Сидни Шелдон. Полночные воспоминания
страница №6
...тритуза. Он открыл карты:
- Три туза.
Приззи открыл свои:
- Четыре двойки.
Ошарашенный, Коронцис смотрел, как Приззи сгребает деньги. У него
было такое чувство, что он подвел своего приятеля Тони. "Надо было
продержаться, пока мы не начнем выигрывать".
Теперь пришла очередь Приззи сдавать карты.
- Играем в стад на семь карт, - заявил он. - На кон по тысяче.
Остальные игроки сделали свои ставки.
Виктор Коронцис беспомощно посмотрел на Тони Риццоли:
- У меня нет...
- Да, ладно, - сказал Риццоли. Он повернулся к остальным игрокам. -
Послушайте, ребята, Виктор не смог сегодня принести с собой много
наличных, но я даю вам слово, что на него можно положиться. Пусть играет в
кредит, а в конце вечера рассчитаемся.
- Постой-ка, - вмешался Приззи. - Что это тебе, хренов профсоюз, что
ли? Я твоего Коронциса не отличу от Адамовой задницы. Откуда мы знаем, что
он расплатится?
- Я даю вам слово, - уверил его Риццоли. Отто поручится за меня.
- Если Тони говорит, что мистер Коронцис в порядке, - сказал Отто
Дэлтон, - Значит, он в порядке.
Сэл Приззи пожал плечами.
- Ладно, я согласен.
- Я тоже не возражаю, - сказал Перри Бреслаур.
Отто Дэлтон повернулся к Виктору Коронцису:
- Сколько вам дать?
- Дай ему десять тысяч, - сказал Тони Риццоли.
Коронцис удивленно взглянул на него: за такую сумму ему надо было
работать два года. Но наверняка Риццоли знал, что делает.
Коронцис с трудом проглотил комок в горле:
- Да... это меня устроит.
Перед ним положили горку фишек.
В тот вечер Виктору Коронцису не везло. Ставки все росли, а кучка
фишек перед ним все уменьшалась. Тони Риццоли тоже проигрывал.
В два часа ночи устроили перерыв. Коронцис отозвал Тони Риццоли в
сторону.
- Что происходит? - прошептал он в панике. - Господи, да вы знаете,
сколько я уже проиграл?
- Не волнуйся, Виктор. Я тоже проиграл. Я дам Отто знак. Когда придет
его черед сдавать, все изменится. Мы их приложим как следует.
Они снова заняли места за столом.
- Дай-ка моему приятелю еще двадцать пять тысяч долларов, - велел
Тони Риццоли.
Марвин Сеймор нахмурился:
- Ты уверен, что он хочет продолжать игру?
Риццоли повернулся к Коронцису:
- Решай сам.
Коронцис колебался. "Я дам Отто знак. Все изменится".
- Я хочу продолжить.
- Ладно.
Перед ним положили на двадцать пять тысяч долларов фишек. Он
посмотрел на них и внезапно почувствовал, что сейчас ему повезет.
Карты сдавал Отто Дэлтон.
- Итак, джентльмены, играем в стад на пять карт. Начальная ставка -
тысяча.
Игроки положили свои фишки в центр стола.
Дэлтон сдал каждому по пять карт. Коронцис не стал смотреть свои.
"Подожду, - решил он. - На счастье".
- Делайте ставки.
Марвин Сеймор, сидевший справа от Дэлтона, сложил карты:
- Я - пас.
Следующим сидел Сэл Приззи.
- Отвечаю и ставлю еще тысячу. - Он пододвинул свои фишки на центр
стола.
Перри Бреслаур с усмешкой разглядывал свои карты.
- Вижу-вижу. Поднимаю еще на пять тысяч.
Для продолжения игры Коронцису надо было положить шесть тысяч.
Медленно он взял свои карты, разложил их веером и не поверил своим глазам.
На руках у него был верный стрит-флаш - пятерка, шестерка, семерка,
восьмерка и девятка червей. Великолепные карты. Значит, Тони сказал
правду. "Слава Богу!" Коронцис постарался скрыть волнение:
- Принимаю повышение и добавляю еще пять тысяч. ("Эти карты сделают
меня богачом".)
Дэлтон бросил карты:
- Не для меня. Пас.
- Значит, теперь мне решать, - сказал Приззи. - Думаю, ты блефуешь,
приятель. Отвечаю и поднимаю еще на пять тысяч.
Виктор Коронцис чувствовал себя на седьмом небе. Такие карты, как у
него, попадались раз в жизни. Это будет самый большой банк за вечер.
Перри Бреслаур открыл карты с видом победителя:
- Три короля.
"Я выиграл", - подумал Коронцис.
- Неплохо, но мало, - улыбнулся он. - Стрит-флаш. - Он положил карты
на стол и потянулся к деньгам.
- Стой-ка! - Сэл Приззи удержал его руку. - Ты проиграл, потому что у
меня королевский флаш. С десятки по туз пик.
Виктор Коронцис побледнел. Он почувствовал, что сейчас потеряет
сознание. Сердце билось с перебоями.
- Мама родная! - воскликнул Тони Риццоли. - Два флаша за одну игру,
черт бы их побрал! - Он повернулся к Коронцису: - Мне очень жаль, Виктор.
Я... просто не знаю, что сказать.
- Думаю, на сегодня хватит, джентльмены, - сказал Отто Дэлтон. Он
сверился с листочком бумаги и повернулся к Коронцису. - Вы должны
шестьдесят пять тысяч долларов.
Потрясенный, Коронцис молча смотрел на Тони Риццоли. Тот беспомощно
пожал плечами. Коронцис вытащил платок и принялся утирать пот с лица.
- Как будете платить, чеком или наличными? - спросил Дэлтон.
- Чеков не беру, - заявил Приззи, взглянув на Коронциса.
- Я... я... - он не мог выговорить ни слова. Почувствовал, что весь
дрожит. - У меня... у меня нет...
Лицо Приззи потемнело.
- У тебя нет чего? - рявкнул он.
- Подождите секунду, - быстро вмешался Тони Риццоли. - Виктор хочет
сказать, что у него нет с собой таких денег. Я же говорил, он парень
надежный.
- От этого у меня в кармане не прибавится, Риццоли. Пусть отдает
деньги.
- Получишь ты свои деньги, - уверил его Риццоли. - Через несколько
дней.
Сэл Приззи вскочил на ноги:
- Да пошел ты! Я милостыню не подаю. Пусть гонит деньги завтра.
- Не волнуйся. Отдаст.
Виктор Коронцис ощущал себя пойманным в ловушку, выхода из которой не
было. Он сидел не в состоянии двигаться, почти не заметив, как все
разошлись, оставив его наедине с Тони.
Коронцис был как в тумане.
- Мне... мне никогда не собрать таких денег, - простонал он. -
Никогда!
Риццоли положил руку ему на плечо.
- Не знаю, что и сказать Виктор. Не понимаю, как такое могло
случиться. Похоже, я сегодня проиграл не меньше тебя.
Коронцис вытер глаза:
- Но... но вы можете себе это позволить, Тони. Я же не могу. Придется
объяснить им, что мне нечем заплатить.
- Я бы на твоем месте, Виктор, сначала бы хорошенько подумал, -
сказал Тони. - Сэл Приззи руководит профсоюзом моряков на Восточном
побережье. Я слышал, они крутые парни.
- Ничего другого мне не остается. Если уж нет денег, так их и нет.
Что он может сделать?
- Дай-ка я тебе кое-что объясню, - сказал Риццоли проникновенно. Он
может поручить своим парням прострелить твои коленные чашечки. Тогда уж ты
никогда не сможешь ходить. Он может заставить их плеснуть тебе кислотой в
глаза. И ты никогда не сможешь видеть. А уж потом, когда ты сполна
получишь свою порцию боли, он будет решать, позволить ли тебе жить в таком
виде или убить тебя.
Виктор Коронцис с посеревшим лицом смотрел на него во все глаза:
- Ты... ты шутишь.
- Как бы не так. Моя вина, Виктор. Я не должен был разрешать тебе
играть с таким человеком, как Сэл Приззи. Он - убийца.
- Господи! Что же мне делать?
- Ты никак не можешь собрать эти деньги?
Коронцис начал истерически смеяться:
- Тони... на то, что я зарабатываю, я с трудом содержу семью.
- Ну, тогда тебе только остается уехать из города. Может, и вообще из
страны. Поезжай куда-нибудь, где Приззи тебя не достанет.
- Да не могу я, - простонал Коронцис. - У меня жена и четверо детей.
- Он укоризненно посмотрел на Тони Риццоли. - Вы же сказали, что мы не
сможем проиграть. Вы сказали...
- Знаю. И мне действительно очень жаль. Раньше всегда все было в
ажуре. Скорее всего, Приззи смухлевал.
Коронцис немного оживился:
- Так если он смухлевал, я не должен ему платить.
- Виктор, все не так просто, - терпеливо сказал Риццоли. - Он убьет
тебя, если ты обвинишь его в шулерстве, и он убьет тебя, если ты ему не
заплатишь.
- Господи боже мой, - простонал Коронцис. - Тогда со мной покончено.
- Правда, мне ужасно неприятно, что так получилось. Ты уверен, что
никак не сможешь расплатиться?
- Мне на это понадобится сто жизней. Тысяча жизней. Все, что у меня
есть, заложено-перезаложено. Где же я могу?..
И тут Тони Риццоли пришла в голову блестящая мысль:
- Подожди, Виктор. Разве ты не говорил, что все это барахло в музее
стоит кучу денег?
- Да, но какое отношение это имеет?..
- Дай мне кончить. Ты же говорил, что копии не хуже оригиналов?
- Да куда там, любой специалист может...
- Подожди. А что если эти экспонаты исчезнут, а на их месте появятся
копии? Я там у тебя в музее видел толпы туристов. Они смогут заметить
разницу?
- Вряд ли... Я... я понимаю, куда вы клоните. Нет, этого я не могу.
- Понимаю, Виктор, - мягко сказал Риццоли. - Просто подумал, что в
музее так много всего, что он вполне может обойтись без какого-нибудь
одного экспоната.
Виктор Коронцис отрицательно покачал головой:
- Я уже двадцать лет работаю в музее куратором. Даже подумать о таком
не могу.
- Ну, прости. Зря я об этом заговорил. Подумал, что так ты сможешь
спасти свою жизнь. - Риццоли встал и потянулся. - Уже поздно. Наверное,
твоя жена беспокоится, куда это ты пропал.
Но Коронцис не отрывал от него глаз:
- Спасти жизнь? Каким образом?
- Проще простого. Берешь какую-нибудь древнюю штучку и отдаешь ее
мне. Я вывожу ее из страны и продаю, а деньги отдаю Приззи. Думаю, уговорю
его подождать. Так и снимем тебя с крючка. Ты, конечно, понимаешь, что
ради тебя я иду на большой риск, потому что, если меня поймают, будет
много неприятностей. Но все равно я готов пойти на это, чувствую, что
должен тебе помочь. Моя вина, что ты во все это вляпался.
- Вы хороший друг, - сказал Виктор Коронцис. - Я вас не виню. Никто
меня играть не заставлял. Вы же хотели мне помочь.
- Знаю. Жаль, что все так получилось. Ладно, давай пойдем поспим
немного. Завтра позвоню. Спокойной ночи, Виктор.
- Спокойной ночи, Тони.
На следующее утро в музее зазвонил телефон.
- Коронцис?
- Слушаю.
- Это Сэл Приззи.
- Доброе утро, мистер Приззи.
- Я насчет того небольшого дельца в шестьдесят пять тысяч. Когда мне
подъехать за деньгами?
Виктор Коронцис почувствовал, как он вдруг сильно вспотел.
- Я... у меня сейчас нет таких денег, мистер Приззи.
На другом конце провода зловеще молчали. Наконец Приззи сказал:
- Что это за игру со мной ты затеял, черт побери?
- Поверьте, это никакие не игры. Я...
- Тогда, мать твою, подавай мне мои деньги. Ясно?
- Да, сэр.
- Когда музей закрывается?
- В шесть... шесть вечера.
- Так я буду в шесть. Чтоб деньги были, иначе я тебе всю харю
расквашу. А уж потом тебе действительно не поздоровится.
И Приззи повесил трубку.
Паника охватила Виктора Коронциса. Хотелось спрятаться. Но где? В
полном отчаянии он перебирал всевозможные "если". "Если бы я не пошел в ту
ночь в казино; если бы я никогда не встречался с Тони Риццоли; если бы
сдержал слово, данное жене, никогда не играть на деньги. - Он потряс
головой. - Надо что-то делать и немедленно".
В этот самый момент к нему в кабинет вошел Тони Риццоли:
- Доброе утро, Виктор.
Было уже полседьмого вечера. Музей полчаса назад закрылся, и все
сотрудники разошлись по домам. Виктор Коронцис и Тони Риццоли следили за
главным входом.
Коронцис все больше и больше нервничал:
- А если он скажет нет? И потребует деньги сегодня?
- Я с ним разберусь, - сказал Тони Риццоли. - Только не мешай мне.
- А что, если он не придет? А просто... просто подошлет мне убийцу?
Как, по-твоему, он может так сделать?
- Пока у него есть шанс получить деньги - нет, - сказал Тони
уверенно.
Наконец в семь часов появился Сэл Приззи.
Коронцис поспешил открыть дверь.
- Добрый вечер, - сказал он.
Приззи посмотрел на Риццоли.
- Какого хрена ты тут делаешь? - Он повернулся к Виктору Коронцису. -
Это только наше дело.
- Да успокойся, - сказал Риццоли. - Я помочь хочу.
- Не нужна мне твоя помощь. Где мои деньги? - обратился он к
Коронцису.
- Я... у меня их нет. Но...
Приззи схватил его за горло:
- Послушай-ка ублюдок. Или ты выложишь сегодня деньги, или я скормлю
тебя рыбам. Ясно?
- Эй, остынь немного, - вступился Тони Риццоли. - Получишь ты свои
деньги.
- Сказал тебе, не вмешивайся, - прорычал Приззи. - Не твое это дело.
- Будет мое. Виктор - мой друг. У него сейчас нет наличных, но он
может их достать.
- Так есть у него деньги или нет?
- И есть и нет, - сказал Риццоли.
- Что это, черт побери, за ответ?
Тони Риццоли сделал широкий жест рукой:
- Вот они, деньги.
Сэл Приззи оглядел комнату:
- Где?
- А в витринах. Они полны старья...
- Древностей, - машинально поправил Коронцис.
- ...которое стоит кучу денег. Тут дел на миллионы.
- Да? - Приззи повернулся, чтобы посмотреть на витрины. - А какая от
них мне польза, если они заперты в витринах музея? Мне подавай наличные.
- Получишь ты свои наличные, - сказал Риццоли убежденно. - Еще в два
раза больше. Только потерпи немного, вот и все. Виктор же не жулик. Ему
просто нужно время. Я расскажу тебе, что он придумал. Он возьмет
что-нибудь из этого старья... из этих древностей... и продаст. Как только
он получит деньги, он с тобой рассчитается.
Сэл Приззи покачал головой.
- Мне что-то не нравится. Я в этом старье ни черта не смыслю.
- А тебе и не надо. Виктор - один из лучших специалистов в мире. -
Тони подошел к одной из витрин и показал на мраморную голову. - Виктор,
сколько это стоит?
Виктор Коронцис сглотнул:
- Это голова богини, 14-й век до нашей эры. Любой коллекционер с
радостью заплатит за нее два-три миллиона долларов.
- Ну вот, видишь? - повернулся Риццоли к Сэлу Приззи. - Что я тебе
говорил?
Приззи нахмурился:
- Не знаю. А долго ждать?
- Ты получишь двойную суму самое большее через месяц.
Приззи немного подумал и кивнул:
- Ладно, но если мне придется ждать месяц, я хочу больше, скажем, на
две сотни тысяч долларов.
Тони Риццоли посмотрел на Виктора Коронциса, который энергично кивал
головой.
- Идет, - сказал Риццоли. - Договорились.
Сэл Приззи подошел к маленькому куратору:
- Даю тебе тридцать дней. Не заплатишь - считай, что тебе каюк. Ясно?
Коронцис проглотил комок в горле:
- Да, сэр.
- Помни... Тридцать дней.
Приззи посмотрел на Тони Риццоли внимательным тяжелым взглядом:
- Что-то ты мне не по душе.
Он повернулся и вышел. Они молча проводили его глазами...
Коронцис упал в кресло, вытирая пот со лба.
- Боже мой, - сказал он. - Я думал, он меня прикончит. Вы считаете,
мы сможем достать ему деньги за тридцать дней?
- Без проблем, - пообещал Риццоли. - Тебе только нужно взять одну из
этих штук и взамен поставить копию.
- А как вы вывезете ее из страны? Вас же посадят, если поймают.
- Знаю, - твердо сказал Риццоли. - Но я пойду на этот риск. Я должен
сделать это для тебя, Виктор.
Через час Тони Риццоли, Сэл Приззи, Отто Дэлтон, Перри Бреслаур и
Марвин Сеймор выпивали в номере Дэлтона.
- Прошло как по маслу, - хвастался Риццоли. - Поганец обоссался со
страху.
Сэл Приззи усмехнулся:
- Нагнал я на него страху, верно?
- Ты и меня напугал, - сказал Риццоли. - Тебе бы, мать твою, в актеры
податься.
- Ну и что сейчас? - спросил Марвин Сеймор.
- Мы договорились, - ответил Тони Риццоли, - что он передаст мне
кое-что из старья. Я вывезу это из Греции и продам. Деньги поделим.
- Блеск, - сказал Перри Бреслаур. - Мне нравится.
"Теперь у меня будет постоянная кормушка, - подумал Риццоли. - Стоит
Коронцису раз украсть - все, попался. Пути назад нет. Я заставлю его
обчистить весь проклятый музей".
- Как ты собираешься вывозить вещи из страны? - спросил Марвин
Сеймор.
- Придумаю что-нибудь, - сказал Риццоли. - Обязательно придумаю.
Он должен был придумать. И как можно быстрее. Альфредо Манкузо и
Джино Лавери ждать не любят.
13
Экстренное заседание состоялось в полицейском участке на улице
Стадиоу. На нем присутствовали шеф полиции Дмитрий, инспектор Тиноу,
инспектор Николино, Уолт Келли, американский агент, и еще с полдюжины
детективов. По сравнению с предыдущим вечером настроение у собравшихся
было совсем другое.
Говорил инспектор Николино:
- Теперь у нас есть все основания считать, что ваша информация,
мистер Келли, была достоверной. Из наших источников мы узнали, что Тони
Риццоли пытается найти способ переправить большую партию героина из Афин.
Мы уже начали искать склад, где он мог бы его хранить до поры до времени.
- Вы установили слежку за Риццоли?
- Сегодня утром мы увеличили число наших людей до десяти, - ответил
шеф полиции.
Уолт Келли тяжело вздохнул:
- Молитесь Богу, чтобы вы не опоздали.
Хотя инспектор Николино и поручил двум группам своих людей следить за
Тони Риццоли, он недооценил его. К полудню Риццоли почувствовал за собой
хвост. Когда бы Тони не выходил из гостиницы, в которой он проживал, за
ним тут же увязывался кто-нибудь, другие же маячили в отдалении. Риццоли
понял, что имеет дело с профессионалами, и это ему понравилось. Значит, с
ним считаются.
Теперь надо было вывезти из Афин не только героин, но и бесценную
антикварную вещь. "У меня на шее Альфредо Манкузо и Джино Лавери, и
полиции кругом как тараканов. Мне нужно побыстрее кого-нибудь найти".
Единственное имя, которое сразу пришло ему в голову, было имя
судовладельца из Рима, правда, весьма незначительного, - Иво Бругги.
Риццоли и раньше приходилось иметь с ним дело. Вряд ли что из этого
выйдет, но попробовать стоило.
Риццоли был уверен, что телефон в его номере прослушивается. "Как-то
надо устроиться, чтобы мне могли звонить в гостиницу". Он долго раздумывал
над этой проблемой. Наконец встал, подошел к двери напротив и постучал.
Дверь открыл пожилой человек с грустным лицом.
- В чем дело?
Риццоли призвал на помощь все свое обаяние.
- Извините, - сказал он. - Так жаль, что приходится вас беспокоить. Я
ваш сосед, живу в номере напротив. Не позволите ли мне зайти на минутку
поговорить?
Человек с подозрением разглядывал его:
- Сперва покажи мне, как ты открываешь дверь своей комнаты.
Тони улыбнулся:
- Разумеется. - Он подошел к своей двери, достал ключ и открыл ее.
Человек кивнул:
- Ладно. Заходи.
Тони Риццоли закрыл свою дверь и направился в комнату соседа.
- Чего надо?
- У меня сугубо личное дело. Так неудобно вас беспокоить, но... Ну,
по правде говоря, я сейчас развожусь с женой, и она устроила за мной
слежку. - Он с отвращением покачал головой. - Она даже поставила в мой
телефон подслушивающее устройство.
- Бабы! - проворчал сосед. - Чтоб из всех черт побрал. Я со своей
развелся в прошлом году. А надо было десять лет назад.
- Да что вы? Короче, я подумал, может, вы будете так добры и
позволите мне дать ваш телефон парочке друзей, чтобы они могли мне сюда
позвонить. Обещаю, часто они звонить не будут.
Человек начал было отрицательно качать головой:
- Не хочу, чтобы меня беспокоили...
Риццоли вытащил из кармана стодолларовую бумажку.
- Это вам за беспокойство.
Человек облизнул губы.
- А, тогда ладно, - сказал он. - Думаю, тут ничего страшного нет. Рад
буду выручить товарища по несчастью.
- Очень мило с вашей стороны. Постучите мне в дверь, если мне
позвонят. Я чаще всего дома.
- Договорились.
На следующий день рано утром Риццоли пошел на телефонную станцию,
чтобы позвонить Иво Бругги. Он набрал номер оператора и заказал разговор с
Римом.
- Signor Bruggi, per piacere.
- Non ce in casa.
- Quando arrivera?
- Non lo so.
- Gli dica, per favore, di chiamare il signor Rizzoli.
Риццоли назвал свой номер коммутатора гостиницы и своего соседа.
Потом вернулся в гостиницу. Как же он ненавидел это свое обиталище. Кто-то
однажды сказал ему, что по-гречески гостиница называется xenodochion, что
буквально означает "помещение для незнакомых людей". "Куда больше похоже
на тюрьму, мать твою..." - подумал Риццоли. Вокруг была уродливая мебель:
старый зеленый диван, два подержанных столика с настольными лампами,
небольшой письменный стол с настольной лампой и кровать, изобретение
Торквемады [Торквемада Томас (ок. 1420-1498), с 80-х гг. XV века глава
испанской инквизиции (великий инквизитор)].
Следующие два дня Тони Риццоли просидел в своей комнате, ожидая стука
в дверь. За едой посылал коридорного. Никаких звонков. "Куда, черт побери,
подевался Иво Бругги?"
- Риццоли отсиживается в гостинице. Двое суток никуда не выходит, -
докладывали инспектору Николино и Уолту Келли сыщики, следившие за Тони.
- Уверены, что он там?
- Да, сэр. Горничная видит его по утрам и вечерам, когда убирает в
номере.
- Как насчет телефонных звонков?
- Ни одного. Что нам теперь делать?
- Продолжайте наблюдение. Рано или поздно он что-нибудь предпримет.
Проверьте, работает ли подслушивающее устройство.
На следующий день в комнате Риццоли зазвонил телефон. "Дерьмо!"
Бругги не должен был звонить ему в эту комнату. Он велел этому идиоту
звонить в комнату соседа. Нужно быть осторожным. Он снял трубку.
- Слушаю.
- Тони Риццоли? - по голосу было ясно, что это не Иво Бругги.
- С кем я говорю?
- На днях вы приходили ко мне в контору с деловым предложением,
мистер Риццоли. Я вам отказал. Сегодня я предлагаю обсудить все еще раз.
Тони Риццоли внезапно почувствовал себя на седьмом небе. "Спирос
Ламброу! Значит, засранец все-таки решился!" Он не мог поверить, что ему
так повезло. "Конец всем моим проблемам. Смогу вывезти героин и старье из
музея одновременно".
- Конечно. Буду рад. Когда мы сможем увидеться?
- Сегодня после обеда?
"Значит, он торопится. Все эти говенные богатеи одинаковы. Им всегда
мало".
- Годится. Где?
- Может быть, вы зайдете ко мне в контору?
- Приду. - Тони Риццоли повесил трубку. Настроение было приподнятое.
В холле гостиницы растерянный детектив докладывал в участок:
- Риццоли только что позвонили. Назначили встречу в конторе. Но
звонивший не назвался, и мы не смогли выяснить, откуда звонок.
- Ладно. Следите за ним, когда он выйдет из гостиницы. Докладывайте
мне, куда он пошел.
- Слушаюсь, сэр.
Через десять минут Тони Риццоли вылез из подвального окна гостиницы и
оказался в пустынной аллее. Он дважды сменил такси, чтобы убедиться, что
за ним нет хвоста, и только тогда дал водителю адрес конторы Спироса
Ламброу.
После посещения Мелины в больнице Спирос Ламброу дал себе клятву
отомстить за сестру. Но он никак не мог придумать достойного наказания для
Константина Демириса. Визит Георгиоса Лато и поразительные новости,
сообщенные ему мадам Пирис, дали ему наконец оружие, с помощью которого он
сможет покончить с мужем сестры.
- Пришел мистер Антони Риццоли, мистер Ламброу, - возвестила
секретарша. - Вы не назначали ему встречу, так что я сказала, что вы не
можете...
- Впустите его.
- Слушаюсь, сэр.
Улыбающийся Риццоли уверенной походкой вошел в кабинет.
- Спасибо, что пришли, мистер Риццоли.
Риццоли усмехнулся:
- Не стоит благодарности. Итак, вы все же решили иметь со мной дело,
верно?
- Нет.
Улыбка сползла с лица Риццоли:
- Как вы сказали?
- Я сказал: нет. Я не собираюсь иметь с вами дело.
Озадаченный Риццоли смотрел на него во все глаза:
- Тогда какого черта вы мне звонили? Сказали, что у вас есть
предложение.
- Правильно. Не хотели бы вы использовать для перевозки вашего груза
суда Константина Демириса?
Тони упал в кресло:
- Константина Демириса? О чем вы говорите? Да он никогда...
- Он согласится. Обещаю, что мистер Демирис будет просто счастлив
оказать вам любую услугу.
- Почему? Что он от этого выиграет?
- Ничего.
- Тогда я не понимаю. Зачем же он согласится?
- Рад, что вы об этом спросили. - Ламброу нажал на кнопку
переговорного устройства. - Принесите нам, пожалуйста, кафе. - Он
посмотрел на Тони Риццоли. - Как вы предпочитаете?
- Э... черный, без сахара.
- Черный, без сахара для мистера Риццоли.
Когда секретарша принесла кофе и вышла из кабинета, Ламброу сказал:
- Я собираюсь рассказать вам небольшую историю, мистер Риццоли.
Тони Риццоли настороженно наблюдал за ним:
- Валяйте.
- Константин Демирис женат на моей сестре. В течение нескольких лет у
него была любовница. Ее звали Ноэлли Пейдж.
- Актриса?
- Да. Она обманула его с человеком, которого звали Ларри Дуглас.
Ноэлли и Дуглас были привлечены к суду за убийство жены Дугласа, которая
не соглашалась на развод. Защищать Ноэлли Константин Демирис нанял
адвоката по имени Наполеон Чотас.
- Помнится, читал об этом в газетах.
- В газетах было далеко не все. Видите ли, мой дражайший шурин вовсе
не собирался спасать жизнь своей неверной любовницы. Он хотел отомстить.
Задачей Наполеона Чотаса было добиться, чтобы Ноэлли приговорили к
смертной казни. Ближе к концу процесса Чотас сказал своим подзащитным, что
он якобы договорился с судьями о смягчении приговора, если они признают
себя виновными. Он их обманул. Они признали себя виновными, и их
казнили...
- Возможно, этот Чотас в самом деле думал, что...
- Пожалуйста, дайте мне закончить... Тело Кэтрин Дуглас так и не было
обнаружено. По той простой причине, мистер Риццоли, что она жива.
Константин Демирис ее спрятал.
Тони Риццоли не сводил с него глаз:
- Погодите. Выходит, Демирис знал, что она жива, и допустил, чтобы
его любовницу и ее дружка казнили за убийство?
- Именно. Я не очень силен в законах, но полагаю, что, если обо всем
этом станет известно, моему шурину придется провести долгие годы в тюрьме.
По меньшей мере, он разорится.
Тони сидел, усиленно размышляя над услышанным. Что-то здесь было не
так.
- Мистер Ламброу, а почему вы мне все это рассказываете?
Губы Спироса Ламброу искривились наподобие улыбки.
- Я кое-что должен моему шурину. Идите к нему. Уверен, он с
удовольствием предоставит вам свои суда.
14
В его душе бушевали бури, и он ничего не мог с этим поделать.
Казалось, внутри у него кусок льда, и не было никаких светлых
воспоминаний, чтобы растопить его. Все началось год назад, когда он
отомстил Ноэлли за ее измену. Он надеялся, что с ее смертью все пройдет,
прошлое будет похоронено. Ему и в голову не приходило, что могут быть
какие-то последствия, пока в его жизнь неожиданно вновь не вторглась
Кэтрин Александер. Потребовалось избавиться от Фредерика Ставроса и
Наполеона Чотаса. Они затеяли против него игру не на жизнь, а на смерть и
проиграли. Больше всего Константина Демириса удивило то, какое
удовольствие доставил ему риск, которому он подвергался, и то, как
понравилось ему ходить по острию бритвы. Ему было интересно заниматься
бизнесом, но все бледнело по сравнению с игрой в жизнь и смерть. "Я
убийца, - думал Демирис. - Нет, не убийца, а палач". И вместо того чтобы
ужаснуться этой мысли, он почувствовал необыкновенное возбуждение.
Константин Демирис только что получил недельный отчет по поводу
Кэтрин Александер. Пока все шло отлично. В основном она общалась только с
теми людьми, с которыми работала. Правда, Эвелин сообщила, что Кэтрин
иногда встречается с Кирком Рейнольдсом. Но поскольку он тоже работал на
Демириса, то вряд ли здесь могли возникнуть какие-либо проблемы.
"Наверное, бедная девочка просто умирает с тоски, - подумал Демирис. -
Рейнольдс - такая зануда. Не может говорить ни о чем, кроме законов. Тем
лучше. Чем тоскливее будет Кэтрин, тем проще мне. Я еще должен сказать
Рейнольдсу спасибо".
Кэтрин все чаще и чаще встречалась с Кирком Рейнольдсом и все больше
и больше привязывалась к нему. Он был весьма привлекателен, хотя и не
очень красив. "В смысле красоты я уже обожглась на Ларри, - размышляла
Кэтрин устало. - Видно, правильно говорят: личиком гладок, да делами
гадок". Кирк Рейнольдс был заботлив и надежен. "На него я могу положиться,
- подумала Кэтрин. - Конечно, я не пылаю жаркой страстью, но, может, я на
это больше и не способна. Ларри об этом хорошо позаботился. Я уже вполне
созрела для того, чтобы устроить свою жизнь с человеком, которого уважаю,
который уважает меня, с кем я смогу спокойно жить, не беспокоясь, что меня
сбросят в пропасть или заживо погребут в темной пещере".
Они побывали в театре на пьесе Кристофера Фрайя, затем на спектакле
"Прилив в сентябре" с Гертрудой Лоуренс. Ходили они и в ночные клубы.
Казалось, во всех клубах оркестры играли одни и те же мелодии.
- На той неделе еду в Сент-Мориц, - сказал Кирк Рейнольдс Кэтрин. -
Ты думала о моем предложении?
Кэтрин думала, и очень много. Она знала, что Кирк влюблен в нее. "Мне
он тоже нравится, - говорила себе Кэтрин. - Но ведь это не значит, что я
его люблю, это же разные вещи. Или я просто излишне романтична? Кого я жду
- еще одного Ларри? Который сведет меня с ума, а потом влюбится в другую и
попытается меня убить? Из Кирка получится прекрасный муж. Почему же я
колеблюсь?"
В тот вечер Кэтрин и Кирк ужинали в ресторане "Мирабель". Неожиданно,
когда уже принесли десерт, Кирк сказал: "Кэтрин, может быть, ты не
догадываешься, так я хочу сказать, что люблю тебя и хочу, чтобы ты стала
моей женой".
Внезапно ее охватила паника:
- Кирк... - она замолчала, не зная, что сказать. "То, что я сейчас
скажу, - подумала она, - изменит всю мою жизнь. Так просто согласиться.
Что же меня удерживает? Страх, что все может повториться? Я что, всю жизнь
буду этого бояться? Я не должна этого допустить".
- Кэтти...
- Кирк, почему бы нам не поехать вместе в Сент-Мориц?
Кирк просиял:
- Ты хочешь сказать...
- Там посмотрим. Увидишь, как я катаюсь на лыжах, и не захочешь на
мне жениться.
Кирк рассмеялся:
- Ничто в мире не заставит меня передумать. Знаешь, я очень счастлив.
Давай поедем 7 ноября, в день Гайя Фокса.
- А кто такой Гай Фокс?
- Ну, это увлекательная история. Король Джеймс был приверженцем
антикатолической политики, и группа видных католиков организовала заговор
с целью свержения правительства. Возглавить заговор должен был солдат по
имени Гай Фокс, выходец из Испании. Он сумел достать тридцать шесть бочек
пороха, целую тонну, и спрятал его в подвале палаты лордов. Однако, в то
утро, на которое был назначен взрыв, один из заговорщиков донес на них, и
все они были арестованы. Гайя пытали, но он молчал. Всех казнили. И вот
теперь в Англии каждый год отмечается день раскрытия этого заговора, в
этот день жгут костры и устраивают фейерверк, а маленькие мальчики делают
чучела Гайя.
Кэтрин покачала головой:
- Довольно мрачный праздник.
Он улыбнулся и тихо сказал:
- Обещаю тебе, наш праздник не будет мрачным.
В ночь перед отъездом Кэтрин вымыла голову и дважды упаковала и
распаковала вещи. Ее даже тошнило от волнения. За всю жизнь у нее были
близкие отношения только с двумя мужчинами, Уильямом Фрейзером и мужем.
"Интересно, а сейчас так говорят - "близкие отношения"? - подумала Кэтрин.
- Господи, да я уже забыла, как это делается. Правда, утверждают, что
позабыть такое нельзя, как нельзя разучиться кататься на велосипеде.
Может, я ему в постели не понравлюсь. Лучше всего перестать беспокоиться и
постараться заснуть".
- Мистер Демирис?
- Слушаю.
- Сегодня утром Кэтрин Александер уехала в Сент-Мориц.
Пауза.
- Сент-Мориц?
- Да, сэр.
- Одна?
- Нет, сэр. С Кирком Рейнольдсом.
На этот раз пауза затянулась.
- Благодарю вас, Эвелин.
Кирк Рейнольдс! Кто бы мог подумать! Что она в нем нашла? "Я слишком
долго ждал. Надо было поторопиться. Придется что-то придумать. Нельзя
позволить, чтобы..." Раздался звонок секретарши:
- Мистер Демирис, вас хочет видеть мистер Антони Риццоли. Вы не
назначили ему встречу, но...
- Тогда, зачем вы меня беспокоите? - спросил Демирис, нажимая кнопку
интеркома.
Но звонок раздался снова.
- Прошу прощения за беспокойство, но мистер Риццоли говорит, что он
должен передать вам что-то важное от мистера Ламброу.
От Ламброу? Странно. Почему Ламброу не позвонил ему сам?
- Впустите его.
- Слушаюсь, сэр.
Когда Тони Риццоли ввели в кабинет Константина Демириса, он первым
делом оценивающе огляделся. Здесь было еще роскошнее, чем у Ламброу.
- Приятно познакомиться, мистер Демирис.
- У вас две минуты.
- Меня послал Спирос. Он решил, нам стоит поговорить.
- В самом деле? И о чем же?
- Не возражаете, если я сяду?
- Не думаю, что вы пробудете здесь достаточно долго.
Тони Риццоли уселся на стул напротив.
- У меня есть фабрика, мистер Демирис. И я перевожу свой товар в
разные концы света.
- Ясно. И вы хотите зафрахтовать один из моих пароходов?
- Точно.
- Почему Спирос послал вас ко мне? Почему вы не зафрахтовали его
судно? У него на данный момент два простаивают.
Тони Риццоли пожал плечами:
- Думаю, ему не нравится мой груз.
- Не понимаю. Какой груз?
- Наркотики. Героин, - негромко сказал Тони Риццоли.
Константин Демирис не поверил своим ушам.
- И вы полагаете, что я?.. Ну-ка убирайтесь отсюда, а то я вызову
полицию.
Риццоли кивнул на телефон:
- Валяйте, звоните.
Когда Демирис протянул руку к телефону, Тони сказал:
- Я тоже не прочь с ними побеседовать. Рассказать о суде над Ларри
Дугласом и Ноэлли Пейдж.
Константин Демирис замер:
- О чем вы это?
- О том, что двое людей были казнены за убийство женщины, которая
жива и здорова.
Лицо Демириса стало белым, как мел.
- Как вы думаете, мистер Демирис, полиции будет интересно послушать
эту историю? Ну, если они не заинтересуются, тогда, может, пресса? Я так и
вижу заголовки в газетах, а вы? Ничего, если я буду звать вас Коста?
Спирос сказал, что так вас все друзья зовут, а нам, думаю, стоит
подружиться. Хорошие друзья ведь не гадят друг другу? Пусть наш маленький
секрет останется между нами, верно?
Константин Демирис сидел не шевелясь. Когда он наконец заговорил,
голос его был хриплым:
- Что вы хотите?
- Я же сказал: зафрахтовать один из ваших пароходов. А уж коль мы
такие друзья, так, наверное, вы и за фрахт с меня не возьмете, правда
ведь? Скажем так, услуга за услугу.
Демирис тяжело вздохнул.
- Я не могу вам этого позволить. Если станет известно, что я перевожу
наркотики, я потеряю весь свой флот.
- Да кто о том узнает? В нашем деле мы обходимся без рекламы. Все
сделаем по-тихому.
Лицо Константина Демириса стало жестким.
- Вы делаете большую ошибку. Меня нельзя шантажировать. Вы знаете,
кто я?
- А как же. Мой новый партнер. Мы с тобой, крошка Коста, теперь долго
будем обделывать делишки, потому что, если ты откажешься, я немедленно иду
в полицию и в газеты и все рассказываю. И тогда большой привет твоей
репутации и всей твоей хреновой империи.
Демирис долго молчал.
- Откуда... Спирос узнал?
Риццоли усмехнулся:
- Какая разница. Важно то, что я теперь держу тебя за яйца.
Поднадавлю - и ты евнух. Придется тогда тебе остаток жизни пропеть сопрано
в тюремной камере. - Тони Риццоли взглянул на часы. - Бог мой, да мои две
минуты давно истекли. - Он встал. - Даю тебе шестьдесят секунд, решай: или
я ухожу отсюда твоим партнером, или пеняй на себя.
Казалось, за несколько минут Константин Демирис постарел лет на
десять. В лице не осталось ни кровинки. Он ничуть не заблуждался
относительно того, что произойдет, если вся правда относительно суда
выйдет наружу. Газетчики съедят его с потрохами. Все будут видеть в нем
чудовище, убийцу. Кому-нибудь может даже прийти в голову поинтересоваться
обстоятельствами смерти Ставроса и Чотаса.
- Твое время истекло.
Константин Демирис с трудом кивнул:
- Ладно, - прошептал он. - Ладно.
Тони Риццоли одарил его жизнерадостной улыбкой:
- А ты не дурак.
Константин Демирис медленно встал.
- Так и быть, один раз я тебе уступлю, - сказал он. - Не хочу знать,
как ты это устроишь и когда. Пущу вашего человека на одно судно. Это -
все.
- Договорились, - сказал Тони Риццоли. И подумал: "А может, ты так и
умен. Разочек перевези контрабандный груз героина, и ты на крючке, крошка
Коста. Теперь никуда ты от меня не денешься". Вслух он повторил: "Конечно,
договорились".
К себе в гостиницу Тони Риццоли возвращался в приподнятом настроении.
"Блеск! Этим агентам по борьбе с наркотиками и в голову не придет заняться
флотом Константина Демириса. Господи, да теперь ни один его корабль не
уйдет без моего груза! Деньги так и посыпятся. "Снежок" и "Старье" -
прости, Виктор, (он рассмеялся вслух) древности".
Риццоли вошел в телефонную будку на улице Стадиоу и дважды позвонил.
Первый звонок был в Палермо, Питу Люкке:
- Можешь забирать отсюда своих горрил, Питт, и отправлять их в
зоопарк, где им место. Груз готов к отправке. Морем.
- Ты уверен, что все будет в порядке?
Риццоли рассмеялся:
- Надежнее, чем в Британском банке. Расскажу, когда встретимся. Есть
еще хорошие новости. Отныне мы сможем отправлять посылку каждую неделю.
- Прекрасно, Тони. Всегда знал, что на тебя можно положиться.
"Так я тебе и поверил, козел вонючий".
Затем он позвонил Спиросу Ламброу:
- Все прошло как по маслу. Мы теперь в вашим родственником партнеры.
- С чем и поздравляю. Рад был слышать, мистер Риццоли.
Вешая трубку на рычаг, Спирос Ламброу улыбался. "Отдел по борьбе с
наркотиками тоже будет рад это слышать."
Константин Демирис засиделся в своем кабинете далеко за полночь,
раздумывая над новой проблемой. Он отомстил Ноэлли Пейдж, и теперь она
снова тянулась к нему из могилы. Он открыл ящик стола и достал фотографию
Ноэлли в рамке. "Привет, сучка. Бог мой, как же хороша! Значит, решила,
что можешь меня уничтожить. Что же, поглядим. Поглядим".
15
Сент-Мориц был просто очарователен. Многомильные лыжные спуски,
дорожки для пеших прогулок, трассы для бобслея и санок, соревнования по
водному поло и еще дюжина всякой всячены. Когда Кэтрин впервые увидела
маленькую деревню, расположенную на берегу сверкающего озера в долине
Энгадайн на южном склоне Альп, между Целериной и Пиз Наиром, у нее
захватило дух от восторга.
Кэтрин и Кирк Рейнольдс остановились в знаменитом отеле "Палац".
Вестибюль был заполнен туристами из многих стран.
Кирк Рейнольдс обратился к дежурному:
- Для мистера и миссис Рейнольдс был заказан номер.
Кэтрин опустила глаза: "Надо было надеть обручальное кольцо". Ей
казалось, что все вокруг смотрят на нее и обо всем догадываются.
- Совершенно верно, мистер Рейнольдс. Номер 215. - Дежурный протянул
ключ коридорному, который сказал: "Сюда, пожалуйста".
Их проводили в премилый, просто обставленный номер, из окон которого
открывался чудесный вид на горы.
Когда коридорный вышел, Кирк Рейнольдс обнял Кэтрин:
- И сказать не могу, как я счастлив.
- Надеюсь, я тебя не разочарую, - ответила Кэтрин. - Это... все было
так давно, Кирк.
- Не волнуйся. Я не буду тебя торопить.
"Он такой милый, - подумала Кэтрин, - но что он скажет, когда я
расскажу о моем прошлом?" Она никогда не говорила ему ни о Ларри, ни о
судебном процессе, ни о других ужасных вещах, которые с ней случились. Ей
хотелось считать его близким человеком, довериться ему, Но что-то ее
удерживало.
- Распакую-ка я вещи, - сказала Кэтрин.
Медленно, слишком медленно раскладывая одежду, она вдруг осознала,
что тянет время, боясь, что не останется ничего, чем бы себя занять, а
больше всего боясь того, что может последовать дальше.
Она услышала, как из другой комнаты Кирк позвал: "Кэтрин..."
"Господи, вдруг он сейчас скажет: давай разденемся и ляжем в
постель". С трудом она нашла в себе силы ответить: "Да?"
- Почему бы нам не выйти на улицу и осмотреться?
Кэтрин почувствовала огромное облегчение.
- Прекрасная мысль, - сказала она с энтузиазмом. "Что это со мной? Я
здесь, в одном из самых прекрасных мест на земле, с приятным мужчиной,
который меня любит, а дрожу от страха?"
Рейнольдс посмотрел на нее как-то странно:
- Ты в порядке?
- В полном, - весело ответила Кэтрин. - В полном порядке.
- У тебя обеспокоенный вид.
- Да нет. Просто думала... о лыжах. Говорят, это опасно.
Рейнольдс улыбнулся:
- Не волнуйся. Мы начнем завтра с покатых склонов. Пошли.
Они надели свитеры и теплые куртки и вышли из гостиницы. Воздух был
чист и прозрачен.
Кэтрин глубоко вздохнула:
- Просто чудесно! Мне здесь ужасно нравится, Кирк.
- Ты еще ничего не видела, - усмехнулся он. - Летом тут намного
лучше.
"Захочет ли он видеть меня летом? - задумалась Кэтрин. - Или я его
полностью разочарую? Почему я никак не могу перестать беспокоиться?"
Деревенька Сент-Мориц была очаровательна, эдакое средневековое чудо с
маленькими лавчонками, ресторанами и шато, разбросанными среди
величественных Альп.
Они бродили по магазинчикам, где Кэтрин купила подарки для Эвелин и
Уима. Они заходили в кафе и ели мясо, жареное в кипящем масле.
Во второй половине дня Кирк нанял сани, в которые была запряжена
гнедая лошадь, и они долго катались по заснеженным дорожкам между холмами,
и снег скрипел под железными полозьями.
- Нравится? - спросил Рейнольдс.
- Очень, - Кэтрин посмотрела на него и подумала: "Я позабочусь о том,
чтобы ты был счастлив. Сегодня. Обязательно сегодня. Ты будешь счастлив
сегодня".
В тот вечер они ужинали в ресторане в Стибули, напоминавшем старую
деревенскую таверну.
- Эта комната была построена в 1480 году, - сказал Кирк.
- Тогда хлеб лучше не заказывать.
- Что?
- Просто пошутила. Извини.
"Ларри всегда понимал мои шутки. Почему я все время о нем думаю?
Потому что не хочу думать о сегодняшнем вечере. Чувствую себя
Марией-Антуанеттой перед казнью. Не буду есть торт на десерт."
Еда была великолепна, но Кэтрин так нервничала, что ей было
безразлично, что она ест. Когда ужин подошел к концу Рейнольдс предложил:
- Поднимемся наверх? Я договорился, что с тобой позанимаются лыжами
завтра рано утром.
- Конечно. Прекрасно.
Когда они поднимались наверх, Кэтрин все время ощущала, как сильно
бьется ее сердце. "Сейчас он скажет: давай сразу ляжем в постель. И почему
бы ему так не сказать? Для этого я сюда и приехала, так ведь? Не на лыжах
же кататься".
Они подошли к номеру, Рейнольдс открыл дверь и зажег свет. Они прошли
в спальню, и Кэтрин не могла отвести глаз от огромной кровати, которая,
казалось, занимала всю комнату.
Кирк внимательно наблюдал за ней:
- Кэтрин, тебя что-то беспокоит?
- Что? - она слегка рассмеялась. - Конечно, нет. Я... просто я...
- Просто что?
Она безмятежно улыбнулась ему:
- Ничего. Все в порядке.
- Прекрасно. Тогда давай раздеваться и ложиться спать.
"Именно так я и думала. Разве обязательно было это говорить? Можно
вполне обойтись и без слов. Все называть своими именами - это... как-то
грубо".
- Что ты сказала?
Кэтрин сразу и не поняла, что говорит вслух.
- Ничего.
Она подошла к кровати. Такой большой она никогда не видела.
Сооружение только для любовников, и никого больше. Для спанья она не
годилась. Это была кровать...
- Ты раздеваться собираешься, дорогая?
"Действительно? Когда же это я последний раз спала с мужчиной? Больше
года назад. И этот мужчина был моим мужем".
- Кэтти?..
- Да... ("Я разденусь и лягу в постель, и ты будешь полностью
разочарован. Не люблю я тебя, Кирк. Не могу спать с тобой.") Кирк...
Уже наполовину раздевшись, он повернулся к ней:
- Да?
- Кирк... Я... прости меня. Ты меня возненавидишь, но я не могу. Мне
ужасно жаль. Ты, наверное, думаешь, что я...
Она видела, как он разочарован. Но все же он попытался улыбнуться:
- Кэтти, я же сказал, что буду терпелив. Ты еще не готова, я
понимаю... Все равно нам здесь чудесно.
Она с благодарностью поцеловала его в щеку.
- О, Кирк! Спасибо тебе. Я понимаю, что смешна. Не знаю, что это со
мной.
- А тем временем, - вздохнул он, - мне придется спать на диване в
гостиной.
- Ничего подобного, - объявила Кэтрин. - Поскольку я виновата в этой
идиотской ситуации, то должна хотя бы позаботиться о твоем комфорте. Я
сплю на диване, ты - на кровати.
- Категорически отказываюсь.
Кэтрин долго лежала, даже не пытаясь заснуть, и думала о Кирке
Рейнольдсе. "Смогу ли я когда-нибудь спать с другим мужчиной? Или Ларри
выжег из меня все это? Может быть, Ларри удалось-таки убить меня в
определенном смысле?" Наконец она заснула.
Среди ночи Кирка Рейнольдса разбудили крики. Он сел на диване, но
поскольку крики не прекращались, он ринулся в спальню.
Кэтрин билась в постели, глаза ее были плотно закрыты.
- Нет, - кричала она. - Не надо! Не надо! Оставьте меня!
Кирк опустился на колени, обнял ее, прижал к себе.
- Тихо, - прошептал он. - Все в порядке. Все в порядке.
Тело Кэтрин сотрясали рыдания, и он держал ее, пока она не
успокоилась.
- Они... пытались меня утопить.
- Тебе все приснилось, - старался он ее успокоить. - Просто плохой
сон.
Кэтрин открыла глаза и села. Тело ее била дрожь.
- Нет, это не сон. Так все и было. Они пытались меня убить.
Кирк с недоумением смотрел на нее:
- Кто пытался тебя убить?
- Мой... мой муж и его любовница.
Он покачал головой:
- Кэтрин, просто тебе приснился кошмарный сон, и...
- Я говорю правду. Они пытались разделаться со мной, и их за это
казнили.
На лице Кирка отразилось недоверие:
- Кэтрин...
- Я тебе раньше не рассказывала, потому что... мне больно об этом
вспоминать.
Внезапно он осознал, что она говорит вполне серьезно.
- Что случилось?
- Я не давала Ларри развода, а он... он любил другую женщину, вот они
и решили меня убить.
Теперь Кирк был весь внимание:
- Когда это было?
- Год назад.
- А что с ними случилось?
- Их казнили.
Он поднял руку:
- Подожди. Ты хочешь сказать, что их казнили _з_а _п_о_п_ы_т_к_у тебя
убить?
- Да.
- Я не специалист по греческим законам, - сказал Рейнольдс, - но
готов поспорить, что в Греции не приговаривают к высшей мере наказания
з_а_ п_о_п_ы_т_к_у_ убийства. Тут какая-то ошибка. У меня есть знакомый
юрист в Афинах, государственный обвинитель. Позвоню ему утром и все
выясню. Его зовут Питер Демонидес.
Когда Кирк проснулся, Кэтрин еще спала. Он тихонько оделся и вошел в
спальню. Постоял, глядя на спящую Кэтрин. "Я так ее люблю. Надо выяснить,
что же на самом деле случилось, и избавить ее от этих кошмаров".
Кирк Рейнольдс спустился в холл гостиницы и заказал разговор с
Афинами.
- Я хотел бы поговорить лично с Питером Демонидесом, - сказал он
телефонистке.
Его соединили через полчаса.
- Мистер Демонидес? С вами говорит Кирк Рейнольдс. Не уверен, помните
ли вы меня...
- Разумеется. Вы работаете у Константина Демириса.
- Правильно.
- Чем могу быть вам полезен, мистер Рейнольдс?
- Извините, что беспокою. Я тут узнал кое-что весьма странное.
Касательно греческих законов.
- Я немного знаком с греческими законами, - весело сказал Демонидес.
- Буду рад помочь.
- Есть ли закон, по которому можно приговорить к смертной казни за
попытку убийства?
На другом конце провода долго молчали:
- Не могу ли я узнать, почему вас это интересует?
- Я знаком с женщиной, которую зовут Кэтрин Александер. Так вот она
считает, что ее мужа и его любовницу казнили за попытку ее убить. Тут
что-то не так. Понимаете?
- Разумеется. - Голос Демонидеса звучал проникновенно. - Понимаю, что
вы имеете в виду. Где вы сейчас находитесь, мистер Рейнольдс?
- В отеле "Палац" в Сень-Морице.
- Я все проверю и перезвоню вам.
- Буду очень вам признателен. Дело в том, что у мисс Александер, как
мне кажется, игра воображения. Вот я и хочу все выяснить и облегчить ей
душу.
- Понимаю. Обещаю вам перезвонить. Воздух был чистым и звенящим, а
красота окрестностей помогла Кэтрин забыть ее ночные видения.
Они позавтракали в деревне, и Кирк предложил:
- Давай пойдем на склон и превратим тебя в снежную бабу.
Он проводил Кэтрин на склон, где занимались с новичками, и нанял для
нее инструктора.
Кэтрин надела лыжи и встала:
- Просто смешно. Если Бог считал, что мы именно так должны выглядеть,
то нашими отцами должны были быть деревья.
- Что?
- Ничего, Кирк.
Инструктор улыбнулся:
- Не беспокойтесь. И оглянуться не успеете, как будете кататься не
хуже профессионала, миссис Рейнольдс. Начнем со склона для новичков, где
полегче.
- Ты сама удивишься, как быстро войдешь во вкус, - уверил ее
Рейнольдс.
Он посмотрел на лыжный спуск вдалеке и повернулся к инструктору:
- А я сегодня попробую склон Фуоркла Грища.
- Звучит превосходно, - сказала Кэтрин.
Ни тени улыбки.
- Так называется лыжный спуск, дорогая.
- О! - Кэтрин постеснялась признаться, что она пошутила. "Не надо мне
этого делать при нем", - подумала она.
- Грища довольно крут, - заметил инструктор. - Лучше начать с
Корвиглия Стэндард Маргунс, чтоб разогреться, мистер Рейнольдс.
- Неплохая мысль. Я так и сделаю. Кэтрин, встретимся в гостинице и
пойдем обедать.
- Договорились.
Рейнольдс помахал рукой и ушел. - Желаю хорошо провести время, -
крикнула ему вслед Кэтрин. - Не забывай писать письма.
- Что же, - сказал инструктор, - пора браться за дело.
К удивлению Кэтрин, ей понравилось заниматься. Сначала она
нервничала. Казалась себе неуклюжей, двига...
