Питер Чейни. Поймите меня правильно
страница №2
...ой стороны стены, прицелился вменя из ружья. Я отпрыгнул в сторону на секунду раньше, чем он спустил
курок. Когда он выстрелил, я бросился на землю и стал, в свою очередь,
прицеливаться в него. Парень решил лучше спрятаться в тюремном дворе.
Я встал и бросился бежать дальше. Как же быстро может бежать человек,
когда захочет!
Через некоторое время я повернул налево и пошел по тропинке через
кустарник. Минут через десять я очутился у подножия горы к востоку от
Темпапа, а кабачок остался позади меня справа.
Может быть, я гораздо лучше знаю местность, чем это предполагал
Педро...
Я шел еще некоторое время, потом нагнулся за кактусами и прислушался.
Кое-что услышал. Я понял, что произошло. Парни, которые ожидали меня,
шумели с той стороны тюрьмы, куда я должен был выйти по указанию Педро. И
сейчас они побегут туда, где, как я говорил Педро, стоит моя машина, т. е. с
восточной стороны города.
Только они там ничего не найдут, потому что машину-то я оставил на
северной стороне, причем она на полном ходу, никакой карбюратор не
засорился.
Я немного посидел, отдохнул и начал пробираться на север. У меня пока
еще не было определенных планов, но одно было совершенно ясно: нужно
дождаться ночи. Откровенно говоря, я очень люблю темноту, особенно когда
того и гляди какой-нибудь парень всадит в тебя пулю просто так, посмотреть,
как ты будешь корчиться.
Через некоторое время я добрался до оврага, где оставил машину. Я
открыл капот и вытащил оттуда ящик с инструментами. Он у меня с двойным
дном. Из ящика я достал свой люгер и кварту виски. Выпил и развалился в
кактусах примерно в ста ярдах от машины, зажав между коленями люгер, на
случай, если какой-нибудь слишком любопытный парень окажется поблизости.
Я решил немножко поспать, потому что мне это было совершенно необходимо
в связи с предстоящими событиями.
ГЛАВА 3. ПРЕЛЕСТНАЯ МАТРОНА
Я проснулся в 11 часов.
Светила луна, отбрасывая причудливые тени от кактусов и иудиного
дерева. Да, мексиканская пустыня представляет собой довольно любопытное
зрелище ночью, прямо-таки в дрожь бросает.
Я закурил сигарету и задумался о Пеппере. Я думаю, что было бы очень
полезно для всех, если бы мы знали, на что именно наткнулся Пеппер. В чем
тут дело?
Вы, вероятно, уже поняли, что Пеппер колоссальный парень. Отличный
агент ФБР, а сердце у него, как у двух львов. К тому же он очень красивый
парень, и девчонки прямо-таки пачками влюбляются в него. Этот парень слишком
умен и хитер, чтобы просто так, без всяких к тому оснований, исчезнуть с
лица земли, если только, конечно, никто его не подстрелил.
Я располагал только информацией: Пеппер работал в округе Аризона.
Оттуда он позвонил нашему старшему агенту и сообщил, что он напал на след
очень интересного дела и что для этого ему необходимо перебраться через
границу. Дело важное, прямо до чертиков, и действительно срочное. Для того,
чтобы все распутать, ему потребуется две или три недели, после чего он
пришлет подробный отчет. А сейчас у него нет времени сообщать какие бы то ни
было подробности, у него буквально горит под ногами.
Из чего я заключаю, что, каково бы ни было дело, которое привело
Пеппера в хижину, куда его доставил Домингуэс, началось оно с нашей стороны
границы. Но ведь даже у них в Мексике есть телеграф и телефон, он мог бы
связаться с нами.
А когда старший агент не получил от парня ни одной весточки, он начал
беспокоиться, и они послали меня. Сейчас мне очень хотелось бы знать, что
произошло там, а что пустая брехня.
А интересную историю он рассказал, и, по-моему, вряд ли у Домингуэса
хватило бы ума сочинить ее, вероятно, какая-то доля правды в его рассказе
есть.
Мои мысли перешли к Домингуэсу. Как говорится, ясно, как апельсин, два
обстоятельства. Первое, Домингуэс знал, что я приехал в Мексику для того,
чтобы узнать все относительно Пеппера. Он сразу догадался об этом, как
только официант рассказал ему, что я спрашиваю о Домингуэсе и о той дамочке.
Все остальное просто инсценировка. Домингуэс пообещал полицейскому несколько
долларов за то, чтобы отправить меня в тюрьму. Потом они собирались
разыграть со мной старый номер.
Если бы они просто убили меня, то правительству Соединенных Штатов это,
может быть, и не понравилось. Поэтому они арестовали меня за скандал в
таверне, а по мексиканским законам, если арестованный попытается убежать,
стража имеет право стрелять в него.
Это доказывает, что у Домингуэса есть голова на плечах, раз ему пришла
такая великолепная идея запихнуть меня в тюрьму, чтобы потом убить меня при
попытке к бегству.
И вот почему я думаю, что все рассказанное мне вчера Педро, правда.
Зачем ему утруждать себя придумыванием всякой лжи, если он считал, что не
успею я, выбравшись из тюрьмы, сделать и десяти шагов, как меня нагрузят
таким количеством свинца, как будто я фабрика по производству пушечных ядер.
Ну, что же мне теперь делать? Я лежал, покуривая, с расстегнутым
воротником рубашки, потому что, верьте мне, было так гнусно и жарко, что пот
буквально ручьями лился по спине.
Я думаю, что можно сейчас сделать две вещи: я могу сесть в машину и
поехать с максимальной скоростью в ближайший городишко, зайти там к
начальнику полиции и предъявить ему мое удостоверение личности. После этого
мне придется провести маленькое объяснение, почему именно один из агентов
Федерального бюро расследований под именем мистера Хеллупа работает в одном
из мексиканских округов, не поставив об этом в известность мексиканские
правительственные органы. Вы согласитесь со мной, что получится довольно
некрасивая картина.
А каков же второй путь? Сказать вам по совести, я сам его не вижу,
потому что, мне кажется, если я буду продолжать заниматься этим делом, у
меня есть все шансы в самое ближайшее время досыта начиниться свинцом, а
хотите - верьте мне, хотите нет, я не такой парень, который жаждет поскорее
превратиться в покойника.
Интересно, что произошло в тюрьме, после того как я оттуда удрал?
Возможно, Педро говорил правду о том, что во второй половине дня оттуда
уходят почти все работники. Тогда, значит, Педро и часовой все еще сидят
запертыми в камере.
Возможно, они разорвали себе от крика глотки и никто их не слышит, если
только парень, стоявший у ворот тюрьмы, тот, который целился в меня, не
участвует с ними в заговоре.
Хотя вряд ли часовой, которого я запер в камере, рассказал о наших
планах кому бы то ни было, потому что в этом случае ему пришлось бы
поделиться деньгами, а мексиканцы не любят делить добычу.
Нет, пожалуй, парню, стоявшему у ворот, ничего не говорили, он и так
сам, по долгу службы, должен был, увидев, как я выбегаю из тюрьмы, стрелять
в меня. А может быть, ему все-таки было все известно? И он пошел в тюрьму и
увидел, что Педро и тот парень заперты в нашей камере?
Кстати, я, кажется, положил ключи в карман? Совершенно верно. Значит,
если комендант, у которого дубликаты ключей, не придет в тюрьму до
завтрашнего дня, как об этом говорил Педро, они все еще сидят, голубчики,
под замком. Вот потеха-то!
Ну что ж, надо принимать какое-то решение. Пожалуй, я буду делать то,
чего Педро от меня совсем не ожидает. Вы, вероятно, уже поняли сами, что я
наговорил ему целый ворох всякой чепухи.
Во-первых, сказал ему, что оставил машину там, где никогда ее не
оставлял. Потом я ему наврал, что в машине засорился карбюратор. И он всему
этому поверил. И, вероятно, Педро считает, что как только я выбрался из
тюрьмы, я быстренько пошагал из тюрьмы пешочком в город, где я буду в
безопасности.
Что же, это очень хорошо. Он постарается перехватить меня на пути. И
если только ему удастся выбраться из тюрьмы, он немедленно вскочит на коня и
помчится догонять Лемми Коушна, чтобы вручить ему где-нибудь в лесочке пару
визитных карточек, выпущенных из дула револьвера.
И вот каков мой план: Педро рассказал мне, где находится дом Фернанды.
Он рассказал мне это, будучи уверен, что я никогда не смогу туда попасть. И
потому именно в этом месте, то есть в доме Фернанды, он меньше всего будет
меня искать.
И именно потому я сейчас к ней отправлюсь, потому что если Фернанда не
виделась с Педро с тех пор, как я расстался с ним в тюрьме, может быть, мне
удастся выудить у этой бабенки какие-нибудь сведения.
Я встал, стряхнул с себя пыль и подумал: что за черт, почему мне всегда
поручают такую работу? Все-таки я не теряю надежды когда-нибудь получить
приятное задание где-нибудь в Нью-Йорке или в другом таком месте, где дамы -
настоящие дамы и все такое прочее.
Я подошел к машине и засорил карбюратор. Если я сам не собираюсь
пользоваться ею, пусть и никто ею не пользуется.
С того места, где я сижу, спрятавшись за кактусами, мне хорошо виден
этот домик. Маленькое одноэтажное здание, приютившееся с левой стороны
дороги, идущей на север страны. Дворик окружен белой изгородью, и кто-то
разбил красивую дорожку от ворот к входной двери. При лунном свете
получается эффектная картина.
Из моего укрытия также видно, что в одной из комнат, которая смотрит на
дорогу, горит свет. Окно выходит на веранду.
Домик хорошенький, в испанском стиле, и стоит он в одиночестве. По
крайней мере, на расстоянии двух-трех миль с обеих сторон нет ни одного
здания. Может быть, хозяйка этой виллы разыгрывает из себя Грету Гарбо,
проводящую свои дни в уединении.
Теперь, добравшись сюда, я уже не так уверен в правильности своего
решения. Откуда мне знать, что Домингуэс не сидит сейчас в этой хате со
стаканом виски в одной руке и с пушкой в другой в надежде, что я вот-вот
заявлюсь?
Но, с другой стороны, маловероятно, чтобы он сюда пришел. Как я уже
говорил раньше, по-видимому, этот парень находится сейчас в засаде в полной
уверенности, что я топаю пешочком ему навстречу.
Жара, как в аду! Я встал, постоял немного, обмахиваясь шляпой, потом
достал из кармана люгер и запихнул его за пазуху, потому что уж если
кто-нибудь сейчас и захочет завязать со мной перестрелку, то первым все-таки
выстрелю я.
Я потихоньку направился к дому, все время держась в тени кустов и
кактусов. Подошел с задней стороны дома, перелез через забор и пополз. Время
от времени я прислушивался. Ничего не слышно. Постоял там чуть- чуть и
решил, что поскольку в передней комнате горит свет, значит в доме кто-то еще
не спит.
Если бы там было несколько человек, был бы слышен разговор, но было
тихо, и, значит, Фернанда одна. О'кей. Отсюда мы и начнем.
Тем же путем я вернулся обратно в кусты, где раньше прятался, потом
пошел в сад через ворота и по дорожке дошел до дверей дома. Хорошая дверь,
дубовая, с железным орнаментом, в испанском стиле.
Постучал, и минуты через две послышались чьи-то шаги. Дверь открылась,
и на пороге стояла индейская девушка.
- Слушайте-ка, - сказал я, - что, сеньора Фернанда дома?
Она кивнула, уставившись на меня вытаращенными глазами.
- А у нее никого нет? - спросил я. Она покачала головой.
- О'кей, - сказал я. - Ну-ка, пойди в дом и скажи сеньоре, что пришел
сеньор Хеллуп и хочет поговорить с ней.
Девушка ушла, накинув на дверь цепочку. Минуты через две она вернулась
и впустила меня.
Я зашел и очутился в красивом четырехугольном холле. По стенам
развешаны мексиканские покрывала и тому подобные вещи, вообще обстановочка
о'кей. В это время из двери направо входит Фернанда и улыбается.
Я уже говорил вам, ребята, раньше, что эта дамочка красавица, но я вам
не сказал и половины до чего она хороша.
На ней было домашнее черное платье, все кружевное, и мантилья. Славная
дамочка! На все сто! Она улыбалась мне чуть заметной улыбочкой.
- Милости просим, сеньор Хеллуп, - сказала она. - Я вас ожидала.
Улыбка сбежала с ее лица и оно сделалось печальным. Я начал быстро
соображать насчет этой Фернанды.
Я уже говорил вам раньше: мне непонятно, почему такая дама, у которой
есть все, что полагается, почему она путается с таким парнем, как Домингуэс?
Сейчас мне в голову пришла эта же мысль.
Может быть, Домингуэс располагает какими-нибудь порочащими ее
сведениями? Очень часто подобные дамочки имеют в своем прошлом довольно
темные пятнышки.
И тут я подумал: не исключена возможность, что я могу рассчитывать на
какой-то шанс у Фернанды. Я положил на стол шляпу и пошел за ней. Длинная
комната, расположенная во всю длину домика. Чертовски хорошая мебель, все
старое, добротное, в испанском стиле. Ни одной вещи от Гранд Рапиде.
Классное местечко.
Она подвинула к окну, выходящему на веранду, кресло и столик и жестом
пригласила меня сесть. Потом подошла к буфету и налила мне виски. Я слышал,
как звенели кусочки льда, и подумал, как этой дамочке удается здесь, в такой
жаре, получать лед?
Я с удовольствием увидел, что в ее руках была бутылка виски любимого
сорта. Я все время смотрел на нее, пока она наливала. Надо признаться: она
одна из тех дамочек, на которых приятно смотреть. Двигается она легко и
мягко, как кошка. В черном кружевном платье, сквозь которое просвечивали ее
белые руки, она выглядела на миллион. Потом я подумал, что, пожалуй, мне
лучше сосредоточиться на предстоящей работе, и тут вдруг обнаружил, что у
меня нет никакого плана действий.
Все еще улыбаясь, она подошла ко мне и поставила стакан на столик.
- Я ожидала вас немножко раньше, сеньор Хеллуп, - сказала она. - Педро
известил меня, что вы придете, но только это должно было произойти немного
раньше. Что-нибудь случилось?
Я взял стакан и начал отхлебывать виски маленькими глоточками, просто
чтобы потянуть время и придумать что-нибудь.
Вероятно, Педро прислал ей весточку после того, как он поговорил с
часовыми, и до того, как я убежал из тюрьмы, а после моего побега у нее
никаких известий из тюрьмы не было. А может быть, она вообще врет
относительно того, что Педро ее предупредил.
И вдруг меня осенила мысль, как мне следует разыграть все дело. Я
рискну и сделаю то, чего от меня никто не ожидает. Может быть, я отвешу этой
дамочке немного правды, но разбавлю ее такой порцией вранья, что получится
нужная смесь.
- Слушайте, Фернанда, - сказал я. - Я буду с вами откровенен. Мне не
хочется, чтобы такая красавица впуталась в какую-нибудь историю, из которой
потом трудно будет выбраться. Понимаете?
Она смотрит на меня все еще с той же улыбочкой и ротик ее слегка
полуоткрыт. Я ведь говорил вам, кажется, ребята, что у этой куколки
очаровательные зубки? Они сверкают, как жемчуг.
- Есть весьма серьезные причины, почему я опоздал, Фернанда, -
продолжал я. - Сегодня днем я удрал из тюрьмы. Только не в том направлении,
где меня ожидали парни с оружием. О'кей, я пошел к своей машине и затратил
часа полтора на то, чтобы найти телеграф.
Я следил за ней, как кошка за мышью. По-моему, веки у нее слегка
дрогнули.
- Так вот, - продолжал я, - поскольку в настоящее время техасским копам
известно все о том, что здесь происходит и где я нахожусь, я думаю, что мы с
вами можем откровенно поговорить.
Она встает, идет к буфету и возвращается оттуда с пачкой сигарет. Потом
подает мне сигарету, дает прикурить, закуривает сама и возвращается на свое
место.
- Сеньор Хеллуп, - говорит она спокойно. - Поверьте мне, ваши слова
являются для меня загадкой. Я ничего не понимаю, о чем вы говорите.
- Не понимаете? - спросил я. - С какого времени вы знаете Домингуэса?
Она пожала плечами.
- Я познакомилась с ним не очень давно. Очевидно, вы сами могли
убедиться, что Педро - дикарь. Он всегда берет то, что хочет, и редко
спрашивает на это разрешение у кого бы то ни было.
Я встретила его месяца три назад и с тех пор пыталась два или три раза
порвать... ну, скажем, наши дружеские отношения. Но на это он не
соглашается.
К тому же Педро очень мало волнует, если ему придется ответить еще за
один маленький проступок вроде моей внезапной смерти, которая произойдет в
случае, если я не соглашусь выполнить его волю.
Я кивнул. Может быть, она говорит правду. Может быть, именно так и
обстоят дела.
- Да, - сказал я. - Надо полагать, его так же мало взволнует, если
кто-нибудь вдруг пристрелит и меня. Да, Фернанда?
Она пожала плечами.
- Если вы действительно телеграфировали в Техас, тогда вам не угрожает
никакая опасность. Я думаю, Педро не будет таким дураком, чтобы нарываться
на неприятности крупного масштаба.
Она откинулась на спинку кресла, закинула руки за голову и смотрит на
меня. Я уже неоднократно пытался объяснить вам, ребята, что секс- аппил
Фернанды на самом высшем уровне, и когда она так сидела и смотрела на меня
широко открытыми глазами, она напомнила мне одну девчонку из одного
местечка, где мне пришлось побывать как-то по делу.
Я подумал: может быть, эта Фернанда не такая уж плохая женщина и
согласится помочь мне в работе. В конце концов должен же я хоть кому- нибудь
доверять здесь, потому что пока я только тем и занимаюсь, что делаю круги,
пытаясь поймать сам себя.
Она встает, подходит ко мне и берет пустой стакан. При этом она так
близко нагнулась, что до меня донесся аромат ее духов. И должен вам сказать,
это еще тот аромат! Знаете, такой тонкий, вызывающий истому. Им пользуются
умные бабенки, чтобы вызвать у вас желание схватить их в объятия... Но к
чему эти разговоры сейчас? Может быть, вы сами когда- нибудь испытывали
подобные же чувства.
Она подошла к буфету и налила мне еще стакан. Я встал и сел на ручку ее
кресла, пристально глядя ей в глаза.
- Слушайте, Фернанда, - сказал я. - Понимаете ли, я попал тут в одну
историю и мне нужна чья-нибудь помощь, я должен кому-то довериться, и вот я
выбрал вас для этой цели, но только поймите меня правильно, бэби, не
вздумайте вбить себе в очаровательную головку мысль, что вам удастся
обмануть меня, потому что даже если по вашей милости меня убьют, все равно к
вам из могилы будет являться Лемми Коушн и бить вас по самым больным местам.
Понимаете?
Она поставила на столик свой стакан, глаза у нее буквально выкатились
на лоб.
- Святая Мадонна, - прошептала она, - Лемми Коушн... Она судорожно
глотнула. Я улыбнулся ей.
- Да. Разве вы что-нибудь слышали обо мне? Она кивнула.
- Сеньор, - сказала она. - Год назад я была в Эрмосильо. Я там пела в
кафе и много слышала о вас. Мне рассказывали о деле Мадрале. Рассказывали,
как вы убили Гуарчо, как вы провезли через пустыню Нансена, через его
собственную страну, на глазах его соотечественников, и никто ничего не
заметил.
Я тогда сказала себе: если святые будут жалостливы ко мне, я
обязательно когда-нибудь встречусь с таким человеком, как вы. И вот теперь
вы здесь, в моей комнате, курите мои сигареты и собираетесь выпить виски,
которое я с гордостью вам налила. Мадонна, что за мужчина!
Я молчал. И какого черта я мог ей сказать? Если бы я знал, как начать,
я бы уже давно что-нибудь брякнул.
Она подошла ко мне, поставила на столик вино, потом сделала шаг назад и
церемонно поклонилась мне, как будто я сиамский король или еще что-нибудь в
этом роде.
Потом нежным голосом пролепетала ту чертовщину, какую они всегда брешут
вам здесь, в Мексике, если вы, придете в их дом.
- Сеньор Коушн, - сказала она, - этот дом ваш и все, что в нем, тоже
ваше.
Она смотрит мне прямо в глаза, стоит от меня на расстоянии полшага. И
не знаю, как это случилось, прежде чем я успел что-нибудь сообразить, эта
дамочка оказалась у меня в объятиях, и я целовал ее как герой кинокартины в
любовной сцене, когда ему сказали, что репетиция окончена и съемки начались.
В то же время внутренний голос твердил мне, чтобы я не очень-то
увлекался этим делом, а был начеку, хотя это не так-то легко, когда у тебя
полна охапка такой очаровательной женщины.
Потом она слегка вскрикнула и попыталась вырваться. Я понял, в чем
дело. Она наткнулась на мой люгер, который я спрятал за пазухой. Я вытащил
его и положил на столик рядом со стаканами.
- О'кей, Фернанда, - сказал я. - Все это очень мило, и, может быть,
когда мы закончим наши деловые переговоры, мы опять вернемся к этому
чудесному занятию, а пока садись-ка на этот стул и слушай меня внимательно.
Она ничего не ответила. Просто пошла и села. Она смотрела на меня, как
та маленькая девочка из Ист-Сайда, где мне в прошлом году пришлось побывать,
смотрела на портрет Кларка Гейбла.
- Вот в чем дело, - сказал я ей. - Есть такой парень по имени Пеппер,
это специальный агент Федерального бюро расследований. Этот парень работает
в округе Аризона, о'кей. Так вот, однажды он позвонил старшему агенту и
сказал, что напал на след одного тепленького дельца, что для этого ему нужно
поехать в Мексику и что он считает, что все расследование займет у него
недели две-три, не больше. С тех пор о нем ничего не слышали. Поэтому меня и
послали разыскивать Пеппера.
Я болтался в этих краях, пока наконец одна женщина не сказала, что
видела парня, похожего на Пеппера, он шел вместе с Домингуэсом. Она также
сказала, что была тогда и ты, и назвала мне твое имя. Поэтому я приехал сюда
и узнал, что ты находишься в Темпапа и поешь в какой-то косоглазой таверне.
Я поразмыслил и решил, что если ты находишься здесь, значит, и
Домингуэс здесь. И я оказался прав. Потом меня решил разыграть Домингуэс. Он
затащил меня с собой в тюрьму, якобы потому, что это единственное место, где
мы можем спокойно обо всем поговорить.
Потому ему пришла в голову мысль: подкупить часового, чтобы он выпустил
сначала меня, потом его, но я понял, что он хотел сделать так, чтобы меня
убили "при попытке к бегству". И тут я тоже оказался прав.
О'кей. Когда мы сидели с ним в тюрьме, он рассказал мне, что охранял
одного парня по имени Джеймсон на гасиенде у подножия Сьерра Мадре. Он
вообще много чего наговорил, например о взрыве, о том, что туда приезжала
какая-то дама, но немного опоздала и поэтому не взлетела на воздух вместе с
этим парнем.
Так вот. В назначенное время я убежал из тюрьмы, но не таким путем,
который предложил мне Педро. Я всыпал как следует часовому и стукнул по
башке Педро. До этого я рассказал ему, что у меня сломалась машина. Поэтому
теперь он думает, что я шагаю пешком, и как только выберется из тюрьмы, он
бросится мне вдогонку, чтобы помешать мне рассказать там все, что я узнал от
него.
О'кей. И вот теперь я здесь и не знаю, что делать дальше.
Фернанда все еще сидит в своем кресле и смотрит на меня таким взглядом,
как будто я самое лучшее, что она видела на своем веку. Сидит она, скрестив
руки, и надо вам сказать, я еще раз убедился, что это классная дамочка,
испанка на все сто процентов, ни одной капли индейской крови.
- Лемми, - говорит она, - я скажу тебе правду. Я дружила с Домингуэсом
потому, что мне это было необходимо. У меня был муж, меня заставили выйти за
него, когда я была еще совсем молодая. А он очень плохой человек, он
превратил мою жизнь в ад. При первой же возможности я удрала от него. Но он
поймал меня и вернул обратно. Тогда я подумала о Домингуэсе, которого все
боятся, потому что он убийца.
Я заплатила Домингуэсу столько, сколько он запросил, чтобы он помог мне
убежать. Я знала, что муж побоится преследовать меня, когда узнает, что я
ушла с Педро. И я была права.
Но между мной и Педро никогда ничего не было. Вообще ни один мужчина
никогда в жизни ничего для меня не значил до этого момента. А теперь я люблю
тебя.
Она встает, подходит ко мне, прижимает свой очаровательный ротик к
моему и награждает таким поцелуем, от которого мог бы проснуться сам Рип Ван
Винкль. Потом она возвращается на свое место и садится. Все движения этой
красотки спокойны, грациозны и обдуманны.
- Я мало что знаю о Пеппере, - продолжала она. - Знаю только, что
Домингуэс уехал куда-то с молодым человеком, американцем. Больше ничего. Но
Педро рассказывал мне о гасиенде, которая находится у подножия Сьерра Мадре,
на расстоянии примерно однодневного пути отсюда.
Она встает, берет мой стакан и идет к буфету. Я заметил, что на сей раз
она себе виски не наливала, просто лед с лимоном. Предусмотрительная дама.
- Педро прислал мне из тюрьмы письмо. Он сказал, что сегодня ночью он
ко мне сюда придет. Ноя думаю, что ты прав, Педро, конечно, помчался за
тобой, чтобы убить тебя. Он не может ни в коем случае допустить, чтобы ты
приехал в Сен-Луи и все рассказал.
Она принесла мне стакан, а сама вернулась обратно к буфету и осталась
там в тени.
- Слушай, Лемми, - сказала она. - Если Педро помчался за тобой по
дороге в Сен-Луи, он прекратит погоню примерно к этому времени. Он поймет,
что тебе удалось удрать, и тогда он приедет сюда. Возможно, он подумает, что
ты так безрассудно храбр, что поедешь на гасиенду один, тогда и он поедет
туда вслед за тобой. Но сначала остановится у меня, чтобы немного отдохнуть.
А на гасиенду он поедет обязательно, потому что теперь ему во что бы то ни
стало необходимо убить тебя.
Поэтому, если ты хочешь поехать туда один, надо это сделать немедленно.
Если сюда приедет Педро, я сделаю все, чтобы задержать его и дать тебе время
доехать до гасиенды, сделать все, что тебе нужно, и уехать оттуда. Но только
ни в коем случае не оставайся потом в Мексике, возвращайся к себе обратно.
- А как насчет тебя? - спросил я. Она пожала плечами.
- Может быть, когда ты вернешься в Нью-Йорк, я пришлю тебе весточку, и
даже приеду к тебе. Ну, как тебе нравится такая перспектива?
Я улыбнулся.
- Что ж, давай попробуем, О'кей, Фернанда, - сказал я. - Я поступлю
так, как ты советуешь. Поеду сейчас на гасиенду, все там осмотрю и, может
быть, смоюсь из Мексики, а может быть, и нет. Может быть, я еще вернусь к
тебе и мы продолжим нашу беседу.
Я встал и направился к веранде. Вдруг я услышал какое-то движение
позади себя. Я повернулся.
Она шла ко мне с суровым выражением лица. Сначала я удивился, почему
она такая строгая, а потом увидел в ее руке маленький черный автоматический
пистолет.
- Ты дурак, - сказала она. - Значит, ты поверил мне. Бравый, умный
Лемми Коушн оказался таким дураком, что его смогла провести женщина. Ну,
иди, становись спиной к стене.
Я встал. Не могу передать, какими словами я себя ругал. Это я-то... и
дал провести себя какой-то паршивой бабенке. И что, черт возьми, она
собирается делать?
Я стою, прислонившись к стене, около буфета, лицом к веранде. Она
медленно подходит и останавливается ярдах в двух от меня. Я чувствую, как у
меня по спине струится пот.
- Я сейчас тебя убью, сеньор Коушн, - сказала она. - В какое место ты
предпочитаешь получить пулю? В голову? В живот? В спину??? Говорят, если
выстрелить в живот, человек долго мучается, прежде чем умрет. Может быть, вы
все-таки скажете мне, что вы выбираете?
Все это она говорила с дьявольской улыбкой на губах.
Мозг мой лихорадочно работал, но я никак не мог придумать способ
выкарабкаться из западни. Где-то в голове у меня мелькнула мысль: а почему,
собственно, я доверился этой женщине? Вообще-то я редко ошибаюсь в женщинах.
Почему же я поверил этой?
Потом я снова начал обзывать себя последними словами. Интересно, что
скажут в Федеральном бюро, когда узнают, что был такой осел Коушн, который
позволил красивой бабенке убить себя где-то в Мексике, бабенке, которая
разыгрывала с ним старый номер и заставила его выложить на стол револьвер.
Она подошла еще ближе. Она смотрит мне в лицо, и пистолет не шелохнется
в ее руке.
- О'кей, бэби, - сказал я. - Я был ослом, стреляй! Куда тебе нравится,
для меня это теперь не имеет никакого значения. Но позволь мне сказать тебе
одно: федеральные мальчики непременно разыщут тебя. Будь спокойна. Это так
же верно, как то, что ты сейчас держишь в руке пистолет. Может быть, это
произойдет в этом году, может быть, в будущем, но ты свое получишь!
Обязательно получишь.
- Ах, как это интересно, - сказала она. - Ну, адью, сеньор Коушн!
Я увидел, что пальчики ее уже прикоснулись к курку. У меня даже мороз
по коже пробежал, но я взял себя в руки. Ну, что ж... Вот и все...
Она нажала на курок, и вдруг крышка автомата раскрылась и оттуда
выскочила сигарета. Чуть не умирая от смеха, она предложила эту сигарету
мне.
Я стоял у стены с видом величайшего в мире, просто классического олуха,
только что оторвавшегося от мамашиного фартучка. Мне даже нисколько не стало
лучше, когда она подошла ко мне вплотную и обняла меня за шею. Я чувствовал,
что она вот-вот лопнет от смеха. Эта дамочка умеет красиво разыгрывать роль!
Потом я все понял и тоже начал смеяться. Вы должны согласиться, что у
этой бабенки колоссальное чувство юмора.
Я взял сигарету, она поднесла спичку.
- Лемми, - сказала она после небольшой паузы. - Мне теперь совершенно
ясно: ты нуждаешься, чтобы за тобой кто-нибудь присмотрел. Я беру это на
себя, а ты должен меня слушаться. Вот мой план. Сейчас я приготовлю тебе
еды, а ты в дальнем конце двора найдешь коня. Оседлай его и возвращайся сюда
за едой, я дам тебе бутылку воды. Потом ты вот по этой дороге будешь все
время держаться прямо на север. У подножия горы ты найдешь гасиенду. Самое
позднее, ты будешь там завтра вечером. Если Педро придет сюда, а, по-моему,
он должен примчаться, я его обману, пошлю в другую сторону.
Когда ты там все сделаешь, возвращайся сюда. Я буду тебя ждать.
Она положила голову мне на плечо и смотрела на меня своими
очаровательными глазками, сверкавшими, как звезды.
- А теперь скажи мне до свидания, только как следует скажи!
Я схватил ее. Уверяю вас, ребята, эта девочка на все сто процентов
соответствует тому, что предписано докторами.
Потом она оторвалась от меня и смылась.
Я вышел на веранду и направился по тропинке к конюшне. Я надеялся, что
сумею оседлать лошадь и приготовиться к дороге раньше, чем она придумает
такое, что задержит меня здесь и полностью вышибет у меня все мысли о
работе.
Одни ребята родятся счастливчиками, другие - нет. Что касается меня, я
принадлежу к породе счастливчиков.
Я оседлал лошадь и оглянулся. На веранде стояла Фернанда и махала
рукой.
Где-то вдали в пустыне меня ждет гасиенда. Я подумал: жизнь может быть
гораздо хуже, чем она есть сейчас.
Во всяком случае парень, который сказал, что нельзя мешать служебные
дела с любовью, был не совсем нормальным.
Вот так-то.
ГЛАВА 4. ПРОЩАЙ, ПЕППЕР!
Когда я увидел, в каком месте расположена гасиенда, меня чуть не хватил
удар, потому что тот, кто ее строил, должно быть, уж совсем спятил. Всю
дорогу я надеялся, что, когда доберусь до этой проклятой гасиенды, меня там
будет ждать тень, прохлада, вода. Но оказалось, что гасиенда расположена
прямо посередине пустыни, и никого и ничего поблизости.
С того места, где я стою, мне хорошо виден забор, о котором говорил
Педро, а немного выше, на подъеме, стоит гасиенда.
При лунном свете эта белая хата представляет собой жуткое зрелище, как
город-приведение, о котором я в свое время читал в сказках. Правая сторона
гасиенды полностью разрушена, а левая о'кей. Может, взрыв был совсем уж не
такой силы, как говорил Педро.
Я привязал лошадь к воротам и вошел. Кругом так тихо, что, кажется,
можно эту тишину резать ножом.
Я чертовски устал. Мне совсем не нравится охота в мексиканской пустыне.
И какой в этом смысл?
Когда я подошел поближе к гасиенде, я увидел с левой стороны у забора
избушку, в которой жил Педро со своими парнями, когда они несли здесь службу
охраны. От ворот шла дорожка, обсаженная гигантскими кактусами, грязным
кустарником и засохшими деревьями. Видно, какой-то псих пытался придать
чертову логову классный вид, Меня это только рассмешило - с таким же успехом
он мог попытаться вымостить асбестом дно ада.
И хотел бы я узнать, что тут делал этот парень Джеймсон, да еще с
какой-то дамочкой, да с секретарем, и еще черт знает с кем!
Я подошел к гасиенде. Деревянный портик, а по бокам посажено два
тополя, ну, знаете, вся эта мексиканская ерунда.
Я толкнул дверь ногой и вошел. И верите вы мне или нет, но никто даже
не побеспокоился забрать мебель. Холл обставлен, как полагается, только на
всем лежит огромный слой пыли. Очевидно, со времени взрыва здесь никого не
было, потому что на пыльном полу нет никаких следов. Да, это именно такое
местечко, которое может бросить тебя в дрожь, если только вообще вы этому
подвержены.
Справа и слева от холла находятся комнаты. Я заглянул в них. Мебель
полностью сохранилась, и на всем такой же толстый слой пыли.
Я прошел по коридору к задней стене дома, к месту взрыва. По дороге в
темноте задел какой-то предмет, оказавшийся граммофонным ящиком. Может быть,
кто-то взлетел на воздух именно в тот момент, когда заводил его.
В конце коридора комната. По-моему, это самая большая комната в доме,
и, вероятно, она использовалась как гостиная. С одной стороны стена о'кей,
только немного испачкана да в некоторых местах отвалилась штукатурка, но
противоположной стены нет совсем. Собственно, нет даже двух стен, и,
вероятно, вся эта теплая компания стояла именно в том углу, слушала
объяснения Джеймсона, когда этот проклятый баллон взорвался.
Выйдя из дома, я сел на ступеньки, зажег сигарету и задумался о
Пеппере. Почему-то мне кажется, что в момент взрыва Пеппер был здесь. Могу
поставить об заклад свой последний доллар, что он искал встречи с
Домингуэсом совсем не потому, что собирался просто так совершить с ним
туристскую прогулку в горах Сьерра Мадре!
Он хотел попасть именно сюда. И, вероятно, именно этот парень Джеймсон
интересовал Пеппера. Что-то мне это дело кажется все более странным. Не мог
же агент Федерального бюро расследований просто так порхать по пустыне и
делать какие-то дела, не сообщая о них главному агенту в Ныю-Мехико, кстати,
очень хорошему парню.
Куда же делся Пеппер?
И что мне сейчас предпринять?
Я закурил еще одну сигарету и подумал: должно быть, я уже совсем того,
начал сдавать. Приехал сюда, а что мне тут делать - не знаю.
Вы, наверное, уже заметили, ребята, что я такой парень, который всегда
в затруднительном положении просто держит нос по ветру, и очень часто это
здорово помогает.
Вот и сейчас я встал и еще раз тщательно обошел весь дом и все вокруг,
все осмотрел, не покажется ли мне что-нибудь необыкновенным или странным. Но
ни черта не обнаружил. Ходил по дому, осматривая мебель в надежде что-нибудь
найти, но ничего не было.
Стоя в коридоре, я подумал: что же в самом деле произошло здесь в ночь
взрыва? И тут мне в голову пришла одна мысль.
Ведь этих ребят должны были похоронить где-нибудь здесь поблизости.
Верно ведь?
Я выкатился из гасиенды и пошел к хижине, в которой жил Педро с
товарищами. Невдалеке от нее я увидел окруженное кустами ровное место,
очевидно, недавно вскопанное. У стены в землю было врыто несколько
деревянных дощечек. Кажется, я нашел их могилы.
Я подошел поближе. В землю было врыто пять дощечек, на каждой из них
вырезано ножом по испански: "Покойся с миром" и под этой надписью имена.
Имена Джеймсона, дамочки, его гостьи, того молодого парня, о котором говорил
Педро, и двух служанок.
Глядя на могилы, я думал о печальной судьбе усопших. И мне показалось
странным одно обстоятельство. Вы сами понимаете: Домингуэс должен быть
религиозным, и чем более такие парни преступны, тем они религиознее. Так
почему же мне Педро не сказал, не пытались ли они пригласить на похороны
попа?
Я тяжело вздохнул и пошел на гасиенду поискать лопату. В сарае я нашел
инструмент, снял рубашку, вернулся обратно на кладбище, вырытое Педро и его
товарищами, и начал откапывать могилу Джеймсона.
Ругался я при этом, как черт, потому что можете мне поверить, меня не
привело в восторг то, что ко всем моим прочим занятиям, мне еще пришлось
прибавить раскопку могил.
О'кей. Но я многое обнаружил.
Вырыв яму на глубину примерно двух футов в том месте, где была могила
Джеймсона, я увидел, что это сплошная липа. Никакой могилы не был о. Я сел,
выкурил сигарету и принялся за другую могилу.
Через час вся работа по раскапыванию могил была окончена, и только
самая последняя оказалась настоящей. Все остальные - липой.
Когда я начал копать последнюю могилу, сразу увидел, что там кто-то
зарыт. Я решил посмотреть. Еще через 10 минут тяжелой работы я докопался до
четырехугольного деревянного гроба. Должен вам сказать, ребята, когда я
нашел этот гроб, меня охватило далеко не радостное чувство. Конечно, я был
доволен, что в конце концов нашел настоящую могилу, но предстоявшая мне
теперь работа отнюдь не способствовала приятному настроению. Еще десять
минут работы, и мне удалось сорвать с гроба крышку, и я увидел то, что
ожидал.
Там лежал парень. Нельзя сказать, чтобы на него приятно было смотреть.
Вероятно, во время взрыва он находился очень близко от этого проклятого
баллона. Голова и шея были полностью оторваны, туловище одето в американский
костюм. На парне техасский пояс, знаете, такой с кожаными карманами.
Обшарив их, я нашел только одну вещь: удостоверение личности, выданное
Федеральным бюро расследований на имя Пеппера.
Вот я и нашел Пеппера!
Я переложил его удостоверение в свой карман, закрыл крышку гроба и
снова закопал его, стараясь, чтобы ничего не было заметно, чтобы все было
о'кей.
Да, жаль Пеппера! Очень жаль. Но его пример показывает, что в этих
местах нужно быть очень осторожным, неровен час, тебя могут в любой момент
подстрелить.
После того как с поисками было покончено, я пошел в избушку, где жил
Педро с товарищами. В ней было несколько стульев, стол, пара полок, на одной
из них стояла бутылка текилы, значит, Педро очень торопился, когда удирал
отсюда. Парень мог бросить эту бутылку лишь в том случае, если кто-нибудь
буквально наступал ему на хвост!
Я взял бутылку и уже собирался пойти в гасиенду, как вдруг увидел
кое-что.
Около двери в избушку я увидел в пыли следы ноги с узким каблуком -
хорошо были видны при лунном свете следы ковбойских ботинок с кубинскими
каблучками, и следы эти были оставлены совсем недавно.
Они вели к воротам гасиенды и затем дальше через кустарник по
направлению к Сьерра Мадре. Следы терялись там, где начиналась каменистая
почва, на которой совсем не было пыли.
Что ж, если кто-то мог здесь пройти, значит, я тоже смогу. Может быть,
где-нибудь у самого подножия горы приютилась хижина, где живет какой-нибудь
парень, который сможет пролить свет на все это дело.
Я шел черт знает сколько времени, взобрался на какую-то вершину, и
оттуда увидел небольшую хижину на другой стороне склона. Около хижины
привязан конь.
Я тихонько спустился вниз и так же тихонько заглянул в хижину через
вырубленное в стене окно. Никого нет. Я разглядел там койку, деревянный
стол, пару табуреток, несколько бутылок и кофейник. В углу ящик, вокруг
которого валяется какой-то хлам.
Хижина похожа на жилище лесничего, но так как здесь нет никакого леса,
смысл постройки непонятен.
Я обошел хижину с другой стороны, открыл дверь, и избушка осветилась
лунным светом. Воздух в избушке спертый от жары и протухшего мяса.
Я вошел и осмотрелся. Открыл ящик, посмотрел, что в нем лежит. Там
оказались старые штаны и рубашки, несколько журналов и фотографии женщин,
причем у бабенок такие рожи, что сразу стало понятно, почему парень удрал
так далеко.
Я потянулся и закурил сигарету. В это время заржала лошадь. Я подошел к
двери и посмотрел в щелку.
К хижине подходил высокий худой парень в мексиканских штанах, большом
сомбреро и болеро поверх голубой рубашки. За кожаным ремнем заткнут
пистолет. Парень что-то напевает.
Я решил поговорить с ним.
Открыл дверь, вышел с самым беспечным видом и помахал парню рукой.
Увидев меня, он сразу испугался, а потом тоже помахал. Насвистывая веселую
мелодийку, я пошел к нему все той же беспечной походкой.
- Добрый вечер, амиго, я от сеньоры Фернанды Мартинас. Она просила
передать вам...
Подойдя к нему вплотную, я вдруг испуганно посмотрел через его плечо.
Он повернулся посмотреть, что именно меня так испугало, и в это время я
ударил ему по скуле всего один раз правой. Он свалился, как подкошенный.
Я подхватил его, перекинул через плечо и понес в избушку. Там я бросил
его на койку, снял с него пояс, вытащил пистолет с клеймом ФБР. Могу
поставить об заклад все серебро Мексики против жареной сардины - это оружие
Пеппера!
Снаружи около избушки - бочка с водой и кожаный ковш. Я зачерпнул
полный ковш воды, горячей, как смола в аду, и облил парня. После чего он
раздумал помирать и решил вернуться на бренную землю.
Сел на койке и смотрел на меня, ощупывая челюсть. И начал поливать меня
самыми грубыми словами, какие только имеются в испанском языке.
- Слушай, гаучо, - сказал я. - Очень жаль, но мне придется огорчить
тебя. Ты, брат, попался. Кто-то здесь довольно жестоко обошелся с моим
другом, и мне это очень не нравится. Мой тебе совет: давай выкладывай все,
что знаешь, иначе я напишу на твоем животе свои инициалы пулями вот из этой
штуки. Понял?
Он сказал, да, сэр, хорошо понял, и начал плести какую-то ахинею о том,
что он вроде как работает сторожем на гасиенде, присматривает за усадьбой, а
сам живет в этой избушке.
На это я заявил, что он паршивый лгун: здесь совсем нет воды - та,
которая в бочке, давно протухла; а у коня нет корма. И я посоветовал не
морочить мне голову, а лучше поскорее все рассказать, а то я его сейчас на
месте пристрелю.
Я спросил его, где он взял пистолет, он ответил: десять дней назад
купил его у одного парня в Тортуале.
Он начал ходить взад и вперед по избушке, призывая в свидетели всех
святых: он не собирается мне врать, даже если бы за это ему заплатили 100
песо; при этих словах он подошел к двери, быстро вынырнул наружу и помчался
к лошади с такой скоростью, как будто ему вслед посылали молнии.
Я тоже выбежал из избушки, прицелился в него и спустил курок, но
выстрела не последовало, так как пистолет не был заряжен, а он тем временем
подбежал к лошади, развязал веревку, прыгнул на коня и полетел к подножию
горы, как будто за ним гнались черти.
Я посмотрел ему вслед и пошел обратно к гасиенде. Пугливый парень- то
оказался. Но, может быть, он действительно говорил правду? Если бы он забрал
оружие у Пеппера, думаю, что он прихватил бы вместе с ним парочку-другую
предметов из обмундирования.
Я вернулся в избушку Педро и буквально накинулся на бутылку текилы.
Меня не особенно беспокоит этот парень, который удрал.
Не думаю, чтобы он прихватил каких-нибудь друзей, с которыми бы
вернулся опять на гасиенду. Очень хорошо, что он испугался. От страха он не
скоро сообразит, что можно со мной сделать.
Я вернулся на гасиенду, прихватив с собой бутылку, долго ходил вокруг,
все вынюхивал, нет ли где воды. Наконец-таки нашел. Весьма хитроумный бак
был вделан в каменный забор, на одну четверть он был наполнен водой. На вкус
она оказалась о'кей.
Я нашел ведерко и кувшин, наполнил их водой и пошел поить коня. Потом
привязал его на длинную веревку, чтобы он пошатался в округе; может быть,
ему удастся найти что-нибудь пожевать.
После этого уселся в тени забора и решил все спокойно обдумать.
Отличная ночь. Полнолуние, и все предметы вокруг буквально залиты белым
светом. Меня что-то разобрало поэтическое настроение, и я вспомнил одну
красотку, с которой встречался в 1932 году в Техасе. На вид она была очень
симпатичная девочка, одно плохо: очень уж у нее был скверный характер. Она
всегда норовила изо всех сил хлопнуть даже вращающейся дверью.
Ох, и сердитая же была! Но и ее один раз ночью я здорово напугал. От
испуга сердце у нее подпрыгнуло до самого горла и чуть было не выбило у нее
собственные зубы.
Но она меня многому научила. Как-то она сказала мне: в то время как
парень сидит где-нибудь в углу, напрягает свой мозг, придумывая какой-
нибудь логический выход из создавшегося положения, женщина действует
молниеносно и всегда правильно, потому что у нее есть инстинкт.
И один раз она мне чуть не доказала это. Как-то ночью сидел я у ворот,
бросал нежные взгляды на комнату, в которой, как я полагал, спит эта милая
птичка, и все думал, как бы мне от нее поаккуратней сбежать, пока она не
подняла на меня всю округу. А она, оказывается, за домом запихивала в мои
сапоги гремучих змей. Хорош бы я был, если бы впопыхах натянул их на себя!
Отсюда вы видите, ребята, что женский инстинкт - это такая вещь, к
которой надо относиться с осторожностью. Особенно когда женщина подозревает,
что тебе начинают надоедать контуры ее фигуры и ты начинаешь серьезно
подумывать, а не подыскать ли тебе что-нибудь более обтекаемое.
Я не собираюсь учить вас, ребята, или читать вам лекции о женщинах,
потому что вы, вероятно, сами уже не раз попадали из-за них в беду.
Я только хочу сказать, что 999 парней из тысячи уверены в том, что его
красотка - самая милая, самая очаровательная на свете, прелестное бэби, и
только тысячный парень, который пока находится в тюрьме, по выходе оттуда не
будет верить в эти сказки.
Вообще-то женщины - интересные создания. Да, сэр! Девчонка будет с вами
о'кей до тех пор, пока уверена, что вы буквально загипнотизированы ее
красотой и ради нее бреетесь три раза в день. Но как только она заберет в
голову мысль, что вы собираетесь учинить в отношении нее некоторое свинство,
то есть попросту удрать от нее, смею вас уверить, ребята, она так
рассвирепеет, что по сравнению с ней сам Вильгельм Завоеватель в полном
обмундировании, в кольчуге и со щитом будет выглядеть неженкой, покупающим
клубничный пломбир на ежегодном пивном балу сталелитейщиков.
Вот так, прислонившись спиной к забору, потягивая из бутылки текилу и
запивая ее водой из кувшина, я задумался о Фернанде. И я решил, что эта
бэби, безусловно, обладает женским инстинктом так же, как и огромной дозой
логики.
Вы уже, наверное, поняли, ребята, что она и внешне хороша, и голова у
нее работает отлично. Я начал припоминать весь наш с ней разговор и подумал,
почему это она вдруг решила разыграть со мной трюк с портсигаром, сделанным
в виде пистолета-автомата?
Конечно, это может быть просто милая шутка, но, с другой стороны, нужно
обладать по меньшей мере довольно странным чувством юмора, чтобы приставлять
парню к груди пистолет в тот момент, когда поблизости может оказаться немало
желающих пустить в него настоящую пулю.
Но это дело можно рассматривать и под другим углом зрения. Фернанда
разыграла этот трюк как раз в тот момент, когда я собирался задать ей целый
ряд деловых вопросов, например, в каких местах она бывала с Домингуэсом, что
ей известно о Пеппере.
Вы сами отлично понимаете, что когда она направила на меня пистолет,
меня всего в дрожь бросило, да и кого не бросит? От испуга у меня все
вылетело из головы, и с этого момента Фернанда направила нашу беседу так,
как ей самой хотелось. С этой минуты говорила она и приказывала она. Это она
говорила, где, по ее мнению, должен быть Педро и где он будет меня искать.
И ей очень хотелось немедленно выпроводить меня сюда, на гасиенду,
чтобы меня не застал у нее Педро. Она отлично знала, что нет никаких особых
причин, по которым мне не следовало бы встречаться с Педро. У меня ведь есть
оружие, и если бы речь зашла о перестрелке, мы с Педро располагали бы в
худшем случае равными шансами. Я бы даже сказал больше: я в любой момент
могу отстрелить на этом парне штаны из детского 15-миллиметрового Томсона с
перламутровой рукояткой.
Больше того. Она выпроводила меня из своего дома с такой поспешностью,
что я даже уехал без пушки. Вы помните - вынув свой люгер из-за пазухи, я
положил его на стол. Из чего вы можете заключить, что федеральный работник -
это такой же человек, как любой другой, и ему свойственно совершать ошибки,
и что Марк Антоний был не единственным парнем, который, увлекшись сладкими
поцелуями Клеопатры, забыл о деле и не привел в действие свою артиллерию.
Вот так-то!
По-моему, мне теперь все ясно. Фернанде надобно было во что бы то ни
стало поскорее выпроводить меня из своей хаты. Она не хотела, чтобы Педро
застал меня у нее, но ей необходимо, чтобы я пришел к ней после того, как
Педро уйдет, и нужно ей это по одной из двух причин. По какой именно, мне
трудно сказать: когда речь идет о женщине, совершенно невозможно угадать,
что именно толкает ее на тот или иной поступок.
Первая причина та, что, может быть, она действительно серьезно
влюбилась в меня и не может допустить, чтобы Домингуэс убил меня. Может
быть, она собиралась спровадить куда-нибудь Педро к тому времени, как я
вернусь, чтобы мы могли обо всем договориться, после чего я уеду в
Нью-Мехико. А потом, когда у меня будет свободное время, я вызову к себе эту
прелестную куколку и мы продолжим наш разговор о любви.
Другой причиной может быть следующая: она не хотела допустить моей
встречи с Педро потому, что в этом случаен мог или убить его, или стукнуть
его по башке, связать и переправить через границу в Нью- Мехико, где ему
пришлось бы ответить на ряд вопросов.
Потому что, ребята, вы должны согласиться со мной: она спуталась с
Педро для того, чтобы избавиться от своего мужа, - это звучит весьма
неправдоподобно. Прежде всего, вы сами понимаете: если у дамочки хватило
нервов разыграть такую штуку с пистолетом, то вряд ли она испугается своего
кабальеро, даже если бы она была замужем за обладателем самого скверного
характера. Эта дамочка в любой момент и в любой ситуации будет действовать
о'кей. С другой стороны, если у нее было достаточно денег подкупить Педро,
чтобы он увез ее, значит, ей хватило денег на то, чтобы смотаться на
территорию США и оттуда прислать заказным пи...
