Пьер Сувестр, Марсель Аллен. Жюв против Фантомаса
сторінка №7
...дрить:- Вы знаете, мадемуазель, не надо бояться. Или я сильно ошибаюсь, или
приближается тот момент, когда Лупар окончательно сядет за решетку. Заверяю
вас, когда он попадет в руки к Жюву, он от него уже не уйдет.
Но Жозефину эти слова совсем не успокоили, наоборот, ее волнение
возросло еще больше.
В этот момент Лупар отделился от остальной компании и в одиночестве
направился к одному из ресторанов, находящихся на площади.
Ресторан "Крокодил" состоял, как и большинство ночных заведений, из
большого зала, расположенного на первом этаже, в который посетитель мог
зайти на минуту и, устроившись за стойкой, выпить стаканчик, и где он не был
вынужден тратить на себя большие суммы. Кроме этого, в ресторане был общий
зал на втором этаже, куда пела узенькая и крутая лестница, внизу которой
стоял швейцар огромного роста, одетый в пышную ливрею. Наконец, там же,
наверху, располагались отдельные кабинеты. Среди снобов и праздношатающихся
было хорошим тоном приехать на ужин в "Крокодил". Поскольку уже приближалась
полночь, из многочисленных экипажей, столпившихся у входа в ресторан, одна
за другой выходили пары в роскошных туалетах и подходили к лестнице, ведущей
на второй этаж.
К своему сильному удивлению, Фандор и Жозефина увидели, как Лупар
направился к этой лестнице, затерявшись среди группы молодых людей, одетых
во фраки, и двух полусветских дам, головы которых были украшены огромными
шляпами. Длинная блуза "убойщика скота" положительно имела успех в этом
заведении.
- Отлично, я знаю этот дом, - сказал Жюв, - из него только один выход.
Вы, Жозефина, доставьте мне такое удовольствие, - поднимитесь в зал на
второй этаж и сядьте за одним из столиков. Закажите шампанское, вот вам
пятьдесят франков. Не дичитесь публики, совсем наоборот, если кто-либо из
посетителей случайно захочет завязать с вами беседу, покажите себя
любезной... Не забывайте, что отныне вы очаровательная полусветская дама,
которая хочет весело провести вечер.
- Вы думаете, у меня это получится, - игриво улыбнулась Жозефина.
Она сделала, удаляясь, уже несколько шагов, как Жюв догнал ее и тихо
сказал:
- Что бы ни случилось, мы друг друга не знаем.
- Ну, Фандор, что ты об этом думаешь?
- А вы?
- Что ж, - сказал Жюв, - посещение Лупаром этого заведения весьма
странно; за этим что-то кроется.
- Если он не старается быть незаметным...
- Дитя! Разумеется, Лупар не пойдет в общий зал...
- Мы будем ждать его здесь? - спросил журналист.
- Посмотрим, мой план такой: пройти в тот же зал, где сидит Жозефина, и
постараться сесть за первый столик у входа, возле самой лестницы.
- А если он будет занят?
- Ну что ж, в таком случае, дорогой Фандор, нам ничего не останется,
как томиться ожиданием на улице у входа в ресторан.
Господин Доминик, управляющий рестораном "Крокодил", пришел лично
разложить приборы на столе, за который сели Жюв и Фандор. О таких клиентах
стоило позаботиться особо, они заказали дорогие блюда - шампанское, гусиную
печенку...
Журналист и полицейский, действительно, всем своим видом показывали,
что они веселые прожигатели жизни, которые начинают свой вечер ужином из
изысканных блюд.
Жюву с Фандором удалось осуществить намеченный ими план, заняв столик,
о котором они только что говорили.
Фандор с любопытством рассматривал оригинальный интерьер этого ночного
заведения, где можно было встретить женщин из самого высокого общества,
которые приходили выпить бокал сухого шампанского со своими мужьями, и самых
бесстыдных девиц с распутными кутилами.
В зале стоял приглушенный шум, в котором смешивался смех, крики, шутки,
острые словечки. Негр, одетый в красное и вооруженный гонгом, вертелся среди
столиков, танцуя, подпевая, потешая публику и один умудряясь создать гам в
зале. Когда он останавливался, чтобы отдохнуть, его тут же сменял цыганский
ансамбль.
За столиком в центре зала очаровательная Жозефина, как было заметно,
отлично следовала наставлениям Жюва.
Она вела себя не только любезно, но, можно сказать, и вызывающе: рядом
с ней уже присел галантный кавалер, высокий блондин с гладко выбритым лицом,
чье англосаксонское происхождение не вызывало сомнений. Фандор долго смотрел
на соседа Жозефины. Ему было знакомо это лицо, он где-то видел этого типа.
Силясь припомнить, где он встречал этого широкоплечего мужчину с огромными
бицепсами, четко выделяющимися под тонкой тканью костюма, он вдруг
воскликнул:
- Ну, конечно, это же Диксон! Американский боксер, чемпион в тяжелом
весе, который в трех раундах из двух минут разнес знаменитого...
В этот момент Жюв самым естественным образом вытащил из карманчика
своего жилета монокль в черепаховой оправе и непринужденно поднес его к
правому глазу.
- Да-а, - восхищенно сказал Фандор, немного успокоившись, - когда вы
одеваетесь под великосветского денди, Жюв, вы не упускаете ни одной мелочи!
Глядя на невозмутимое лицо полицейского, Фандор продолжал:
- И держите вы себя так, словно вы сам принц Саган! Ни одной гримасы на
лице. Мои поздравления, мой дорогой, вы заслужили, чтобы быть принятым в
"Жокей Клуб..."
- Малыш, - заявил Жюв тем профессорским тоном, который он иногда
принимал, - ты будто один из тех нечестивцев из Библии, которые имеют глаза,
но не видят; что ты заметил в этом зале с тех пор, как ты сюда зашел?
Жозефину, испанских танцовщиц, своего американского боксера, глупого негра,
всех, кто для нас не представляет никакого интереса.
Фандор жадным взглядом окинул публику. Наверное, Жюв, раз он говорил
подобным образом, заметил в зале интересующее их лицо. Фандор, в свою
очередь, тоже старался обнаружить его до того, как полицейский ему
подскажет. Наконец он сделал победный жест.
- Шалек, - тихо произнес он, - Шалек ужинает за одним из столиков!
- Да, и ты настоящий глупец, что не заметил его раньше.
Силуэт доктора виднелся за столом, уставленным бутылками и цветами, за
которым собралось около десятка человек.
Было похоже, что доктор Шалек находился в центре внимания компании.
Строгий, во фраке, сшитом по последней моде, он о чем-то разглагольствовал
перед своими разодетыми в пух и прах собеседниками.
Продолжая разговаривать с Фандором, Жюв, который сидел спиной к
остальной публике, а следовательно, и к столику, занятому доктором Шалеком и
его друзьями, тихо заметил:
- Судя по тому, что один из них зажигает сигарету, ужин, наверное,
подходит к концу.
- Ну и ну! У вас что, Жюв, глаза на спине? Как вы, сидя спиной, могли
узнать, что происходит за столом Шалека?
- Ах, ты, ребенок! Я вижу это в зеркале!
Фандор посмотрел вокруг, но никакого зеркала поблизости не было.
Жюв снял свой монокль и протянул его Фандору.
- А, - воскликнул Фандор, - понимаю! Монокль с секретом, неплохо
придумано!
- Все очень просто... Но не будем вникать в детали, нам надо
спускаться.
- Как! - спросил Фандор. - Вы его оставляете?
- Да нет же, совсем наоборот.
На лестничной площадке Жюв разъяснил, что не хочет устраивать скандал в
ресторане, где собрались Шалек и Лупар.
- Шалек скоро должен выйти. Так, дай мне свою визитную карточку, я ее
присоединю к своей.
Фандор машинально достал свою визитную карточку. Жюв остановил
спешащего мимо управляющего "Крокодила":
- Господин Доминик, вы видите вон того господина, что ужинает за
столиком в глубине зала, рядом с красивыми женщинами; господина, у которого
борода подстрижена веером? Пойдите, пожалуйста, к нему и громко скажите, что
два человека хотят с ним поговорить и что они ждут его внизу у входа,
передайте ему наши визитные карточки. Он извинится перед друзьями и придет.
- Посуди сам, - продолжал Жюв, болтая с Фандором на улице у входа в
ресторан, - как может Шалек поступить иначе? Может быть лишь одно из двух:
если он в порядочной компании, где могут подумать, что речь идет о дуэли, он
не сможет не пойти на встречу, которую я у него попросил. Если же он со
своими сообщниками, то он посчитает, что лучше всего будет без шума выйти из
этого ресторана, в котором нет другого выхода, и тут мы его накроем; он
спустится, увидишь! Шалек, по всей видимости, превосходный игрок...
Шалек действительно появился через несколько минут. Он шел по лестнице
со спокойным лицом, невозмутимо глядя перед собой. В уголке рта он держал
большую сигару.
Получив визитные карточки Жюва и Фандора, Шалек даже не вздрогнул!
Таинственный доктор готов был уже сойти с лестницы, как рука Жюва легла ему
на плечо.
Инспектор сделал знак полицейскому в форме, который поспешил схватить
доктора Шалека за руку. Фандор держался немного в стороне.
- Доктор Шалек, - коротко сказал Жюв, - именем закона вы арестованы.
Доктор не шелохнулся.
- Вы знаете, господин Жюв, - сказал он, - а я на вас в обиде. Я
прочитал в газете, что вы полностью разрушили мой дом! Это невежливо с вашей
стороны, до сих пор мы были с вами в таких хороших отношениях.
Тем не менее, Шалек все же покорно позволил повести себя по направлению
к участку, что находился на улице Ларошфуко, где Жюв хотел надеть на него
наручники.
По дороге доктор продолжал:
- Из-за вас я вынужден уже двое суток жить в гостинице; это очень
неудобно для такого домоседа, как я. За исключением редких вечеринок типа
сегодняшней я почти не выхожу из своего кабинета.
Жюв равнодушно слушал доктора Шалека, который собирался играть с ними в
свою игру, заранее, в этом можно быть почти уверенным, им приготовленную.
Шалек, разумеется, заявит, что после происшествия в больнице
Ларибуазьер он уехал за границу и вернулся оттуда только позавчера. Может,
он сделал для себя алиби? Его не взяли на месте, когда он покушался на
Жозефину, и это был очень важный аргумент в его пользу, из которого он мог
извлечь большую выгоду.
"Этот молодец, - думал Жюв, - наверняка приготовил для нас какую-нибудь
басню, задаст он нам хлопот, тем не менее нужно будет..."
Вдруг из его груди вырвался вопль!
Они как раз подошли к месту, где улица Ларошфуко пересекается с улицей
Нотр-Дам-де-Лорет; фиакр, запряженный сильным жеребцом, медленно поднимался
по направлению к Белой площади, перекрыв дорогу пешеходам, спускающимся с
площади Пигаль. В обратном направлении ехал автобус. Просигналив, автобус
пересек площадь Пигаль и через секунду должен был проехать улицу Ларошфуко и
направиться к площади Сен-Жорж.
И вот в этот момент Шалек в буквальном смысле этого слова выскочил из
плаща-накидки, который он набросил на плечи перед выходом из ресторана и
рванулся вперед, оставив Жюва и сержанта муниципальной полиции позади, хотя
те крепко держали его за руки.
Шалек бросился к экипажу, с поразительной ловкостью проскочил под
животом коня и, выпрямившись, оказался прямо перед автобусом, который как
раз в это мгновение поравнялся с фиакром.
Жюв дернулся вслед за беглецом и натолкнувшись на фиакр, смог только
увидеть поверх последнего, как Шалек заскакивает на ходу в начавший набирать
скорость автобус!
Все это произошло поразительно быстро, в течение не более трех-четырех
секунд.
Остолбенев от удивления, Жюв и Фандор стояли на углу улицы Ларошфуко и
вместе с сержантом, который еще не понял, что произошло, разглядывали
единственный подарок, оставленный им Шалеком после короткого пребывания в
руках полиции.
Это был плащ-накидка, что-то вроде элегантной крылатки, с подкладкой из
черного шелка, но не совсем обычный: у него были плечи и руки! Руки,
сделанные из резины или еще какого-то материала, но очень похожие, если их
потрогать через ткань плаща, на настоящие.
Жюв, кусая усы, громко выругался.
Шалеку нужно было лишь отстегнуть пуговицу на своей накидке, чтобы
освободиться от своих сторожей и оставить им ложные руки, спрятанные в
рукавах плаща.
Фандор, остановившись на краю тротуара, разглядывал странный наряд,
который по-прежнему держал в руках сержант, когда его из оцепенения вывел
голос Жюва:
- А Лупар?
Друзья в спешке побежали наверх по улице Пигаль, намереваясь вновь
занять свой наблюдательный пост у входа в ресторан. Жюв размышлял, как лучше
подойти к управляющему, чтобы осторожно расспросить того о странном убойщике
скота.
Но в тот момент, когда они выходили на площадь, они заметили, как
спортивная машина с мощным двигателем, которая стояла у входа в "Крокодил",
медленно трогается с места. За рулем сидел американец Диксон, рядом с ним
расположилась Жозефина; полминуты спустя Жюв уже садился в шикарное такси -
с белыми чехлами на сиденьях - и отдавал распоряжение водителю не упускать
отъезжавшую впереди них машину.
Оставляя Фандора, полицейский бросил ему на ходу:
- Займись другим.
Фандор понял: другим был Лупар. Журналист поднялся на второй этаж
"Крокодила", заказал шампанского и, дождавшись удобного момента, подозвал к
себе управляющего. На его расспросы господин Доминик сказал, что припоминает
посетителя с приметами, который дал ему Фандор, но он не может сказать,
долго ли тот оставался в ресторане. Он не видел, как этот посетитель
выходил. В отдельных кабинетах второго этажа господин Доминик обслуживал
только три пары, среди которых убойщика скота, разумеется, не было.
Других подробностей Фандор получить не смог. Он подождал еще с часок
Жюва, но поскольку последний не возвращался, Фандор, усталый, выбившийся из
сил, отправился домой...
Беспокойная ночь подходила к концу, и Жюв заметил, как солнце начинает
всходить над высокими деревьями парка Брэмборион. Полицейский поднял
воротник плаща и, выходя из-за дерева, за которым он провел почти всю ночь,
зябко поежился:
- Ради чего стоило мерзнуть?
Сделав несколько шагов, Жюв вышел на небольшую тропинку, которая вывела
его к вершине холма, где раскинулся пригород Бельвю, на дорогу, соединяющую
Севр и Медон.
...Увидев уезжающих на машине Жозефину и американца, Жюв поручил
Фандору проследить за Лупаром и бросился в погоню.
Такси вывезло его из города в направлении к западным предместьям.
Сначала они пересекли Ле-Пуэн-дю-Жур, Бийянкур, затем проехали Севрский мост
и, наконец, увидели, как в Бельвю американец Диксон остановил свою машину
возле красивого поместья.
Диксон непринужденно, по-хозяйски открыл ворота и подкатил к подъезду
дома. Поставив машину, боксер и любовница Лупара вошли в дом. Через полчаса
свет погас и весь дом окунулся в темноту!
Увидев, что машина Диксона останавливается, полицейский попросил
водителя притормозить. Без труда перепрыгнув через невысокую ограду,
окружавшую поместье, он перебежал через сад и, обогнув дом, стал наблюдать
за ним, оглядываясь по сторонам, чтобы изучить место, где он находился.
Наконец он замер и начал ждать.
Жюв был уверен, что американец Диксон - сообщник Лупара и что он привез
Жозефину к себе домой не для того, чтобы любезничать с той, как это могло
показаться на первый взгляд.
Может быть, сейчас вернется и Лупар или, возможно, доктор Шалек?
Но, к сожалению, проявить свою отвагу и мужество Жюву сегодня не
довелось.
Полицейский бесплодно прождал несколько часов, в течение которых вокруг
по-прежнему было тихо.
Когда начала всходить заря, он подумал, не продолжить ли свое
наблюдение за домом, но решил, что с восходом солнца его могут здесь
заметить, и кто знает, какие эмоции возникнут у спокойных обывателей этого
тихого местечка, когда они увидят в саду господина в черном фраке с белым
галстуком, в плаще, густо покрытом пылью и росой.
В конце концов, полицейский, которого со стороны можно было принять за
отъявленного гуляку, возвращающегося разбитым от усталости домой, вернулся к
такси.
Выходя из машины, остановившейся на улице Бонапарт, Жюв, морщась,
отсчитал водителю три луидора.
Глава XXII. Влюбленный боксер
В беседку, обвитую зеленью, служанка внесла поднос, на котором стоял
кофейник и приборы для завтрака.
Было около восьми часов утра, через переплетенные ветви деревьев
пробивалось яркое солнце. В небольшом тенистом саду царила приятная
свежесть, в воздухе плыл сладкий аромат цветов. Стояла весна.
Вскоре мелкий гравий, уложенный на аллее, заскрипел под чьими-то
быстрыми шагами. Перед беседкой появился американец Диксон, хорошо сложенный
и красиво смотревшийся в своем белом костюме. Он наклонился, чтобы пройти
через арку из зелени, ведущую в беседку, но остановился, заметив с
сожалением, что та пуста.
Сильный мужчина, с красивой фигурой и мягкой походкой, боксер прошел
вглубь сада и, прогуливаясь, закурил сигарету. Похоже, американец не хотел
садиться один за завтрак и решил подождать своего знакомого... или знакомую,
для которой был также приготовлен прибор.
Внезапно дверь дома распахнулась, и на пороге возникло привлекательное
существо - Жозефина.
Завернутая в кимоно из светлого шелка, Жозефина, улыбаясь прекрасному
утру, которое только-только зарождалось, и глубоко, всеми легкими, вдыхая
окружавший ее чистый воздух, спустилась по крыльцу дома. Подошедший к ней
великан казался немного смущенным.
- Как вы себя чувствуете сегодня, моя прекрасная госпожа?
- А вы, господин Диксон?
Американец молча улыбнулся и показал рукой на зеленую беседку:
- Мадемуазель Финет, кофе с молоком ждет вас, не угодно ли вам его
выпить сейчас же?
Молодые люди завтракали в тишине, обмениваясь лишь редкими просьбами
передать тарелку, сахар... Наконец, поборов робость, Диксон тихим голосом
вымолвил:
- Почему вы до сих пор так неприступны?
- О, у вас очень, очень красиво здесь!
Боксер вполне отвечал вкусу девушки. Немного смущенный, располагающий к
себе, он со своим иностранным акцентом, который только придавал
оригинальность его речи, воплощал для Жозефины всю прелесть простой и
спокойной жизни, которую можно было вести в этом зеленом гнездышке.
Американец тем временем потихонечку подвигал свой стул к стулу, где
сидела Жозефина.
- Почему, - спросил он, нежно поднося руку к гибкой талии девушки, -
почему же вы, хотя и согласились приехать сюда, затем так грубо оттолкнули
меня? Почему вы так упрямо отвергаете меня?
Жозефина покачала головой:
- Я была вчера слегка навеселе. Я не совсем понимала, что делаю и зачем
приехала к вам. Конечно, господин Диксон, - продолжала она с оттенком грусти
в голосе, - когда вы встретили меня вчера в этом экзотическом и не совсем
пристойном заведении, вы, наверное, приняли меня за... за...
Диксон брякнул:
- Признаюсь, я вас принял за шлюху.
- Ах так, - вскочила она, машинально обретая привычную ей манеру
говорить, которая выдавала ее происхождение, - вы залазите, по уши, чтобы
покопаться в чужой душе? Я не собираюсь перед вами хвалиться, но Жозефину
просто так не возьмешь, из одной лишь прихоти... ни за что!
- Я в самом деле, - признал американец, слегка сбитый с толку этим
взрывом, - заметил, что вы не такая... не такая, как другие.
- Но что мне нравится в вас, - продолжала, немного остыв, Жозефина,
положив свою ладонь на руку силача, - так это то, что вы не грубиян;
например, вчера вечером, если бы вы захотели, когда мы остались одни, а, не
правда?..
Американец спокойно, без бахвальства и прикрас, выложил все, что он
хотел сказать Жозефине.
- Вы мне очень нравитесь, - сказал он, - ни одна женщина в мире не
нравится мне так, как вы! Может быть, это из-за того, что вы отказали мне?
Хотя нет, я просто испытываю к вам очень глубокое чувство, вы тот друг,
который мне нужен. Хотите ли вы, чтобы мы жили вместе? Через месяц я
собираюсь в Штаты. У меня куча денег, и я еще больше заработаю там, за
океаном, я вас увезу, и мы больше никогда не расстанемся, хотите?
Предложение заслуживало того, чтобы о нем подумать.
Американец, желающий узнать ответ, нетерпеливо повторял своим ласковым
голосом:
- Согласны ли вы, прекрасная Финета? Ответьте мне!
Но Жозефина молчала, занятая мыслями, которые проносились в ее голове и
заставляли не спешить с ответом. Разумеется, все это выглядело красиво:
богатство, покой, семейная идиллия и Америка...
- Кто знает, может, я скажу "да"; но, может быть, это будет и "нет"!
Дайте мне время подумать.
Диксон встал и торжественно заявил:
- Милая и прелестная девушка, вы здесь у себя дома, оставайтесь у меня
столько, сколько хотите, я надеюсь только, что БЫ пожелаете остаться здесь
хотя бы до сегодняшнего вечера. Ровно в час мы с вами вместе пообедаем, а
сейчас я оставляю вас наедине с вашими мыслями.
Американец попрощался, объяснив девушке, что его ждет ежедневная
тренировка.
Несколько минут спустя Жозефина действительно услышала, как возле дома
заурчал спортивный автомобиль.
Старая служанка также ушла за продуктами для обеда, и Жозефина осталась
одна во владениях американца. Девушка осмотрела сверху донизу слегка
претенциозную виллу, а затем вышла прогуляться в чудесный сад, раскинувшийся
за домом.
Да, жизнь здесь должна была течь спокойно и умеренно. В этой загородной
тиши воздух был по-особенному чист, атмосфера, царившая здесь, резко
отличалась от той, что была в квартале Ла-Шапель. Утонченные манеры
флегматичного Диксона настолько отличались от грубой бесцеремонности Лупара,
что Жозефина задумалась.
Жозефина проходила самую густую часть парка и собиралась было повернуть
на узкую аллею, как из ее груди вдруг вырвался крик.
Перед ней стоял Лупар!
Небрежно держа руки в карманах, Лупар неторопливо подошел к Жозефине и
посмотрел ей прямо в глаза.
- Как дела, крошка, - сказал он.
Затем после небольшой паузы, во время которой уличная проститутка не
могла вымолвить ни слова, он добавил:
- Я вижу, отлично, но не думаю, что это продлится долго!
- Лупар, - залепетала Жозефина дрожащим голосом, - не убивай меня, что
я такого сделала?
Бандит ухмыльнулся:
- Ну ты и обнаглела, Жозефина, сердечко мое, я тебе сейчас напомню!
Мало того, что ты подвязалась работать на "контору" и плести на меня сети с
"мусье" Жювом, так ты еще бросаешься на шею первому попавшемуся коту.
Жозефина упала на колени на густую траву газона. Ей ничего не
оставалось, как склонить голову перед Лупаром, когда тот обвинял ее в
предательстве. Она почувствовала угрызения совести и сейчас с ужасом
поражалась, как она могла согласиться выдать своего любовника и давать на
него показания в полиции. Искренняя в проявлении чувств, она приходила в
отчаяние при мысли, что Лупар мог быть арестован из-за нее. Да, Лупар был
прав, упрекая ее, она заслужила наказания... Признавая первые упреки,
которые высказывал ей ее любовник, Жозефина, с другой стороны, принялась
горячо защищать себя от нападок в неверности.
- Да, может, я поступила неправильно, что отправилась в этот ночной
ресторан, разговаривала с боксером, приехала к нему домой... но Лупар,
поверь мне, между нами ничего не было, здесь тебе не в чем упрекнуть меня.
Лупар покачал головой. Было заметно, что на самом деле он не так
сердит, как это хотел показать. Лупар разглядывал свою любовницу скорее с
любопытством, чем с гневом.
Он прервал Жозефину, равнодушно бросив ей:
- Интересно, когда бы ты залезла к нему в постель, завтра, послезавтра?
- Ах, Лупар, не говори так, не говори со мной таким тоном, лучше
нагруби мне, ударь... Скажи, Лупар, - настойчиво продолжала она, нежно
прижимаясь к бандиту, - неужели ты нисколько меня уже не любишь?
- Ладно, поговорим об этом позже: ты будешь повиноваться мне
беспрекословно, поняла?
Сердце Жозефины сжалось, ей хорошо были знакомы эти вступления:
наверняка Лупар замышлял опять какое-то черное дело!
- Но как ты проник сюда? - спросила она, скрывая сильное любопытство.
- Решительно котелок твой совсем не варит, - наконец ответил,
ухмыльнувшись, Лупар... - Что за идиотский вопрос? Ты сама как приехала
сюда?
- Я... на машине Диксона.
- А кто за вами следил?
Жозефина молчала, не зная, что сказать в ответ.
- Я спрашиваю тебя, кто ехал за вашей машиной?
- Да... никто!
- Никто? - улыбка исказила лицо главаря банды. - А что делал Жюв в
такси, которое катило за вами?
Из груди Жозефины вырвался крик изумления.
Лупар, очень довольный собой, продолжал:
- А что же делал Лупар? Хитрец Лупар устроился сзади, на рессорах
такси, в котором, развалившись на сиденье, ехал добрейший господин Жюв,
знаменитый инспектор Сыскной полиции! Вот так малышка, все очень просто!
Бандит шутил, значит, к нему опять вернулось хорошее настроение.
Жозефина бросилась к нему на шею и поцеловала.
- Ах, я люблю только тебя, - горячо зашептала она, - тебя
единственного. Между нами любовь на всю жизнь... до самой смерти. Послушай,
мне противно здесь находиться, уведи меня отсюда, хорошо?
Лупар освободился от нежного объятия.
- Погоди, - заявил он, - здесь еще есть работа. Поскольку ты здесь, как
у себя дома - так тебе сказал американец, - надо этим воспользоваться... Ты
останешься в этом доме до вечера. Приходи на Центральный рынок к пяти часам,
меня не ищи, я буду переодет и подойду к тебе сам. Там ты расскажешь мне,
где он хранит бабки, твой любимый боксер. Мне нужен подробный план дома,
отпечатки ключей, короче все, ты понимаешь меня? Впрочем, на сегодня я
приготовил еще кое-что новенькое для Жюва и его дружков... и в этом ты мне
тоже поможешь.
Жозефина не расслышала последних слов, в лицо ей бросилась краска, на
висках выступили капли пота, а сердце ее сжалось от мучительного
беспокойства: до сих пор преданная и покорная, не задающая лишних вопросов,
она вдруг почувствовала огромный стыд при мысли, что ей придется делать то,
что ей приказывал ее любовник.
Но Лупар не допустил бы, чтобы обсуждали его распоряжения. Он никогда
не повторял приказ дважды.
Бандит в знак примирения запечатлел на лбу Жозефины короткий поцелуй и
тут же исчез.
Жозефина осталась стоять одна среди огромного парка поместья.
Сидя в салоне на первом этаже друг против друга, Фандор и Диксон пили
чай. Было четыре часа дня. Боксер, всегда открытый прессе, сердечно принял
журналиста, который пришел, как он заявил, взять у него интервью для газеты
"Капиталь" о предстоящем матче с Джо Сэмом.
Спортсмен подробно рассказывал репортеру о своих тренировках, режиме,
весе его боксерских перчаток и тысяче других деталей, исключительно важных с
профессиональной точки зрения, а Фандор тщательно записывал все это в свой
блокнот.
- Но... - подмигнув, спросил у боксера Фандор, - чтобы поддерживать
форму, необязательно быть целомудренным, как монах, не правда ли, Диксон?
Американец улыбался своей широкой улыбкой.
Не говорил ли уже ему Фандор, что он видел его как раз накануне вечером
во время ужина в "Крокодиле" в компании одной очаровательной дамы?
На самом деле Фандор, выполняя поручение Жюва, выдумал это интервью,
чтобы проникнуть в дом к американцу и постараться увидеть Жозефину, если та
еще там находилась. Фандор пытался по какому-нибудь признаку, оброненному
слову выяснить, какие отношения поддерживали между собой боксер и уличная
проститутка, выдававшая себя за полусветскую даму. Фандору нужно было также
выяснить, встретились ли Жозефина и Диксон случайно, а следовательно, были
ли они незнакомы друг с другом до вчерашнего дня или встречались ранее.
Одним словом, важно было узнать, принадлежит Диксон или нет к таинственной
банде, главарем которой, конечно же, был Лупар.
Диксон, болтливый, как все влюбленные, рассказал обо всем, что пережил
за эти два дня, о сомнениях Жозефины, ее сдержанном, корректном поведении.
Американец воздвигал в своих речах Жозефину на такой пьедестал, что Фандор
временами с трудом сдерживал себя, чтобы не расхохотаться, хотя, с другой
стороны, он начинал спрашивать себя, не принимает ли боксер его за круглого
идиота.
Американец, ничего не замечая, продолжал предаваться своим несбыточным
мечтам и, казалось, не пытался скрыть своего намерения увезти Жозефину с
собой в Америку.
Неожиданно он встал и предложил Фандору:
- Идемте, я познакомлю вас с ней.
Обойдя весь дом, американец выбежал в парк, продолжая звать:
- Финета, мадемуазель Финет, Жозефина...
Фандор сидел в салоне, размышляя над тем, какой оборот принимают
события, когда вернулся американец. Он был один. Это уже был совсем другой
человек: с печальным лицом, потухшими глазами, низко опущенной головой.
Удрученный и расстроенный, он потухшим голосом произнес:
- Красавица ушла, не сказав мне ни слова! Мне так грустно!..
Долго не задерживаясь, Фандор через минут пять покинул опечаленного
влюбленного и вскочил в трамвай, увозящий его в центр города.
Он узнал для себя не больше, чем знал до посещения виллы американца.
Глава XXIII. Осведомительница
- Жюв, я устал... Вот уже два дня, как я не могу остановиться хоть на
минуту. После ночи, которую я провел в поисках Лупара в "Крокодиле",
вчерашний день я был все время на ногах. Сегодня я решил: ничего не делать и
отдыхать!
- Сигарету, Фандор?
- Да... В то же время следует, если вы согласны с моей точкой зрения,
как можно быстрее двигать на Севр, чтобы взять Диксона под плотное
наблюдение.
- Ты так считаешь?
- А вы нет, Жюв?
- Я этого не говорил...
- Однако по вашему виду не скажешь, что вы придерживаетесь моей точки
зрения.
- Но на какие факты ты опираешься, утверждая, что Диксона надо взять
под наблюдение?
- Их очень много...
- Например?
- Что мы знаем о Диксоне? Что он оказался в ресторане в определенный
момент, чтобы увезти Жозефину у нас из-под носа так, что мы ни к чему не
смогли придраться...
- Но что мы можем вменить в вину Диксону? Что он был знаком до этого с
Жозефиной? Это не преступление с его стороны...
- Может, вы правы, Жюв, может быть, я слишком спешу с выводами, но
просто я не вижу, что мы можем еще сделать... все нити оборваны: Лупар в
бегах, Шалек исчез, что же касается Жозефины, то не думаю, что мы ее увидим
очень скоро!
Слушая журналиста, Жюв стоял у окна и наблюдал за прохожими, снующими
по улице.
- Фандор!
Жюв прервал речь журналиста и с хитринкой в голосе подозвал его к окну.
- Что там такое, Жюв?
- Иди, посмотри сам!
Пальцем Жюв показывал на то, что вызвало у него интерес.
- Глянь, вон там! Возле омнибуса, та, которая собирается перейти
улицу...
Журналист прыснул со смеху:
- Вот это да?
- Ты видишь, Фандор, никогда не надо загадывать.
- Какой удар? Ну что, Жюв?
- Что ну что?
- Мы не спешим за ней в погоню? Вы не собираетесь ее арестовать?
Фандор произносил эти слова уже возле двери рабочего кабинета Жюва,
готовый выскочить из квартиры. Жюв, напротив, оставался спокоен, продолжая
наблюдать в окно.
- Гнаться за ней? Но, сорванец ты мой дорогой, неужели ты считаешь, что
она могла случайно оказаться на этой улице?
- Конечно...
- Сейчас ты убедишься, что это не так. Смотри, она переходит улицу,
идет прямо к дому. Отлично! Она вошла в дом. Заверяю тебя, что через пять
минут Жозефина будет сидеть в этом кресле, возле которого я поставлю лампу,
чтобы лучше видеть ее лицо...
Фандор никак не мог справиться с изумлением.
- Как, Жозефина наносит вам визит после всех этих событий! Жюв, мне
кажется, я начинаю понемногу терять голову. Может, вы ей назначили встречу
сами?
- Нет...
- Во всяком случае, ей известен ваш адрес?
- Здесь ты прав. Когда мы ее с пристрастием допрашивали в префектуре, я
заметил, что она испытывает настоящий страх, когда находится в стенах этого
заведения... Чтобы вызвать у нее больше доверия, я продолжил беседу у меня
дома... и, как видишь, сейчас это пригодилось! Вот только что она собирается
нам сообщить?
Размышления полицейского прервал слуга Жан, который, войдя в комнату,
объявил:
- Пришла одна дама, месье, она не захотела назвать своего имени и ждет
сейчас в гостиной...
- Пусть войдет, Жан.
Через несколько секунд в комнату входила посетительница.
- Здравствуйте, мадемуазель, - сердечно поздоровался Жюв, - что
заставило вас подняться в такую рань?
Любовница Лупара, которая стояла сейчас посреди комнаты, ничего не
отвечала, а только дрожала всем телом...
- Присаживайтесь же, Жозефина! Я думаю, вас не стесняет мой друг
Фандор? Этот юноша нем как могила и, кстати, он только что рассказывал мне
очень много хорошего о вашем друге Диксоне.
- Вы его знаете, месье?
- Немного, - отозвался Фандор, - а вы, мадемуазель, давно с ним
знакомы?
- Нет, всего три дня. Я как раз познакомилась с ним в "Крокодиле"...
- И он вам понравился?
- Мы оба понравились друг другу! Я скажу больше, я была очень, очень
рада, что познакомилась с ним в тот день...
- Почему? - спросил Жюв.
- Неужели вы не понимаете, господин Жюв, мы поднялись в зал вслед за
Лупаром, так, потом его там не оказалось. Я все время дрожала от страха...
- Но ничего же не случилось?
- Не случилось?.. Ну вот, я уверена, что сейчас вы не доверяете мне.
- Да нет же, нет.
- Да, да! Вы думаете, что я вас надула, во всяком случае, подложила вам
свинью...
- Это вы сами, мадемуазель, не можете отрицать, - заметил, улыбнувшись
Фандор, - вы уехали с Диксоном...
- Я объяснила вам, почему я так поступила.
- Полегче, Фандор, не обижай нашу даму. Жозефина нашла себе друга и
забыла о нас. Поистине не за что на нее сердиться...
И самым естественным тоном Жюв продолжал:
- А сейчас, моя дорогая Жозефина, расскажите, что привело вас к нам?
- Но... ничего!
- Давайте, раскрывайте ваши карты. Не взяли же вы, в конце концов, на
себя труд подняться ко мне только ради того, чтобы оправдать себя в наших
глазах?
Жозефина видела, куда клонит инспектор:
- Да, именно так, чтобы оправдать себя, да, верно, господин Жюв...
После небольшой паузы Жозефина добавила:
- Есть еще кое-что...
- Ну-ка, ну-ка!
- Да, но я прошу вас, господин Жюв, поклянитесь, вы не расскажете
никому, что я вам сейчас скажу.
- Неужели все так серьезно?
- Да, это очень серьезно, господин Жюв. Вы сами увидите! Короче, я хочу
вам помочь...
- Помочь? - вставил Жюв, который, казалось, не придает особого значения
словам девушки, хотя на самом деле жадно впитывал все, что она говорила.
- Господин Жюв, я хочу вам помочь арестовать Лупара...
- Ого! - присвистнул журналист.
Полицейский красноречивым взглядом попросил Фандора помолчать.
- Это очень любезно с вашей стороны, милая Жозефина, но если наша
операция пройдет так же, как это было в "Крокодиле"...
- Нет, нет... Сейчас вы наверняка его сцапаете.
- Где же он сейчас?
- В данный момент, не знаю, но послезавтра вы найдете его в Ножане.
- В Ножане? Какого черта он там будет делать, ваш Лупар?
Вот что я случайно узнала. Лупар со своими людьми отправится в Ножан,
на улицу Шармиль, дом 7. Он готовит какое-то грязное дело, я точно не знаю,
какое именно... Господин Жюв, я рассказала вам все, что я знаю, но не
просите меня сказать, как я это узнала, я не могу, не могу этого
рассказать... Единственное, что я могу сказать, Лупар поедет в Ножан
послезавтра, в два часа...
- Над вами посмеялись, прекрасная Жозефина... Лупар посмеялся над вами,
так как у меня нет и тени сомнения, что он специально передал вам эти
сведения.
Глядя в лицо растерявшейся молодой женщине, Жюв продолжал:
- Фандор, ты согласен со мной? Ты можешь допустить, что Лупар и его
банда могут средь бела дня отважиться пойти на дело? Какое дело, во-первых?
- Я точно не знаю, мне кажется, что-то связанное с ограблением. Их
будет человек пятнадцать возле особняка, хозяева которого отправились
путешествовать, они будут помогать, в случае опасности, бежать своим
дружкам. Остальные... боже, остальные в это время будут чистить дом!.. Они,
должно быть, давно готовились к этому. Борода, наверное, тоже будет там...
- А Лупар?
- Да, и Лупар тоже, я вам уже сказала. Естественно, они постараются
изменить свою внешность. В таких случаях, впрочем, у Лупара всегда на лице
черная маска... Кстати, именно по этому признаку вы и сможете его узнать...
- Ну ладно, если нам нечего будет делать послезавтра, мы прогуляемся в
Ножан, не так ли, Фандор?
- Как хотите, Жюв.
- Только вот что, дорогая моя Жозефина, мне хочется предупредить вас
заранее: если вы рассказываете нам тут небылицы, не думайте, что вы сумеете
оставить нас в дураках.
- Господин Жюв! - запротестовала девушка.
- Ладно... ладно...
Пока Жозефина подымалась с кресла, Жюв добавил:
- Существует, впрочем, один способ проверить вашу искренность... Итак,
вы сказали, Лупар назначил операцию на два часа? Ну так вот, Жозефина,
будьте в половине второго на вокзале в Ножане. Если мы встретим Лупара там,
где вы говорите, мы его арестуем, но если мы его не встретим...
Голос полицейского стал суровым и Жозефина мысленно закончила его
фразу: "Если мы его не арестуем, то тогда арестованы будете вы..."
Вслух она произнесла:
- Вы возьмете его...
И поспешно, доверительным тоном, любовница Лупара добавила:
- Только, вы знаете, господин Жюв, и вы тоже, господин Фандор, нам не
надо находиться вместе на вокзале. Если кто-нибудь догадается, что я вас
навела... Вы говорите, что вы меня все равно найдете, если я оставлю вас в
дураках, но его дружки, они тоже найдут меня из-под земли, если заподозрят
неладное!
Но Жюв и Фандор в два голоса успокаивали свою добровольную
осведомительницу:
- Не волнуйтесь... никто никогда не узнает...
Жозефина собралась уходить.
Итак, ее дело сделано, Жюв и Фандор поедут в Ножан, Лупар останется
доволен.
- Да, еще я хотела вас предупредить, - сказала Жозефина на прощание,
глядя больше на Фандора, - я не могу сказать ничего такого, просто Лупар
ненавидит вас, одного и другого, на вашем месте я была бы очень осторожна...
После того как каблучки Жозефины застучали по лестнице, Жюв, сложив
руки на груди, задумчиво произнес:
- Странно! Странно! Искренне ли говорит эта женщина или же она смеется
над нами? Нет, скорее всего, первое! Слишком это опасная игра с ее стороны,
если она хочет заманить нас в ловушку. И потом, что означает ее последнее
предупреждение?
И, шутливо погрозив Фандору пальцем, Жюв добавил:
- Хе-хе, как она смотрела на тебя, когда предостерегала от опасности!
Неужели...
Глава XXIV. Загадочное объятие
- Алло! Алло!
Мгновенно проснувшись, Жюв бросился к телефону; за окном уже было
совсем светло, часы показывали семь, но Жюв все еще спал, так как накануне
он лег очень поздно.
Разбуженный телефонным звонком, Жюв рассеянно слушал, что ему говорят,
отвечая односложно и машинально повторяя слова своего собеседника.
- Да, это я... Жюв... Как вы сказали?.. Сыскная полиция... Хорошо... А,
отлично... Это вы, господин Авар? Прекрасно, спасибо... Да, я свободен...
Ого! Это любопытно... Следов преступления не обнаружили?.. Разумеется, еще
прошло мало времени... Договорились, хорошо... Рассчитывайте на меня... Нет,
ничего особенного... Я еду туда... Буду держать вас в курсе...
Жюв в спешке оделся, спустился на улицу и на бульваре Сен-Жермен сумел
поймать пустое такси.
- Пожалуйста, любезный, - обратился он к водителю, - отвезите меня в
Севр, там, где начинается холм, на котором стоит Бельвю, только быстро,
договорились?
Жюв оставил машину у подножья холма Бельвю, а сам поднялся по склону
пешком, направляясь к элегантной вилле американца Диксона.
В этот утренний час дорога была пустынна. По всему было видно, что
соседи еще не знали о происшедших в доме боксера событиях, которые
показались начальнику Сыскной полиции достаточно серьезными, чтобы поручить
Жюву лично прибыть на место происшествия.
Вокруг было настолько тихо и спокойно, что, не будь полицейский
осведомлен, он ни за что не смог бы догадаться, что находится рядом с
местом, где произошло преступление.
Действительно, по телефону Жюв узнал, что на вилле Диксона имело место
драматическое и загадочное покушение, правда, господин Авар не мог сообщить
о каких-либо подробностях этого покушения.
Тем временем Жюв, войдя через ворота на территорию виллы, увидел, как к
нему спешит человек в форме жандарма:
- Командир отделения Севрской жандармерии Дюбуа!
- Что здесь случилось?
Инспектор подходил к подъезду дома.
- Если вы не возражаете, господин инспектор, подождите немного. Не
стоит идти сейчас в дом: господин Диксон в настоящий момент отдыхает и
доктор категорически запретил тревожить его.
- Его состояние действительно тяжелое?
- Судя по словам доктора, нет, не очень.
- Послушайте, расскажите мне всю эту историю с самого начала, ничего не
опуская, но давайте мне только факты, только одни факты.
Жандарм повел Жюва за дом, и они прошли в беседку, обвитую зеленью;
другой жандарм, сидевший в беседке и писавший за столом, при виде инспектора
почтительно поднялся.
- Мы как раз заканчиваем составлять протокол, - заявил командир
отделения жандармерии, - но может быть, сначала вы хотите ознакомиться с
показаниями свидетеля?
Жюв взял из рук жандарма документ и прочел:
- Мы, нижеподписавшиеся, Дюбуа, командир второго отделения пешей
жандармерии, размещающегося в Севре, и Вердье, жандарм, получили сегодня
утром, 28 июня, в 6 часов 35 минут от господина Оливетти, коммерческого
служащего, проживающего в Бельвю, следующее заявление.
С новой строки в кавычках красивым круглым почерком жандарма было
записано заявление названного Оливетти:
"Выйдя из своего дома в 6 часов с четвертью и направляясь на вокзал,
чтобы сесть в поезд, который отправляется оттуда в 6 часов 42 минуты и
которым я каждый день езжу к месту своей работы, я проходил через холм
Бельвю. Когда я дошел до вершины парка Брэмборион, за несколько метров до
виллы номер 16, которая, как я знал, с некоторых пор принадлежит господину
Диксону, американскому боксеру, я услышал выстрел из пистолета и
одновременно шум разбитого окна, осколки которого падали на что-то твердое,
скорее всего, на каменное покрытие.
Остановившись из осторожности, я оглянулся вокруг, чтобы посмотреть, не
старается ли кто-нибудь скрыться в окрестностях виллы, я ничего не заметил,
но услышал еще три пистолетных выстрела, прозвучавших почти один за другим,
которые, как мне показалось, раздавались со стороны дома господина Диксона.
Через несколько секунд я подошел к этому дому и увидел, что окно,
расположенное с правой стороны передней части дома, было разбито, а осколки
стекла устилали террасу с битумным покрытием, которая находится прямо перед
домом.
Потом все затихло; поблизости никого не было, и я решил позвонить в
дверь, но никто не отозвался.
Тогда я подумал, что это, возможно, бродяги, которые решили
поразвлечься, разбивая окна в домах. Я собрался, таким образом, продолжить
свой путь, чтобы не опоздать на поезд, как вдруг мне показалось, что из дома
доносятся какие-то невнятные, едва уловимые крики. Дверь, ведущая в сад,
была закрыта на ключ, кроме того, у меня не было желания проникать на
территорию имения одному и без оружия.
Вместе с тем, опасаясь, не произошло ли какое-то несчастье или
преступление, я побежал в участок жандармерии и сделал в присутствии
командира отделения жандармерии вышеупомянутое заявление. "
Командир отделения жандармов подкрутил усы и, посмотрев на своего
подчиненного, словно наказывая тому подтвердить его слова, а если будет
необходимо, поправить его, начал свой отчет:
- Сразу после заявления господина Оливетти мы, жандарм Вердье и я,
отправились на холм Бельвю к упомянутому дому в сопровождении господина
Оливетти. При общем осмотре дома мы убедились в точности рассказа свидетеля.
Мы сразу же вошли в сад. Дверь сада, выходящая на улицу, была закрыта не на
замок, как заявил господин Оливетти, а на простую задвижку с внутренней
стороны, которая открывалась рукой. Таким образом, мы без труда смогли
пройти до самого подъезда дома; там, однако, мы столкнулись с препятствием,
входная дверь в дом была закрыта и выломать ее было невозможно. Громко
крикнув несколько раз в надежде, что жильцы дома откликнутся, мы вдруг четко
расслышали, как кто-то стонет; мы услышали крик "на помощь!", доносившийся
без сомнения из комнаты на втором этаже, окна которой были разбиты. Тогда я
сказал Вердье:
- Нужно залезть в это окно с помощью лестницы. Вердье мне ответил:
- У меня нет лестницы.
- Я ему сказал...
Жюв нервно перебил:
- Дальше, капрал, что было дальше? Нашли вы лестницу или нет? Проникли
вы в эту комнату?
- Совершенно верно, господин инспектор... - заметил Дюбуа, немного
сбитый репликой Жюва, - и потом, после того как мы нашли пострадавшего, мы
вызвали доктора Плассэна. С того времени до момента, когда прибыли вы...
- Сейчас не так быстро, капрал, мы подошли к самой интересной части
этого дела. Будьте как можно более точны. Итак, я повторяю: вы нашли
лестницу, приставили ее к стене, поднялись оба по ней, сначала вы, конечно,
капрал, а за вами жандарм?
- Именно так и было, господин инспектор.
- Добравшись до окна, вы посмотрели внутрь комнаты: что вы там увидели?
- Мы ничего не увидели, господин инспектор, мы лишь по-прежнему
слышали, как кто-то стонет и зовет на помощь.
- Ну а дальше?
- Дальше, - продолжал капрал, вновь обретая уверенность в голосе, -
через дыру в разбитом окне я протянул руку, чтобы открыть оконную задвижку.
Открыв окно, я, затем Вердье, мы прошли в комнату. Это оказалась спальня, в
которой, с первого взгляда, ничего необычного мы не заметили...
- А со второго? - спросил Жюв.
- Мы придерживаемся той же точки зрения, господин инспектор! - ответил
капрал, бросив взгляд на своего подчиненного, словно для того, чтобы
убедиться, что тот разделяет его мысли.
Жюв молчал, и командир отделения жандармерии решил продолжить:
- Вместе с тем, пока Вердье открывал занавески, я прошел вглубь комнаты
и обнаружил лежащего на кровати человека, раздетого, который, казалось,
мучался из-за сильной боли... Я уже знал, что это господин Диксон, который
снимает этот дом. Господин Диксон смог едва вымолвить несколько слов, он не
мог даже пошевельнуться! Он был не укрыт, и я мог заметить, что его плечи,
руки, а также грудь покрыты кровоподтеками и красными пятнами на коже... На
круглом ночном столике валялся револьвер, из которого совсем недавно были
выпущены все шесть патронов...
- Так! - сказал Жюв. - Что было потом?
- Я подумал, - заявил капрал, - что в первую очередь следует позвать
доктора. Господин Оливетти, который остался стоять возле дома, вызвался
сходить за доктором Плассэном, живущим неподалеку. Пять минут спустя, когда
пришел доктор, я воспользовался его присутствием, чтобы отправить своего
жандарма в участок, откуда, как мне сказали, аджюдан [Аджюдан -
унтер-офицерский чин в полиции (Прим. переводчика)] позвонил в префектуру
полиции, чтобы сообщить о случившемся.
- Вы осмотрели дом?
- Признаюсь, нет, господин инспектор, еще нет, но сейчас нам будет
легко это сделать, так как, обыскивая карманы в одежде жертвы нападения, мы
обнаружили в них связку ключей.
- Жертвы нападения! - воскликнул Жюв. - Что заставило вас предположить,
что на господина Диксона напали?
- Право, с того момента, как он закричал "на помощь", - быстро ответил
капрал, - можно было сразу предположить, что кто-то на него напал!
Жюв перевел разговор в другую плоскость:
- Чтобы ввести доктора в дом, вы, наверное, открыли ему дверь и,
проводя его через дом, должно быть, видели мельком другие комнаты, лестницу,
лестничную площадку...
Капрал покачал головой:
- Нет, господин инспектор, он тоже поднялся по лестнице; моим первым
намерением действительно было выйти из спальни господина Диксона через
дверь, соединяющую ее, возможно, с другими комнатами второго этажа. Но я
обнаружил, что эта дверь была закрыта на ключ. Мне это показалось довольно
странным, так как если господин Диксон стал жертвой покушения, то нападавший
должен был, по всей вероятности, проникнуть через дверь... Но она была
закрыта. Тогда я решил, что должен оставить все как есть, ничего не трогая.
- Вы поступили совершенно правильно, - заявил Жюв с довольным видом, -
действительно, для следствия очень важно установить, открывал ли кто-нибудь
дверь после того, как произошло покушение, или же она оставалась закрытой.
Можно, конечно, допустить, - продолжил Жюв, - что она была закрыта первый
раз Диксоном, когда он ложился спать, затем опять почему-то им открыта и
вновь закрыта, но... ладно, мы вернемся к этому позже... Идемте посмотрим на
пострадавшего...
- Доктор сказал, господин инспектор, что он даст знать, как только
господин Диксон будет в состоянии давать показания. Тем не менее, если
господин инспектор настаивает...
- Нет, - проворчал Жюв, - у нас есть время. Осмотрим пока дом... Да,
капрал, в доме слуг нет? Это дом кажется совсем необитаемым!
- Я уже узнал кое-что на этот счет, господин инспектор. Опросив
осторожно соседей, я выяснил, что американец Диксон живет здесь один. Из
слуг у него только старуха-домработница, которую хорошо знают и уважают в
округе. Эта женщина приходит на службу не раньше девяти утра. По всей
видимости, она должна вот-вот прийти, поскольку, наверное, ни о чем еще не
подозревает.
- Хорошо, - сказал Жюв, - предупредите меня, как только она придет...
Подождите ее здесь, в саду.
Жандарм и инспектор, вооружившись ключами господина Диксона, без труда
открыли главную входную дверь, ведущую в комнаты первого этажа.
Рядом со спальней, где лежал Диксон, находилось что-...