Милтон Эриксон. Стратегия психотерапии
страница №2
...торией на стул внапряженной и вызывающей позе. В ответ на это очевидно вызывающее поведение
гипнотерапевт, как бы между прочим, заметил, что для того чтобы усыпить
человека, последнему не обязательно расслабляться или действовать
автоматически, от него требуется лишь желание быть загипнотизированным. А
врачу нужно только пойти навстречу этому желанию. Тогда испытуемая поднялась
и спросила, могут ли ее загипнотизировать, если она будет стоять. "А почему
нам с вами не показать, что это возможно?" — был ответ. Серией внушений она
была погружена в глубокий транс. Впоследствии из расспросов выяснилось, что
она много читала о гипнозе и решительно возражала против часто встречающихся
утверждений, что гипнотик — всего лишь пассивно реагирующий автомат, не
способный к самовыражению. Непроизвольное поведение, заявила она, так же
важно как и сознательное, и признание этого факта позволит эффективно
применять гипноз в жизни.
Следует заметить, что реплика: "А почему нам с вами не показать, что
это возможно?", — обозначающая, что ее поведение целиком принимается,
вызвала у испытуемой готовность к тому, чтобы быть загипнотизированной, и
настроила ее на полное сотрудничество, в результате которого будут
достигнуты ее собственные цели и цели врача.
Во время опыта испытуемая часто подсказывала автору, что еще ему
следует попросить ее продемонстрировать, и часто действительно вносила
коррективы в первоначально задуманный эксперимент. В других случаях она
бывала совершенно вялой и безучастной.
У одной студентки, выпускницы психологического факультета, никак не
удавалось вызвать состояние глубокого гипноза. После нескольких часов
безуспешных попыток девушка робко спросила, не может ли она, хотя у нее нет
никакого опыта работы с гипнозом, сделать некоторые замечания о технике
индукции. Она сказала следующее: "Вы произносите свои внушения слишком
быстро. Вы должны произносить их очень медленно, настойчиво повторяя. Один
раз скажите быстро, немножко повремените и повторите медленно; и,
пожалуйста, время от времени делайте паузы и давайте мне передохнуть, и не
подчеркивайте так глаголы". Вот так, с ее помощью, меньше чем за тридцать
минут, девушку погрузили в глубокий, почти на стадии ступора, гипноз.
Впоследствии ее очень часто привлекали к различным экспериментам. Она
успешно обучала других, как следует индуцировать состояние глубокого транса.
Принять такую помощь не значит признать свое невежество или
некомпетентность. Наоборот, это значит честно признать, что глубокий гипноз
— это совместное дело, в котором основную работу выполняет испытуемый, а
врач старается побудить его к тому, чтобы приложить необходимые усилия. Это
значит признать, что никому не дано подлинное понимание особенностей
восприятия и поведения другого человека. Такой подход лучше всего действует
на умных и очень заинтересованных людей, хотя эффективен и в других случаях.
Он создает атмосферу доверия, уверенности и чувство активного участия в
общем деле. Более того, он рассеивает ложные представления о таинственной
силе гипнотерапевта и способствует установлению правильных отношений между
гипнотиком и врачом. К счастью, автор понял это в самом начале своей
деятельности и впоследствии не раз убеждался, что такой подход неизменно
облегчает индукцию гипноза любой стадии и помогает добиться самого сложного
гипнотического поведения у испытуемого.
В литературе часто пишут о сопротивлении испытуемого и о том, как
преодолеть или обойти его. Как показывает опыт автора, лучший способ
преодолеть это противодействие — направить его на создание гипнотического
состояния. Этого можно достигнуть словесным внушением. Внушение должно быть
составлено таким образом, чтобы ответное поведение, каким бы оно ни было --
положительным, негативным или вовсе не проявленным, — воспринималось как
желательное. Гипнотику, который никак не реагирует на внушение поднять руку,
можно, к примеру, сказать следующее: "Вскоре ваша правая, а может быть,
левая рука начнет подниматься или наоборот, давить вниз. А то и вовсе не
будет двигаться. Мы подождем и будем наблюдать, что именно произойдет. Может
быть, сначала у вас пошевелится большой палец, или вы почувствуете что-то в
мизинце. Но дело не в том, поднимется ли ваша рука или, напротив, будет
давить вниз, или вовсе останется неподвижной. Значение имеет лишь ваша
способность ощущать, что происходит с рукой".
Такое внушение охватывает и поднятие руки, и тяжесть в ней, и
отсутствие движения — любое из этих действий является правильной ответной
реакцией. Выходит, мы создали ситуацию, в которой противодействие гипнотика
носит конструктивный характер сотрудничества. Нельзя сопротивляться гипнозу,
если тебя ему не подвергают. Понимая это, врач должен создать такие условия,
в которых возможность проявить противодействие является ожидаемой и само
противодействие сконцентрировано на том, что не является важным. Гипнотику,
у которого противодействие выражается в том, что рука у него не поднимается,
можно внушить, что правую руку он поднимает, а левую нет. Противодействие
тогда выразится в том, что он поступит наоборот. В результате гипнотик
обнаружит, что реагирует на внушение и испытывает при этом удовлетворение. В
большинстве случаев, когда мы прибегали к подобному внушению, лишь немногие
испытуемые замечали, что оказались в подстроенной ситуации, позволившей
сыграть на их противоречии. Один пишущий о гипнозе автор, не вникнув в суть
данного метода, провел такой опыт. Желая продемонстрировать, что испытуемые
не смогут устоять против его внушения, он предложил им сопротивляться при
наведении транса. Испытуемые стали сознательно демонстрировать, что охотно
отзываются на внушения, чтобы доказать, что они не могут перед ним устоять.
Автор опубликовал это исследование в полном неведении о подлинном смысле
происшедшего.
Каким бы ни было поведение гипнотика, оно должно быть принято как
таковое и направлено на развитие соответствующих гипнотических действий.
Любая попытка "исправить" или изменить поведение испытуемого или заставить
его делать то, в чем он не заинтересован, мешает наведению транса, а
глубокого гипноза в особенности. Если у пациента, который хотел, чтобы его
погрузили в состояние транса, вдруг возникает сопротивление, это
свидетельствует о противоречии, которое может быть с успехом использовано в
целях как пациента, так и врача. Подход, в котором признаются интересы
гипнотика и особенности его поведения, не является, как поспешили отметить
некоторые авторы, "неортодоксальным методом", построенным на "врачебной
интуиции". Наоборот, он исходит из простого признания существующих условий и
глубокого уважения к испытуемому как к активной личности.
Каждый последующий шаг в индукции транса следует делать, только если
гипнотик остался доволен предыдущим. Удовольствие может быть вызвано самой
гипнотической ситуацией или вытекать из жизненного опыта гипнотика. Вполне
возможно, что даже на участие в эксперименте в качестве испытуемого он
решился после сильного внутреннего колебания. Сидеть удобно и расслабленно в
кресле, отключившись от тревог внешнего мира, — это истинное удовольствие.
В том, что рука, в ответ на требование поднять ее, не поднимается, страшного
ничего нет. Сидеть и не двигать руками — само по себе удовольствие. Желание
сидеть, не шевелясь, в то время как врач изо всех сил старается внушить тебе
явные бессмыслицы, — это еще одно удовольствие. Каждое из этих удовольствий
является формой поведения, которую можно рассматривать как первый успешный
шаг в развитии состояния транса.
Вот пример. Молодая женщина, доктор психологии, весьма скептически
относившаяся к гипнозу, бросила автору вызов. Она предложила ему
продемонстрировать на ней его "хитрые фокусы" в присутствии других коллег,
которые станут свидетелями его поражения. При этом она заявила, что если ей
докажут существование такого явления, как гипноз, она примет участие в любой
работе, которую задумает автор. Ее вызов и условия были приняты.
Испытуемой часто напоминали ее обещание в случае поражения принять
участие в исследованиях, поскольку оно определяло ее поведение и в будущем
могло быть использовано в состоянии гипноза. Затем был применен метод, от
которого ожидалось, что он ничего не даст, и так оно и случилось. Таким
образом, у испытуемой появилось приятное чувство правоты, сквозь которое,
однако, уже сквозило сочувствие к автору, так позорно провалившемуся. Это
сочувствие стало краеугольным камнем, на котором впоследствии строилось все
ее гипнотическое состояние. Затем автор, якобы желая спасти честь мундира,
завел разговор о речедвигательных реакциях, в ходе обсуждения, благодаря
косвенному внушению, испытуемая выразила желание участвовать в эксперименте,
демонстрирующем такие реакции. При этом она заметила: "Только не уверяйте
меня, что речедвигательные реакции — это гипноз, я знаю, что это не так".
Ей возразили, что речедвигательная деятельность проявляется под гипнозом так
же хорошо, как и в состоянии бодрствования. Так был заложен еще один камень
в фундамент ее будущего гипнотического поведения.
В качестве образчика речедвигательных действии для опыта выбрали
поднятие руки. Испытуемая охотно на это согласилась, поскольку не знала, что
автор часто пользуется этим приемом при наведении транса.
Под видом педантичного рассмотрения вопроса автор провел серию
внушений, в которых предлагал испытуемой поднять и опустить руку. Она
проделывала это быстро и восторженно. После этого автор сказал, что перед
началом экспериментальной работы было бы хорошо, если бы испытуемая
полностью сосредоточилась на собственных ощущениях, не обращая внимания на
внешние сигналы, кроме его голоса. Так был заложен еще один камень. Через
десять минут женщина уже была в сомнамбулической стадии глубокого транса.
После нескольких минут разговора о ее возможных речедвигательных
реакциях испытуемую спросили, не надоела ли ей эта тема и не хочет ли она
вернуться к другим аспектам вопроса, с которого началась беседа. Так ей
сделали внушение проснуться, исключая при этом возможность критической
оценки ситуации. Она согласилась, легко вышла из транса, и автор возобновил
беседу на первоначальную тему. Вскоре с помощью того же метода женщина была
вторично погружена в транс. Во время третьего погружения в транс у
испытуемой появилась каталепсия. Это испугало и расстроило ее, но прежде чем
вывести женщину из транса, ее уверили, что это была заторможенная
речедвигательная реакция. Это не только не насторожило ее, а наоборот, еще
больше пробудило интерес к делу.
В двух других гипнотических сеансах она изъявила желание испытать
"другие явления, связанные с речедвигательной деятельностью". Ей предложили
смотреть на присутствующих и следить за тем, как по мере ослабления внимания
и сосредоточения на движении своих рук она перестает замечать присутствие
свидетелей. Таким образом, у испытуемой удалось вызвать отрицательную
галлюцинацию, настолько возбудив ее интерес к речедвигательной деятельности,
что он исключил любую другую форму поведения. Затем у нее вызвали
положительные галлюцинации. При этом она видела свою поднятую руку в двух
разных положениях так ясно, что могла отличить, где у нее рука, а где
зрительный образ руки. После этого автор высказал предположение, что в
зависимости от того, будет ли ее внимание к своим речедвигательным реакциям
возрастать или угасать, она попеременно будет видеть или не видеть, слышать
или не слышать присутствующих, сможет вызвать раздвоенные зрительные образы
присутствующих, сможет забыть о присутствии других людей и даже об их
существовании и многое другое. Таким путем ей предоставили возможность
пережить множество гипнотических событий.
Затем предстояла очень трудная задача сообщить испытуемой, что она была
загипнотизирована. Эта попытка была сделана во время шестого сеанса. Ей
предложили вспомнить свои ощущения во время "первой демонстрации
речедвигательных реакций". Когда она сделала это, автор заметил, что ее
сосредоточенность на себе, вероятно, можно сравнить с похожим состоянием,
которое наблюдается в гипнозе. При воспоминании о "второй демонстрации"
автор высказал мнение, что она действовала почти в состоянии транса.
Испытуемую попросили вспомнить, как она вела себя во время "третьей
попытки". Когда она это сделала, ее спросили, чем она может объяснить свою
каталепсию; еще ее попросили восстановить все, что ей говорилось и как она
на это реагировала. В этот раз автор сделал ясный намек на гипноз, похвалив
при этом способность испытуемой вызывать в своем воображении зрительные и
слуховые образы, что помогло ей так хорошо разобраться в своих действиях.
Сразу же ей предложили вспомнить свое поведение при "четвертой
демонстрации". Сделав это, женщина неуверенно спросила, не была ли она во
время этой демонстрации под гипнозом. Ее уверили в том, что она вела себя
совершенно свободно, все понимала и все ей удавалось. Тогда она заявила:
"Выходит, я нахожусь под гипнозом сейчас". Автор подтвердил это и
быстро стал напоминать о каждой ее удаче и о том, как великолепно она сумела
воспользоваться речедвигательными реакциями для того, чтобы обогатить свой
личный опыт. Ее попросили еще раз пережить события этого вечера и дать
автору любой совет, какой она сочтет нужным.
После некоторого размышления испытуемая попросила автора не говорить ей
после пробуждения, что она была загипнотизирована, а дать ей время на то,
чтобы изменить свое отношение к гипнозу и к самому автору как пропагандисту
этого метода, а также на то, чтобы осознать ошибки в прежних своих
рассуждениях.
На том и порешили. Испытуемой сказали, что она проснется и не будет
помнить о своих приключениях под гипнозом, у нее останется приятное чувство
от сознания того, что и она и автор одинаково заинтересованы в
речедвигательной деятельности. Затем ей внушили, что ей подсознательно будет
приятно утаивать от самой себя факт пребывания под гипнозом и что в
подсознании она будет беречь это как тайну между ней и автором. Ей также
сказали, что ее подсознание сможет и будет влиять на сознание таким образом,
что это позволит ей заняться гипнозом и изучением пережитого ею в разных
состояниях транса, в любой форме, которая удовлетворит ее интеллектуальный
интерес. Это постгипнотическое внушение предоставило испытуемой возможность
убедиться в независимой работе сознания и подсознания, в существовании
гипнотической амнезии и в проявлении постгипнотических поступков. Кроме
того, ей на самом глубоком уровне транса дали понять, что как личности ей
ничто не грозит и при индукции транса ее поведение важнее, чем действия
врача, и что более простая форма поведения может стать ступенью в развитии
подобной, но более сложной формы поведения.
Результат всего этого оказался очень интересным. Два дня спустя
испытуемая принесла извинения за свой "глупый скептицизм" по отношению к
гипнозу и за "беспардонное" пренебрежение к работе автора. Она добавила, что
очень довольна тем, что ей пришлось извиниться. Спустя еще несколько дней
она добровольно вызвалась участвовать в опытах, уверяя, что теперь очень
интересуется гипнозом и хотела бы принять участие в исследованиях. В течение
нескольких лет она была самой интересной испытуемой.
В этом случае, описанном так подробно, автор приводит многие
соображения, которые, по его убеждению, имеют первостепенное значение при
индукции глубокого гипноза. То обстоятельство, что между испытуемым на
уровне его подсознания и врачом устанавливается "тайное взаимопонимание", не
раз способствовало индукции глубокого гипноза у людей, которые без этой
"маленькой тайны" оказывали агрессивное противодействие. Благодаря
установившемуся взаимопониманию они могли осознавать свое противодействие и
выражать его свободно и без опаски. В то же время у них было ощущение
эффективного и надежного сотрудничества. Полученное при этом удовольствие
побуждало к продолжению и успешному завершению эксперимента, а активное
противодействие очень скоро пропадало, снималось или разумно использовалось.
Короче говоря, как бы ни вел себя испытуемый, его поведение следует
направить на создание состояния транса. В описанном выше примере желание
испытуемой, чтобы автор потерпел неудачу, перешло в речедвигательную
деятельность, которая постепенно дала множество гипнотических переживаний.
Эти переживания были прямо или косвенно вызваны речедвигательными реакциями.
Их увенчал успех, принесший удовольствие, как испытуемой, так и врачу.
Если бы в этом случае мы попытались использовать директивные методы
наведения транса, то такая попытка закончилась бы неудачей. Наш успех был
связан с тем, что целью эксперимента было не доказать мастерство автора, а
дать испытуемой ясное представление о природе гипноза и о характере
проводимых исследований.
Мы уделили достаточно много внимания общим принципам наведения
глубокого транса. Теперь дадим краткое описание некоторых частных методов
гипноза, которые обычно приводят к успеху. Из-за недостатка места многие
детали приемов, которые в каждом отдельном случае могут меняться, здесь
опущены.
Метод путаницы
Этим методом пользуются для того, чтобы вызвать определенные
гипнотические явления, а также для индукции глубокого транса. Прибегать к
нему лучше всего, когда имеешь дело с высокообразованными людьми,
проявляющими интерес к гипнозу, или с теми, кто выказывает нежелание
подвергнуться гипнозу, а на самом деле подсознательно очень этого хочет.
Суть метода заключается в том, что делается ряд противоречивых,
взаимоисключающих, разнонаправленных, отличающихся по форме внушений,
требующих от испытуемого постоянного переключения внимания. Если, например,
испытуемому делают внушение поднять руку, его выразительно просят поднять
правую руку и не двигать левой. Когда врач, повторяя внушение, просит
поднять левую руку и не шевелить правой, испытуемый приходит к мысли, что
врач не следит за своими словами. Когда испытуемый окончательно убеждается в
том, что врач что-то путает, он, сам того не подозревая, начинает
сотрудничать с ним. В этот момент можно и вовсе запутать пациента, требуя,
чтобы он, не двигая руками, в то же время одну поднял, а другой давил вниз.
После этого можно вернуться к первоначальному требованию.
Движимый желанием сотрудничать с врачом, который явно не следит за
своей речью, испытуемый старается разобраться в этом хаосе путаных
требований и приходит в такое замешательство, что рад любому разумному
предложению, лишь бы выбраться из этой утомительной и запутанной ситуации.
Приказы надо отдавать быстро, решительно и уверенно, не позволяя испытуемому
опомниться и хоть как-то их упорядочить. В лучшем случае он может пытаться
приспособиться к этой неразберихе и признать, что в этом потоке нелепостей
есть какой-то смысл.
Метод этот можно несколько видоизменить. В состоянии транса испытуемого
можно без конца путать: какую руку поднять, какой двигать быстрее, а какую
отводить в сторону, какую задерживать, а какой продолжать двигать, и в каком
направлении. И так до тех пор, пока не станет ясно, что он готов выполнить
любое требование, лишь бы прекратилась эта путаница.
Метод путаницы оказался чрезвычайно эффективен при внушении глубокой
амнезии и возврате испытуемого в разные периоды его прошлой жизни. При этом
можно ссылаться на ежедневные события, которые так знакомы каждому. Если
испытуемого необходимо вернуть в пережитое в прошлом, начинать нужно с
житейских рассуждений о том, как легко мы путаем дни недели, как часто
думаем, что свидание, на которое мы должны были прийти вчера, назначено на
завтра, и как часто помечаем свои письма прошлым годом, а не нынешним. Если
испытуемый соглашается и дает понять, что, действительно, у него тоже так
бывает, то продолжают рассуждать таким образом: сегодня, скажем, вторник, а
можно думать, что четверг, но поскольку сегодня среда и поскольку в данной
ситуации вообще не имеет значения, среда сегодня или понедельник, то ничто
не мешает нам живо вспомнить одно приключение, которое мы пережили неделю
назад в понедельник, точь-в-точь такое, какое мы пережили в прошлую среду.
Оно в свою очередь напомнило о событии, которое испытуемый пережил в свой
день рождения в 1948 году, и в то время он мог только гадать, а не знать в
точности, что произойдет с ним на дне рождения в 1949 году, и уж тем более
— на дне его рождения в 1950 году, поскольку эти дни еще не наступили. А
раз они еще не наступили, то у него, живущего в 1948 году, не может быть о
них никаких воспоминаний.
Прислушиваясь к этим рассуждениям, испытуемый может считать, что в них
есть какой-то смысл. Однако чтобы прояснить смысл этого, он обратится к
событиям своего дня рождения в 1948 году, а для этого ему нужно отключиться
от событий 1949 и 1950 годов. Но едва ход его мыслей принимает такое
направление, ему выдается новая порция рассуждении о том, что человек одно
помнит, другое забывает, что часто забываются вещи, о которых, мы были
уверены, будем помнить всю жизнь; что произошедшее с нами в детстве встает в
памяти живей, чем случившееся в 1947, 1946 и 1945 годах; буквально каждый
день мы забываем что-нибудь пережитое в текущем году, или в прошлом году,
или в 1945, 1944 годах, а тем более в 1942, 1941 и 1940 годах. А из того,
что произошло в 1935 году, помнится лишь отдельное, а по мере того, как
уходит время, забудется еще многое.
В этих рассуждениях испытуемому тоже чудится какой-то важный смысл, и
чем больше он старается понять его, тем больше с ним соглашается. Между тем
ему уже внушена амнезия с упором на детские воспоминания. Этим работа его
памяти направлена в сторону более раннего возраста.
Поначалу к этим воспоминаниям побуждают не приказами и не
наставлениями, а рассуждениями, будящими мысль. Затем, по мере того как
испытуемый начинает поддаваться, незаметно и постепенно переходят к прямым
требованиям все более и более живо вспомнить события 1935 или 1930 года.
Потом постепенно и осторожно делается внушение забыть все, что было после
этого года, и завершается все советом "забыть многое: вещи, события
прошлого, надежды на будущее — ведь забывать так естественно; к тому же
преданное забвению не имеет больше значения; живо и полно смысла лишь то,
что принадлежит настоящему — мысли, чувства, дела".
Так, ходу мыслей испытуемого не только придается желанный ему порядок,
но и поведение его строится соответственно этим мыслям.
Затем испытуемому настойчиво, со все возрастающим напряжением говорят,
что сейчас он очень ярко вспомнит некоторые события 1930 года и увидит себя
участником одного события, которое для него еще не окончено. Один
испытуемый, которого под гипнозом вернули в прошлое, в тот день, когда ему
исполнилось шесть лет, увидел себя за столом: он с жадностью ожидал, даст
ему мать одну или две сосиски. Уже упоминавшаяся нами доктор психологии,
возвращенная в детский возраст, увидела себя в классе, получающей задание от
учительницы.
Многие серьезные ученые, занимающиеся гипнозом, допускают грубейшую
ошибку, полагая, будто испытуемый, перенесенный в свое прошлое, может
вступать в беседы с гипнотерапевтом, человеком, которого для него в
действительности не существует. Однако при критическом подходе гипнотерапевт
со всей серьезностью должен принять неизбежную трансформацию своей личности
в мозгу гипнотика, а не считать это притворством или игрой. Уже упомянутая
доктор психологии оживила школьные события, после которых встретилась с
автором лишь пятнадцать лет спустя. Поэтому образ автора невольно
трансформировался у нее в образ учительницы, и то, как она описала его в той
ситуации, при проверке точно совпало с описанием ее настоящей учительницы.
Для нее беседа в той классной комнате с доктором Эриксоном была бы полнейшей
нелепостью и фальсификацией прошлого. Однако воспринимая автора как мисс
Браун, она могла вести себя естественно, как школьница, в соответствующей
обстановке и давать ответы мисс Браун. Ситуация не стала для нее
противоречивой и позволила оживить прошлое.
В качестве примера некритического подхода можно привести случай с одним
психиатром. Он сообщил, что ему экспериментально удалось добиться возрастной
регрессии до стадии внутриутробного развития, а затем получить от
испытуемого отчет о его внутриутробных переживаниях. Он не учел то
обстоятельство, что внутриутробный плод не способен ни говорить, ни понимать
слова. Он не понял, что испытуемый просто-напросто выдумал все это, желая
подурачить некритичного и не думающего врача или сделать ему приятное.
Чтобы получить достоверные результаты, врач обязательно должен вникать
в регрессивную ситуацию. Сделать это нетрудно. Вот пример. Одну пациентку
путем гипнотической регрессии вернули в четырехлетний возраст. От близких ей
людей мы узнали, что в те детские годы она любила поиграть с золотыми часами
с крышкой, которые давал ей сосед. Она об этом давно забыла. В регрессивной
ситуации автор без слов показал пациентке свои золотые карманные часы с
крышкой, и она тут же признала в нем своего соседа.
Трансформация врача в некую другую личность происходит не только при
регрессиях. Автор не раз испытывал трудности при индукции глубокого гипноза
у новичков, пока не понял, что как доктор Эриксон он для испытуемого
случайный и незнакомый человек и что глубокий гипноз может развиться лишь
тогда, когда он, доктор Эриксон, превратится в другого человека. Так, одна
пациентка, которой на случай родов внушали анестезию, постоянно принимала
автора за кого-то из профессоров психологии и только незадолго до родов
стала опознавать подлинную его личность. Если бы это не воспринималось
всерьез, то, вполне возможно, не удалось бы как следует индуцировать
глубокий гипноз и вызвать полную анестезию во время родов. Как бы опытен и
одарен ни был врач, он обязан при индукции глубокого гипноза считаться с
личностью испытуемого, учитывать его интересы, понимать и признавать
особенности его бессознательных действий. Врач, а не пациент, должен
приспосабливаться к гипнотической ситуации.
Репетиционный метод
Этот метод индукции различных состояний глубокого транса можно
применять во многих случаях и в экспериментальной работе, и — чаще всего --
в клинике. Он заключается в том, что, выбрав какое-нибудь многообещающее в
смысле индукции действие, испытуемому предлагают представить его, а потом и
выполнить в уме.
Испытуемый, плохо поддающийся гипнозу, но имеющий все данные для того,
чтобы стать хорошим гипнотиком, может плохо реагировать, к примеру, на
внушение выполнить автоматическое письмо. В этом случае испытуемому делается
рад внушений, позволяющих ему мысленно выполнять действия, ведущие к полному
успеху. Затем его просят мысленно повторить эти действия, пользуясь гладкой
бумагой, линованной бумагой, ручкой, карандашом или углем. Далее его просят
мысленно повторить эти действия еще раз, используя имеющиеся у него
письменные принадлежности в самых разных сочетаниях. Затем можно мысленно
повторить эти действия, вводя новые типы бумаги и пишущих предметов, а также
новые буквы, слова и целые предложения. Благодаря этому методу, особенно
если повторение действий сопровождается другими видами гипнотического
поведения, испытуемый постепенно все глубже и глубже погружается в состояние
транса.
Иногда этот метод имеет совсем иное приложение. Вот пример. Однажды
перед группой студентов-медиков младших курсов автор сделал попытку вызвать
амнезию у добровольца, который хотел, с одной стороны, испытать состояние
транса, а с другой — доказать несостоятельность автора. Этот студент не
верил, что у него можно вызвать амнезию, и пожелал сам выбрать форму
доказательства, а именно: если он снимет, не заметив этого, правый ботинок,
то готов будет признать, что у него под гипнозом действительно развилась
амнезия.
Он очень легко вошел в глубокий гипноз, и ему, настойчиво повторяя,
отдавали команды выполнить те или иные действия, а именно: у одного студента
занять сигарет, у другого одолжить очки и т. п. И каждый раз повторялись,
команды забыть выполнение задания. Между этими командами без нажима, как бы
между прочим, было сказано, чтобы испытуемый, когда он выйдет из состояния
транса и начнет выяснять с группой, развилась ли у него амнезия, пересек, не
прерывая дискуссию, комнату, написал на доске какое-то предложение и
поставил под ним свою подпись.
Очнувшись, студент объявил, что помнит все сказанное ему автором и все,
сделанное им самим. Ему заявили, что этого не может быть, и тогда испытуемый
стал перечислять, какие ему давались задания и как он их выполнил. Не
прерывая речи, испытуемый подошел к доске, написал предложение и расписался
под ним. Когда он вернулся на свое место, его внимание обратили на
предложение на доске, и он тут же запротестовал, горячо утверждая, что это
предложение лишь подтверждает, что он хорошо все помнит. При этом он вытянул
правую ногу с ботинком на ней, что доказывало отсутствие у него амнезии.
Между тем, продолжая говорить, испытуемый рассеянно расшнуровал ботинок и
снял его совсем. И не замечал этого до тех пор, пока дискуссия не
закончилась. При тщательном анализе ситуации студент признал, что ему была
внушена амнезия, а он этого не сознавал. Затем занятие было продолжено.
Испытуемого попросили продублировать на доске написанное предложение. Пока
он это делал, его с помощью нескольких внушений погрузили в глубокий гипноз,
и группе была продемонстрирована психопатология бытовой жизни.
Испытуемому, таким образом, предложили длинный ряд повторяющихся
простых действий, которые он выполнял, побуждаемый собственными
стремлениями, все успешней и успешней и которые в действительности вели к
амнезии. То обстоятельство, что внушение написать на доске предложение, было
сделано ненавязчиво, как бы между прочим, позволило испытуемому отделить его
от остальных, более важных внушений. Доказав, что он все помнит, испытуемый
привел самое веское доказательство отсутствия у него амнезии — ботинок на
правой ноге. Но и этого ему показалось мало для полного торжества, тогда он
снял ботинок, показывая, что он помнит, что это служит доказательством
амнезии. Достиг он этого за счет двойной амнезии, письма и снятия обуви. Это
был успех, которого испытуемый не ожидал. Затем, когда он писал на доске
второй раз, то увидел себя в ситуации, за которой последовало самое приятное
его ощущение. И при повторении ситуации его легко и быстро погрузили в
состояние глубокого гипноза.
Индуцируя состояния глубокого транса, а также изучая мотивацию
поведения, ассоциацию идей, регрессию, анализ ответов, подавление и развитие
интуиции, можно пользоваться еще одним вариантом этого метода. Очень
эффективный в психотерапии, он заключается в том, что пациента в состоянии
транса просят увидеть какой-нибудь сон (менее желательно — фантастическую
картину) и варьировать его без конца на различные лады. Это значит, что
повторяться должно непроизвольное или внушенное сновидение, меняться в нем
могут действующие лица и обстановка, но суть должна оставаться та же. После
повторения сновидения дается указание поменять в нем действующих лиц и
обстоятельства, и так до тех пор, пока не будет получен желаемый результат.
Вот пример. О том, что ему привиделось в первый раз, пациент рассказал
так: "Я был один на холмистом зеленом лугу; было тепло и тихо. Мне что-то
было очень нужно — не знаю, что. Но я боялся, страх меня просто
парализовал. Это было ужасно, и я проснулся". При повторении сновидение
выглядело так: "Я шел по узкой долине, искал что-то, что должен был найти,
искал против воли. Я не знал, чего ищу, но знал, что какая-то сила
заставляет меня искать, и находка, что бы это ни было, пугала меня. Я дошел
до конца долины, стороны ее сошлись, в углу рос густой куст, и из-под него
вытекал ручей. Куст был покрыт страшными шипами. Он был ядовит. Что-то
притягивало меня к нему, я становился все меньше и меньше, и меня охватил
ужас". В третий раз пересказ выглядел так: "Этот сон похож на предыдущий.
Была весна. По реке плыли бревна. На берегу вокруг суетились лесорубы и еще
много народу. Каждому полагалось одно бревно. Мне тоже. Всем достались
бревна твердой породы, а у меня, когда я получил свое, оно оказалось
маленьким гнилым суком. Я подумал, что никто этого не заметил, и потребовал
другое бревно, но когда получил его, оно опять превратилось в гнилой сук".
При очередном повторе сон изменился так: "Я удил со шлюпки рыбу. Кругом
многие ловили рыбу. Каждый изловил по огромной рыбине. Мне, как я ни
старался, досталась худая и жалкая рыбешка. Я хотел ее выбросить, но этого
нельзя было сделать. Я чувствовал себя ужасно подавленным".
И опять: "Я снова отправился на рыбную ловлю. В воде играла крупная
рыба, а мне попадались какие-то жалкие рыбешки, которые срывались с крючка
и, дохлые, плавали по воде. Но мне нужна была рыба, поэтому я не переставал
удить и наконец поймал одну, которая еще чуть трепыхалась. Я сунул ее в
джутовый мешок, так как знал, что все держат рыбу в джутовом мешке. Все
поступали именно так, и мешки их распирало от рыбы. Но моя рыба куда-то
запропастилась в джутовом мешке, и тогда я увидел, что мешок весь прогнил. В
нем оказалась большая дыра, из которой хлещут ил и грязь, и этот
отвратительный поток уносит мою рыбу, уже дохлую, плывущую брюхом вверх. Я
оглянулся и увидел себя на лугу, о котором уже рассказывал, а джутовый мешок
лежал под кустом с ужасными шипами, а по ручью, о котором я говорил,
уплывала моя ни на что не годная рыба, очень похожая на гнилой сук".
Серия еще многих повторений привела, в конце концов, к тому, что у
пациента исчезла амнезия и провалы в памяти. Он вспомнил, как в юности, в
условиях ужасной нищеты он ухаживал за больной матерью, умиравшей от страшно
запущенного рака матки. Мать в свое время бросила его еще младенцем.
В этой истории болезни очень хорошо просматривается работа подсознания:
при каждом очередном повторе состояние транса индуцировалось все с большей
легкостью, и пациент все легче удерживался в этом состоянии. Кроме того,
сознание его все больше раскрепощалось, мысль становилась свободнее, и все
меньше прибегала к тяжкой символике.
Необходимо, однако, сделать одно предостережение. Применяя этот метод в
экспериментальной работе или во время демонстрационных сеансов гипноза,
нужно по возможности выбирать сны приятного характера. Если это не удается,
то во избежание неприятных эмоций можно прибегнуть к внушенному сну. Но в
любом случае работу следует прервать, если возникает ситуация, развивать
которую врач не имеет права. Иначе испытуемый решительно откажется от
работы, потеряет уважение к врачу, а то и проникнется к нему острой
неприязнью. Кроме того, это надолго может вывести пациента из эмоционального
равновесия.
Еще один вариант репетиционного метода заключается в том, что
испытуемому предлагают зрительно вообразить, как он выполняет какое-нибудь
задание под гипнозом, а затем подключить к этому и иные формы воображения:
слуховую, кинестетическую и другие. Вот пример. У одной пациентки, которую
лечили от нервного расстройства, никак не удавалось индуцировать глубокий
гипноз и удержать ее в этом состоянии. Тогда ей предложили мысленно
перебрать возможные действия на каждом пробном или лечебном сеансе, а затем
зрительно представить свое поведение в каждом отдельном случае. Благодаря
этому удалось индуцировать у нее глубокий гипноз и удержать ее в этом
состоянии. Так, с помощью предварительной подготовки, пациентку погружали в
состояние глубокого гипноза. После изучения причины ее расстройства
терапевтическая процедура проводилась следующим образом:
вместе с пациенткой детально разрабатывался образ жизни, которого ей
предстояло придерживаться, чтобы отделаться от устоявшихся привычек,
приобретенных в прошлом. Затем ее переориентировали во времени на три месяца
вперед, и она получила возможность "задним числом" рассказать о своем
лечении и выздоровлении. Как из рога изобилия посыпалось множество новых и
неожиданных деталей, которые оказалось возможным включить и использовать в
последующем курсе лечения.
Это напоминает случай с девушкой, которая хорошо проявляла себя в
качестве испытуемой, но на публике у нее ничего не получалось. Ей предложили
вообразить, что она выступает с демонстрацией гипноза перед публикой и что
произойдет это в скором будущем. Переориентированная во времени на несколько
недель вперед, она, к полному своему удовольствию, стала воспринимать это
выступление перед публикой как реальное событие, имевшее место в прошлом. Ее
тут же попросили "повторить" выступление перед группой студентов, что она
охотно и с успехом проделала. Даже после того как девушке объяснили, какой
манипуляции она подверглась, она больше никогда не терпела неудач в
присутствии аудитории.
Когда испытуемых, переориентированных во времени вперед, просят
взглянуть из будущего на предстоящую гипнотическую работу как на уже
проделанную, очень часто, предаваясь "воспоминаниям", они могут дать врачу
такую информацию, которая приведет к более глубокому проникновению в феномен
глубокого гипноза. В клинической терапии, как и в экспериментальной работе,
автор убедился в большой эффективности этого метода, поскольку он позволяет
проводить гипнотическую работу в большем соответствии с личностью
испытуемого, его неосознаваемыми стремлениями и способностями. Он часто
позволяет исправить ошибку или неточность и, кроме того, вносит ясность во
многое, что касается разработки новых и лучших методов. Испытуемые,
переориентированные в будущее, способны оказать неоценимые услуги в
разработке приемов и процедур, которые могут использоваться как в
исследовательской работе, так и на терапевтических сеансах гипноза.
Метод множественной диссоциации
Чтобы индуцировать состояние глубокого транса, сохранить его и провести
сложную работу, автор довольно часто применяет метод индукции множественных
зрительных галлюцинаций, при которых испытуемый видит разные, но
взаимосвязанные события (в состоянии легкого транса испытуемого можно
научить видеть картины в стеклянных или кристаллических шариках). Одной
пациентке, находившейся в глубокой депрессии, совершенно упавшей духом,
внушили, что она увидит в стеклянном шарике совершенно забытое событие из
счастливых дней ее детства. Она с готовностью согласилась, потому что,
вспоминая о счастливом детстве, чувствовала себя еще более несчастной.
Учитывая эти мазохистские реакции, женщине внушали, что она видит еще один
стеклянный шарик и там, одновременно с первым, — событие, произошедшее в
другой период ее жизни. Вскоре в воображении пациентки выстроилась целая
дюжина воображаемых стеклянных шариков, и в каждом разыгрывалась сцена из
разных лет ее жизни, и в этих сценах участвовали люди, имевшие отношение к
ее жизни в прошлом. Так была создана сложная
экспериментально-исследовательская и терапевтическая ситуация, а пациентка,
благодаря желанию ненадолго испытать состояние легкого транса, на несколько
часов была погружена в глубокий гипноз, во время которого мы провели
основательный курс гипнотерапии.
Этим методом можно пользоваться не только для индукции галлюцинаторных
действий.
Одного музыканта, который не реагировал на прямые гипнотические
внушения, попросили вспомнить, как его "мучила однажды навязчивая мелодия".
Это привело к тому, что он стал вспоминать и другие подобные случаи. Вскоре
он был так поглощен попытками восстановить забытые воспоминания, отбивая
такт, что незаметно погрузился в глубокий транс.
Другими словами, явление диссоциации (непроизвольное или внушенное)
можно использовать, неоднократно повторяя его, чтобы создать психологическое
состояние, при котором испытуемый охотно и легко дает погрузить себя в
транс.
Метод внушения постгипнотических действий
В одной статье, написанной автором совместно с Э. М. Эриксон,
обращалось внимание на самопроизвольный гипноз, который развивается в связи
с выполнением постгипнотических заданий. В ходе гипнотического сеанса врач
незаметно и ненавязчиво может сделать постгипнотическое внушение, исполнение
которого в свою очередь вызовет самопроизвольное погружение в транс. Этот
гипноз может стать исходным состоянием для развития какого-нибудь иного
состояния транса. Он годится не для всех испытуемых, но во многих случаях
неоценим.
Иногда испытуемому, который находится в состоянии легкого транса,
делается простое постгипнотическое внушение. Когда при выполнении
постгипнотического действия он самопроизвольно впадет в транс, можно сделать
несколько внушений, чтобы углубить это состояние. Затем эту процедуру
повторяют до тех пор, пока не удастся достигнуть состояния глубокого
гипноза.
Делая постгипнотическое внушение, автор часто прибегает к такой форме
выражений: "Каждый раз, когда я возьму вас за запястье и легонько подниму
вашу руку, это будет для вас сигналом что-то выполнить: скажем, двинуть
другой рукой, или наклонить голову, или уснуть покрепче; это неважно, но
каждый раз, получив такой сигнал, вы будете готовы выполнить задание".
Услышав это несколько раз во время первого транса, испытуемый думает, что
это относится только к данному сеансу гипноза. Тем не менее, если недели
спустя в подходящей обстановке повторить сигнал, это может вызвать быстрое
развитие транса. Этим методом мы активно пользовались при обучении
студентов, которые собирались овладеть профессией как врача-гипнотерапевта,
так и ассистента-гипнотика.
Что касается самих постгипнотических действий, то лучше давать
испытуемому задание исполнить что-нибудь легкое и не требующее
сосредоточенного внимания. Например, предложить ему наблюдать за тем, как
закуривает врач и попала ли брошенная спичка в урну для мусора, или
проверить, лежит ли книга на столе в двух дюймах от края, значительно
эффективнее, чем попросить испытуемого хлопнуть в ладоши при слове
"карандаш". Чем непринужденней обстановка во время сеанса гипноза, тем легче
испытуемому включиться в работу.
При изложении этого материала мы не ставили перед собой цель описать
характерные и точные приемы гипноза. Напротив, мы старались показать, что
гипноз, прежде всего, должен быть следствием ситуации, в которой
межличностные отношения и субъективная оценка строятся так, чтобы они
наилучшим образом отвечали целям и врача и пациента. Этого нельзя достичь,
если пользоваться жесткими приемами и строгими методами или стремиться к
какой-нибудь одной заданной цели. Из-за сложности человеческого поведения и
его скрытых мотивов необходимо считаться с множеством факторов в ситуации,
когда два человека вовлечены в одно общее дело. Какова бы ни была здесь роль
врача, роль испытуемого неизмеримо больше, ибо его поведение зависит от его
способностей, знаний, жизненного опыта, то есть от его личности в целом.
Врач может только вести, направлять испытуемого, создавать условия, в
которых последний успешно проявил бы себя. Он должен принимать поведение
испытуемого и использовать любые его формы для того, чтобы создать новые
возможности и ситуации, которые благоприятствовали бы адекватным реакциям
испытуемого.
Метод овладения поведением больного
Обычно при наведении транса, как правило, стремятся изменить состояние
испытуемого, в каком он находится в начале сеанса, и навязать ему
какую-нибудь иную форму поведения. Испытуемому предлагают свободно
устроиться в кресле, задержать на чем-нибудь взгляд, постепенно расслабиться
и рисовать в воображении приятные картины идеосенсорного характера, что
незаметно приводит к состоянию транса. Применяя метод, основанный на
поднятии и опускании руки, Необходимо вызвать у испытуемого ощущение
соучастия, интереса к проводимому эксперименту и его собственным
идеомоторным реакциям.
Разумеется, такие методы должны предусматривать готовность испытуемого
принять и осуществить ту форму поведения, которую ему предлагают или
навязывают со стороны. Если испытуемый отвергает навязываемое ему поведение
или сопротивляется ему, надо попробовать другой метод, более подходящий и
приятный для него, или вызвать у испытуемого утомление настойчивыми
действиями гипнотерапевта и добиться от него, пусть неохотного, согласия
сотрудничать. Иногда для этого приходится отложить сеанс гипноза. Так или
иначе, тем или иным приемом, а противодействие пациента, как правило,
преодолевается. Но если метод меняют на другой, слишком долго индуцируют
транс или несколько раз переносят попытку ввести его в гипноз на другой
сеанс, то эти действия могут оказать нежелательный эффект на пациента и
вызвать у него сомнения относительно того, является ли вообще гипноз
подходящим для него методом лечения.
Некоторые пациенты нечувствительны к обычным методам индукции транса,
но в действительности гипнозу поддаются. Чаще всего они встречаются в
психотерапевтической практике но нередки и в обычной медицинской и
стоматологической практике Полагают, что лечению гипнозом такие люди не
поддаются. Это те пациенты, которые ни за что не согласятся слушаться
других, если не считаются сначала с их собственным поведением, их
возмущением и сопротивлением. Их физическое состояние, беспокойство,
повышенный интерес, озабоченность или поглощенность собственным здоровьем не
позволяет им активно или пассивно сотрудничать с врачом; и врач,
естественно, испытывает трудности при попытках изменить их поведение. Имея
дело с такими пациентами, следует прибегать к методу, который можно назвать
"методом овладения поведением". Он также ускоряет и облегчает индукцию
транса и у обычного среднего пациента. По сути, это ни что иное, как
перевернутый задом наперед обычный метод индукции транса. Обычно при начале
индукции транса пациент в той или иной форме должен принять волю врача и
сотрудничать с ним. в методе овладения поведением все иначе: здесь врач
должен поначалу принять поведение пациента, каким бы оно ни было, и, исходя
из него, вступить с ним в сотрудничество, как бы это на первый взгляд не
расходилось с лечебным правилом.
Ниже приводится несколько клинических случаев, иллюстрирующих различные
приемы метода овладения поведением.
Случай 1. Этот пациент вошел в кабинет очень энергично и с ходу
объявил, что не знает, поддается ли он гипнозу. Он хотел бы, чтобы у него
вызвали состояние транса, если это возможно, и надеется, что тут обходятся
без мистики и глупых ритуалов, а дело поставлено на научной,
интеллектуальной основе. Он заявил, что по ряду причин нуждается в курсе
психотерапии, побывал у многих психотерапевтов, принадлежащих к разным
школам, но все без толку. Его не раз уже пытались лечить гипнозом, но ничего
из этого не выходило, а все из-за "мистики", из-за "недостаточно
интеллектуального подхода" к делу.
Из расспросов выяснилось, что он подразумевает под "интеллектуальным"
подходом: врач должен расспрашивать его о том, что он думает об окружающей
его действительности и о чувствах, которые она у него пробуждает. Автор, как
врач, должен признать, что он, пациент, сидит сейчас в кресле, что кресло
стоит у стола и что это, несомненно, реальные факты.
Их нельзя забыть, отрицать или игнорировать. С тем же напором пациент
заявил, что его беспокоит и заботит дрожание рук, лежащих на подлокотниках,
и что все вокруг, каждая вещь, привлекает его внимание, и от этого у него
голова трещит. Автор тут же ухватился за это последнее замечание, поскольку
оно давало хорошую возможность для контакта, и сказал: "Пожалуйста,
излагайте свободно свою мысль и свое понимание вещей, но позвольте мне
перебивать вас и кое-что уточнять, чтобы быть уверенным, что я правильно вас
понимаю и не упускаю вашу мысль. Вот, к примеру, вы сказали про кресло, но
вы, очевидно, замечаете и мой стол, и предметы на нем отвлекают вас.
Растолкуйте, пожалуйста, подробнее".
Речь его была многословной, изобиловала более или менее связными
замечаниями обо всем, что он видел. При малейшей паузе автор вставлял слово
или фразу, чтобы переключить внимание пациента на что-то другое. Делал он
это все чаще и чаще, и выглядело это так: "И это пресс-папье; шкаф с
документами; ваша нога на коврике; верхний свет; шторы; ваша правая рука на
подлокотнике; картины на стене; ваш зрачок меняется, когда вы глядите
вокруг; любопытные заглавия у этих книг; напряжение в ваших плечах; приятное
кресло; раздражающий шум и мысли; тяжесть в руках и ногах; тяжесть проблем;
тяжесть стола; неподвижная рука; карточки многих пациентов; трудности жизни;
давление болезней, эмоций, физических и душевных переживаний; приятно
расслабиться; потребность, чтобы вас поняли; как важно, чтобы поняли, как
вам тяжело; просто смотреть на стол, на пресс-папье, на шкаф с документами;
как приятно отключиться от всего; усталость, хорошо, когда она появляется;
стол совсем не меняется; а шкаф с документами все так же скучен; как хочется
отдохнуть; как приятно закрыть глаза; как снимает напряжение глубокий вздох;
какое наслаждение узнавать все без усилий; способность познавать, полагаясь
на подсознание". В этом духе автор сделал много других замечаний, с...
