Пьер Сувестр, Марсель Аллен. Жюв против Фантомаса
страница №3
...-то в блокнот, осматривалибольных, изучали показания температуры, надписи на склянках и пузырьках,
стоящих на ночных тумбочках... Врачи? Во всяком случае, медсестры и
санитары, заходившие в большую палату, с трудом могли обратиться к ним со
словом "доктор"... С первого взгляда было видно, что эти люди были далеки от
профессии медика. Более того, казалось, даже больные, по крайней мере те,
кто более или менее оправился от болезни, догадывались об их истинном
занятии. То здесь, то там раздавался громкий шепот. При малейшем шуме все в
палате вздрагивали и все взгляды в едином порыве невольно устремлялись к
кровати, стоящей в дальнем углу.
На этой койке, ничем не отличающейся от других, за исключением, может
быть, того, что она была отодвинута на большее, чем обычно, расстояние от
соседних, лежала Жозефина, любовница Лупара. Бедная девушка, вся горевшая от
подскочившей температуры, дышала с трудом и вряд ли осознавала, что вокруг
нее происходит.
Надо отметить, что этот угол палаты был отведен для самых тяжелых
больных. Напротив Жозефины лежали еще трое несчастных, которых все считали
безнадежными, а рядом сегодня утром уложили бедняжку старуху, лицо которой
почти полностью было обмотано широкими бинтами...
Удар большого колокола покачнул стены всей больницы, на пороге палаты
появился санитар и громко обратился к присутствующим:
- Без четверти три! Через десять минут просьба ко всем посетителям
покинуть палату.
Двое врачей-практикантов, стоявших посредине помещения, обменялись
улыбкой.
- Уже без четверти три, - сказал один из них, - Лупар не придет!
- Гм, - ответил другой, - он же сказал "в три часа!"
- Простая угроза!
- Совсем нет, мой дорогой, этот человек любит точность.
Молодой человек вытащил из кармана часы:
- Уже осталось даже меньше пятнадцати минут, если быть точным,
тринадцать...
- Но постойте, все ли меры предосторожности приняты?
- Подумаешь, меры предосторожности, с Лупаром это бесполезно!
- Вы шутите?
- Осталось одиннадцать минут...
- Просто с ума сойти!
- Не больше восьми минут.
- Понятно!
- Меньше шести минут...
- Ох, какой серьезный вид! Вы видите, посетители уже уходят, и дверь
закрывают...
- Еще три минуты...
- Какого черта! Вы думаете меня этим потрясти?
- Еще две минуты.
- По-моему, шутка затянулась, вам не кажется?
- Еще одна минута...
Тишину палаты неожиданно один за другим разорвали два выстрела, эхом
разлетевшиеся по всей больнице.
В ответ раздался крик, полный ужаса. Мгновение царила всеобщая паника,
наступил настоящий переполох, захлопали двери, со всех сторон начали
сбегаться люди.
Вопли ужаса смешивались с тревожными выкриками:
- Кто стрелял?
- Ничего не заметили!
- Это невообразимо!
Перекрывая весь этот гам, кто-то хорошо поставленным голосом громко
воскликнул:
- Тысяча чертей! Я весь промок! Кто бы мог объяснить, что это все
значит?
Тем временем дежурный врач бросился к кровати, где в безжизненной позе
лежала побледневшая до смерти Жозефина. На ее простыне проступало большое
красное пятно, которое разрасталось все больше и больше.
Молодой врач быстро осмотрел раненую:
- В обмороке, - сказал он людям, окружившим его, - она всего лишь в
обмороке!
И, утихомирив немного публику, позвал:
- Господин Жюв! Господин Жюв!
Рядом с ним вновь раздался все тот же хорошо поставленный голос:
- Черт возьми! Я знаю, что она всего лишь в обмороке. Первой пулей ей,
наверное, задело руку, а вот, что касается второй...
Группа людей, образовавшаяся вокруг кровати Жозефины, посторонилась,
чтобы дать пройти лицу, чей ответ только что прозвучал. На этот раз всеобщее
изумление выросло настолько, что в палате установилась полная тишина.
Старушка, которую несколько минут назад видели дремавшей на кровати,
покинула свое место, резким движением руки сорвала бинты, сбросила парик, и
перед глазами публики возникло энергичное и абсолютно спокойное лицо
инспектора Жюва.
- Я все понимаю, но откуда взялся этот душ, который я был вынужден
принять, когда Лупар стрелял из револьвера? Я промок до костей!
Врач-практикант коротко объяснил:
- О, ничего страшного, взгляните: Жозефина лежала на резиновом матраце,
наполненном водой, согласно методике, которая обычно применяется в данных
случаях. Одна из пуль, по-видимому, и задела матрац.
- А я принял душ? Отлично! - отозвался Жюв.
Он быстро закончил переодеваться и добавил:
- Что с раненой?
- Отделалась царапиной и ушибом плеча.
- Повезло!
- Да, повезло, - согласился врач-практикант, - а этот-то ускользнул!
- Ускользнул! Это мы еще посмотрим...
Инспектор Сыскной полиции жестом подозвал незнакомцев, которые
расхаживали по палате с самого утра:
- Ну, как? Никто ничего не заметил?
- Ничего!
- Странно, - выдавил из себя инспектор и после некоторой паузы добавил:
- Что касается меня, то я со своего места не мог следить за дверью без риска
быть узнанным Лупаром. Тогда я решил наблюдать за Жозефиной, надеясь, что
обнаружу появление убийцы по изменению ее лица. Однако она даже не
вздрогнула... Следовательно, она не заметила, как вошел Лупар, хотя - при
этих словах Жюв оживился - он обязательно должен был зайти в палату, так как
окна и двери здесь были закрыты и никто отсюда не выходил, а кто-то тем не
менее два раза выстрелил из пистолета! Я не думаю, что бандиту удастся уйти,
поскольку вокруг больницы постоянно за всеми выходами следит около
пятидесяти полицейских...
- Откуда он стрелял?
- О, это легко определить... Смотрите, месье, первая пуля продырявила
матрац, на котором лежала девица Жозефина, и застряла в паркете, вот здесь.
Значит, если мы мысленно проведем линию между этими двумя точками, то есть
между местом, где застряла пуля и местом, где она сделала отверстие в
матраце, и продолжим эту предположительную линию, то получим направление, по
которому была пущена эта пуля...
Один из врачей отделился от группы, окружавшей место происшествия.
- Жюв, - произнес он, - если придерживаться ваших расчетов, то
стреляли, по всей вероятности, с порога этой двери?
Жюв, еще не видя собеседника, тотчас же узнал его голос:
- А, это вы, доктор Шалек! Рад вас видеть. Да, действительно, вы правы,
именно оттуда убийца взял на мушку больную. Может быть, вы заметили
что-нибудь?
- Я вошел в палату буквально за пару секунд до того, как прозвучали
выстрелы. Я никого не видел, то есть, я хочу сказать, никто не шел за мной и
впереди меня. Зная это, остается предположить, что он вошел через другую
дверь, но как тогда можно объяснить, что он прошел через все отделение, в то
время как никто этого не заметил?
- В данный момент я ничего не пытаюсь объяснить, а просто констатирую
факты.
Пройдя в очередной раз мимо группы санитаров, Жюв подошел к двери,
которая, как было сказано, соединяла большую палату, где лежали больные, с
кабинетом практикантов. За ним с озабоченным видом шагали переодетые
полицейские, не понимая, что может там искать их шеф.
Открыв дверь, Жюв уверенно заявил:
- Стреляли с этого места!
И, наклонившись и подняв с пола какой-то предмет, победным тоном
полицейский добавил:
- К тому же, эта вещица решительным образом снимает все возможные
сомнения на этот счет...
И Жюв показал револьвер, в котором оставалось еще четыре пули...
- Может ли посторонний либо посетитель, наконец, если ему вздумается,
проникнуть в палату через эту дверь?
- Никогда в жизни, Жюв! Только люди, работающие в больнице Ларибуазьер
и хорошо ее знающие, могут пройти в палату, минуя лабораторию. К тому же,
этому человеку необходимо было пройти еще и через хирургическое отделение...
- Значит, Лупар, наверное, прикинулся работником больницы?
- Это невозможно. Мы бы наверняка это обнаружили!
- Короче, подведем итоги: известный всем Лупар вошел сюда, никем не
замеченный. Для этого он использовал путь, который мог выбрать, как видно,
лишь человек, хорошо знакомый с больницей...
- Более того, - уточнил доктор Шалек, - если бы кто-то из посторонних
проходил через лабораторию, то санитары, которые в данный момент наводят в
ней порядок, обязательно заметили бы его и поинтересовались, что он там
делает...
- Тогда, это становится все более непонятным!
Полицейский присел на край кроватей одной из больных и машинально
положил револьвер рядом с собой.
Однако не успел он убрать руку, как вдруг резко подскочил:
- Ого!..
И Жюв показал на красное пятнышко, которое ствол револьвера оставил на
простыне.
- Вот это уже интересно! - сказал он.
Все с любопытством смотрели на него, и Жюв добавил:
- Итак, господа, будем следовать логике! Я кладу этот револьвер на
белую простыню, и он оставляет небольшое пятно крови, совсем маленькое, это
правда, но тем не менее хорошо видно, что это кровь... Какой же вывод можно
отсюда сделать?
Все молчали.
- А отсюда можно сделать вывод, что преступник, стрелявший из
пистолета, использовал один известный для знатоков огнестрельного оружия
прием... у преступника не было времени как следует прицелиться и
одновременно ему нужно было точно произвести выстрел. Вот каким образом он
держал оружие и вот как он сам себе поранил палец.
И Жюв, демонстрируя, как действовал преступник, правой рукой обхватил
рукоятку револьвера, положив средний палец на спусковой крючок, а
указательный вытянув вдоль ствола.
- Покушавшийся действовал следующим образом: он плотно прижал
указательный палец к стволу револьвера и поднял его, чтобы задать
направление пуле. Это знакомый прием... Есть почти полная уверенность хорошо
прицелиться. Но, к нашему счастью, ствол этого револьвера слишком короткий,
и указательный палец немного выходил за его размеры, таким образом, пуля,
вылетая из ствола, задела в этот момент палец! Не что иное, как кровь из
раненого пальца преступника мы увидели на простыне, когда я положил туда
пистолет...
- Какое же отсюда вы делаете заключение?
- О, все очень просто, зная, что у преступника раненый палец, я осмотрю
весь персонал Ларибуазьер, а также вообще всех находившихся в этот момент в
больнице, и тот, у кого на указательном пальце будет обнаружено легкое
ранение, будет не кто иной, как виновный в данном преступлении!
- Однако, - заметил дежурный врач, немного подумав, - однако, месье,
все это вряд ли может заставить поверить в почти невозможный факт, что
какой-то посторонний сумел проникнуть в отделение через эту дверь, учитывая,
что нахождение Лупара среди персонала немыслимо, а значит, любой из нас,
зная его портрет, тотчас же его распознал бы...
Но Жюва трудно было смутить таким пустяком.
- Вы забываете, господа, - просто ответил он, - что следует рассуждать,
опираясь на те или иные факты, а не гадать, насколько они невероятны или
невозможны. В Жозефину выстрелили, это неоспоримый факт. Кто стрелял? Мы не
знаем этого. Мы предполагаем, что это Лупар, но, вы слышите меня, мы только
лишь предполагаем это...
Среди всеобщего молчания Жюв поднялся и сухо заявил:
- Господа, несколько минут тому назад, в момент преступления, согласно
распоряжениям, которые я отдал сегодня утром, полицейские, стоящие на
выходе, возле дверей, должны были сразу же их закрыть. Максимум через два
часа - время, необходимое для проведения обыска, - мы арестуем виновного в
этом покушении.
Но, к сожалению, каким бы простым не представлялся этот способ, на деле
все оказалось гораздо сложнее.
В больнице - месте довольно многолюдном - Жюв собирался осмотреть не
только ее служащих, но также всех, мужчин и женщин, студентов-медиков и
больных, и даже посетителей - всех, кто волей случая оказался в стенах этого
здания на момент преступления.
Хотя Жюв со свойственной ему ясностью ума сумел чрезвычайно быстро
организовать тщательный осмотр всех задержанных в надежде найти среди них
человека с раненым указательным пальцем, эта операция не могла не
затянуться.
Прошло уже три часа, как Жюв закрылся в кабинете заведующего, где
проверял подходивших к нему людей. Пока безрезультатно.
Доктор Шалек небрежной походкой подходил к выходу из больницы. Лицо его
выражало озабоченность.
Кроме того, что он стал жертвой грабежа, был скомпрометирован
обнаруженным в его доме трупом неизвестной женщины, убитой при таинственных
обстоятельствах, он вдруг оказывается свидетелем драмы в отделении доктора
Пателя. В тот момент, когда он уже собирался было переступить порог больницы
Ларибуазьер, путь внезапно преградил полицейский:
- Прошу прощения, месье, но вы, наверное, слышали о происшествии,
случившемся сегодня днем? Вы знаете пароль?
- Пароль?
- Да, месье, никто не имеет право выйти сегодня из больницы, не получив
пароля от господина Жюва...
- Черт! - сказал Шалек. - А мне как раз надо спешить... Где же можно
получить этот пароль?
- Необходимо спросить о нем у самого господина Жюва. Он находится в
кабинете господина заведующего.
- Отлично, я иду туда...
Глава VIII. В поисках преступника
- Это неслыханно! - заявил господин де Мофиль. - Мы проверили уже около
двухсот человек, но все безрезультатно.
- Да, согласен, но в конце концов, - поправил заведующего Жюв, - мы
можем безрезультатно осмотреть двести человек, а двести первый окажется как
раз тем, кого мы ищем.
- Может быть, но вы кое о чем забываете, господин Жюв...
- О чем же?
- Если преступник знает о том, что вы осматриваете руки у всех, кто
находится в здании больницы, то не будет же он таким наивным, чтобы самому
явиться к вам на осмотр...
- Клянусь, вы правы, господин заведующий, но, поверьте мне, я также об
этом подумал. Я думаю, мы осмотрели почти всех, кто обычно покидает
Ларибуазьер в это время?
- Да, это так...
- Следовательно, нам нужно сменить тактику, оставим здесь санитара,
которому можно доверять, а сами приступим к обыску...
- Вы предполагаете прочесать все здание?
- Совершенно верно, месье. Это очень просто, я возьму всех своих
полицейских и разверну их в цепь, так, чтобы они не теряли друг друга из
виду. Мы начнем с главного входа, вот с этой стены и направимся к
противоположной стороне здания, прочесывая все на своем пути, останавливая
каждого встречного... Возле каждой лестницы, в каждой пристройке я буду
оставлять караулить своего человека. Кроме того, я обойду также весь первый
этаж, и всякий раз, когда перед цепью полицейских будут оказываться люди,
они будут вынуждены отойти назад, к противоположной стороне здания больницы.
Там мы сразу же осмотрим всех, кто попал в наше кольцо. И если виновного в
покушении мы там не обнаружим, нам ничего не останется, как прекратить
поиски.
План Жюва был вполне классическим, который напоминал метод,
используемый при облавах.
Если - а пока все говорило за это - преследуемое полицией лицо
по-прежнему оставалось в Ларибуазьер, оно неизбежно должно было очутиться в
тисках Жюва, - между цепью полицейских и крайней стеной здания больницы...
Когда собиравшемуся покинуть больницу доктору Шалеку было отказано в
этом инспектором, который стоял, охраняя выход на улицу Амбруаз-Паре, и
который потребовал от него пароль, выдаваемый Жювом, он повернул назад к
больнице.
Пройдя вдоль цветников, разбитых во дворе больницы, держа руки в
карманах, доктор Шалек отправился по направлению к палатам для больных,
оставив у себя за спиной административную часть больницы, где в этот момент
еще находился Жюв, который занимался выдачей разрешений на выход из больницы
тем, чьи дела вынуждали покинуть ее.
С озабоченным видом, наклонив голову, доктор Шалек медленно продвигался
вперед. До этого он уже успел сменить белый халат врача на повседневную
одежду.
Остановившись возле входа в длинную галерею, выстроенную из стекла,
которая обрамляла на первом этаже правую часть здания и которая, беря начало
позади часовни, тянулась вплоть до операционных хирургического отделения,
Шалек посмотрел по сторонам.
Погруженный в тягостные раздумья, Шалек не сразу заметил инспектора
Жюва, шагавшего вдалеке рядом с заведующим больницей. Присмотревшись
получше, он увидел также плотную цепь полицейских, медленно продвигающихся
по всей ширине корпуса больницы. Невольно, словно он хотел сохранить
определенную дистанцию между собой и надвигающейся силой, доктор Шалек
прошел вглубь галереи. Он уже собрался было пройти в хирургическое
отделение, когда на его пути возник санитар.
- Господин доктор, - произнес он, - туда сейчас входить нельзя.
Профессор Югар категорически запретил.
Не настаивая, Шалек подумал было возвратиться в галерею и сделал
несколько шагов в этом направлении, но вдруг резко повернул назад. По
стеклянному коридору продвигались Жюв и заведующий больницей в сопровождении
служащего из администрации, ведя перед собой шесть-семь человек...
Шалек смешался с этой маленькой группой.
Старик с обмотанной рукой, у которого недавно вскрыли панариций,
пошутил, шагая рядом с Шалеком:
- Может быть, они и меня захотят арестовать, поскольку, как говорят, у
преступника ранены пальцы!
Жюв спокойно, но быстро пропускал людей, которых случай завел в этот
коридор, для этого достаточно было, растопырив пальцы, показать ему свои
руки.
Господин де Мофиль в ту же секунду, по знаку Жюва, выдавал
заинтересованному лицу небольшой квадратик из плотной бумаги, на котором
были отмечены его фамилия и род занятий и который позволял затем
беспрепятственно проходить мимо карауливших у дверей полицейских.
- Есть здесь еще что-нибудь, что может нас заинтересовать? - задал
вопрос Жюв.
- Нет, господин инспектор, - ответил заведующий больницей, - справа от
этой комнаты, дверь которой закрыта на ключ, находится операционная, где
профессор Югар и его ассистенты оперируют больную аппендицитом. В данный
момент заходить в операционную нельзя, но если вы все же считаете это
необходимым, мы можем заглянуть туда сразу, как только закончится операция.
- Благодарю вас, - сказал Жюв, - я уже видел эту операционную, и вообще
в отделении профессора Югара мне ничего не показалось подозрительным. К тому
же, по-моему, все люди профессора уже получили пропуска.
Господин де Мофиль, поклонившись, собирался повернуть назад, когда Жюв
вновь окликнул его:
- А куда ведет эта дверь?
На лице господина де Мофиля мелькнула улыбка.
- Вы положительно хотите знать все, месье. Ну что ж, входите!
Толкнув дверь, заведующий посторонился, чтобы дать дорогу Жюву,
который, сделав пару шагов, попал в узкий и темный коридор, весь пропитанный
влагой.
Полицейский прошел еще немного вперед. Довольно короткий коридор
выходил в широкую комнату, которую, правда, легче было назвать подвалом, так
как здесь царил жуткий холод, а тусклый свет с трудом проникал через
маленькие подвальные окошки, проделанные под самым потолком. Тишину этого
мрачного места, где вся мебель состояла из одного большого, на все
помещение, деревянного настила, нарушал лишь плеск воды, постоянно текущей
из открытых кранов, встроенных в боковой стене.
Когда глаза Жюва привыкли к темноте, он увидел, что широкие и длинные
белые формы, которые бросились ему в глаза сразу, как только он вошел в
помещение, были не чем иным, как трупами, завернутыми в белый саван. Среди
погребальных одежд виднелись лишь плечи и головы умерших, на которые
беспрестанно тонкой ровной струей из кранов стекала ледяная вода.
Жюв обернулся к заведующему больницей.
- Это амфитеатр, - объяснил последний, - здесь мы храним тела,
предназначенные для вскрытия. Вы собираетесь здесь долго пробыть?
- Из комнаты нет другого выхода, кроме двери, через которую мы зашли,
господин заведующий?
- Нет, другого выхода не существует...
Жюв прошелся по мрачному помещению, наклонился над белыми формами,
вытянутыми у его ног.
- Впечатляет ваш морг, что и говорить, - признался он.
- Вы просто к этому не привыкли.
- Во всяком случае, - ответил Жюв, - так как здесь спрятаться нельзя,
поищем в другом месте.
В тот момент, когда Жюв выходил за господином де Мофилем из сумрака
морга, он встретил своих людей, которые, согласно намеченному плану, должны
были неизбежно соединиться с ним на первом этаже здания. Они также подходили
с пустыми руками.
Жюв нервно закусил губу, расстроенный оборотом, который принимали
события.
- Второй этаж, - начал он, обращаясь к своему помощнику Мишелю, - вы
тоже обыскали?
- После того, как вы сами его осмотрели, господин инспектор, мы туда не
заходили. Но никто за это время не мог без пропуска подняться наверх, так
как на каждой лестнице мы оставили своих людей...
- Это я и хотел услышать, - ответил Жюв, - хорошо, соберите ваших людей
за часовней и ждите моих приказаний.
Через некоторое время Жюв и господин де Мофиль сидели друг против друга
в кабинете заведующего больницей.
- Ну что, господин инспектор!
- Что ж, остается сказать лишь одно: убийца, по всему видно,
действительно выскользнул из наших рук...
- По-вашему, он смог уйти от облавы?
- Похоже на то. Может, случилось так, что ему удалось перелезть через
стену во дворе больницы...
- Нет, уверяю вас, это невозможно, стены там слишком высокие. Что вы
собираетесь предпринять?
Жюв достал часы.
- Я должен поставить в известность об этом происшествии господина
Авара, а также позаботиться о том, чтобы сменили полицейских, которые
дежурят здесь с самого утра...
- Но вы еще вернетесь?
- Обязательно!
- Что я должен делать в ваше отсутствие?
- Ничего, хотя, если вы еще раз проверите те или иные закоулки в
корпусах больницы, то это не будет излишним.
Уже вдогонку Жюву господин де Мофиль закричал:
- Еще один вопрос... Вашу систему пропусков следует оставить в силе до
вашего возвращения?
- Это просто необходимо, месье, - быстро ответил Жюв, - я обязательно
должен знать, кто входит в больницу и кто из нее выходит. Однако служащим
вашего учреждения, которых хорошо знают привратники, достаточно в момент
ухода с работы оставить свою фамилию в специальном журнале, который затем вы
передадите в мое распоряжение.
- Будет сделано, господин инспектор.
Глава IX. В морге
В больнице Ларибуазьер постепенно то тут, то там зажигалось освещение:
смягченный матовым стеклом свет для больничных палат, яркий свет вдоль всех
коридоров, ослепительный свет в кабинетах административной части, бледный
мерцающий свет в кухнях, столовых и кабинетах дежурных врачей.
Из всей больницы не зажегся свет лишь в одной мрачной комнате,
поскольку ее обитатели в этом уже не нуждались: это было место, где временно
хранили незатребованные родственниками тела умерших в больнице.
Внезапно один из трупов зашевелился!
Бросив взгляд на дверь, отделявшую амфитеатр от стеклянной галереи, и
убедившись, что та действительно закрыта, "труп", дрожа и стуча зубами от
холода, сбросил с себя саван, под которым он лежал и который насквозь промок
от стекающей на него воды. Окоченев от холода, он принялся сгибать и
разгибать руки, делать приседания и наклоны, будто человек, который после
долгого и глубокого сна, опасного падения или какой-либо длительной болезни
разминается, чтобы убедиться, что его тело не потеряло своей силы и
пластичности.
Вдруг лжепокойник услышал вдалеке какой-то необычный шум, мигом схватил
свое погребальное одеяние, нацепил его на себя и вновь замер в том же
положении, лежа под струей ледяной воды.
Но это была ложная тревога. Во второй раз отбросив саван, "мертвец"
начал энергично растирать плечи, грудь, поясницу, надеясь, что этот
тщательный массаж поможет ему выйти из того закоченелого состояния, в
котором находилось его тело.
Шум, раздавшийся под дверью, заставил загадочного и необычного
персонажа в третий раз подставить себя под беспощадный и мучительный душ.
Лишь четверть часа спустя, когда все вокруг затихло, он позволил себе
покинуть свое место и пройтись по амфитеатру.
Дойдя до дальнего конца комнаты, живой труп отодвинул тазик, висевший
на стене, и вытащил из него пакет с бельем и одеждой.
Борясь с судорогами, которые пронизывали его продолжающееся трястись от
холода тело, человек быстро оделся, затем с минуту постоял, вслушиваясь в
тишину...
Наконец, окинув себя критическим взглядом и убедившись, что одежда на
нем сухая, странная личность вышла в узкий коридор, отделенный от больницы
массивной дверью с матовым стеклом, через которую два часа назад господин де
Мофиль провел Жюва в морг.
Человек очень осторожно приоткрыл эту дверь и посмотрел в коридор.
Увидев, что там никого нет, воскресший мертвец открыл ее пошире, постоял, не
двигаясь, еще несколько мгновений, затем, наконец решившись, проскользнул в
стеклянную галерею и быстро ее пересек.
Через минуту он уже был во дворе больницы. Оставив позади старую
часовню, он направился к главному входу.
Тени полицейских, разбросанных Жювом по всей больнице, не один раз
заставили его вздрогнуть. Но две медсестры, повстречавшиеся ему, приветливо
обратились, пожелав доброго вечера. Загадочный персонаж вздохнул свободнее,
так как эта встреча со знакомыми людьми убедила его в том, что в его
внешности не было ничего необычного или подозрительного.
Справа от больших ворот находилась дверь, которая вела на улицу
Амбруаз-Паре и через которую обычно выходили работники больницы. Сейчас она
была открыта, и мужчина решительно направился к ней. Еще пару шагов - и
Ларибуазьер останется позади... Но тут ему путь неожиданно преградил
привратник:
- Извиняюсь, кто там идет?
И посмотрев повнимательнее, воскликнул:
- А, это вы, доктор Шалек! Поздновато вы сегодня возвращаетесь, доктор,
наверное, слишком много работы в 22-й палате?
- Да, - быстро ответил доктор Шалек, а это был действительно он, - вы
правы, дружище Шарль, слишком много работы, но теперь мне надо идти.
И доктор Шалек нетерпеливым жестом отстранил привратника и попытался
протереться между ним и стеной... Но привратник вновь загородил ему проход;
это был бывший военный, старый служака, для кого приказ то же самое, что для
верующего Святое писание, и который нельзя было оспорить.
- Одну минуту! Сначала распишитесь в журнале.
- В журнале?
Привратник объяснил:
- Это полицейские навязали эти формальности, всякий, кто входит в
больницу и выходит из нее, обязан записать свою фамилию в этой тетради.
Он пригласил доктора Шалека в привратницкую и открыл совсем еще новый
журнал, переданный ему управляющим хозяйством больницы, на обложке которого
золотыми буквами светились инициалы Общественной Благотворительности.
Проведя пальцем по десятку фамилий, уже вписанных на первой странице,
привратник отметил:
- Вы будете в неплохой компании, доктор Шалек. Посмотрите, вам надо
поставить свою подпись как раз под подписью господина профессора Югара.
- Да, я вижу. Но расскажите мне лучше, уважаемый, о последних новостях.
Схватили-таки преступника? Подозревают кого-нибудь?
- Точно не знаю, единственное, что я видел, так это как эти фараоны
нанесли кучу грязи своими ботинками и подняли на уши всю больницу. Шуму было
много, но кончилось все тем, что они никого не нашли... Вот, господин Шалек,
взгляните...
И привратник показал рукой в сторону больничного двора, где в сумерках
мелькали темные силуэты.
- Вот, видите, это полицейские! Ах, - продолжал славный малый,
расхаживая по своей обители в поисках чернильницы, - если предположить, что
преступник все еще там, то он наверняка не уйдет отсюда без наручников... Но
он получил, что искал!
На бледных губах доктора Шалека мелькнула и внезапно застыла загадочная
улыбка.
Доктор Шалек, до сих пор упорно державший руки в карманах, заметил, что
Шарль, который наконец нашел чернильницу, протягивает ему журнал для
регистрации выходящих из больницы.
Доктор Шалек почувствовал, как его правую руку в очередной раз пронзила
острая боль.
- Распишитесь, пожалуйста, доктор, - продолжая держать журнал,
привратник протянул ему перо.
- Шарль, я ужасно тороплюсь, будьте любезны, пока я буду записывать
свое имя, выйдите и остановите для меня такси...
- Хорошо, доктор, иду, - быстро ответил Шарль.
Едва привратник повернулся к доктору спиной, как тот со всеми
предосторожностями вытащил из кармана правую руку и, неловко зажав перо
между маленьким и безымянным пальцами, начал медленно водить им по бумаге.
Когда он закончил писать и широким росчерком поставил в конце свою
подпись, произошло что-то неожиданное, от чего доктор вдруг весь побледнел.
Шарль уже входил в привратницкую:
- Ваше такси ждет вас, доктор...
- Хорошо, спасибо!
Шалек быстро захлопнул журнал, бросился к выходу, чуть не сбив по пути
привратника, который замер на месте, ошеломленный такой спешкой, и прыгнул в
автомобиль, бросив на ходу адрес водителю.
Наконец, оправившись от изумления, Шарль заметил, что журнал, где
только что расписался доктор Шалек, закрыт.
- Черт, там же нет промокашки, от чернил появится пятно!
И хотя уже было поздно, прилежный служащий поспешил к столу, где лежал
журнал. Едва он открыл тетрадь, как его глаза округлились, а взгляд замер на
странице, где стояли подписи сотрудников больницы.
- Ну и дела! - прошептал он.
Глава X. Кровавая подпись
- Войдите! - громко крикнул господин де Мофиль.
Дверь кабинета заведующего приоткрылась, и из-за нее робко выглянул
мужчина:
- Господин заведующий, можно к вам на минутку?
- А, это вы, Шарль?
И, обернувшись к Жюву, господин де Мофиль добавил:
- Привратник с главного входа больницы...
- Что там у вас?
Мужчина на этот раз решительно вошел в кабинет.
- Господин заведующий, - объяснил он, - я насчет подписей, которые вы
приказали мне требовать от всех, кто покидает больницу, ну, из-за этого
преступления...
- Хорошо, так в чем же дело?
- Уже одиннадцать часов, господин заведующий, и больше никто не сможет
выйти из больницы.
- Прекрасно! Но стоило ли беспокоить меня ради того, чтобы сообщить мне
об этом?
- Дело в том, господин директор... Тут вот какая штука, на моем журнале
кровь...
В то же мгновение Жюв подскочил с кресла, бросился к привратнику и
вырвал у него из рук толстую тетрадь, которую тот держал у себя под мышкой.
- Кровь!..
Жюв лихорадочно листал журнал. Когда он дошел до злополучной страницы,
у него из груди вырвался крик. Тут же, не спрашивая на то согласия господина
де Мофиля, он отпустил привратника:
- Хорошо, дружище! Я с вами позже поговорю.
Дверь еще не успела закрыться за исполнительным привратником, как Жюв,
положив палец на открытую страницу журнала, задумчиво произнес:
- Подпись доктора Шалека!.. Взгляните! А вот здесь, рядом с ней, как
раз в том месте, где легла его рука, небольшое пятно крови... Что вы скажете
по этому поводу, месье?
- Но... Но...
Доктор Шалек поранил себе палец и, несмотря на то, что он знал о
ведущемся нами расследовании, скрыл от нас этот факт
- Но доктор Шалек... - начал заведующий.
- Доктор Шалек, - перебил его Жюв, - находился в палате в тот момент,
когда раздались выстрелы... Он сам признался в том, что за мгновение до
этого вошел в комнату через дверь, возле которой я позднее обнаружил
пистолет, а также, что никто в этот момент не проходил перед ним и не
следовал за ним...
- Но это безумие! Шалек не может быть преступником!
- Почему же?
- Потому что я хорошо его знаю.
- Правда?
- Семь месяцев назад мне его рекомендовал, я хорошо это помню, один из
моих старых друзей, префект... Шалек - серьезный человек, доктор,
иностранец. Он приехал сюда из Бельгии специально, чтобы заняться
исследованием случаев лихорадки, при которой приступы чередуются с
относительным покоем организма... Это уважаемый человек. Что может у него
быть общего с Лупаром? С этой девицей Жозефиной? Все доказательства говорят
за то, что доктор Шалек ни в чем не виноват!
Жюв тяжело и властно, как это он часто делал в серьезных случаях,
положил руку на плечо заведующему и, глядя ему прямо в глаза, сухо
подчеркнул:
- Месье, предположение, что он не виновен, еще не есть доказательство.
- Но у вас также нет доказательств!
- У меня их достаточно!
- Интересно, интересно!
- Во-первых, красное пятнышко, легкий след крови на странице журнала,
господин де Мофиль, уже это доказывает, что у доктора Шалека был ранен палец
и он это скрыл.
- Простое совпадение!
- Возможно, но, в таком случае, очень досадное совпадение!
Заведующий Ларибуазьер смутился, не зная, что ответить на эту
свалившуюся на него новость. Жюв, глядя на озадаченного собеседника,
церемонно склонил голову.
- Месье, - заявил он, - разумеется, я пока ничего не утверждаю и не
принимаю никаких решений. То, что вы только что услышали от меня, остается
между нами. Надеюсь, что завтра к утру мы узнаем, подтвердились наши
опасения или нет.
И, поклонившись еще раз, Жюв распрощался с господином де Мофилем.
Выйдя из кабинета и закрыв за собой дверь, ас парижской полиции потер
руки от удовольствия.
"На этот раз, - сказал он про себя, - ты у меня в руках!.."
Он быстро сбежал по лестнице, пересек просторный двор больницы и
постучал в дверь привратницкой:
- Ну, дружище, расскажите мне поподробнее о чем вы разговаривали с
доктором Шалеком, когда тот покидал больницу?
Старый вояка рассказал, как доктор Шалек появился у входной двери, как
он отправил его искать такси, пока расписывался в журнале, и как быстро
убежал, захлопнув перед этим журнал...
- Отлично! Спасибо! - поблагодарил Жюв.
На этот раз полицейский уже окончательно покинул больницу.
"Оплошность, свидетельствующая о многом! - размышлял он, шагая по
улице. - Теперь понятна спешка доктора Шалека, запачкавшего журнал своей
кровью и старающегося побыстрее исчезнуть..."
Дойдя до бульвара Маджента, Жюв подозвал фиакр:
- Улица Монмартр, остановите меня возле редакции "Капиталь".
Через несколько минут Жюв входил в кабинет Жерома Фандора.
- Есть новости? - спросил Фандор.
- Много новостей! Ради этого я и зашел к тебе.
- Узнаю старого друга! Спасибо, Жюв. Благодаря вам я получаю самые
сенсационные сведения, а "Капиталь" раньше своих конкурентов выдает
читателям захватывающую информацию.
Полицейский кратко рассказал о своем открытии, сделанном только что в
больнице Ларибуазьер.
- Вот... ты мог бы к завтрашнему дню из этого раскрутить интересный
репортаж, а малыш?
- Конечно, смогу.
- Арест, я думаю, остается лишь вопросом времени.
- Как вы хотите действовать?
Жюв поднялся.
- Пока точно не знаю... Ладно, прощай!
Фандор проводил взглядом полицейского до двери и, когда тот уже
собирался выходить, остановил его:
- Жюв!
- Что, Фандор?
- Вы что-то скрываете от меня?
- Я? Помилуй бог, совсем нет!
- Да, да, - настаивал Фандор, - вы что-то скрываете! Не отрицайте! Я
слишком хорошо вас знаю, дорогой мой. чтобы довольствоваться вашими
недомолвками...
- Моими недомолвками?
Повернувшись к журналисту и присев на край его письменного стола, Жюв с
удивленным видом рассматривал друга:
- Что ты хочешь этим сказать?
- Признайтесь, вы пришли сюда не только ради того, чтобы сообщить мне о
вашем сенсационном открытии насчет доктора Шалека?
- Но...
- Нет, у вас была какая-то идея, когда вы шли ко мне, но затем вы
передумали, почему?
- Я уверяю тебя, ты ошибаешься.
- Жаль! С вами, Жюв, всегда нужно идти на крайние средства... Вы
собираетесь отправиться на серьезное дело и скрываете это от меня. Ну что ж,
опять придется за вами проследить.
При этом заявлении журналиста Жюв устало вздохнул. Опустившись на один
из стульев, стоявших в кабинете, он вяло произнес:
- Именно этого я и боялся! Но послушай, малыш, это просто смешно каждый
раз рисковать своей шкурой.
- А! - воскликнул Фандор. - Понятно!
- Что тебе понятно?
- Я все понял! Жюв, вы пришли сюда, чтобы предложить мне участвовать в
каком-то опасном расследовании, а затем... на вас нашли сомнения и вы
передумали брать меня с собой?
Полицейский опустил голову:
- Поставь себя на мое место, разумеется, я всегда думаю о тебе,
поскольку знаю о твоем мужестве, но... это не твое ремесло.
Вместо ответа Жером Фандор зажег сигарету и потер руки.
- Куда мы идем? - просто спросил он.
Жюв с минуту молчал.
- Мы идем, - наконец сухо ответил он тоном, каким он обычно излагал
свои планы перед той или иной операцией, - этой ночью мы идем к доктору
Шалеку!
- Идем! - повторил Фандор.
- Да. Разумеется, это рискованное предприятие, поскольку, я так думаю,
доктор не может не догадываться о тех подозрениях, что созрели на его счет,
но игра стоит свеч.
И уже игривым тоном, который на него всегда находил после принятия
серьезных решений, он добавил:
- Естественно, как завзятый взломщик, я захватил свою связку отмычек...
Мы сможем войти в дом, не тревожа доктора Шалека стуками или звонками в
дверь. Ночь темная, нам это на руку...
И Жюв довольно улыбнулся, вновь обретя прекрасное настроение.
Глава XI. Песчаный душ
- Поистине, - сказал Жюв, - в этот дом входишь, как к себе домой.
Фандор улыбнулся. Мужчины стояли бок о бок в передней небольшого
особняка доктора Шалека, что размещался в квартале Фрошо. Несколько минут
назад они, не таясь, подошли к домику привратника и спросили, возвратился ли
доктор домой. Охранник квартала утвердительно кивнул головой:
- Да, господа, доктор у себя, я сам около двух часов назад видел, как
он прошел к своему дому.
После этого Жюв и Фандор вышли на улицу, осторожно прошли вдоль стены,
отделяющей сад доктора Шалека от внешнего мира, и наконец, оглянувшись по
сторонам, приоткрыли дверь, ведущую в сад. Затем, крадучись, они прошли сад
и подошли к подъезду дома.
Секунду Жюв размышлял, не позвонить ли самым обычным образом в дверь и
объясниться с Шалеком, но тишина и покой, царившие внутри дома и
заставлявшие предположить, что доктор в настоящий момент крепко спит,
натолкнули его на мысль проникнуть в дом без объявления о своем прибытии.
Если входная дверь не на запоре и не закрыта изнутри на задвижку, то
полицейскому не составит огромного труда найти среди своих отмычек
подходящий ключ, способный открыть эту дверь.
Без шума и приключений журналист и полицейский проникли в дом.
Прежде чем отправиться в опасное приключение, Жюв захватил с собой по
паре калош, и сейчас они оба натянули на туфли гибкую и бесшумную резину.
Затем, по знаку Жюва, Фандор начал медленно подыматься за ним на второй
этаж.
Идея инспектора заключалась в том, чтобы ворваться в спальню и,
воспользовавшись минутным замешательством доктора, напрямую задать ему, еще
не отошедшему ото сна, ряд вопросов, а также осмотреть пальцы на его правой
руке, которая оставила на журнале больницы Ларибуазьер небольшое пятно
крови.
Фандор резко щелкнул выключателем спальни, в то время как Жюв
приготовился броситься к кровати доктора. Но что это? Комната была пуста!
- В кабинет, - скомандовал Жюв.
Но Шалека не было и там.
Фандор обыскал находившуюся рядом ванную, затем, не обращая внимания на
грохот задеваемой им мебели, опрокинув по пути несколько ширм, стоявших на
лестничной площадке второго этажа, спустился на первый этаж, где уже
находился Жюв.
Первый этаж был также безлюден.
- Или мы заблуждаемся, или... - произнес Жюв, глядя в темноту.
- Или?
- Или доктор Шалек догадывается о нашем присутствии, поскольку у меня
есть все основания считать, что из дома он не выходил; значит, нам предстоит
играть в открытую с этим молодцом.
Внезапно со второго этажа раздался легкий шум; в тишине ночи скрипнул
пол, послышались приглушенные звуки шагов, затем затрещала падающая мебель.
Жюв в темноте зарядил свой револьвер. Фандор вытащил свой браунинг и
сделал то же самое.
Внезапно им в глаза ударил сильный свет, который был еще более
ослепительным из-за зеркал, украшавших все углы лестничной площадки второго
этажа, которые до бесконечности отражали яркое свечение электрических
лампочек.
Почти добравшись до лестницы второго этажа, Жюв вновь четко расслышал,
как кто-то возится в кабинете доктора.
Спустя минуту Жюв, озабоченно нахмурив лоб, выходил из кабинета. На
пороге он столкнулся с Фандором.
- Что такое? - воскликнул полицейский, поворачивая выключатель. -
Откуда ты идешь? Я думал, что ты позади меня?
- Но, - быстро вставил Фандор, - так оно и было, только при входе в
кабинет, в котором послышался шум, я вас на мгновение покинул...
- Извини, извини, - отреагировал Жюв, - это я был в кабинете. Шум,
который тебе послышался...
Но Фандор перебил его:
- Что вы говорите такое, Жюв? Это я был в кабинете, а не вы...
Жюв чиркнул спичкой, поднес ее к лицу Фандора и, пристально глядя
молодому человеку в глаза, озабоченно произнес:
- Подожди, подожди! - полицейский поднес руку ко лбу. - Давай не будем
путать друг друга! Я выхожу из кабинета, встречаю тебя, ты, в свою очередь,
утверждаешь, что также только что вышел оттуда; это какая-то чертовщина,
ведь ясно как божий день, что вместе мы в кабинете не находились, поскольку
друг друга там не видели. Начнем сначала, я, как только поднялся на
лестничную площадку, сразу же вошел в кабинет...
- Но я тоже! - воскликнул Фандор.
Жюв, несмотря на все свое хладнокровие, начинал нервничать.
- Послушай, малыш, ты несешь ерунду, так как...
- Давайте проведем эксперимент еще раз, идет? И зажжем свет...
- Нет, - ответил Жюв, - не надо света, это будет неразумно с нашей
стороны.
В темноте они оба вновь поднялись по лестнице.
- Точно так же я делаю вперед четыре шага, - шептал Жюв, - и вот я на
середине площадки; я приподнимаю портьеру, поворачиваюсь и вхожу...
В точности исполняя те движения, которые он называл, Жюв действительно
прошел в кабинет и ладонью руки провел по письменному столу в стиле министр,
стоявшему посреди рабочего кабинета доктора, затем нащупал угловой диван...
- Ну вот, я здесь, в рабочем кабинете...
Но едва он произнес эти слова, как тут же чуть не упал от удивления.
Голос Фандора, очень четко и спокойно, хоть как-то и отдаленно, ответил ему
в ночной тишине:
- Я тоже здесь, в рабочем кабинете!
На этот раз Жюв, забыв о всякой осторожности, щелкнул выключателем, и
комната осветилась электрическим светом. Но Фандора в комнате не было!
Жюв рывком бросился назад, к лестничной площадке, где нос к носу
столкнулся с Фандором. Оба одновременно начали:
- Я выхожу из кабинета...
Мужчины схватились за плечи и, словно оглушенные, стояли, открыв рот и
глядя друг на друга.
Они забыли о преследовании, Шалеке, Лупаре, не думали больше ни о
Жозефине, ни о больнице, ни о незнакомой женщине, найденной изуродованной в
этом странном жилище.
- Жюв!
- Фандор!
- Ну что, вы что-нибудь понимаете?
- Нет.
Но Жюв не мог сдаться за просто живешь, да и Фандор был не из тех, кто
легко теряет голову в неожиданных ситуациях. Нужно было во что бы то ни
стало разгадать эту невероятную загадку и выяснить, каким образом, почему
два человека, находясь одновременно в одной и той же комнате, не видят друг
друга!
Может быть, с помощью какого-то фокуса с зеркалами часть комнаты
закрывалась и была видна лишь другая ее половина? Однако это предположение
выглядело слишком невероятным.
Что же делать?
Жюв взял Фандора за руку, крепко сжал ее, словно опасаясь, что какая-то
неведомая сила сможет их внезапно разъединить.
Цепко схватившись за руки, друзья вновь начали подыматься по лестнице.
Жюв, открывая процессию, шагал впереди, а Фандор след в след шел за ним. Так
они дошли до рабочего кабинета доктора, где вновь внимательно посмотрели
друг на друга.
Желая убедиться, что здесь не идет речь об оптическом обмане, они
обошли комнату, потрогали мебель, постучали по стенам, но ничего
подозрительного не обнаружили.
- Итак, - сказал Жюв, - ты можешь что-нибудь мне объяснить?
- Я, однако, не пойму, - заметил побледневший Фандор, - если я не
ошибаюсь, вы, отодвинув портьеры, взяли немного вправо, чтобы зайти в
кабинет, я же убежден, что заходил в прошлый раз, взяв немного левее.
- Это невозможно...
- Но это тем не менее так. В конце концов, - прошептал он, - возможно,
в этой комнате есть два выхода, а может быть, существуют разные коридоры,
ведущие к единственной входной двери?
Жюв и Фандор в очередной раз вернулись на лестничную площадку. Теперь,
ведя за собой Жюва, первым шел Фандор. Проверяя свое предположение, он
отодвинул портьеру, повернул налево, чтобы войти в кабинет доктора.
Стало ясно, что в кабинет можно было войти как с одной, так и с другой
стороны, хотя там существовал лишь один выход! Жюв, задумавшись, в сомнении
произнес:
- Вроде все ясно, но все равно я ничего не понимаю, действительно ли я
сейчас свернул налево, а не направо? Это звучит совсем невероятно... но все
же...
Наступила тишина, затем Жюв с силой ударил кулаком по столу.
- Черт возьми! - выругался он. - Я выясню это. начнем сначала.
Инспектор, по лбу которого, не столько из-за страха или пережитых
волнений, сколько из-за мучительного любопытства, которое точило его ум,
струился холодный пот, машинально бросил шляпу на стоящий в углу диван и
вышел из кабинета, по-прежнему держа Фандора за руку.
При других обстоятельствах эти манипуляции двух взрослых людей, которые
с встревоженными лицами ходили по дому, не отрываясь друг от друга ни на
секунду, вызвали бы смех у стороннего наблюдателя.
Однако Жюву и Фандору было не до смеха.
Словно контролируя одновременно свои действия и слова, чтобы убедиться,
что последние соответствуют первым, Жюв начал говорить вслух:
- Я прохожу под портьерой, которую отодвигаю левой рукой... Я в
маленьком коридоре, поворачиваю направо, то есть в сторону, противоположную
той, с какой я только что приподнял портьеру. Я прохожу прямо и вхожу в...
Фандор закончил фразу:
- В рабочий кабинет...
Но теперь наступила очередь Жюва перебить своего собеседника возгласом
удивления.
Когда они вышли из темноты коридора и окунулись в яркое освещение
комнаты, Жюв на секунду задержался у двери. Его взгляд машинально
остановился на угловом диване, где несколько мгновений назад он оставил свою
шляпу. Шляпы там не было.
Фандор в этот момент подошел к камину и обернулся к Жюву:
- Это становится любопытным, только что, минуту тому назад, я остановил
часы на камине и перевел стрелки на шесть часов. Однако посмотрите, часы
идут и показывают точное время - полночь без двадцати двух минут. Как вы это
объясните?
Жюв ответить не успел. Неожиданно раздался сухой щелчок, после чего
комната погрузилась в полную темноту.
- Выскочила пробка предохранителя!
Фандор, вернувшись к двери, попытался выйти на лестничную площадку, но
столкнулся с новой неожиданностью.
- Жюв! - закричал он глухим голосом. - Жюв! Дверь закрыта! Мы в
ловушке!
Полицейский тщетно щелкал выключателем, пытаясь зажечь свет в кабинете,
затем, взяв в руку карманный фонарик, подошел к Фандору. Вместе они
попытались выломать дверь, но та легко устояла перед их ударами.
Жюв рывком бросился к окну, но, отодвинув шторы и открыв оконную раму,
он наткнулся на две массивные металлические ставни, которые были заперты
снаружи на висячий замок и которые убивали всякую надежду выбраться из этой
проклятой комнаты.
- Замурованы, - бормотал Жюв, - мы замурованы!
Но внезапно новое происшествие заставило друзей застыть на месте.
Задыхаясь, Фандор закричал:
- Что происходит?
- Не знаю!
- Мы пропали!
- Дом обваливается!
- Похоже на то...
Комната, превратившаяся для них в ловушку, в самом деле начала слегка
раскачиваться. Полицейский и журналист явно ощущали, как пол кабинета уходит
вниз. Это было похоже на ощущение, которое испытываешь, когда спускаешься в
лифте.
На мгновение они подумали, что произошла какая-то катастрофа, что дом
рушится, но плавное опускание комнаты убедило их, что они находятся в лифте
- странном лифте! - который уносил их вниз...
Впрочем, лифт-кабинет опускался не очень долго. Жюв и Фандор вскоре
почувствовали характерный толчок, говоривший о том, что лифт прибыл к своей
конечной цели. Он дернулся еще раз и наконец неподвижно застыл на месте.
- Ну как, Жюв?
- Как ты, Фандор?
- Это не так страшно, как я думал.
- Да, мы приехали. Остается узнать куда.
Первые волнения остались позади, и друзья вновь начали подшучивать друг
над другом.
Пока они видели, что целы и невредимы, они нисколько не теряли
присутствия духа. Совсем наоборот, раскрыв еще одну тайну, они сразу
повеселели!
Существование двух абсолютно одинаковых рабочих кабинетов, один из
которых был переоборудован в кабину лифта, теперь все объясняло.
В ту ночь, когда произошло преступление, когда Жюв и Фандор,
спрятавшись за занавесками, созерцали, как доктор Шалек напряженно и долго
работал, сидя за письменным столом, в другом кабинете громила Лупар спокойно
разделывался со своей жертвой.
- Проклятье! - подвел итог Жюв. - Мы находимся в бутафорском доме,
обстановка которого является лишь камуфляжем...
- Откровенно говоря, трудно было это предвидеть!
- Ошибаешься, мал...
