Дональд Уэстлейк. Дайте усопшему уснуть
страница №3
...росил ее на белый диван, гдеона была уж вовсе не к месту.
— Ладно, давай споем и спляшем.
— Что будем петь?
— Песенку про парня, которого все время с кем-то путают и который
сегодня днем не был ни в одном похоронном бюро. А потом споешь мне про свое
алиби и про двух-трех дружков, с которыми успел сговориться по телефону
перед моим приходом.
Энгель с огромным удовольствием ответил:
— Если вы имеете в виду свою погоню за мной нынче пополудни, то как
раз об этом я и хотел с вами поговорить. Челюсть Каллагэна отвисла примерно
до пупа.
— Так ты это признаешь? Ну, твоя песенка спета.
— Отчего же? Мы еще споем,-- возразил Энгель.-- Конечно, признаю. И
еще я признаю, что понятия не имею, как мне удалось сбежать. Я шмыгнул в
проулок, юркнул в калитку и миновал полтора квартала, пока до меня дошло,
что погони почему-то больше нет.
Челюсть Каллагэна снова поползла вверх, и тот самодовольно улыбнулся,
очевидно, радуясь намерению Энгеля солгать хоть в чем-то: это вернуло ему
веру в то, что он и впрямь знаток человеческих душ.
— Значит, не ты запер калитку в проулке, да? — спросил он.
— Запер калитку? Чем?
— И не ты завалил дорогу пустыми бочками?
— Бочками? Кажется, я слышал, как сзади что-то упало, но не
оглядывался и ничего не видел.
— Ну разумеется. И грузовик в проулок ты тоже не загонял, я правильно
говорю?
— Грузовик? Какой грузовик? Откуда у меня грузовик? Каллагэн кивнул.
— Я было подумал, что один из нас сошел с ума. Но все в порядке. Ты
изъясняешься вполне связно.
— С вами, инспектор, я всегда готов говорить человеческим языком.
— Да? Может, тогда скажешь, почему убегал?
— Потому что вы гнались за мной. Любой побежит, увидев, что его
преследует сотня полицейских.
— Только если совесть нечиста.
— Это уже потом начинаешь рассуждать, а когда женщина обвиняет тебя в
убийстве мужа, остается только уносить ноги.
— А я скажу тебе, в чем дело,-- заявил Каллагэн.-- Дело в том, что ты
не знал, кто эта женщина. Откуда тебе было знать, может, ты недавно убил
человека, который был ее мужем? За последнее время ты совершил по меньшей
мере одно убийство и выдал себя с головой, когда бросился наутек.
— Тогда почему я не ударился в бега по-настоящему? Каллагэн хитровато
улыбнулся.
— Можно воспользоваться твоим телефоном? Это помогло бы мне ответить
на твой вопрос.
— Пожалуйста.
— Благодарствую,-- насмешливо произнес Каллагэн. Он подошел к
телефону, набрал номер, назвал себя и попросил кликнуть кого-то по имени
Перси. Когда Перси кликнули, он спросил:--Кто разговаривал с этой Кейн?
Узнайте, справлялась ли она об Энгеле. Его адрес, род занятий, еще
что-нибудь. Да, я подожду.
Энгель подошел к креслу, в котором еще недавно сидела "эта Кейн", и
опустился в него, сложив руки на груди и вытянув ноги. Пока он был чист
перед законом, если, конечно, Каллагэн не захочет повесить на него убийство
Мерриуэзера. Впрочем, будь такая опасность, полицейский уже давно заговорил
бы об этом.
— Что? — спросил Каллагэн после непродолжительного молчания.--
Справлялась? Прекрасно.-- Он лукаво ухмыльнулся, положил трубку и повернулся
к Энгелю.-- Теперь я отвечу на твой вопрос. Ты не ударился в бега и не
позаботился об алиби, потому что эта Кейн приходила сюда. Она сказала тебе,
что была в полиции и сняла тебя с крючка.
— Правда?
— Да. В управлении она узнала твой адрес, сказав, что хочет написать
тебе и извиниться, но вместо этого отправилась сюда собственной персоной.
— Это факт?
— Да, факт,-- Каллагэн указал на бар.-- Она пила, вон ее стакан.
Должно быть, мы с ней разминулись на какую-нибудь минуту.
— Подумать только.
— Беда в том, что вы, шпана, считаете себя умниками, умнее всех на
свете. А на самом-то деле вы дураки. Ты подохнешь в тюрьме, Энгель. А может,
и на электрическом стуле.
— Неужто?
— Именно так,-- Каллагэн наставил на Энгеля шишковатый палец.--
Сегодня ты наделал глупостей. Ты дал мне понять, что к тебе стоит
приглядеться. Ты дал мне понять, что недавно совершил по меньшей мере одно
убийство. И теперь я начну копать. Думаешь, ничего не выкопаю?
— Именно так я и думаю,-- ответил Энгель.-- Я не убийца. Просто
сегодня я испугался, как сделал бы любой другой на моем месте.
— Я тебя прищучу, Энгель, можешь не сомневаться. Я тебе этот проулок
век не забуду.
— Отчего же не повесить на меня убийство Мерриуэзера? — спросил
Энгель, намеренно затронув тему, которой Каллагэн еще не касался. Теперь ему
захотелось узнать почему.
— Я бы с удовольствием, да время не сходится. Оно известно нам с
точностью до минуты. Гробовщика угробили, когда ты еще не успел войти. У
тебя есть алиби, и я могу его подтвердить.
— Что значит "с точностью до минуты"?
— Тебе-то какое дело?
Энгель был уверен, что убийство Мерриуэзера как-то связано с
исчезновением Чарли Броди и его пиджака, но вслух он сказал лишь:
— Это провокационное заявление. Вы говорите, что его убили, когда мы с
вами стояли в дверях, и мне стало любопытно, откуда вы это знаете.
— Он беседовал по телефону,-- ответил Каллагэн,-- и сказал: "Кто-то
стучится в дверь. Я перезвоню". Потом он положил трубку, но собеседник был
настойчив и снова набрал номер бюро. У Мерриуэзера оказалось занято. Значит,
когда его пырнули, он упал и столкнул телефон со стола. Стало быть, его
убили после того, как он положил трубку, но до того, как собеседник успел
повторно набрать номер и услышать короткие гудки. То есть примерно через
минуту.
— Ас кем говорил Мерриуэзер? Каллагэн нахмурился.
— Ты не в меру любопытен. У полицейских научился?
— Не хотите отвечать-- не надо. Я думал, раз уж мы беседуем...
— Ему звонил парень по имени Брок. Курт Брок, помощник Мерриуэзера.
Вчера Мерриуэзер уволил его, или отругал, и сегодня Брок пытался
договориться о том, чтобы его опять приняли на работу.
— Чем обеспечил алиби и себе, и мне,-- заметил Энгель.
— А ты не дурак,-- ответил Каллагэн.-- Умнее всех, да? Мы проверили.
Его квартирная хозяйка подтвердила, что Брок был дома, торопился на встречу
с кем-то. Она знает, когда он ушел.
— Значит, я чист,-- сказал Энгель.
— Я мог бы учинить тебе пакость, но не хочу,-- заявил Каллагэн.--
Засадить за хулиганство, например, или за препятствование полиции. Нынче
днем ты совершил тридцать семь правонарушений, если желаешь знать. Но как
правонарушитель ты мне без надобности. Это было бы слишком просто. Штраф или
в худшем случае тридцать суток тюрьмы. Зачем? Чтобы тебе было чем
бахвалиться в барах? Нет, я сцапаю тебя на крупном и упрячу надолго. Скажем,
за убийство.
— Ну еще бы,-- Энгель усмехнулся, понимая, что он в безопасности.
Теперь Каллагэн начнет выискивать подходящее убийство, а убийство было
единственным преступлением, которого Энгель не совершал — ни недавно, ни
давно.
— Еще увидимся,-- пообещал Каллагэн.-- А пока не уезжай из города,
тебя могут вызвать свидетелем по делу Мерриуэзера.
— А мне и ехать некуда.
— Разве что в Синг-Синг.
С этими словами помощник инспектора Каллагэн угрюмо откланялся.
Выпроводив его, Энгель вышел в спальню и тихо позвал:
— Миссис Кейн, все в порядке, он ушел.
Ответа не было. Энгель нахмурился, заглянул в звуконепроницаемую
каморку и никого не увидел. В платяном шкафу и под кроватью тоже не
оказалось ни души.
— Миссис Кейн! Миссис Кейн! Ее не было ни в ванной, ни в сауне, ни на
кухне. Нигде. Наконец Энгель открыл заднюю дверь, которая вела к цистерне с
водой и грузовому лифту. С его помощью Энгелю доставляли бы молоко, если бы
он заказывал молоко. Миссис Кейн не оказалось и тут.
— Проклятье,-- пробормотал он.-- Опять смылась.
12
Сколько же их, Куртов Броков? Если верить телефонным справочникам, то в
Мэнхэттене — один, в Куинсе — ни одного, в Бруклине — два и в Бронксе --
тоже ни одного. Итого: три.
До манхэттенского Курта Брока было ближе всего, и Энгель решил начать с
него. Ему нужен был Курт Брок, уволенный из похоронного бюро Мерриуэзера:
Энгель хотел узнать, когда именно его уволили. Если это произошло до
появления тела Чарли Броди в салоне скорби, вопрос будет исчерпан. Но если
позже, Брок мог знать что-нибудь полезное для Энгеля.
Курт Брок номер один проживал на Западной двадцать четвертой улице,
между Девятой и Десятой авеню. Южная сторона этого квартала представляла
собой один длинный многоквартирный дом под названием "Лондонская терраса",
занимавший всю площадь между Двадцать третьей и Двадцать четвертой улицами.
Брок жил через дорогу, напротив этого строительного чудовища, в одном из
старых узких четырехэтажных домов, разделенных на однокомнатные и
двухкомнатные квартиры. Перед домами, в зависимости от вкуса владельцев,
были либо лужайки, либо забетонированные площадки. Как водится в Нью-Йорке,
дома эти стояли вплотную друг к дружке, без промежутков между ними.
Перед домом Брока был насыпан гравий, на котором росли жесткие кусты.
Двор опоясывала тяжеловесная чугунная ограда. Энгель толкнул калитку,
подошел к парадной двери и уже хотел войти в дом, как вдруг откуда-то сверху
донеслось:
— Курт! Курт, ты не забыл о винной лавке? Отступив на шаг, Энгель
задрал голову. Из окна второго этажа на него смотрела развеселая грузная
матрона средних лет. Разглядев лицо пришельца, она перестала улыбаться, на
миг смешалась и сказала:
— О, извините, я приняла вас за Курта.
— Курта Брока?
— Вот именно.
— К нему-то я и пришел. Так его нет дома?
— Он отправился в магазин на углу. Скоро вернется. Может, присядете и
подождете?
— Благодарю вас.
У стены стояла низкая скамья. Энгель уселся на нее, закурил сигарету и
принялся ждать. Вполне вероятно, что ему был нужен совсем другой Курт Брок,
и сейчас он попусту теряет время, но коль уж попал сюда, надо очистить
совесть и вычеркнуть из списка одного кандидата. Какой смысл уходить, если
потом предстоит возвращаться?
Минут через десять калитка открылась, и показался худощавый молодой
человек с охапкой пакетов. Он был примерно одного с Энгелем роста и
телосложения, но выглядел лет на шесть моложе. Черные волосы, темные
проницательные глаза обитателя Средиземноморья, острые скулы, землистый цвет
лица.
— Курт! Ты не забыл зайти в винный? — послышалось сверху.
— Вот! — Курт помахал маленьким бурым пакетом и улыбнулся матроне.
— Тут к тебе пришли,-- возвестила она и, наверное, показала из окна на
макушку Энгеля.
Улыбка тотчас погасла, лицо Курта Брока сделалось настороженным. Он
кошачьим шагом двинулся вперед, готовый при нужде отскочить в любую сторону.
Увы, пакеты у него в руках портили это красивое зрелище.
— Это вы хотели меня видеть?
— Вы — тот самый Курт Брок, который работал у Огастеса Мерриуэзера,--
сказал Энгель. Сначала он хотел задать Броку вопрос, но на середине фразы
передумал и закончил ее с утвердительной интонацией.
Брок немного расслабился, настороженность уступила место усталости.
— Вы тоже из полиции?
Энгель склонил голову и чуть вскинул руку. Этот замысловатый жест
вполне можно было расценить как утвердительный ответ.
— Я уже дважды делал заявления, сперва по телефону, а потом лично
беседовал с нарядом патрульных.
— Таков порядок,-- объяснил Энгель Брок вздохнул, пожал обремененными
пакетами плечами и сказал:
— Ладно, пошли наверх.
— Могу помочь с мешками.
— Правда? Спасибо.
На втором этаже Курт задержался перед одной из дверей и отдал хозяйке
квартиры пакет из винной лавки. Пришлось ждать, пока матрона поблагодарит
его, расплатится за бутылку и опять осыплет Курта благодарностями. Все это
время пакет в руках Энгеля мало-помалу набирал вес. Наконец винная сделка
была 'завершена, и Брок поднялся на третий этаж. Выудив из кармана ключ, он
впустил Энгеля в маленькую чистенькую комнату, которая непонятно почему
производила впечатление нежилой. Она была похожа на артистическую уборную,
куда заглядывают, только чтобы переодеться и передохнуть, или на раздевалку
под трибунами арены для боя быков.
— Не возражаете, если я сначала уберу продукты? — спросил Брок.-- Тут
есть кое-что скоропортящееся.
— Пожалуйста,-- Энгель взгромоздил пакет на стол, размял руки и
проговорил: — Насколько я понимаю, вы разговаривали с Мерриуэзером по
телефону перед самым убийством?
— Да,-- Брок распахнул дверцу холодильника и принялся загружать его
снедью. Он раскладывал продукты с великим тщанием, будто оформлял витрину
универсама.-- Во всяком случае, так говорят полицейские. Я знаю лишь, что
телефон был занят, когда я перезвонил.
— Это потому, что во время убийства трубку сбросили с аппарата.--
Энгель закурил и погрузился в размышления. Брок считает его полицейским, и
это хорошо: значит, он будет отвечать на вопросы. Но трудность заключалась в
том, чтобы их поставить. Это должны быть вопросы, которые мог бы задать
полицейский, но ответы на которые способны удовлетворить гангстера. Энгель
бросил потухшую спичку в девственно чистую стеклянную пепельницу с надписью
"Акапулько, Хилтон" и сказал:
— Вы звонили насчет работы, так?
— Да, хотел опять получить место.
— Тут мне не все понятно. Вы сами ушли или вас уволили? Брок завершил
раскладку продуктов и закрыл холодильник.
— Меня уволили,-- он с виноватой улыбкой пожал плечами.-- И, думаю,
поделом.
— Когда это произошло?
— Вчера. Может, вы присядете, мистер..
— Энгель.
Когда нет нужды врать, лучше не врать. Энгель уселся в легкое кресло, а
Брок устроился на полосатой кушетке. На нем были черные брюки в обтяжку и
спортивная майка болотного цвета. Вкрадчивой повадкой Брок напоминал
привидение.
— Вчера...-- повторил Энгель, обращаясь скорее к самому себе, чем к
хозяину. Значит, Брок еще работал в бюро, когда труп Чарли Броди попал в
руки Мерриуэзера.-- За что же вас уволили?
Брок снова улыбнулся своей милой мальчишеской улыбкой.
— За неумение работать,-- ответил он.-- За опоздания на службу и
халатность.-- Улыбка сделалась еще шире.-- Вряд ли я смог бы проработать
гробовщиком до гробовой доски.
В этом Энгель был полностью согласен с Броком. Он спросил.
— А как вас вообще угораздило заделаться гробовщиком?
— Одно врем" я крутил баранку на Лонг-Айленде, а потом...-- Брок
небрежно передернул плечами.-- Это было давно Долгая история, и я не хотел
бы ее рассказывать. В общем, когда мне понадобилось сменить место, я решил,
что опять буду водителем. Чуть было не устроился в таксопарк, но тут на
глаза попалось объявление в "Тайме", я пошел и познакомился с Мерриуэзером,
который искал шофера.
— Стало быть, вы водили катафалк? — спросил Энгель Это означало, что
Брок никак не связан с приключениями тела Чарли Броди.
— Поначалу водил, но потом мистер Мерриуэзер начал проявлять ко мне
особое участие, и миссис Мерриуэзер, надо полагать, тоже. Во всяком случае,
он меня обучал и готовил себе в помощники, чтобы со временем я, возможно,
стал его партнером. Так что под конец я уже выполнял чуть ли не всю работу.
— А потом он вас уволил.
Брок опять с улыбкой пожал плечами.
— Чем глубже я вникал в это ремесло, тем меньше оно меня привлекало. С
другой стороны, я был еще не готов совсем бросить работу, потому и позвонил
Мерриуэзеру. Думал, может, он поостыл и примет меня обратно.
— Ну и как, поостыл?
— Я не успел это выяснить.
Энгель пораскинул мозгами и решил, что Брок рассказал ему далеко не
все. Однако концовка этой истории, должно быть, как-то связана с миссис
Мерриуэзер. Возможно, Брок обучался не только ремеслу гробовщика. Может, он
оставался на дополнительные занятия? Или миссис Мерриуэзер по собственному
почину принимала чересчур горячее участие в судьбе молодого человека?
Наверное, примерно так оно и было, и Энгель почувствовал гордость оттого,
что обо всем догадался. Но, с другой стороны, догадливость ни на шаг не
приблизила его к Чарли Броди и распроклятому синему костюму. Поэтому он
сказал:
— Буду с вами откровенен, мистер Брок: я ни бельмеса не смыслю в
работе гробовщика, и теперь, когда мистер Мерриуэзер убит, мне придется
немного поучиться. Я должен знать обычную процедуру, приемы работы,
распорядок дня мистера Мерриуэзера. Понимаете, что я имею в виду?
Говоря все это, Энгель с трудом сдерживал довольную улыбку, которая
наверняка испортила бы все дело. Он действовал по памяти, основываясь на
собственном опыте общения с полицейскими, и понимал, что сейчас наверняка
смахивает на одного из них. Энгель с гордостью говорил себе, что делает все,
как надо.
По-видимому, так оно и было. Брок подался вперед, всем своим обликом
выказывая готовность помочь, и проговорил:
— С радостью поделюсь своими познаниями, мистер Энгель.
— Давайте возьмем для примера последнего усопшего,-- предложил
Энгель.-- Расскажите мне, как вы работали с телом.
— Последнего клиента?
— Клиента?
На этот раз Брок улыбнулся чуточку насмешливо.
— Мистер Мерриуэзер называл их так. Теперь он и сам клиент, верно?
— Верно. Ладно, кто был вашим последним клиентом?
— Отставной полицейский по имени 0'Салливан. Его схоронили нынче
утром.
Энгель сумел скрыть разочарование.
— Так, значит, последним был он...
— Да, хотя я не довел работу с его телом до конца, потому что меня
уволили. Могу рассказать, что я делал. И что делал потом мистер Мерриуэзер:
процедура-то шаблонная.
— Нет,-- ответил Энгель, увидев проблеск надежды.-- Лучше расскажите о
клиенте, с которым вы сами работали с начала до конца. Кто это был?
— Тоже мужчина. Некий мистер Броди.
— Броди.
— Да. Сердечный приступ. Кажется, этот человек был каким-то торговцем.
Энгель поудобнее устроился в кресле.
— Хорошо, расскажите о нем.
— Ну... нам позвонила вдова. Наверное, кто-нибудь из сослуживцев мужа
посоветовал ей обратиться к Мерриуэзеру. Я сел в пикап, поехал к вдове,
провел предварительные переговоры, встретился с врачом, а потом грузчики
положили останки в ящик для перевозки.
— Ящик для перевозки,-- повторил Энгель.
— Да, мы так его называем. Он похож на обыкновенный гроб, только
снабжен ручками по торцам, как у носилок. В государственных моргах
используют плетеные корзины, но мы не хотим ранить чувства родственников.
— Разумеется.
— С этим Броди все было как обычно,-- подумав, продолжал Брок.-- Нет,
впрочем, кое-что все-таки было не так. С ним произошел какой-то несчастный
случай, и голова сильно обгорела, поэтому прощания с телом не устраивали. В
похоронном бюро много работы для косметолога, но Броди это было не нужно.
Может, я лучше расскажу вам о каком-нибудь другом клиенте?
— Нет, не надо, все в порядке. Раз мы начали, давайте закончим. Как
его звали?
— Броди.
— Вот-вот. Рассказывайте про него. Брок пожал плечами.
— Как угодно. Мы привезли Броди и спрятали на ночь в морозильник.
Наутро пришла вдова в сопровождении каких-то друзей мужа, надо полагать. Они
выбрали гроб и условились о процедуре. Помнится, меня удивила пышность
предстоящих похорон. Какой-то мелкий торговец, и вдруг...
— Что было потом?
— Потом? Ну, мы его набальзамировали. Вернее, мы сделали это еще
накануне.
— Набальзамировали...
— Да, выкачали всю кровь, а вместо нее ввели особую жидкость.
— В вены.
— Да, и в артерии.
Энгель почувствовал легкую дурноту.
— Дальше? — спросил он.
— Вытащили внутренности и...
— Внутренности...
Брок указал рукой на собственное туловище.
— Ну, желудок и все остальное.
— О...
— Потом закачали вместо внутренностей жидкость и... Энгель торопливо
закурил сигарету. Ему показалось, что от нее разит, как летом от коровника.
— Все это было проделано накануне. А утром обычно наводится марафет.
Мы делаем так, что клиент становится похожим на спящего. Сшиваем ему губы,
подправляем что надо, накладываем грим...
— Да, хорошо, хорошо...
— Разумеется, в случае с Броди мы ничего этого не делали. Ему не
помогла бы никакая косметика. Лица вовсе не было.
Энгель сделал глотательное движение и раздавил сигарету в пепельнице.
-Так, ладно, что было потом?
— Потом тело отправляется обратно в холодильник до прихода близких.
Тогда его укладывают в гроб.
- Кто этим занимается?
— Либо мистер Мерриуэзер, либо я. Иногда один из нас работает с
клиентом от начала до конца, но чаще мы делаем это вместе, подменяя друг
друга на разных этапах.
— А как было с Броди3
— Ну, я забрал тело, поговорил с вдовой, потом мистер Мерриуэзер тоже
поговорил с вдовой. Я набальзамировал тело, а он уложил клиента в гроб и
поставил гроб в ритуальном зале.
Итак, Мерриуэзер все-таки был последним, кто видел тело Броди. Если
только...
— А кто еще помогает вам в работе3 — спросил Энгель.-- Присутствуют
ли какие-нибудь наблюдатели3
— Нет,-- ответил Брок с улыбкой — Это не очень зрелищная процедура.
Кроме того, присутствие посторонних при бальзамировании запрещено законом.
Наверное, членам семьи разрешается быть там, но они никогда не приходят.
Тупик. Энгель поднялся и сказал:
— Что ж, спасибо, вы мне очень помогли.
— Может, выпьете на посошок3 — предложил Брок и похлопал себя по
животу.-- Наполните полость?
— Нет, спасибо,-- ответил Энгель и, вспомнив Каллагэна, добавил: — На
службе не пью.
— О, да, я совсем забыл. Что ж, если понадоблюсь, всегда к вашим
услугам, буду рад помочь.
— Хорошо, хорошо...
Брок проводил Энгеля, улыбнулся напоследок и закрыл за ним дверь.
Энгель спускался по лестнице и думал, что делал все неправильно. Вместо
того чтобы идти от Мерриуэзера к Броку и дальше, черт знает, к кому еще,
надо было начинать с Чарли Броди Следует поговорить с вдовушкой, с
непосредственным начальником Броди, Фредом Харвеллом, со всеми, кто мог
знать, что в пиджаке Чарли зашит героин. Даже если убийство Мерриуэзера
связано с исчезновением тела (а Энгель по-прежнему считал, что такая связь
обязательно должна быть. Вряд ли это простое совпадение, хотя как знать?),
все равно он начал не с того конца. Только теперь, зайдя в тупик, он понял,
что действовал совершенно неправильно.
Беда в том, что в извечной игре в полицейских и воров он неизменно
стоял на стороне последних. Неудивительно, что он ведет расследование
шиворот-навыворот и то и дело заходит в тупик.
С этими мыслями он спустился на улицу, огляделся по сторонам, повернул
направо и зашагал к Десятой авеню, которая была ближе, чем Девятая. Дойдя до
угла, Энгель остановился и стал ждать такси.
Десятая авеню была не очень оживленной улицей, поэтому пришлось
подождать несколько минут. В конце концов Энгель потерял терпение и решил
дойти пешком до Девятой Он уже сделал несколько шагов, когда мимо промчался
белый открытый "мерседес-190", за рулем которого сидела таинственная Марго
Кейн. Черное платье она сменила на белые брюки и мешковатый оранжевый
свитер. Девица была занята поисками свободного места у тротуара и не
заметила Энгеля.
Свободного места, разумеется, не было. В Нью-Йорке машину поставить
некуда Правда, впереди виднелся пятачок возле пожарного гидранта. Марго
небрежно зарулила на него и остановилась. Когда она вылезла из машины,
Энгель заметил, что на ногах у нее босоножки такого же болотного цвета, как
майка Курта Брока. Девица танцующей походкой пересекла мостовую и вошла в
дом, где проживал Брок.
Энгель стоял на тротуаре, глядя на дверь, за которой исчезла Марго.
— Ого,-- произнес он.
Энгель еще не знал, чем чреват такой оборот дела В мыслях он пока не
связывал появление здесь Марго с исчезновением Чарли Броди. Он просто думал,
что это весьма любопытно
Настолько любопытно, что он даже повторил:
-Ого.
13
На двери красовалась записка от Долли, пришпиленная накладным ногтем,
нацарапанная губной помадой на такой же, как и раньше, программке. "Дорогой!
Куда ты подевался? Не хочешь встретиться со мной? Ты что, забыл?" Энгель
помнил Он с грустью посмотрел на записку, покачал головой, содрал бумажку с
двери и вошел в квартиру Налив себе чистого виски, уселся подле телефона и
принялся накручивать диск
Сначала — звонок Арчи Фрайхоферу, который занимался в организации
девочками. Услышав голос Арчи, Энгель назвался и сказал:
— Мне нужно повидаться с женой Чарли Броди
— С кем? С Бобби?
— Ага. С Бобби.
— Эл, я прошу прощения, но мы все взвесили и решили, что малышке нужно
отдохнуть несколько дней, прежде чем приступать к своим обязанностям. Она
выйдет на работу через неделю и, честно говоря, там уже целая очередь
выстроилась — список длинный, что твоя рука Сдается мне, целая куча парней
решила сделать красивый жест, засвидетельствовать свое уважение и любовь к
Чарли Броди, ну а заодно сунуть крошке в чулок малость деньжат на
бедность...
Уж если Арчи начинал болтать, остановить его было невозможно.
Оставалось лишь одно — дождаться, пока он не замолкнет, хотя бы для того,
чтобы набрать воздуха. И в тот момент, когда после слов "на бедность" в его
речи образовалась коротенькая пауза, Энгель торопливо вклинился в разговор,
сказав:
— Нет, Арчи, мне другое нужно. Я говорю о деле.
— А я что, о шахматах толкую?
— Мне нужно поговорить с миссис Броди,-- сказал Энгель.
— Эл, она опять взяла свое прежнее имя — Бобби Баундз.
— Мне нужно поговорить с ней, как бы там она ни звалась Обсудить
деловые вопросы. Ник Ровито подтвердит.
— Подтвердит? О чем ты говоришь? Мне достаточно твоего слова. Ты
хочешь поехать к ней или пусть она придет к тебе?
— Я съезжу к ней. Она живет там же, где они жили с Броди?
— Нет, она переехала и поселилась с парой девчонок — ну, ты же
знаешь, бабы любят окружать себя подругами, которые понимают их горе, ясно,
да?
— А что с квартирой?
— Со старой? С квартирой Чарли? А мне откуда знать?
— Дай-ка мне ее телефон, Арчи. Мы можем встретиться на ее бывшей
квартире и, если получится, сберечь время
— Не клади трубку, я посмотрю.
Энгель подождал у телефона, и через минуту Арчи продиктовал ему номер
Энгель поблагодарил его Затем набрал номер, который дал ему Арчи
После третьего гудка ему ответил резкий, недоверчивый женский голос:
— Слушаю вас.
— Позовите Бобби.
— А кто звонит?
— Эл Энгель. Я звоню по поручению Ника Ровито Срочное дело, касающееся
ее покойного супруга.
— Минутку.
Ему опять пришлось подождать, и наконец в трубке раздался голос Бобби
Баундз:
— Мистер Энгель?
— Вчера мы ехали в одной машине,-- напомнил ей Энгель.-- Я сидел
напротив вас.
— Да, конечно, я вас знаю
Его удивило почтение, прозвучавшее в ее голосе, но потом Энгель
вспомнил, на какой низкой ступени в иерархии организации стоял Чарли Броди
Он совсем забыл об этом из-за пышности устроенных Чарли похорон.
— Вы уже вывезли вещи из старой квартиры? — спросил Энгель.
— Нет, еще нет. Я взяла кое-что из своего, но вещи Чарли все еще там.
— Я хотел бы встретиться с вами нынче вечером Вы свободны?
— Конечно.
Энгель посмотрел на часы. Было полпятого.
— В шесть часов,-- сказал он.
— Что-нибудь случилось, мистер Энгель?
— Да нет, нужно прояснить один маленький вопрос, только и всего.
— Я приеду туда.
— Прекрасно.
Следующий звонок — в контору Фреда Харвелла. Энгель спросил его.
— Фред, Ник уже сообщил тебе последние новости?
— Последние новости — это о чем?
— О костюме Чарли Броди.
— В последний раз я о нем слышал на той встрече, где Ник велел тебе
выкопать его Кстати, Эл, я буду тебе очень признателен, если ты поговоришь с
Ником и скажешь ему, что я не виноват в том, что забыл про костюм.
Понимаешь, никто..
— Фред, я..
— Секундочку, Эл, это очень важно. Потому что никто не вспомнил о
костюме. Не только я — ни одна душа не вспомнила. Эл, если бы ты...
— Фред, может быть, ты...
— Ты стоишь к нему ближе всех, Эл. Если бы ты мог замолвить за меня
словечко, объяснить, как это вышло...
— Ладно,-- ответил Энгель только для того, чтобы собеседник умолк.
— Такое могло случиться со всяким,-- продолжал Фред Он, по-видимому,
то ли не слышал Эла, то ли не мог поверить, что тот так легко согласится.
— Хорошо,-- сказал Энгель.-- Я скажу ему.
— Правда?
— Да. Если ты заткнешься...
— Я буду так тебе благодарен, Эл!
— Да. Если ты помолчишь и дашь мне поговорить с тобой, то я поговорю с
ним. А нет — так пошел к черту!
— Прости, Эл. Я вовсе не собирался превращать разговор в монолог
— Так вот.
— Мне в голову лезут всякие неприятные мысли С тех пор Ник ни слова
мне не сказал, но я-то знаю
— Заткнись, Фред
— Что?
— Я сказал, заткнись, Фред
Энгель не мог поверить в то, что наконец воцарилась тишина, и молчание
длилось, должно быть, не менее десяти секунд, прежде чем он уразумел, что
Фред заткнулся и теперь можно говорить. Уверившись в этом окончательно, он
сказал:
— Я хочу спросить тебя насчет Чарли. Дело в том, что мы так и не нашли
костюм, потому что вчера похоронили пустой гроб.
— Мы похоро. Он, прости.
— Да. Ник задал мне работенку — узнать, куда девался костюм, то есть,
узнать, где теперь находится тело, а также выяснить, как его забрали и зачем
Но главное — кто Я узнал, как его украли — владельца похоронного бюро
убили сегодня — и.
— Уби... О, прости, я молчу, молчу.
— Ага. Так вот, мне представляется, что хозяин бюро был замешан в этом
деле, и похититель, кто бы он там ни был, прикончил его, чтобы тот не
проговорился Что-то вроде этого Вопрос "как" закрыт, но остаются еще "кто" и
"зачем" Так вот Ты знал Чарли Броди и, может быть, подскажешь мне, кто спер
его труп и зачем.
— Что? Откуда мне? Прости, ты все cкaзaл?
— Да, все.
— Так вот Откуда мне знать, зачем кому-то понадобилось мертвое тело?
Разве что из-за героина?
— Ты должен был знать о том, что героин зашит в костюм и что костюм
был на трупе Кто еще мог знать это?
— Но я и в самом деле понятия не имею, Эл Полагаю, его жена знала, что
костюм на нем,-- разве не она передала костюм сотрудникам бюро?
— Она здесь ни при чем,-- ответил Энгель — Ей не было нужды...
— А я этого и не говорил.
— Да. Ей не было нужды красть тело, чтобы забрать костюм Могла бы
просто похоронить Чарли в другом костюме
— Так вот,-- сказал Фред,-- если тебе нужен только костюм, вовсе не
нужно забирать труп Что с ним прикажешь делать потом? После того, как вынешь
из костюма "снежок"?
Энгель ответил:
— Знаешь, мне тоже приходила на ум эта мысль Может быть, тот, кто
стащил Чарли, вовсе не имеет никакого отношения к героину в костюме и,
возможно, даже не знает, что он там
— Это звучит куда разумнее,-- сказал Фред.
— Ничего подобного,-- ответил Энгель — Хорошо Может быть, я позвоню
тебе позже.
— Не забудь поговорить с Ником.
— Не забуду,-- пообещал Энгель и забыл, едва повесив трубку.
Стакан опустел. Он налил еще порцию и, остановившись у бара,
облокотился о его крышку, стараясь привести в порядок мысли.
Зачем было красть труп?
Уж конечно, не для экспериментов Теперь такого никто не делает. Люди
сами, по доброй воле, завещают науке свои тела, и все такое прочее.
И не для того, чтобы забрать героин из костюма, в который был одет
покойный,-- это предположение, из которого все время исходил Энгель,
оказалось ошибкой. Было куда проще взять только костюм.
Нет! Тот, кто украл Чарли Броди, сделал это потому, что ему нужен был
Чарли Броди. Или, вернее, его тело.
Но на кой черт кому-то понадобилось тело Чарли Броди?
Энгель заглянул в стакан и с удивлением обнаружил, что тот опять пуст.
Он принялся исправлять положение, и в этот миг зазвонил телефон. Эл подошел
к аппарату, с очередной порцией выпивки, поднял трубку и сказал:
— Алло!
— Алоиз, мне неловко тебя беспокоить, но я тебя надолго не задержу. Ты
же знаешь, я бы ни за что не стала звонить, не будь это так важно.
— В чем дело?
— Я понимаю, сегодня вечером ты не сможешь прийти на обед, Алоиз,--
сказала мать.-- Но вот что мне хотелось спросить: может быть, завтра? Мне
нужно знать, прежде чем идти по магазинам. Я бы не стала тебя беспокоить.
— И ради этого ты звонишь?
— Я не хочу отнимать твое...
— Нет, я не приеду,-- ответил Энгель и бросил трубку. Он постоял у
аппарата еще минуту или две, размышляя о том, что рано или поздно ему все
равно пришлось бы нагрубить матери. Это было неизбежно. Неизбежно. Рано или
поздно. Рано или поздно.
Зазвонил телефон.
Лучше раньше.
Он взял трубку и сказал:
— Калифорния.
Молодой женский голос ответил:
— Не может быть. Я не набирала кода.
— Чего?
— Не набрав кода, в Калифорнию не позвонишь. У каждого района есть
местный код, и единственный способ позвонить куда-то — набрать этот самый
код Поскольку кода не набирала, это не может быть Калифорния. Вы в Нью-Йорке
Слегка ошарашенный, Энгель ответил:
— Да, я в Нью-Йорке.
— Вы мистер Энгель, Нью-Йорк?
— Полагаю, да.
— Это Марго Кейн. Надеюсь, я не помешала?
— Нет, нет. Нисколько.
— Я тут размышляла о всех тех неудобствах, которые доставила вам
сегодня, и моя совесть вконец меня доконала
— Да бросьте вы,-- ответила Энгель.
— Нет, я правду говорю. Если вы не заняты, я с огромным удовольствием
угостила бы вас сегодня вечером обедом. Что думаете?
— Не стоит,-- ответил Энгель.-- Мы квиты.
— Но я настаиваю. Уж такую малость я могу сделать. Когда мне
подъехать?
— Значит, так,-- сказал Энгель.-- В шесть у меня встреча, вернусь к
семи. Потом мне надо будет переодеться.
— Но это не затянется на весь вечер, правда? Мы можем встретиться и
позже, когда вам будет удобно.
— В восемь,-- предложил Энгель.
— Вы уверены? Вам не придется очень торопиться?
— Нет, все в порядке.
— Мы действительно должны встретиться именно сегодня, либо придется
откладывать на несколько дней. Завтра вечером поминки несчастного Мюррея, на
следующий день — похороны и все такое прочее, а после этого я, наверное,
несколько дней и кусочка в рот не смогу взять. В общем, я надолго буду
выбита из колеи, и сегодняшний вечер — лучший вариант для меня, если,
конечно, вы не возражаете.
— Для меня тоже.
— Кроме того, я не теряю надежды увидеть вас и потом. И эту вашу
роскошную квартиру.
— А, да-да.
— Ну ладно, в восемь.
— Ага.
Энгель повесил трубку, пригубил виски и улыбнулся сам себе, потому что
сейчас было одно из тех редких за целый день мгновений, когда он понимал,
что происходит. Миссис Кейн встретилась с Броком, и тот рассказал ей о
полицейском, который только что ушел от него. Энгель назвал ему свое
настоящее имя и Брок, должно быть, упомянул его в разговоре, так что миссис
Кейн сразу узнала, кто это был. Теперь ей хотелось знать, что было нужно
Энгелю, и она надеялась выяснить это за обедом.
Из-за Брока? Ну конечно, из-за Брока и наследства, которое она ожидала
получить после смерти мужа. Вероятно, они крутили это дело с Броком, может
быть, уже давно, а может, только что начали, и ей нужно было знать, не
собирается ли Энгель устроить какую-нибудь пакость.
Затем Энгель еще раз произнес: "Ого!", потому что ему в голову пришла
другая мысль. Может быть, Брока уволили потому, что Мерриуэзер заметил, как
он увивается вокруг миссис Кейн, одной из богатых клиенток? Такая мысль
звучала разумно и позволяла разложить все по полочкам. Допустим, Брок и
вдовушка вдруг оказываются в тихом уголке и, укрывшись среди цветов,
предаются невинной утехе, а тут случайно появляется Мерриуэзер. Он
шокирован, разгневан, он обвиняет во всем происходящем Брока и тут же
вышвыривает его на улицу.
Какое изящное умозаключение, подумал Энгель, да только в поисках Чарли
Броди оно ни черта не поможет.
- Эх, Чарли! — громко сказал Энгель исполненным усталости голосом.--
Ну где же ты, дьявол тебя побери? Куда тебя черти унесли, Чарли?
14
Оставалось лишь гадать, куда девался Чарли Броди после смерти, но где
он обретался при жизни, было хорошо извесгно. И это было самое подходящее
для него место. Он и его женушка жили в квартире в манхэттенском Вестсайде,
на 71-й улице, подле Уаст-Энд-авеню, где Броди терялся на фоне окружающей
среды, словно черная кошка в угольной шахте. Его окружали робкие,
подслеповатые, лысеющие люди среднего возраста, квалифицированные работники
из нижних эшелонов громадных корпораций, и Чарли Броди вплоть до самой
смерти соответствовал данному образцу с точностью патрона, досланного в
ствол.
Его жилище тоже выглядело точь-в-точь как любая другая квартира в
районе — респектабельное гнездышко, хотя и чуть обшарпанное, но степенное,
уютное. Пол гостиной устлан поддельным персидским ковром. Пухлый диван и
пара кресел, обивка одного из которых вполне гармонировала с диваном, были
расставлены точь-в-точь так же, как их расположили бы в любой другой
квартире по соседству.
Напротив дивана — стеллаж с телевизором, справа от него пылится
проигрыватель, которым сроду не пользовались, а слева — радиоприемник,
который включали от случая к случаю. Торшеры, столики — все это было
подобрано со вкусом и расставлено по стандартной схеме. Над диваном на стене
красовался пейзаж размытой осенними дождями лесной дороги, которую обступали
деревья с золотисто-рыжей листвой. Картина смахивала на собранную детскую
игру-мозаику, не хватало лишь разделяющих отдельные кусочки тоненьких линий.
Бобби Баундз, бывшая миссис Броди, сидела посреди всего этого, тихонько
всхлипывая. Энгель вошел в комнату, и она тихонько прошептала:
— Простите, мистер Энгель, но я не могу сдержаться. С этой квартирой у
меня связано столько воспоминаний...
Это означало, что, как бы ни была типична обстановка, в ней остается
что-то свое, личное.
— Я не задержу вас надолго,-- пообещал Энгель.-- Я лишь хотел
быстренько просмотреть бумаги Чарли и всякие прочие мелочи.
— В спальне стоит его маленький секретер,-- сказала она.-- Пожалуйста,
смотрите. Я до сих пор ни к чему не прикоснулась, у меня просто духу не
хватает.
— Я постараюсь управиться побыстрее.
Обстановка спальни, как и следовало ожидать, была едва ли не точной
копией гостиной, с единственной разницей: в углу стоял небольшой секретер с
откидной столешницей, соседствовавший со стенным шкафом, на дверце которого
было укреплено зеркало. Энгель сел подле секретера, поднял незапертую крышку
и минут пятнадцать рылся в бумагах, уложенных в секции и ящички.
Ничего особенного. Счета, вырезанные из газет объявления, старые
расписки по квартплате и удобствам, туристические брошюры, налоговые
документы, личные письма и прочая ерунда. И ничего, что могло бы помочь
Энгелю выяснить, где и почему сейчас находится Броди.
Главное затруднение состояло в том, что он даже представить не мог, для
чего понадобилось похищать тело Броди. Если бы Энгель отыскал причину, он,
вероятно, смог бы идти дальше. Однако содержимое ящиков не указывало на
причину, не давало даже намека.
Он обшарил одежные ящики — уж если попал сюда, то должен был это
сделать,-- обыскал все карманы одежды в шкафу и шаг за шагом осмотрел всю
комнату целиком, но так и не нашел ничего существенного.
Вернувшись в гостиную, он обнаружил, что вдова прекратила реветь и
сидит тихо и смирно. Энгель сказал:
— У нас возникли проблемы, о которых я хотел бы поговорить с вами.
Почему бы не пойти выпить? В баре нам будет легче разговаривать.
— Благодарю вас, мистер Энгель. Вы так любезны.
— Ну что вы, пустяки.
Миссис Броди выключила свет и тщательно заперла дверь. Они спустились
по лестнице и двинулись к Семьдесят второй улице, где располагались
ближайшие заведения. Заняв столик в китайском ресторане, они заказали только
выпивку — к вящему недовольству прислуживавшего им азиата. Миссис Броди
спросила:
— Надеюсь, вы нашли то, что искали, мистер Энгель?
— Ну... я не уверен. Вы же знаете, каждая мелочь может оказаться
полезной.
— О да, конечно.
Энгель осознал, что ни он сам, ни его собеседница понятия не имеют о
том, что он говорит, а осознав это, не стал развивать тему.
Сложность состояла в том, какой вопрос имело смысл ей задать. Она не
знала о пропаже тела супруга, а у Энгеля не хватало духу преподнести ей эту
новость. К тому же не было никаких причин рассказывать ей об этом. И что
могла она знать о том, зачем это сделали и кому это понадобилось?
Вопросы, приходившие ему на ум, никуда не годились. Бессмысленно
спрашивать, были ли у Чарли враги, ведь враг — это нечто такое, что есть у
человека до того, как он дает дуба, а уж никак не после. Так что же дальше?
Следуя возникшей в мозгу неопределенной мысли, Энгель спросил:
— Скажите, не принадлежал ли ваш муж к э-э... какой-нибудь группе? Ну,
знаете, братству, общине и тому подобное?
— Братству? — она посмотрела на Энгеля так, что стало ясно: она и
понятия не имеете том, что такое братство.
— Что-нибудь вроде масонов, ротарианцев, американских легионеров.
Общество какого-нибудь Джона Бэрча. Словом, какая-нибудь группировка,--
сказал Энгель.
— О нет,-- ответила она.-- Чарли не состоял в клубах. Он очень
гордился своей независимостью. Каждый раз, когда его пытались уговорить
вступить в какой-нибудь комитет, присоединиться к группе, бороться за то-то,
отстаивать то-то, ну, вы знаете, как это бывает, так вот, Чарли всегда
отвечал: "Спасибо, но только не я. Я не шастаю по клубам". От таких слов все
эти деятели так злились, что, казалось, вот-вот лопнут от бешенства.
— А как насчет религии? — спросил Энгель.-- Какой церкви он
принадлежал?
— Ну, я не уверена,-- ответила она.-- Он придерживался одного из
протестантских учений, кажется, методистского. Но он не очень-то часто ходил
в церковь. Вот мы, например, сочетались гражданским браком. В одной из тех
лас-вегасских церквей, где только женят. Это была чудесная, прекрасная
церемония.
На секунду показалось, что Бобби готова расплакаться, но она вместо
того уткнулась носом в стакан.
— Не состоял ли он в какой-нибудь религиозной секте? — спросил
Энгель.
— Нет. Он терпеть не мог всяких клубов, вы же знаете.
Да, Энгель уже понял это. Но продолжал надеяться. Его вдруг охватила
дикая мысль о какой-нибудь полоумной религиозной секте — друидов или что-то
вроде того,-- которые забирают тело своего умершего соратника для совершения
таинств. Энгель понимал, что все это притянуто за волосы, но окажись вдруг,
что так оно и есть, не имело бы значения, насколько безумна эта идея.
Но только если так оно и есть.
Фантазия Энгеля истощилась. Он старался выжать из разговора все, что
возможно, но попал в тупик и понял это. Он задержался в баре, чтобы выпить
еще стаканчик, затем взял такси и уехал готовиться к обеду с миссис Кейн.
Ну и жизнь! Чертовы вдовушки, что одна, что другая!
15
Очередная записка: "Ты не хотел бы мне позвонить? Если не хочешь больше
со мной встречаться — так и скажи. Хотя бы намекни — я пойму".
Подписи не было, однако написано было на такой же программке, той же
помадой, и бумажка была опять-таки пришпилена к двери накладным ногтем, так
что Энгель легко догадался, кто мог это, написать.
— Жизнь — жестокая штука,-- вслух произнес он. Сняв бумажку с двери,
Энгель вошел в квартиру.
Было уже десять минут восьмого, и следующие три четверти часа Энгель
принимал душ, переодевался — в общем, готовился к встрече с миссис Кейн. В
конце концов, сказал он себе, она сегодня была в похоронном бюро, она
знакома с Куртом Броком, а Курт, в свою очередь, был одним из тех, кто
последним видел тело Чарли Броди, так что я могу рассматривать этот обед как
своего рода деловую встречу. Вполне могла существовать связь между Марго
Кейн и трупом Чарли Броди.
Могла? Поправляя перед зеркалом узел галстука, Энгель посмотрел себе в
глаза и скорчил рожу. На кой хрен такой женщине, как Марго Кейн, могло
понадобиться тело такого мужчины, как Чарли Броди?
Ну, ну, сказал он себе, как бы оправдываясь. Кто знает, а вдруг! Кто
знает?
Это уж точно.
Марго появилась ровно в восемь, вошла улыбающаяся и резвая. На ней было
платье цвета листвы, в котором она выглядела слишком худенькой, чтобы быть
привлекательной. Впрочем, не совсем. Фиолетовый оттенок ее помады и лака для
ногтей не так
бросался в глаза, а иссиня-черные волосы на сей раз обрамляли ее лицо
мягкими локонами. Она вошла со словами:
--Я бы стала навязывать вам свое общество хотя бы для того, чтобы еще
раз взглянуть на вашу квартиру. Это самое очаровательное жилище из всех, где
я была.
Энгель почувствовал, как его перышки начинают слегка топорщиться. Он не
мог точно сказать отчего, но в том, как она отзывалась о его квартире,
чувствовалась скрытая издевка.
— Если вы готовы, мы можем идти. Или,-- сказал он, спохватившись,-- вы
хотите для начала выпить?
На ее лице отразилось удивление, однако Энгель не мог понять, чем она
удивлена — его тоном или его предложением.
— К чему это? — спросила она.-- Мы можем выпить в ресторане.
— Ладно. Хорошо.
Они молча спустились к машине — все тому же спортивному
"мерседесу-бенцу", который был припаркован у пожарного крана. Верх
автомобиля был по-прежнему опущен. Энгель спросил:
— А вы хотя бы когда-нибудь покупаете билет, паркуясь вот так, как
сейчас?
— Вы спрашиваете о зелененькой карточке, которую подсовывают под
стеклоочиститель? — рассмеялась Марго, заводя двигатель.--У меня дома их
полный ящик,--добавила она, отъезжая от бордюра.
Марго была хорошим водителем, разве что слишком азартным. Она лихо
погнала "мерседес" по узкой Виллидж-стрит.
Случайные прохожие махали вслед кулаками и выкрикивали ругательства. В
конце концов машина въехала на эстакаду Уэст-Сайд-Хайвей, ведущую на север.
Удобно пристроив автомобиль на разделительной линии, миссис Кейн бросила
взгляд на Энгеля и сказала:
— Что-то вы хмурый сегодня. Словно бы у вас тяжелый денек выдался.
— Это точно. Тяжелый денек.
— Бандитские делишки?
Она явно сказала это, чтобы развеселить его, и Энгель усмехнулся.
— Да, бандитские делишки,-- ответил он.-- Разыскиваю кое-что,
принадлежавшее моему хозяину.
— Что-нибудь пропало?
— Пропало, украдено, исчезло. Найду — расскажу вам.
— Уж не из-за этого ли вы сегодня приезжали в похоронное бюро? Хотели
там поискать?
Энгель решил не давать сколь-нибудь определенного ответа. Простенькая
ложь — например, что он приезжал оплатить счет за Броди — помогла бы
покончить с этим вопросом раз и навсегда. Но Энгель понимал, что она норовит
вытянуть из него причину, по которой он искал встречи с Куртом Броком. Эта
мысль позабавила Энгеля, и он решил прикинуться любезным дурачком, заставить
Марго хорошенько потрудиться за ту лапшу, которую собирался ей навешать. Он
сказал:
— Нет. Я обстряпывал самые разные бандитские делишки.
— Ах, так вот зачем вы туда приезжали!
— Я бы так не сказал. Послушайте, сегодня слишком хороший вечер, чтобы
обсуждать похоронные бюро.
— Да, конечно,-- ответила она, не сумев скрыть разочарования в голосе.
На город опустилась ночь, чудесная весенняя ночь, а весна --
единственное время года, когда в Нью-Йорке можно жить. Никогда больше не
бывает прозрачного воздуха, чистого неба, никогда больше улицы и дома не
выказывают хотя бы намека на индивидуальность, а краски не проступают сквозь
вездесущую пыль и грязь. Машина мчалась по Уэст-Сайд-Хайвей, проходящей над
запруженными грузовиками улицами, и, глядя на город справа, на Гудзон и
побережье Джерси слева, Энгель и Марго чувствовали себя точь-в-точь как
герои музыкальной киноленты тридцатых годов.
Разумеется, вокруг сияли громадные афиши, рекламирующие пиво; трейлеры
грузовых компаний, мчавшиеся своими маршрутами, порой закрывали кузовами вид
на город, а протянувшиеся поперек реки красные неоновые буквы, их было видно
с эстакады, медленно вспыхивали и гасли, являя миру одно и то же слово:
"СПРАЙ". Заметив эту надпись в центре ночной панорамы, женщины в проезжавших
автомобилях, охваченные романтическим видением, поворачивались к своим
мужьям, и... "Дорогой, не забывай напоминать мне, чтобы я пользовалась
только "crisco".
По дороге миссис Кейн больше не пыталась выудить у Энгеля какие-нибудь
сведения. Небрежно роняя слова, они беседовали на посторонние темы --: о
погоде, о городе, о прочих пустяках и, когда между фразами возникали паузы,
они не заботились о том, чтобы заполнить их словами.
У Семьдесят второй улицы Уэст-Сайд-Хайвей перешла в Генри
Гудзон-Парквей. Скоростная эстакада кончилась, и дорога теперь бежала среди
живописных парков; справа проносились массивные дряхлые многоквартирные
дома. Впереди над рекой раскинулся сияющий всеми своими огнями мост Джорджа
Вашингтона.
Энгель понятия не имел о том, куда его везет миссис Кейн, да это его и
не волновало. Он ехал в хорошей машине и отдыхал, откинувшись на спинку
кресла. Он больше не пытался убеждать себя, будто работает. На сегодня дела
закончены. Завтрашний день был слишком близок, чтобы продолжать думать о
Чарли Броди.
На мосту они оставили позади Генри Гудзона с его Парквей и выехали на
Кросс-Бронкс-Экспрессвей, высотную дорогу, идущую над самыми неприглядными
районами Нью-Йорка, затем свернули...
