Сидни Шелдон. Лицо без маски
страница №2
...остава, обедал один в своемкабинете. По возможности всех избегал.
Два года назад, когда встал вопрос о новом президенте корпорации,
Хэррисона Берка обошли, взяли человека со стороны. Через год открылась
вакансия исполнительного вице-президента, и опять Берк пролетел. Теперь
были все доказательства, что против него заговор. Он начал следить за
ближним окружением. Рано утром прятал в кабинетах администраторов
включенные магнитофоны. Через полгода его поймали на месте преступления.
Только долгое пребывание на руководящем посту и трагедия с семьей спасли
его от увольнения.
Стараясь помочь Берку и ослабить возникшую напряженность, его
потихоньку стали освобождать от некоторых обязанностей. Это не помогло,
наоборот, усугубило его состояние - они его подсиживают, потому что он
умнее. Если он станет президентом, то выгонит всех тупиц и болванов. В
работе одна оплошность следовала за другой. Когда указывали на них, он с
негодованием все отвергал: кто-то нарочно вносит изменения в его отчеты,
подменяет цифры и статистические данные, пытаясь его дискредитировать.
Вскоре он понял, что следят за ним не только сотрудники. Шпионы были
везде. За ним постоянно топали на улицах, подслушивали телефонные
разговоры, просматривали корреспонденцию. Он боялся есть, так как считал,
что пища отравлена. Начал быстро худеть. Обеспокоенный президент
корпорации договорился с доктором Питером Хэдли, чтобы тот принял Берка, и
настоял на этой встрече. Хэдли позвонил Джаду. Все рабочее время Джада
было расписано до минуты, но когда Питер сказал, насколько это важно, Джад
согласился.
Сейчас Хэррисон Берк лежал навзничь на покрытом шелком диване, руки,
сжатые в кулаки, покоились вдоль тела.
- Расскажите о ваших доказательствах.
- Вчера вечером они проникли в мой дом. Пришли, чтобы убить. Но я
тертый калач - сплю в кабинете, на все двери поставил дополнительные
замки, вот они и не добрались до меня.
- Вы сообщили о взломе в полицию?
- Конечно, нет! Полиция с ними заодно. Им приказали застрелить меня.
Но они не осмелятся, когда кругом люди, поэтому я стараюсь быть там, где
много народу.
- Хорошо, что вы сообщали мне об этом.
- И что вы собираетесь делать? - заинтересовался Берк.
- Я внимательно слушаю и все фиксирую на пленке, - сказал Джад,
показывая на магнитофон. - Если нас убьют, у нас будут данные о заговоре.
Лицо Берка просветлело, он сел на диване.
- О господи! Вот что здорово! Запись! Теперь им не отвертеться!
- Ложитесь, - мягко попросил Джад.
Берк кивнул, осторожно лег и закрыл глаза.
- Я устал. Я не спал несколько месяцев. Я боюсь закрыть глаза. Вы
представить себе не можете, что это такое, когда за тобой охотятся.
Почему же? Джад подумал о Макгриви.
- А слуга не слышал, как лезли в дом? - спросил он.
- Разве я не говорил? - отозвался Берк. - Я выгнал его две недели
назад.
Джад тут же припомнил последнюю встречу с Хэррисоном Берком. Только
третьего дня тот рассказал о скандале, который произошел со слугой, -
перестал ориентироваться во времени.
- Что-то не припомню, - заметил Джад как бы между прочим. - Вы
уверены, что рассчитали его две недели назад?
- Абсолютно уверен! - рявкнул Берк. - Как вы думаете, черт побери,
почему мне удалось стать вице-президентом одной из ведущих корпораций
мира? Потому что у меня блестящий ум, доктор. Не забывайте об этом!
- За что же вы уволили слугу?
- Он пытался отравить меня.
- Как?
- Яичницей. Напичкал ее мышьяком.
- Вы ее пробовали?
- Конечно, нет, - фыркнул Берк.
- А как же узнали, что она отравлена?
- Унюхал.
- И что вы ему сказали?
Лицо Берка засветилось от удовольствия:
- Ничего не сказал. Избил, и он раскололся.
Да, все труды напрасны. У Джада было достаточно времени, и он верил,
что поможет Берку. Но время ушло. Всегда существует опасность, что в ходе
свободного общения, при полной откровенности больного тонкая сфера его
подсознания даст осечку, и низменные страсти, отрицательные эмоции, до той
поры таившиеся в мозгу, выскочат из засады, точно дикие звери в ночи.
Именно так произошло с Берком. В психоанализе на первом этапе лечения
пациенту дают выговориться и таким путем освободиться от агрессивности,
если она ему свойственна. Казалось, от сеанса к сеансу состояние Берка
улучшалось, Он соглашался с Джадом, что никакого заговора нет, что виною
всему переутомление и нервное истощение. Джад уверовал, будто подводил
Берка к тому моменту, когда сможет начать глубокий анализ психики,
добраться до первопричин болезни. Но, оказывается, все это время Берк
искусно обманывал его. Сам проверял Джада, умело манипулировал им,
стараясь загнать в угол и выяснить, не является ли тот одним из его
врагов. Хэррисон Берк стал ходячей бомбой замедленного действия, которая
могла взорваться в любую секунду. У него не было близких родственников.
Может быть, стоило позвонить президенту корпорации и рассказать обо всем?
Если это сделать. судьба Берка в мгновение ока будет решена, карьера
оборвана. Останется только специализированная клиника. Верен ли диагноз -
паранойя с манией преследования? Неплохо бы заручиться мнением видного
коллеги, а уж потом идти на такую меру. Но Берк никакого другого врача к
себе не подпустит. Джад понимал: окончательное решение предстоит принимать
ему одному.
- Хэррисон, я хочу, чтобы вы кое-что пообещали, - сказал он.
- Что? - насторожился Берк.
- Если они путем обмана вынудят вас прибегнуть к насилию, чтобы таким
образом заманить в ловушку... Но вы ведь умный человек. Обещайте, что не
поддадитесь на провокацию. Тогда вас никто не посмеет тронуть.
В глазах Берка появился блеск.
А ведь вы правы! Так вот что они задумали. Но им с нами не совладать,
верно?
Джад услышал, как дверь в приемную открылась, а потом закрылась. Он
взглянул на часы. Пришел следующий пациент.
Резким движением Джад выключил магнитофон.
- На сегодня достаточно, - сказал он.
- Вы все записали на пленку? - живо поинтересовался Берк.
- Каждое слово, - заверил Джад. - Никто вас не обидит. - Он немного
подумал. - Полагаю, вам не нужно сегодня ходить на работу. Ступайте домой
и отдохните.
- Не могу, - полным отчаяния голосом прошептал Берк. - Они снимут с
двери табличку с моей фамилией и повесят другую. - Он нагнулся к Джаду. -
Будьте осторожны. Узнав, что вы мой друг, они и до вас доберутся. - Берк
пошел к боковой двери, приоткрыл ее, высунул голову наружу, посмотрел
направо, затем налево и бочком выскользнул в коридор.
Джад смотрел вслед, сердце сжималось при мысли о том, что ему
придется предпринять в отношении Берка. Если бы тот появился на полгода
раньше... Вдруг он весь похолодел. А может быть, Берк стал убийцей?! И
Берк, и Хэнсон - его пациенты. Они легко могли встретиться. Несколько раз
за последние месяцы Берк опаздывал. Возможно, столкнулся с Хэнсоном в
подъезде. Несколько таких случайных встреч могли спровоцировать паранойю,
и он вообразил, будто Хэнсон следит за ним. А что касается Кэрол, то Берк
видел ее всякий раз, когда входил в приемную. Не исключено, что больное
воображение усмотрело опасность и проговорило ее к смерти. Как давно Берк
по-настоящему психически болен? Случайно ли жена и дети погибли при
пожаре? Нужно это выяснить.
Он открыл дверь в приемную:
- Входите!
Анна Блейк, воплощенная грация, встала и двинулась навстречу с теплой
улыбкой на лице. У Джада, как и в прежнюю встречу, екнуло сердце. Это
первая женщина после Элизабет, так эмоционально взволновавшая его.
Они совсем не похожи. Элизабет была хрупкой голубоглазой блондинкой.
У Анны Блейк - черные волосы и невероятные фиолетовые глаза, обрамленные
длинными темными ресницами. Высокая, прекрасно сложенная, отнюдь не худая.
Умное, сосредоточенное лицо аристократической красоты. Полное впечатление
неприступности, если бы не живые глаза, излучающие теплоту. Низкий
бархатный голос с легкой хрипотцой.
Анне было лет двадцать пять, и она, несомненно, самая красивая
женщина, какую Джад когда-либо видел. Но не только красота потрясла его. В
ней была почти осязаемая влекущая сила. Ему казалось, будто он знает Анну
целую вечность. Чувства, давным-давно умершие, вдруг ожили, поразив Джада
своей глубиной.
Впервые Анна пришла на прием три месяца назад без предварительной
договоренности. Кэрол объяснила, что у доктора совершенно нет свободного
времени и он не берет новых пациентов. В ответ Анна спокойно спросила,
можно ли подождать. Она просидела в приемной два часа, и Кэрол,
сжалившись, провела ее к Джаду.
Неожиданное явление столь сильно его потрясло, что в первые мгновения
он не совсем отчетливо воспринимал ее объяснения. Помнил лишь, будто
предложил присесть, и она представилась: Анна Блейк, домохозяйка. И еще,
кажется, поинтересовался, чем может быть полезен. Несколько поколебавшись,
она не ответила прямо на вопрос, только пояснила: дескать, не уверена,
происходят ли с ней какие-то странности, но ее приятель, врач, упомянул
однажды о докторе Стивенсе как об одном из лучших психоаналитиков. "Кто
этот врач?" - спросил Джад. Она смущенно промолчала. "Наверное, наткнулась
на мою фамилию в телефонном справочнике", - подумал он.
Джад попытался втолковать - все расписано, в городе много прекрасных
аналитиков, он готов назвать с десяток. Все напрасно. Анна спокойно, но
твердо заявили: дескать, хочу лечиться у вас. В конце концов Джад
согласился.
Внешне она казалась совершенно нормальной, хотя просматривались
некоторые признаки стрессового состояния, и он подумал: случай
относительно простой, справиться будет легко. Пришлось нарушить заведенное
привило - не брать ни одного пациента без рекомендации другого врача, и
час, отведенный на обед, посвятить Анне. За прошедшие две недели она
приходила четыре раза, но Джад не слишком далеко продвинулся, по крупинке
выуживая сведения о ее жизни. Несравненно больше узнал о самом себе:
похоже, влюбился, впервые после Элизабет.
Во время первой беседы Джад спросил, любит ли она мужа, и, презирая
себя, надеялся услышать отрицательный ответ. Но она сказала:
- Да. Он добрый человек и очень сильный.
- Скажите, он относится к вам по-отечески?
Анна глянула на него своими неправдоподобно фиолетовыми глазами:
- Нет, мне не нужен отец в образе мужа. У меня было счастливое
детство.
- Где вы родились?
- В Ривере, небольшом городке под Бостоном.
- Ваши родители живы?
- Отец жив. Мать умерла от удара, когда мне было двенадцать лет.
- Ваши родители хорошо относились друг к другу?
- Да. Очень.
Оно и видно по тебе, радостно подумал Джад. Он часто сталкивался с
болью, со страданиями, с отклонениями от нормы и присутствие Анны
воспринимал подобно свежему весеннему дуновению.
- У вас есть братья и сестры?
- Нет. Я единственный ребенок. Избалованное чадо. - И улыбнулась ему
дружелюбной, искренней улыбкой, лишенной жеманства.
Она жила за границей с отцом, который работал в госдепартаменте, а
когда отец снова женился и переехал в Калифорнию, пошла работать в ООН
переводчиком, ибо хорошо владела французским, итальянским и испанским. С
будущим мужем познакомилась на Багамах, где проводила отпуск. Сначала он -
владелец строительной фирмы - Анне не понравился, но был настойчивым и
верным поклонником. Через два месяца они вступили в брак и поселились в
поместье по Нью-Джерси. С тех пор прошло полгода.
Все это Джад выведал за шесть визитов, но до сих пор так и не понял,
что ее тревожит. она скупо и неохотно отвечала на его расспросы.
- Вы беспокоитесь по поводу вашего мужа, миссис Блейк? - спросил он
при первой встрече.
Последовало молчание.
- Вы с мужем физически совместимы? - не оставлял своих попыток Джад.
С недоумением:
- Да...
- Вы подозреваете его в связи с другой женщиной?
Как бы развеселившись:
- Нет!
- У вас есть любовник?
Сердито:
- Нет.
Он задумался, стараясь подобрать возможные подходы и опрокинуть
невидимый барьер. Решился на массированную атаку: идти напролом, пока не
почувствует, где зарыта собака.
- Вы ссоритесь по поводу денег?
- Нет. Он очень щедрый.
- Есть проблемы с родственниками?
- Он - сирота. Мой отец живет в Калифорнии.
- Вы или ваш муж увлекаетесь наркотиками?
- Нет.
- Вы подозреваете мужа в гомосексуализме?
Тихий, беззлобный смех, словно ручеек журчит по камушкам:
- Нет.
Он ринулся дальше, другого выхода не было.
- Вступали в половую связь с женщинами?
С упреком:
- Нет.
Джад затрагивал алкоголизм, фригидность, страшащую ее беременность и
прочие вопросы, пришедшие на ум. И каждый раз она смотрела на него
задумчивыми, умными глазами и просто качала головой. А когда настаивал,
пытаясь загнать в угол, она сопротивлялась:
- Пожалуйста, потерпите. Не надо так круто.
Окажись на ее месте кто-то другой, он скорее всего отказал бы ему. Но
в данном случае считал себя обязанным помочь. И их встречи продолжались.
Вскоре Джад уступил, предоставив ей возможность говорить на любую
тему. Она объехала с мужем десятки стран, встречалась с необыкновенными
людьми. У нее был острый ум и великолепное чувство юмора. Как
обнаружилось, им нравились одни и те же книги, одна и та же музыка, одни и
те же спектакли. Она по-дружески, относилась к Джаду, но ни разу не
показала, что он для нее несколько больше, чем просто врач. Горькая ирония
судьбы: многие годы он подсознательно искал такую женщину, и теперь, когда
она вдруг появилась, вынужден лишь облегчать ее проблемы и отправлять
обратно к мужу.
Итак, Анна Блейк вошла в кабинет. Джад пододвинул стул к дивану и
ждал, когда она ляжет.
- Нет, - сказала она спокойно. - Я заглянула только узнать, не могу
ли помочь.
Он не сводил с нее глаз, не произнося ни слова. От неожиданного
участия потеплело на душе, страшное напряжение, в котором он пребывал
второй день, вдруг стало отпускать. И возникло желание все ей рассказать.
О давящем кошмаре, о Макгриви и его идиотских подозрениях. Но, увы, это
невозможно. Он врач, она пациентка. Хуже того: он ее полюбил, полюбил
недосягаемую женщину, мужа которой в глаза не видел.
Она смотрела на него, а он лишь кивал головой, опасаясь вымолвить
хоть слово и ненароком выдать себя.
- Мне так нравилась Кэрол, - сказала Анна. - Кому нужно было убивать
ее?
- А у полиции есть версии?
"И еще какие! - подумал Джад с горечью. - Если бы только Анна
знала..."
- Да, кое-какие прикидки есть, - ответил он.
- Понимаю ваше состояние сейчас, поэтому хотела выразить свое
глубокое сочувствие. Хотя не была уверена, что застану. Я не собиралась
приходить. Тем не менее пришла. И поскольку мы оба здесь, почему бы
немного не поговорить о вас?
Анна помолчала. Сердце Джада бешено забилось: "Боже! Молю тебя, не
дай ей меня покинуть!"
- На следующей неделе мы с мужем уезжаем в Европу.
- Замечательно, - еле выдавил из себя он.
- Боюсь, зря отняла у вас время, доктор Стивенс. Простите.
- Ну что вы! - воскликнул Джад вдруг севшим голосом. Она бросает его
в беде. Конечно, не подозревая этого. Внутри все переворачивалось от
физической боли - вот оно, расставание. Навсегда...
Анна открыла кошелек и вынула деньги. После каждого визита она
платила наличными, в то время как другие пациенты присылали чеки.
- Нет, - вырвалось у Джада. - Вы заглянули сюда как друг. Я... очень
вам признателен.
И тут сделал то, чего не позволял себе ни с одним пациентом:
- Пожалуйста, приходите еще!
Она спокойно воззрилась на него:
- Зачем?
"Потому что я не в состоянии отпустить тебя так быстро, - думал он. -
Потому что уже никогда не встречу такую, как ты. Потому что нестерпимо
жаль, что не встретил тебя раньше, первым. Потому что я люблю тебя". Вслух
же сказал:
- Мне кажется, нужно подытожить нашу работу. Побеседовать еще, дабы
удостовериться, что у вас все в порядке.
Она озорно улыбнулась:
- То есть мне нужно сдать выпускной экзамен?
- Что-то в этом роде. Договорились?
- Ну, если вы хотите, конечно. - Она встала. - Я чувствую себя
виноватой, у вас со мной ничего не получилось. Но уверена - вы
замечательный врач. Если вам когда-либо понадобится моя помощь, я приду.
Анна протянула руку, и он ее взял. Рука была теплая, крепкая. Он
ощутил, как между ними пробежал электрический ток, некогда ему знакомый, и
взмолился, чтобы она ничего не заметила.
- До пятницы, - произнесла Анна.
- До пятницы!
5
Остаток дня прошел как в тумане. Некоторые пациенты упоминали об
убийстве Кэрол, хотя заняты были только собой и своими бедами. Джад
старался сконцентрироваться, но мысли разбегались. Надо прослушать все
записи, вдруг на что-то не обратил внимания.
В семь часов, отпустив последнего пациента, Джад подошел к потайному
шкафчику и налил крепкого скотча. Виски взбодрило, и он вспомнил, что не
завтракал и не обедал. При мысли о еде тошнота подступила к горлу. Он сел
на стул и стал думать об убийствах. В историях болезни не было ничего, что
могло бы заставить кого-либо из пациентов пойти на преступление. Если это
шантажист, он вполне мог попытаться выкрасть их. Но шантажисты - трусы,
спекулирующие на слабостях людей, и если Кэрол застала взломщика на месте
преступления, скорее всего он убил бы ее быстро, одним ударом, а не стал
бы мучить. Здесь что-то другое.
Джад долго сидел, перебирая в уме события последний двух дней.
Наконец тяжело вздохнул - ничего заслуживающего внимания. Взглянул на часы
и удивился, как уже поздно.
Лексингтон-авеню была пустынна, только вдалеке маячил одинокий
пешеход. Джад поймал себя на мысли об Анне: что она сейчас делает?
Наверное, дома обсуждает с мужем, как прошел его рабочий день. Или уже в
постели и... "Прекрати!" - сказал он себе.
На улице машин не было, поэтому, не дойдя до перехода, Джад решил
взять наискосок, чтобы поскорее попасть в гараж. На середине проезжей
части он услышал шум и обернулся. В десяти футах прямо на него мчался
огромный черный лимузин с выключенными фарами. Громко шуршали шины,
пытаясь справиться с гололедом.
"Пьяный идиот, - подумал Джад. - Разобьется ведь!" В поисках спасения
он бросился к тротуару. Слишком поздно - водитель вильнул следом, набирая
скорость, в явном намерении сбить его.
Последнее, что осталось в памяти, - сильный удар в грудь, отдавшийся,
как раскат грома. В меркнущем сознании темная улица взорвалась вдруг ярким
пламенем. И в это мгновение Джад понял, почему убили Джона Хэнсона и Кэрол
Робертс. Бурная радость охватила его: "Нужно сказать Макгриви". Потом свет
померк. Наступила тишина и полная тьма.
Сообщение из больницы о наезде на пешехода поступило на коммутатор в
начале одиннадцатого и было тут же переключено на бюро сыска. В эту ночь
работы в участке было невпроворот. Погода способствовала разбойным
нападениям и изнасилованиям. На опустевших улицах хозяйничали преступники.
Большинство детективов разъехались на вызовы, в отделе оставались только
Фрэнк Анжели и сержант, допрашивающий подозреваемого в поджоге.
К телефону подошел Анжели. Звонила сестра из городской больницы, куда
доставили пострадавшего. Он требовал лейтенанта Макгриви, но тот отлучился
в Центральную картотеку. Когда сестра назвала имя пострадавшего, Анжели
сказал, что немедленно выезжает.
Анжели клал на рычаг трубку, когда вошел Макгриви. Анжели сразу же
рассказал о звонке и добавил:
- Нужно немедленно ехать в больницу.
- Подождет. Сначала поговорю с начальником того участка, где
произошел несчастный случай.
Пока Макгриви набирал номер, Анжели вспомнил о своем недавнем
разговоре с начальником девятнадцатого участка Бертелли и подумал, знает
ли о его содержании Макгриви.
- Лейтенант Макгриви - хороший полицейский, - сказал тогда Анжели, -
но, боюсь, он во власти того, что случилось пять лет назад.
Капитан Бертелли посмотрел на него долгим холодным взглядом.
- Вы обвиняете лейтенанта в фабрикации дела на доктора Стивенса?
- Я ни в чем его не обвиняю. Просто считаю, что вы должны быть в
курсе.
- О'кей, - сказал начальник, и они расстались.
Макгриви говорил по телефону три минуты, ворчал и что-то записывал, а
Анжели нетерпеливо ходил взад-вперед. Вскоре оба детектива мчались на
служебной машине в направлении больницы.
Палата Джада находилась на шестом этаже, в конце длинного, мрачного
коридора, пропитанного тошнотворно сладким специфическим запахом.
- В каком он состоянии, сестра? - спросил Макгриви.
- Об этом вам скажет врач, - сухо заявила она. Затем медленно, с
неохотой добавила: - Он чудом остался жив. Повреждение ребер и левой руки,
подозрение на сотрясение мозга.
- Он в сознании? - спросил Анжели.
- Нам стоит огромных усилий удерживать его в постели, - ответила
сестра и повернулась к Макгриви: - Он все время твердит, что ему
необходимо вас видеть.
Они вошли в палату. Все шесть коек были заняты. Сестра показала на
дальний угол.
Джад полулежал на высоко взбитых подушках. Лицо бледное, лоб заклеен
большим пластырем, левая рука на перевязи.
Первым заговорил Макгриви:
- Слышал, с вами произошел несчастный случай.
- Это не несчастный случай. Кто-то пытался убить меня. - Джад говорил
слабым дрожащим голосом.
- Кто? - спросил Анжели.
- Не знаю, но все сходится, - он повернулся к Макгриви. - Убийцам не
были нужны и Джон Хэнсон и Кэрол. Им нужен был я.
Макгриви с удивлением посмотрел на него:
- Откуда такая уверенность?
- Хэнсона убили, потому, что на нем был мой желтый макинтош. Они,
должно быть, видели, как я в нем входил в здание. И Хэнсона приняли за
меня.
- Правдоподобно, - промолвил Анжели.
- Ну конечно, - сказал Макгриви, обращаясь к Джаду. - А когда до них
дошло, что убрали не того, они явились в ваш кабинет, сорвали с вас
одежду, обнаружили, что вы - маленькая цветная девушка и, обезумев от
злости, забили до смерти.
- Кэрол убили, застав ее там, где рассчитывали застать меня, - сказал
Джад.
Макгриви вытащил из кармана свои записи.
- Я только что разговаривал с начальником участка, на территории
которого произошел несчастный случай.
- Это не несчастный случай.
- В протоколе полиции зарегистрировано, что вы неосторожно переходили
улицу.
Джад уставился на него.
- Неосторожно переходил? - повторил он еле слышно.
- Вы переходили в неуказанном месте, доктор.
- Машин не было, и я...
- Была машина, - поправил Макгриви. - Только вы ее не заметили. Шел
снег, и ни черта не было видно. Вы появились неожиданно. Водитель резко
нажал на тормоз, машину занесло, и вас задело. Он запаниковал и смылся.
- Все было совсем не так - водитель ехал с потушенными фарами.
- И вы считаете это доказательством, что человек за рулем убил
Хэнсона и Кэрол Робертс?
- Кто-то пытался убить меня, - настойчиво повторил Джад.
Макгриви покачал головой:
- Не пройдет, доктор.
- Что не пройдет?
- Неужели вы полагаете, что я, как последний дурак, буду гоняться за
мифическим убийцей, а вы выйдете сухим из воды? - В его голосе появились
металлические нотки: - Вы знали, что Кэрол Робертс беременна?
Джад закрыл глаза и уронил голову на подушку. Так вот о чем хотела
поговорить с ним Кэрол. Он ведь почти догадывался об этом. А теперь
Макгриви думает...
- Нет. - сказал он через силу, - не знал.
В голове опять застучало, словно молотом било. Джад сделал несколько
глотательных движений, чтобы справиться с подступающей тошнотой. Хотел
было нажать на кнопку и вызвать сестру, но сдержался: такого удовольствия
Макгриви он не доставит.
- Я заглянул в картотеку, - сказал тот. - Что скажете, если сообщу,
что ваша сообразительная секретарша прежде была проституткой.
Молот в голове бил все сильнее.
- Вы знали это, доктор Стивенс? Можете не отвечать. Я за вас отвечу.
Вы подобрали ее в суде четыре года назад. Она привлекалась за приставание
к мужчинам на улице. Не безрассудно ли столь уважаемому врачу нанимать
дешевую шлюху?
- Никто не рождается проституткой, - сказал Джад. - Я пытался помочь
шестнадцатилетней девочке использовать свой шанс в жизни.
- И заиметь чернозадую любовницу.
- Ах ты, грязный подонок!
Макгриви ухмыльнулся:
- Куда вы отвезли Кэрол после той ночи в суде?
- К себе домой.
- И она там ночевала?
- Да.
Макгриви осклабился:
- Вот умник! Подобрал в суде хорошенькую молоденькую шлюху и отвез на
ночь к себе. Зачем? Играть в шахматы? Если вы действительно не спали с
ней, тогда, едрена корень, все говорит за то, что вы - гомосексуалист. Вот
и соображай, с кем вы трахались. Уверен, что с Джоном Хэнсоном. А если
все-таки переспали с Кэрол, вероятнее всего, связь продолжалась до тех
пор, пока она от вас не забеременела. И у вас хватает нахальства лежать
здесь и рассказывать небылицы о маньяке в машине, который намеренно сбил
вас и бегает по городу, убивая людей.
Макгриви круто повернулся и, широко шагая, вышел из палаты.
Пульсация в голове Джада стала невыносимой. Анжели смотрел на него с
тревогой.
- Вам нехорошо?
- Вы должны мне помочь, - сказал Джад устало. - Кто-то пытается убить
меня. - Эти слова отдались в его ушах погребальным звоном.
- Зачем, доктор?
- Не знаю.
- У вас есть враги?
- Нет.
- А любовница? Может быть, замужняя женщина?
Джад покачал головой, и это движение усугубило боль.
- Наследство, и кому-то из родственников надо убрать вас с дороги?
- Нет.
Анжели вздохнул:
- Итак, никто не заинтересован в вашей смерти. Ну, а пациенты? Вы бы
дали список.
- Не могу.
- Да нам нужны только фамилии.
- Извините. - Говорить было очень трудно. - Если бы я был зубным
врачом или мозолистом, тогда другое дело. Но у больных людей беда. У
некоторых - серьезная. Если начнете допрашивать, разрушите надежды,
уничтожите их доверие ко мне. Я уже не смогу помочь.
В полном изнеможении он откинулся на подушки. Анжели спокойно
наблюдал за ним, потом спросил:
- Как называется человек, думающий, что все хотят его убить?
- Параноик, - ответил Джад. И, увидев выражение лица Анжели,
промолвил: - Уж не считаете ли вы, что я...
- Поставьте себя на мое место, - сказал Анжели. - Если бы здесь лежал
я и говорил то, что говорите вы, а вы были бы моим врачом, что пришло бы
вам в голову?
Боль стала нестерпимой, и Джад прикрыл глаза. Голос Анжели произнес:
- Меня ждет Макгриви.
Джад пошевелился:
- Подождите. Дайте мне возможность доказать, что я говорю правду.
- Как?
- Если кто-то задался целью убить меня, он попытается еще раз. Нужно,
чтобы около меня кто-то был. При следующей попытке убийцу можно будет
схватить.
- Доктор Стивенс, если кто-то действительно хочет убить вас, то вся
полиция не помешает этому. Не достали сегодня - достанут завтра. Не здесь.
так в другом месте. Будь вы король, президент или простой смертный.
Человеческая жизнь - тоненькая ниточка, не займет и секунды, чтобы
оборвать ее.
- Так что же, ничего нельзя сделать?
- Могу дать совет. Врежьте новые замки в квартире, проверьте рамы,
они должны быть надежно укреплены. Не впускайте незнакомых. Никаких
посыльных, если только сами не делали заказ.
Джад кивнул, горло пересохло и болело.
- В доме есть швейцар и лифтер. Вы им доверяете?
- Швейцар у нас уже десять лет. Лифтер - восемь. Ручаюсь, это
порядочные люди.
Анжели кивнул:
- Хорошо. Пусть смотрят в оба, попросите их. Если они будут
настороже, никто незаметно не проникнет в квартиру. А как насчет кабинета?
Будете нанимать регистраторшу?
Джад представил новую девушку, сидящую за столом Кэрол. От
бессильного гнева по телу пробежала дрожь.
- Не сейчас.
- Можно нанять мужчину.
- Я подумаю.
Анжели повернулся, чтобы идти, но остановился.
- Мне пришла в голову мысль, - сказал он неуверенно, - но не знаю...
- Да? - В вопросе прозвучала подобострастная нотка, и Джаду стало
противно.
- Тот человек, который убил напарника Макгриви...
- Зифрин.
- Он действительно сумасшедший?
- Да. Его отправили в Мэттиванскую городскую клинику для психически
больных преступников.
- Он ведь может винить вас в том, что его упрятали в дурдом. Проверю,
не сбежал ли он. Позвоните мне утром.
- Спасибо, - поблагодарил Джад.
- Это моя работа. Если вы в чем-то замешаны, я помогу Макгриви
разоблачить вас.
Анжели направился к двери, но опять задержался:
- Не проболтайтесь, что я навожу справки о Зифрине.
- Хорошо.
На прощание они улыбнулись друг другу.
Ранним утром навестить больного пришли Питер и Нора Хэдли. Они узнали
о несчастном случае из последних новостей по радио.
Питер был одного возраста с Джадом, правда, несколько ниже ростом и
тщедушнее. Оба родились в одном городе в штате Небраска, и оба стали
врачами.
Нора приехала из Англии. Круглолицая блондинка с колыхающейся грудью,
явно великоватой для ее пяти футов и трех дюймов роста. Живая и приятная в
общении, быстро сходящаяся с людьми.
- Ну и видок у тебя, - протянул Питер, критически рассматривая Джада.
- Весьма профессиональный взгляд, доктор. Что называется,
внимательное отношение к больному.
Голова у Джада почти прошла, а острая боль в теле чуточку унялась.
Нора принесла букет гвоздик.
- Мы купили тебе цветочки, дорогой, - сказала она. - Бедный, милый
старикашечка. - Она нагнулась и поцеловала его в щеку.
- Как это случилось? - поинтересовался Питер.
Джад ответил не сразу:
- Дорожно-транспортное происшествие. Водитель скрылся.
- Все навалилось одновременно. Я читал о бедной Кэрол.
- Кошмар, - вставила Нора. - Она мне так нравилась.
У Джада перехватило горло:
- Мне тоже.
- Хоть бы поймали мерзавца.
- Этим занимаются.
- В сегодняшней газете написано, будто некий лейтенант готов кого-то
арестовать. Ты что-нибудь об этом слышал?
- Вполне достаточно, - сухо проронил Джад. - Макгриви с удовольствием
сообщает мне новости.
- Никогда не знаешь, как работает полиция, пока не испытаешь на
собственной шкуре, - заявила Нора.
- Доктор Хэррис позволил мне взглянуть на рентгеновские снимки.
Неприятные ушибы, хотя сотрясения нет. Через несколько дней тебя выпишут.
Они поболтали еще полчаса, умышленно избегая говорить о Кэрол. Хорошо
хоть, супруги не знают, что Джон Хэнсон был пациентом Джада. Макгриви по
причинам, ведомым только ему, не дал эти сведения газетчикам.
Когда они собрались уходить, Джад попросил Питера задержаться и
рассказал о Хэррисоне Берке.
- Извини, - сказал Питер. - Я знал его состояние, когда направлял к
тебе, но надеялся, что еще не все упущено. Естественно, ты должен от него
отказаться.
- Сделаю это, как только выберусь отсюда, - ответил Джад, покривив
душой. Он не хотел отправлять Берка в клинику. Пока не хотел. Сначала надо
выяснить, мог ли тот совершить два убийства.
- Если что-либо понадобится, старина, звони.
И Питер ушел.
Джад лежал и обдумывал свои дальнейшие шаги. Ни у кого не было
достаточного повода убить его, и оставалось предположить, что покушение
совершил психически неуравновешенный человек, почему-либо им недовольный.
Под эту категорию походили лишь Хэррисон Берк и Амос Зифрин. Если в то
утро, когда убили Хэнсона, Берк не имел алиби, следует попросить детектива
Анжели заняться им. А если имел, то убийца - Зифрин.
Мучительное состояние депрессии пошло на убыль. Только необходимо
побыстрее выбраться отсюда. Джад вызвал сестру и сказал, что хочет видеть
доктора Хэрриса. Через десять минут в палату вошел Сеймур Хэррис,
человек-гном с ярко-голубыми глазами и черными пушистыми баками. Джад
давно его знал и очень уважал.
- Проснулась наша спящая красавица. Выглядите ужасно.
Джаду надоело это выслушивать.
- Я прекрасно себя чувствую, - солгал он. - И хочу уйти.
- Когда?
- Сейчас.
Доктор Хэррис осуждающе посмотрел на него:
- Да вы только появились здесь. Побудьте несколько дней. Я пришлю вам
несколько хорошеньких сестричек, чтобы не было скучно.
- Спасибо, Сеймур. Но мне действительно нужно идти.
Доктор Хэррис вздохнул:
- Хорошо. Вы сами врач. Лично я и кошку бы не выпустил на улицу в
таком состоянии. - Он проницательно посмотрел на Джада. - Еще чем-нибудь
могу помочь? - Джад покачал головой. - Я попрошу мисс Бедпен принести вашу
одежду.
Через полчаса девушка из регистратуры вызвала такси. И в 10.15 он был
у себя в кабинете.
6
Его первая пациентка, Тери Уошберн, уже ждала в коридоре. Двадцать
лет назад она была звездой первой величины на голливудском небосклоне.
Однако карьера оборвалась: звезда вышла замуж за лесопромышленника из
Орегона и исчезла из поля зрения. С тех пор Тери поменяла пять или шесть
мужей и теперь жила в Нью-Йорке с последним мужем, занимающимся импортом.
Джад шел по коридору, а она сверлила его злым взглядом.
- Ну... - выпалила Тери. Но отрепетированная речь, полная упреков,
замерла на губах, когда она увидела его лицо. - Что случилось? У вас такой
вид, будто вы разнимали двух похотливых самцов.
- Да ерунда. Простите, что опоздал.
Двадцать лет назад Тери Уошберн была необычайно хороша собой, и следы
былой красоты еще не исчезли. Взгляд добрый и невинный, глаза огромные.
Таких глаз он ни у кого не видел. Ножки стройные, комплекция потрясающая.
Страстный рот, правда, окруженный морщинками, но еще чувственный, округлая
и упругая грудь в подчеркивающем форму бюстгальтере. Джад подозревал, что
она делает инъекции силикона, но не спрашивал - пускай сама выкладывает.
Большинству пациенток казалось, будто они влюблены в него:
естественная трансформация отношений от "пациентка - врач" к "пациентка -
покровитель - любовник". Но с Тери дело обстояло иначе. Она пыталась
соблазнить его с той самой минуты, как вошла в кабинет, старалась
возбудить интерес к себе всеми доступными способами, а уж в этом Тери
особая искусница. В конце концов пришлось предупредить: если не будет
вести себя достойно, он отправит ее к другому врачу. Тогда Тери изменила
тактику: стала изучать его, нащупывая слабое место.
Тери попала к Джаду по рекомендации известного английского медика
после громкого международного скандала в Антибе. Репортер светской хроники
на страницах французской газеты подробно расписал, как во время морской
прогулки она переспала с тремя братьями владельца яхты, с которым была
обручена. Сам жених ненадолго отлучился по делам в Рим. Репортер публично
покаялся, а потом его без шума уволили и историю замяли.
На первой же встрече Тери хвастала, что все это правда.
- Безумие какое-то, - говорили она. - Мне постоянно нужен мужчина,
никак насытиться не могу.
Она провела руками по бедрам, задрав юбку, и невинно глянула на
Джада:
- Ты усваиваешь, о чем я толкую, милый?
С тех пор Джад узнал немало разных разностей. Она была родом из
маленького шахтерского городка в Пенсильвании.
- Мой отец - поляк, бывало, слова из него не вытянешь. Он работал
литейщиком, каждую субботу, получив зарплату, напивался и колошматил свою
старуху. Не упускал единственного удовольствия в жизни.
В тринадцать лет она сообразила, что с вполне оформившейся фигурой и
ангельским личиком можно подзаработать деньжат, проводя время с шахтерами
на свалке промышленных отходов. Когда папаша узнал об этом, то ворвался в
их хибарку, что-то неразборчиво вопя по-польски, и выставил за дверь мать.
Заперся на ключ, снял с себя ремень и сперва избил Тери, а потом
изнасиловал.
- В тот день я последний раз видела отца и мать.
- Вы убежали? - спросил Джад.
Тери от удивления аж приподнялась на диване:
- Что-о?!
- Ну, после того, как вас изнасиловал отец...
- Убежала? - выдохнула Тери. Она откинула голову и закатилась смехом.
- Мне понравилось. Это мамаша, сучка поганая, вытурила меня.
Сегодня Джад сразу же включил магнитофон.
- О чем бы вам хотелось поговорить?
- О соитии, - не задумываясь, выпалила она. - Не худо бы провести
психоанализ и выяснить, отчего вы такой правильный!
Он пропустил ее слова мимо ушей.
- Почему вы думаете, что смерть Кэрол связано с сексом?
- Потому что все напоминает мне о сексе, милый.
Она поерзала на диване, и юбка задралась.
- Одерните юбку, Тери.
Невинный взгляд:
- Извините... Зря вы не пришли в субботу вечером. Был грандиозный
день рождения.
- Расскажите.
Помолчав, она произнесла тоном, в котором прозвучали незнакомые нотки
озабоченности:
- А вы не станете меня презирать?
- Я уже говорил: не ждите от меня оценки ваших поступков. Единственно
значимое мнение - ваше собственное. Мы сами вырабатываем для себя правила
поведения. Без них нет общения с людьми. Но никогда не забывайте - эти
правила искусственные.
После небольшой паузы она принялась рассказывать:
- Играл джаз. Мой муж пригласил шесть музыкантов. - Она повернула
голову и взглянула на него: - А вы не потеряете ко мне уважения?
- Я хочу помочь вам. Мы совершаем поступки, за некоторые нам порой
стыдно, но это не значит, что мы вправе повторять их.
Какое-то мгновение она внимательно смотрела на него, затем
продолжила:
- Я когда-нибудь говорила о своих подозрениях, что мой муж Гарри
импотент?
- Да.
Это был ее конек.
- Мы никогда не спали вместе с тех пор, как поженились. Он всегда,
чтоб ему пусто было, находил предлог... Ну... - Она с горечью скривила
губы. - Ну... В субботу вечером я перетрахалась со всем оркестром, а Гарри
при сем присутствовал.
И тут она заплакала.
Джад подал бумажный носовой платок и снова сел, не спуская с нее
глаз.
Ни разу в жизни Тери Уошберн не досталось чего-либо даром - за все
приходилось расплачиваться. Поначалу в Голливуде она устроилась в
забегаловку, вернее, в заезжаловку, куда клиенты подкатывали на своих
машинах и, сидя в них, получали заказ. Львиная доля зарплаты перетекала в
руки третьеразрядного театрального репетитора. Через неделю уговоров Тери
перебралась к нему, где пришлось ишачить по хозяйству, а актерское
мастерство демонстрировать в спальне. Вскоре стало ясно, что эти занятия
ни к чему путному не приведут. Она послала его куда подальше и нанялась
кассиршей в аптеку при гостинице в фешенебельном пригороде Беверли-Хиллз.
Однажды, в канун Рождества, туда заскочил важный кинодеятель, искавший
подарок для жены. Бросив взгляд на Тери, оставил визитную карточку и велел
позвонить. На первой пробе она держалась натянуто, ничего не умела, тем не
менее зацепилась благодаря внешним данным: необыкновенной красоте лица и
фигуры да еще потрясающей фотогеничности.
За первый же год Тери снялась раз десять в маленьких эпизодических
ролях. Появились поклонники, стали приходить письма. Ей предложили более
значительные роли. Но в конце года от сердечного приступа умер ее
покровитель, и Тери испугалась - неужели выгонят? Напротив, новый босс
сказал, что возлагает на нее большие надежды. Подписав очередной контракт,
получила порядочную сумму, сняла квартиру с ванной и зеркалами.
Добилась-таки главных ролей, правда во второсортных картинах. Между тем
все больше людей выкладывали свои денежки, посещая фильмы с ее участием. И
Тери Уошберн стала кинозвездой первой величины.
Все это было давным-давно, а сейчас Джад испытывал к ней, лежащей на
диване и старающейся подавить рыдания, острое чувство жалось.
- Дать воды? - спросил он.
- Н-нет, - вымолвила она, - все в п-порядке.
Затем наскоро утерла слезы и высморкалась.
- Извините, - сказала Тери, - садясь. - Веду себя, как последняя
идиотка.
Джад терпеливо ждал, когда пациентка успокоится.
- Почему я выхожу замуж за таких, как Гарри?
- Вопрос по существу. А вы сами знаете?
- Я-то откуда знаю, черт возьми! - выпалили Тери. - Не я, а вы
психоаналитик. По-вашему, я пошла бы за них, если бы знала, какие они
ничтожества?
- А по-вашему?
В крайнем изумлении она уставилась на него.
- Так вы уверены, что пошла бы? - В ярости Тери вскочила на ноги. -
Грязный ублюдок! Думаешь, я перетрахала оркестр с удовольствием?
- Я разве нет?
Не помня себя от злости, Тери схватила вазу и запустила в него. Ваза
задела за стол и разлетелась вдребезги.
- Удовлетворены ответом?
- Нет. Ваза стоит двести долларов. Запишу на ваш счет.
Тери в замешательстве глядела на него.
- Действительно нравилось? - прошептала она.
- Вам самой придется ответить на этот вопрос.
- Неужели я больна? - почти беззвучно произнесла она. - Господи, я
больна. Пожалуйста, помогите мне, Джад. Помогите!
Джад подошел к ней:
- Это вы помогите мне помочь вам.
Она молча закивала головой.
- Идите домой и проанализируйте свои чувства. Не тогда, когда
поступаете подобным образом, а перед тем. Подумайте, что вас подталкивает.
Когда поймете - больше узнаете о себе.
Какое-то мгновение Тери напряженно смотрела на него, потом лицо ее
прояснилось.
- Вы потрясающий мужик, - сказала она, беря сумочку и перчатки.
- Увидимся на следующей неделе?
- Да.
Он открыл дверь в коридор и выпустил Тери.
Джад знал, в чем ее проблема, но хотел, чтобы она сама докопалась до
истоков. Пускай поймет: любовью не торгуют, она дается бесплатно. А поймет
лишь тогда, когда поверит, что сама достойна любви. До тех пор, вероятно,
будет покупать ее, расплачиваясь единственной имеющейся в ее распоряжении
валютой - собственным телом. Джад раздумывал над этим, и сердце его
сжималось, ибо представлял, как она терзается, как ненавидит себя. Но
помочь мог, только притворяясь холодным и бесстрастным. Конечно, многим
пациентам он казался слишком равнодушным к их бедам, этаким вещуном,
снисходительно раздающим советы с высоты Олимпа. А на самом деле глубоко
переживал все их жизненные сложности. Они бы очень удивились, ненароком
узнав, как часто в ночных кошмарах Джаду являлись злые силы, одолевавшие
их самих.
Убрав пленку Тери Уошберн, Джад снова оказался наедине с собственными
проблемами. Подошел к телефону и набрал номер девятнадцатого участка.
Девушка соединила его с сыскным отделом. В трубке рявкнул густой бас:
- Лейтенант Макгриви!
- Будьте добры, детектива Анжели.
- Минутку.
Трубку положили на стол, затем снова взяли.
- Детектив Анжели.
- Это Джад Стивенс. Вы выяснили то, о чем я вас просил?
Анжели ответил не сразу.
- Я узнавал, - сказал он осторожно.
- Говорите только "да" или "нет". - Джад почувствовал сердцебиение и
с трудом задал следующий вопрос:
- Зифрин все еще в Мэттиване?
Казалось, прошла вечность, прежде чем последовал ответ:
- Да, он еще там.
Волна разочарования захлестнула Джада.
- Гм-м, понятно.
- Весьма сожалею.
- Благодарю, - сказал Джад и медленно положил трубку.
Остается Хэррисон Берк, безнадежный параноик, уверенный в том, что
все хотят его убить. Может быть, Берк решил нанести удар первым? Джон
Хэнсон вышел из кабинета в понедельник в 10.50 и через несколько минут был
убит. Нужно выяснить, был ли в это время Берк на работе. Джад нашел его
телефон и набрал номер.
- Международная сталелитейная корпорация, - ответил бесстрастный
голос, напоминающий автомат.
- Будьте добры, мистера Хэррисона Берка.
- Мистера Хэррисона Берка... Минутку...
Джад очень надеялся, что трубку возьмет секретарша. А вдруг она
отлучилась и ответит сам Берк?
- Офис мистера Берка.
Слава Богу, девичий голос.
- Это доктор Джад Стивенс. Не могли бы вы дать мне кое-какую
информацию?
- О да, доктор Стивенс! - В голосе прозвучала радость и мрачное
предчувствие одновременно. Должно быть, секретарша знает, что Джад лечит
шефа, и рассчитывает на его помощь. Чем это вызвано, что еще натворил
Берк?
- Я по поводу счета мистера Берка... - начал Джад.
- Счета? - Она не пыталась скрыть разочарования.
Джад быстро продолжал:
- Моя регистраторша... она больше не работает... Проверяя записи, я
обнаружил счет за его посещение в прошлый понедельник в 9.30. Не будете ли
вы добры заглянуть в распорядок дня мистера Берка на то утро?
- Подождите, - сказала она. В голосе сквозило явное недовольство.
Нетрудно разгадать ее мысли: шеф чокнулся, а доктора интересует одно - как
бы не уплыли денежки. Прошло несколько минут, прежде чем опять подняли
трубку.
- Боюсь, ваша регистраторша ошиблась, доктор Стивенс, - неприязненно
сказала она. - Мистер Берк не мог быть на приеме в понедельник утром.
- Вы уверены? - настоятельно произнес Джад. - В книге записано...
9.30...
- Не знаю, что там записано, доктор. - Его бессердечие, по-видимому,
разозлило ее. - Мистер Берк был на производственном совещании. Оно
началось в 8.30.
- А он не мог отлучиться на час?
- Нет, доктор. Мистер Берк никогда не выходит во время рабочего дня.
- Теперь в голосе слышался укор: "Неужели не сознаете - он болен? Что вы
делаете, чтобы помочь ему?"
- Передать шефу, что вы звонили?
- Нет необходимости, - сказал Джад. - Спасибо.
Хотелось как-то подбодрить, успокоить ее, но он не имел права этого
делать и повесил трубку.
Джад отдавал себе отчет, что события последних дней, если судить
беспристрастно, довели его до ручки. Во взвинченном состоянии легко
ошибиться. Если же рассуждать здраво, подумать совершенно не на кого. У
него прекрасные отношения со всеми пациентами и вполне теплые - с
друзьями.
Зазвонил телефон. Он сразу узнал низкий, глубокий голос Анны.
- Вы заняты?
- Нет. Могу говорить.
В ее голосе звучало беспокойство.
- Я читала, вас сбила машина. Хотела позвонить, но не знала как.
Он постарался ответить возможно беззаботнее.
- Ничего серьезного. Впредь буду переходить улицу по всем правилам.
- В газетах сообщается, что водитель скрылся.
- Верно.
- Нашли виновного?
- Нет. Наверное, какой-нибудь малолетний шалопай решил поразвлечься.
"В черном лимузине с потушенными фарами", - мысленно добавил он.
- Вы уверены? - спросила Анна.
Далеко не простой вопрос.
- В чем? - тянул он время.
Она ответила не сразу.
- Не знаю. Просто - Кэрол убили. А теперь еще это.
Анна тоже связывала эти события.
- Такое впечатление, что какой-то маньяк вырвался на свободу.
- Если это так, - сказал Джад, - полиция его схватит.
- Вам что-нибудь угрожает?
У него потеплело на душе.
- Конечно, нет.
Наступила неловкая минута. Слова так и рвались наружу; но он
сдерживался. Нельзя принимать вполне естественное беспокойство пациентки
за нечто большее, чем обычное дружеское расположение. Просто Анна из тех
людей, кто позвонит любому, кому плохо, и не более того.
- Мы все-таки увидимся в пятницу? - спросил Джад.
- Да. - В ее голосе прозвучала странная нотка. Неужели она
передумала?
- Мы ведь условились, - быстро произнес он.
- Да. До свидания, доктор.
- До свидания, миссис Блейк. Спасибо за звонок. Большое спасибо.
Он повесил трубку, но продолжал думать об Анне. Интересно, понимает
ли муж, как ему повезло. Какой он, ее муж? Из того немногого, что
рассказала Анна, Джад создал образ привлекательного и заботливого
человека. Умный, преуспевающий бизнесмен, жертвующий деньги на искусство,
спортсмен. Такого неплохо иметь среди своих друзей. Конечно, при иных
обстоятельствах. Что мучит Анну, какую проблему она боится обсудить с
мужем? Или со своим доктором? У человека с ее характером это может быть
всепоглощающее чувство вины за любовную связь до или после замужества. На
Анна и случайные связи - вещи взаимоисключающие. Разве что поведает в
пятницу, при последней встрече?
День быстро клонился к вечеру. Джад принял тех пациентов, которым не
удалось дозвониться. Затем вынул пленку с записью последнего разговора с
Берком и внимательно прослушал, делая какие-то пометки. Да, ничего не
поделаешь. Придется утром позвонить начальству Берка и сообщить о его
плачевном состоянии. Он выглянул в окно. Надо же, уже стемнело.
Неожиданно накатила страшная усталость, все тело как бы задеревенело.
Ныли кости, в руке болезненно пульсировала кровь. Пора идти домой и
полежать в горячей ванне. Он надел пальто и уже подходил к двери, когда
зазвонил телефон.
- Доктор Стивенс, - сказал Джад, поспешно вернувшись.
Ответа не последовало, слышалось только тяжелое дыхание.
- Алло!
Молчание. Джад положил трубку. Нахмурившись, какое-то время постоял в
ожидании. Наверное, неправильно набрали. Погасил везде свет, запер двери и
пошел к лифтам. Служащие соседних контор давным-давно ушли. Ночные
уборщики еще не явились, и в здании, кроме сторожа Байджлоу, похоже,
никого не было. Подойдя к лифту, нажал кнопку вызова. Она не загорелась.
Нажал еще раз. И в этот момент все лампы в коридоре погасли.
7
Джад стоял перед лифтом и почти физически ощущал липкую вязкость
окутавшей его темноты. Сердце сначала замерло, потом учащенно забилось.
Внезапный животный страх заполнил все существо, и он стал судорожно шарить
по карманам в поисках спичек. Оказалось, они остались в кабинете. Может
быть есть свет на нижних этажах? Медленно, ощупью он двинулся к двери на
лестничную клетку. Но там тоже было темно. Держась за перила, шаркнул
ногой по ступеньке. Вдруг далеко внизу мелькнул луч фонаря. Наконец-то
появился сторож.
- Байджлоу! - истерически завопил он. - Байджлоу! Это доктор Стивенс!
Его голос от каменной стены и жутким эхом рассыпался по лестничной
клетке. А между тем некто с фонарем молча и неумолимо поднимался вверх.
- Кто там? - резко выкрикнул Джад. И хотя эхо многократно повторило
его слова...
