Филип Фармер. Врата времени
страница №2
...еловек споткнулся и упал.После этого все стихло. Слева, вдали Ту Хокс увидел еще две фигуры,
перебегающие от дерева к дереву. Казалось, они искали подходящее укрытие,
чтобы посовещаться.
Друг за другом, все члены отряда достигли дубравы, не делая больше ни
одного выстрела. Со своей ветви Дзикозес хорошо видел все поле боя. Он
приказал своим людям напасть с двух сторон на место сбора врагов. И отряд
стрелков - среди них была и Ильмика Хускарле - развернувшись в цепь,
устремился вперед, параллельно склону. Дзикозес оставался на своей ветви и
изредка стрелял, не давая врагам возможности поднять головы. Ту Хокс
присоединился к Скенаске. Только О'Брайен, единственный безоружный член
группы, остался на месте. Ильмика некоторое время была между Скенаске и Ту
Хоксом, но потом Ту Хокс потерял ее из виду.
Со стороны противника раздались выстрелы, вероятно, враги тоже пошли
в наступление. Какой нелепой будет его смерть, подумал Роджер, если его
убьют в этой маленькой перестрелке, на краю чужого мира... его, так и не
узнавшего, за и против кого он сражается... и зачем.
Слева от него раздалось три выстрела. Вскрикнула девушка. Скенаске и
Ту Хокс начали пробираться в ту сторону; они двигались осторожно,
используя каждое прикрытие и поминутно останавливаясь, чтобы проверить
местность впереди. Буквально через несколько метров они наткнулись на
труп. Человек лежал на спине, уставившись потухшими глазами на вершины
деревьев. Его голова была повязана красным платком, в правом ухе висело
большое серебряное кольцо, а под курткой виднелась белая рубашка, которая
теперь была пропитана кровью. Из-за красного пояса торчали узкий кинжал и
древний однозарядный пистолет. Черные шаровары были прошиты блестящими
кожаными лентами с декоративными кнопками по сторонам.
Кожа мертвеца была желтовато-коричневой. И Ту Хокс подумал, что
убитый похож на цыгана.
Вокруг не было никаких следов борьбы, но, похоже, девушку взяли в
плен. Скенаске с Ту Хоксом разделились и продолжили поиски. Что-то
светлое, какое-то движение между деревьями привлекло внимание Ту Хокса. Он
пошел в ту сторону и вскоре увидел Ильмику Хускарле со связанными руками и
мужчину, который толкал ее перед собой. А сзади, прикрывая их, с шел
второй.
Ту Хокс подождал, пока их спины исчезнут из виду, потом сделал знак
Скенаске и побежал вперед. Вскоре они догнали их у спускающегося в долину
желоба. Девушка плакала и сопротивлялась, но охранники грубыми пинками и
толчками заставляли ее идти. Скенаске вскинул ружье и выстрелил. Один из
охранников метнулся к кустам, второй замешкался, споткнулся и выронил
ружье. Пока он поднимался, Ту Хокс поймал его на мушку и метким выстрелом
уложил обратно. Теперь уже навсегда. Потом он быстро спрятался за дерево,
и вовремя: оставшийся в живых охранник начал стрелять.
Скенаске выстрелил, и что-то крикнул Ту Хоксу, но тот ничего не
понял, да и не пытался понять. Противник затаился. Ту Хокс выстрелил еще
раз и покинул свое убежище. Он старался не шуметь, но земля была усеяна
сухими веточками, и они предательски трещали под ногами. Из-за дерева
показалась повязанная черным платком голова, потом ее сменило
длинноствольное ружье. Ту Хокс тут же бросился на землю и услышал, как над
ним просвистела пуля. Противник занимал невыгодную позицию: он не мог
надолго высовывать голову из укрытия и стрелял, почти не целясь.
Конец наступил быстро. Чужак не мог держать на прицеле сразу двоих и
стрелял по очереди то в одного, то в другого. И Скенаске с Ту Хоксом,
пользуясь этим, перебежками приближались к нему. Наконец, противник упал:
две пули почти одновременно, попали ему в грудь и висок.
Девушка рыдала и билась в истерике, пока Ту Хокс
развязывал ее. Наконец она успокоилась, и они вернулись назад.
Весь отряд был в сборе. Из нападавших в живых осталось только
двое, да и те были ранены.
Дзикозес тут же начал допрос. Пленники сидели на земле. Один из них с
искаженным от мучительной боли лицом держался за простреленное плечо.
Дзикозес задал ему несколько вопросов, но тот вместо ответа плюнул ему в
лицо. Тогда Дзикозес приставил дуло ружья к виску пленника и повторил
вопросы. Мужчина снова плюнул. Раздался выстрел - и несчастный рухнул на
землю.
Со вторым Дзикозес не стал даже разговаривать. Пленника связали и
повесили на дереве вниз головой.
Отряд отправился дальше. Громкие крики повешенного сопровождали весь
их путь до вершины и затихли только тогда, когда отряд перевалил на другую
сторону горы: теперь они находились слишком далеко.
Все это время О'Брайен и Ту Хокс шли молча, подавленные случившимся.
Оба были очень бледны. Наконец, О'Брайен не выдержал:
- О, Боже! Святая Богоматерь! Эти парни не знают никакой пощады! Они
жестоки, как дикари!
Ту Хокс посмотрел на Ильмику Хускарле. Казалось, это отвратительное
зрелище доставило ей удовольствие. Его передернуло. Скорее всего,
нападавшие - кто бы они там ни были - в случае своей победы поступили бы
точно так же. Но все равно этот акт возмездия был выше его понимания.
С этого дня между Ильмикой и Ту Хоксом установились добрые отношения.
Светловолосая девушка была благодарна Ту Хоксу за свое спасение, хотя его
заслуга в этом была не такой уж и большой. Она говорила с ним, когда
представлялась возможность, и старалась обучить своему языку.
5
Еще недели две они шли по горам, и наконец спустились на равнину.
Дзикозес приказал возобновить ночные марши: наверное, это все еще была
территория противника. И через два дня отряд вышел к большому дому. Было
ясно, что совсем недавно тут произошло кровавое побоище. Повсюду валялись
трупы. Вероятно, на дом напали партизаны, но все, до единого погибли в
неравном бою. Солдаты тоже понесли тяжелые потери, так как покинули
расстрелянный дом, даже не похоронив убитых и не собрав оружие. Отряд
стащил трупы в находящуюся неподалеку рощицу вязов и сложил их в огромную
братскую могилу. Старинные ружья заменили на многозарядные боевые
винтовки.
Из разговоров в отряде Ту Хокс понял, что дом был условленным местом
встречи. Дзикозес отправил двух человек в разведку. Вернувшись, они
сообщили, что местность свободна от врагов.
Ту Хокс осматривал опустошенный дом. Он зашел в большую комнату,
похожую на учебный класс. Окно было выбито, на полу валялись горы
разорванных книг, и среди них - большой глобус. Ту Хокс поднял его и
поставил на стол. Даже одного взгляда было достаточно, чтобы подтвердить
самые худшие предположения.
Азия... Африка... Австралия... Европа... Все есть, но очертания...
Очертания были совсем не такими, как их помнил Ту Хокс. Он медленно
поворачивал глобус. Вот и Тихий океан...
В комнату вошел О'Брайен. Ту Хокс хотел повернуться и закрыть глобус
спиной, но ирландец уже подошел к столу и крутанул шар. Потом чуть
наклонился, присмотрелся повнимательнее и пробормотал:
- Черт побери, что это такое? - И, повернув глобус еще раз, закричал.
- Не правда! Этого не может быть!
Там, где должна была быть Аляска, начиналась цепь островов, которые
пологой дугой тянулись на юго-восток и заканчивались большим островом, на
месте которого должно было быть Мексиканское Нагорье. Пара крошечных
островов на востоке - вот все что осталось от высочайших вершин Аллеган на
востоке. А всю остальную площадь занимало водное пространство.
На месте Центральной Америки была еще одна цепочка островов.
Островами же были и Южная Америка с Андами, и Боливийское Нагорье, хотя
протяженность их была гораздо больше, чем в северном полушарии.
Ту Хокс, у которого от волнения вспотели ладони, пару минут изучал
западное полушарие. Потом повернул глобус и попытался прочитать названия в
европейской части. Алфавит явно происходил от греческого. Все буквы были
заглавными.
О'Брайен застонал.
- Я чувствовал, что что-то неладно. Но что именно, сказать не мог.
Что это за мир?
- Ты можешь представить себе два параллельных мира? - спросил Ту
Хокс. - Если я не ошибаюсь, мы - как раз в одной из параллельных
Вселенных.
- Это странное ощущение на "ГАЙАВАТЕ"... - пробормотал О'Брайен. -
Думаешь, оно возникло при переходе через... ну, врата, что ли, в другой,
параллельный мир?
- Да все равно, можешь называть это хоть вратами, хоть... Но только
то, что для нас было лишь вымыслом писателей-фантастов, теперь стало
реальностью. Параллельные миры существуют. И мы как-то попали в другую
Вселенную. Это тоже Земля, но не наша.
О'Брайен показал на глобус.
- И на этой Земле Северная и Южная Америка находятся под водой, - он
передернул плечами и перекрестился.
Ту Хокс кивнул.
- Я уже давно понял: то, что в нормальном мире существовать не может,
тем не менее, где-то существует. Дзикозес и его люди, например, говорят на
индейском диалекте, принадлежащем к семье чероки и родственным им народам.
А девушка, поверишь, говорит на языке, родственном английскому. Она
называет его ингвинеталу или блодландским языком.
- Но этого не может быть! Я думал, что она ирландка или, может быть,
шведка.
Ту Хокс повернул глобус.
- На нашей Земле индейцы в доисторические времена эмигрировали из
Восточной Азии в Северную Америку, а потом переселились в Центральную и
Южную Америку. Переселение началось около двенадцати тысяч лет назад и
продолжалось несколько веков. Как мы знаем, все эти первоначально
монголоидные группы и роды развились в Америке в индейский тип. Эскимосы,
кажется, были последними, кто предпринял это переселение.
Но на этой Земле индейцы не могли переселиться в Америку. Поэтому они
переселились на запад и дошли до восточноевропейских стран, - он провел
указательным пальцем по Европе и ткнул в Аппенинский полуостров.
Государство, отмеченное границами желтого цвета, включило часть Хорватии и
Чехословакии. Ту Хокс громко прочитал название этой страны.
- Акхайвия, Ахея? Если это Ахея, тогда получается, греки почему-то
переселились на Аппенинский полуостров, а не осели в Пелопоннесе!
Он склонился над глобусом.
- Хатти... Хатти... Хетты? На нашей Земле они завоевали часть Малой
Азии, пережили расцвет, в средние века двинулись на Египет, а потом
исчезли. А что произошло с греками? Что произошло здесь? Они прочно осели
в стране, которая была населена греками, а потом почему-то устремились на
Запад. И нашу Грецию назвали именем Хатти.
Он продолжал рассуждать вслух.
- Я, конечно, не знаю подробностей и исхожу только из своих
наблюдений. Но могу поклясться, что ирокезы и другие индейские племена
вторглись в Восточную Европу и осели там.
Если это было очень давно, пути индоевропейских народов могли и
измениться. Этим можно объяснить присутствие индо-германских хеттов в
Греции и греков в Италии. Может быть, вторжение с Востока привело к тому,
что народы этих стран были оттеснены дальше на Запад. Гмм! Спрашивается,
что же стало с италийскими народами, самнитами, латинами, сабинянами,
вольсками? Может быть, их тоже оттеснили на Запад? Они поселились в Италии
до ахейцев и были покорены?
Он указал на ярко-зеленое пятно, занимающее Восточную Румынию и
Украину.
- Готинозония. На языке ирокезов это звучит как Кстхизанки, что
означает - "строитель домов". Наш Днестр здесь называется Ох'хиджо -
"прекрасная река", как наше Огайо. Как тебе это нравится, О'Брайен?
О'Брайен слабо улыбнулся.
- Спасибо. Но что мне эти знакомые названия? Не могу я еще во все это
поверить.
- А придется, - сказал Ту Хокс, и с воодушевлением первооткрывателя
снова нагнулся над глобусом. Обведенная красным область, включающая в себя
Данию, Нидерланды, Германию, Польшу и часть Чехословакии, называлась
Перкуния.
- Перкуния. Странно. Это слово похоже на производное от литовского
слова Перкунис. Перкунис был главным богом древних литовцев. Я слышал, как
Дзикозес называл своих врагов "позоша". Учтем произношение; может, имеются
в виду пруссаки, которые в нашем мире были оттеснены всадниками Орденов на
восток и породнились с литовцами.
Он посмотрел на остальные европейские страны.
- Скандинавия... Дронтхайм. Снег? - а, может, она здесь ассоциируется
с белыми медведями? Ту Хокс тихо присвистнул и повернул глобус на
полоборота.
Все было так, как он и предполагал. Гольфстрим был и здесь. Не
отклоняемый Североамериканским континентом, он тянулся ближе к
северо-западу, вдоль цепи островов Скалистых Гор и, в конце концов,
объединялся с Северным рукавом Куросивы.
Ту Хокс снова присвистнул. Для истории Европы данного мира это было
таким же чрезвычайно важным фактором, как и вторжение монголо-индейской
группы.
Он сказал:
- Сейчас здесь жарко. Но могу поклясться, что это ненадолго, скоро
наступит адски-холодная зима.
Ту Хокс подошел к уцелевшим полкам и просмотрел несколько книг. Он
нашел атлас с более детальными картами, чем глобус. Сопроводительный текст
и подписи на картах были двуязычными: на греческом и на языке Готинозонии.
Разобраться в этом греческом было трудно - он отличался от классического
греческого и содержал множество чуждых ему слов - но все же проще, чем
читать по-индейски.
Ту Хокс повернул голову к О'Брайену.
- Теперь ты знаешь, почему тебя никто не понимает, когда ты пытаешься
здесь попросить сигарету?
О'Брайен угрюмо кивнул.
- Потому что испанцы узнали о табаке в Америке. Но тогда, в этом
проклятом мире, получается, нет ни картофеля, ни помидор?
- Да, похоже на то, - задумчиво сказал Ту Хокс. - Не полакомишься ты
здесь и шоколадом. Но мы - здесь, и единственное, что нам остается -
надеяться на лучшее.
Их прервали. Дверь распахнулась. И в комнату вошел Дзикозес, а с ним
- человек двадцать солдат в светло-зеленых мундирах, коричневых сапогах,
зашнурованных до колен. Конические стальные шлемы напоминали по форме
шляпы китайских кули. И у каждого солдата была длинная изогнутая сабля и
однозарядное ружье. Почти все чужаки были смуглыми и темноволосыми.
Офицер, не спуская глаз с летчиков, о чем-то расспрашивал Дзикозеса.
Вдруг он нахмурился; прервав Дзикозеса на полуслове, подошел к пришельцам
и резким приказным тоном потребовал у Ту Хокса оружие. Ту Хокс выполнил
приказ не сразу: он медлил, раздумывая. Затем проверил стоит ли пистолет
на предохранителе и протянул его офицеру: в подобном положении лучше было
подчиниться. Офицер повертел пистолет в руках, сунул его за пояс и дал
знак своим солдатам. Дзикозес и его партизаны отступили; солдаты вывели
летчиков и Ильмику Хускарле из дома.
Ту Хокс и О'Брайен оказались в новом отряде. И снова пришлось идти
ночами, а днем отдыхать в укромных уголках, чтобы не нарваться на
патрульные и военные отряды перкунцев. Враг уже захватил эту местность, но
закрепиться еще не успел. И если отряду удавалось избежать встреч с
перкунцами, то спрятаться от полчищ комаров было просто невозможно.
Солдаты ежедневно натирали руки и лица вонючим жиром, чтобы защититься от
кровососов, и вскоре оба "пришельца" были вынуждены последовать их
примеру.
На третий день пути у О'Брайена поднялась температура, его знобило и
бросало в пот. Ту Хокс определил, что это малярия, и санитар группы
подтвердил этот диагноз. Идти О'Брайен не мог, и его понесли на носилках,
сооруженных тут же из стволов молодых деревьев и солдатских накидок. Ту
Хокс держал один конец носилок, кто-то из солдат - другой. Каждые полчаса
солдаты сменялись, но Ту Хокс ни разу не выпустил носилок из рук и тащил
их, пока руки совсем не одеревенели.
Четыре раза в день О'Брайен пил таблетки, выданные санитаром. Но
лекарства не помогали: ирландец мерз, потел, его все так же бил озноб. Но
постепенно приступы прекратились, и дальше О'Брайена, все еще не
выздоровевшего, заставили идти пешком. Офицер ясно дал понять, что никаких
задержек не потерпит. Ту Хокс видел, что тот без всяких колебаний
застрелит любого, кто хоть чем-то помешает группе продвигаться или
подвергнет ее малейшей опасности. Судя по всему, главной его заботой было
провести девушку через вражескую территорию.
После нескольких дней перехода, во время которых О'Брайен совсем
ослабел, отряд вышел к деревне. Это была первая деревня на их пути,
которую война обошла стороной. Здесь Ту Хокс впервые в этом мире увидел
железную дорогу и локомотив. Старинная машина - в его мире такой локомотив
был построен в конце восемнадцатого века - с высокой дымовой трубой
причудливой формы и ярко-красными вагонами, разрисованными
кабалистическими знаками.
Деревня была конечной станцией железнодорожной линии. По обеим
сторонам дороги стояли дома. Их было около тридцати, и на каждом
красовалось нарисованное или вырезанное изображение какого-нибудь
духа-защитника.
Офицер вежливо проводил девушку к пассажирскому вагону и помог ей
подняться. С американцами же он не церемонился. Из его криков Ту Хокс, уже
неплохо ориентирующийся в языке, разобрал, что им нужно пройти на три
вагона дальше, но сделал вид, что ничего не понял. Солдаты схватили его и
О'Брайена, поволокли вдоль состава и грубо затолкали в вагон для скота.
Вагон был битком набит ранеными; они сидели и лежали на полу
посыпанном соломой. Немного потолкавшись, Ту Хокс нашел место для
О'Брайена, уложил его и решил раздобыть воды. За ним, не отставая ни на
шаг, шел человек с перебинтованной рукой и окровавленной повязкой на
голове. В здоровой руке раненый держал длинный нож, и Ту Хокс понял, да
тот и не скрывал, что при малейшей попытке к бегству ему перережут горло.
Все пять дней, до самого конца путешествия, пока поезд не прибыл в столицу
государства, город Эстокву, этот раненый не отходил от пленников ни на
шаг.
Дорога была тяжелой. Жара, вонь, стоны раненых превратили поездку в
сплошной ад. Поезд часами стоял на запасных путях, пропуская военные
эшелоны. В один из дней, когда О'Брайену было совсем плохо, раненым и
больным не давали воды; О'Брайен был близок к смерти. Но, слава богу,
поезд остановился на запасном пути, поблизости от ручья - и все, кто мог
ходить, сталкиваясь и калеча друг друга, ринулись наружу, чтобы наполнить
котелки и фляги водой.
У солдата, лежавшего рядом с О'Брайеном, была гангрена. Он него
непереносимо отвратительно воняло, так что Ту Хокс не мог есть. На третий
день пути несчастный наконец умер, его товарищи быстро выбросили труп из
поезда на полном ходу.
Как ни странно, О'Брайен начал потихоньку выздоравливать. Когда поезд
прибыл в Эстокву, лихорадка прошла. Он был слаб, бледен и тощ, но
состояние его все улучшалось: болезнь отступила. Ту Хокс не знал, что тут
помогло: собственные силы и упорство О'Брайена или же таблетки санитара,
или и то, и другое вместе. А может, у него была не малярия. Но это уже не
имело никакого значения. Главное, что О'Брайен снова был здоров.
Поезд прибыл в Эстокву ночью, под проливным дождем. Ту Хокс прильнул
к вентиляционному отверстию, но кроме ярких вспышек молний, разгоняющих
тьму, так ничего и не увидел.
Ничего не смог увидеть он и потом: после долгого ожидания его вывели
из вагона с завязанными глазами, заломленными за спину руками, и под
охраной солдат куда-то повели. Под ледяными струями дождя, Ту Хокс шел по
площади, спотыкаясь и увязая в чавкающей жиже. Потом его втолкнули в
автомобиль и усадили спиной к стене. Рядом кто-то сидел. Это оказался
О'Брайен, связанный также как и он.
6
- Куда нас везут? - голос О'Брайена был тихим и встревоженным.
- Скорее всего, на допрос, - так же тихо ответил Ту Хокс. - Будем
надеяться, что цивилизация хоть как-то смягчила индейские методы обращения
с пленными.
Конечно, он не мог рассчитывать на то, что "цивилизованные" народы
совсем отказались от самых жестоких пыток. Слишком хорошо он изучил
историю своего мира, чтобы не знать, что цивилизованные нации двадцатого
столетия в обращении с национальными меньшинствами, порабощенными народами
и побежденными врагами не более гуманны, чем их предки-варвары в древности
и в средние века.
Минут через пятнадцать машина остановилась. О'Брайена и Ту Хокса
вывели, завязали на шеях веревки и заставили идти дальше. Сначала была
лестница, потом длинный коридор и, наконец, винтовая лестница вниз. Ту
Хокс молчал. О'Брайен ругался. После небольшой заминки заскрипела дверь, и
их куда-то втолкнули. Несколько минут они стояли, ожидая. Затем повязки
сняли, и яркий свет электрической лампочки без абажура ударил им в глаза.
Как только глаза привыкли к свету, Ту Хокс рассмотрел, куда их
привели. Это было помещение со стенами из голых гранитных плит и высоким
потолком. Лампа стояла на столе, и абажур был повернут так, чтобы свет бил
прямо в глаза пленникам. В комнате было много людей, одетых в узкие
темно-серые мундиры.
Предположение Ту Хокса оказалось верным: их привели на допрос. Но к
несчастью, летчикам не в чем было признаваться. А правда была так
невероятна, что допрашивающие не поверят ни единому их слову. В лучшем
случае их примут за двух перкунских шпионов, наскоро придумавших эти
жалкие и нелепые фантастические истории. Да по-другому и быть не могло.
Если бы человек из этого мира попал бы на родную Землю Ту Хокса, ни немцы,
ни союзники не поверили бы ни единому слову из его самого что ни на есть
правдивого рассказа.
Но, несмотря на это, пришло время, и Ту Хокс вынужден был рассказать
эту правду. О'Брайен сдался еще быстрее. Ослабленный малярией, он снова и
снова терял сознание, пока допрашивающие убедились, что он не симулирует.
Они оставили его в покое и всю свою энергию и изобретательность
сосредоточили на Ту Хоксе. Возможно, они упорствовали потому, что Ту Хокс
был явно не похож на перкунца, и его считали предателем.
Ту Хокс упорно молчал и изо всех сил старался продержаться как можно
дольше. Он помнил, что древние индейцы его Земли всегда восхищались
людьми, выдержавшими их пытки. Иногда даже - конечно, очень редко - они
принимали их в свое племя за мужество и стойкость.
Чуть позже он начал раздумывать, что изменится, если он перестанет
молча сносить пытки, а будет кричать, петь или даже осыпать оскорблениями
своих палачей. И Ту Хокс закричал. Это не улучшило его положения, но, по
крайней мере, помогло сломить внутреннее напряжение.
Время шло. Он повторял свою историю пятый раз и опять клялся, что это
правда. Начав рассказ в шестой раз, он потерял сознание, и был приведен в
чувство потоком ледяной воды. Дальше он уже не думал, что говорить, что
делать. Но о пощаде не молил. Он ревел, плевал им в лица, кричал, обзывал
их жалкими, презренными тварями и клялся, что отомстит при первой же
возможности.
И все начиналось сначала. Он кричал... кричал... И мир превратился в
сплошной раскаленный ад.
Когда он пришел в себя, все тело болело, но это было ничто по
сравнению с теми мучениями, которые он перенес в том каменном мешке. И все
же единственным желанием было умереть, и этим покончить со всем. Потом он
подумал о людях, которые так его отделали, и снова захотел жить. Он должен
выжить, чтобы отомстить им, чтобы уничтожить их всех.
Время шло. Когда он снова очнулся, кто-то поднял его голову и влил в
рот холодное питье. Он увидел несколько женщин в длинных серых одеждах, с
белыми косынками на головах.
Они отвечали на его вопросы успокаивающими жестами, просили не
разговаривать и меняли бинты. Они делали это осторожно, но от боли Ту Хокс
снова потерял сознание. На этот раз он очнулся быстрее. Женщины уже
обработали его раны болеутоляющей жидкостью и мазями и теперь
перебинтовывали их чистыми бинтами.
Он спросил, где он находится, и одна из женщин ответила, что он
находится в уютном и безопасном месте и что никто и никогда больше не
сделает ему больно. Тут Ту Хокс сломался и заплакал. Женщины смущенно
опустили глаза, но было непонятно, чем вызвано их смущение, то ли порывом
его чувств, то ли здесь так было принято.
С этой мыслью он снова погрузился в сон, и пришел в себя только через
два дня. Роджер чувствовал себя опустошенным, как после наркотиков. Голова
была тупой и пустой, во рту пересохло. На соседней койке лежал О'Брайен. В
тот же вечер Ту Хоксу удалось встать с постели и добраться до двери
палаты. Никто ему не помешал, и он даже поговорил или, скорее, попытался
поговорить с другими пациентами. Когда он вернулся в свою маленькую
палату, то выглядел встревоженным и испуганным. О'Брайен внимательно на
него посмотрел и спросил:
- Где мы?
- В сумасшедшем доме, - ответил Ту Хокс.
Сержант был слишком слаб, чтобы бурно отреагировать.
- Похоже, наши палачи решили, что мы - душевнобольные. Мы крепко
держались за нашу историю, а наша история для них - просто бред. И вот -
мы здесь, и можно сказать, что нам повезло. Эти люди, кажется, испытывают
древнее почтение к сумасшедшим. Они хорошо с ними обращаются. Но мы, как
ты понимаешь, все равно в плену.
- Я думаю, что с этим ничего не поделаешь, - сказал О'Брайен. - Я
умру. Что сделали эти дьяволы... и мысль о том, что в этом мире... Нет, с
меня этого достаточно.
- Ты слишком много перенес, чтобы умереть именно сейчас, - сказал Ту
Хокс. - Это просто горькое разочарование.
- Нет. Но на тот случай, если я не выкарабкаюсь, ты должен мне
пообещать, что при первой же возможности разыщешь этих негодяев и убьешь
их. Медленно убьешь.
- Совсем недавно я думал точно так же, - ответил Ту Хокс. - Но ты
подумай, что на этой Земле нет Гаагской конвенции или чего-нибудь
подобного. И то, что мы перенесли здесь, ждало нас в любом плену под
лозунгом: пытать пленников, чтобы все выведать. Если бы мы попали в руки
перкунцев, с нами обошлись бы точно также. По крайней мере, палачи не
сделали нас калеками на всю жизнь. А могли. Но теперь самое худшее позади.
С нами обращаются как с пленными королями. Индейцы верят, что сумасшедшие
обладают божественностью. Может, теперь они не верят в это всерьез, но
обычаи еще сохраняют.
- Ты должен убить их, - пробормотал О'Брайен и заснул.
К концу следующей недели Ту Хокс почти полностью поправился. Ожоги
все еще не зажили, но ощущения, что с него заживо сдирают кожу, больше не
преследовало. Постепенно он подружился с директором этого заведения,
дружелюбным высоким, худым мужчиной, по имени Таре. Тот был образован и
интересовался случаем Ту Хокса с точки зрения психиатрии. Он разрешил
своему пациенту пользоваться своей библиотекой, и Ту Хокс ежедневно по
многу часов проводил за изучением этого мира, Земли-2, как он теперь
называл его. Таре был очень занятым человеком, но рассматривал случай
обоих этих чужаков как довольно исключительный в психиатрической практике
и приходил к ним каждый день на полчаса, а иногда и на целый час.
Во время одного из таких терапевтических разговоров Таре высказал
свое мнение. Он предполагал, что его пациенты пережили на Западном фронте
ужасные бои, и это, должно быть, привело их к душевному надлому. Они
бежали из реальности в вымышленный мир Земли-1, потому что
действительность оказалась для них невыносимой.
Ту Хокс рассмеялся.
- Предположим, что все именно так, как вы говорите, но у О'Брайена
такой же психоз, почему? Ведь его вымышленный мир до мельчайших деталей
совпадает с моим. Не находите ли вы странным, что о тысячах подробностях
этого вымышленного мира мы имеем одну и ту же информацию?
Таре пожал плечами.
- Вероятно, ваш уход от реальности его настолько привлек, что он
захотел присоединиться. Ничего странного. Тем более, он, кажется, в
некотором отношении попадает под ваше влияние и доверяет вам; и вообще
О'Брайен считает себя исключительным и и чувствует себя на Земле-2
совершенно одиноким, поэтому ему и хочется оказаться с вами на этой
Земле-1.
- А как же вы объясните незнание вашего языка? - спросил Ту Хокс.
- Вы разумный человек. Вы решили навсегда бежать в вымышленный мир. И
вы просто забыли родной язык. Вы никогда не думали, что вам снова придется
вернуться в реальный мир.
Ту Хокс вздохнул.
- Вы слишком все рационализируете и упрощаете. А не приходило ли вам
в голову хоть раз, что я могу говорить и правду? Почему вы не отважитесь
на эксперимент? Расспросите нас о нашем мире по отдельности. Вы услышите
две одинаковые истории. Но если вы все это проанализируете, сравните все
подробности рассказа об истории, географии, религиях, обычаях, языках и
так далее, ваше мнение, возможно, изменится. Вы обнаружите удивительное
соответствие. Это и будет настоящий научный эксперимент.
Таре снял свои и начал с задумчивым видом протирать их стекла.
- Гмм... научный эксперимент. Конечно, двум людям, тем более без
специального образования, не под силу создать целый новый язык, со всем
его словарным запасом, грамматикой, синтаксисом и особенностями
произношения. Равно как и придумать все подробности истории целого мира,
географии, религий, обычаев всех стран и народов, учесть все особенности
архитектуры разных городов и в разные эпохи.
- Но почему же тогда вы не сделаете такой попытки?
Таре снова надел очки и чуть насмешливо посмотрел на Ту Хокса.
- Может быть, когда-нибудь. А пока вы должны считаться сумасшедшими.
Когда волна возмущения и ярости улеглась, Ту Хокс громко рассмеялся.
В чем он мог упрекнуть Таре. Окажись он сам на месте психолога, разве
поверил бы?
Большую часть дня занимали различные процедуры. Каждый день
проводилась процедура потения, имевшая целью изгнать из тела находившихся
там всевозможных демонов. Были и религиозные церемонии, во время которых
священник из ближайшего храма пытался изгнать этих демонов. Таре не
принимал участия в подобных ритуалах. Он, казалось, считал все эти
процедуры пустой тратой времени, но открыто не проявлял своего отношения к
подобным ритуалам. Что, конечно, говорило о силе церкви в этом мире. Даже
врач не мог выступить против религии.
В свое свободное время Ту Хокс упражнялся в языке, общаясь с
персоналом и другими пациентами, или шел в библиотеку. Он не терял надежды
вырваться на свободу и старался как можно больше узнать об этом мире. Один
из учебников по истории для школьников давал ему картину исторического
развития народов на Земле-2. На планете был конец ледникового периода и
приближалось общее потепление. Это было очень кстати для Европы, потому
что здесь не было того Гольфстрима, который бы смягчал
резко-континентальный климат в этой части света. И это обстоятельство
довольно ощутимо тормозило культурное развитие цивилизации. Северная часть
Скандинавии и север России были все еще погребены под толстым слоем снега
и льда.
Много тысячелетий индийские племена все новыми и новыми волнами
устремлялись из Сибири и Центральной Азии в Восточную Европу, покоряя и
порабощая находящиеся там народы, или сами покорялись им. Обычно,
покорители и поработители со временем ассимилировались, но кое-где
индейцам удалось привить свой язык и культуру коренному белому населению.
Это произошло, например, в Готинозонии и в одной из областей Чехословакии,
которая в этом мире называлась Кинуккинук и раньше была полуавтономной
областью Перкунии.
Историческое развитие на Земле-2 напоминало Ту Хоксу наступление на
запад гуннов, аваров, кушанов и монголов на его родной Земле-1. Развитие
же Малой Азии в этом мире так и осталось для Ту Хокса неясным. В Турции на
Земле-2 говорили на хеттском языке и других индоевропейских наречиях, а
западные турки ушли на юг, распространяя свою культуру в Северной Индии.
Германские племена, теперь немногочисленные и ослабленные ледниковым
периодом, в ранние времена покорили Британские Острова и Ирландию.
Следующие волны переселения сопровождались продолжительными войнами, так
что Англия, в конце концов, стала называться Блодландией (Кровавой
Страной). Племя ингвинеталу наконец смогло захватить господство над этой
страной, но вскоре началось новое вторжение из Дании, Норвегии и
Фризландии. И именно из-за него нападение норманнов на Земле-1 выглядело
не таким значительным, как было здесь.
В течение двух поколений половина населения Дании и Норвегии
переселилась и осела в Блодландии.
Долгое время там правили датские короли. В это период появились
Ирландия, Норландия (Шотландия), Блодландия, Треттироландия (Нормандия),
Южная Скандинавия и Бретония, известные как "шесть королевств". В таком
виде они оставались до нового времени. В этих шести государствах говорили
на более или менее различных диалектах архаичных северных языков
ингвинеталу. Но при общении чаще всего пользовались основной формой
господствующего языка. Ее изучение для Ту Хокса было равносильно изучению
совершенно неизвестного ему языка.
7
Состояние О'Брайена постепенно улучшалось, хоть он и твердил
постоянно, что скоро умрет. В один из дней, когда они с Ту Хоксом
занимались свободными уроками, к ним подошел санитар и сказал, что Ту
Хокса ждут в приемной для посетителей. Ту Хокс пошел за ним в страхе, что
ему, может быть, предстоит новый допрос в тайной полиции. Он решил напасть
на палачей с голыми руками. Пусть уж убивают сразу, во второй раз ему не
вынести таких пыток.
Но как только Ту Хокс вошел в приемную для посетителей, страх и
ярость улетучились, он облегченно засмеялся. Его ждала Ильмика Хускарле.
Было заметно, что после их одновременного прибытия в Эстокву, с Ильмикой
обращались намного лучше, чем с ним и О'Брайеном. От ужасной дурнопахнущей
замухрышки с ввалившимися щеками не осталось и следа. Перед ним сидела
очаровательнейшая девушка, она выглядела отдохнувшей и посвежевшей.
Мшисто-зеленый цвет длинного шелкового платья приятно оттенял и
подчеркивал красоту ее длинных золотистых волос. Она была очень красива.
Ту Хокс церемонно нагнулся и поцеловал протянутую руку Ильмики.
- Как вы себя чувствуете? - спросила она.
- Уже лучше.
Она улыбнулась.
- С вами хорошо обращаются?
- С тех пор, как я здесь, не могу пожаловаться, - сказал он. - Люди в
этом заведении предупредительны. Но мы все равно в плену - факт остается
фактом.
Она чуть придвинулась к нему и внимательно посмотрела в глаза.
- Я не верю, что вы сумасшедший.
Он понял, что она пришла сюда не просто, чтобы нанести визит
вежливости.
- Почему вы так решили? - чуть иронично полюбопытствовал он.
- Я просто не могу в это поверить, - ответила Ильмика. Пытаясь скрыть
внутреннее напряжение, она откинулась на спинку широкого кресла и вертела
в руках свои белые перчатки. - Но... если вы не сумасшедший, то кто же
тогда?
Если он скажет ей правду, то ничего не потеряет. Даже если она
отправит его в тайную полицию, чтобы посмотреть, не расскажет ли он еще
что-нибудь, то получит все ту же историю, каким бы ужасными не были пытки.
Но, все же маловероятно, что девушка сотрудничает с тайной полицией.
Ильмика была дочерью посла Блодландии, Венгрии на Земле-1. Когда перкунцы
вторглись в Паннонию, посол с дочерью по предписанию своего правительства
отбыли в Готинозонию, но в неразберихе оккупации она отстала. Позже
партизаны провели девушку через линии укреплений врага.
Нет, думал Ту Хокс, скорее всего, девушка - агент своей страны. Может
быть, в Блодландии есть информация, о которой здесь ничего неизвестно.
Вполне возможно, что Ильмика постарается узнать, не представляют ли
пленные какой-нибудь ценности для тайной полиции Блодландии и нельзя ли их
как-нибудь использовать.
Прежде чем начать свой рассказ, Ту Хокс объяснил ей свою концепцию
двух "параллельных" Вселенных. Она без труда ее поняла, но поверила или
нет - это уже другой вопрос. Все же она позволила ему продолжать. Ту Хокс
почувствовал себя ободренным и на нескольких примерах объяснил, как
отличаются их миры друг от друга. Потом он вкратце рассказал о двух
мировых войнах на Земле-1 и объяснил, какую роль он сам играл в них. Он
закончил описание налета бомбардировщиков на Плоешти, о пролете "ГАЙАВАТЫ"
сквозь Врата Времени и прыжке с парашютом в изменившуюся реальность.
- Должно быть, Плоешти - это тот город, который мы называем Дарес.
Может быть, вам даже повезло, что вы появились именно в тот день. Двумя
днями позже Дарес был захвачен перкунцами, и вы попали бы в руки этих
варваров.
Ту Хокс пожал плечами.
- Эта война не имеет ко мне никакого отношения и я, не могу сказать,
какой плен предпочтительнее. Я ничего не имею против Перкунии; хуже, чем
здесь, со мной нигде не обращались.
Он подошел к большому окну, из которого можно было видеть город
Эстокву. По понятиям этой реальности это был новейший город и он был таким
же, как и любой другой западный город. С такого расстояния - сумасшедший
дом находился более чем в километре от Эстоквы - не было видно, развили
индейцы свою собственную архитектуру или нет.
Ту Хоксу трудно было признаться, но он не чувствовал никакой общности
с этими людьми. Они могли быть ирокезами, но это были не те ирокезы,
которых он знал. Их прошлое и настоящее было совсем другим, и влияние,
которое они оказали на ход истории, еще больше увеличивало эту разницу.
Со временем при желании он, может, и прижился бы. Но пройдя через
пытки, Роджер не испытывал никакого желания жить здесь. Впрочем, это
государство было обречено на потерю своей самостоятельности или даже на
полное исчезновение. Пока он находился в сумасшедшем доме, бои шли на
северо-западе, в тридцати-сорока километрах от города. И если ничего не
изменится, Эстоква падет в течение ближайшей недели. Наверное, будут
уличные бои и город сильно пострадает от разрушений.
Взглянув в небо, Ту Хокс увидел три блестящие точки. Они
приближались. Это были воздушные корабли. Три серебристые сигары скользили
по воздуху, а под ними расцветали маленькие черные облачка дыма. Они не
реагировали на защитный огонь, не причинявший им вреда, и двигались точно
к цели. Над центром города они выстроились в ряд и из них посыпались
маленькие черные предметы. Через секунду в окнах задрожали стекла, Ту Хокс
услышал взрывы бомб и увидел облака дыма. Деревянные дома охватило пламя.
Ту Хокс услышал, как позади него приоткрылась дверь, обернулся и
увидел красивую девушку, просунувшую голову в дверь. Это была служанка
Ильмики, блодландка из коренного населения, которое после столетнего
рабства совсем недавно получило статус свободных граждан с ограниченными
правами. В распоряжение Ильмики Хускарле ее предоставило правительство. В
основном девушка занималась доставкой сообщений из Блодландии в Эстокву.
Она робко спросила, не стоит ли ее госпоже спуститься в подвал, пока
бомбардировка не прекратится. Ильмика побледнела, но непринужденно
улыбнулась и ответила, что здесь, на окраине города, не так уж и опасно.
Девушка ушла не сразу. И только тогда, когда за ней захлопнулась дверь,
Ильмика снова заговорила. Из чего Ту Хокс сделал вывод, что она не
доверяет своей служанке. Возможно, та могла шпионить в пользу Готинозонии.
- У нашего правительства есть основания считать, что Ваш рассказ
может оказаться правдой, - сказала Ильмика Хускарле приглушенным голосом.
- Им известно о крушении моей машины?
- Да. Но это не все. Перкуния тоже об этом знает. Они даже нашли
вторую летающую машину и человека, который прилетел на ней. Они держат все
это в тайне, но у нас свой доступ к информации.
Ту Хокс был поражен. Все его собственные приключения и злоключения
занимали его настолько, что он так ни разу и не вспомнил о немецком
истребителе. Ведь он так внезапно появился... как раз тогда, когда
"ГАЙАВАТА" пролетела через Врата. Конечно! Немецкий истребитель должен был
тоже попасть в этот мир!
- Вы в опасности... - сказала Ильмика. - Так же, как мы знаем об
этом... немце, перкунцы знают и о вас. И они верят, что вы пришли из
другой Вселенной. Конечно же, перкунцы хотят использовать знания немца для
создания новейшего сверхоружия и техники. И они не хотят, чтобы эти знания
получили враги Перкунии. Итак...
- Они попытаются нас купить или уничтожить, - продолжил Ту Хокс. -
Удивительно, что до сих пор они ничего еще не сделали. Нам бы чертовски
повезло, если бы нас забрали отсюда еще до допроса.
Последние слова явно задели Ильмику; она недовольно нахмурилась.
- Может быть, перкунцы колеблются потому, что убеждены в неудаче
агентов правительства Готинозонии, ведь трудно представить, что ваш
рассказ - не бред сумасшедших. Но теперь, перкунцы могут воспользоваться
всеобщей неразберихой при захвате города. И возможно, попытаются сделать
это сегодня ночью. Или даже сейчас, во время бомбардировки.
- Тогда, вы тоже в опасности, - сказал Ту Хокс. - Ваше правительство,
должно быть, считает меня очень ценным, если так упорно пытается
перетянуть меня на свою сторону.
Ту Хокс выглянул из окна и стал наблюдать за воздушными кораблями.
Теперь их было пять. Если перкунцы хотят убить его и О'Брайена, им проще
всего разбомбить сумасшедший дом. Но воздушные корабли летели в другую
сторону. Возможно, что перкунцы попытаются установить с ними контакт или
похитить обоих. Но ясно одно: жизнь их зависит от того, будут ли они
сотрудничать с перкунцами.
Похоже, что блодланцы - из тех же соображений - сделают все, чтобы
чужаки не попали живыми в руки врагов.
Никому мы не нужны, подумал Ту Хокс. Нас только двое. Двое против
чужого враждебного мира. Он улыбнулся. Надо быть предельно осторожными и
осмотрительными. Что бы ни случилось с ним и О'Брайеном, другие тоже
должны заплатить свою цену.
Ту Хокс повернулся и улыбнулся девушке.
- Почему ваше правительство не информировало правительство
Готинозонии о том, что им известно? Здешние власти могли бы охранять
сумасшедший дом или отправить нас в безопасное место.
К его удивлению Ильмика покраснела. Очевидно, она не была
профессиональным агентом и лгать не умела. Скорее всего, правительство
использовало ее потому, что она знала Ту Хокса и О'Брайена и могла
посещать сумасшедший дом на законных основаниях.
- Я этого не знаю, - сказала девушка. Увидев его недоверчивый взгляд,
она замялась, покраснела еще больше и вдруг взорвалась. - Нет, я знаю! Я
знаю! Правительство Готинозонии не позволит вам уехать. Они захотят
оставить вас у себя, а этого нельзя допустить. У Готинозонии нет времени
развивать то, что вы им дадите. Почти все силы и средства они тратят в
сражениях за свою собственную землю, но они все равно потеряют ее. Самое
лучшее для вас - исчезнуть отсюда, и как можно скорее. Вас должны
переправить в Блодландию. У нас есть технические знания, материалы и
время. А Готинозония долго не продержится.
- В этом я не уверен, - сказал Ту Хокс. - У них за спиной еще много
земли. Потеря Эстоквы еще не значит, что Готинозония полностью разбита, -
он ненадолго задумался и добавил: - Если я и отправлюсь в Блодландию, то
не в качестве пленника. Я не могу и не буду работать по принуждению.
- Конечно-конечно, вы получите все льготы: дом, машину - все, что
захотите. И будете работать как свободный человек. Я обещаю вам это от
имени своего правительства. Само собой разумеется, мы будем охранять вас,
чтобы защитить от возможного нападения.
- Согласен, - сказал он. - Я отправляюсь в Блодландию. Вопрос в том,
как мы туда попадем?
- Будьте наготове, - сказала Ильмика. - Сегодня в полночь. Может
быть, чуть позже, - она поднялась. - Ваш друг О'Брайен, он достаточно
здоров, чтобы идти без посторонней помощи?
- Нет, не совсем. Он еще слишком слаб и долго не продержится, -
сказал Ту Хокс и тут же нахмурился. Блодландские агенты могут оставить
О'Брайена в сумасшедшем доме или - еще хуже - просто убьют.
- Если ваши люди убьют моего друга, я не буду иметь с вами никаких
дел. Вам придется убить и меня.
Она, казалось, была потрясена. И Ту Хокс не мог понять: то ли
действительно Ильмика даже не допускала подобной мысли, то ли делала вид.
- Я... я уверена, что мои люди этого не сделают. Мы блодландцы, а не
дикари.
Ему вспомнилось выражение ее лица, когда Дзикозес уничтожал раненных
пленных. Он сказал с насмешкой:
- Тайные агенты все одинаковы. Если речь идет о государственной
безопасности, где-бы и в чем-бы ее эти агенты не усмотрели, они пойдут на
все, включая и убийство. Скажите своим людям, что без О'Брайена я никуда
не пойду. И позаботьтесь о том, чтобы не было никаких глупостей, если не
хотите вернуться домой с пустыми руками.
- Как вы смеете говорить со мной таким тоном? - воскликнула Ильмика.
Лицо ее покраснело и глаза превратились в щелки... - Вы... вы обычный...
- Говорите прямо. Варвар. Низкорожденный. Там, откуда я пришел, нет
ни королей, ни знати или подобных паразитирующих и эксплуататорских
классов. Конечно, у нас есть свои паразиты и эксплуататоры, но обычно ими
не становятся по наследству. Все родятся равными - по крайней мере,
теоретически. На практике это менее прекрасно, но все же лучше, чем в этих
ваших странах с их закостенелым феодализмом.
И не забывайте, что я пришел из более развитого, прогрессивного мира,
чем ваш. Там вы были бы варваркой, невежественной и не совсем чистой
дикаркой, а не я. Происходите вы из семьи графа Торстейна Гротгара, или
нет - мне совершенно все равно. Я бы посоветовал вам подумать над этим.
Лицо девушки исказилось; она повернулась так поспешно, что чуть не
упала. Когда дверь за ней захлопнулась, Ту Хокс усмехнулся. Но через
минуту все это ему уже смешным не казалось. О'Брайен без отдыха не сможет
долго идти. Что, если он не выдержит?
Он возвратился в свою комнату. Сержант лежал на кровати, прикрыв
рукой лицо. Услышав, что Ту Хокс вернулся, он повернул голову.
- Мне сказали, что к тебе приходила посетительница. Это девушка,
Ильмика. Почему ты удостоился такой чести?
Ту Хокс шепотом рассказал ему о разговоре. О'Брайен тихо присвистнул
сквозь зубы:
- Надеюсь, у них есть автомобиль? Напряжение быстро доконает меня. И
как они хотят вывезти нас из этой страны?
- Вероятно, по Черному морю, затем через Дарданеллы, но точно я не
знаю.
- Тут мне нужны силы, которых у меня нет, - произнес О'Брайен. -
Впрочем, мне кое-что пришло в голову. Еда здесь неплохая, хотя кухня и
странная, но не можешь ли ты поговорить с поваром, чтобы он сварил
настоящий густой картофельный суп с салом, и чтобы там было много лука?
Ммм, тогда мне станет лучше. Моя мать...
Ту Хокс вздохнул и лицо его стало печальным. Выжидательное выражение
исчезло с лица О'Брайена. Он простонал:
- Нет, нет. Только не говори, что здесь не может быть картофельного
супа...
Ту Хокс кивнул.
- Картофель пришел из Анд в Южной Америке.
О'Брайен выругался.
- Что за адский мир! Нет ни табака, ни картофеля!
Ту Хокс усмехнулся:
- Ну, ты можешь быть доволен одним: здесь нет сифилиса. Но зная твое
легкомыслие, могу сказать, ты быстро подцепишь тут триппер.
- Сейчас это меня меньше всего волнует.
О'Брайен закрыл глаза и тотчас же заснул. Ту Хокс хотел обсудить с
ним план на вечер, но это могло и подождать. Сон для О'Брайена был важнее.
Да и что им оставалось делать - только ждать.
8
Полночь приближалась мучительно медленно. В сумасшедшем доме было
тихо, и только изредка в коридоре слышались шаги служителей. В комнате
летчиков было только маленькое окошко под самым потолком. Дверь из толстых
дубовых досок запиралась снаружи. Доктор Таре предоставлял полную свободу
своим тихим пациентам днем, но он же заботился и о том, чтобы ночью они
оставались в своих палатах.
Через дверь глухо донесся бой больших часов, стоящих в холле. Ту Хокс
насчитал двадцать четыре удара. Полночь.
Маленькое сдвижное окошечко в двери открылось, и оба "пациента"
вздрогнули. Ту Хокс сквозь прикрытые глаза видел конус света от карманного
фонарика, скользящий от кровати О'Брайена к его собственной. В окошечке
было видно широкое лицо - Кайзета, ночной служитель, делал обход. Окошечко
закрылось. Ту Хокс слез с постели и подошел к О'Брайену. Тот, тихо
посмеиваясь, встал.
- Ты думал, я буду спать в такую ночь?
Они оба были одеты. Им опять ничего не оставалось делать, как ожидать
дальнейшего развития событий. Ту Хоксу вдруг захотелось, чтобы его
пистолет был с ним. Они молча сидели на кровати.
Ждать пришлось недолго. Не пробило еще и половины первого, когда в
коридоре послышался сдавленный вскрик, быстрые приближающиеся шаги, потом
кто-то сдвинул засов двери. Ключом или отмычкой открыли замок, запор
отошел; дверь распахнулась. Ту Хокс с О'Брайеном поднялись, не зная, что
их ждет: спасение или смерть от пули. Снаружи появились шесть человек в
масках. Судя по одежде, это были местные жители низшего класса. Четверо
сжимали в руках револьверы, у остальных были ножи.
- Ту Хокс и О'Брайен? - хрипло спросил один из них. Он говорил с
сильным акцентом.
Ту Хокс кивнул:
- Дайте нам оружие. Револьвер или хотя бы нож.
- Вам оно не понадобится. Теперь быстрее, у нас мало времени.
Двое побежали вперед, чтобы охранять вход. Мужчина, говоривший басом,
жестом приказал следовать за ним. В конце коридора в луже крови лежал
ночной служитель Кайзета с открытыми глазами и ртом. Лицо его было
серо-желтым.
- Зачем они его убили, - огорченно сказал О'Брайен. - Бедный парень!
Я не понял ни одного слова из всего того, что он мне рассказывал, но ему
удалось рассмешить меня. Это был хороший человек.
- Не болтайте! - резко оборвали его.
Они спустились по лестнице и направились к выходу.
Охранники сообщили, что впереди дорога свободна. Ту Хокс с О'Брайеном
последовали за остальными блодландцами и вышли через веранду наружу.
Город у их ног лежал в глубокой темноте. Только кое-где просвечивали
одинокие окна. Луна скрылась за облаками.
...
