Том Клэнси. Игры патриотов
страница №17
...ачальникгруппы охраны дипломатов был в его списке подозреваемых. Сам-то Оуинс
полагал, что на это нет оснований, однако детективы обнаружили кое-что
необычное в его личной жизни, каким-то образом ускользнувшее от их внимания
раньше. До тех пор пока это дело не прояснится, нельзя, чтобы он знал, что
кто-то из числящихся в списке подозреваемых видел маршрут.
- Я думаю, вы, джентльмены, слишком уж перестраховываетесь. Но это ваше
дело, - сказал, поднявшись со стула, Мюррей. - Ваши люди летят туда завтра?
- Да.
- Хорошо. Чак Звери из службы безопасности встретит их в аэропорту.
Скажите им, чтобы не стеснялись задавать вопросы. Полное сотрудничество
вам гарантировано, - сказал он, провожая их до двери.
Пять минут спустя Оуинс вновь вошел в его кабинет, что отнюдь его не
удивило.
- Да, Джимми? - сказал Мюррей.
- Есть что-нибудь новое о тех, кто обстрелял Райанов?
- За последние две недели - ничего, - сказал Мюррей. - А у вас?
- Мы нащупали возможного связника. Точнее - мы подозреваем, что
нащупали возможного связника.
Мюррей ухмыльнулся.
- Да, я знаю, как это бывает. И кто же это?
- Джеффри Уоткинс.
- Этот - из иностранного отдела? Черт! Есть еще кто-нибудь в вашем
списке из тех, кого я знаю?
- Тот, с которым мы только что говорили. Люди Эшли выяснили, что он
изменяет своей жене.
- Мальчики или девочки?
Оуинс только хмыкнул в ответ, но так, что Мюррей все понял.
- Итак, насколько я могу понять, он не знает, что о маршуте, возможно,
осведомлены и подозреваемые люди? - спросил Мюррей.
- Именно. И Уоткинс среди них.
- Прелестно! Не исключена утечка информации, но вы не можете сообщить
об этом сотруднику службы безопасности, поскольку он сам числится в
подозреваемых... Просто прелесть!
- Насчет него это очень маловероятно, но мы не можем исключить этого.
- Отмените поездку, Джимми. Отмените, если даже ради этого надо сломать
ногу Его высочества.
- Это невозможно. Он не откажется от поездки. Я беседовал с Его
высочеством позавчера и объяснил ситуацию. Он не хочет, чтобы его жизнь
подчинялась такого рода обстоятельствам.
- Зачем вы все это говорите мне? - Мюррей в упор посмотрел на Оуинса.
- Мне надо кому-то сказать это, Дэн. Если я не могу рассказать об этом
своим людям, то... - Оуинс развел руками.
- Вы хотите, чтобы мы отменили эту поездку? - настойчиво домогался
Мюррей.
Он знал, что Оуинс не мог ответить на этот вопрос. - Давайте, Джимми,
проясним этот вопрос. Вы хотите, чтобы наши люди осознали всю серьезность
возможности нападения и того, что один из тех, кому вы здесь доверяете,
может оказаться сволочью.
- Точно.
- Это наших людей вовсе не обрадует.
- Я тоже не в восторге, Дэн, - сказал Оуинс.
- Ну что же, придется Биллу Шоу и над этим поломать голову.
Лучше всего было бы придумать способ, как отменить поездку и таким
образом отфутболить эту головоломку назад - Оуинсу и Эшли. Но для этого надо
привлекать государственный департамент. А ребята из этого учреждения
отвергнут эту идею. В этом Мюррей не сомневался. Немыслимо отменить
приглашение будущего короля только потому, что ФБР и служба безопасности
считают, что есть шанс, что они не сумеют гарантировать его безопасность.
Репутация органов правопорядка сильно пострадает в результате этого, скажут
они. Скажут, и не раз, поскольку не госдепартамент несет ответственность за
безопасность важных персон.
- А что конкретно у вас есть об Уоткинсе? - спросил он через какое-то
время. Оуинс пересказал Мюррею имеющиеся в его распоряжении улики.
- И это все?
- Мы продолжаем копать, но пока ничего более существенного не нашли.
Конечно, все это может оказаться и совпадением...
- Нет, мне кажется, что ваши подозрения обоснованы, - сказал Мюррей. Он
тоже не верил в совпадения. - А не думали ли вы о том, чтобы перетасовать
всю колоду?
- Вы хотите сказать, изменить весь маршрут и расписание? Да, думали. Но
что потом? Если Уоткинс после этого пойдет в книжный магазин, мы можем
арестовать их обоих... Но сумеем ли мы доказать, что они являются теми, за
кого мы их принимаем? А главное, это значит, что мы потеряем единственную
ниточку, ведущую к АОО. Сейчас мы не спускаем глаз с Кули. Он все еще
разъезжает. Если мы выясним, с кем он в контакте, тогда не исключено, что мы
можем прихлопнуть их всех. То, что вы предлагаете, - это одна из
возможностей, и не лучшая. У нас пока еще есть время. Несколько месяцев.
Если к тому времени нам ничего иное не удастся, то, может, придется
прибегнуть и к такой мере.
Мюррей кивнул, не столько в знак согласия, сколько в знак понимания.
Надежда на обнаружение и ликвидацию группы О'Доннелла преследовала
Скотленд-Ярд. Арест Кули означал бы конец этой надежде. На такое они просто
так не пойдут. Он знал, что Бюро в аналогичной ситуации поступило бы так же.
***
- Джек, пойдемте со мной, - сказал Марти Кэнтор. - И ничего не
спрашивайте.
- А что такое? - спросил Джек и был награжден укоризненным взглядом.
Хорошо, хорошо.
Сунув папки в шкаф, он запер его и двинулся вслед за Кэнтором. Они
спустились на лифте на первый этаж и направились в здание, примыкавшее к
штаб-квартире. Там. им пришлось пройти через пять контрольно-пропускных
пунктов. Через десять минут они были в какой-то комнате на четвертом этаже.
На ее двери ничего не значилось, кроме номера.
- Джек, это Жан-Клод, наш французский коллега. Райан протянул руку.
Жан-Клод бы старше его лет на двадцать, лицо его было живым воплощением
ироничности.
- Профессор Райан, - сказа Жан-Клод, - Мне сообщили, что именно вас нам
следует поблагодарить.
- За что?.. Ах, да..
Француз, взяв его под руку, подвел к телеэкрану.
- Джек, вы этого еще не видели, - сказал Кэнтор, пока на экране
постепенно вырисовывалась какая-то фотография, а за ней другая-третья и так
далее. Конечно же съемка, сделанная со спутника, догадался Райан.
- Когда сделана? - спросил он.
- Вчера ночью - около трех часов, по местному времени.
- Верно, - сказал Жан-Клод, не спуская глаз с экрана. "Это лагерь номер
двадцать, - подумал Райан. - Тот самый, что принадлежит "Action-Directe".
Расположение строений было знакомым. Съемка, сделанная при помощи
инфракрасных лучей, показывала, что в трех помещениях работала отопительная
система. К югу от лагеря, за грядой дюн, стояли две машины - то ли джипы, то
ли небольших размеров грузовики. Приглядевшись, он различил силуэты
нескольких человек.
Похоже, что солдаты. Восемь человек, по четыре в каждой группе. Возле
одного из строений свет был ярче, чем возле других. Вроде бы там стоял
какой-то человек.
Наверное, охранник курил на посту, отгоняя предутреннюю дремоту. Это
было нарушением правил. Райан знал, что это запрещено - когда прикуриваешь,
то потом на какое-то время как бы слепнешь.
- Сейчас... - сказал Жан-Клод.
Высветилась вспышка огня - кто-то из тех восьми выстрелил. Сигарета
охранника описала дугу и упала на землю - самого его видно не было. "Это
убийство, - сказал сам себе Райан. - Или что это?" Восемь бледно очерченных
силуэтов приблизились к лагерю. Сперва они вошли в помещение для охраны, а
через минуту они его уже покинули. Опять разбившись на две группы, они
направились к тому помещению, где работало отопление.
- Кто это? - спросил Джек.
- Парашютисты, - ответил Жан-Клод.
Через какое-то время они вышли и Райан отметил, что теперь людей: в
этих группах было больше. Двое, кажется, что-то несли. Потом появилось нечто
непонятное, излучавшее яркий свет, исказивший часть снимков. Ага, -
вертолет! И еще два. Один приземлился возле джипов, и те вкатились в его
чрево. Вертолет поднялся в воздух, а два других заскользили над самой
поверхностью земли, стирая воздушным потоком от своих винтов следы машин. Но
вот и они взмыли вверх. Вся операция заняла менее десяти минут.
- Быстро и чисто, - восхищенно сказал Марти.
- Вы ее поймали? - не мог не спросить Джек.
- Да, - ответил Жак-Клод. - И еще пятерых. Живыми взяли четверых.
Охранники, увы, погибли.
Сожаление это было не более чем данью условностям. Лицо француза
выражало совсем иные чувства.
- Кто-нибудь из ваших людей пострадал? - спросил Кэнтор.
Француз даже удивился.
- Нет. Видите ли, в лагере все спали. Возле одного был пистолет, и он
сделал ошибку, потянувшись к нему.
- Вы всех забрали, даже трупы охранников?
- Конечно. Они все в Чаде теперь. Живых допрашивают.
- Как вы организовали эти съемки со спутника? Прямо в нужное время...
- Счастливое совпадение! - пожал плечами Жан-Клод.
"Верно, - подумал Джек. - Просто совпадение. Мне только что
продемонстрировали снимки, на которых запечатлена смерть троих или четверых
человек. Террористов, - поправил он себя. - Кроме охранников, которые только
помогали террористам. Съемки, произведенные именно в тот момент, не могут
быть простым совпадением. Французы дают нам знать, что они и в самом деле
предпринимают антитеррористические операции".
- А почему вы показали мне все это?
- Но именно благодаря вам нам и удалось все это провернуть, - сказал
Жан-Клод. - И примите благодарность от имени моей страны.
- Что будет с теми, кого вы захватили? - спросил Джек.
- Вы знаете, скольких они убили? И они ответят за эти преступления.
Справедливое возмездие - вот что ждет их.
- Вы хотели видеть успешный результат своих трудов Джек, - сказал
Кэнтор.
- Вы получили эту возможность.
Джек задумался. Тот факт, что все тела были увезены из лагеря,
подсказывал ему; каков будет конец всего этого дела! Никто не должен был
узнать, что там случилось. Конечно, там остались какие-то следы от пуль,
два-три кровавых пятна, но тел никаких. Так что от этой операции можно
отречься. Десантники в буквальном смысле слова замели все следы. Так что там
нет ничего, что может указать на французов. В этом смысле операция была
совершена мастерски. Но если так много усилий приложено к тому, чтобы
замести все следы, тогда нет оснований ожидать, что террористы предстанут
перед судом. "Вы, месье, не пошли бы на все эти хлопоты ради того, чтобы
потом все это стало достоянием широкой публики во время суда, - сказал себе
Райан. - Прощай, Франсуаза Теру... А ведь это я приговорил их к смерти", -
осознал он наконец.
- Она убила по меньшей мере троих, - сказал Кэнтор, словно прочитав его
мысли.
- Профессор Райан, эта девица бессердечна. Никаких эмоций.
Ее лицо пусть не вводит вас в заблуждение, - сказал Жан-Клод. - Не
могут же они все походить на Гитлера.
"Это верно, да не совсем, - подумал Райан. - Как бы то ни было, она
была человеком, чья жизнь вот-вот должна была оборваться. Как она сама
обрывала жизнь других", - подсказал сам себе Джек. И тут же отметил, что
будь на ее месте Син Миллер, никаких угрызений совести у него не возникло
бы.
- Прошу прощения, - сказал он. - У меня некоторый романтизм взыграл.
- Это понятно, - с готовностью откликнулся француз. - Все это достойно
сожаления, профессор, но эти люди сами выбрали свой путь. Вы помогли
отомстить за смерть многих невинных людей и спасли жизнь многим другим,
которые никогда об этом даже не узнают. Вы получите официальное письмо с
благодарностью.
Конечно, секретное.
- Всегда рады содействовать, полковник, - сказал Кэнтор. Распрощавшись
с Жан-Клодом, они вышли в коридор.
- Сомневаюсь, что захотел бы еще раз увидеть подобное, - сказал Райан.
- В том смысле, что я не хочу видеть их лица. В том смысле... Черт, я не
знаю, в каком смысле! Может... в общем, совсем другое дело, когда ты не
знаешь их в лицо. Это было, словно смотришь футбол по телевизору, но это был
вовсе не футбол. Кто этот человек, кстати?
- Жан-Клод, он из французской службы безопасности. Всего полтора дня
назад мы получили новые снимки лагеря, сделанные в дневное время. Они уже
были готовы к операции, и он за шесть часов сумел все это провернуть.
Производит впечатление, не так ли?
- Похоже, они как раз этого и хотели. Ведь вряд ли они будут их судить,
как думаете?
- Да, сомневаюсь в этом. Помните, как оно было, когда судили в
последний раз людей из "Action-Directe"? Присяжным начали звонить по ночам с
угрозами, и все дело провалилось. Вряд ли они вновь пойдут на такой скандал,
- сказал, нахмурившись Кэнтор. - Ну, это не наше дело. Их система все-таки
отличается от нашей. Все, что мы сделали, это передали информацию нашему
союзнику.
- В американском суде это назвали бы соучастием в убийстве.
- Возможно, - согласился Кэнтор. - Но лично я предпочитаю определение,
которое дал Жан-Клод: справедливое возмездие.
- Тогда почему вы уходите в августе? - спросил Райан.
- Может, однажды вы это узнаете, Джек, - ответил Кэнтор, даже не
повернувшись к нему.
Райан вернулся в свой кабинет. Он все никак не мог отделаться от мысли,
что, может, прямо сейчас, за тысячи миль отсюда, агенты французской службы
безопасности допрашивают ту девушку. Если судить по кино, техника таких
допросов свирепая. Как оно в реальной жизни, ему даже не хотелось знать. Он
все повторял сам себе, что террористы сами в этом виноваты. Во-первых, они
сознательно выбрали свой жизненный путь. Во-вторых, подрывая правовую
систему Франции, они дали основание своим противникам поставить их вне
закона... Но было ли это настоящим основанием? "Как бы мой отец отреагировал
на это?" подумал он. И вдруг другая мысль пронзила его. Он набрал номер
Кэнтора.
- Кэнтор слушает.
- Марти, зачем?
- Что "зачем", Джек?
- Зачем вы дали мне просмотреть это?
- Жан-Клод хотел встретиться с вами. И кроме того, он хотел, чтобы вы
посмотрели, что им удалось сделать благодаря вам.
- Это чушь, Марти! Вы дали мне просмотреть съемки со спутника. Не так
уж много людей имеют допуск к таким материалам. Вы ведь могли бы сказать
ему, что у меня нет допуска.
- О'кей, у вас уже было время обдумать все это. Ну и что вы думаете?
- Мне это не нравится.
- Почему? - спросил Кэнтор.
- Это - нарушение закона.
- Не нашего. Как я уже говорил вам, все, что мы сделали, это снабдили
информацией дружественную нам державу.
- Но они использовали ее для убийства людей.
- А для чего же, по вашему, развединформация, Джек? Что же им надо было
делать? Нет, вы мне сперва ответьте на такой вопрос: что если бы они были
гражданами другой страны, убившими французов в... скажем, в Лихтенштейне, и
потом снова укрывшимися на этой своей базе?
- Это не то же самое. Это больше... больше походило бы на акт войны. Но
они ведь французы и совершили преступление против своих соотечественников,
на территории своей страны, а значит, они должны предстать перед французским
судом.
- А если бы это случилось в другом лагере? Что если бы те десантники
сделали работу для нас или англичан и захватили бы ваших друзей из АОО?
- Это другое дело! - отрезал Джек. И тут же спросил самого себя: "А
почему - другое?" - Это - личное. Вы не можете ожидать от меня, чтобы я к
этому относился так же.
- Не могу? - спросил Кэнтор и повесил трубку. Джек задумался: что это
Кэнтор имел в виду? Мысленно он опять прошелся по всей цепи событий, пытаясь
прийти к какому-то заключению, нащупать в них некий смысл. Но был ли там
какой-то смысл? Какой смысл политическим инакомыслящим прибегать к языку
бомб и автоматов? Какой смысл малым государствам прибегать к оружию террора,
дабы изменить политику больших государств? Конечно, усмехнулся Райан, это
зависит от того, на чьей ты стороне. Во всяком случае, есть люди. которые во
всем этом находят некий смысл. Есть ли во всем этом что-то, чего не было в
истории?
Поощряемый государством терроризм в форме пиратства был первым
испытанием, выпавшим на долю американского народа. Неприятелем тогда двигала
примитивная алчность. Эти государства требовали от плававших под
американским флагом судов выкупа за право пользоваться международными
водами, но в какой-то момент с этой практикой было покончено. Покончено при
помощи орудий американского флота, вошедшего в воды Средиземного моря.
"А ведь это произошло как раз там же", - подумал Джек. "К берегам
Триполи"
- поется в гимне морской пехоты. Именно там лейтенант Пресли О'Бэннон
(морская пехота США) атаковал форт Дерне. Интересно, подумал Джек,
сохранилось ли то место? Трудно сказать. Но, что проблема сохранилась, это
точно.
Насилие по-прежнему царит в мире. Изменились лишь правила реагирования
на него больших государств. Два столетия тому назад, если малое государство
причиняло ущерб большому, конфликт решался с помощью кораблей и войск.
Теперь такая метода уже не работает. Малые страны в наше время располагают
арсеналами новейшего оружия, которое сделало отправку карательных экспедиций
слишком дорогим удовольствием для тех государств, которые дорожат жизнью
своих граждан.
Одного полка сегодня для урегулирования конфликта недостаточно, а
отправка целой армии стала слишком сложным делом. Понимая это, малые страны
или сами наносят удары или поощряют к этому других (так, чтобы от этого
можно было отречься), дабы подвигнуть своего неприятеля к шагам в выгодном
для них направлении. Причем они даже не очень спешат. Угли таких конфликтов
могут тлеть годами, ибо они не требуют от террористических государств
больших ресурсов, а отношение к ценности человеческой жизни - других ли
народов, своего ли - весьма разнится от такового в правовых государствах.
Таким образом, насилие не новинка в этом мире. Новое в другом. В том,
что страны, практикующие насилие, чувствуют себя в полной безопасности. И
пока это не изменится, убийства не прекратятся.
На международном уровне терроризм стал формой войны, которая даже не
ведет к прекращению обычных дипломатических отношений между воюющими
сторонами. Даже Америка до сих пор имеет посольства в ряде стран, ведущих
против нее террористическую войну. Более того, в цивилизованных странах
терроризм рассматривается как уголовное преступление. Ведь и Сина Миллера
судил не военный трибунал, вспомнил Райан. "Они могут вести против нас свою
войну, но мы не может признать ее в качестве таковой, не поступившись при
этом интересами нашего общества, - сформулировал он для себя с некоторым
удивлением. - Если мы будем обращаться с террористами как с людьми,
действующими из политических побуждений, мы окажем им честь, которой они не
заслуживают. Если мы будем считать их солдатами и убивать их в качестве
таковых, это будет означать легитимизацию терроризма и в то же время
нарушение наших собственных законов".
Единственное слабое место террористов - их негативизм. Это политическое
движение, у которого за душой нет ничего, кроме убеждения, что общество, в
котором они живут, устроено несправедливо. И пока большинство данного
общества считает иначе, именно террористы, а не кто-либо другой, отчуждены
от этого общества. Равным образом и демократия, столь облегчающая активность
террористов, в то же время является их злейшим врагом. Следовательно,
первейшая цель террористов в разрушении демократии, в превращении
справедливости в несправедливость, чтобы члены данного социума
преисполнились сочувствием к террористам.
Концепция эта была обескураживающе проста и элегантна. Террористы могут
вести свою войну и при этом рассчитывать на защиту со стороны правового
механизма демократических стран, с которыми они воюют. Если устранить эти
правовые механизмы, террористы добьются политической поддержки, но пока эти
механизмы работают, террористам довольно трудно проиграть это сражение. Они
могут разъезжать по всему свету, пользуясь свободами демократических стран и
при этом получая от государств, им враждебных или просто недружественных,
всю необходимую помощь в борьбе с демократиями.
Единственное решение проблемы - международное сотрудничество в борьбе с
терроризмом. Террористов надо отрезать от источников снабжения. Когда они
будут вынуждены пользоваться только своими ресурсами, они превратятся всего
лишь в разновидность уголовной организации... Но демократические страны
ограничиваются риторикой и, вместо того чтобы объединиться и нанести
решительный удар по тем, кто стоит за террористами, предпочитают действовать
в одиночку, пытаясь противостоять терроризму лишь в пределах собственной
территории. Разве что в последнее время наметились какие-то сдвиги. Ведь вот
же ЦРУ поделилось информацией о террористах с Францией, и это привело к
определенным результатам.
Так что намечается какой-то сдвиг в верном направлении. Но... в
результате этого сдвига...
Кэнтор вошел в кабинет адмирала Грира.
- Ну? - спросил замдиректора ЦРУ.
- Еще не вполне ясно, какой урок он из всего этого извлечет.
- Совесть заела? - спросил Грир.
- Именно.
- Ну что же, пора ему понять, чего все это стоит. Через это всем
приходится пройти. Он останется у нас, - сказал Грир.
- Вероятно.
***
Пикап попытался было припарковаться возле Института Гувера, но охранник
велел ему проваливать. Водитель не знал, что делать, раздираемый
противоречивыми чувствами, - злостью и растерянностью. А тут еще движение на
улицах такое, что не больно-то развернешься. Наконец, он двинулся в объезд
владений Гувера, покружился малость и въехал на стоянку. Служащий, увидев
пикап, состроил презрительную мину - он привык иметь дело с машинами куда
более шикарными. Но водителю и его сыну было на это плевать. До дверей они
дошли пешком.
Агент, дежуривший у входа, увидел, как в дверь вошли двое - одеты во
что попало. У старшего под мышкой какой-то предмет, завернутый в кожаную
куртку.
Агент насторожился и поманил их к себе левой рукой, поскольку правая
легла на сигнальную кнопку под столом.
- Чем могу служить, джентльмены? - спросил он.
- Привет, - сказал старший. - Я тут принес кое-что для вас. С этими
словами он извлек из-под куртки автомат. И тут же понял, что это вовсе не
лучший способ завоевать расположение агента ФБР, - тот, подбледнев, тут же
одной рукой выхватил у него автомат, а другой уже доставал из кобуры
револьвер.
По сигналу тревоги явились еще двое агентов. И только тут дежурный
увидел, что затвора в автомате нет, как и магазина.
- Это я нашел его! - с гордостью сообщил мальчик.
- А я подумал, что надо принести его сюда, - сказал отец.
- Что за чертовщина? - недоуменно сказал один из агентов. Из дежурной
комнаты появился старший по смене.
- Ну-ка, дайте взглянуть, - сказал он.
Это оказался "узи" - израильский автомат, известный своим удобством и
надежностью. Автомат был покрыт ржавчиной, из ствольной коробки капала вода.
Старший по смене открыл затвор и обследовал ствол. Из автомата
стреляли, а потом его не почистили. Но когда именно стреляли, трудно было
определить сходу, тем более что в ФБР мало было дел, связанных с этим типом
оружия.
- Где вы его нашли, сэр?
- В каменоломне. Это миль тридцать отсюда.
- Это я его нашел! - уточнил мальчик.
- Точно, это он нашел, - подтвердил отец. - Я решил, что именно сюда
надо его принести.
- Правильно вы решили, сэр. Давайте пройдем вместе со мной.
Дежурный выдал им временные пропуска. Они поднялись на лифте на верхний
этаж. Встречавшиеся им в коридоре люди невольно косили глазом на автомат. Но
в ФБР не принято слишком-то удивляться чему бы то ни было. Впрочем, когда
дежурный вошел в предбанник одного из кабинетов, секретарша встрепенулась.
- Билл у себя? - спросил агент.
- Да... - глаза ее все никак не могли оторваться от автомата. Агент
Ричард Элден открыл дверь кабинета Шоу и, пригласив отца с сыном следовать
за ним, направился к столу Шоу и положил на него автомат.
- Что это, Ричи? - Шоу переводил глаза с агента на автомат.
- Билл, вот эти двое только что пришли к нам, прямо с улицы, и принесли
вот эту штуковину. Я решил, что вам это, возможно, будет интересно.
Шоу, окинув взглядом отца с сыном, предложил им располагаться на диване
у стены. Затем по телефону он распорядился, чтобы к нему пришли еще двое
агентов и эксперт из лаборатории баллистики. Пока длилась вся. эта
организационная суета, секретарша принесла отцу чашку кофе, а сыну стакан
лимонада.
- Как вас звать-величать? - спросил Шоу.
- Я - Роберт Ньютон, а это мой сын Леон, - сказал отец и тут же, не
дожидаясь вопроса, назвал свой адрес и номер телефона.
- И где вы нашли автомат?
- Это называется "Каменоломня Джонса". Я могу показать вам на карте.
- Я ловил рыбу. Это я его нашел, - напомнил им Леон.
- Я пошел туда за дровами, - пояснил отец.
- В это время года?
- Лучше, чем летом, когда жара, - рассудительно заметил мистер Ньютон.
Самого я строитель, работаю по железу, а сейчас с работой не очень-то, вот я
и поехал за дровами. У парня сегодня нет школы, так я взял его с собой. Пока
я колю дрова, он себе ловит рыбу. Там пруды и ловится неплохо... Большие
бывают, - сказал он, подмигнув.
- О'кей, - усмехнулся Шоу. - Леон, ты сегодня поймал что-нибудь?
- Нет... Но одна чуть-чуть не клюнула, - сообщил мальчик.
- Ну, а дальше что?
- Рассказывай, - велел мистер Ньютон сыну.
- Крючок зацепился за что-то тяжелое, знаете... Я тянул, тянул... Оно
немножко подалось, но все равно я не мог... Я позвал папу.
- Я вытащил, - сказал мистер Ньютон. - А когда увидел, что это автомат,
то чуть не обосрался. Крючок-то как раз ведь за курок зацепился. А что это
за автомат, кстати?
- "Узи". Делают в основном в Израиле, - сказал эксперт по баллистике. -
Он пролежал в воде не меньше месяца.
При этих словах Шоу переглянулся с одним из агентов.
- Боюсь, я его зацапал руками, - сказал Ньютон. - Надеюсь, я не стер
отпечатки.
- Вряд ли там есть отпечатки после воды-то, - сказал Шоу. - И вы
поехали с ним прямо сюда?
- Да. Мы его нашли всего... - он взглянул на свои часы, - часа полтора
назад. Мы с ним ничего не делали - как он был, так и есть. Без магазина...
- Вы разбираетесь в оружии? - спросил эксперт по баллистике.
- Я провел год во Вьетнаме. В 173-м воздушно-десантном. Прилично знаю
Эм-16, - улыбнулся Ньютон. - А кроме того я хожу на охоту. В основном - на
птицу да зайца.
- Расскажите нам об этой каменоломне, - попросил Шоу.
- Это, думаю, с три четверти мили от основной дороги. По краю лесок.
Там я и разживаюсь дровишками. Есть ли у нее хозяин, понятия не имею. Там
полно машин бывает. Знаете, молодежь туда ездит по субботам... Такое вот
место.
- Не доводилось вам слышать, чтобы там стреляли? Нет. Только в
охотничий сезон. Там белки. Полно белок. Так что с этим автоматом? Дает он
вам что-то?
- Не исключено. Из такого типа оружия был убит один полицейский и...
- Ах, да! Та леди с ребенком около Аннаполиса, да? - он помолчал
немного и выдохнул:
- Вот черт!
Шоу взглянул на мальчика. Ему было лет девять, глаза смышленые - так и
шарят по сторонам.
- Мистер Ньютон, - сказал Шоу, - вы нам очень услужили.
- Да? - обрадовался Леон. - А что вы будете делать с автоматом?
- Сначала, - ответил ему эксперт по баллистике, - мы его вычистим, а
потом постреляем из него. Вы, - сказал он, обращаясь к Шоу, - можете забыть
о прочих экспертизах. Вода в каменоломне была, видимо, с химическими
примесями. Коррозия металла очень значительная. Если, сынок, - снова
обернулся он к Леону, - ты поймаешь там рыбу, то не ешь ее, пока папа не
разрешит тебе.
- О'кей, - пообещал Леон.
- Кстати, - сказал эксперт по баллистике, продолжавший изучать автомат,
эта игрушка прибыла из Сингапура. А значит, автомат довольно новый. Израиль
всего полтора года тому назад выдал им лицензию на производство "узи". Это
то же предприятие, что делает Эм-16 по лицензии от "Кольта". А вот и
серийный номер, - он прочитал его вслух, а один из агентов записал, чтобы
тут же сообщить сотруднику ФБР в Сингапуре. - Я хочу заняться этой
штуковиной прямо сейчас.
- Можно я посмотрю? - спросил Леон. - Я не буду мешать.
- Я тебе вот что скажу, - предложил ему Шоу. - Мне надо еще поговорить
с твоим отцом. Как насчет того, чтобы посмотреть наш музей? Тебя кто-нибудь
проводит туда. Посмотришь там, как мы ловили в старые времена разных
нехороших людей. Ты подожди за дверью, а я пошлю кого-нибудь проводить тебя
туда. Идет?
- Идет!
- Нам не следует болтать об этом, верно? - спросил мистер Ньютон, когда
сын его вышел из кабинета.
- Совершенно верно, сэр, - сказал Шоу. - И на то есть две причины.
Во-первых, мы не хотим, чтобы преступники знали, что мы что-то
нащупали. А это может оказаться очень серьезным, сэр. Вы очень помогли
нам... А во-вторых, это важно с точки зрения безопасности вашей семьи.
Причастные к этому делу люди очень опасны. Вы же сами знаете, что они
пытались убить беременную женщину и ребенка.
Роберт Ньютон сделался серьезным - у него было пятеро детей.
- Теперь скажите, видели ли вы когда-либо каких-то людей в каменоломне
или около?
- Что вы имеете в виду?
- Любых людей.
- Ну, там бывают еще двое-трое - тоже за дровами приезжают. Я знаю, как
их зовут. Но только по именам. Знаете как оно бывает?.. И, как я уже сказал,
там молодежь любит бывать. Как-то раз, - рассмеялся он, - я даже помог
одному.
Дорога там не ахти, и он увяз в грязи... - Ньютон вдруг замолчал, лицо
его вытянулось. - Это было во вторник... У нас сломался кран, и я не
работал. А дома сидеть не люблю, ну и поехал за дровами. А там как раз этот
фургон застрял в грязи. Я, наверно, минут десять ждал - он заблокировал
проезд и все буксовал и буксовал...
- Что за фургон?
- Темного цвета. С откатывающейся дверью, а окна затемненные, знаете?
"В самую точку!" - воскликнул про себя Шоу.
- Видели вы водителя или еще кого-нибудь там внутри? Ньютон задумался.
- Да... пижон такой, черный. И он... да, он .орал, как будто... Я имею
в виду: я не слышал, как он орал, но было видно... Вы знаете? У него была
борода и кожаная куртка, вроде той, что я ношу на работе.
- Что-нибудь еще помните о фургоне?
- Мотор очень ревел - сдвоенный, похоже. Надо иметь денежки, чтобы
купить такой фургон.
Шоу взглянул на своих людей, которые записывали каждое слово, хотел
что-то сказать им, но передумал.
- В газетах говорили, что все те гады были белые, - сказал Ньютон.
- Газеты не всегда правы, - заметил Шоу.
- Вы хотите сказать, что тот ублюдок, который убил полицейского, был
черным? - огорчился Ньютон. Такой уж человек он был. - И потом еще стрелял в
женщину с ребенком?... Вот блядство!
- Мистер Ньютон, это секрет. Вы понимаете? Не говорите об этом никому,
даже своему сыну. Кстати, он тогда был с вами?
- Не-е, он был в школе.
- О'кей, никому не говорите об этом. Это ради вас и вашей семьи. Это
очень опасные люди.
- О'кей, - сказал Ньютон и, помолчав некоторое время, спросил:
- Вы хотите сказать, что у нас тут бегают с автоматами, убивают
людей?.. У нас? Не в каком-нибудь там Ливане, а у нас?
- Бывает и такое.
- Эй, парень, я не для того торчал во Вьетнаме, чтобы это говно тут
безобразничало.
Несколькими этажами ниже два эксперта-оружейника уже разобрали "узи".
Маленьким пылесосом они прошлись по всем частям автомата в надежде
обнаружить волокна материи, которые могли бы оказаться идентичны тем, что
были обнаружены в фургоне. Все детали были подвергнуты тщательному осмотру.
Начальник лаборатории сам смазал все части и собрал автомат - просто чтобы
показать своим подчиненным, что он еще не забыл, как это делается.
- Порядок, - наконец сказал он, достал из шкафа магазин "уэи" и загнал
в него двадцать патронов. - Пока я вымою руки, вы отстреляйте их, -
распорядился он.
Через минуту перед ним лежала коллекция пуль, только что выпущенных из
"узи". Он извлек из ящика с уликами пулю, что прошила тело полицейского.
"Такая малюсенькая штучка, - подумал он, - а вот же - раз, и нет человека".
Теперь в ход пошел микроскоп - с одной стороны эта пуля, с другой одна из
только что отстрелянных. Они были... очень похожи. Надо было пропустить
через микроскоп все двадцать отстрелянных пуль, так как при всей их
одинаковости, они все чем-то отличаются друг от друга, поскольку дуло
автомата расширяется при стрельбе. Вторая пуля еще больше походила на ту,
убившую полицейского.
Третья... четвертая... Вот она!
- Совпадают, - констатировал он и жестом пригласил к микроскопу одного
из техников убедиться в том, что он не ошибается.
- Да, совпадают. На сто процентов, - подтвердил тот.
- Шоу слушает.
- Это тот же самый автомат. На сто процентов. Совпадает с пулей,
которой убит полицейский. Сейчас мы проверяем с той, что извлекли из
"порша".
- Отлично, Пол!
- О'кей. Я буду у вас через пять минут.
Шоу положил трубку и окинул взглядом своих людей.
- Джентльмены, в "деле Райана" наконец-то есть сдвиг.
Глава 21
ПРОЦЕДУРЫ
В каменоломню агенты отправились вместе с Робертом Ньютоном в тот же
вечер. С раннего утра следующего дня целая команда судебных экспертов
"оккупировала" каменоломню. В темных водах пруда работали два водолаза, в
лесочке притаился десяток агентов. Другая группа агентов, разыскав тех, кто,
подобно Ньютону, ездил в эти места за дровами, расспрашивала их о том, что
они здесь видели и слышали. Не обошли вниманием и фермеров, живших
поблизости.
Взяли образцы почвы, чтобы сравнить их с теми пылинками, что были
добыты из фургона при помощи насоса. Сфотографировали следы, оставленные
колесами машин, чтобы потом подвергнуть их соответствующему анализу.
Эксперты по баллистике уже пришли к выводу, что патроны, отстрелянные
из "узи" совпадают с той пулей, которой был убит полицейский, и с той, что
была извлечена из "порша". Из Сингапура пришло подтверждение того, что
автомат с таким серийным номером местного производства, и теперь выясняли, в
какой партии и когда этот автомат был отправлен. Имена всех на свете
торговцев оружием значились в компьютере ФБР.
ФБР достаточно было одной серьезной зацепки, чтобы, ухватившись за нее,
начать разматывать весь клубок. Но исключить возможность, что кто-то увидит
их за этим делом, они не могли. Алекс Доббенс каждый день, отправляясь на
работу, проезжал мимо каменоломни. Он увидел, как две машины выруливают на
шоссе с покрытой грязным гравием проселочной дороги, ведущей от каменоломни.
И хотя на них не было никаких знаков, указывающих на их принадлежность ФБР,
номера их свидетельствовали, что они из парка федеральных властей. Этого
было достаточно.
Доббенс не был из числа нервных. Он был достаточно профессионален,
чтобы смотреть на мир как на собрание малых проблем, каждая из которых
поддается решению. И если ты способен решить изрядное число малых проблем,
тогда - в свое время - придет решение и больших. Кроме того, он был большой
педант. Все, что он делал, было частью чего-то большего. Его людям понимание
этого далось с трудом, однако с успехом не поспоришь, а все, что он делал,
оборачивалось успехом. Этим он заслужил уважение тех, кто сперва слишком уж
нервно относился к тому, что именно Доббенс определял их жизненный путь.
Это необычно, подумал Доббенс, чтобы сразу две машины оказались на той
дороге. И уж совсем маловероятным казалось такое совпадение, чтобы обе
машины принадлежали федеральным властям. Следовательно, заключил он, власти
как-то пронюхали, что он использовал каменоломню под стрельбище. Но как они
это узнали? Может, охотник? Один из этих деревенских, что охотятся тут на
белок и птиц? Или кто-то из тех, что заготавливает тут дрова? Или
какой-нибудь мальчишка с ближайшей фермы? Насколько серьезно все это?
Стрелять они туда ездили всего четыре раза. Последний раз, когда этот
ирландец приехал. "Та-ак, о чем это говорит? - спросил он себя. - Это было
несколько недель тому назад". Стреляли они утром, когда на дороге сплошная
стена шума от потока машин. Маловероятно, чтобы кто-либо слышал их. "О'кей".
После стрельбы Алекс следил за тем, чтобы все гильзы были собраны. Так
что там никаких следов, даже окурков сигарет нет. Конечно, со следами от
машины, ничего не сделаешь... Но он именно потому и выбрал это место, что по
субботам-воскресеньям сюда съезжается молодняк и следов от машин там не
счесть.
И тут он вспомнил, что они бросили в воду автомат. Но найти его
невозможно. Глубина - метров двадцать. Он сам проверял. Да еще вода чуть ли
не черная от грязи. Вряд ли там кто будет купаться. Они утопили автомат, из
которого тогда стреляли, и, как это ни невероятно, похоже, что его нашли.
Как именно это случилось, в данный момент значения не имело. "Ну что же,
придется теперь и от других избавиться, - сказал он себе. - Ничего, новые
раздобыть - не проблема. Что, в конце концов, может раскопать полиция?" -
спрашивал он себя. О том, как работает полиция, он был хорошо осведомлен.
Врага надо знать, и у Алекса было полно всяких учебников по технике ведения
расследования:
"Расследование убийств", "Библия охраны правопорядка" и т.п. По этим
учебникам полицейские осваивали свои премудрости. Не только сам он, но и его
люди ревностно штудировали эти книги.
На автомате не могло остаться отпечатков пальцев. Да и сам он, пролежав
столько дней в воде, насквозь проржавел. Значит, волноваться не о чем.
С фургоном тоже все чисто. Он был краденый, потом один из людей Алекса
перекрасил его. Номера на нем то и дело меняли - их было четыре набора. А
теперь они зарыты под столбом телефонной сети под Аннаполисом. Сам фургон
полностью обработали, уничтожили все следы. Частицы почвы, идентичные с той,
что в каменоломне... Над этим стоило подумать. Но так или иначе фургон
приведет полицию в тупик. В нем нет ничего, что какого связано с их группой.
Может, кто-то из его людей начал болтать? Может, у кого-то совесть
заговорила из-за того, что чуть не погиб ребенок? Но тогда его бы уже одним
прекрасным утром разбудили, приставив к носу полицейский револьвер. Так что
это отпадает. Вероятно отпадает. Но все же надо будет еще раз потолковать с
людьми и внушить, чтобы не вздумали хоть кому-то болтнуть о том деле.
Мог ли кто-то видеть его лицо? Алекс снова чертыхнулся, вспомнив свою
дурацкую браваду - то, как он махнул рукой вертолету. Но на нем тогда была
шляпа, темные очки... Да к тому же тогда он был без бороды. Всех этих вещей
уже нет, включая и куртку с джинсами и сапогами. Остались только рабочие
перчатки, но это не улика - в каждой скобяной лавке можно купить такие. "Ну
и выбрось их, жопа, и купи другие! - сказал он себе - Чтобы были того же
цвета. Да сохрани квитанцию о покупке".
Он снова и снова перебирал все детали, пока не сказал себе, что,
наверное, чересчур серьезно все это воспринимает. Ведь не исключено, что те
полицейские машины ездили туда в связи с каким-то другим делом, не имеющим к
ним никакого отношения. И все же было бы глупо не предпринять особых мер
предосторожности.
Надо будет, сказал он себе, составить список всего, что может
представить собой потенциальную опасность, и устранить все улики. В
каменоломню они теперь, конечно, не вернутся. У полицейских свои правила и
процедуры, а у него - свои.
Он их выработал после того, как насмотрелся на крах тех радикальных
группировок, с которыми поддерживал контакты в студенческие годы. Они
погибали из-за самоуверенности и глупости, а также из-за недооценки
возможностей своего врага. "Победа приходит лишь к тому, кто способен
добиться ее", - подумал Алекс. Он даже не стал поздравлять себя с тем, что
засек эти две полицейские машины. В конце концов, это был результат всего
лишь трезвого расчета, а не гениальной прозорливости. Он специально ездил на
работу этой дорогой, чтобы приглядывать за каменоломней. А стрельбище... Он
уже присмотрел другое местечко.
***
- Эрик Мартенс, - вздохнул Райан. - Опять мы встретились. Все собранные
ФБР данные тут же пересылались в ЦРУ, где попадали в руки рабочей группы.
Этот "узи" (как только они его раскопали?) изготовлен в Сингапуре, на том же
самом заводе, выпускавшем многие другие разновидности оружия для продажи его
странам "третьего мира"... и другим заинтересованным сторонам. Еще во время
прошлогодней работы в ЦРУ Джек узнал о существовании энного количества
такого рода заводов. Сделки по продаже оружия осуществлялись через дельцов,
репутация которых была, как правило, весьма сомнительна, но которые, в то же
время, были людьми со связями в различных правительственных кругах.
Как раз таков был и этот мистер Мартенс. Большой спец в своем деле,
человек с большими связями. Мартенс когда-то был в контакте с повстанческим
движением "Унита" в Анголе, которое пользовалось поддержкой ЦРУ. Позже,
когда ЦРУ наладило более регулярные контакты с повстанцами, надобность в
услугах Мартенса отпала. Основная ценность его была, однако, в умении
добывать то, что было нужно правительству Южной Африки. В последний раз он
отличился тем, что сумел раздобыть для южно-африканцев инструментарий,
необходимый для производства итальянских противотанковых ракет, которые не
могли быть проданы Южной Африке по условиям эмбарго. У него ушло на это три
месяца, зато благодаря его изобретательности, южно-африканцы теперь будут
сами изготовлять эти ракеты.
Услуги его, без сомнения, были щедро оплачены, хотя ЦРУ и не сумело
выяснить, в какой цифре выразилась эта щедрость. У Мартенса был собственный
реактивный самолет. Он летал по всему свету, поставляя оружие разным странам
- от африканских до южно-американских, умея завязывать деловые отношения
чуть ли не с кем угодно.
Сингапурские "уэи" шли через него. От этих "узи" все без ума. Даже чехи
пытались скопировать "узи", но без большого коммерческого успеха.
Израильтяне продавали большие партии их, но всегда - или почти всегда - с
соблюдением правил, на которых настояли в свое время США. Согласно
документам, с которыми ознакомился Райан, энное число изготовленных в
Израиле "уэи" поступало и в Южную Африку, пока введенное западными странами
эмбарго не затруднило такого рода поставки. "Не потому ли они в конце концов
разрешили кому-то другому изготовлять "узи" по лицензии? - подумал Райан. -
Пусть кто-то другой расширяет для вас рынок, а вы себе только отсчитывайте
прибыли..."
Эта закупленная Мартенсом партия состояла из пяти тысяч единиц
оружия... порядка двух миллионов долларов. Не так уж и много - всего лишь и
хватит, чтобы вооружить полицию какого-нибудь средних масштабов города или
полк парашютистов.
То есть довольно много, чтобы принести изрядный доход мистеру Мартенсу,
но не так уж и много, чтобы привлечь к этой сделке слишком большое внимание.
Один грузовик - ну, может, два. Ящики с оружием запихнут в угол
какого-нибудь склада, формально принадлежащего правительству, а в реальности
являющегося владением Мартенса...
"Об этом мне и говорил сэр Безил Чарльстон на приеме, - напомнил себе
Райан. - Что я, мол, не обращаю должного внимания на этого южно-африканского
парня... Значит, британцы полагают, что он связан с террористами?.. Неужели
напрямую? Нет, вряд ли. Этого американское правительство не потерпело бы.
Вероятно, не потерпело бы, - поправил он себя. Значит, скорее всего,
тут действует какой-то посредник". Райан принялся разыскивать нужную папку -
на это у него ушло почти полчаса. Но сведения, содержащиеся в ней, ясности в
вопрос не внесли. У Мартенса было восемь точно установленных посредников и
еще пятнадцать предполагаемых. Райан позвонил Кэнтору.
- Я догадываюсь, что мы никогда не говорили с Мартенсом? - сказал он.
- За последние несколько лет - нет. Он отправлял для нас кое-какое
оружие в Анголу, но нам не нравилось, как он это делал.
- А что так?
- Он отчасти мошенник, - сказал Кэнтор. - Это обычно в такого рода
бизнесе, но мы все же стараемся избегать контактов с мошенниками. После того
как Конгресс снял возражения насчет тех операций, мы разработали другой
способ поставок в Анголу.
- Я нашел тут двадцать три имени, - сказал Райан.
- Да, я знаком с этой папкой. Мы было заподозрили, что в прошлом ноябре
он поставил партию оружия одной проиранской группе, но потом оказалось, что
он там был ни при чем. Нам потребовалось два месяца, чтобы разобраться в
этом. Если бы мы могли потолковать с ним, было бы куда легче.
- А что британцы? - спросил Джек.
- Каменная стена, - сказал Марти. - Каждый раз, когда они пытаются
потолковать с ним, кто-то из важных африканеров говорит им "нет". И я их,
право, не могу винить за это. Если Запад обращается с ними, как с париями,
то они, конечно, вынуждены действовать, как парии. Но следует при этом
помнить, что парии держатся друг за друга.
- Значит, нам неизвестно то, что должно было бы быть известно об этом
парне, и мы даже не собираемся раздобыть эти сведения.
- Этого я не говорил.
- Значит, мы все-таки работаем над этим? - с надеждой поинтересовался
Райан.
- Этого я тоже не говорил.
- Черт побери, Марти!
- Джек, у вас нет допуска к сведениям о наших полевых операциях. Может,
вы не обратили внимание на одну деталь, так я вам скажу: в тех досье, что
поступают к вам, ничего не сообщается о том, как мы получаем информацию.
Райан и сам заметил это. Ни имен информаторов, ни мест встречи агентов,
ни способов передачи информации.
- О'кей, - сказал он. - Могу я с достаточной долей уверенности
предположить, что какими-то, мне не известными путями мы получим больше
данных об этом джентльмене?
- Вы можете вполне серьезно предполагать, что такая возможность
рассматривается.
- Он может оказаться самой лучшей ниточкой, ведущей куда надо, -
заметил Джек.
- Я знаю.
- Все это, Марти, способно ввергнуть прямо-таки в депрессию, -
вырвалось у Райана.
- Вы мне говорите! - усмехнулся Марти. - Подождите, пока вам придется
иметь дело с чем-то действительно серьезным. Вы знаете, что я имею в виду.
Что, например, действительно думают в Политбюро? Насколько точны и мощны их
ракеты?
Или есть ли их люди в этом вот здании?
- Не все сразу. Сперва одна проблема, потом другая...
- Да, это была бы красивая жизнь - если бы не все сразу.
- Когда я могу надеяться получить что-то о Мартенсе? - спросил Райан.
- Как только у нас что-то появится, вы узнаете об этом, - пообещал
Кэнтор.
- Пока.
- Прекрасно.
Следующие два дня Джек провел над изучением списка лиц, с которыми
Мартене имел дело. И наконец нащупал нечто, что могло оказаться интересным:
тот тип мотора, что был на катере "Зодиак", использованный АОО, судя по
некоторым данным, поступал на рынок через одного дельца с Мальты. А Мартене
имел с ним кое-какие деловые отношения.
***
Эрни быстро усваивал науку приличного поведения. Уже через две недели
он научился справлять нужду на дворе, что избавило Джека от необходимости
прибегать к помощи половой тряпки при очередном возгласе Салли: "Папа, у нас
одна маленькая про-бле-ма..." И тут же следовал неизбежный вопрос жены:
"Кейфуешь, Джек?" На самом же деле, даже Кэти не отрицала, что с
собакой все было придумано здорово. Эрни можно было оттащить от Салли только
силой. Он теперь спал в ее постели, вылезая из нее лишь для того, чтобы -
каждые два-три часа - побегать по дому, обнюхивая все углы. Сперва они даже
вздрагивали, когда эта пушистая, чернее ночи, масса шерсти выныривала из-за
какого-нибудь угла, чтобы, сунувшись к самому вашему носу, как бы сообщить,
что все, дескать, в порядке, и теперь он может вернуться в комнату Салли
подремать еще пару часиков. Он все еще был щенком с немыслимо длинными
лапами и с привычкой жевать всякие вещи. Когда он принимался жевать ногу
любимой куклы Салли и получал изрядный от нее нагоняй, тогда - в знак
признания своей вины - он принимался лизать лицо своей владычицы.
Салли наконец совсем поправилась. Ноги ее зажили, и она теперь
носилась, как и прежде, подчас ломая посуду. Но Джек с Кэти были слишком
рады ее выздоровлению, чтобы ругать ее за это. Они то и дело тискали девочку
в объятьях. Почему? Она никак не могла этого взять в толк. Ну, она болела, а
теперь выздоровела. Так и что? Джек не сразу сообразил, что она так и не
догадалась, что оказалась в больнице в результате нападения. Когда она
вспоминала о своей болезни, то всегда говорила: "Тогда, когда сломалась
машина". Каждые две-три недели ей еще надо было бывать в больнице. Она
ненавидела и боялась этих визитов, но дети свыкаются с новыми
обстоятельствами куда скорее взрослых.
Одним из таких новых обстоятельств была и ее мать. Объем ее живота
становился все больше - Кэти, такая хрупкая, казалось, не была предназначена
для такой тяжести. Каждое утро после душа она рассматривала себя в зеркале
со смесью гордости и печали.
- Будет еще хуже, - утешил ее Джек в то утро, входя в ванную.
- Спасибо, Джек, - ответила она. - Это так приятно слышать.
- Ты хоть ноги-то свои видишь?
- Нет. Зато я их чувствую. Распухли. И ступни, и лодыжки.
- Что касается меня, то ты выглядишь великолепно, - сказал он, обнимая
ее сзади так, чтобы руки пришлись на ее живот.
- Тебе-то что!
Ему показалось, что она чуть улыбнулась. Приглашение. Он сместил руки
чуть повыше, чтобы проверить, так ли это.
- Ой! - поежилась она. - Тут слишком чувствительно.
- Извини, - чуть отпрянул он. - Уже какие-то перемены там?
- Ты только что заметил? - улыбнулась она. - Извини, что...
- А я что? Разве я жалуюсь? Ты всегда на отлично. Ну, сейчас, может
чуть-чуть не совсем, да и то только в одном смысле.
- Ох уж мне этот профессор! - улыбнулась Кэти.
- Ты сегодня как-то особенно хороша. П...
