Том Клэнси. Игры патриотов
страница №6
...я с одним из них. И, что более важно, он не ожидал, что на негобудут так смотреть. Он что не понимает, что это был всего лишь его
гражданский долг?
"Тебе на это плевать. Я - только некая препона на твоем пути. Я ранил
тебя, убил твоего друга и провалил твое дело, - размышлял Райан. - Ты хочешь
посчитаться со мной, не так ли? Раненый зверь всегда рыщет в поисках того,
кто его ранил, - сказал самому себе Джек. - А у этого раненого зверя есть
мозги. У него есть память, - подумал Джек и тайком вытер вспотевшую руку о
брюки. - Он сидит там и думает".
Райаном овладел страх. Такого страха он никогда прежде не испытывал. Но
уже несколько секунд спустя он успокоился, напомнив себе, что Миллер под
стражей, что присяжные признают его виновным, что его приговорят к
пожизненному заключению и что тюрьма изменит это существо или... что там
скрывается за этими блекло-серыми глазами.
"Я ведь бывший морской пехотинец, - сказал он себе. - Я не боюсь тебя.
Я знаю, как с тобой, сопляком, быть. Один раз я тебя уже уделал, - он
улыбнулся Сину Миллеру, тоже уголком рта. - Ты не волк, ты лиса. Противно,
конечно, но нечего слишком-то беспокоиться, - сказал он себе и отвернулся от
Миллера, как отворачиваются от очередной клетки в зоопарке. - "Интересно, -
мелькнуло у него, - заметил ли Миллер, что я его не боюсь?"
- Вопросов больше нет, - сказал Аткинсон.
- Свидетель свободен, - произнес судья Уиллер. Джек поднялся, и глаза
его вновь скользнули по лицу Миллера. Его взгляд не изменился, и улыбка в
углу рта тоже была прежней.
В холле Райана поджидал Дэн Мюррей.
- Неплохо, - заметил он, - однако не следует скрещивать шпаги с
адвокатами. Он чуть-чуть не загнал вас в угол.
- Вы думаете, это имеет значение?
Мюррей покачал головой.
Ни в коем разе. Суд - чистая формальность. Дело вполне ясное.
- Что он получит?
- Пожизненное. Обычно "пожизненное" здесь значит лет шесть-восемь, но
для него это будет действительно пожизненное.
Ага, вот и Джимми!
По коридору к ним направлялся Оуинс.
- Ну, как? - спросил он, имея в виду Райана.
- Оскара не получит, но присяжным он понравился, - сказал Мюррей.
- Откуда это вам известно?
- Сразу видно, что вы никогда не были присяжным. Они же сидели
совершенно неподвижно, едва дыша, когда вы говорили. Они поверили каждому
вашему слову, особенно тому, что и как вы думали и по поводу чего
волновались. Вы произвели впечатление честного человека.
- Я и есть честный человек, - сказал Райан. - Ну и что же?
- Не все таковы, - заметил Оуинс. - И присяжные - молодцы, умеют
почувствовать. В этом плюс этой системы. Мюррей кивнул.
- У всех нас есть что сказать - и хорошего, и не очень хорошего - о
суде присяжных. Но в основном система эта работает довольно хорошо. Мистер
Оуинс, почему бы нам не угостить этого джентльмена пивом?
- Отличная идея, - ответил Оуинс и, подхватив Раина под руку,
направился к лестнице.
- Этот парняга страшноват, а? - сказал Райан, чтобы услышать мнение
профессионалов.
- Вы тоже заметили это? - спросил Мюррей. - Добро пожаловать в
прекрасный мир международного терроризма. Да, этот сукин сын - крепкий
орешек. Но большинство из них такие только поначалу.
- Через годишко он немного изменится. Он из крепких, это так, но
крепкие зачастую и ломкие, - сказал Оуинс. - Они порой дают трещину. Время
очень даже на нашей стороне, Джек. А если даже он и не даст трещину, об этом
тоже не следует волноваться.
***
- Очень уверенный в себе свидетель, - произнес телевизионный
комментатор новостей. - Доктор Райан парировал выпад защитника Чарлза
Аткинсона и совершенно недвусмысленно опознал подсудимого Сина Миллера во
время слушания дела об убийстве на Молу.
В кадре появился Райан, выходивший из зала суда вместе с двумя
мужчинами.
Американец что-то говорил, жестикулируя, а проходя мимо телекамеры,
засмеялся.
- Наш старый приятель Оуинс. А кто второй? - спросил О'Доннелл.
- Дэниел Мюррей, представитель ФБР в американском посольстве, - ответил
помощник О'Доннелла по разведке.
- Ага. Раньше мне его видеть не случалось. Так вот он каков. Идут
выпить, видно. Герой и его шестерки. Жаль, что мы этого Оуинса не
прикончили...
Какого раз они пытались выследить Оуинса, но за ним всегда следовала
машина с охраной, и он никогда не ездил одной и той же дорогой. Возле его
дома стояла охрана. Они могли бы убить его, но скрыться потом было бы
слишком трудно, а О'Доннелл не хотел отправлять своих людей на явную смерть.
- Райан возвращается домой завтра или послезавтра, - сказал он.
- Вот оно что? - удивился разведчик, подумав про себя:
"Откуда только Кевин получает такую информацию?.."
- Очень жаль, не правда ли? Неплохо было бы отправить его домой в
гробу, а, Майкл?
- Ты же сам говорил, что не стоит марать о него руки, - ответил Майкл
Маккини.
- Верно. Но уж больно гордо он вышагивает. Скрестил шпаги с нашим
другом Чарли и теперь гарцует себе за пинтой пива. Чертов америкашка, такая
самоуверенность...
"Да, было бы неплохо...", - покачал головой Кевин О'Доннелл.
- Нам, - сказал он, - сейчас надо другое планировать. Сэр Джон может
подождать, и мы тоже подождем.
***
- Я их вынудил к этому чуть ли не под дулом пистолета, - говорил Мюррей
через плечо. Он сидел за рулем своей машины, слева от него размещался
охранник, а сзади следовала машина с детективами из Си-13.
"Следи за этой чертовой дорогой", - твердил ему про себя Райан. Он все
еще мало разбирался в том, как тут ездят, и только теперь начал понимать,
что к указателям об ограничении скорости тут все относились с полным
презрением. Да к тому же еще эта езда по левой стороне улицы!..
- Том Хьюс, начальник охраны, рассказал мне о своих планах, и я решил,
что вам нужен сопровождающий, который знает что и как.
"И умеет нормально водить машину, - подумал Райан, когда они обогнали
грузовик совсем не с той стороны. - Или как раз с той? Черт их разберет!"
То, что они прошли в полуметре от грузовика, - это факт. Шириной своей
английские дороги отнюдь не впечатляли.
- Стыдобушка, что вы так ничего толком и не посмотрели тут.
- Ничего. Зато Кэти насмотрелась, а я вдоволь поглазел на телевизор.
- И что же вы там смотрели?
- Они то и дело крутили куски из чемпионата по крикету, - рассмеялся
Джек.
- Разобрались в правилах? - спросил Мюррей, обернувшись к нему.
- А там есть правила? - недоверчиво поинтересовался Райан.
- Зачем портить игру правилами?
- Говорят, что правила там есть, но мне так и не удалось в них
разобраться. Но теперь мы с ними сравнялись.
- То есть?
- Футбол тут становится популярным. Наш футбол, я имею в виду. И
сколько я ни втолковывал Джимми Оуинсу что к чему, он так ничего и не понял.
- Значит, я мог бы смотреть по телику футбол... Почему же никто не
сказал мне?
- Какая жалость, - заметила Кэти.
- Приехали, - сказал Мюррей, притормозил и свернул к реке. Дорога была
узкой одноколейкой, но, отметил Джек, Мюррей по крайней мере сбросил
скорость.
Машина наконец остановилась.
Темнело.
- Вот вам и ваш сюрприз, - сказал Мюррей, выпрыгнул из машины и открыл
дверь. Райан, словно краб, выпростался следом.
- Эй, привет, Том! - крикнул кому-то Мюррей. К ним подошли двое мужчин
в красно-голубых мундирах. Первый, лет пятидесяти, направился прямо к
Райану.
- Сэр Джон, леди Райан, добро пожаловать в Лондонский Тауэр Ее
величества.
Я - Томас Хьюс, а это - Джозеф Эванс. Я вижу, Дэну удалось доставить
вас сюда вовремя.
- А могу я узнать, что за сюрприз поджидает нас?
- Тогда он уже не будет сюрпризом, - заметил Хьюс. - Я хотел сам
провести вас по территории, но меня ждут в другом месте. Так что вами
займется Джо, а попозже и я к вам присоединюсь.
И начальник охраны куда-то направился, Мюррей за ним.
- Вам уже приходилось бывать в Тауэре? - спросил Эванс.
Джек покачал головой.
- Я была, когда мне было девять лет, - сказала Кэти. - И мало что
помню.
- Ну что же, - сказал Эванс, приглашая их следовать за ним, - на этот
раз мы попытаемся сделать так, чтобы это запомнилось вам надолго.
- Вы тут все солдаты, не так ли?
- Фактически мы все, сэр Джон, в прошлом сержанты, хотя двое из нас
даже и старшие офицеры. Я был сержантом первого парашютно-десантного полка.
Мне пришлось ждать четыре года, прежде чем меня взяли сюда. Работа тут, как
можно догадаться, интересная, так что конкуренция очень велика.
На кителе Эванса красовались несколько наград. Было ясно, каково рода
людей брали на эту работу. Эванс не шел, а вышагивал, как и положено
человеку, отслужившему тридцать лет в армии.
- Как ваша рука, сэр?
- В порядке. Зовите меня Джек.
- Мне пришлось таскаться с таким же гипсом в шестьдесят восьмом, если
не ошибаюсь. Несчастный случай во время учений, - сочувственно сказал Эванс.
Приземлился на каменный забор. Болело дьявольски.
- Но вы продолжали прыгать. И отжиматься одной рукой от земли.
- Конечно, - подтвердил Эванс и остановился. - Перед нами здание
Средней башни. Раньше тут было еще одно здание - вон там, где магазин
сувениров. Оно звалось Львиной башней, потому что там был королевский
зверинец - до восемьсот тридцать четвертого года. - Его речь текла плавно,
благо он несколько раз на дню говорил все те же слова.
"Мой первый замок", - подумал Джек, разглядывая каменные стены.
- А ров был настоящий?
- О, да, и при том довольно неприятный. Проблема в том, что по проекту
тут должна была быть проточная вода, из реки. К несчастью, инженер
просчитался и вода оказалась стоячей. Что еще хуже - обитатели замка бросали
все отбросы в воду. Так что тут все гнило. Впрочем, думаю, это преследовало
также и тактическую цель. Одной этой вони было достаточно, чтобы все
держались подальше ото рва, за исключением разве что самых отчаянных
храбрецов. Наконец, в восемьсот сорок третьем году его осушили, и теперь он
по-настоящему полезен дети могут гонять там в футбол. А вон там, подальше -
качели и трапеции. У вас есть дети?
- Один, а второго ожидаем, - сказала Кэти.
- Правда? - Эванс заулыбался. - Чертовски здорово! Этот янки всегда
будет британцем - хотя бы чуть-чуть. У нас с Мойрой двое, и оба родились за
границей.
А это Башня Байуорд.
- У всех ведь башен были подъемные мосты, не так ли? - спросил Джек.
- Да. Львиная и Средняя башни были по сути островами, окруженными рвами
с вонючей водой. Обратите внимание, что дорога к замку поворачивает под
прямым углом. Это чтобы заставить попотеть тех, кто шел с тараном.
Проследуем в Башню.
Джек, оценив ширину рва - порядка шести метров - и высоту башенных
стен, спросил:
- И что же, никому никогда не удалось взять ее?
Эванс покачал головй.
- Никто на это всерьез не решался. И вряд ли этого следует ожидать в
наши дни.
- Это верно, - согласился Райан. - Вы не боитесь, что кто-нибудь
устроит тут взрыв?
- Это уже было. Лет десять тому назад - в Белой башне. Террористы. С
тех пор усилили охрану, - сказал Эванс.
На территории самой Башни, помимо охраны Тауэра, были еще и гвардейцы в
красных мундирах, в медвежьих шапках и с винтовками - как тот, на Молу.
- Вам, несомненно, известно, что это здание в разные времена
использовали для разных надобностей. Когда-то здесь была королевская тюрьма,
а во время второй мировой войны тут держали Рудольфа Гесса. Знаете ли вы имя
первой королевы Англии, казненной тут?
- Анна Болейн, - сказала Кэти.
- Отлично. Они там преподают в Америке нашу историю? - спросил Эванс.
- Это я почерпнула из телевизионной программы "Шедевры театра",
объяснила Кэти.
- Ну, тогда вы знаете, что все казни осуществлялись при помощи топора.
Кроме этой. Для нее король Генрих вызвал палача из Франции - он
пользовался мечом, а не топором.
- Он хотел, чтобы было не так больно? Это очень мило с его стороны,
сказала Кэти, криво усмехнувшись.
- Да, он был человеком снисходительным, не так ли? А это Врата
предателя.
Вам, быть может, небезынтересно узнать, что до того они назывались
"Уотергейт".
Райан рассмеялся.
- Удачное название.
- Именно. Узников отправляли через эти ворота - на лодке - в
Вестминстер, для суда.
- А потом назад - чтобы привести в порядок прическу?
- Только самых важных. Прочих казнили в Зеленой башне. Но это были
казни без публики. Публичные казни производились в других местах.
Через ворота они вошли в Кровавую башню, и Эванс рассказал о ее
прошлом.
Райан подумал, что, если бы написать историю всех этих Башен, это
заняло бы множество томов.
Зеленая башня оказалась приятным местечком - как-то не укладывалось в
голове, что тут кого-то казнили. С двух сторон ее окружали дома (конечно,
времен Тюдоров), в северном конце площади было то самое место, где
воздвигали эшафот. Эванс подробно объяснил процедуру, которая включала и
плату палачу, приговоренный к казни платил палачу, чтобы тот делал свое дело
получше.
- Последней женщиной, казненной здесь, - продолжал Эванс, - была Джейн,
виконтесса Рошфор. Это было тринадцатого февраля пятьсот сорок второго года.
- Что она такое сделала? - спросила Кэти.
- Скорее, чего она не сделала. Она не сообщила королю Генриху Восьмому
о том, что его пятая жена, Кэтрин Ховард, состояла, э-э, в романтических
отношениях с кем-то другим, - деликатно объяснил Эванс.
- Это был действительно исторический случай, - хмыкнул Джек. - Женщину
казнили за то, что она умела держать рот на замке.
Кэти улыбнулась.
- Джек, а как насчет того, чтобы сломать тебе вторую руку?
- А что скажет на это Салли?
- Она меня поймет, - заверила его жена.
- Ну, не поразительно ли, сержант, как женщины всегда стоят друг за
друга?
- Я тридцать один год прослужил и не настолько глуп, чтобы оказаться
впутанным в семейные споры, - разумно сказал Эванс.
"Один ноль в его пользу", - сказал себе Райан. После Зеленой башни
Эванс провел их мимо Белой башни, а затем свернул налево, к пространству,
огороженному веревками. Здесь Райан с женой поняли еще одну причину, почему
желающих получить работу в Тауэре было хоть отбавляй.
В каменном строении четырнадцатого века была пивная для служащих
Тауэра.
На стенах ее красовались бронзовые таблички с названиями всех полков
британской армии.
В пивной оказался и Дэн Мюррей.
- Джек, Кэти, - это Боб Халлстон, - представил он им еще какого-то
человека.
- Вы, должно быть, умираете от жажды, - сказал Боб.
- Я не против пива, - сказал Джек. - А ты, Кэти?
- Что-нибудь без алкоголя.
- Вы уверены? - спросил Халлстон.
- Я не из общества трезвости, просто я не пью во время беременности,
объяснила Кэти.
- Поздравляю! - Халлстон направился к бару и вернулся со стаканом пива
для Джека и с чем-то вроде кока-колы для Кэти. - За ваше здоровье, и за
здоровье младенца.
Кэти просияла. "В беременных женщинах есть что-то особенное", - подумал
Джек. Кэти уже не была просто хорошенькой, она вся светилась.
- Я слышал, что вы врач.
- Хирург.
- А вы, сэр, преподаете историю?
- Точно. А вы работаете здесь, как я понимаю.
- Верно. Нас тут тридцать девять. Мы - церемониальная гвардия короля.
Мы пригласили вас, чтобы выразить вам благодарность за сделанное вами, а
также для участия в нашей небольшой ежевечерней церемонии. Она называется
"Церемония передачи ключей".
- Каждый вечер - с тысяча двести сорокового года, - сказал Мюррей.
- С двести сорокового? - спросила Кэти.
- Да. Это вам не стряпня для туристов. Это - настоящее, - сказал
Мюррей. Верно, Боб?
- Самое настоящее. Когда мы запираем замки, эта музейная коллекция
становится самым безопасным в Англии местом.
- Я верю этому, - сказал Джек, осушив половину своего стакана. - Ну, а
если все-таки те негодяи проникнут сюда, вам ведь придется что-то делать, а?
- Куда же денешься? - улыбнулся Халлстон. - Кое-кому из нас пришлось бы
вспомнить, чему нас обучали. Я ведь когда-то был в первых формированиях СЛС
гонялся за Роммелем по пустыне. Ужасное это место - пустыня. С тех пор я
вечно пребываю в состоянии жажды.
"Есть в них что-то специфическое, в настоящих профессионалах. Они
никогда не утрачивают этого, - подумал Райан. - Они стареют, прибавляют в
весе, немного мягчают, но за всем этим все равно ощущается дисциплина и
хребет. И в этом вся разница. И еще гордость, сдержанная уверенность в себе,
потому что ты прошел через все это и не обязан говорить об этом каждому
встречному-поперечному.
Только среди своих. Это никогда не уходит".
- Есть тут у вас парни из морской пехоты?
- Двое, - сказал Халлстон. - Мы стараемся не давать им пускать в ход
кулаки.
- Правильно! Я сам был в морской пехоте.
- Никто не совершенен, - посочувствовал ему Халлстон.
- Так в чем же ваша церемония?
- В тысяча двести сороковом году стражник, в чью обязанность входило
запирать все замки, подвергся нападению каких-то разбойников. После этого он
отказался выполнять свои обязанности без военного сопровождения. С тех пор
каждый вечер начальник стражи запирает главных входы, а затем относит ключи
в Королевский дом в Зеленой башне. Это все сопровождается небольшой
церемонией.
Мы думали, что вам с женой она может показаться интересной, - сказал
Халлстон и опять приложился к своей кружке. - Вы ведь, насколько я знаю,
были сегодня в суде. Ну и как там все шло?
- Я рад, что это уже позади. По мнению Дэна, я вел себя правильно, -
Райан пожал плечами. - Когда мистер Эванс показал нам тюремную башню, я
пожалел, что она теперь уже не используется по назначению, - добавил Райан,
вспомнив выражение лица Миллера. "Интересно, где он сейчас? В своей камере?
Думает обо мне? - Райан допил пиво. - Уверен, что так оно и есть".
- Простите?
- Этот Миллер. Жаль, что ему тут нельзя привести в порядок прическу.
Халлстон холодно усмехнулся.
- Вряд ли кто-нибудь тут не согласен с вами. Мы бы тут легко нашли
добровольцев помахать топором.
- Можно было бы тащить жребий, Боб, - сказал Мюррей, протягивая Джеку
очередную кружку пива. - Вы еще не выбросили его из головы, Джек?
- Мне никогда не приходилось встречать таких.
- Он в тюрьме, Джек, - сказала Кэти.
- Да, я знаю.
"Так почему он все не выходит у тебя из головы? - спросил себя Джек. -
К черту его! К черту все это!"
- Отличное пиво, сержант.
- Из-за него они и рвутся на эту работу, - усмехнулся Мюррей.
- Это одна из причин, - Халлстон прикончил свою кружку. - Ну, что же
почти пора.
Джек залпом проглотил свое пиво. Вновь появился Эванс, и они вышли на
улицу - воздух был по-ночному свеж. Небо было ясным, луна светила вовсю. Там
и сям поблескивали огни редких фонарей. Джек удивился тишине - в самом
центре города, а тихо, как у него дома. Он взял Кэти под руку, и Эванс повел
их по направлению к Кровавой башне. Возле Ворот предателя уже собралась
небольшая толпа, и один из стражей Тауэра объяснял им, что они должны
соблюдать тишину и ничего не фотографировать. Там стоял часовой и еще
четверо вооруженных гвардейцев - их дыхание клубилось, голубоватое от
подсветки фонарей. И это был единственный признак того, что они живые
существа. А то можно было бы подумать, что это каменные изваяния.
- Сейчас, - прошептал Мюррей.
Откуда-то спереди донесся звук запираемой двери. Трудно было что-то
разглядеть - уже сгустилась тьма, а свет фонарей был слишком тусклым. Потом
Джек услышал, как позвякивает связка ключей - словно колокольчики в такт
чьим-то шагам. Потом появилась какая-то светящаяся точка. Она все росла и
росла, пока не превратилась в квадратной формы фонарь, внутри которого
горела свеча, - его нес Том Хьюс, начальник стражи. Звук его шагов был
четок, как метроном, спина - пряма, как шомпол. Через минуту к нему, печатая
шаг, примкнули четверо солдат. Торжественным маршем они направились дальше,
в туннельную тьму. Звяканье ключей и клацанье кованых сапог по мостовой
служило им аккомпанементом.
Как они запирали ворота, слышно не было, но через несколько минут снова
послышалось звяканье ключей и запрыгал свет фонаря. От всего этого так и
несло необъяснимым романтизмом. Джек обнял жену за талию и прижал к себе.
Она подняла на него глаза.
- Люблю тебя, - прошептал он.
Звяканье ключей опять приближалось к ним.
Часовой, справа от них, вскинул ружье и крикнул:
- Стой! Кто идет?
Том Хьюс крикнул в ответ пароль:
- Ключи!
- Чьи ключи? - требовательно спросил часовой.
- Ключи королевы Анны!
- Дорогу несущим, ключи королевы Анны! - часовой вернул ружье в
исходное положение.
Четверо стражей с Хьюсом посредине миновали пост и свернули налево, по
направлению к Зеленой башне. Райан и Кэти последовали за ними. На вершине
склона, возле Зеленой Башни, Хьюза и сопровождающих его гвардейцев встретил
отряд стрелков и горнист. Хьюз и гвардейцы остановились. Отряд приставил
ружья к ноге, а начальник стражи обнажил голову.
- Боже, храни королеву Анну!
- Аминь! - откликнулись гвардейцы и стрелки. Горнист протрубил отбой.
Эхо запрыгало по древним камням, извещая о конце дня. Как круги от
брошенного в воду камня, последние печальные ноты поплыли куда-то вдаль и
растворились там в безбрежье ночной тиши. Райан наклонился и поцеловал Кэти.
- Каждый вечер с двести сорокового года? - спросил Джек.
- С одним перерывом - во время войны с наци. Немецкая бомба попала
прямо на территорию Тауэра во время этой церемонии. Начальника стражи
отбросило взрывной волной, и свеча в фонаре потухла. Ему пришлось снова
зажечь ее, чтобы довести церемонию до конца, - сказал Эванс. То, что
начальник стражи был ранен, к делу не относилось. Есть вещи более важные,
нежели это. - Ну, заглянем снова в пивную?
- У нас дома нет ничего похожего на это, - тихо сказала Кэти.
- Для этого Америка еще недостаточно стара, не так ли?
- Неплохо бы нам тоже обзавестись такого рода церемониями, - сказал
Джек.
Мюррей кивнул, соглашаясь.
- Да, что-нибудь такое, что напоминало бы нам, зачем мы тут, на земле.
- Традиция - важная вещь, - сказал Эванс. - Солдату традиция порой
помогает выстоять. Это больше, чем ты сам, больше, чем твои товарищи... Это
то, что существует не только для солдат. Это для всех.
- Точно, - сказала Кэти. - Так же и в медицине.
- И в морской пехоте, - поддакнул Джек. - Но мы не нашли этому столь
красочного выражения, как вы тут.
- У нас было больше практики, - Эванс открыл дверь в пивную. - А кроме
того, тут помогает и наше пиво.
- Вам бы еще научиться должным образом готовить мясо... - сказал,
обращаясь к Эвансу, Джек.
- А ну-ка Джек, врежьте им всю правду, - хмыкнул Мюррей.
- Еще пива моему собрату из морской пехоты, - кто-то протянул Райану
кружку.
- Берт - один из морских пехотинцев, о которых я вам говорил, - пояснил
Эванс.
- Я никогда не отзываюсь плохо о тех, кто выставляет мне пиво, - сказал
Райан Берту.
- Невероятно разумно! Вы уверены, что были всего лишь лейтенантом?
- И всего три месяца, - сказал Джек и рассказал о вертолете.
- Это просто невезуха. Ох, уж эти несчастные случаи на ученьях! -
сказал Эванс. - Опаснее, чем на фронте.
- Так вы что, ребята, вроде гидов тут?
- Это только часть нашей работы, - вступил в разговор еще один
охранник. Это неплохой способ за всем тут наблюдать, а также просвещать
приблудных лейтенантов. Как раз на прошлой неделе я толковал тут с одним из
Уэльской стражи - он не все понимал, как надо делать, и я дал ему одну идею.
- Очень даже верную, - согласился Эванс. - 0 том, что прежде чем стать
офицером, надо побыть в солдатах. Кто сказал, что в Белом Доме самые лучшие
дипломаты?
- Я никогда не чувствовал себя полностью бесполезным в качестве второго
лейтенанта, - улыбнулся Джек.
- Все зависит от точки зрения, - вставил другой охранник Тауэра. - Судя
по тому, как вы вели себя на Молу, вы в армии были бы на уровне.
- Не знаю, Берт. Лейтенант с героическим комплексом - не того сорта
человек, с которым очень-то сладко. Он такое будет чудить!.. Но, думаю, что
те, кому удается выжить и что-то из этого извлечь, те бывают ничего ребята.
Скажите, лейтенант Райан, что вы извлекли? Какой урок? ''.
- Не быть подстреленным. В следующий раз я буду стрелять из укрытия.
- Отлично, - к ним присоединился Боб Халлстон. - И не оставляйте никого
живым у себя в тылу.
За людьми СЛС не замечалось, чтобы они оставляли в такого рода случаях
кого-то в живых. Кэти подобных разговоров терпеть не могла.
- Джентльмены, нельзя просто так убивать людей.
- Лейтенанту повезло, мэм, повезло на редкость. Но если с ним еще раз
такое случится, то надо действовать или, как полицейский, или, как солдат,
одно из двух. Вам, молодой человек, очень повезло - могли бы и не выжить.
Пусть ваша рука напоминает вам о том, как вам повезло. Хорошо быть храбрым,
лейтенант, но еще лучше быть сообразительным - оно и для ваших близких будет
не так болезненно, - Эванс допил свое пиво. - Господи Боже, сколько раз я
уже говорил это!
- Сколько раз мы все говорили это? - проговорил Берт. - Но, к
сожалению, не все нас слушали. Ну, хватит. Прекрасная леди не желает слушать
болтовню старых рубак. Боб сказал, что вы ожидаете ребенка. А я через два
месяца стану дедушкой.
- Он никак не дождется, когда покажет нам фотографии, - рассмеялся
Эванс.
- Кого хотите - мальчика или девочку?
- Все равно. Лишь бы был здоровым.
С этим все согласились. Райан прикончил вторую кружку.
Пиво было крепким, и голова пошла кругом.
- Джентльмены, - сказал он, - если кто-то из вас будет в Америке и
окажется в районе Вашингтона, дайте нам знать.
- А когда вы снова будете в Лондоне, помните - наша пивная открыта для
вас, - сказал Том Хьюс. Начальнник стражи уже переоделся в гражданское, но
на голове у него все еще была старинного покроя шляпа. Он снял ее и протянул
Джеку. - Я надеюсь, в вашем доме найдется местечко вот для этого. Сэр Джон,
примите с благодарностью от всех нас.
- Я буду хранить ее, - Райан взял шляпу, хотел было надеть ее, но
решил, что не достоин такой чести.
- А теперь... Простите меня, но я должен сказать, что если вы не уйдете
сейчас, вам придется провести тут всю ночь. В полночь все двери будут
заперты.
Джек и Кэти пожали всем руки и вышли на улицу вслед за Хьюсом и
Мерреем.
Было свежо. "Интересно, как тут насчет призраков", - думал Джек.
- Что это? - показал он на стену. По ней расхаживала какая-то тень.
- Часовой, - сказал Хьюс.
Они прошли мимо часового возле Кровавой башни - теперь на нем был
маскировочный халат, винтовка и прочая амуниция.
- Винтовки заряжены или как? - спросил Джек.
- А какой в них смысл иначе? Но тут совершенно безопасное место, -
ответил Хьюс.
"Хорошо знать, что есть такие места, - мелькнуло у Райана. - Интересно,
почему я об этом подумал?"
Глава 6
ДОМОЙ - НА БЫСТРОКРЫЛОЙ ПТИЦЕ
Зал ожидания четвертого терминала в Хитроу был спокойным местечком -
там вполне можно было бы расслабиться, если бы Джек, как обычно, не
нервничал перед полетом. За стеклянной - от пола до потолка - стеной был
виден "конкорд", на котором через несколько минут он должен был отправиться
домой. Формой своей он напоминал гигантскую хищную птицу, чья красота
внушала восхищение и страх. Она сидела там на бетонной дорожке, бесстрастно
глядя на Райана поверх длинного, как кинжал, носа.
- Было бы хорошо, кабы Бюро разрешало мне летать туда-сюда на этой
пташке, - сказал Мюррей.
- Красивая! - согласилась Салли.
"Всего лишь еще один самолет, - сказал самому себе Райан. - Что его
держит в воздухе - не ясно". Он не помнил, был ли это принцип Бернулли или
эффект Вентури, но знал, что это нечто незримое, основанное на
умозаключении, и это дает самолету возможность держаться в воздухе. Над
Критом что-то в этом принципе или эффекте не сработало, и он едва не погиб,
а полтора года спустя из-за того же рода неполадки погибли его родители
неподалеку от чикагского аэропорта. Разумом он понимал, что в его армейском
вертолете случилась какая-то неполадка в механизме и что конструкция
пассажирских самолетов проще и надежнее. Знал он и то, что в авиакатастрофе,
в которой погибли его родители, повинны были прежде всего плохие погодные
условия. Сейчас погода была отличной, и все же было в самом факте полета
нечто крайне противоестественное.
"Ладно, Джек. Не возвращаться же в пещеру и к охоте на медведей с
рогатиной. А что естественного в преподавании истории, в сидении перед
телевизором или в езде на машине? Не будь идиотом. Но я ненавижу летать",
снова напомнил он себе.
- С "конкордами" еще никогда ничего не случалось, - заметил Мюррей. - А
ребята Джимми Оуинса все проверили у этой птички.
Вероятность, что эту прекрасную птицу могли начинить взрывчаткой, была
вполне реальной. Утром эксперты из Си-13 потратили более часа на проверку
"конкорда", а теперь полицейские, переодетые в комбинезоны авиамехаников,
стояли возле самолета. Из-за бомб Джек не волновался. Бомбу собаки найдут.
- Я знаю, - устало улыбнулся Джек. - Просто тут у меня кишка тонка.
Меррея удивляла нервозность Райана, хотя он и отметил, что тот хорошо
ее скрывал. Сам-то он любил летать. Еще когда он учился в колледже,
вербовщик ВВС чуть-чуть не уговорил его пойти в летчики.
"Это будет верхом идиотизма, если я не полечу сегодня, - сказал Джек
себе.
- Ты действительно слабак. Нечего сказать, морская пехота!"
- Ну, папа, когда же наконец мы взорвемся и взлетим? - спросила Салли.
- В час. Не приставай к папе, - велела Кэти.
"Взорвемся, - улыбнулся Джек. - Черт возьми, чего тут, в конце концов,
бояться?"
В зале ожидания он насчитал четверых охранников, хотя они и
прикидывались обычными пассажирами. Оуинс не хотел, чтобы с ним что-то
случилось в последний день. Прочее - уже дело британской авиакомпании. С
него даже не взяли дополнительной платы за полет на "конкорде". Интересно,
подумал он, предвещает это удачу или напротив?
Женский голос объявил о посадке. Джек поднялся.
- Спасибо за все, Дэн.
- Идем, папа? - радостно спросила Салли.
- Минутку! - Мюррей наклонился к Салли. - А поцелуй?
- Пожалуйста, - весело сказала Салли и поцеловала его. - До свиданья,
мистер Мюррей. ?
- Берегите нашего героя, - сказал Мюррей Кэти.
- Все будет в порядке, - заверила она его.
- Вас ждет футбол по телику! - Мюррей чуть не раздавил руку Райана. -
Вот по чему я тут в самом деле скучаю.
- Могу прислать вам видеозаписи.
- Это не то. Снова преподавать историю, а?
- Это моя работа, - сказал Райан.
- Посмотрим, - загадочно заметил Мюррей. - И как вы только ходите с
этой штуковиной?
- Едва-едва, - хмыкнул Райан. - Наверное, врач встроил туда какую-то
свинцовую штуку или, может, забыл там свои инструменты. Ну, вот мы и пришли.
- Ни пуха ни пера, - пожелал им Мюррей и ушел.
- Добро пожаловать, сэр Джон, - сказала стюардесса. - Ваше место 1-Д.
Вы летали раньше на "конкорде"?
- Нет, - с трудом выдавил из себя Джек.
- Это вам запомнится на всю жизнь, - пообещала стюардесса.
"Большое спасибо!" - чуть не задохнулся от злости Райан, и пожалел, что
одной рукой придушить ее не сможет. От этой мысли ему стало смешно. Он
хмыкнул.
Только это ему и оставалось.
Пришлось пригнуться, чтобы не стукнуться о дверную притолоку. Проходя
мимо кабины, он заглянул туда - экипаж каким-то чудом умещался там в ужасной
теснотище. Проход загородила другая стюардесса - она пристраивала чье-то
пальто на вешалку. Пришлось ждать, пока она, увидев Райана, не шагнула в
сторону.
Джек занял свое место у окна, в первом ряду. Кэти и Салли уже сидели на
своих местах - по другую сторону прохода. Клешня Джека занимала почти
половину соседнего кресла - никто бы там не смог сидеть. Мало того, что с
него не взяли дополнительную плату за "конкорд", с него не взяли денег и за
второе место. Он попытался было пристегнуть ремень, но с одной рукой это
оказалось не так просто. На помощь пришла стюардесса.
- Вам удобно?
- Да, - солгал Джек.
- Чудесно. Тут вся информация о "конкорде", - она указала на серого
цвета пластиковый пакет. - Хотите какой-нибудь журнал?
- Нет, спасибо. У меня есть книга.
- Хорошо. Я вернусь после взлета. Если что, позвоните. Джек потуже
затянул ремень. Дверь все еще была открыта - еще можно было бежать. Но он
знал, что не сделает этого. Он откинулся назад. Сиденье было узковатым, но
все же удобным.
И, благо он сидел в первом ряду, можно было вытянуть ноги. Оглянувшись,
он увидел, что самолет на три четверти уже заполнен. Это все были бывалые
путешественники, и притом люди богатые. В основном - бизнесмены, угадал
Джек, рассмотрев, что многие читали "Файнаншел таймс". И никто из них не
боялся летать. Это ясно по выражению их лиц. Ему и в голову не пришло, что
выражение его лица было таким же, как и у всех.
- Леди и джентльмены, капитан Найджел Хиггинс приветствует вас на борту
"конкорда", рейс сто восемьдесят девять, Лондон - Вашингтон - Майами,
Флорида.
Минут через пять мы взлетим. Погода в Вашингтоне отличная, температура
пятьдесят шесть градусов по Фаренгейту. Полет займет три часа двадцать пять
минут. Прошу воздержаться от курения, пока мы не взлетим. И - пристегните
ремни. Спасибо за внимание.
Пока звучала по радио эта скороговорка, закрыли дверь. "Неплохо
отвлекли внимание, отрезав единственный путь к бегству", - кисло отметил про
себя Райан.
Он закрыл глаза, отдавшись в руки судьбы. Хорошо, что он сидел в первом
ряду никто не видел его. Салли сидела у окна. Только Кэти могла его видеть,
но она понимала его состояние или, по меньшей мере, притворялась, что
понимает. "Ты жопа! - раздраженно сказал себе Райан, - если бы полет на
"конкорде" был опасным, хоть один из них уже разбился бы".
Взвыли реактивные турбины, и в желудке у Райана что-то сжалось. Он
закрыл глаза. "Бежать все равно некуда". Он уговаривал себя дышать ровнее и
максимально расслабиться. И это ему удалось.
Мимо окна медленно поплыл громадный комплекс аэропорта.
Тут и там возле терминалов стояли самолеты, словно корабли в доке.
"Лучше бы нам на пароходе..." - подумал он, забыв, что из всех морских
пехотинцев на Гуаме он был единственным, кто страдал от морской болезни.
"Конкорд" приостановился на несколько секунд и потом-снова покатил. Голос
капитана снова зазвучал по радио - он что-то объяснял насчет взлета, но что
именно, Райан не уловил. Он в это время наблюдал за взлетом Пан-Ам-747.
"Конкорд", - подумал Райан, - куда красивее". Он напоминал ему модели
истребителей, которые он конструировал в детстве. "Наш - первоклассный".
Самолет сделал широкий разворот в конце дорожки и замер.
"Вот оно".
"Исходное положение", - прозвучало по радио, Джек вцепился в кресло,
словно это был электрический стул, и вот-вот должны были включить ток.
Взревели моторы, и Райана вжало в кресло. "Черт!" - ругнулся он. Старт
был мощным - такого ему еще не приходилось испытывать. Стюардесса была права
такое не забывается! Вот нос самолета задрался вверх, еще раз дернуло, и
"конкорд" взмыл под каким-то немыслимым углом. Он взглянул на Кэти - она на
него. В глазах ее сиял восторг. Салли сидела, уткнувшись носом в окно.
Самолет чуть выровнялся, и вот уже стюардессы покатили по проходу
коляски со всякими напитками. Джек взял себе шампанского. Настроение вовсе
не было праздничным, но эта шипучка всегда ему помогала. Кэти как-то
предложила ему, чтобы справляться с этими самолетными страхами, принимать
какое-нибудь успокоительное. Но он терпеть не мог лекарств. Вино - другое
дело. Он посмотрел в окно. Они все еще набирали высоту - вполне мягко,
отметил он.
Райан извлек из кармана книгу и раскрыл ее. Это было испытанное
средство.
Устроившись поудобнее, он погрузился в чтение. Выбор оказался удачным -
это была одна из работ Элистера Хорна о франко-германских конфликтах.
Правда, с гипсом тяжело было переворачивать страницы.
На какой-то момент оторвавшись от книги, он взглянул в окно - под ними
было водное пространство. Судя по часам, лететь оставалось менее трех часов.
"Ну, три-то часа можно вытерпеть. Как будто у тебя есть выбор. - Его
взгляд остановился на лампочке. - Как это я раньше не заметил?" Оказывается,
над головой у него был спидометр. 1024 мили в час значилось на нем, но при
этом последние цифры росли прямо на глазах.
"Черт! Тысяча миль в час. Что сказал бы Робби об этом? Интересно,
кстати, как у него дела... - Эти скользящие на спидометре цифры его
завораживали. Вот уже перевалило за 1300. Через какое-то время на спидометре
обозначилась цифра 1351 и уже больше не менялась. - Тысяча триста пятьдесят
одна миля в час, значит, - прикинул он, - около двух тысяч футов в секунду.
Это почти скорость пули, то есть двадцать миль в минуту. Ничего себе! -
пробормотал он и снова посмотрел в окно. - Но почему такой шум? Если мы идем
на сверхзвуковой скорости, почему же шум не остается позади нас? Надо
спросить Робби. Он знает".
Где-то внизу кучерявились белые, пышные облака. Солнечные лучи
отражались от океана, распространяя вокруг сияние. Раина раздражала эта
двойственность: он боялся летать и в то же время был зачарован всеми этими
красотами, открывавшимися взгляду сверху. Он заставил себя вновь приняться
за книгу, в которой речь шла о временах, когда верхом технологического
прогресса считался паровоз, скорость которого составляла тридцатую часть
той, с которой он несся в данный момент. "Это, конечно, повергает в ужас, но
зато ты раз-два и дома".
Пришло время обеда. С ним редко бывало, чтобы он ел в полете, но тут,
видно, шампанское придало ему аппетита, и он с удовольствием принялся за
еду.
За семгой, бифштексом, салатом и клубникой на десерт, запиваемых
отличным портвейном, незаметно пролетели сорок минут. Лететь осталось менее
двух часов.
- Леди и джентльмены, говорит капитан. Мы летим на высоте пятидесяти
трех тысяч футов со скоростью тысяча триста пятьдесят пять миль в час. По
мере использования топлива, мы будем забираться все выше, пока не достигнем
высоты пятьдесят девять тысяч футов. Температура воздуха снаружи -
шестьдесят градусов ниже нуля по Цельсию, а температура обшивки самолета -
около ста градусов. Это результат преодоления сопротивления воздушной среды
в ходе полета. В результате этого объем самолета увеличивается, он теперь
где-то на одиннадцать дюймов длиннее...
"Усталость металла! - смутно припомнилось Райану. - Зачем ты сообщил
мне все это?" Он коснулся окна. Оно было теплым, и он понял, что на наружной
обшивке самолета можно было бы кипятить воду. Интересно, как все это
сказывается на самолетной раме? "Назад в девятнадцатый век", - скомандовал
он себе. Салли спала, а Кэти сидела, уткнувшись в журнал.
Через какое-то время капитан сообщил, что внизу Новошотландский
Галифакс.
Джек взглянул на часы - оставалось менее часа лету. На северном
горизонте смутно темнела полоска земли. "Северная Америка - подлетаем,
наконец". Как всегда, нервозность плюс узкое кресло привели к тому, что
спина задеревенела.
Надо было бы встать, походить, размяться... Но именно этого он никогда
не делал в самолете. Стюардесса подлила ему портвейна в стакан, и он снова
уставился в окно. Солнце стояло на той же высоте, что и при вылете из
Лондона. Фактически они стояли на месте - самолет, устремляясь на запад,
просто едва поспевал за скоростью вращения земли. В вашингтонский аэропорт
Даллес, сообщил пилот, они прибудут в полдень. Джек снова взглянул на часы -
оставалось сорок минут. Он поерзал в кресле и снова погрузился в книгу. Но
ненадолго - стюардессы принялись раздавать анкеты, которые надо было
заполнить для таможни и иммиграционной службы. Отложив книгу он принялся
наблюдать за Кэти - она заполняла анкеты, подробно перечисляя все предметы
гардероба, которыми она обзавелась в Лондоне. Салли все еще спала,
свернувшись клубочком, и с чуть ли не ангельским выражением лица. Они стали
снижаться где-то возле Нью-Джерси, целясь на запад, а возле Пенсильвании
снова повернули на юг. Самолет теперь шел совсем низко. "Ну, что же, капитан
Хиггинс, давайте посадим эту птичку в целости и сохранности. Надо будет, -
решил Райан, - сохранить все бумажки - и багажную квитанцию, и билет, и
посадочный талон... - Пусть хранится - как доказательство того, что он летал
на "конкорде". - Я-таки ухитрился пройти через это - через "конкорд"...
Зато, тупица ты этакая, будь это Боинг-747, ты бы все еще тащился над
океаном".
Теперь они летели так низко, что уже видны были дороги. Большинство
авиакатастроф случается при посадке, но Райан об этом не думал. Они были
почти дома - значит, конец всем этим страхам... И вот "конкорд" резко
скользнул вниз, мелькнул парапет аэродрома, и почти сразу за этим он
почувствовал толчок от соприкосновения с землей. Все. Они приземлились, и
остались целы-невредимы.
Теперь ничего страшного впереди - от силы какая-нибудь там
автокатастрофа - не сравнить же ее с авиакатасрофой!... В машине Райан
всегда чувствовал себя уверенно, потому что сам контролировал ситуацию. "Ах,
да, - вспомнил он, сегодня ведь машину ведет Кэти".
Самолет остановился и зажегся сигнал: отстегнуть ремни - можно было
избавится от них наконец. Открыли переднюю дверь. Райан поднялся с кресла и
потянулся. Хорошо на твердой-то земле... Кэти щеткой расчесывала волосы
Салли та еще толком не проснулась и терла кулаками глаза.
- Все в порядке, Джек?
- Мы уже дома? - спросила Салли.
- Дома, - заверил ее Джек и двинулся к выходу. Стюардесса
поинтересовалась, как понравился ему полет, и он искренне сказал, что
полностью доволен. "Теперь-то - когда все это позади". Он нашел себе место в
автобусе, а через секунду к нему присоединились и Салли с Кэти.
- В следующий раз надо будет тоже на "конкорде", - сказал он жене.
- Почему? Тебе понравилось? - удивилась она.
- В известном смысле. Ведь вдвое меньше в воздухе, - рассмеялся он - не
над ней, над собой. Он чувствовал радостное возбуждение - как всегда после
приземления. Он прошел через нечто неестественное и вот - жив-здоров,
дома... И вообще, заметил он, пассажиры, покидающие самолет, выглядят
радостнее тех, что еще только готовятся к отлету.
- Сколько у тебя ушло на платья? - поинтересовался Джек, когда автобус
остановился. Кэти в ответ протянула ему таможенную декларацию. - Ого!
- А почему бы и нет? - усмехнулась Кэти. - Я заплатила из своего
кармана.
Могу я или нет?
- Само собой, детка.
- И три костюма для тебя, Джек, - сказала она.
- Как? Зачем это?..
- Когда ты заказывал портному смокинг, я попросила его сшить тебе три
костюма. Как только ты избавишься от этого гипса, сможешь носить их.
Что еще было удобно в "конкорде", так это то, что пассажиров было
относительно немного, так что багаж практически не пришлось ждать. Кэти
взяла тележку, и Салли, конечно, потребовала, чтобы именно она толкала ее.
Последним препятствием была таможня, где им пришлось расстаться с тремя
сотнями долларов в качестве налога за лондонские покупки. Не прошло и
получаса после посадки самолета, а они уже оказались на улице.
- Джек! - раздалось, едва они вышли из аэропорта. Это был Оливер Вендел
Тайлер - человек высокого роста и при этом весьма плечистый. Передвигался он
плохо, так как вместо левой ноги у него был протез из алюминия - результат
столкновения с машиной, водитель которой был пьян. Протез был просто
уродлив, но Оливер был им вполне доволен. С руками у него было все в порядке
- если не считать того, что они были чересчур велики. Он обхватил ими Райана
и сжал до боли.
- С возвращением, дружище!
- Как дела, Скип? - Джек с трудом высвободился из его объятий. Скип
Тайлер был их близким другом. Силушки он был необыкновенной, но не умел
соразмерять ее.
- Отлично. Привет, Кэти, - сказал он и поцеловал ее. - А ты как, Салли?
- Хорошо, - откликнула Салли и потянулась, чтобы ее взяли на руки. Но
ненадолго - вскоре она вывернулась, чтобы вновь пристроиться к тележке с
багажом.
- Ты как здесь оказался? - и подумал: "А-а, это, верно, Кэти позвонила
ему..."
- Не беспокойся о машине, - сказал Тайлер. - Мы с Джин забрали ее со
стоянки, и она ждет вас дома. Поедете на нашей - к тому же она попросторней.
Джин сейчас подкатит.
- Взял отпуск, а?
- Что-то вроде того. Черт возьми, Биллинг замещал тебя в классе две
недели. Почему же я не могу отлучиться на полдня? К ним подошел носильщик,
но Скип отмахнулся от него.
- Как Джин? - спросила Кэти.
- Еще шесть недель.
- А нам придется подольше подождать, - сообщила Кэти.
- Правда? - просветлел Тайлер. - Замечательно! Был прохладный, ясный
осенний день. Едва они отошли от терминала, как к ним подкатила Джин Тайлер
на громадном "шевроле". Джин была по-прежнему высокой, но уже не такой
стройной, ибо ожидала двойню. Едва она выбралась из машины, как Кэти - уже
что-то шептала ей на ухо. Что именно - нетрудно было догадаться, так как
женщины тут же обнялись. Скип открыл багажник и закинул их чемоданы, словно
это были перышки.
- Ты отлично все рассчитал, Джек. Прикатил прямо к Рождеству, - сказал
Скип, когда все усаживались в машину.
- Так уж само получилось.
- Как плечо?
- Лучше, чем было вначале.
- Я этому верю, - расхохотался Скип и завел машину. Поразительно, что
они дали вам "конкорд". Ну и как он тебе?
- Все кончилось намного быстрее.
- Да, все так говорят.
- Как дела в школе?
- Все по-старому. Ты слышал об игре?
- По правде говоря, нет. - "Как я мог забыть об этом?" - подумал он.
- Просто великолепно! Пять очков у них, и всего остается три минуты.
Томпсон наконец получает мяч и... бум, бум, бум - аж по восемь-десять
ярдов каждый раз... Он делает ничью, и те уходят в защиту, так? Значит, нам
надо нажать - мы рассеиваемся по бокам. Я - наверху, в ложе для прессы, и
вижу, что защита у них что надо! Хоть часы останавливай! И вдруг - как во
сне! Томпсон прямо чудо! Так подал!... Двадцать один - девятнадцать. Надо же
- так закончить сезон!
Тайлер был выпускником Аннаполиса и играл даже в сборной Америки, пока
не пошел служить на подлодках. Три года тому назад, как раз когда он уже
начал сколачивать собственную футбольную команду, пьяный шофер оставил его
без левой ноги. Но Скип не оглядывался назад. Защитив докторскую в
Массачусетском технологическом институте, он получил место преподавателя в
Аннаполисе и не только продолжал интересоваться футболом, но иногда и
тренировал разные команды. "Интересно, - подумал Джек, - счастливее ли
теперь Джин?" В свое время она здорово не любила, когда он уходил в море
надолго. Теперь он все время был у нее под боком. Когда-то она была
беззаботной, черноволосой девчонкой, работала секретаршей у адвоката, а
сейчас, казалось, все время была на сносях.
И - счастлива. С мужем они почти не разлучались. Даже за покупками
ходили, взявшись за руки.
- Что насчет рождественской елки, Джек?
- Я пока еще не думал об этом.
- Я нашел местечко, где можно срубить свеженькую. Еду туда завтра.
Хочешь со мной?
- Конечно. Но нам надо еще всякие закупки сделать.
- Ты, я вижу, совсем не в курсе дела. Кэти позвонила нам на прошлой
неделе, так что мы с Джин постарались. Она что же, не сказала тебе?
- Нет, - Райан обернулся, и Кэти улыбнулась ему. - Спасибо, Скип.
- Брось, - махнул тот рукой. Они свернули на окружную дорогу. - Мы
собираемся навестить родителей Джин - последняя для нее возможность
попутешествовать перед появление двойни. А профессор Биллингс говорит, что
тебя ждет кое-какая работа.
"Кое-какая, - подумал Райан. - Похоже, месяца на два..."
- Когда ты сможешь выйти на работу?
- С этим придется подождать, пока он не отделается от гипса, - ответила
вместо Джека Кэти. - Завтра мы едем в Балтимор, к профессору Хоули - на
проверку.
- Да с такой травмой лучше не спешить, - согласился Скип, имея в виду
собственный опыт того же рода. - Робби просил передать привет. Сам-то он не
смог прийти - он в Пакс Ривер на летном тренажере. Они с Сисси в порядке,
были у нас недавно. Ты выбрал хороший денек для возвращения. Почти всю
прошлую неделю дождило.
"Я дома, - повторял себе Джек, слушая эту болтовню. - Снова
повседневность, которая тяготит тебя, пока ты ее почему-либо не лишился. И
как хорошо вернуться к обычному распорядку, где нет большей неприятности,
нежели дождь, где все размеренно: подъем, работа, еда и снова в постель.
Новости по телевизору и футбол. Комикс в газете. Помочь жене с посудой.
Развалиться в кресле с книгой в руках и стаканом вина, когда Салли наконец
уложена в постель". Теперь это уже не казалось ему скучным - и никогда
таковым не будет казаться, пообещал он себе. Последнее время жизнь крутилась
в слишком стремительном темпе, и он был рад, что все это осталось там,
далеко отсюда, за три тысячи миль.
***
- Добрый вечер, мистер Кули, - сказал Кевин О'Доннелл, оторвав глаза от
меню.
- Здравствуйте, мистер Джемисон. Рад вас видеть, - ответил
книготорговец с хорошо сыгранным удивлением.
- Не присоединитесь ко мне?
- Почему бы и нет? Спасибо.
- Что привело вас сюда?
- Бизнес. На ночь ...
