Ян Флеминг. Голдфингер
страница №5
...сажирами.Бонд выключил свет и обогнал машину. Впереди замаячили еще огоньки. Бонд
выключил фары, оставив гореть только подфарники. Машина шла в миле от
него. Бонд чуть-чуть прибавил скорость и на расстоянии в четверть мили на
мгновение включил дальний свет. Да, это был "роллс". Бонд отстал на милю и
так и держался, поглядывая в зеркало на огни идущего сзади "триумфа". На
подъезде к Орлеану Бонд съехал на обочину и позволил ему обогнать себя.
Орлеан Бонду не нравился никогда. Это был скучный серый город без
веселья и блеска. Он жил историей и Жанной д'Арк, используя Деву для
выколачивания денег у туристов.
Бонд глянул на часы. Голдфингер, вероятнее всего, остановится в
пятизвездной гостинице, где ему подадут филе камбалы и жареного цыпленка.
Значит, в "Аркадах" или "Модерне". Бонд предпочел бы остаться за городом и
переночевать на берегу Луары в "Оберж де ля Монтеспан", поев фаршированной
щуки. Однако придется быть поближе к дичи. Подумав, он решил остановиться
в "Отель де ля гар" и поесть в привокзальном ресторане.
Когда возникали какие-либо сомнения, Бонд всегда предпочитал
останавливаться в привокзальных гостиницах. Обычно они были вполне
сносными, всегда имелось место для машины, а в ресторанах кормили, как
правило, великолепно. К тому же там всегда можно было узнать, чем живет
город. А от проходящих поездов веяло духом романтики и трагедии.
"Гомер" пищал в одной тональности уже десять минут. Бонд отметил про
себя пути, ведущие к трем гостиницам, и осторожно поехал в город, медленно
двигаясь вдоль реки по освещенным набережным. Он был прав. "Роллс" стоял
возле "Аркад". Бонд свернул и поехал к вокзалу.
"Отель де ля гар" оказалась именно такой гостиницей, как он и
предполагал, - дешевой, старомодной и комфортабельной. Бонд принял ванну,
сходил к машине убедиться, что "роллс" на месте, и двинулся в ресторан,
где съел два своих любимых блюда: яйца, взбитые со сметаной, и большую
камбалу (Орлеан расположен недалеко от моря, и рыба в Луаре зачастую
пахнет тиной), а на закуску - хороший камамбер. Он выпил охлажденное
розовое анжуйское и заказал коньяк с кофе. В десять тридцать он вышел из
ресторана, проверил "роллс" и час гулял по вечернему Орлеану. Затем еще
раз проверил "роллс" и лег спать.
В шесть утра "Серебряная тень" продолжала стоять на месте. Бонд
рассчитался, выпил кофе на вокзале, проехал по набережной и припарковал
машину на боковой улочке. На сей раз ошибиться было нельзя. Либо
Голдфингер поедет через мост на юг, в направлении Ривьеры, либо на север
вдоль Луары. Бонд вылез из машины и прислонился к парапету, поглядывая
между платанами в сторону гостиницы. В восемь тридцать из "Аркад" вышли
двое. "Роллс" тронулся. Бонд проводил его взглядом, пока тот не скрылся из
виду, сел в машину и поехал следом.
Он ехал вдоль Луары, освещенной лучами раннего солнца. Это был один из
его самых любимых уголков на Земле. Особенно сейчас, когда фруктовые
деревья усыпаны белыми цветами, река еще полноводна после зимних дождей, а
долина юна, зелена и готова к любви. Он как раз размышлял на эту тему,
когда на подъезде к Шатонеф сзади раздался предупредительный гудок и его
обогнал маленький "триумф". Машина шла с открытым верхом, и за рулем
виднелась симпатичная женская мордашка, частично скрытая большими темными
очками. Хотя Бонду удалось рассмотреть только профиль, красивый рот и
развевающуюся прядку смоляных волос, выбившихся из-под розовой косынки в
горошек, этого было достаточно, чтобы понять, что девушка красива. Гордая
посадка головы выдавала привычку к поклонению, ну, и свою роль несомненно
играло сознание того, что на нее смотрит мужчина в великолепном
автомобиле.
Это могло бы произойти сегодня, подумал Бонд. Луара просто создана для
таких вещей. Он ехал бы следом за девушкой, пока не настиг ее во время
обеда, познакомился с ней в пустом ресторанчике у реки, за столиком на
воздухе, под виноградной лозой. Жаркое с ледяным "Вувре", осторожное
взаимоизучение, затем езда друг за другом до самого вечера на юг - там
должно находиться место, где они договорятся поужинать в сумерках. Оливы,
стрекочущие цикады, открытие, что они нравятся друг другу и что конечная
цель их поездки может и подождать... Затем следующий день. (Нет, нет, не
сегодня! Я вас недостаточно хорошо знаю. К тому же я устала.) Они оставили
бы ее машину в гараже и поехали на его автомобиле в неспешное (торопиться
некуда) романтическое путешествие на запад, подальше от больших дорог. Что
это за местечко, куда он всегда хотел съездить из-за названия. Да, Меж
Двух Грудей, местечко возле Ле-Бо. Возможно, там даже нет гостиницы... Что
же, тогда они поедут в Ле-Бо, что в устье Роны. Там они заняли бы смежные
номера (не двойной, еще рано для этого) в великолепной гостинице
"Боманьер", съели бы лангуста и, возможно, - такова уж традиция подобных
вечеров - пили бы шампанское. А затем...
Бонд улыбнулся своей фантазии, особенно многоточию в конце. Не сегодня.
Сегодня у тебя работа. Сейчас - только Голдфингер, любовь в другой раз.
Единственный запах, который ты должен чувствовать, - это запах дорогого
лосьона, которым пользуется Голдфингер, а не... Интересно, какие у нее
духи? Англичанки часто пользуются неподходящими духами. Он надеялся, что
это что-нибудь легкое, воздушное. "Зеленый ветер" Болмэйна, например, или
"Ромашки" Карона.
Бонд на всякий случай включил приемник и поехал вперед, размягченный
своими мечтами о девушке, оттачивая детали. Конечно, он вполне может с ней
встретиться еще, они двигаются в одном направлении. Она, наверное, провела
ночь в Орлеане. Интересно где? Вот досада! Минуточку! Бонд мгновенно
очнулся от грез. Он вспомнил.
Этот "триумф" он уже видел раньше. В Феррифилде, перед отлетом. Девушки
он, правда, не заметил и на номер внимания не обратил, но машина была та
же, это точно. А если это так, то она едет за Голдфингером вот уже три
тысячи миль, и это вряд ли простое совпадение. А ведь это она ехала с
потушенными фарами прошлой ночью! Так что же происходит?
Бонд прибавил скорость. Он приближался к Неверу, и в любом случае ему
нужно было держаться поближе к Голдфингеру перед следующей развилкой. Он
убьет одним выстрелом двух зайцев, а заодно выяснит, что же нужно этой
девице. Если она будет держаться между ним и Голдфингером, то ситуация
потребует серьезного анализа. Эта девица будет чертовски мешать. И так
довольно сложно "вести" Голдфингера, а еще один преследователь между ними
значительно усложнит задачу.
Девушка ехала впереди, в двух милях от "роллса". Увидев сверкание
бампера, Бонд резко снизил скорость. Так-так! Кто она такая? Что за
чертовщина? Лицо Бонда стало напряженно задумчивым.
Маленький кортеж продолжал свой путь к сердцу Франции. В Мулене Бонд
чуть не потерял след, ему пришлось разворачиваться и быстро нагонять.
Голдфингер резко повернул налево и двигался теперь к Лиону и Италии либо к
Макону и Женеве. Бонду пришлось отчаянно гнать, а в результате он чуть не
влип. Все это время он не очень обращал внимание на "Гомера", рассчитывая
на "триумф", чтобы успеть вовремя затормозить, поэтому рев, в который
перешел писк, застал его врасплох. Бонду пришлось резко тормозить, чтобы
не влететь в "роллс", стоящий в миле от него на обочине. Слава богу, в
этом месте рос кустарник, за который он мог спрятать машину!
Взяв в руки морской бинокль. Бонд вышел из автомобиля. Ну да, так и
есть! Голдфингер сидел внизу на маленьком мостике и завтракал. Бонд
почувствовал, что его рот наполняется слюной. Интересно, когда он сам
сможет поесть? Он посмотрел на "роллс". Сквозь заднее стекло виднелся
силуэт корейца. "Триумфа" нигде не было. Если девушка по-прежнему висела у
Голдфингера на хвосте, то она не могла успеть сориентироваться, видимо, ей
пришлось на большой скорости, пригнувшись, проскочить мимо. Теперь она
была где-то впереди и ждала в укрытии. Или нет? Может, воображение завело
его слишком далеко? Возможно, она сейчас едет на итальянские озера к своей
тете, друзьям, любовнику.
Голдфингер поднялся и пошел к машине. Бонд быстро нырнул за кусты.
"Роллс" тронулся. Он проводил его внимательным взглядом, пока тот не
скрылся.
Это был симпатичный мостик через славную речушку, он соединял какой-то
городок с магистралью. На нем стоял номер 79/6. Очень легко найти. Бонд
быстро сбежал вниз. В воде плескались рыбки. Бонд скрупулезно изучил
место, где сидел Голдфингер. Вот оно. Кусок дерна, лежащий у стенки. Бонд
поднял его. Земля в том месте была свежевскопанной. Бонд разрыл ее
пальцами.
Всего один гладкий на ощупь кирпичик. Чтобы поднять его, нужно
приложить усилие. Бонд стряхнул землю с желтой поверхности, завернул
тяжелый золотой слиток в платок, сунул его за пазуху и вернулся на дорогу.
12. "ЕСЛИ ВЫ ТРОНЕТЕ МЕНЯ ЕЩЕ РАЗ..."
Бонд был доволен собой. Теперь на Голдфингера рассердится много народа.
При помощи двадцати тысяч фунтов можно провернуть немало грязных дел.
Теперь придется перекраивать планы, откладывать заговоры, возможно, будут
спасены и жизни. И даже если СМЕРШ будет проводить расследование, что вряд
ли, поскольку люди там все-таки реалисты, спокойно воспринимающие потери,
то можно предположить, что слиток нашел какой-нибудь бродяжка.
Бонд открыл тайник под пассажирским сиденьем и бросил туда слиток.
Опасная штука. Придется связаться с ближайшей станцией и отдать золото им.
Пусть отправят в Лондон по дипломатическим каналам. Нужно быстро доложить,
поскольку эта штуковина подтверждает многое. М., возможно, захочет
предупредить Второе бюро, пусть проследят за мостом и выяснят, кто придет.
Но Бонд очень надеялся, что этого не произойдет. Он не хотел никаких
осложнений сейчас, когда он подбирался к Голдфингеру все ближе и ближе.
Наоборот, ему нужно было, чтобы небо над головой Голдфингера оставалось
ясным и безоблачным.
Путешествие продолжалось. Нужно было подумать и о других вещах. Он не
должен выпускать из виду "роллс" перед Маконом, чтобы не ошибиться на
развилке дорог, одна из которых шла на Лион, другая на Женеву. Еще нужно
разобраться с этой девицей и по возможности убрать ее с дороги. Красивая
или нет, но она явно мешала. А еще ему нужно остановиться и купить себе
попить-поесть. Был уже час дня, и вид завтракающего Голдфингера разбудил в
нем аппетит. К тому же пора было заправиться и проверить воду и масло.
Писк "Гомера" усилился. Бонд приближался к Макону. Придется, несмотря
на риск, подъехать поближе. Большое движение на дороге скроет его машину,
а знать точное направление - через Сону на Бург или на Лион, совершенно
необходимо.
Вдали на улице Рамбюто сверкнул желтый лимузин, проехал по мосту через
железную дорогу и пересек маленькую площадь. Бонд видел, как прохожие
оборачивались вслед сверкающему "роллсу". Вот и река. Свернет Голдфингер
вправо или поедет через мост? Прямо. Значит, Швейцария! Бонд поехал в
предместье Сен-Лорана. Теперь к мяснику, пекарю и в винный магазин. Бонд
глянул в зеркало. Так-так! Маленький "триумф" висел у него на хвосте на
расстоянии одного фута. Интересно, давно она здесь? Бонд был так поглощен
преследованием "роллса", что ни разу не посмотрел назад с момента въезда в
город. Она, должно быть, пряталась в одной из боковых улочек. Все ясно!
Теперь, конечно, ни о каком совпадении и речи быть не может. Нужно что-то
делать. Извини, солнышко! Придется тебя слегка стукнуть. Постараюсь
сделать это как можно мягче. Ну, держись! Бонд резко остановился перед
лавкой мясника и сдал назад. Раздался звон и скрежет. Бонд выключил
двигатель и вышел из машины.
Он обошел автомобиль. Девушка с перекошенным от злости красивым личиком
уже поставила одну великолепную ножку в шелковом чулке на дорогу.
Мелькнуло белое бедро. Девушка сняла свои очки и встала, расставив ноги и
уперев руки в бока. Красивый рот был зло сжат.
Задний бампер "астон-мартина" плотно въехал в то, что осталось от фар и
решетки радиатора "триумфа". Бонд любезно улыбнулся:
- Если вы тронете меня еще раз, вам придется мне жениться.
Он не успел договорить, как раздался звук пощечины. Бонд поднял руку и
потер щеку. Вокруг собралась небольшая толпа. Оттуда раздавались
подбадривающие выкрики:
- Давай, девушка, так его! А теперь - в нокаут!
Пощечина не смирила гнев девушки.
- Идиот чертов! Вы что натворили?!
Если бы симпатичные девушки постоянно пребывали в ярости, они были бы
красавицами, подумал Бонд, а вслух произнес:
- Должно быть, у вас паршивые тормоза.
- У меня тормоза?! Что вы, черт побери, несете? Вы в меня въехали.
- Случайно. Я не знал, что вы так близко.
Пора было ее успокоить.
- Приношу глубочайшие извинения. Я оплачу вам ремонт и все остальное.
Это просто несчастный случай. Давайте посмотрим, как сильно повреждена
машина. Попытайтесь отъехать. Не обращайте внимания, если бамперы
сцепились.
Девушка решительно села за руль. Мотор взревел, автомобиль вздрогнул,
но не двинулся с места.
- Ну вот! Идиот несчастный! Сломал мне вентилятор.
На это Бонд и рассчитывал. Он сел в машину и отъехал от "триумфа".
Куски "триумфа", освобожденного от бампера "астона", посыпались на землю.
Бонд снова вышел из машины. Толпа к этому времени уже поредела. Среди
оставшихся оказался человек в комбинезоне механика, он предложил вызвать
аварийку. Бонд подошел к "триумфу". Девушка уже стояла на дороге и
поджидала его. Выражение ее лица изменилось, стало решительным и
собранным. Бонд отметил, что темно-синие глаза девушки внимательно изучают
его.
- Все не так уж плохо. Скорее всего, просто отошел контакт. Думаю, к
завтрашнему утру вам все сделают. Вот сто тысяч франков. Их должно хватить
и на ремонт, и на гостиницу, и на звонки друзьям, и на все остальное.
Пожалуйста, возьмите, и на этом покончим. Я с удовольствием остался бы с
вами до утра, чтобы лично убедиться, что все в порядке, но, к сожалению, у
меня на вечер назначена важная встреча, и я никак не могу ее пропустить.
Ее "нет" прозвучало холодно и решительно. Девушка сложила руки за
спиной и ждала.
- Но...
Чего она ждет? Полицейских? Хочет привлечь его за неосторожное
вождение?
- У меня тоже встреча сегодня вечером, и мне тоже необходимо там быть.
Мне нужно в Женеву. Вы не отвезете меня? Это недалеко, всего около сотни
миль. На вашей машине мы там будем через пару часов. Отвезете? Пожалуйста!
В голосе ее слышалось отчаяние. Не угроза, не жалоба, только отчаяние.
Бонд впервые глянул на нее не как на симпатичную девушку, хотевшую,
возможно (во всяком случае, это было единственное объяснение, которое Бонд
мог дать, чтобы свести все к общему знаменателю), обратить на себя
внимание Голдфингера или имевшую какой-то компрометирующий материал,
который она могла использовать для шантажа. Но она не казалась способной
ни на то, ни на другое. Лицо ее было слишком характерным, слишком отрытым.
И на искусительницу она мало походила. На ней была белая рубашка мужского
покроя с расстегнутым воротом и подвернутыми длинными рукавами. Маникюр
отсутствовал, а единственным украшением было золотое кольцо на пальце
(интересно, настоящее или фальшивое?). Талия перетянута широким черным
кожаным ремнем с двойной пряжкой, юбка в темно-серую клетку выше колен.
Ноги обуты в дорогие сандалии, очень удобные для вождения. Единственной
яркой вещью была розовая косынка, которую она сняла с головы и держала в
руке вместе с очками. Все это выглядело вполне привлекательно, но в то же
время создавалось впечатление униформы, а не наряда молодой девушки. Было
что-то мужское в ее внешности и манере поведения. Она вполне могла бы быть
членом английской женской лыжной сборной или отдавать много времени охоте
и верховой езде, подумал Бонд.
К тому же, несмотря на то что она была очень красива, девушка явно
относилась к той категории женщин, которые равнодушны к своей внешности.
Она даже не попыталась привести в порядок волосы, поэтому они торчали в
разные стороны, как им заблагорассудится. Ее смоляные волосы резко
контрастировали с бледным лицом, которое казалось как бы заключенным в
темную раму. У нее были огромные синие глаза под темными бровями и
чувственный рот, а высокие скулы и тонко очерченный подбородок придавали
ей решительный и независимый вид. Фигура ее излучала ту же независимость.
Она гордо несла свое тело, ее великолепные груди стояли высоко и свободно
под шелком рубашки. Поза ее, с широко расставленными ногами и руками за
спиной, была помесью вызова и провокации.
Вся картина, казалось, говорила: "Ну, ты, симпатичный ублюдок, не
надейся, что сможешь так легко от меня отделаться. Ты меня в эту историю
втянул, ты меня и вытащишь! Ты можешь быть очень привлекательным, но у
меня свои заботы, и я знаю, чего хочу".
Бонд взвесил все "за" и "против". Насколько она может ему помешать? Как
скоро он сможет от нее отделаться и заняться своими делами? Велик ли риск?
На другой чаше весов были любопытство (ему хотелось знать, кто она, какую
цель преследует), та сказка, которую он себе выдумал и которая теперь
становилась реальностью, и, наконец, обычная проблема "девушки в трудном
положении" - вечная просьба женщины о помощи.
- Я с удовольствием отвезу вас в Женеву, - коротко сказал Бонд,
открывая багажник своей машины. - Давайте переложим ваши вещи. Пока я буду
выяснять насчет гаража, вот вам деньги - купите, пожалуйста, нам поесть.
Себе - все, что захотите, а мне толстый кусок лионской колбасы, хлеб,
масло и пол-литра вина.
Глаза их встретились. Девушка взяла деньги.
- Спасибо. Себе я возьму то же самое.
Она подошла к "триумфу" и открыла багажник.
- Нет-нет, не беспокойтесь. Я сама, - извлекла оттуда сумку с клюшками
для гольфа, наглухо застегнутую, и маленький дорогой чемоданчик. Она
перенесла все это к "астон-мартину" и, опять отказавшись от помощи,
поставила рядом с вещами Бонда. Проследив, как Бонд запирает багажник, она
вернулась к "триумфу" и достала большую кожаную сумку через плечо.
- Какое имя и адрес мне давать? - спросил Бонд.
- Что?
Бонд повторил вопрос, прикидывая, в чем она соврет - в имени или в
адресе? Или все вместе?
- Я буду ездить туда-сюда, так что лучше всего дать гостиницу "Берг" в
Женеве, фамилия Сомс. Тилли Сомс, - ответила девушка не задумываясь и
направилась в мясную лавку.
Четверть часа спустя они уже ехали в Женеву.
Девушка сидела прямо и смотрела на дорогу. Писк "Гомера" был едва
слышен, должно быть, "роллс" ушел миль на пятьдесят вперед. Бонд увеличил
скорость. Они проскочили Бург и реку через мост Пон-д'Эн. Теперь они были
в предгорье Юры, через которое вел серпантин. Бонд полетел по нему с такой
скоростью, как будто принимал участие в гонке "Альпийские испытания".
Стукнувшись пару раз о его плечо, девушка ухватилась за ручку под дверью и
ехала, как его штурман. Однажды, после особенно крутого виража, когда они
чуть не свалились в пропасть. Бонд глянул на нее. Рот девушки слегка
приоткрылся, ноздри раздулись, глаза блестели. Ей явно это нравилось. Они
поднялись на перевал и поехали вниз к швейцарской границе. "Гомер" ревел.
Надо бы потише, подумал Бонд, не то влетим в них на таможне. Он уменьшил
звук и съехал на обочину. Они сидели в машине и задумчиво жевали, почти в
абсолютном молчании, ни один не желал заводить разговор, занятый своими
мыслями. Через десять минут они тронулись в путь. Бонд спокойно и уверенно
вел машину вниз по серпантину, любуясь молодыми елями по обочинам.
- Что это за шум? - спросила девушка.
- Да магнето шумит, особенно на скорости. Началось еще в Орлеане.
Вечером займусь.
Она, казалось, вполне удовлетворилась этой белибердой.
- А куда вы, собственно, направляетесь? Надеюсь, я не очень нарушила
ваши планы?
- Вовсе нет, - дружелюбно ответил Бонд. - На самом деле я тоже еду в
Женеву. Но я вряд ли останусь там сегодня, вечером мне, возможно, придется
ехать дальше. Все будет зависеть от результатов встречи. А вы как долго
там пробудете?
- Не знаю. Я играю в гольф. В Давонне проходит женский открытый
чемпионат, Швейцарии. У меня вообще-то уровень не тот, но я подумала, что
попробовать стоит. Потом я собиралась поиграть на других площадках.
Годится. Вполне. Почему бы этому не быть правдой? Но Бонд был уверен,
что это не все.
- И много вы играете? Какая ваша основная площадка?
- Много. В Темпле.
Вопрос был абсолютно банальным. Был ли ответ правдив, или она назвала
первую пришедшую на ум площадку?
- Вы где-то живете неподалеку?
- У меня в Хенли живет тетя. А вы что делаете в Швейцарии? У вас
отпуск?
- Бизнес. Экспорт-импорт.
- А...
Бонд внутренне улыбнулся. Их беседа походила на театральный диалог.
Голоса были ровные и вежливые, как на сцене. Он вполне мог представить
себе излюбленную мизансцену английских театров: комнату, залитую солнцем,
пару, сидящую по краям дивана, она разливает чай. "Вам с сахаром?"
Они спустились в предгорье. Длинная прямая дорога, шла вперед к
французской таможне.
Девушка не предоставила ему ни малейшего шанса заглянуть в ее паспорт.
Как только машина остановилась, она пробормотала что-то насчет усталости и
исчезла в дамской комнате. Бонд прошел таможню и возился с багажом, когда
она появилась с проштампованным паспортом. На Швейцарской таможне ей
что-то срочно понадобилось в чемодане, и Бонд не успел посмотреть ее
документы.
Они быстро доехали до Женевы, и Бонд затормозил у входа в "Берг".
Носильщик взял ее вещи. Стоя на ступеньках, девушка протянула руку.
- До свидания, - ее невинные глаза смотрели прямо. - И спасибо. Вы
великолепно ведете машину, - тут она улыбнулась. - Странно, что вы
случайно дали задний ход в Маконе.
- Это редко случается, - пожал плечами Бонд. - Но я рад, что так вышло.
Если я покончу со своими делами, может, мы могли бы встретиться?
- Это было бы славно, - тон говорил об обратном.
Девушка повернулась и скрылась за вертящейся дверью.
Бонд побежал к машине. А ну ее к дьяволу! Теперь нужно отыскать
Голдфингера, затем заскочить в маленький офис на набережной Уилсона. Он
включил "Гомера" и подождал пару минут. Голдфингер был где-то рядом, но
постепенно удалялся. Он мог ехать либо по правому, либо по левому берегу
озера. Судя по звуку, он был, как минимум, в миле от города. В каком
направлении? Налево к Лозанне? Направо к Эвиану? Бонд уже выехал на левую
дорогу и решил положиться на свое чутье.
Желтый лимузин возник перед ним не доезжая Копэ, маленького местечка на
берегу озера, ставшего знаменитым благодаря мадам де Сталь. Он быстро
спрятался за кустами, а когда выехал оттуда, "роллс" исчез. Бонд двинулся
вперед, глядя на левую сторону. У въезда в деревушку стояла высокая стена
с большими крепкими металлическими воротами. В воздухе висела пыль. Вверху
на стене была скромная табличка с надписью желтыми буквами по синему фону
"Энтерпрайз Аурик А.Г." Лиса ушла в нору!
Бонд проехал дальше, пока не увидел съезд налево. Он двинулся в этом
направлении и выехал на дорогу, идущую через виноградники к лесу за Копэ и
замку мадам де Сталь. Бонд остановил машину среди деревьев. По идее он
должен сейчас находиться над территорией "Энтерпрайз Аурик". Взяв бинокль.
Бонд пошел по тропинке по направлению к деревне. Вскоре справа он увидел
железное заграждение, обмотанное колючей проволокой. Сотней ярдов ниже оно
упиралось в высокую каменную стену. Бонд медленно пошел вдоль него в
поисках лазейки, которую, несомненно, должны были проделать местные
ребятишки, чтобы лазать за орехами. И он нашел ее - два прута были
сдвинуты, чтобы маленькое тельце могло протиснуться между ними. Бонд налег
на одну из железяк всем своим весом, расширил лаз и проник на территорию.
Он шел среди деревьев, аккуратно ставя ноги, чтобы не наступить на
сухую ветку. Деревья постепенно редели. Возле небольшой мызы виднелись
невысокие корпуса. Бонд спрятался за толстым пнем и посмотрел вниз. На
открытой площадке прямо посередине стоял запыленный "роллс-ройс". Бонд
взял бинокль и стал внимательно рассматривать территорию.
Дом представлял из себя добротное квадратное здание из красного
кирпича, двухэтажное, с аттиком. Вероятно, четыре спальни, две гостиные.
Стены были частично закрыты зарослями вьющихся лиан в полном цвету.
Симпатичный дом. Бонд мысленно представил себе белую внутреннюю отделку,
запах комнат, согретых солнцем. Черный ход выходил во двор, где стояла
"Серебряная тень". С той стороны, откуда смотрел Бонд, двор был открыт, по
боками его закрывали два цеха, на стыке которых торчала высокая труба,
увенчанная устройством, похожим на навигационный радар наподобие тех,
которые можно увидеть на мостике любого корабля. Аппарат медленно
вращался. Бонд совершенно не представлял, для чего могла понадобиться эта
штука на крыше маленького предприятия, затерянного среди деревьев.
Внезапно тишина и покой этого мирного пейзажа были нарушены. Где-то часы
пробили пять. По этому сигналу черный ход открылся, и появился Голдфингер,
по-прежнему в светлом дорожном костюме, но уже без шлема. За ним следовал
маленький невзрачный человечек с усиками щеточкой и в роговых очках.
Голдфингер выглядел вполне довольным. Он подошел к машине и похлопал по ее
капоту. Человечек вежливо засмеялся. Он достал из правого кармана свисток
и посвистел. Дверь правого цеха распахнулась, оттуда вышли четверо рабочих
в комбинезонах и направились к машине. Из открытой двери доносился шум -
это работал тяжелый агрегат, его ритм был хорошо знаком Бонду по
Рикалверу.
Четверка расположилась вокруг машины. По сигналу маленького человечка,
видимо мастера, ее начали разбирать на части.
Когда рабочие сняли двери, капот и стали снимать брызговик, Бонд
сообразил, что они методично снимают с машины броню.
Почти одновременно с тем как Бонда осенила эта мысль, в двери дома
появился На Все Руки в своем вечном котелке и издал какой-то звук. Сказав
что-то мастеру, Голдфингер ушел в дом, оставив рабочих доделывать свое
дело.
Пора было уходить. Бонд еще раз внимательно огляделся, запоминая место,
и исчез среди деревьев.
- Я из "Юниверсал экспорт".
- Слушаю.
За столом на стене висел портрет королевы работы Аннигони. На других
стенах висели плакаты, рекламирующие трактора фирмы "Фергюсон" и другую
сельскохозяйственную технику. Из большого открытого окна, доносился шум
машин, проходящих по набережной Уилсона. Где-то прогудел паром. Бонд
выглянул в окно и какое-то время смотрел, как паром идет по озеру. От
парома шла волна, будоражащая спокойную гладь. Бонд снова глянул в
вопрошающие глаза бесстрастно вежливого бизнесмена.
- Мы надеялись начать с вами совместное дело.
- Какое именно?
- Крупное.
Лицо человека расплылось в улыбке:
- Вы ноль ноль семь, не так ли? Кажется, я вас узнал. Чем могу быть
полезен? Только вот что, - голос его стал озабоченным. - Давайте
побыстрее. После того дельца с Дюмоном здесь стало жарковато. Меня
обложили и местные, и красные. Конечно, все тихо-мирно, но мне думается,
что лишнее внимание вам ни к чему.
- Я почему-то так и думал. Вот, - Бонд расстегнул рубашку и извлек
тяжелый золотой кирпичик. - Отправьте его, хорошо? И при возможности
передайте следующее...
Агент застенографировал информацию, продиктованную Бондом, и положил
листок в карман.
- Да, серьезная штука. Я выхожу на связь в полночь. А это, - он указал
на слиток, - уйдет в Берн, в диппочту. Еще что?
- Слышали что-либо об "Энтерпрайз Аурик" в Копэ? Знаете, чем они
занимаются?
- Я знаю все производства в окрестностях. Пришлось. В прошлом году
пытался продать им кое-какие инструменты. Они делают металлическую
фурнитуру, высококачественную. Их клиентами являются швейцарские железные
дороги и авиакомпании.
- Знаете, какие авиакомпании?
Агент пожал плечами.
- Я слышал, они делали всю работу для "Мекки", крупной чартерной линии
на Индию, терминал в Женеве. "Мекка" - основной конкурент "Транс Индии".
Принадлежит частному капиталу. Вообще-то, я слыхал, что "Аурик и Кo"
является одним из пайщиков, поэтому ничего удивительного, что они получили
контракт.
Лицо Бонда искривила медленная ехидная улыбка. Он встал и протянул
руку.
- Вы, конечно, об этом не догадываетесь, но сейчас за одну минуту вы
сложили головоломку. Премного благодарен. Удачи в тракторном бизнесе.
Может, когда и встретимся.
Выйдя на улицу. Бонд быстро сел в машину и поехал по набережной в
"Берг". Значит, вот оно как! Два дня он преследовал "Серебряную тень" по
всей Европе. Бронированный "роллс-ройс". Он видел, как на него крепили
броню в Кенте, наблюдал, как ее снимали в Копэ. Эти листы уже плавились в
печах, из них сделают семьдесят кресел для авиакомпании "Мекка". Через
несколько дней в Индии их снимут и заменят на алюминиевые. А Голдфингер
получит сколько? Полмиллиона фунтов стерлингов? Миллион?
"Серебряная тень" вовсе не была серебряной, о нет! Это была "Золотая
тень" - две тонны золота. Хорошего, высокопробного золота!
13. ДЕЛА, ТВОРЯЩИЕСЯ ТЕМНЫМИ НОЧАМИ
Бонд поселился в гостинице "Берг", принял ванну и переоделся. Взвесил в
руке свой "Вальтер", размышляя, стоит взять его с собой или нет, и решил,
что не стоит. Он не собирался попадаться кому-либо на глаза на территории
"Энтерпрайз Аурик". Если же, к несчастью, его застукают, то вступать в
драку было бы непростительной ошибкой, которая могла сорвать все дело. На
этот случай им была выработана версия, довольно хилая, правда, но по
крайней мере позволяющая сохранить "легенду". Придется довольствоваться
ею. Бонд выбрал пару ботинок, особенных ботинок, которые были значительно
тяжелее, чем казались.
В холле он поинтересовался, проживает ли в гостинице мисс Соме, и
совсем не удивился, когда дежурный администратор сказал, что такой здесь
нет. Интересно, выехала ли она до того, как приехал Бонд, или
зарегистрировалась под другим именем.
Бонд поехал через мост Монблан по ярко освещенной набережной в
"Баварию", скромную эльзасскую пивную, место встречи сильных мира сего в
период Лиги наций. Сидя у окна с кружкой светлого "левенбрау" и бутылкой
водки, он размышлял о Голдфингере. Теперь уже его род занятий не вызывал
никаких сомнений. Он финансировал шпионскую сеть, вероятно СМЕРШа, и
наживал капитал на контрабанде золота в Индию, страну, где ему
обеспечивалась максимальная прибыль. Потеряв свой траулер, он нашел новый
путь. Сначала он приучил всех к своему бронированному лимузину, что скорее
всего было расценено как эксцентрическая выходка богача. Многие английские
автомобилестроители экспортировали такие лимузины. Раньше их покупали
индийские раджи, теперь - аравийские шейхи и латиноамериканские
президенты. Голдфингер выбрал "Серебряную тень", потому что после
усовершенствования ее шасси стали достаточно прочными, а корпус позволял
легко приделать металлические щиты. Возможно, Голдфингер переправлялся на
этой машине через Ла-Манш, чтобы привыкли таможенники Феррифилда. Затем он
у себя в Рикалвере заменил броню на золото, восемнадцатикаратное белое
золото. Его сплав с никелем и серебром достаточно прочен, цвет вполне
подходящий, и в случае попадания в аварию или если оцарапается корпус,
никто не заметит ничего подозрительного. Затем - Швейцария и маленький
заводик. Там рабочие аккуратно снимают золотые листы, переплавляют их,
делают самолетные сиденья, которые устанавливают на самолеты авиакомпании
"Мекка" под наблюдением одного из голдфингеровских людей, получающего за
это определенную мзду с каждого рейса. Во время таких рейсов - один, два,
три в год? - самолет берет на борт лишь легкий груз и несколько
пассажиров. В Бомбее или Калькутте самолет загоняют в ангар авиакомпании и
там меняют сиденья на алюминиевые. А золотые идут золото-торговцам, и
Голдфингер получает свои стерлинги либо в Нассау, либо еще где-то. На
каждой операции у него стоили двухстопроцентная прибыль, и все начинается
снова, от сети магазинчиков, скупающих золотые изделия в Британии, дальше
по цепочке Рикалвер - Женева - Бомбей.
Да, думал Бонд, глядя на блестящую воду озера, именно так это все и
выглядело - перманентная контрабандная карусель с минимальным риском и
максимальной прибылью. Как должен был веселиться Голдфингер, нажимая на
клаксон и проезжая мимо восхищенных полицейских трех стран! Он, казалось,
обладал вечной тайной - философским камнем, золотым пальцем. Если бы он не
был таким неприятным человеком и не работал на СМЕРШ, Бонд испытывал бы
восхищение перед столь выдающимся мошенником, деятельность которого была
настолько масштабной, что привела в волнение даже Английский банк. Но в
данной ситуации Бонд хотел только уничтожить Голдфингера, заполучить его
золото и посадить его самого за решетку. Страсть Голдфингера к золоту была
слишком всепоглощающей, слишком безжалостной, слишком опасной, чтобы
позволить ему действовать и дальше.
Было восемь часов вечера. "Энциан", дистиллированная огненная вода,
причина хронического алкоголизма швейцарцев, потихоньку согревала желудок
Бонда и снимала напряжение. Он заказал еще двойную порцию водки, капусту и
графин вина.
Так, а что с девушкой, этой симпатичной шутницей, возникшей вдруг по
пути? Что же ей, черт побери, нужно? Эта ее история с гольфом. Бонд встал
и пошел к телефону, висящему в будке в конце зала. Он позвонил в "Журналь
де Женев" спортивному редактору. Тот информацию дал, но был очень удивлен.
Нет. Конечно, в Швейцарии летом проводятся многие чемпионаты, когда
заканчиваются национальные розыгрыши. То же самое происходит и в других
европейских странах. Они любят привлекать как можно больше английских и
американских игроков, это увеличивает посещаемость. Не за что, месье.
Бонд вернулся к столу и приступил к ужину. Вполне достаточно. Кем бы
она ни была, она явно дилетантка. Ни один профессионал не воспользуется
"легендой", которую можно разрушить одним звонком. В глубине мозга Бонда -
абстрактно, поскольку девушка ему нравилась и возбуждала его, - сидела
мыслишка, что она могла быть агентом СМЕРШа, следящим за Голдфингером,
Бондом или ими обоими. Она обладала некоторыми качествами тайного агента -
независимостью, сильным характером, способностью действовать
самостоятельно. Но эта версия отпадала. У нее явно отсутствовала
подготовка.
Бонд заказал кусочек грюйера, ржаной хлеб и кофе. Нет, она все-таки
оставалась загадкой. Бонд только молился, чтобы у нее не оказалось
каких-нибудь персональных идей, связанных с Голдфингером или с ним самим,
которые сорвали бы ему всю операцию.
А его задание было так близко к завершению! Все, что оставалось, - это
воочию убедиться в правильности его предположений. Один взгляд на цех в
Копэ, одна крупинка золотой пыли - и он может этой же ночью ехать в Берн и
там передать все это в посольство. Потом Английский банк тихо-мирно
заморозит все счета Голдфингера во всем мире, и, возможно, уже завтра
специальное подразделение швейцарской полиции постучит в дверь "Энтерпрайз
Аурик". Последует конфискация. Голдфингера отправят в Брикстон, и начнется
спокойное, довольно сложное дело в одном из судов - Мэйдстоуне или Льюисе,
- специализирующихся на контрабанде. Голдфингер получит несколько лет, его
натурализацию аннулируют, а его золото, нелегально экспортированное,
вернется в сейфы Английского банка. СМЕРШ будет скрежетать зубами и
добавит еще один лист в пухнущее досье Бонда.
Пора было двигаться. Бонд расплатился, сел в машину, пересек Рону и
медленно поехал по набережной. Для его целей ночь была не очень
подходящей. Луна освещала дорогу, выглядывая из-за облаков, не было ни
малейшего ветерка, который помог бы ему скрытно прокрасться через лес к
строениям. Что ж, торопиться некуда. Они, вероятно, будут работать всю
ночь. Ему придется быть крайне осторожным. Бонд мысленно представил себе
место предстоящих действий, которое он хорошо запомнил в предыдущий визит.
Он ехал той же дорогой, что и днем. Съехав с основной магистрали, он
погасил дальний свет, оставив только подфарники. Развернув машину в
обратную сторону. Бонд выключил двигатель. Некоторое время он тихо сидел,
прислушиваясь. В звенящей тишине слышно было лишь потрескивание
остывающего двигателя и тиканье часов на приборной панели. Бонд вылез из
машины, закрыл дверцу и бесшумно двинулся вниз по узкой тропинке между
деревьев.
Теперь стал слышен звук работающего генератора. Казалось, он был
наполнен скрытой угрозой. Бонд пролез между металлическими прутьями и
остановился, вслушиваясь. Пуфф... Пуфф... Пуфф... Огромная железяка
стучала прямо в мозгу. Бонд ощутил дрожь, знакомую каждому человеку со
времени его первой в жизни игры в прятки в темноте, и усмехнулся своей
животной реакции на опасность. Какие первобытные ассоциации вызвал этот
звук работающего механизма, идущий из-под крыши с длинной трубой? Дыхание
динозавра в пещере? Бонд напрягся и шаг за шагом начал продвигаться
вперед, избегая наступать на маленькие ветки, ставя ноги так аккуратно,
как будто шел по минному полю.
Деревья редели. Скоро он дойдет до места, которое облюбовал днем. Он
присмотрелся и замер, сердце бешено колотилось. Возле его пня,
распластавшись на земле, лежал человек.
Бонд глубоко и медленно задышал, стараясь унять волнение. Он вытер
вспотевшие ладони о штаны, медленно опустился на четвереньки и пополз
вперед.
Человек зашевелился, чуть изменив позу. Легкий ветерок качнул кроны
деревьев, и мелькнувшая луна на мгновение осветила лежащего. Бонд успел
заметить черные волосы, черный свитер, узкие черные брюки. И еще -
металлический блеск.
Бонд медленно наклонил голову и посмотрел вниз между раздвинутыми
руками. Под ним лежала та девушка, Тилли. Она наблюдала за строениями
внизу. Рядом с ней - готовая к стрельбе винтовка, видимо, до этого
спрятанная среди клюшек для гольфа. Вот дура чертова!
Бонд медленно расслабился. Не важно, кто она и что ей нужно. Он
прикинул расстояние, рассчитывая каждый шаг, траекторию прыжка. Левая рука
- на шею, правая - на винтовку. Пошел!
Бонд приземлился девушке на спину. От удара у нее перехватило дыхание.
Пальцы Бонда нашли и зажали сонную артерию, другая рука легла на винтовку.
Он ощупал ее, убедился, что предохранитель не снят, и отшвырнул оружие в
сторону.
Затем он ослабил хватку и убрал руку с горла девушки, предварительно
зажав ей рот. Он чувствовал, как тело под ним дергается, требуя кислорода.
Девушка была без сознания. Бонд осторожно завел ей руки за спину и крепко
сжал. Девушка забилась и начала брыкаться. Бонд навалился животом ей на
ноги, прижимая их к земле, отметив про себя крепость ее мускулатуры. В
руку, зажимавшую рот, пытались вцепиться зубы. Бонд приник к уху девушки и
зашептал:
- Тилли, ради бога! Успокойтесь! Это я. Бонд. Я ваш друг. Это очень
важно. Вы ничего не знаете и не понимаете. Успокойтесь и выслушайте меня!
Зубы перестали скрести по ладони, тело расслабилось, сопротивление
стихло. Немного спустя девушка кивнула.
Бонд сполз с нее и лег рядом, по-прежнему не отпуская ее руки.
- Отдышитесь. Только ответьте. Вам нужен Голдфингер?
Бледное лицо отвернулось в сторону, и девушка произнесла:
- Я хотела убить его.
Хм, еще одна девица, которую Голдфингер направил на путь истинный. Бонд
отпустил ее руки. Все тело девушки сотрясалось от усталости и нервного
напряжения, плечи вздрагивали. Бонд протянул руку и стал успокаивающе и
нежно гладить ее по голове. Глаза его были устремлены на спокойный,
неизменный пейзаж внизу. Неизменный? Что-то было не так. Радар на крыше.
Он больше не двигался, остановившись в их направлении. Бонд не придал
этому значения. Девушка больше не плакала. Бонд снова приник к ее уху.
Волосы Тилли пахли жасмином. Он прошептал:
- Не волнуйтесь, мне он тоже нужен. И я смогу причинить ему гораздо
больше вреда, чем вы. Меня прислали из Лондона специально по его душу. Что
он вам сделал?
Она прошептала очень тихо:
- Он убил мою сестру. Вы ее знали - Джил Мастертон.
- Как это произошло? - резко спросил Бонд.
- Раз в месяц он спит с женщинами. Джил мне рассказала об этом, как
только поступила к нему на службу. Он их гипнотизирует, а потом он... он
покрывает их золотом.
- Боже! Но зачем?
- Не знаю. Джил говорила, что он помешан на золоте. Мне кажется, что он
думает... ну, думает, что таким образом он овладевает им. Ну, вроде как
женится на золоте, в буквальном смысле. Его корейский слуга красит их,
оставляя непокрытым только позвоночник. Джил не могла этого объяснить. Я
выяснила, что в этом случае они не умирают. Если покрасить все тело, то
кожа перестает дышать - поры закупориваются. И тогда человек умирает.
Потом кореец их чем-то отмывает, Голдфингер платит им тысячу долларов и
отправляет домой.
Бонд представил себе монстра На Все Руки с горшочком золотой краски,
горящие глаза Голдфингера, устремленные на сверкающую живую скульптуру.
- Что произошло с Джил?
- Она позвонила и попросила приехать. Она лежала в реанимации в
госпитале Майами. Голдфингер вышвырнул ее. Она умирала. Врачи не могли
понять, в чем дело. Она успела рассказать мне, что произошло, что он с ней
сделал. В ту же ночь она умерла. - Голос девушки звучал сухо, без
интонаций. - Вернувшись в Англию, я пошла к Трэйну, крупнейшему
специалисту-дерматологу, и он объяснил мне про закупорку пор. Такая вещь
случилась однажды с актрисой кабаре, изображавшей серебряную статую. Он
рассказал мне в деталях об этом случае и показал результаты вскрытия. И
тогда я поняла, что случилось с Джил. Голдфингер покрасил ее всю. С ног до
головы. Он убил ее. Это была месть. Месть за то, что она пошла с вами.
Помолчав, девушка грустно продолжала:
- Она рассказала мне о вас. Вы... вы ей нравились. Она просила меня,
если я вас встречу, отдать вам вот это кольцо.
Бонд закрыл глаза, пытаясь справиться с накатившей на него волной
отвращения. Еще смерть! Еще кровь на его руках! Теперь это последствия
небрежного жеста, совершенно ненужной бравады, приведшей к приятно
проведенному времени с красивой девушкой, которая ему понравилась. А под
конец даже больше, чем понравилась. И этот мелкий укол, нанесенный им
Голдфингеру, был возвращен ему сторицей.
"Она от меня ушла"... Спокойные слова, произнесенные два дня назад в
Сандвиче. Как должен был веселиться Голдфингер, произнося их! Бонд сжал
кулак так, что ногти впились в ладонь. Он во что бы то ни стало повесит на
Голдфингера это убийство, пусть даже это будет последним деянием в его
жизни. Что же до него самого... Бонд знал, что эту смерть он не сможет
списать на специфику своей работы. Гибель Джил будет на его совести до
конца дней.
Девушка между тем сняла с пальца кольцо - руки, держащие золотое
сердце, - и протянула его Бонду. Узенький золотой кружочек сверкнул в
лунном свете.
Звук, донесшийся до слуха Бонда, был чем-то средним между шипением и
свистом. Раздался глухой стук, и перед глазами Бонда затрепетало
алюминиевое оперение стальной стрелы, впившейся в дерево. Золотое кольцо
Джил, нанизанное на стрелу, с тихим звоном скользнуло вниз по древку.
Медленно и почти равнодушно Бонд повернул голову. Ярдах в десяти,
наполовину в тени, наполовину на свету стоял в стойке дзюдоиста человек в
котелке. В руках он держал натянутый лук, нацеленный в промежуток между
лицами Бонда и Тилли.
- Не двигайтесь, - выдохнул Бонд и громко произнес: - Привет, На Все
Руки. Великолепный выстрел!
На Все Руки приподнял стрелу вверх. Бонд поднялся на ноги, прикрывая
собой девушку.
- Он не должен видеть винтовку, - произнес Бонд, чуть шевеля губами, и
обратился к На Все Руки, стараясь говорить спокойно и отчетливо. - Славное
местечко облюбовал себе мистер Голдфингер. Я бы с удовольствием
перекинулся с ним при случае парой слов. Сегодня, пожалуй, поздновато. Ты
можешь сказать ему, что я приду завтра, - он повернулся к девушке. -
Пойдем, дорогая. Мы уже нагулялись по лесу, пора возвращаться в гостиницу.
Бонд сделал шаг в направлении чащи. На Все Руки переступил с ноги на
ногу, и наконечник стрелы смотрел теперь Бонду в живот.
- Ургх, - На Все Руки мотнул головой в сторону дома.
- О, ты считаешь, что он захочет нас увидеть сейчас? Хорошо. Но ты
уверен, что мы его не потревожим? Пойдем, дорогая.
Бонд пошел налево от дерева, уходя дальше от лежащего в траве ружья.
Пока они медленно спускались вниз. Бонд тихо говорил девушке:
- Запомните, вы - моя подружка. Я привез вас с собой из Англии.
Изображайте удивление и интерес к нашему небольшому приключению. Мы попали
в скверный переплет, но не пытайтесь ничего предпринять, - Бонд мотнул
головой назад. - Этот человек - убийца.
- Если бы вы не встряли... - зло сказала девушка.
- К вам это тоже относится, - Бонд был резок. Затем смягчился. -
Извините, Тилли, я не хотел. Но я сомневаюсь, что вам удалось бы завершить
задуманное.
- У меня был четкий план, к полуночи я была бы уже за границей.
Бонд не ответил. Кое-что привлекло его внимание. Радар на высокой трубе
снова начал вращаться. Так вот что выдало их присутствие, обнаружило их!
Должно быть, эта штука - акустический детектор. Поистине, это не человек,
а ящик с сюрпризами! Бонд не склонен был недооценивать Голдфингера. Может,
стоило попробовать освободиться? Возможно, возьми он с собой "вальтер"...
Нет. Бонд знал, что ему с корейцем не справиться. Теперь уже не
справиться. Этот монстр был сама смерть. Был бы Бонд вооружен или нет,
значение не имело: пытаться напасть на корейца все равно что атаковать
танк.
Как только они вошли во двор, из двери черного хода выбежали еще двое
корейцев, вероятно слуги из Рикалвера, и направились к ним. В руках у них
были дубинки.
- Стоять!
У обоих на лицах были те самые улыбочки, которые столь живописно
описывали Бонду люди станции "Джей", побывавшие в японских лагерях для
военнопленных.
- Мы - обыскивать. Спокойно, иначе... - человек, произнесший эти слова,
рубанул дубинкой по воздуху. - Руки вверх!
Бонд медленно поднял руки.
- Не реагируйте ни на что, что бы они ни делали, - сказал он девушке.
На Все Руки подошел ближе и грозно стоял рядом, наблюдая за обыском,
который был сделан весьма профессионально. Бонд хладнокровно смотрел на
руки, шарящие по телу девушки, на ухмыляющиеся физиономии.
- Хорошо. Пошли.
Их повели через дверь по каменному коридору в узкий холл перед входом в
основное здание. В доме пахло именно так, как Бонд и предполагал:
плесенью, благовониями и летом. Они подошли к белым дверям, и На Все Руки
постучал в одну из них.
- Да?
На Все Руки распахнул дверь и втолкнул Бонда и девушку внутрь.
Голдфингер сидел за большим столом, заваленным документами. Рядом
стояли металлические стеллажи с досье, на низеньком столике на расстоянии
вытянутой руки - коротковолновый передатчик. Там же были панель управления
и аппарат, похожий на барограф. Бонд решил, что вся эта техника связана с
обнаружившим их радаром.
Голдфингер был одет в пурпурный смокинг и белую шелковую рубашку с
открытым воротом, откуда виднелась рыжая растительность на груди. Он
сидел, выпрямившись на стуле с высокой спинкой, его светло-голубые глаза
были устремлены на Бонда. На девушку он даже не взглянул. В его глазах не
было удивления, не было ничего, кроме холодной суровости.
- Послушайте, Голдфингер, какого черта! - взревел Бонд. - Вы натравили
на меня полицию из-за каких-то десяти тысяч долларов. Мне очень захотелось
узнать, зачем вам это понадобилось! Я поехал за вами следом с моей
девушкой, мисс Соме. Мы с ней прошли по лесу, я знаю, мы нарушили право
собственности, но мне необходимо было вас поймать, пока вы опять
куда-нибудь не удрали, не могу же я вечно за вами гоняться. А тут является
эта ваша обезьяна и чуть не пристреливает нас своими стрелами! Потом еще
пара ваших вшивых корейцев хватает нас и обыскивает! В чем дело, черт
побери?! Если вы не дадите мне удовлетворительного ответа и не принесете
извинения, я натравлю на вас полицию!
Спокойный, холодно равнодушный взгляд Голдфингера не изменился.
Казалось, он не слышал этого взрыва негодования рассерженного джентльмена.
Узкие губы чуть раздвинулись, и он произнес:
- Мистер Бонд, в Чикаго говорят: "Однажды - это случайность, дважды -
совпадение. Трижды - враждебные действия". Майами, Сандвич, теперь Женева.
Я хочу выжать из вас правду.
Он медленно перевел глаза за голову Бонда.
- На Все Руки. Комната испытаний.
14. КОМНАТА ИСПЫТАНИЙ
Реакция Бонда была чисто рефлекторной, никакой причины для этого не
было. Он сделал быстрый шаг вперед и бросился через стол на Голдфингера.
Его тело проехало по столу среди бумаг, и он врезался головой прямо в
грудь Голдфингера. Удар заставил Голдфингера пошатнуться. Бонд откинулся
назад на край стола, оттолкнулся и ринулся снова вперед. Стул опрокинулся,
оба упали на пол, пальцы Бонда вцепились в горло Голдфингера и надавили со
всей силой.
Затем весь дом обрушился на Бонда, кусок дерева ударил его в основание
черепа, он скатился с Голдфингера на пол и затих.
Круги света, среди которых вращался Бонд, постепенно превратились в
один циклопий глаз. Вокруг горящего зрачка было что-то написано. Это было
послание, важное послание для него. Он должен его прочесть. Осторожно,
разбирая по буковке. Бонд прочитал - Акционерное общество "Мазда". Что это
означало? В лицо Бонда плеснула тугая струя воды. Вода залила ему глаза и
рот. Отплевываясь, он попытался пошевелиться. И не смог. В глазах его
просветлело, в мозгу тоже. Основание черепа болело ужасно. В глаза Бонду
светила мощная многоваттная лампа. Он лежал на чем-то вроде стола, руки и
ноги его были привязаны к ножкам. Он пощупал поверхность пальцами -
полированный металл.
Бесцветный и равнодушный голос Голдфингера произнес:
- Теперь можно начинать.
Бонд повернул голову на голос. В глазах рябило от света. Он сильно сжал
веки и открыл глаза снова. Г...
