Иоанна Хмелевская. Колодцы предков
страница №7
...ерес. С большим вниманием онвслушивался в описание его внешности, поведения и гипотетических черт
характера, не предъявляя претензий за сокрытие этих сведений от
предварительного следствия. Наоборот, было похоже, что он благодарен
Терезе и Франеку за возможность самому разобраться в этом вопросе. Он
заметно оживился, в глазах его появился блеск.
- Кое-что у меня складывается, - удовлетворенно сообщил он и
уставился куда-то вдаль. Он долго медитировал, перерабатывая полученную
информацию, возможно даже представлял предстоящие события и вдруг
обратился к Михалу:
- Эта свинья действительно на вас бросилась? - недоверчиво спросил
он.
Михал страшно разволновался.
- Нет... Скорее, нет... Но было похоже... То есть, теперь мне
кажется, что она просто свалилась. Забралась на эту кучу камней и рухнула
вместе с ними. Но, даю слово, выглядела она точно как толстый мужик в
черной кольчуге, который бросился прямо на меня!
- На кой черт она полезла на камни?
- Откуда я знаю? В любом случае она свалилась сверху...
- Наверное, любила альпинизм, - ядовито подсказала Тереза.
- Хорошо, я вам скажу, - добродушно произнесла Люцина. - Там лежали
остатки хлеба...
- А-а-а!.. - обрадовался сержант с таким облегчением, будто мотивы
поведения покойного кабана были для него камнем преткновения. - Если хлеб,
то понятно. Свежий?
- Свежий. Наверное, Михал выбросил.
Михал вспомнил, что действительно бросил остатки еды на камни. Но это
были в основном кости от курицы. Хлеба было всего несколько крошек, а
курицы - кусочек шкурки с костями. Он засомневался, как такая слабая
приманка могла привлечь животное, что такое крошки для такого громадного
кабана!
- Ничего, - успокоил его сержант. - У свиней хороший нюх, а на свежий
хлеб особое чутье. А что касается вашего колодца, не знаю... Людей у нас
мало, на посты не хватит. Но пока суд да дело, может положим на него
что-нибудь очень тяжелое?..
Мысль показалась нам прекрасной. Колодцу пришлось отступить перед
уборкой и подождать еще пару дней, поскольку небо не предвещало ничего
хорошего. Все приметы на земле и на небе указывали на приближение бури,
возможно даже с градом, поэтому сельскохозяйственные вопросы выступили на
первый план. Для уборки пшеницы Франек заказал на следующий день комбайн,
но сено должны были спасать человеческие руки. Оставшиеся в родственниках
следы порядочности не позволили бросить на произвол судьбы пропадающую
собственность.
Спор вокруг чего-нибудь тяжелого, сразу же остановился на моей
машине. Предложение заехать за коровник со стороны луга, остановиться над
ямой и так все оставить, я с негодованием отмела. Не только из-за полной
невозможности прокопаться через каменные завалы, но и ввиду последствий.
Расстроенный бандит мог из мести разгромить автомобиль. Родственники не
настаивали. Франек подумал и вспомнил, что у него есть старое колесо от
трактора, валяющееся на сеновале. Двое сильных людей кое-как могут его
поднять, но одному не справиться никак.
Поэтому колесо от трактора легло на частично раскопанный колодец,
закрыв к нему всякий доступ. Ночь прошла спокойно. На сереньком песочке за
коровником остались только собачьи следы, и в обеспокоенных душах расцвела
надежда, что поединок с преступником мы наконец-то выиграли.
Буря разразилась ближе к вечеру и прошла немного стороной, не
причинив достойного ущерба. Как раз перед этим я вернулась из Варшавы,
куда ездила за снимками с ногами бандита. За ужином отпечатки таинственных
подошв лежали почти у каждой тарелки, переходили из рук в руки и вызывали
различные проявления умственной деятельности. Марек говорил, что дело
ясное, фотография является неоспоримым доказательством и теперь каждый
должен обо всем догадаться. Он догадался, значит, можем и мы.
- Я не справлюсь, - обиделась Тереза. - Я не знакома лично со всеми
бандитами Польши. Я живу в Канаде.
- А канадских бандитов ты знаешь? - поинтересовалась Люцина.
- По-моему, он говорит про ботинки, - подсказала тетя Ядя. - Возле
нас ходили такие ботинки и все их видели. Но я не помню.
- Ну, если бы ходили только ботинки, ты бы это запомнила.
- По-видимому ботинки ходили на человеке, - догадалась моя мамуся. -
Я всем на ноги не смотрю...
- Значит... Вы имеете в виду человека в ботинках? - уточнил Михал.
- Возможно. Человек в ботинках.
- Ну и кто этот человек? - жадно поинтересовалась Люцина.
- Марек знает, но говорить не хочет, - ответила я с раздражением. -
Он все время вам говорит, а вы не слушаете. Он считает, что по этим
ботинкам, не знаю каким способом, можно узнать все остальное. Они
прятались за коровником, это видели все. Ну и что, я вовсе не уверена, что
это был убийца. За коровником мог всякий притаиться, особенно если было на
что смотреть. Сами ботинки ничего не значат!
- Подведем итог! - живо предложил Михал. - Может к чему-нибудь
придем. Из того, что мы до сих пор знаем, следует, что первым о сокровищах
узнал этот облизанный Никсон. Не знаю, каким образом, но узнал. Наверное,
прочитал документы. Какие у него ноги?
- Не такие, - сказал Франек, взяв фотографию. - Если он не надел
чужие ботинки. Эти просто громадные. У него были поменьше.
- Сомневаюсь, что на такие дела он выберет чужие ботинки, тем более
на пару размеров больше, - раскритиковала их я. - Это значит, что прятался
не он, а кто-то другой. Следующий в списке - труп. Если облизанный узнал
обо всем первым, труп узнал у него...
- И ты думаешь, что труп прятался за коровником? - остановила меня
Люцина.
- Я рассуждаю в хронологическом порядке!...
- По-моему, с трупом понятно, - вмешалась Тереза. - Облизанный нашел
Менюшко и взял его в сообщники. Этот труп - это же Менюшко?
- Взял в сообщники и убил? - возмутилась тетя Ядя.
- Не знаю, убил ли. Они же ничего не нашли, зачем было его убивать?
Чтобы потерять сообщника?
- Он нашел себе другого, - напомнила моя мамуся. - Внука прадеда...
- Не прадеда, а нотариуса, - поправил Михал.
- Нотариус тоже мог быть чьим-то прадедом...
- Не мог, потому что умер. Не успел.
- Их было двое, - заметила я. - Один был внуком прадеда, а другой -
нотариуса. Перестаньте мешать потомков.
- Я же и говорю, что прадеда...
- Тихо! - вдруг закричала Люцина. - Я все знаю! Уже поняла. Он его
вовсе не убивал.
- Кто кого? - не вытерпела Тереза. - Говори полными фразами, а то у
тебя опять предки попереплетаются.
- Облизанный не убивал Менюшко. Да, он дал ему наши адреса, хотя,
зачем, не знаю... Сейчас, подождите... А может, не давал? Может, Менюшко
эти адреса украл?.. Может, он хотел избавиться от него и договориться с
нами?..
- Ну, наконец-то, что-то умное, - пробормотал Марек.
Люцина некоторое время неподвижно всматривалась в него горящим
взглядом. Потом заморгала и решилась:
- Могло быть и так, в этом больше смысла. В любом случае, облизанный
взял Менюшко в сообщники и прислал его сюда. Он хотел действовать тайно,
поэтому у Менюшко не было при себе никаких документов, чтобы в случае
чего, его нельзя было опознать...
- Это бы указывало, что он допускал мысль о преступлении, - вмешалась
я.
- Может, и допускал, но он его не убивал. Как раз наоборот, ему нужен
был сообщник и он нашел себе второго...
- А второго он тоже не убивал? - заинтересовалась моя мамуся.
- Тоже нет. Потом он нашел Больницкого и тоже его не убил...
- Понятно, что нет. Больницкий же убежал...
- Тихо! Марек сказал, что Больницкий говорил, что облизанный его
уговаривал. Это значит, что он искал сообщников среди заинтересованных
людей. Среди потомков, которые были с этим как-то связаны...
- Зачем?
- Не знаю, зачем. Все равно. Облизанный их не убивал, но кто-то же
убил. Он убивал каждого, кто крутился здесь возле развалин. Значит есть
еще кто-то, кто все знает, наверняка, мы его неоднократно видели. Он ходит
в ботинках...
Люцина вдруг замолчала и напряженно уставилась перед собой. Мы все
обернулись, но ничего не увидели, кроме посудного полотенца, которое
висело на гвозде. Михал Ольшевский вдруг ожил:
- Я знаю! - победно возвестил он. - Ему приходилось искать Менюшко,
Лагевку и Больницкого! Он не читал завещания, должен я вам напомнить! Он
должен был догадываться из записок. Он искал потомков людей из тех времен,
чтобы сложить все вместе, в каждой семье кто-то что-то знает...
Приходилось брать их в сообщники, чтобы они не стали конкурентами!
- Очень хорошо, - подхватила я. - Он начал с Терезы, надеялся с ней
договориться, думал, что они поладят, даже, возможно, в ущерб остальным
родственникам. Он понял, что из этого ничего не выйдет, и перекинулся на
тех, кто не имел прав на наследство...
Тереза толкнула под ребра заглядевшуюся на полотенце Люцину.
- Очнись, а то потом скажешь, что не слышала! - нетерпеливо
потребовала она. - Что ты увидела в этом полотенце?
- Не мешай ей, может, у нее видение? - остановила ее тетя Ядя.
Люцина очнулась, оторвала взгляд от полотенца и посмотрела на нас.
- Я уже знаю! - торжественно объявила она. - В этом селе Сухом
Доле... Умриголоде... как его там... Голодоморе...
- Голодоморицах, - буркнул Марек.
- В этих Голодоморицах кружили легенды о кладе Менюшек. А сорок пять
лет назад кто-то прогнал Менюшко из Воли, и я это видела... Этот
Менюшко... Тот первый, предок покойника... Он должен был проболтаться! Они
уже пятьдесят лет искали наследство прабабки... Из поколения в поколение
они передавали известия о закопанных сокровищах... Конечно... Кто же это
был, черт, который прогонял?..
Долгое время мы молча смотрели на Люцину, ожидая продолжения ее
вдохновения. Продолжения не было. В свою очередь Люцина уставилась на нас
невидящим взглядом.
- Но ведь это не может быть тот же человек, - трезво заметила тетя
Ядя. - Если он выгонял Менюшко сорок пять лет назад, теперь должен быть
достаточно старым?..
- Конечно старым, - живо подтвердил Михал. - Разве что в игру входит
какой-то его внук. Мы найдем его по следам, если вы говорите, что все его
видели...
- Не все, - уточнил Марек. - Там, где следы были самыми
выразительными, со мной был только один человек.
Он посмотрел на меня таким взглядом, что ко мне внезапно вернулась
память. Конечно же, я была с ним! Я стояла на тропинке и прутиком
обрисовывала след, точно такой же как на фотографии...
- Кладбище! - почти с ужасом заорала я. - Боже, эти же следы были на
кладбище! Он там живет?..
- Чокнулась? - странным голосом спросила Тереза.
В кухне Франека опять запахло оборотнями, на некоторое время всеми
овладело видение встающего из гроба предка. К этой оргии прадедов и
правнуков потусторонний мир подходил очень неплохо. Люцина внезапно
захихикала.
- Конечно, кладбище. Я тоже видела эти следы, я их узнала, они вели в
сторону церкви. Я прошла по ним немного, но дальше не захотела, потому что
они были размазаны. Кроме того, я знаю, кто прогонял сына Менюшко, это был
сын гробовщика. Такой угрюмый буцефал...
Франек неуверенно посмотрел на нее, сначала кивнул, а потом покачал
головой.
- Теперешний гробовщик - это внук предыдущего, - сообщил он. - Его
отец умер, погиб во время войны. Старый гробовщик умер лет двадцать назад,
и этот молодой его заменил.
- Значит, у сына гробовщика должен был появиться сын, до того как он
умер? - решила удостовериться моя мамуся.
- Наверное, должен... Должен был появиться, до того как он умер,
потом бы он уже не того...
- С этими сыновьями, дедами и внуками можно сойти с ума! - недовольно
сказала Тереза. - Может я участвую в историческом спектакле?
- Подождите пожалуйста, так что с этим гробовщиком? - нетерпеливо
спросил взволнованный Михал. - Мне кажется, что мы к чему-то пришли. Если
следы принадлежат убийце, значит убийца - гробовщик? Что теперь?
- Не знаю, что теперь, но в гробовщике я уверена, - твердо сказала
Люцина. - Каким чудом его предок узнал, где наш дед спрятал сундук,
понятия не имею, но похоже на то, что узнал. Может, случайно подсмотрел.
- Гробовщик? - подозрительно спросила я и взглянула на Марека.
- Конечно, - спокойно ответил он. - Следы принадлежат гробовщику...
Опять воцарилось недоверчивое молчание. Произошло нечто невероятное -
нам удалось вычислить убийцу! Это было так необычно, что в состоянии
опьянения успехом, никто не знал, как отнестись к этому факту.
- А что же милиция?! - вдруг обиделась Тереза. - Мы уже знаем, а они
до сих пор нет?! И до сих пор его не посадили? Что за порядки?
- Обращаю ваше внимание, что милиция этих следов ни разу не видела, -
вежливо напомнил Марек. - Они всегда затаптывались. Про Менюшко и
гробовщика Люцина милиции не рассказывала. И вообще, милиция узнала от
вас, что здесь происходит, только вчера. И кроме того, никто не хочет
слушать, что я говорю. Я не сказал, что гробовщик убивает, я говорил, что
ему принадлежат следы. Вещественных доказательств нет.
Я подумала, что все складывается слишком просто, и с гробовщиком еще
возникнут сложности. Может, теперь понадобится не ловушка, а приманка, для
этого сундук прабабки надо как можно скорее достать и спрятать. Хотя
достаточно спрятать только содержимое, а на пустой ящик он может
бросаться, пока не надоест...
Наверняка, все было бы иначе, если бы кроме Марека и Ендрека на
сеновале не спал и отец. Он храпел как дьявол, заглушая все остальные
звуки.
Первым человеком, вышедшим утром из дома и решившим сходить за
коровник, чтобы посмотреть на колесо от трактора, была моя мамуся, гонимая
тоской по земляным работам. Моя мамуся не стала поднимать тревоги и никого
не разбудила. С непонятным спокойствием, она подождала, пока на пороге
дома не появится Франек, к которому она и обратила свои претензии:
- Ваше колесо от трактора ничего не закрывает, - упрекнула она. Как
вы его клали?
- Что? - спросил Франек, убежденный, что не расслышал, поскольку храп
с сеновала гремел по всему двору.
- Надо разбудить Янека, а то невозможно разговаривать, - сказала моя
мамуся погромче. - Колесо сдвинуто, ничего не прикрывает, а колодец
глубоко раскопан. Что все это значит?
Франек ошалело уставился на нее.
- О, господи - тихо сказал он и помчался за коровник, а моя мамуся
полезла на сеновал.
Когда мы с Терезой и тетей Ядей прибыли на место, там уже собрались
все родственники. Франек стоял над колодцем и чесал голову. Марек с
Ендреком присели над каменным цоколем и светили вниз фонариками.
- Кажется, труп, - произнес Ендрек. - На живого не похож, да и падал
высоко...
- Вечная память - произнесла Люцина.
- Не юродствуй! - нервно вскрикнула Тереза. - Может, это опять
какая-то скотина!
- Э-э-э, нет, - возразил Ендрек. - Человек. Руки и ноги видно.
Я заглянула в колодец. На дне глубокой ямы виднелась какая-то темная
куча. Если присмотреться, можно было различить человеческую фигуру,
лежащую в очень странной позе. Я была потрясена. Кто это может быть? -
удивилась Люцина, тоже заглянувшая в глубины колодца. При этом она
схватила меня за плечо и мы чуть было не грохнулись вниз. Всех, кто был в
документах, мы отсеяли. Кажется, какой-то совсем новый человек...
- Может, это облизанный Никсон? - оживилась моя мамуся.
- Может. По-моему, придется его оттуда доставать...
Тереза угрюмо молчала. Тетя Ядя, на всякий случай, дрожащими руками
сделала несколько снимков. Все задумались - когда это могло произойти.
Снятие страшно тяжелого колеса, преступление, сброс трупа...
- Как же ты ничего не услышал? - набросилась я на Марека. - Когда не
надо, то и кота на перине услышишь...
Марек был зол и расстроен.
- Иди в милицию, - приказал он мне. - Папа все заглушил. Было бы
здорово, если сразу приедет сержант Бельский. И немедленно возвращайся,
придется здесь посторожить.
Я еще не выехала со двора, а он уже без всякой жалости, расставил
родственников вокруг трех колодцев и развалин, категорически наказав ни
кого не пропускать через границу. По возвращении мне предстояло загородить
машиной проход возле коровника со стороны дороги. На этот раз сохранить
следы было просто необходимо.
В милиции я повела себя коварно и нагло. Сначала я позвонила Михалу
Ольшевскому и только после этого сообщила о новом преступлении.
- Опять свинья, или теперь баран? - по-деловому поинтересовался
дежурный.
- Нам кажется, что на этот раз человек, - грустно ответила я.
- Ну и ну, - пробормотал милиционер с невольным уважением. - Ну и
темпы у вас... Я всегда говорил, что с дачниками одни неприятности!
Я оставила его при исполнении служебных обязанностей, а сама
вернулась домой - закрывать проход за коровником.
По прибытию, милиция удалила всех с места преступления, очень
сдержанно поблагодарив нас за сохранение следов. Что ни говори, но упорно
разравниваемый моей мамусей песок оказал им большую услугу. Вместе с
властями остался только Марек, выступающий то ли в роли эксперта, то ли -
свидетеля. Он стал очень похож на сержанта Бельского - определить кто из
них в данный момент более зол было затруднительно...
Все происходящее у колодца мы наблюдали втроем - Михал Ольшевский,
Ендрек и я. Мы уселись на балку над коровами. Остальные родственники
метались внизу между буренками и слушали наши комментарии.
- Ползают на четвереньках, - докладывал Ендрек. - Так, будто что-то
вынюхивают... Что-то делают на земле...
- Регистрируют отпечатки ног, - дополнила я, - и сравнивают их со
снимками...
- С моими?.. - выкрикнула обрадованная тетя Ядя.
- И пальцев! - заорал Михал. - Они изучают отпечатки на колесе!
- Господи, там же есть и наши! - страдальчески застонал Франек.
- Какое тебе дело? Твои в самом низу, - утешила его Тереза.
- Ну! - подгоняла моя мамуся. - Говорите что-нибудь, я ничего не
вижу! Эта корова мне мешает! Отодвинься, Кунигунда!
- А если не видишь, то зачем туда лезла? - ругалась Люцина. -
Пропусти меня, я увижу!
Сразу над поилкой, между досками, была щель, высмотренная когда-то
Люциной. Через нее можно было увидеть небольшую часть места преступления.
Туда пропихивались все три сестры, поочередно приставляя лицо к поилке,
рядом с мордой непоколебимо спокойной коровы. Увиденные фрагменты лишь
усиливали их любопытство.
- Говорите же что-нибудь! - рассердилась Тереза. - Кунигунда на меня
плюнула!
- Ендрек, выгони коров, - машинально произнес Франек.
- Сейчас, - ответил с полки Ендрек. - Принялись за покойника.
Подставили лестницу. Один спускается...
- Бросили ему веревки! - выкрикнул Михал.
- А фотографии? - нервно допытывалась тетя Ядя. - Сначала должен
спуститься фотограф! Они должны сделать фотографии!
- Уже сделали. Сверху. Со вспышкой...
Извлечение трупа из колодца прошло четко, без затруднений. Из колодца
одновременно показались завернутый в тряпку покойник и живой милиционер,
поднимающийся по лестнице. Труп занял место на носилках, живой сотрудник
сообщил нечто, что вызвало заметное возбуждение всех присутствующих. Вся
следственная бригада начала одновременно протискиваться в колодец, Марек в
их числе. Фотограф разогнал сотрудников и сверкая вспышкой, опять принялся
фотографировать что-то внизу.
- Господи! Они что-то нашли!!! - заорал взволнованный Ендрек.
Михал Ольшевский наполовину потерял сознание. Он просунул голову
сквозь кровлю. Снаружи это должно было выглядеть довольно странно - голова
торчащая посреди крыши коровника. Он подпрыгивал на балке и издавал
какие-то восклицания в пространство, внутри мы их не слышали. Тереза
дергала меня за ногу, тетя Ядя стеная держалась за глаз, в который
неподдающаяся эмоциям корова попала хвостом. Моя мамуся и Люцина толкались
возле поилки, выглядело это так, будто они энергично поглощали ее
содержимое. Без всякого уважения к собственности Франека они пытались
разворотить щель между досками...
- Лезут в колодец! - кричал Ендрек. - Падают в кучу. О, господи,
свалится!.. Нет, поймали... Там на дне что-то есть!...
Вся следственная бригада поочередно спускалась в колодец, причем
каждый появлялся наверху с взволнованной рожей. Там лежало что-то
необыкновенное. Марек тоже спустился, выбрался, посмотрел на крышу
коровника и безнадежно махнул рукой. Михал Ольшевский стал пытаться
освободить голову.
- Может треснуть! - сообщила я родственникам. - Ничего не понимаю.
Всем то что лежит в колодце нравится, а Мареку - нет...
- У него всегда завышенные требования, - нетерпеливо объяснила моя
мамуся. - Пусть они это вынут, а вы нам расскажете!
Марек исчез из поля зрения. Я даже не обратила на это внимания,
занятая наблюдением за происходящим у колодца. До меня не сразу дошло, что
нас вызывают на место преступления. Те, кто был внизу, поспешили сразу, у
тех, кто был наверху, возникли некоторые трудности, особенно у Михала, у
которого застряла голова. Каким чудом он просунул ее в ту сторону,
осталось тайной, поскольку дыры едва хватало для шеи. Нам с Ендреком
пришлось прийти к нему на помощь, иначе бы он остался там навсегда.
Во дворе нас попросили опознать труп. Моя мамуся и Тереза
запротестовали с такой яростью, что их освободили от этой обязанности.
Франек, не сопротивляясь посмотрел и тут же остолбенел. Заинтригованная, я
посмотрела тоже и остолбенела не меньше.
На носилках, в виде трупа, лежал тот самый мужик бандитской
наружности, которого я видела на кладбище возле тачек. Гробовщик!.. С
таким трудом вычисленный убийца! Даже после смерти он смотрел
исподлобья...
По очереди остолбенели и перестали что-либо понимать и все остальные.
Со вчерашнего дня мысль о гробовщике, как преступнике, прочно укоренилась
в сознании, теперь мы не могли поверить, что он сам оказался жертвой. Как
это понимать, было неясно. Он так здорово подходил!...
- Что все это значит? - назойливо спрашивала Люцина. - Может, он
свалился туда случайно?
- Он был не один, - пробормотал Марек. - С каким-то человеком.
- Следующая жертва, защищаясь, его спихнула, - выдвинула я
предположение, пытаясь сохранить концепцию.
- А родственников и обвиняемых больше нет, - неуверенно заметила тетя
Ядя.
Люцина холодно посмотрела на нее:
- Могло случиться и так, что преступление совершил кто-то не из нашей
семьи. Бывали и такие случаи...
Моя мамуся подавила возникающий скандал в зародыше:
- Ну, и что там внутри? - нетерпеливо спросила она, заглядывая в
колодец. - Они сказали, зачем туда лезли? Что там?
- Остатки наследства от вашей бабушки, - загробным голосом ответил
Марек.
- Как это, остатки?..
- Мизерные остатки, надо заметить...
- На секунду все онемели, зато потом все вместе обрели голос и
способность двигаться. Не существовало теперь такой силы, которая смогла
бы удержать нас от штурма колодца. Михал Ольшевский свалился внутрь вниз
головой, но к счастью успел зацепиться за лестницу, и мы смогли его
вытащить. Разъяренная Люцина обзывала нас дебилами, недотепами и
растяпами, которые не способны спуститься в дурацкую яму. Моя мамуся
требовала немедленного изучения дна, не обращая внимания на то, что на
этом самом дне находятся работники милиции, и запихивала в колодец отца.
Тереза ругала всех без разбора. В конце-концов, как-то удалось овладеть
ситуацией и ознакомиться с трагическим состоянием дел.
На дне колодца лежал большой, окованный железом деревянный ящик. Труп
гробовщика лежал на нем. Когда гробовщика достали, оказалось, что ящик
разбит...
Клад имел такие размеры, что не помещался на дне в нормальном
положении, а стоял торчком, на одном боку. Второй бок, верхний, был
разбит. В замшелом дереве была пробита громадная дыра, через которую
вытекло наше наследство. Преступник вытянул столько, сколько смог и
сколько успел, оставив в глубине ящика только то, до чего не смог
дотянуться, или то, что не пролезло в дыру. Мы тоже не смогли этого
достать, пришлось ждать, пока извлекут ящик.
Милиция и сама интересовалась находкой, поэтому ждать пришлось
недолго. Михал Ольшевский, то бледнея, то краснея, с набожным восхищением
приступил к выгребанию остатков из замшелого чудовища. Вокруг собралось
как минимум двадцать человек, которые затаив дыхание всматривались в
легендарное сокровище.
Дрожащими от волнения руками, Михал вытянул громадный семирожковый
подсвечник, поднос размером с мельничное колесо, комплект столовых
приборов, в котором ножи ничего не резали, ложкой можно было свалить
буйвола, а вилками разбрасывать по полю навоз, часы в стиле рококо в
отличном состоянии, которые хоть и не ходили, но имели целый циферблат и
все стрелки, немного бижутерии, украшенную шкатулку, в которой лежал веер
из настоящей слоновой кости, несколько монет из разных металлов и картину
в когда-то золоченой раме. Несомненно, это был портрет прабабкиной
бабушки, но невооруженным глазом этого различить было нельзя, пребывание в
колодце не пошло картине на пользу. Последним, с самого дна, он вытянул
плоский, длинный металлический ящичек. Некоторое время он возился с
замком, а все остальные следили за его руками.
- Вот тебе твои триста жемчужин! - вдруг зло обратилась к Терезе
Люцина.
- Вот именно, - съязвила Тереза. - Это достойно того петуха за
одиннадцать гектаров...
- Подождите, а вдруг там колье... - показывая на Михала, просипела
тетя Ядя.
- Какое колье?
- Не знаю. Бриллиантовое...
- Ха-ха! Скорее дедовский табак...
Михал наконец-то открыл ящик. Внутри не было ни колье ни табака, а
только сложенная вчетверо бумажка. Он вынул ее и расправил, бросив ящик.
- Копия списка, - пробормотал он. - С примечанием, кому отдать...
Если что...
Тетя Ядя подняла брошенный ящичек и стала его рассматривать. Люцина
злорадно захохотала:
- Я же говорила, кому как, а у нашей семьи с этим сокровищем
получится, как у Заблоцкого с мылом. А вы думали, что триста жемчужин так
вас и ждут! Вторые золотые прииски за шесть долларов!...
Обиженная Тереза пожала плечами и с достоинством покрутила пальцем у
виска. Михал Ольшевский, внезапно ослабевший, уселся на кучу камней, и в
отчаянии обхватил голову, не выпуская из рук бумаги.
- Боже!.. - стонал он. - О, боже!.. О, боже, мой!..
- Как это? - сказала моя мамуся с безграничным разочарованием. - Уже
все? А где остальное?
- О, боже! - шепотом выл Михал.
- Остальное забрали конкуренты, - объяснила я, не пытаясь скрыть
разочарование. - Черт. А так хотелось посмотреть на этот бокал...
Сташек Бельский стоял над разбитым ящиком. Он пошевелился, посмотрел
на Михала, на остатки сокровищ, еще раз на Михала:
- Я этой сучке голову откручу, - произнес он стиснув зубы.
Потом опомнился и поспешно добавил:
- Лично откручу. По службе.
- О, боже! - душераздирающе стонал Михал, по-видимому, неспособный
придумать другие слова.
Все другие слова придумали родственники, наконец-то вышедшие из
состояния остолбенения. Первой жертвой вернувшихся сил стал отец, который
напрасно начал раскапывать колодец, а за ним Марек, не разрешивший
продолжить раскопки. К счастью, во всеобщей суматохе никто из них не
расслышал ругательств и оскорблений, выкрикиваемых хоть и громко, но
неразборчиво. Франек рвал волосы на голове, обвиняя себя в том, что
сокровища пропали из-за его уборки. Люцина с сатанинским хохотом
издевалась над всеми и милицией в том числе. Сташек Бельский, у которого
пытались узнать загадочное значение его последних слов, как всегда сбежал.
Марек, злой как бык, коротко раскритиковал себя:
- Давненько я не попадал в такое дурацкое положение, - зло сказал он,
направляя свои слова куда-то в пространство, после чего отправился за
сержантом Бельским.
Страсти, разгоревшиеся на остатках семейного наследства, утихли
только к вечеру. Энергичная деятельность властей, которые только теперь
поверили в существование прабабки и ее наследства, привела к
многочисленным ценным открытиям. Беглецы вернулись, объяснения обрушились
лавиной, и интерес заглушил сожаления по утрате.
Сержант Бельский сразу же сообщил, что чувствует себя лично
ответственным за наше пропавшее наследство. Он сам доставал документы
из-под пола в подвале, сам посоветовал закрыть колодец тяжелым предметом,
и сам не предвидел последствий. Он слишком поздно сопоставил события.
- Адам Дудек - мой родственник и порядочный человек, - решительно
начал он. - Но его жена - это хищная гангрена, такая жадная до денег, что
не дай бог. Я должен был догадаться, что она что-нибудь скомбинирует. Она
одна могла показать все тому, кто крутился здесь в прошлом году, по
описанию он подходит точь-в-точь, зовут его Джон Капуста, чтоб ему пусто
было. Я прижал эту заразу, и она все рассказала...
Дело очень заинтересовало нас, поэтому Сташек Бельский прижатый
вопросами, немного злой, немного гордый собой, выдал подробности этого
"прижатия". Он отправился к Хане Дудковой и решил добиться успеха
внезапностью:
- Очень странно, что вы не смогли продать эти бумаги тому человеку,
который к вам приходил. - Недовольно сказал он без всяких предисловий. -
Этому, как его там, Капусте. Он хоть заплатил за прокат?
Известия о сенсационных событиях в хозяйстве Франека разошлись по
округе со скоростью стрелы, и Ханя о них знала. Сокровища из колодца
выросли до таких размеров, по сравнению с которыми сезам выглядел просто
угольным ящиком. Ханя связала в уме факты, прикинула стоимость бумаг,
происходящих из ее собственного подвала и сильно разозлилась.
- Заплатил! - яростно набросилась она на Сташека. - Он мне и гроша не
дал! Говорил, что для него это ничего не стоит, сволочь такая! Задаром
читал, а еще и записывал! Простить себе не могу!
- Понятно, - ехидно сказал Сташек. - Вы остались в дураках, а он
сбежал со всем добром. На вашем месте, я бы не упустил возможности поймать
негодяя и все у него забрать. Пусть и ему ничего не достанется!
- Лишь бы его поймать!...
- Это не сложно. Вы запишите в протокол, когда он это читал и сколько
времени, и уже появятся основания для его задержания. Он отучится
мошенничать!
Таким простым методом, в течение двух минут, сержант получил
поддержку горящей местью Хани, которая за полчаса до этого поклялась себе,
что ни какая сила не вырвет из нее ни одного слова о Джоне Капусте. На
половине признаний она опомнилась настолько, что отреклась от желания
продать документы, мотивируя свои действия обычной, невинной
любознательностью. Злой на нее Сташек Бельский принял эту версию
исключительно из-за лояльности по отношению к родственнику.
- Я даже посадить ее не могу, - произнес он с искренним сожалением, -
нет оснований. А если разобраться, это она вызвала весь этот переполох...
- Переполох был бы и без нее, - утешил его Марек. - Гробовщик хорошо
сторожил. Зато, благодаря ей, понятно, кого искать.
Тяжелее всего было то, что вся семья или одновременно молчала или
одновременно говорила. В кухне Франека, которая последнее время
превратилась в конференц-зал, некоторое время разыгрывались просто
неприличные сцены. Каждому хотелось узнать что-нибудь свое и каждому
хотелось узнать это что-нибудь немедленно. Победительницей в баталии вышла
Тереза, которая хлопнула по столу собачьей миской, разбрызгав по
присутствующим остатки каши.
- Тихо!!! - крикнула она. - Всем молчать, говорить по очереди! Узнаю
я наконец, кто убивал людей? Гробовщик?
- Гробовщик, - одновременно ответили Марек и Сташек Бельский.
- Конечно, гробовщик, - обиженно вставила Люцина. - В следующий раз
пользуйся сковородкой, собачьей каше я предпочитаю человеческую яичницу. Я
с самого начала говорила, что гробовщик прогонял Менюшко!
- Ну, не сначала, а с середины, - упрекнула ее моя мамуся.
- Похоже на то, что поколения гробовщиков с большим упорством
охраняли наше наследство, - заметила я. - Старый с большим упорством
прогонял разнюхивающего Менюшко, а теперешний сделал следующий шаг и
радикально устранял искателей.
- Хорошо, все это прекрасно, но откуда о наследстве узнал гробовщик?
- поспешно спросила тетя Ядя. - Может мне кто-нибудь объяснить?
Предыдущий, теперешний и вообще все?..
Сташек Бельский посмотрел на Марека. Марек недовольно скривился.
Люцина перестала собирать с себя кашу и глаза ее заблестели:
- Даю голову на отсечение, что он знает! - крикнула она.
- Это служебная тайна? - спросила я сержанта.
- Э-э-э, нет... Как-то все глупо, - озабоченно ответил сержант. Я не
уверен, должен ли я это знать официально... Он знает лучше.
- Он был при освящении, - предположил Франек, обгоняя Марека. - Коня
и телегу проглядеть невозможно. А потом наверное подглядывал... Так это
было, или нет?
- Ну, скажи же, наконец! - не вытерпела я. - Ты же говорил со
священником!
- Я вам отвечу вместо него, - таинственно произнесла Люцина. - Старый
гробовщик подглядывал и решил, что в колодце спрятали сокровища...
- Очень правильно решил, - вмешалась Тереза.
- Он рассказал об этом своему потомку, не знаю сын это был или внук,
я в этом запуталась. Они хотели забрать сокровища себе, но не могли
копаться в присутствии деда, кроме того, они могли перепутать колодцы. Они
их тщательно охраняли, и в конце-концов обрели уверенность, что это их
собственность. Этот теперешний гробовщик был очередным обладателем тайны,
он также считал, что сокровища принадлежат ему, также не мог их достать и
также не позволял достать никому другому...
- Откуда ты знаешь? - вдруг поинтересовался Марек.
- Ну наконец-то его попустило, - сердито пробормотала Тереза.
- Ниоткуда не знаю, - очень довольно ответила Люцина. - Вычислила. Ты
же просил нас подумать.
Марек присмотрелся к ней с явным удивлением.
- Вот как здорово получается, если вам ничего не говорить, а
заставлять думать... По моему мнению - гениальная догадка. Так все и было.
Этот последний оказался примитивным маньяком, которому даже не хотелось
доставать сокровища, достаточно было быть их обладателем. Он защищал свою
собственность и считал, что имеет на это право.
- Интересно, почему он и нас не поубивал? - удивилась я. - Между нами
говоря, все наши предосторожности никуда не годились. Если бы он немного
постарался, не знаю, ушел бы кто-нибудь живым...
- А вот здесь было препятствие, - живо произнес Марек, которому
размышления Люцины пошли явно на пользу. - Он сомневался, не имеете ли и
вы прав на сокровища. Думать он не привык, а этой неуверенности хватило,
чтобы не трогать никого из Влукневских. Просто так, на всякий случай. Он
никого из вас не убивал, а просто мешал, возможно, что он собирался все
отобрать у вас силой, после того, как вы достанете клад. Очевидно, он не
имел понятия, что там лежит.
- Это ты у священника узнал? - поинтересовалась Люцина.
- В некоторой степени. Священник не мог выдать тайну исповеди, но был
очень обеспокоен ситуацией. Зато он мог рассказать то, что слышал от
своего предшественника, а об остальном нетрудно было догадаться...
- Может, то, что облизанный Никсон его убил и к лучшему, - несколько
неуверенно сказала моя мамуся.
Сташек Бельский зашевелился и подвинул кресло к столу:
- В этом-то, извините, все и дело, он его вовсе не убивал...
- Как это? - обиделась Тереза. - Что получается? Он покончил жизнь
самоубийством?
Сташек Бельский беспокойно посмотрел на нее и собачью миску, и
отодвинулся как можно дальше.
- Нет. Скорее не самоубийство. Но и в преступлении можно сомневаться,
разве что тот, второй, его столкнул. Их было здесь двое. Удалось узнать
довольно много, но будет лучше, если обо все расскажет он...
К сержанту Бельскому Марек относился с симпатией, поэтому принялся за
объяснения. Оказалось, что уцелевшие следы позволяли предположить как
убийство, так и несчастный случай. Вокруг колодца крутились две пары ног в
разных ботинках, на колесе от трактора отпечатались две пары рук, одна
голая, другая - в кожаных перчатках. Руки не делали ничего необычного, но
ноги расширили область деятельности, не останавливаясь на просто топтании.
Одна пара споткнулась о камень, а другая поскользнулась у цоколя,
возможно, в этот момент ее владелец и свалился в колодец. Узнать степень
участия владельца первой пары невозможно. Внутрь колодца спускались все
ноги и все руки, причем, человек, оставшийся в живых, выходил только раз,
несомненно в самом конце, поскольку самыми верхними были следы перчаток.
Все указывало на то, что гробовщик и облизанный Никсон неизвестным
способом нашли взаимопонимание. Воспользовавшись храпом отца, они общими
силами оттащили колесо, раскопали колодец, разбили ящик и вытянули из него
все, что удалось. Гробовщик работал внизу, а облизанный Никсон вытягивал
мусор наверх. Потом гробовщик свалился вниз и умер на месте, а облизанный
Никсон смылся с вещами. Как они решили вопрос взаимного доверия, понять не
удалось, возможно, каждый из них намеревался воспользоваться помощью
другого, а потом свернуть ему шею или устранить другим способом.
Точное исследование всех следов вокруг забора Франека и по всей
деревне, выполненное, следует отметить, на конкурсной основе, показало,
что у похитителя сокровищ был велосипед. На этом велосипеде он пару раз
съездил от нашего двора к тому месту за деревней, где долгое время стояла
какая-то машина. Шины подходили к "Форду". Рядом с колодцем, частично на
камнях, частично на сером песочке, лежал кусок ткани или пластика, на
котором лежали какие-то тяжести, велосипед курсировал по трассе ткань -
автомобиль. Из этого следовало предположить, что преступник, избавившись
от конкурента, перевез добычу к автомобилю бесшумным средством
передвижения. Неоднократное возвращение указывало, что как тяжесть, так и
объем добычи оказались довольно солидными. Наверняка, добыча заняла всю
машину, по самую крышу, тем более, что туда должен был поместиться и
складной велосипед с небольшими колесами. Подобного велосипеда во всей
округе не нашли.
- Я вам могу сказать одно, на границе его поймают, - уверил нас
Сташек Бельский, когда Марек закончил. - Даже если бы они не получили от
нас никакой информации, они не пропустят машину по самый верх забитую
предметами старины. Это хорошо.
- Сейчас туристический период, - предупредила я. - Он мог попрятать
все в чемоданы и пробраться в толкучке...
Михал Ольшевский на мгновение перестал полировать семирожковый
подсвечник, который оказался серебряным, арабским и страшно древним. Он
прижал его к груди и поднял голову. В глазах его блеснула надежда.
- С чемоданами не получится, - рассудил он. - По оставшемуся я вижу,
что все сходится. В чемоданы все не поместится, даже если выбросить все
остальное и оставить только их. Но тогда таможенники проверят.
- Кажется, самые большие предметы он оставил... - меланхолически
произнесла Люцина, показывая подбородком на подсвечник и блюдо.
- Ерунда. Были еще два таких. Вы сами видите, куда они могут
поместиться... У одного из них были рожки во все стороны, таких толстых
чемоданов не бывает. А вообще, этот сундук... Я его измерил. Метр на метр
на два. Большие тюки - да, но не чемоданы!
Сержант Бельский согласился с ним и кивнул.
- Беспокоит меня только одно, - озабоченно сказал он. - Отсюда он
уехал очень рано, возможно, еще до рассвета. А раскапывать колодец они не
могли до темноты, так? И до того, как вы пошли спать? Темнеет часов в
десять, а к трем утра уже светло. Допустим, они начали в одиннадцать, а
уехали в три. Сколько у них было времени? Три часа с хвостиком. Гробовщик,
конечно, имел сноровку, но как они успели не понятно, все-таки глубина
колодца больше пяти метров. Как они успели?
- Я и сам задумывался, - с горечью произнес Марек. - Кажется, я
догадываюсь, но не уверен...
- Они копали каждый день понемногу, - подсказала Люцина.
- Ты что! - обиделась моя мамуся. - Я же разравнивала песок!
- Вот именно, на этом разровненном было маловато следов, -
пробормотал Марек.
- Вы думаете?.. - оживился Сташек Бельский.
Тетя Ядя внезапно издала взволнованный крик.
- Слушайте!... Это можно проверить!... Я же каждый день
фотографировала!...
Пленка тети Яди рассеяла сомнения сержанта. Скрупулезное изучение
всех кадров и разглядывание отпечатков через лупу продемонстрировали
необычайное коварство противника и одновременно тупость всех
родственников. Преступники копали не одну ночь, а две, и двух ночей
оказалось достаточно. Первый раз они постарались положить колесо от
трактора точно также, как оно лежало, но количество камней вокруг ямы
немного возросло, не создав заметной разницы.
- Разложили равномерно, - подтвердил Марек. - На их месте, я бы и сам
так сделал. У них было две корзины. Тот, что внизу нагружал, а верхний
разносил по одному камню. Вот, здесь видно... Положил здесь... И здесь...
Очень ловко...
- Как же ты не заметил! - с упреком крикнула Люцина.
- Как я мог заметить? Я же не считал эти камни поштучно! Если бы
свалили в кучу, я бы сразу заметил! Но все равно я должен был обратить
внимание на отсутствие следов, три следа собаки и все! А куда делись
коровы и люди?.. Надо было заглянуть под колесо, не знаю, что со мной
случилось... Я же предупреждал, что с вами становлюсь идиотом!
Моя мамуся и Тереза обиделись на него. А Люцина, наоборот,
обрадовалась.
- На этот раз мы поменяли настоящие сокровища на пятьдесят тонн
зерна, - сказала она со злорадным смехом. - Все-таки больше, чем петух,
есть какой-то прогресс...
Франек посмотрел на нее, как раненная лань, но Люцина забыла о
милосердии:
- Уборка прошла на славу, этого тебе не забыть, - безжалостно
продолжала она. - Все благородно делали свою работу, каждый на своем
участке, мы там, а они здесь. Подсмотрели, как моя сестра разравнивает
землю, это была замечательная идея, принесли с собой грабли и тоже все
заровняли. Это облизанный Капуста все выдумал, я уверена! Крупный
мошенник!
- Нашла чему радоваться! - сердито фыркнула Тереза. - Интересно, что
он придумал, чтобы переехать границу...
Про это мы тоже скоро узнали. Из пропускного пункта в Швечеке пришла
информация, значения которой мы не могли оценить сразу, ее страшный смысл
доходил до нас постепенно. А когда дошел, нам стало страшно.
Джон Капуста переехал границу вчера примерно в двенадцать тридцать,
как раз тогда, когда Сташек Бельский приступил к дипломатичной обработке
Хани Дудковой, и за два часа до того, как пропускной пункт получил приказ
о необходимости задержать вышеупомянутого Капусту. В момент получения
приказа Джон Капуста уже находился в Западном Берлине, где либо пребывает
до настоящего времени, либо улетел самолетом, поскольку ни на одной другой
границе ГДР больше не появлялся. Милиция ГДР проверила все это достаточно
быстро и очень любезно, не отдавая себе отчета в том, какие страшные вести
приносит.
Кроме всего, еще немного и этот Джон Капуста переехал бы через
границу вообще без проверки. В туристский период границу ежедневно
пересекают тысячи автомобилей, проверяются только подозрительные, а никто
не сообщал, что желтый форд, неоднократно приезжавший в Польшу и ничем
себя не скомпрометировавший, именно теперь подозрителен. Чисто случайно в
фольксвагене, ехавшем перед фордом, разболтались дворники, владелец
фольксвагена где-то потерял гаечный ключ и владелец форда одолжил ему
свой. Нетерпеливо ожидающий их отъезда таможенник осмотрел не только салон
форда, в котором на заднем сиденье лежал только маленький чемоданчик, но и
багажник, из которого Джон Капуста вынимал гаечный ключ. В багажнике лежал
красивый набор инструментов, небольшая канистра и очень грязные покрышки.
Больше ничего. Таможенник исключает, что этот форд мог перевозить
контрабанду объемом с большой шкаф.
- Ничего не понимаю, - недовольно сказала Тереза, прослушав известия
с границы. - Он проехал в полдень и ничего с собой не вез. В таком случае,
может это вообще был не он?
- В том, что это он сомнений нет, - твердо сказал сержант Бельский.
- Он проехал, - сказала Люцина, - но он ли украл? Он ли здесь
крутился с этим гробовщиком?
- Никто другой в расчет не принимается, - с той же убежденностью
проинформировал Марек.
Пришлось им поверить. Начинания Джона Капусты тем более казались
непонятными. Я начала рассчитывать.
- Подождите, допустим он выехал отсюда в два часа. Ехать ему было...
километров шестьсот. Фордом, да еще утром, получается семь часов, пусть
восемь, наверняка он ехал без остановок. С двух до двенадцати тридцати...
Я посчитала на пальцах.
- Десять с половиной часов. Пусть десять. Он не только успел, но и
имел два часа форы...
- Ну, хорошо, - остановил меня разнервничавшийся Михал. - Но что он
сделал с сокровищами? На границе же их не было!
- Не было... Но отсюда вывез...
- Это просто, - сказал Марек. - За эти два часа он их где-то оставил.
Ты уверена, что у него были эти два часа?
- Если он хорошо ехал, то даже два с половиной...
- Ему не нужны были два часа, - пренебрежительно прервала Люцина. -
Достаточно было десяти минут. Договорился с сообщником, перегрузили в
другую машину, и все. Он был бы идиотом, если бы вез это с собой.
Сташек Бельский и Марек посмотрели на нее, Сташек с выражением почти
полного отчаяния, Марек - без всякого выражения.
- Исключено, - произнесли они одновременно, после чего Марек добавил.
- У него не было никакого сообщника, и речи быть не может.
- Откуда ты знаешь?
Все время, пока меня здесь не было, я посвятил проверке его
контактов. У него много разных знакомых, но ни одного, которому он мог бы
доверять. Отпадает.
- В таком случае, он действительно все оставил. Если нам удастся туда
попасть...
- Поехали туда! - с большим оживлением предложила моя мамуся.
- Куда?!..
- Туда, где он все оставил!
- А можно узнать, где это?
- Там где он ехал. Вы же сказали, что знаете как он ехал...
Три человека издали одинаковые по интонации стоны. Михал Ольшевский
неожиданно поддержал мою мамусю:
- Мы можем подумать! - с задором предложил он. - Мы ведь знаем
направление! На запад! От этой трассы куда-то вбок!..
Через пятнадцать минут стол Франека был обложен всеми доступными нам
картами отечества во главе с моим автомобильным атласом. Случайно при мне
оказалась и автомобильная карта Европы, у Сташека Бельского -
автомобильная карта Польши одним листом, а Ендрек вытащил школьные карты
своей сестры. Где-то на трассе от Воли до границы Джон Капуста, располагая
двумя с половиной часами преимущества, должен был свернуть с шоссе в
сторону, спрятать награбленное и вернуться. Мы сравнили время езды и
расстояния и пришли в ужас. Если он отказался от отдыха и приема пищи, то
мог отклониться с трассы на целых восемьдесят километров! Восемьдесят
километров на юг или на север, в любом месте всей дороги от Воли до
границы, а это не меньше шестисот километров.
Я подсчитала на бумаге, потому что начала путаться в нулях.
Восемьдесят в две стороны - это сто шестьдесят, умножить на шестьсот...
- Девяносто шесть тысяч квадратных километров, - объявила я. - Не
знаю успела бы свора гончих псов обнюхать столько за одно поколение. Во
всяком случае, я не в силах. Спрятать он мог везде. И наверняка место
подобрал заранее.
- Так точно! - с нажимом подтвердил Сташек Бельский. - Отсюда забрал,
ничего не вывозил, доверенного человека не имел, значит спрятал где-то по
дороге. В присмотренном месте, а мы уже знаем, что он путался по всей
Польше...
Только теперь страшная правда дошла до нас во всей своей красе, все
опустили руки. Три четверти загадки были разгаданы великолепно,
таинственный преступник раскрыт, мотив известен, личность злодея тоже,
пропало только наше наследство, найденное с таким трудом! Бесценные
сокровища пошли ко всем чертям, а его получение без участия негодяя
Капусты оказалось невозможным...
Михал Ольшевский, бледный, сгорбившийся и почти близкий к плачу,
немного подергал волосы на голове, после чего заломил руки. Из всей семьи
он один знал настоящую стоимость похищенного. Найденная в ящичке копия
позволила ему прочитать стершиеся в оригинале строчки, и теперь не было
способа заставить его примириться с утратой.
- Что же делать, скажите, что же делать?! - горестно застонал он. -
Мы же не спросим его, где он все это спрятал, он сюда теперь и носа не
сунет! К нашим границам и не приблизится! Что делать?!..
- Ехать за ним, не раздумывая предложили Люцина.
- Сумасшедшая - сердито произнесла Тереза.
- Слушайте, - сказал Сташек Бельский, у которого пол часа назад
закончилось дежурство, теперь он принимал участие в совете частным
образом. - Это совсем не плохая мысль. Он действительно ни за что сюда не
вернется, но может выкинуть другой номер. Пришлет какого-нибудь парня, про
которого мы ничего не знаем, расскажет ему что и где, парень найдет,
вывезет и ищи ветра в поле. Там, где он теперь, доверенный человек
найдется. Надо бы его найти и прижать, пока он не успел.
- Я же и предлагаю, ехать за ним! - с энтузиазмом повторила Люцина.
- Кто должен ехать?! - набросилась на нее Тереза. - Может я?!
- Конечно ты, кто еще? У тебя одной есть паспорт и деньги.
- У меня тоже есть паспорт! - отчаянно выкрикнул Михал.
- Очень хорошая мысль, - подтвердила я. - Надо взять его адрес. Все
адреса, возможно у него их несколько. Ехать должна Тереза - только она
знает его лично. Франек его тоже знает, но у него нет паспорт...
