Эдмонд Гамильтон. Мир звездных волков
сторінка №3
...едителями, о том, что Ирон с Зитха посоветовал емунапрямую связаться с каярами, для чего одолжил ему ритхский
исследовательский корабль. Он говорил о нехватке корня, цене и будущих
поставках. Чейн сделал вывод, что это был самый неуклюжий враль, которого
ему приходилось в своей жизни слышать. Но в целом парагаранец оказался не
так уж плох. Он обладал обезоруживающим, если не сказать глуповатым
простодушием, не оставлявшим сомнения в том, что он говорил.
Каяр, представший на экране, задумался на какой-то момент. Потом
сказал:
- Это беспрецедентный случай. Пока мы будем его рассматривать, выведете
корабль на стационарную орбиту.
Гваатх сказал, что сделает это, и спросил:
- Можно мне отключить визуальный сектор до следующего вашего вызова?
Это экономит энергию.
Человек на экране презрительно согласился. Он заявил:
- Меня зовут Вланалан. Вы очень скоро узнаете о пашем решении. Если до
него сделаете попытку приземлиться, то будете немедленно уничтожены.
Гваатх выключил визуальный сектор, повернулся и торжествующе посмотрел
на Дайльюлло.
- Замечательно, - прошептал Дайльюлло. - Оставайся на своем месте и
жди. Я переведу судно на орбиту.
Он сделал это, и они стали ждать, одновременно думая о следующем этапе
- спуске в направлении звездопорта, затем неожиданном изменении этого
направления, приземлении на открытой площади среди зданий, в которых
хранятся сокровища, о быстрых и внезапных действиях, которые ошеломили бы
каяров. Они надеялись на успех.
А разрешения на посадку все не было и не было. Шли минуты, и Чейна
охватило странное ощущение тревоги.
Он не мог точно определить это ощущение. Оно не было шестым чувством.
Звездным Волкам хватало и пяти чувств, которые были доведены у них до
совершенства, далеко за обычные пределы. Чейн сейчас ощущал то же самое, что
было в темных джунглях на Альюбейне перед тем, как нэйны набросились на
него. Что-то шло не так, как надо.
- Я думаю, - начал он шептать.
Дайльюлло резким взмахом руки дал понять, чтобы он умолк. Аудиоканал
коммуникатора был в рабочем состоянии, и Дайльюлло показывал жестами, что их
могут услышать.
Вновь потянулись бесконечные минуты, а маленький корабль продолжал
кружиться вокруг темной планеты, и на них все так же взирал кровавый глаз
умирающего солнца.
Неожиданно, словно удар молнии, резкая боль охватила нервную систему
Чейна. Его нервы пылали охваченные агонией. Он сделал попытку дотянуться до
пульта управления, где Дайльюлло неожиданно попик в кресле, прикрыв
трясущимися руками лицо.
И не смог дотянуться; это-то он, Морган Чейн, землянин, ставший
звездным Волком, превосходящий по силе, выносливости и скорости любого
человека на Земле, любого неварновца в Галактике.
Теперь он был младенцем - слабым, содрогающимся от агонии. Он упал
лицом, прижавшись ртом к холодной палубе. По его терзаемому телу шла рябь
длинных медленных воли боли.
Он катался по палубе, тщетно пытаясь встать на ноги, и потом зарыдал от
возросшей агонии. Он видел, как Гваатх, красные глаза которого стали дикими,
поднялся, зашагал, шатаясь и спотыкаясь, и грохнулся в углу. После этого
Гваатх встал на колени и, качаясь назад и вперед, начал издавать хриплые
животные звуки.
Дайльюлло даже не пытался выбраться из пилотского кресла. Он, казалось,
весь сжался, сократился, сжигаемый огненным дыханием безграничной боли.
Чейн пытался заставить себя действовать. Он был весь схвачен горячей
агонией, но агонию ему и раньше приходилось переживать. Нужно действовать,
встать на ноги, добраться до пульта управления, снять корабль со
стационарной орбиты и уйти от Хлана, пока они не умерли или не сошли с
совсем ума, а это может случиться теперь очень быстро, в какие-то минуты,
возможно секунды.
Мобилизовав всю неистовую решимость Звездного Волка, Чейн встал на
йоги. И тут же снова упал лицом на палубу.
- Ну и дураки, - раздался холодный, отдаленный голос. - Неужели вы
рассчитывали на то, что мы дадим приблизиться кораблю, не прощупав его
сенсорными лучами? Особенно после того, как нас предупредили, что земляне
пытаются захватить Солнышки?
Это был голос Вланалана, говорившего через коммуникатор. Голос хлестал
по ним ледяным, презрительным тоном.
- Конечно, мы могли нас мгновенно прикончить. Но это не в нашем духе.
Вы должны претерпеть мучительные страдания, пока не сознаете всю подлость
преступного замысла выкрасть у каяров предметы красоты. К вам подойдет
корабль, который возьмет вас на борт и доставит к нам для дальнейшего
расследования. А тем временем начинаем вам давать первую порцию наказания.
Боль, охватившая нервы Чейна, резко усилилась словно от повернутого
выключателя. Дайльюлло еще больше скрючился в кресле. Гваатх начал безумно
орать и бросаться на стену. Он это дважды сделал, потом упал и лежал, слабо
вздрагивая.
Чейн выл. Он был выносливым человеком, ему и раньше приходилось
переносить боль, но впервые такую. Он лежал лицом на палубе и уже не был
больше Звездным Волком; он был побитым щенком.
- Ну, как, нравится? - раздался голос Вланалана. - Полюбите это,
чужеземцы. Дадим вам еще, и побольше.
Чейна охватил страшный гнев. Его не раз ранили в схватках, и он не
злился, поскольку в бою это естественно и, если ты не хочешь рисковать, то
вообще избегай схваток. Но здесь эта безжалостная, научно разработанная
пытка и спокойный, насмешливый голос возбудили в нем такую ненависть к
противнику, которой у него никогда не было.
Чейн накапливал ее в себе. Ненависть противостояла боли, он ненавидел
Вланалана и всех каяров. Он отплатит им за все. Но для этого нужно выжить.
Сначала выжить, потом отомстить.
Выжить...
Нужно уйти с орбиты до прибытия каирского корабля.
Чейн предпринял усилия освободить свой рассудок от оцепенения,
вызванного агонией. И понял: ему не добраться до управления кораблем. Все
его двигательные центры оказались парализованными энергией, которая ввергла
в боль его нервную систему. И не было никакой надежды на Дайльюлло, который
согнулся в пилотском кресле и, казалось, не дышал.
Уж не умер ли?
"О, боже, неужели я притащил его сюда затем, чтобы он умер?"
Что же остается делать?
Гваатх катался по палубе и выл. Слабые судороги превратились в дикое
битье. Его руки и ноги колотились о палубные плитки.
Чейн смотрел на него глазами, полуослепшими от боли.
Терзавшая их энергия была настроена на поражение нервной системы людей.
Гваатх же был не человеком, гуманоидом, представителем иной породы. Он был
охвачен страданиями, но все же мог еще двигаться, испускать вопли.
Чейн подождал момента, когда голова Гваатха, стучавшая по палубе,
словно полая тыква, оказалась поблизости. Он был вынужден ждать для того,
чтобы его квакающий шепот - все, что осталось от голоса - был услышан.
- Гваатх. Гваатх...!
Гваатх продолжал кататься и колотить руками.
- Управление, Гваатх. Сбрось нас... с орбиты. Спасай...
Чейн продолжал повторять слова "управление, спасай, Гваатх", или
пытался это делать, но слова эти, по-видимому, не имели звукового
оформления. Во всяком случае Гваатх был, кажется, за пределами их
восприятия. Затем Чейну показалось, что, катаясь, скуля и завывая, Гваатх
все больше приближался к пульту управления. Он следил за ним и думал, как
странно все выглядит, когда смотришь через собственную кровь и слезы, от
которых лопаются зрачки. Искаженный силуэт Гваатха двинулся в красноту...
Неожиданно Гваатх заорал.
Бросился и растянулся у пульта управления.
Раздался голос Вланалана, сказавшего что-то резкое.
Корабль взревел и сошел со стационарной орбиты. Агония удвоилась,
утроилась.
Они приближались к невидимой западне, которая покончит с ними до того,
как они смогут вырваться.
10
Чейн удивился, что пришел в себя. Когда последний приступ невыразимой
боли поверг его в мрак, он был уверен, что умирает.
Он по-прежнему лежал на палубе. Жгучая боль прошла, но все нервы
пребывали в мурашках, судорогах, подергиваниях от воспоминаний о том, что им
пришлось испытать. Он не мог сейчас двигаться; наверное, были повреждены
двигательные центры.
- Неужели навсегда, - мелькнуло в мозгу.
Чейн лежал и думал о каярах. Как изощренны они в причинении боли своими
сенсорными лучами. Как безжалостны эти невозмутимые любители прекрасного,
сначала наслаждаясь истязанием тех, кто угрожает их сокровищам, а потом
выцеживая из их тем как можно медленнее душу, чтобы причинить своим жертвам
новые страдания и получить от этого новые удовольствия. Нетрудно
представить, что их троих ожидало, если бы каяры захватили их в свой мир.
Чейн увидел, как над ним склонился Гваатх, приблизившись своим мохнатым
лицом и вопрошающе взирая ужасно красными глазами.
Чейн собрал всю волю и произнес одно слово.
- Дайльюлло?
- Не умер, - ответил парагаранец, - но не приходит в себя и ничем
невозможно его пробудить.
- Помоги мне встать, - попросил Чейн.
Гваатх попытался его поднять. Только после трех попыток парагаранца
Чейн, наконец, подобрал под себя ноги, выпрямился и встал с небольшой
помощью. Огромный Гваатх выглядел все еще немного осоловелым, но во всем
остальном пришел почти в норму. Его гуманоидное тело неплохо справилось с
тем последним ударом агонии. Чейн же чувствовал по себе, что был очень
близок к смерти, когда корабль с ускорением вырвался с орбиты и ушел из зоны
действия каярской энергии.
А Дайльюлло?
Когда с помощью Гваатха Чейн добрался до пилотского кресла, ему
казалось, что Дайльюлло умирает. Глаза закрыты, пульс едва прослушивается, а
тело какое-то поникшее, съежившееся. Дайльюлло значительно старше, и это
ударило по нему тяжелее, подумал Чейн.
Он попросил Гваатха откинуть одну из складывающихся коек в хвостовом
отсеке, отнести туда и положить Дайльюлло. Чейн присел, пытаясь в течение
нескольких минут привести свои пораженные нервы в нормальное состояние с
тем, чтобы можно было двигаться без падений.
Корабль шел в сверхскоростном режиме. Гваатх поставил курс на Ритх, но
поставил не совсем точно. Чейн дотянулся трясущейся рукой до пульта и внес
поправку. Спустя некоторое время он нетвердо встал на ноги и пошел к
Дайльюлло.
Дайльюлло по-прежнему лежал с закрытыми глазами, дыхание было неровным,
лицо серым. Содрогания корпуса тела, рук и ног свидетельствовали, что его
нервная система страдает от тех же самых последствий, которые ощущал и Чейн.
Чейн стал массировать нервные точки на теле Дайльюлло, о то время как
Гваатх сидел в пилотском кресле, беспокойно озираясь. Наконец, к огромной
радости Чейна Дайльюлло открыл глаза.
Глаза были скучные, тусклые, а речь, когда он начал говорить, глухая и
невнятная.
- Обожглись мы там, кажется? - сказал он.
- Обожглись, - согласился Чейн и рассказал ему, как Гваатх снял корабль
с орбиты.
- Ну что ж, не зря мы его взяли, - сказал Дайльюлло. - Думаю, нам очень
повезло, что выбрались оттуда живыми. Чейн со злостью заявил:
- Если мне когда-нибудь придется снова встретиться с каярами, я им
покажу, что такое подлинное невезение. Будь они прокляты!
- Редко видел я тебя таким алым, - сказал Дайльюлло. - Обычно ты
воспринимаешь все, как должное.
- Ты не успел вкусить всю порцию, - огрызнулся Чейн. - Быстро вышел из
строя. А я до конца отведал и отплачу им сполна, когда придет время.
- Забудь об этом, - успокоил Дайльюлло. - Подумай лучше о том, что
произойдет, когда мы возвратимся с пустыми руками на Ритх.
Чейн размышлял об этом весь долгий путь, пока корабль в сверхскоростном
режиме пересекал пространства Отрога. Он предвидел большую беду, и это ему
совершенно не нравилось.
Но в данный момент его больше беспокоил, Дайльюлло, который еще не
оправился полностью от пережитого. Лицо лидера было худым и вытянувшимся,
тело временами содрогалось от конвульсий, - так нервы помнили пытку. Чейн
подумал, что со временем эти последствия исчезнут, но не был до конца
уверен. И у него еще больше вспыхнула лютая ненависть к каярам, особенно к
тому, кто хладнокровно издевался над ними, ввергая в агонию.
Когда они вышли из сверхскоростного режима и приблизились к Ритху, то с
удивлением увидели, что дневная сторона планеты была в солнечной дымке.
Однако за чернокаменным городом висели огромные массы темных, мрачных
облаков, предвещавших очередной ураган привыкшей к бурям планете.
Их встретили ритхские офицеры, которые и сопроводили во дворец Ирона.
Всю дорогу до неприветливо холодного каменного кабинета Ирона офицеры
хранили молчание, если не считать нескольких стандартных любезностей.
Краснокожий правитель-коротышка встретил укоризненным взглядом.
- Вы не добыли Солнышек, - сказал он.
- А-а, ваши люди уже успели обыскать судно и уведомить вас, - заявил
Дайльюлло. - Нет, мы не добыли Солнышек. Мы счастливы, что выбрались оттуда
живыми.
- До ваших жизней мне нет никакого дела, - со злостью ответил Ирон. -
Никакого, понимаете? Что беспокоит меня, так это ваш провал.
Дайльюлло устало пожал плечами.
- Нельзя их всех одолеть. Каяры оказались слишком крепким орешком для
нас. Вы говорили, что они не будут делать полного сканирования, а они
сделали.
Он рассказал о том, что произошло, и напыщенный царек нервно зашагал
вперед и назад. Его грубое лицо становилось все мрачнее и мрачнее.
- Ведь вот к чему все это ведет, - сказал, наконец, Ирон. - Вы
использовали ритхское судно. Вы пытались обмануть каяров и потерпели фиаско.
Предположим, каяры спросят меня, как вам досталось это судно.
- Скажите, что мы украли, - сказал Чейн. Ирон хмуро уставился на него.
- Ты думаешь, это так просто? Вы все еще не понимаете, каковы
возможности каяров, даже после того, как они продемонстрировали, что могут
обращаться с вами как с детьми! Предположим, они узнают, что вы здесь и
потребуют, чтобы я выдал вас правосудию, их правосудию?
- Неужели они дойдут до этого? - спросил Дайльюлло.
- Не знаю, - смутился Ирон. - Никто не знает, как могут поступить
каяры, потому что никто не знает масштабов их мощи, как далеко они могут
видеть, какое оружие пустят в ход. Знаю одно: я не хочу иметь их врагами и
не хочу терять их как выгодных торговых покупателей.
- К чему вы это ведете? - спросил Дайльюлло. - К тому, что, если каяры
потребуют выдать нас, вы нас бросите этим собакам?
- Если будет нужно ответил Ирон. - Только, если будет нужно. Но вам
придется остаться здесь до тех пор, пока я не буду уверен, что каяры не
собираются потребовать вас.
- Замечательно, - сказал Дайльюлло. - Какой вы замечательный верный
партнер.
Чейн молчал. Он ожидал этого.
- Никакого вреда вам здесь не будет, - продолжал Ирон. - Я отдал малое
крыло дворца вашим людям, и им там вполне удобно. Будет удобно и вам.
- Другими словами, - сказал с отвращением Дайльюлло, - мы становимся
пленниками до тех пор, пока вы не выясните, в какую сторону дуст ветер.
- Да, - ответил Ирон. - А теперь оставьте меня.
Он отдал приказ на своем непонятном языке, и вперед выступили офицер и
четыре вооруженных охранника. Чейн заметил, что они были вооружены не
станнерами, а лазерами.
Он понял, что уже поздно оказывать какое-либо сопротивление. Словно
послушные овечки он и Дайльюлло поплелись с ритханами. Они шагали по
каким-то слабо освещенным лестницам и коридорам, на стенах которых еще
оставались незакрашенными благородные голубые лица старой расы. Лица взирали
сверху на пленников с участливой жалостью.
Ритхане остановились у охраняемой двери. Офицер тщательно обыскал Чейна
и Дайльюлло, забрав все, что у них находилось в карманах комбинезонов.
Затем дверь открылась. Уродливый ухмыляющийся, низкорослый краснокожий
человек с издевательской вежливостью пригласил их жестом пройти и, когда они
это сделали, дверь с лязгом захлопнулась.
Они оказались в длинном, плохо освещенном коридоре, по обеим сторонам
которого шли двери. Некоторые были открыты, из-за одной неслись голоса. Туда
они и направились.
Большинство дверей открывались в маленькие спальные комнаты, но та,
откуда шли голоса, была более просторной общей комнатой. Окна во всех
комнатах были по существу вентиляционными щелями, настолько узкими, что
через них Проникнуть могла лишь кошка.
Из группы людей, сидевших кружком в общей комнате и потягивавших
местный алкогольный напиток, выскочил Джансен.
- Кого мы видим? - восторженно воскликнул он. Затем его лицо сникло,
когда он взглянул на Дайльюлло и Чейна: "Ничего не вышло?"
- Мы были в какой-то мили от цели, - сказал Дайльюлло. Он прошел к
столу, сел на стул, и Секкинен налил ему обжигающего напитка из высокой
изящной фляги.
Гваатх схватил флягу, но уставший Дайльюлло даже пальцем не пошевелил,
чтобы остановить парагаранца. Здоровенный Гваатх поднес ко рту флягу и с
булькающим звуком изрядно отпил из нее, поставил флягу снова на стол и вытер
свои волосатые губы.
- Мы были доведены до безумия, - сказал он.
Чейн, хотя и не был очень уставшим, тоже присел. Он видел, как Боллард
пристально рассматривал изнуренное лицо Дайльюлло, освещаемое светом бра на
стенах.
- Знаешь, Джон, - сказал Боллард, - ты выглядишь так, словно побывал в
аду.
- Так бы выглядел и ты, если бы прошел через муки, которые мы испытали,
- ответил Дайльюлло. Он пропустил еще порцию напитка и потом рассказал обо
всем, что с ним случилось.
- Сама идея была замечательной, - отметил Дайльюлло. - Действительно
замечательной. Только не сработала. И мы теперь оказались в капкане.
Все сидели, задумавшись, и на время умолкли. Гваатх снова схватил
флягу, но тут поднялся Чейн, взял ее у парагаранца и налил себе полный бокал
напитка. Затем Чейн возвратил сосуд Гваатху, и тот опустошил его одним
затяжным глотком.
- На нашу долю многое выпадало, - сказал Дайльюлло. - Мы часто выходили
из таких тяжелых ситуаций, когда никто не верил, что мы выкрутимся. Но как
бы ни был силен человек, рано или поздно он падает на свою задницу. Вот и мы
это сделали.
- Тогда что ж, вся паша работа прощай? - спросил Джансен.
- А что ты сам думаешь? - ответил вопросом Дайльюлло. Ни у Джансена, ни
у кого другого не нашлось ответа. Спустя некоторое время Секкинен прорвал
молчание:
- Тогда остается только одно - вырваться отсюда, послать к черту эту
планету и возвратиться на Землю?
- Это будет нелегко, - вмешался Чейн. - Отсюда можно вырваться, но в
звездопорте, как я заметил сейчас при посадке, около нашего корабля полно
охранников. Кроме того, на корабль наведены тяжелые лазеры.
- Не знаю. Просто не знаю, что делать, - заявил Дайльюлло. Боллард
пристально посмотрел на него. Затем этот толстяк встал и решительно сказал:
- Ясно одно. Сегодня вечером мы ничего не сделаем. Вам нужно отдохнуть.
Его слова прервал мощный раскат грома. За окном сверкнула молния, вновь
раздался гром и забарабанил с грохотом дождь.
- Да принесет нам этот день нашу насущную бурю, - буркнул Джансен. - Ну
и планетка!
- Пойдем, Джон, - позвал Боллард. - Покажу, где ты можешь выспаться.
Дайльюлло встал и вышел вслед за Боллардом из комнаты в коридор. Он уже
дремал на ходу. Вместе с ним вышел и Чейн. Ему не нравился вид Дайльюлло и
он боялся, как бы тот не споткнулся и не ударился.
Дайльюлло ввели в одну из комнат и уложили в постель. Он уже спал
прежде, чем попал на койку.
Боллард наклонился над ним, ослабил воротник комбинезона, снял обувь,
накрыл одеялом. Через узенькое окошечко был слышен грохот дождя и бури. Чейн
подумал: "Джансен прав; что это за мир!".
Вместе с Боллардом он вышел из комнаты. Закрыв дверь комнаты, Боллард
неожиданно остановился в коридоре. Его круглое жирное лицо было теперь
совсем не добродушным и лунообразным, а темным и злым. Он схватил Чейна за
воротник комбинезона и притянул к себе.
- Ты счастлив, Чейн? - спросил он.
- Что за чушь ты порешь? - разозлился Чейн. Боллард держал его.
- Ты доволен, что Джон полумертв от работы, которую ты придумал ему?
Чейн начал понимать.
- Так вот в чем дело. Работа провалилась, мы попали в тяжелое
положение, и теперь вы зарыдали, мол все это из-за меня. Послушай, вы же
взрослые люди. Вы могли или принять, или не принять мою идею, когда я
предложил отправиться за Поющими Солнышками. Вы ее приняли.
- Да приняли, - подтвердил Боллард. - И никто из нас не рыдает. Но Джон
- совсем другое дело. Он был на пенсии. Имел деньги. Собирался построить дом
и спокойно пожить после тяжелых ударов, которые выпали на его долю, когда он
избороздил чуть не половину Галактики.
В маленьких глазах Болларда вспыхнул опасный огонь.
- Но ты все расстроил. Тебе потребовалось потащить его назад в космос.
Ты помчался к нему, уговорил его. И что он теперь? Без денег, полумертвый, а
может быть станет и мертвым, пока мы вырвемся отсюда. И это из-за тебя,
Чейн!
Чейна обуял гнев, и он поднял руку, чтобы отшвырнуть Болларда к стене.
Но не сделал этого.
Он ничего не мог сказать в ответ на обвинение.
Все было правдой.
11
Чейн лежал и не спал. Была полночь. Пошли четвертые сутки его
заточения. В нем рос мрачный, мучительный гнев.
Отчасти он гневался на самого себя. Он причинил зло своими собственными
действиями. Для Звездного Волка уплата долга - святое дело. Он в долгу перед
Дайльюлло за спасение жизни, а как отплатил за это? Выманил снова в космос,
чтобы он подвергся агонии, превратившей его в тень того, кем он раньше был.
И зачем Чейн это сделал? Некоторым может показаться, что из-за жадности
к огромному вознаграждению за Солнышки или из-за чистейшей страсти к
приключениям. Но Чейн знал правду. Он знал, что для него это была
возможность побывать Опять в Отроге, откуда был изгнан. Тоска по миру
Звездных Волков стала столь сильной, что шанс взглянуть на Варну и ее солнце
хотя бы с расстояния притягивал словно магнит. И главным образом из-за этого
он уговаривал всех остальных согласиться на эту безрассудную авантюру.
"Джон должно быть подозревал подоплеку, - размышлял Чейн, - но ни разу
не обмолвился".
У Чейна был и другой гнев. Этот гнев, слившийся с лютой ненавистью, был
обращен к каярам - тем невозмутимым любителям прекрасного, которые смаковали
наслаждение в истязании Дайльюлло, Гваатха и его самого.
"Если бы я смог отплатить им за это, - сверлило в мозгу Чейна, - если
бы я мог прорваться туда, захватить их сокровища и оставить их плачущими..."
Он знал, что в нем говорят лишь гнев и ненависть. Реализовать свое
желание, нет возможности. Здесь, на Ритх, они пленники и, если каяры
потребуют, их выдадут и там будут мучить, пока они не умрут.
У каяров имеется оружие невероятных возможностей. В Отроге нет державы,
которая могла бы одолеть каяров, а военным силам из центральной части
Галактики не разрешается входить в пространство миров Отрога.
Нет державы в Отроге? Сердце Чейна вдруг сильно забилось. Есть одна
держава, которая наверное могла бы одолеть каяров...
Варна.
Ради грабежа Звездные Волки отправятся куда-угодно, и будут с
готовностью воевать с любым противником. Они давно совершили бы налет на
мрачный мир каяров, если бы знали о тамошних огромных сокровищах.
А что, если он, Чейн, расскажет Звездным Волкам об этих сокровищах... и
подтвердит фактами? А-а, что тогда?
Он тихо и грустно рассмеялся. Прекрасная мысль. Прекрасная, за
исключением одного: если он прибудет на Варну, его убьют там раньше, чем он
успеет что-то рассказать. Клан Ссандеров по-прежнему жаждет его смерти.
И Чейн отказался от мысли, рожденной гневом и отчаянием. Он лежал в
темноте и смотрел на окно, которое чуть ли не каждую минуту освещалось
белыми вспышками молний, слушал дальние раскаты грома, свидетельствовавшие о
приближении очередной из непрекращающихся бурь. Между громовыми раскатами
Чейн мог слышать тяжелое дыхание Вана Фоссана, Секкинена и Джансена, с
которыми он разделял спальную комнату.
И осе же дикая мысль о Варне не оставляла его. Он продолжал думать о
ней, хотя и понимал, что это безумие. Как он сможет находиться на Варне без
принятия боя со всеми представителями клана Ссандеров, как того требует
закон Звездных Волков?
Постепенно в голове Чейна сформировался возможный вариант. Это был лишь
набросок и почти наверняка обреченный на пропал. Но он мог быть и
осуществлен,
Чейн тихо спрыгнул с койки. Не будет он больше думать об этом, иначе он
увидит всю безнадежность своего плана. Нет, он будет действовать по этому
наброску. Любое действие куда лучше, чем оставаться здесь закупоренным в
ожидании судьбы.
Он начнет действовать сейчас. Сию минуту.
Но как вырваться из этой тюрьмы?
Стены сложены из крепкого камня. Окна чрезвычайно малы, чтобы пролезть.
Имеется только один вход, снаружи которого стоят ритхане, вооруженные
лазерами. Это крыло здания несомненно предназначено для содержания
арестованных.
Чейн думал и думал. Ему представлялась только одна, по, по-видимому,
весьма шаткая возможность.
"Хватит думать! Действуй!"
Он достал свой комбинезон и вывернул наизнанку. По всем швам прочной
ткани сплошь шла лента шириной в дюйм. Хотя она походила на ткань
комбинезона, но была из другого материала - из витого пластика, который по
прочности уступает только стали. И ленту можно было оторвать.
Чейн оторвал ей по всей длине. Весь этот сплошной отрезок был сложен
вдвое и, когда Чейн сделал его одинарным, получилась тонкая веревка длиной в
тридцать футов.
Наемникам часто приходится попадать в трудные ситуации и в результате
длительного опыта они придумали много полезных мелочей, вроде этой ленты.
Чейн перевернул комбинезон с изнанки снова на лицевую сторону, и одел
на себя. Потом отцепил крупную пуговицу, на которую застегивался клапан
верхнего кармана на правом рукаве. Пуговица была миниатюрным автогеном с
неплохой для своего размера эффективностью, но действием не больше минуты.
"Недостаточно, - думал Чейн. - Совсем недостаточно".
Он тихо прошел по комнате, стал шарить по комбинезонам трех спящих
наемников и воровски снял с них такие же пуговицы.
Затем бесшумно вышел из маленькой спальни и по коридору направился в
общую комнату. Она не была приспособлена для сна, если не считать нескольких
кресел-раскладушек, и поэтому пустовала.
Вспышки молний надвигающейся бури освещали помещение. Чейн подошел к
окну, снял пластиковый козырек от дождя и при свете непрерывных молний стая
тщательно изучать окна
В стене из каменной кладки один камень был пропущен, образовав
отверстие для света и воздуха. Самый тощий человек не мог бы туг
протиснуться. Но обследование убедило Чейна, что все-таки можно выбраться
через окно.
Он вынул один из миниатюрных автогенов и направил его мельчайшее
энергетическое пламя на толстый слой известкового раствора вокруг каменного
блоха, служившего основанием для окна.
Через сорок секунд пламя кончилось с истощением заряда. Чейн пустил в
ход один за другим другие автогены. Затем при вспышках молний тщательно
рассмотрел плоды своего кропотливого труда. Известковый раствор вокруг
каменного блока был глубоко прорезан. Но насколько глубоко? Достаточно ли?
Имелся лишь один способ выяснить. Чейн просунул руки через тесное
отверстие окна и ухватился снаружи за блок.
Собрав воедино всю силу Звездного Волка, которую дала ему Варна, он
сделал на себя могучий рывок.
Блок подвинулся вовнутрь со скрежущим звуком, который отдался в ушах
Чейна словно трубный глас в день страшного суда. К счастью один из очередных
частых раскатов грома приближающейся бури заглушил этот звук.
Хотя Чейн и сдвинул камень не больше, чем на дюйм, но он теперь не
сомневался, что известка вокруг камня была прорезана насквозь. Небольшими
рывками, каждый раз по время удара грома, Чейн стал расшатывать камень.
Наконец весь блок обнажился. Мышцы Чейна так занемели от непрестанных
усилий, что он едва не дал камню упасть на пол. Удалось предотвратить это
только благодаря тому, что он прижал камень всем своим телом к стене и
позволил ему медленно сползти на пол.
Чейн встал и разогнулся, тяжело дыша. Он весь покрылся потом. Теперь,
без каменного блока окно стало достаточно просторным, чтобы через него мог
пролезть обычный человек, правда при условии, что подберет живот и задержит
дыхание.
Ну, а что потом? Чейну вспомнилась старая земная поговорка, часто
употребляемая Дайльюлло: "Из огня да в полымя".
Он пожал плечами. Кто знает, возможно так и случится. Но он-то пока еще
не выбрался даже из огня.
Стараясь не создавать шума, Чейн пододвинул под окно одну из тяжелых
скамей. Встал на нее, высунул через отверстие голову наружу и посмотрел
вниз. В некоторых окнах горел свет. Чейн хорошо помнил дорогу, по которой их
вели сюда, и без труда определил окно, принадлежащее большой монаршей
комнате, в которой Ирон беседовал с ними и показывал трехмерные снимки.
Окно это находилось не точно под ним, а левее на одно окно и двумя
этажами ниже.
Пользуясь вспышками молний, Чейн как можно тщательнее прикинул
расстояние между этажами и до окна, понимая что от точности этих расчетов
будет зависеть все.
Убедившись п. правильности полученных данных, он взял длинную ленту от
своего комбинезона и привязал ее одним концом к тяжелой скамье. Отмотав две
трети ленты, он сделал в этом месте петлю, в которую могла бы войти его
йога, и опустил ленту за окно.
Перед тем, как вылезти наружу, он сделал еще одну вещь. На столе лежала
колода карт, которую Ирон разрешил оставить наемникам, как единственный
личный предмет, для коротания времени в плену.
Чейн взял одну карту и на ее цветной рубашке язычком поясной пряжки
нацарапал белыми буквами всего несколько слов, извещавших Дайльюлло, что он
уходит попытаться помочь им выбраться из плена и что он возвратится.
Ничего больше, поскольку карта могла вначале попасть на глаза любому
наемнику вместо Дайльюлло.
Он положил карту приметно рядом с колодой и возвратился к окну.
При свете вспышек молний Чейн посмотрел вниз, нет ли кого-нибудь там в
зарослях у старого дворца. Никого не обнаружив и надеясь, что там
действительно никого нет, он облегченно вздохнул, так как теперь ему
предстояло торчать на виду словно муха на белой стене. Он полез плечами в
расширенное им отверстие.
Вначале показалось, что у него ничего не получится. Отодвинулся назад и
сделал новую попытку, на сей раз пропустив вперед одно плечо. Хотя и с
трудом он просунул туловище через окно. Ухватившись крепко за ленту, Чейн
вытянул остальную часть своего тела, прижал ноги к ленте и стал медленно
скользить вниз, пока не почувствовал узел петли.
Правую ногу он вставил в петлю. Хотелось немного передохнуть, но
нельзя: было бы слишком заметно висеть здесь озаренным все более частыми
вспышками молний.
Ухватившись за ленту, Чейн начал раскачиваться на ней из стороны в
сторону. Раскачивался параллельно стене и так близко, что пальцы рук,
державшие ленту, больно царапались о каменную стену. Чейн ругался про себя,
но продолжал раскачиваться. С мрачным юмором он подумал, что вот было бы
потешное зрелище, если бы его сейчас увидели.
Молнии освещали стену теперь через каждые тридцать секунд. Гром стал
оглушающим. Чейн надеялся, что вплотную подошедшая бурая удержит людей
внутри домов.
Амплитуда качания увеличивалась все больше и больше. Чейн, наконец,
оказался как раз ниже Края того окна, которое ему было нужно. Ухватившись
пальцами за каменный подоконник, он осторожно вытянул шею, чтобы заглянуть
вовнутрь.
Окно было больших размеров, поскольку здесь не требовалась такая
предосторожность как в тюремном крыле. В связи с приближающейся бурей оно
было прикрыто пластиковой шторой.
Это была та самая комната, которую Чейн искал, - большое каменное
помещение, украшенное, в соответствии с представлением Ирона о зале для
аудиенций, безвкусной амуницией. Комната была мягко освещена и по ней взад и
вперед не спеша прохаживались два низкорослых, краснокожих человека,
вооруженных лазерами.
Чейн ожидал этого. Ирон хранил, по-видимому, здесь некоторые из своих
сокровищ и, конечно, не оставлял их без охраны.
Чейн висел, ухватившись за подоконник, и ждал момента, когда оба
охранника повернутся к нему спиной. Как только это произошло, он мгновенно
подтянулся на руках и взобрался вглубь окна.
Оттолкнувшись ногами от камня, он со всей своей варновской скоростью и
силой бросился вперед, отшвырнув в комнату легкую пластмассовую штору.
Ритхане обернулись. Их реакция была мгновенной, но до Звездного Волка
им было далеко. Чейн настиг их, когда они начали поднимать свои лазеры.
Одного охранника он уложил чистейшим ударом и, увидев, как тот падает,
добавил еще несколько раз кулаком. Второй охранник чуть было не успел
пустить в ход лазер, но кулак Чейна раскрылся и рука крепко схватила лазер
за ствол и с огромной силой рванула его вверх, прямо в лицо охранника.
Словно молотком ствол ударил по лбу ритхана. Тот зашатался и упал.
Чейн осмотрел охранников. Оба были без сознания. Он оторвал от вычурной
портьеры несколько полос, крепко связал ими ритханов и вставил им кляпы. Это
казалось пустой тратой времени, но Чейн не мог убить этих людей. Он
оставляет здесь Дайльюлло и других плененных наемников, которые могут
пострадать, если погибнет какой-либо ритхан от руки Чейна.
Не могло быть и речи о том, чтобы взять других наемников с собой. В
одиночку он, возможно, выберется из дворца и не пойманным достигнет
космопорта, но с толпой этого не сделаешь. Если его план сработает, и
сработает по времени, может спасти всех остальных. Если же нет."
Впрочем зачем сейчас об этом думать. Чейн бросился к комоду, из
которого Ирон вынимал объемные фото.
Комод был заперт, причем на крепкий, добротный замок. Снаружи раздался
быстро нараставший грохот дождя. Чейн сжал зубы и заставил себя работать
спокойно, неторопливо с замком. Он должен добраться до этих фото, без них
вся затея лишена смысла. Фото - единственное средство убедить варновцев в
том, что история с каярами и их сокровищами является подлинной правдой.
В замках он был умен, как почти каждый Звездный Волк. Нашел нужную
комбинацию, открыл дверцу, и через мгновение небольшие фото из толстого
пластика были у него в руке. Чейн засунул их в карман, бросился к окну и
начал спускаться по ленте на землю.
Дождь обдал его огромной массой воды. Чейн уже видел на Ритхе дождь,
бог знает сколько раз, но никогда не ощущал его. Мощные низвержения дождя,
словно удары копра при забивке свай, погнали его вниз по ленте словно
игрушечную обезьянку на ниточке. Он сильно ударился о землю.
Чейн рассчитывал, что дождь будет союзником, удержит людей в зданиях и
поможет скрыть его передвижение. Теперь он выяснил, что с таким союзником
ему и враг не нужен.
Дождь бил по нему, словно пытаясь навсегда уложить в раскисшую грязь.
Чейн неосторожно вздохнул и тут же набрал полный нос воды. Фыркая, он
очистил нос, прикрыл его рукой и, наконец, с трудом поднялся на ноги,
еле-еле распрямившись в полный рост под проливным дождем. Это было
равносильно стоянию под водопадом.
Почти ничего нельзя было видеть. Если бы он не прижался спиной к стене
дворца, то и не знал, что около нее. По стене Чейн сориентировался,
определил направление к космопорту, однако его одолевал страх, что как
только он уйдет от стены, сразу же утратит всякое представление о своем
местонахождении.
И все же не мог он здесь долго стоять и дрожать. Надо что-то
предпринимать. Положившись на внутреннее чутье, Чейн двинулся в путь.
Но в такую бурю далеко не уйдешь. Трудно было не то, что двигаться, а
даже просто стоять на ногах. Порой приходилось ползти на всех четырех до
какого-нибудь случайного укрытия, где можно было снова подняться на ноги. Он
был ослеплен, оглушен, ошеломлен, подавлен. Единственное, что помогало
двигаться - это гордость Звездного Волка. "Любой человек бы сдался, -
твердил он себе, - но не я, варновец".
Чейн наткнулся на какую-то стену из камня. Это была улица, которая,
по-видимому, как он догадывался, вела в нужном ему направлении. Ужасный
дождь не ослабевал, и Чейн, словно слепой, двинулся дальше, цеплялся одной
рукой за стены домов.
Позднее он никогда не сможет сказать, как долго ему пришлось идти.
Когда путеводная стена окончилась, он понял, что выбрался из маленькой
столицы Ритха. Но куда теперь идти?
Звездопорт освещен огнями, но он их не видел. Он вообще ничего не
видел. Ему подумалось, что повезет, если он будет двигаться в таком-то
направлении.
И двинулся, но не достиг ничего, кроме осознания полного провала.
Голова так сильно гудела от воздействия ливня, что вначале он даже не понял,
что дождь начал ослабевать.
Ливень утратил прежнюю силу, стал похож просто на крупный дождь, какой
бывает на Земле. И недалеко слева Чейн увидел водянистое сияние огней.
От радости у него чуть не подкосились коленки. Это был звездопорт и
всего лишь в нескольких сотнях ярдов.
Теперь надо было спешить. Если буря еще больше ослабнет, его быстро
обнаружат. Чейн сделал глубокий вдох и бросился бежать.
Так бегом он и влетел в звездопорт. Возможно, он пересек сигнальный луч
охраны, но ему казалось, что ритхане не очень-то помешаны на мерах
безопасности, и к тому же следует когда-то полагаться на счастье.
Никаких звуков сирены не последовало. И неожиданно из-за занеси дождя
показался расплывчатый, но знакомый силуэт.
Это был корабль наемников с его типичным земным мостиком в виде бровей.
Вокруг никого не было видно, но Чейн, несмотря на это, отошел в сторону. Он
знал, что корабль охраняется, и сейчас охранники скорее всего прячутся от
бури внутри.
Корабль наемников был для Чейна ориентиром. Он двинулся обходными
путями по звездопорту мимо маячивших силуэтов других кораблей, пока не
приблизился к значительно меньшему судну, тому самому, в котором он,
Дайльюлло и Гваатх совершили свое злополучное турне к каярам.
Он так и думал, что судно все еще будет здесь стоять, поскольку на его
техническое обслуживание после полета требуется не менее двух суток. Он
открыл тамбур и вошел внутрь, готовый атаковать любого, кто там есть.
Внутри никого не было. Особой необходимости выставлять охрану здесь не
требовалось, и она не выставлялась.
Чейн закрыл тамбур, включил свет. Он отряхнулся от воды, словно собака
после купания, и принялся за дело. Судно было заправлено всем необходимым.
Это хорошо. Чейн прошел и сел в пилотское кресло, откуда ручьи воды потекли
с него на пол.
С максимально возможной скоростью он поднял в воздух корабль и понесся
прочь от Ритха, плюнув на правила предосторожности. Выйдя в космос на
безопасное расстояние, он поставил курс.
Далеко впереди перед ним ярко сияла темно-желтая звезда с планетой
Варна.
Он пытался быть у наемников хорошим добропорядочным землянином. Но он
им не стал.
Он был Звездным Волком и возвращался домой.
12
В предстоящие двадцать четыре часа, думал он, станет известно, что его
ждет - жизнь... или смерть.
Судно вышло из сверхскоростного режима, и перед Чейном предстало во
всем своем великолепии огромное, ярко полыхающее золотистое солнце, из-за
которого шел по кругу навстречу медно-голубой шар Варны, словно приветствуя
возвращение своего сына. Но каким это приветствие будет там, на самой
планете?
Чейн знал, что за ним уже следили, и ожидал запрос, который вскоре
прозвучал из коммутатора.
Он ответил:
- Моргай Чейн. Следую на ритхском исследовательском судне в звездопорт
Крак.
Наступило длительное молчание, а потом шокированный, изумленный голос
переспросил:
- Морган Чейн?
- Да.
Снова молчание, и потом голос сказал:
- Хорошо, Давай", если так хочешь!
Чейн мрачно улыбнулся. Может быть ему суждено недолго пробыть на Варне,
но, кажется, все это время он будет сенсацией.
Он направил свое маленькое суденышко вниз и словно окунулся в водопад
солнечного сияния. Неожиданно он почувствовал себя непокоренным,
непобедимым. Он понимал, что это всего лишь эйфория возвращения на родину, в
душе смеялся над этим, но ничего не мог поделать с этим чувством.
На Варне стояла весенняя пора, и обычно засушливая поверхность огромной
планеты выглядела сейчас не выжженной, золотисто-коричневой, а
бледно-зеленой. Показались отливавшие металлом океаны с зелеными островами и
наконец город Крак - далеко и беспорядочно расползшееся скопище домов из
скучного красного камня.
На широком поле звездопорта аккуратно выстроились эскадрильи
иглообразных кораблей, ярко блестящих в золотистом сиянии солнца. Все, как
раньше.
Только не все...
И чувство долгой тоски по дому покинуло Чейна. Он стал насторожен и
холоден. Возвратиться домой - это очень хорошо, но ведь дома были и те, кто
жаждут его убить, и если он хочет жить, то следует забыть про эмоции.
Он приземлился, захлопнул на замок дверь тамбура и вышел на горячую,
сухую, залитую солнечным светом землю. И чуть не зашатался от сильной
гравитации Варны, которая схватила его. Он находился за пределами Варны
довольно длительное время, и требовалось снова привыкнуть к тому, что чуть
не убило его в детстве. Гравитация напомнила, что у него здесь нет никаких
преимуществ, что он всего лишь один среди многих Звездных Волков и не самый
сильный.
Он стоял около ритхского судна и слушал потрескивание остывающего
корпуса.
Затем увидел направляющегося к нему человека.
"Беркт", - произнес он про себя.
Гордость присутствует в походке каждого Волка, но ни у кого она так
блестяще не проявляется, как у Беркта. Это один из самых великих лидеров,
который атаковал больше миров, чем Чейн их видел.
Беркт подошел ближе, высокий, могучий, со светло-золотистыми волосами,
блестевшими на теле, которое было прикрыто лишь кожаной экипировкой. Его
раскосые, приподнятые на краях, бледные как агат, глаза сверлили Чейна.
- Я не поверил, - сказал он. - Я следил за переоборудованием корабля,
когда об этом услышал, и не поверил.
- Здравствуй, Беркт, - обратился Чейн. Беркт пропустил мимо ушей эти
слова. Он посмотрел на Чейна и сказал:
- Теперь постарайся понять меня, Морган Чейн. Меня особенно не волнует,
убьют тебя или нет. Чейн кивнул головой.
- Но, - продолжал Беркт, - чувствую, что должен тебе сказать: почти
весь клан Ранроев, клан Ссандера, находится как раз сейчас на Варне. Если
тебе дорога жизнь, садись обратно в свой корабль и улетай.
Потом добавил:
- Думаю, ты знаешь, почему я тебя предупреждаю. Чейн снова кивнул. Он
знал.
Беркт был намного старше. Он никогда не питал особой привязанности к
Чейну, но и антипатии не проявлял.
Чейну вспомнилось детство, когда еще были живы его отец священник Томас
Чейн и мать, приехавшие на Варну с Земли из уэльского городка Карнарвон.
Эти невысокого роста люди прибыли на Варну миссионерами, чтобы
перевоспитать греховных Звездных Волков. Конечно, ничего из этого не
получилось. В маленькую жалкую часовню никто не приходил, если не считать
любопытствующей варновской детворы. Люди зрелого возраста просто
игнорировали миссионеров.
Кроме Беркта. Подобно другим варновцам, он совершенно не верил в
религию. Но уже в те дни он был знаменитым, отважным лидером. И в маленькой
тщедушной фигурке преподобного Томас? Чейна он тоже видел мужество. Этот
маленький землянин, медленно умиравший вместе со своей женой от сильной
гравитации Варны, но не сдававшийся, не помышлявший о бегстве, был привержен
миссионерской цели до конца своей жизни.
Самая невероятная из дружб, размышлял позднее Чейн о взаимоотношениях
величественного молодого командира Звездных Волков и слабого, невысокого
человека, прибывшего с Земли проповедовать. С детских лет в память Чейна
врезалось, как отец с пылавшим при разговоре лицом сидел на скамейке перед
часовенкой и беседовал с высоким молодым Берктом. Тот сдержанно слушал,
ничем не выражая согласия, но никогда не противоречил.
- У тебя мужество отца, - сказал Беркт. - И я вижу, что такое же
упрямство. Какой черт тебя принес на Варну?
- Довольно долго рассказывать, - ответил Чейн.
- Долго не придется, - сказал Беркт. - Ты мертвец, если не уберешься
отсюда.
- Не собираюсь убираться. У Меня есть кое-что сообщить Совету.
- Чудесно, - с раздражением бросил Беркт. - Приглашаю выпить, пока тебя
не убили. Идем.
Чейн прошел с ним через весь звездопорт. Двигались долго. Главный
звездопорт Варны был огромен, так как именно здесь базировались корабли, на
которых Звездные Волки совершали свои разбойничьи рейды в Галактику.
С медного поднебесья обрушивалось на звездопорт, уходя далеко за его
пределы, эхо непрерывного грома от взлетавших и садившихся кораблей. На
земле же огромные, могучие машины заделывали повреждения в корпусах
кораблей, возвратившихся из рейдов. Шли ремонт и опробование двигателей,
которые яростно ревели, а порой кашляли и замирали. Между кораблями с шумом
сновали тяжелые грузовики с припасами, подвозившие различные материалы. С
неба раздались оглушительные раскаты грома: на посадку после испытательного
полета заходила эскадрилья из пяти иглообразных кораблей... Чейн знал, что
это был испытательный полет, не только по их строю, но и по отсутствию
повреждений на бортах.
В порту стояли сотни кораблей и около них трудились тысячи варновцев.
Работа звездных Волков - это грабеж, глубокие Галактические рейды, принесшие
им славу и проклятия. Они любили свою работу и поэтому трудились с пчелиным
усердием, чтобы иметь уверенность в том, что ни один из кораблей или
оборудование их не подведут, когда они отправятся на разбой.
Но работа замедлялась, почти остановилась там, где проходили между
кораблями Беркт и Чейн. Чейн, как всегда, выделялся, поскольку его темная,
сбитая фигура и комбинезон совершенно отличались от золотистоволосых
варновцев, одетых в кожаные доспехи. Его моментально узнавали; на Варне не
так-то много было людей, которые не слышали бы о землянине, ставшим Звездным
Волком, и, по-видимому, они все знали, что с ним произошло, поскольку
взирали на него с невероятным удивлением.
- Они просто не могут поверить твоему возвращению, думают, не сошел ли
ты с ума, - пояснил Беркт.
Чейн пожимал плечами:
- Согласен, у них есть на то основания. Беркт взглянул на него с
любопытством:
- Где ты был все это время, между прочим?
- У наемников, - ответил Чейн. - Они подобрали меня, когда я был
полумертвым от раны, нанесенной Ссандером, и я присоединился к ним.
- Стало быть, они не знали, что ты на самом деле варновец? А если бы
узнали, то повесили бы тебя.
- Один из них знает, - ответил Чейн. - Все остальные - нет.
- Слышал о наемниках, - заметил Беркт. - Ну как, сильны они?
Чейн на ходу повернулся, взглянул на него:
- Не сталь, как варновцы; их тела не варновской породы. Тем не менее
наемники сильны. И достаточно умны, чтобы перехитрить варновскую эскадрилью,
в созвездии Ворона.
Они вышли из звездопорта и сели в машину Беркта. Она не была похожа на
автомобили землян - мягкие и ровные в движении, бесшумные. Это была крепкая,
жесткая, под стать самим варновцам машина, и шла она по грубым дорогам за
пределами звездопорта с тряской, которую с удовольствием вспомнил Чейн.
Звездные Волки не очень заботились о дорогах.
Машина то поднималась по крутым, каменистым холмам, то шла вниз. Варна
- бедная планета, и именно поэтому ее сыны, как только освоили звездные
полеты, бросились грабить Галактику. Золотистое солнце шло к закату, освещая
своими лучами суровый ландшафт. Внизу под холмами показался город Крак, но
далеко не весь, а лишь широкая базарная площадь со скучными из красного
камня зданиями. Варновцы, привыкшие к звездным просторам, не любят жить
скученно.
Правители Варны, вроде Беркта, жили на приличном расстоянии друг от
друга в каменных крепостях и замках, воздвигаемых преимущественно на
вершинах холмов. В городе же обитали люди более низких сословий, а также
молодежь, как когда-то приходилось ютиться и Чейну в каменной казарме.
Машина дернулась и подъехала к выложенной из камня степс. Миновав
ворота, они оказались перед просторным зданием из красноватого камня. Это
был дом Беркта.
На шум подъехавшей машины вышла высокая, золотистого цвета женщина.
Забыв про мужа, она уставилась на Чейна.
- Нсхура, - улыбался ей Чейн.
- Землянинчик! О, нет. Не верится!
На Варне только два человека могли его называть землянинчиком, не
встречая отпора. Это были две женщины, и одна из них - жена Беркта.
- Ты его возвратил назад, чтобы его убили? - спросила она у Беркта.
- Возвратил? Я? - удивился тот. - Он сам возвратился. Ему надоело жить:
он хочет умереть. По крайней мере я другой причины не вижу.
Нсхура подошла к Чей ну, взяла за руки.
- Мы думали, что ты погиб. Все так думали.
Она всегда любила Чейна. Ему постоянно казалось, что это шло от жалости
к нему, ведь она была старше и помнила, он, будучи ребенком выходцев с
Земли, боролся с тяжелой гравитацией Варны, учился ходить и дышать. Чейн
помнил, как Нсхура брала его на руки и качала, когда он был ребенком. Но
делала только тогда, когда никто этого не видел, чтобы не терять престижа и
гордости.
Они стояли под каменной аркой, и солнце, бросавшее свои жаркие лучи,
было почти на уровне их лиц. Впервые по-настоящему почувствовав свое
возвращение на родину, Чейн повернулся к Беркту:
- Можно ...