Илья Петрович Ильин. Постмодернизм от истоков до конца столетия: эволюция научного мифа
страница №3
...о своим лицом,своей методологией и тематикой.
Рождение и своеобразие английского постструктурализма
Наши взгляды на общую
хронологию становления пост-
структурализма приводят нас к
выводу, что, очевидно, нельзя
обойтись без выделения опреде-
ленного предпостструктуралистского периода, переходного этапа
между собственно структурализмом и постструктурализмом.
Раньше и скорее всего он протекал во Франции, особенно интен-
сивно с середины до конца 60-х — начала 70-х годов, более
41
РОЖДЕНИЕ КОНЦЕПЦИИ
замедленно в США — в течение всех 70-х годов, достигнув
своей кульминации в 1979 г. в Иельском манифесте, после чего
он оформился как деконструктивизм, отчетливо противопостав-
ленный всем остальным литературно-критическим направлениям
Америки. В Англии предпостструктуралистский период начался,
если не считать некоторых исключений, в самом конце 60-х и
продолжался до середины 70-х годов. Энтони Истхоуп считает,
что с 1974 г. уже можно говорить об известной перемене ориен-
тации внутри постструктуралистской доктрины. Вне зависимости
от того, принимать или не принимать на веру доказательства
Истхоупа, несомненно одно: с середины 70-х годов английский
постструктурализм начинает утрачивать свою изначально сугубо
социологизированную окраску, больше приближаясь к мировым
стандартным представлениям о постструктурализме. Неомаркси-
стская проблематика с ее обостренным вниманием к вопросу о
взаимоотношении базиса и надстройки и места и роли структур
сознания, связанного с альтюссеровской концепцией
"относительной автономности", теряет свою прежнюю актуаль-
ность для английских исследователей, и хотя они не отходят от
социологизма и своеобразно толкуемого историзма, тем не менее
в их общетеоретической ориентации наблюдаются ослабление аль-
тюссеровского детерминизма (можно сказать, даже сверхдетер-
минизма) и переход к релятивизму в духе Фуко. Заметнее всего
критика альтюссерианства проявилась в английских работах конца
70-х годов, и к началу 80-х основная масса постструктуралистов
Англии перешли на другие позиции (за исключением, как ни
странно, той части шекспироведов, которые остались верными
духу вульгарного социологизма).
Типичным примером сдвига интересов от структурализма к
постструктурализму может служить книга Р. Барта "C/Z" (11),
появившаяся в 1970 г. Другим таким примером является в опре-
деленной степени вся позиция Альтюссера, о котором, в частно-
сти, Истхоуп пишет: "Его работы с сегодняшней точки зрения
лучше всего могут быть охарактеризованы как структурализм,
переходящий в постструктурализм" (130, с. 21). Аналогично анг-
лийский исследователь определяет и ситуацию в своей стране, где
"с 1974 г. наблюдается сдвиг в проблематике от структурализма
(воздействие текста) к постструктурализму (определение позиции
читающего субъекта)" (там же, с. 51). Таким образом, и в бри-
танском варианте этого течения выделяется предварительный
предпостструктуралистский период. Еще раз необходимо повто-
рить: речь идет об общей тенденции, а не об отдельных явлениях.
42
ГЛАВА I
Отказ от человека как "объяснительного принципа"
у Альтюссера и концепция теоретического антигуманизма
Значение Альтюссера для
начальной стадии эволюции пост-
структурализма. или, если быть
более точным, на стадии превра-
щения структурализма в пост-
структурализм, существенно по
многим параметрам, и не в по-
следнюю очередь благодаря тому
вкладу, который он внес в кон-
цепцию "теоретического антигу-
манизма" являющейся одной из
главных констант общей доктрины постструктурализма. Для Аль-
тюссера эта концепция заключается прежде всего в утверждении,
что человек — как феномен во всей сложности своих проявлений
и связей с миром — в силу того, что он уже есть результат тео-
ретической рефлексии, а не ее исходный пункт, не может быть
объяснительным принципом при исследовании какого -либо
"социального целого".
Это — общая позиция, характерная для всего постструкту-
ралистского образа мышления, но в данном случае ее важность
определяется тем, что она была подкреплена марксистской по
своей терминологии аргументацией и на несколько лет вперед
создала благоприятные условия для весьма тесных контактов ме-
жду постструктуралистской и марксистской теоретической мыс-
лью, равно как и наметила то общее поле интересов, ту общую
проблематику, к которой апеллировал и на которую опирался в
поисках своих доводов социологизированный вариант постструк-
турализма в лице левого деконструктивизма и левого английского
постструктурализма.
В самых общих чертах концепция теоретического антигума-
низма заключается в признании того факта, что независимо от
сознания и воли индивида через него, поверх его и помимо его
проявляются силы, явления и процессы, над которыми он не вла-
стен или в отношении которых его власть более чем относительна
и эфемерна. В этот круг явлений, в зависимости от индивидуаль-
ной позиции исследователя, как правило, входят мистифицирован-
ные в виде слепой безличной силы социальные процессы, язык и
те сферы духовной деятельности, которые он обслуживает, об-
ласть бессознательного желания как проекция в сферу общест-
венных отношений коллективных бессознательных импульсов чис-
то психологического или сексуально-психологического характера, и
т. д. и т. п.
43
РОЖДЕНИЕ КОНЦЕПЦИИ
Эта концепция необъяснима вне контекста постоянного воз-
действия того представления, против которого она направлена и
влияние которого она стремится преодолеть: представления о су-
веренном, независимом, самодостаточном и равном своему созна-
нию индивиде как основе всего буржуазного образа мышления,
предопределившего, по мнению теоретиков постструктурализма,
интеллектуальную эволюцию Запада за последние два столетия.
Литературоведческий постструктурализм в своем классиче-
ском виде сформировался в США в результате деятельности так
называемой Йельской школы деконструктивизма, и тот факт, что
философско-теоретическая база деконструктивизма гораздо уже
более широкого научного горизонта постструктурализма, отмеча-
ется многими исследователями. Наиболее отчетливо это заметно
на примере английского постструктурализма. Его специфика как
раз в том и состоит, что в нем очень трудно выделить собственно
литературоведческие концепции из общеискусствоведческих, фило-
софских. Фактически впервые постструктуралистские представле-
ния в Британии наиболее полно были разработаны в теории кино
и уже потом перенесены на теорию литературы. Любая литера-
турная сноска, любое теоретическое рассуждение в литератур-
но-критической работе тут же сопровождается не только фило-
софско-лингвистическими ссылками (как обычно это бывает в
американском деконструктивизме), но и почти обязательно вклю-
чается в широкий социологически-культурный, социаль-
но-исторический, а иногда (особенно на первоначальном этапе)
политический контекст.
Соотношение деконструктивизма и постструктурализма
В частности, Лейч, говоря о
запутанных отношениях между
постструктурализмом и деконст-
руктивизмом, признает, что, не-
смотря на иногда синонимическое
употребление этих терминов, по-
нятие деконструктивизм чаще применяется для обозначения
"части более широкого движения, называемого
"постструктурализмом", который берет свое начало не только от
Дерриды, но и от Лакана и Фуко. Другие влиятельные француз-
ские ученые Космического Века также часто включались в список
ведущих постструктуралистов, как, например, Луи Альтюссер,
Ролан Барт, Жиль Делез, Феликс Гваттари, Юлия Кристева и
Жан-Франсуа Лиотар" (213, с. 290).
Эта точка зрения в основном распространена среди англий-
ских постструктуралистов, хотя ее придерживаются также и автор
44 ГЛАВА I
влиятельной антологии "Текстуальные стратегии: Перспективы в
постструктуралистской критике" (1979) (276) Джозуэ Харари и
другие американские литературоведы, критически настроенные к
Йельской школе. Еще один американский критик, Филип Льюис,
в статье "Постструктуралистский удел" (1982) высказавшийся за
применение термина "критический структурализм" вместо
"постструктурализм", утверждает, что деконструктивизм является
частью "критического структурализма" (217, с. 8).
Естественно, не всегда бывает легко разграничить эти два
явления, тем более что критика самого термина
"деконструктивизм" или выражение неприятия понятия
"постструктурализм" в конечном счете мало показательны, по-
скольку в эти два слова нередко вкладывается совершенно раз-
ный смысл. Фактически постструктурализм как таковой — это
огромное силовое поле определенных представлений и концепций,
внутри которого имеются различные конкурирующие точки зрения
и школы, существующие в атмосфере постоянной полемики, дос-
тигающей временами весьма высокого уровня накала.
В силу обзорного по необходимости характера данной рабо-
ты в ее задачи не входит подробное обсуждение специфики этих
расхождений во взглядах — это можно решить только в отдель-
ном исследовании, — они приводятся здесь лишь в той мере и
постольку, поскольку без них была бы неясна общая картина
постструктурализма как широкого и неоднородного, а чаще всего
и довольно противоречивого по своим основным ориентациям
движения. В качестве примера стоит привести высказывание на
этот счет Лейча: "Многие левые интеллектуалы были враждебны
к деконструктивизму, как, например, Джералд Графф, Пол Лау-
тер и Фрэнк Лентриккия в Соединенных Штатах и Перри Ан-
дерсон, Терри Иглтон и Ремонд Уильямс в Англии. Однако
другие левые критики, вроде американцев Фредрика Джеймсона
и Эдварда Сеида и британцев Розалинды Кауард и Джона Эл-
лиса, использовали отдельные открытия деконструктивизма, в то
же время сохраняя критическое отношение к его аполитической
ориентации" (213, с. 392).
Здесь сразу выявляется ограниченность понимания Лейчем
деконструктивизма, который он произвольно отрывает от пост-
структурализма, потому что если и можно согласиться с тезисом о
неприятии деконструктивизма Граффом и Лаутером, то в отноше-
нии Лентриккии будет верным лишь то, что он критикует декон-
структивизм в его йельском варианте и выступает как открытый
сторонник постструктурализма, являясь пропагандистом идей Фу-
45
РОЖДЕНИЕ КОНЦЕПЦИИ
ко. Говорить же о применении термина "деконструктивизм" к
английским постструктуралистам очень трудно, так как в Велико-
британии "чистых деконструктивистов", кроме К. Норриса, прак-
тически не существует. Возможно, Перри Андерсона и нельзя
назвать деконструктивистом, однако и Терри Иглтона, и Рей-
монда Уильямса также невозможно полностью отлучить от прак-
тики деконструктивистского анализа, в частности при всей враж-
дебности Иглтона к Иельской школе.
"Левая деконструкция"
Пожалуй, в этом вопросе
гораздо более предпочтительна
позиция Истхоупа, который не-
сомненно ближе к истине, когда утверждает "Одно главное на-
правление британского постструктуралистского мышления, пред-
ставленное работами МакКейба и Белси, проповедует анализ
текстов в терминах той позиции, которую они предлагают их чи-
тателю. Однако другая влиятельная версия приняла форму поста-
новки под вопрос дискурсивной практики и институционального
модуса академического англита (Englit — сокращенно от
"английская литература" — излюбленный объект критики бри-
танских постструктуралистов, под которым они понимают тради-
ционную и консервативную, по их мнению, систему преподавания
английской литературы в высших учебных заведениях Великобри-
тании. — И. И.), деконструируя присвоенную им самим приви-
легию (например, по отношению к изучению популярной культу-
ры) и выявляя процесс ее порождения. Заслуживая того, чтобы
быть названной левой деконструкцией, она стремится во многом
разделить с американским деконструктивизмом тенденцию к от-
рицанию за текстом любой материальной идентичности или по-
тенциальной эффективности и утверждает, что текст существует
только как акт интерпретации. В этом отношении левая деконст-
рукция является постструктуралистской в этом акте заключения в
скобки материальной реальности текста" (130, с. 153) 4.
В частности, тот же Иглтон при всей своей первоначальной
критике Дерриды (кстати, довольно распространенное явление,
первая встреча с работами французского ученого, как правило,
вызывает резко негативную, если не сказать агрессивную, реак-
цию отторжения и неприятия) впоследствии был вынужден при-
знать важную, с его точки зрения, политически подрывную функ-
цию его учения (насколько прав сам Иглтон, придавая Дерриде
____________
4 О различных видах деконструкции см.: Постструктурализм.
Деконструкти-
визм. Постмодернизм. С. 177-180.
46
ГЛАВА I
подобного рода политическое измерение, вопрос иной и вряд ли к
нему возможно отнестись без вполне понятного скепсиса). Фран-
ция, считает английский критик, представляет собой общество,
господствующие идеологии которого откровенно соблазнялись
метафизическим рационализмом, воплощенным в жестко иерархи-
ческой, авторитарной природе его академических институтов, по-
этому в данном контексте "дерридеанский проект демонтажа би-
нарной оппозиции и подрыва трансцендентального означающего
имел потенциально радикальное значение" (128, с. 98).
Британский постструктурализм, как можно судить по эволю-
ции взглядов его представителей, за время своего существования
с рубежа 60-70-х годов и по 80-е годы испытал значительную
трансформацию своих исходных посылок и принципов. В извест-
ной мере с самого начала он стал развиваться в русле прежде
всего неомарксистского комплекса идей. Именно среди англий-
ских новых левых, с их традиционно сильным троцкистским кон-
текстом, новые веяния в виде тех общетеоретических проблем,
которые впоследствии получили название постструктурализма, и
нашли наиболее благоприятную почву. Лишь только со второй
половины 80-х годов британские постструктуралисты начали от-
казываться от социологизированных идеологом в их прямолиней-
ном преломлении, столь типичных для леворадикального фило-
софского утопизма, и переходить на менее политизированные
культурологические позиции.
Как следует из этого беглого обзора хронологической карти-
ны формирования постструктуралистской доктрины, она пред-
ставляется довольно пестрой и вряд ли способной претендовать
на строго систематизированное единство своих постулатов. Неда-
ром некоторые исследователи постструктурализма предпочитают
говорить о нем во множественном числе как о
"постструктурализмах". Впрочем, подобный плюрализм стал
своеобразной приметой современного мировосприятия и мышле-
ния: воспитанная самим постструктуралистским взглядом на мир
фрагментарность видения, дающая, как фасеточный глаз насеко-
мого, только мозаичное изображение, побуждает во всем разли-
чать лишь детали и множественности, с трудом сводимые в сум-
марное целое. Поэтому если и есть что общее у разных концеп-
ций постструктурализма, так это определение его как критики,
понимаемой в самом широком смысле слова: и как выявление
духа общего неприятия действительности и ее теоретического ос-
мысления предшествующим постструктурализму состоянием наук,
47
РОЖДЕНИЕ КОНЦЕПЦИИ
так и в более узком смысле — как критика несостоятельности
различных теоретических представлений.
Определения постструктурализма
как "парадигмы критик": Харари, Янг, Саруп
Наиболее систематические
попытки в этой области были
сделаны Дж. Харари, Р. Янгом
и М. Сарупом. Каждый из них
дал свою "парадигму критик",
стремясь выявить основные на-
правления, по которым шла эта
критика традиционных понятий
гуманитарного знания (традиционных, разумеется, в том смысле,
в каком они сложились к середине XX столетия под влиянием
структурно-семиотических ориентаций). Для Харари — это
структурность, знаковость. коммуникативность, для Янга — ме-
тафизика, знак и целостность субъекта, для Сарупа — субъект,
историзм, смысл, философия. При этом следует иметь в виду, что
и сами эти понятия интерпретируются весьма расширительно, да и
воспринимаются лишь в качестве основных, но далеко не единст-
венных.
Три признака постструктурализма по Янгу
Английский исследователь
Роберт Янг пишет в своем пре-
дисловии к антологии
"Развязывая текст: Постструкту-
ралистский читатель" (1981):
" Постструктурализм, следова -
тельно, предполагает перенос акцента со смысла на игровое дей-
ствие, или с обозначаемого на означающее. Он может рассматри-
ваться с точки зрения того, как предпосылки постструктурализма
отвергают любое однозначное или "истинное" его определение. В
самом общем виде он предполагает критику метафизики (понятий
причинности, личности, субъекта и истины), теории знака и при-
знание психоаналитических модусов мышления. Короче, можно
сказать, что постструктурализм расщепляет благостное единство
стабильного знака и целостного субъекта. В этом отношении тео-
ретическими источниками теоретических ссылок постструктура-
лизма лучше всего могут быть работы Фуко, Лакана и Дерриды,
которые разными путями довели структурализм до его пределов"
(295, с. 8).
48
ГЛАВА 1
Критика метафизики как очередная метафизика
Как следует из всех этих
определений, весьма, надо при-
знать, осторожных, главными
существенными признаками пост-
структурализма были основные
"три критики": критика понятий
структуры, знака и суверенности целостной личности. С этим
тесно связана также критика всего предыдущего образа мышле-
ния, т. е. рационализма, как метафизического, и обращение к
неофрейдизму в его преимущественно лакановской версии. Эта
характеристика постструктурализма сразу выдает ее анг-
ло-американскую специфику, поскольку рисует облик традицион-
ного структурализма с точки зрения его сциентистского пафоса.
Но за исключением пересмотра структуралистских представлений
о структуре и знаке она во всем остальном не совсем точна. Дело
в том, что само понятие личности уже в структурализме было
сильно редуцировано и лишено абсолютной суверенности
(нападки на эту суверенность независимой, самодостаточной лич-
ности велись на протяжении всего XX в., и даже своеволие эк-
зистенциалистской личности было заранее запрограммировано
жестким набором обязательных параметров); и метафизичность
структурализма как сугубо позитивистского способа мышления
была весьма относительна и выступала лишь в виде гипотетиче-
ского предположения, что законы мира устроены по аналогии с
законами грамматики. В этом плане нигилистическая метафизика
постструктурализма также лингвистически ориентирована и столь
же по своей сути метафизична, так как исходит из предпосылки о
существовании "культурного текста" (или "текста культуры"),
вне которого, как утверждается, либо ничего нет, либо его связь с
действительностью настолько туманна и ненадежна, что не дает
оснований судить о ней с достаточной степенью уверенности. Не
чуждались никогда структуралисты и фрейдистских идей.
Еще раз повторю. Дело не в том, что неверно перечислены
признаки постструктурализма, они как раз намечены совершенно
правильно, а в том, что дается слишком упрощенная картина
структурализма, который был гораздо более сложным и неодно-
родным явлением, причем явлением, развивающимся во времени.
Поэтому так трудно с предельной точностью определить, когда
структурализм кончил свое существование и зародился постструк-
турализм (кстати, кончился структурализм лишь для тех, кто пе-
решел на другие позиции; на Западе, как, впрочем, и в России,
осталось немало его приверженцев, успешно развивающих его
49
РОЖДЕНИЕ КОНЦЕПЦИИ
отдельные постулаты и положения). При всей неизбежной услов-
ности той даты, которая приводится в данной работе — 1968 г.
— год выхода коллективного сборника статей "Теория ансамбля"
(277), она может быть принята в качестве отправного пункта,
той исходной временной точки отсчета, когда постструктурализм
осознал себя как течение, собравшее в себе разрозненные усилия
многих ученых в некое более или менее единое целое, объединен-
ное определенным корпусом общих представлений. До этого по-
степенно накапливавшиеся признаки нового явления вполне без-
болезненно укладывались в естественный ход развития структура-
лизма, и 60-е годы во Франции воспринимались (да и сейчас
оцениваются так же) как пора расцвета этого движения, несмотря
на критику Дерриды или "семиотическую ревизию структурализ-
ма" Юлией Кристевой.
Четыре направления критики
структурализма по Сарупу
Можно, пожалуй, во многом
согласиться с Маданом Сарупом
в его общей характеристике
структурализма и постструктура-
лизма — для него они прежде
всего выражение пафоса критики,
критического отношения. Таких
основных "критик", как уже
отмечалось, он насчитывает четыре. Это "критика человеческого
субъекта", "критика историзма", "критика смысла" и "критика
философии". Практически по всем этим пунктам Саруп отмечает
в постструктурализме радикализацию и углубление критического
пафоса структурализма. В частности, если структурализм видит
истину "за" текстом или "внутри" него, то постструктурализм
подчеркивает взаимодействие читателя и текста, порождающее
своеобразную силу "продуктивности смысла" (тезис, наиболее
основательно разработанный
Ю. Кристевой).
Чтение как "перформация"; критика стабильного знака
Таким образом, чтение ут-
ратило в глазах постструктурали-
стов свой статус пассивного по-
требления продукта (т. е. произ-
ведения) и стало перформацией,
актом деятельности. "Пост-
структурализм весьма критичен
по отношению к идее единства стабильного знака (точка зрения
Соссюра). Новое движение подразумевает сдвиг от означаемого
к означающему: поэтому постоянно возникает проблема
50
ГЛАВА I
окольной дороги по пути к истине, которая утратила какой-либо
статус определенности и конечности. Постструктуралисты сделали
предметом своей критики декартовскую "классическую концеп-
цию" целостного субъекта — субъекта/автора как источника
сознания, как авторитета для смысла и истины. Утверждается,
что человеческий субъект не обладает целостным сознанием, а
структурирован как язык. Короче говоря, постструктурализм оз-
начает критику метафизики, концепций каузальности, идентично-
сти, субъекта и истины" (261, с. 4).
Таким образом, суммируя все вышесказанное, можно утвер-
ждать, что критика структурализма велась по четырем основным
направлениям, которые, хотя и тесно между собой взаимосвязаны
и не мыслимы один без другого, тем не менее для достижения
большей ясности общей картины нуждаются в детальном и, сле-
довательно, раздельном объяснении. Эти четыре направления
сводятся к проблемам структурности, знаковости, коммуникатив-
ности и целостности структуры. Именно против традиционно
сложившихся и связываемых со структурализмом представлений в
этих областях и была направлена критика постструктуралистов.
Основные критики этих концепций — Деррида, Фуко,
Барт, Кристева, Делез в первую очередь, к которым следует
также добавить Соллерса, Лиотара, Жирара и Женетта, — с
разных сторон и в различных областях знания приступили к
штурму единого комплекса, составляющего бастион структурализ-
ма. Каждый из них вырабатывал свою систему взглядов и свою
методику анализа как в подходе к общей проблематике, так и в
трактовке ее отдельных элементов. Поэтому далеко не всегда и
не во всем их можно свести к единому знаменателю. Тем не ме-
нее при всем разнообразии их субъективных позиций и точек
зрения объективно все они, условно говоря, работали на одну
сверхзадачу — на ниспровержение структуралистской догмы и на
утверждение нового принципа мышления, что и получило впо-
следствии название постструктурализма.
Влияние и вес каждого из упомянутого исследователей, ра-
зумеется, неравноценны, но без любого из них общая картина
данного течения оказалась бы неполной. К тому же за уже до-
вольно почтенный период существования постструктурализма --
при всей приблизительности даты его рождения он насчитывает
по меньшей мере уже 30 лет — воздействие каждого из них
оценивалось по-разному и испытывало существенные колебания,
которые особенно усилились в связи с определенной их переоцен-
кой в результате активного формирования теории постмодерниз-
51
РОЖДЕНИЕ КОНЦЕПЦИИ
ма. Постоянный интерес сохраняется к трем фигурам: Дерриде,
Фуко и Барту, хотя и их значение не всегда котируется в виде
неизменных величин.
Необходимость анализа постструктуралистских концепций по
четырем указанным направлениям важна еще и потому, что, как
и любое большое течение, захватившее многих мыслителей, оно
характеризуется существенным теоретическим разнообразием,
многочисленными переходными состояниями, такими своими об-
разцами и моделями, где наиболее разработанными выступают
лишь только одни какие-нибудь аспекты общего комплекса пост-
структурализма, в то время как его остальные существенные мо-
менты либо затрагиваются крайне поверхностно, либо вообще
упускаются из виду.
Особое место в этих "четырех критиках" занимает проблема
целостности субъекта. Здесь, пожалуй, как ни в чем другом, ис-
ходные концепции структурализма и постструктурализма были
общими, и позднейшая эволюция теоретической мысли лишь ра-
дикализировала заложенные в структурализме потенции. И
К. Леви-Стросс, и А.-Ж. Греймас, не говоря уже о
Л. Альтюссере и их позднейших последователях, собственно и
заложили ту мыслительную традицию, которая потом получила
терминологическое определение "теоретического антигуманизма".
И здесь линия преемственности, неразрывно связывающая струк-
турализм с постструктурализмом, проявляется особенно наглядно
и убедительно.
Поэтому мне не представляются достаточно обоснованным
рассуждения Автономовой о специфике постструктуралистского
понимания природы субъекта: "На место экзистенциалистского
индивидуального субъекта и структуралистского субъекта как
точки пересечения речевых практик постструктурализм ставит
коллективное Я (Мы), малую группу единомышленников. Она
бессильна против "демонизма власти", не способна и не пытается
ее захватить, но ставит целью повсеместное изобличение и описа-
ние очагов власти, фиксацию ее стратегий. Такая позиция позво-
ляет группе сохранить человеческое, жертвуя индивидуальным"
(2, с. 243).
Невозможность индивидуального сознания
Возможно, у некоторых фи-
лософов постмодернистской ори-
ентации, типа Ж. Делеза
(подробнее см. раздел "Эра не-
обарокко") проскальзывает по-
добного рода надежда на корпо-
52
ГЛАВА I
ративный дух солидарности взаимодействия внутри малых групп,
но ни у Дерриды, ни у Фуко, ни у их последователей по пост-
структурализму, тем более в его деконструктавистском варианте,
трудно встретить сколь-либо ощутимую апологию "коллективного
Мы", каким бы численно ограниченным и элитарным оно ни
представлялось. При всей сомнительности поисков у постструкту-
ралистов позитивной гуманистической программы можно, конеч-
но, привести в качестве, казалось бы, противоположного примера
концепцию "идеального интеллектуала" Фуко и "шизофреника в
высшем смысле" Делеза, но при ближайшем рассмотрении сразу
становится очевидной малая обоснованность подобного противо-
поставления. Вся позитивность программы этих идеалов человече-
ской деятельности сводится лишь к противостоянию власти госу-
дарственных и общественных структур, к их идеологическому
разоблачению и теоретическому ниспровержению. Но в любом
случае их деятельность мыслится как бунт одиночек, и какой-либо
программы коллективного действия "малых групп" — единомыш-
ленников теории Фуко и Делеза не предлагают. Столь же далеки
от каких-либо коллективных представлений и Деррида и его
йельские последователи. Да и весь пафос постструктуралистской
мысли был направлен, как уже неоднократно говорилось, на до-
казательство невозможности независимого индивидуального соз-
нания, на то, что индивид постоянно и, главным образом, бессоз-
нательно обусловливается в процессе своего мышления языковы-
ми структурами, детерминирующими его мыслительные структу-
ры.
Разумеется, в той мере, в какой индивиду удается осознать
этот фактор своей зависимости и его критически отрефлексиро-
вать, перед ним открывается путь к относительной независимости,
и в этом плане постструктуралистская теория субъекта стремится
к его эмансипации, но сама она возможна лишь при условии при-
знания индивидом своей исконной ущербности и мыслится как
постоянная борьба, как непрерывный, вечный процесс преодоле-
ния самого себя, происходящий глубоко внутри в сознании чело-
века, интериоризированный до уровня рефлексии о своем подсоз-
нании.
Фактически теория индивида лежит вне пределов постструк-
туралистской проблематики, последняя знает лишь только фраг-
ментированного индивида с расщепленным сознанием и без ка-
кой-либо положительной перспективы обретения гипотетической
"Смерть шуму!". Пауль Клее
ПРОБЛЕМА ЯЗЫКОВОГО СОЗНАНИЯ
У ЖАКА ЛАКАНА И ЕГО ПРОДОЛЖАТЕЛЕЙ
Проблема лингвистического обоснования человеческого соз-
нания имеет в XX в., если даже оставаться только в рамках об-
щеструктуралистской (т.е. включающей в себя и ее дальнейшее
развитие в виде постструктурализма) мысли, довольно длитель-
ную историю.
Loquor ergo sum
В пределах структурной
лингвистики постулат о тождест-
ве языкового оформления созна-
ния с самим сознанием стал об-
щим местом уже в 1950-х гг., если не раньше. Разумеется, мож-
но много спорить о том, насколько человек как личность адеква-
тен своему сознанию — как свидетельствуют современные фило-
софы, психологи, лингвисты, культурологи и литературоведы, ско-
рее всего нет. Но никто до сих пор не привел серьезных доказа-
тельств в опровержении тезиса, что наиболее доступным и ин-
формационно насыщенным способом постижения сознания дру-
гого человека является информация, которую носитель исследуе-
мого сознания передал при помощи самого распространенного и
древнего средства коммуникации — обыкновенного языка. Как
заметил психолог Дж. Марсия, "если хотите что-нибудь узнать о
человеке, спросите его. Может быть, он вам что-нибудь и рас-
скажет" (234, с. 54). Иными словами, снова и снова возникает
вопрос, терзающий теоретическое сознание XX века: действи-
тельно ли верен тезис "loquor ergo sum" — "говорю, значит, су-
ществую"?
55
ОТ ДЕКОНСТРУКТИВИЗМА К ПОСТМОДЕРНУ
Гутенбергова цивилизация текста
Дальнейшей ступенью в
развитии концепции языкового
сознания было отождествление
его уже не с устной речью, а с
письменным текстом как якобы
единственным возможным средством его фиксации более или ме-
нее достоверным способом. Рассматривая мир исключительно
через призму сознания, как феномен письменной культуры, как
порождение Гутенберговой цивилизации, постструктуралисты
уподобляют самосознание личности некой сумме текстов в той
массе текстов различного характера, которая, по их мнению, и
составляет мир культуры. Поскольку, как не устает повторять
основной теоретик постструктурализма Ж. Деррида, "ничего не
существует вне текста" (112, с. 158), то и любой индивид в та-
ком случае неизбежно находится "внутри текста", т.е. в рамках
определенного исторического сознания, насколько оно нам дос-
тупно в имеющихся текстах. Весь мир в конечном счете воспри-
нимается Дерридой как бесконечный, безграничный текст, как
"космическая библиотека", по определению Винсента Лейча, или
как "словарь" и "энциклопедия", по характеристике Умберто
Эко.
Специфика новейшей, постмодернистской трактовки языко-
вого сознания состоит уже не столько в его текстуализации,
сколько в его нарративизации, т. е. в способности человека опи-
сать себя и свой жизненный опыт в виде связного повествования,
выстроенного по законам жанровой организации художественного
текста. Таким образом, здесь выявляются две тесно связанные
друг с другом проблемы: языкового характера личности и повест-
вовательного модуса человеческой жизни как специфической для
человеческого сознания модели оформления жизненного опыта. В
данном случае эта специфичность, отстаиваемая теоретиками
лингвистики, литературоведения, социологии, истории, психологии
и т. д., в ходе своего обоснования приобретает все черты роковой
неизбежности, наглухо замуровывающей человека в неприступном
склепе словесной повествовательности наподобие гробницы про-
рока Мухаммеда, вынужденного вечно парить без точки опоры в
тесных пределах своего узилища без права переписки с внешним
миром.
Существенную роль в теоретическом обосновании текстуали-
зации сознания и сыграл Жак Лакан, выдвинувший идею тек-
стуализации бессознательного, которое традиционно связывалось
прежде всего со сновидением. Это было очень важным моментом
56
ГЛАВА II
в оформлении нового представления о сознании человека, по-
скольку к тому времени уже было ясно, что своим рационально
аргументированным дискурсивным полем оно не исчерпывается.
Поэтому и получил такое распространение тезис Лакана, подхва-
ченный затем постструктуралистами и постмодернистами, что
сновидение структурировано как текст, более того, "сон уже есть
текст".
Почему Лакан — один из общепризнанных "отцов структу-
рализма" оказался в центре внимания теоретиков постструктура -
лизма? Если обратиться к его работам, собранным в
"Сочинениях" (1966) (206) и "Семинарах" (1973-1981) (208,
209), к его интерпретаторам, последователям и критикам, таким
как Ж. Лапланш и Ж. Б. Понталис (211), С. Леклер (212),
М. Маннони (233), Ю. Кристева (199), Б. Бенвенуто и Р.
Кеннеди (68), Дж. Ф. Макканнелл (231), Э. Райт (293),
С. Шнейдерман (262), С. Тэркл (279), Дж. Митчелл (240),
А. Лемер (215), Д. Арчард (45) и др., не говоря уже о посто-
янных и практически обязательных ссылках на него любых со-
временных исследований философского и литературоведческого
характера, претендующих на теоретичность, то нельзя не увидеть
той громадной роли французского ученого, которую он сыграл в
заложении основ постструктурализма. За исключением лишь
йельцев (да и то воздействие идей Лакана можно обнаружить и
у них, правда, в косвенной, имплицитной форме) практически вся
постструктуралистская мысль развивалась под его интенсивным
влиянием, в условиях либо безоговорочного, либо критического
восприятия его идей.
Лакан в перспективе постструктурализма
Очевидно, что основное на-
правление мысли Лакана шло
в русле постструктуралистских
представлений; он был одним из
первых, выступивших с критикой
соссюровской модели знака и общей, лингвистической по своей
природе, теории коммуникации, которые обе составляли основу
традиционного структурализма, "деструктурировал" фрейдовскую
структуру личности, тем самым одновременно поставив под во-
прос и саму идею структуры, а также предложил
"трансференциальную" методику интерпретации, существенно
повлиявшую на специфику деконструктивистского анализа, глав-
ным образом в его феминистском варианте.
Несколько особое положение Лакана в общей перспективе
постструктуралистской доктрины объясняется прежде всего тем,
57
ОТ ДЕКОНСТРУКТИВИЗМА К ПОСТМОДЕРНУ
что его роль как одного из основоположников этого течения яви-
лась результатом позднейшего переосмысления его концепций в
свете уже сложившихся представлений постструктуралистского
характера. Здесь важно отметить, что воздействие идей Лакана
на разных этапах формирования, а потом и развития постструкту-
рализма было и непостоянным, и неодинаковым в разных стра-
нах, и далеко не всегда непосредственным. Если во Франции
концепции Лакана были, да и сейчас остаются неослабной и не-
посредственной константой теоретической мысли, источником ее
постоянного обращения, то в Англии, хотя его идеи и были ус-
воены еще на раннем этапе становления британского постструк-
турализма, в период, так сказать, пред постструктурализма, одна-
ко в форме, сильно опосредованной социологическими теориями
Альтюссера и Машере, Грамши и Лукача. Что же касается
США, то йельский вариант деконструктивизма характеризовался
более чем умеренным интересом к Лакану, он возник позднее, в
других школах деконструктивизма — у представителей левого
деконструктивизма и феминистской критики; у первых — под
влиянием британского постструктурализма, у вторых — под воз-
действием французской "женской критики".
Лакан и Деррида
Другой и весьма немало-
важной стороной проблемы "Ла-
кан и постструктурализм" явля-
ется то обстоятельство, что в значительной степени авторитет
французского психолога для последователей этого учения основы-
вался на существенном сходстве его идей с идеями Дерриды, на
самом факте содержательного параллелизма их мышления. Иными
словами, авторитет Лакана подкреплялся авторитетом Дерриды.
Однако здесь сразу следует оговориться, что при всей несомнен-
ной близости их научных подходов нельзя не учитывать и опре-
деленного скептицизма Дерриды по отношению к Лакану, той
теоретической дистанции, существующей между их позициями,
которая и дала основания Дерриде выступить с критикой концеп-
ций Лакана. Сама доктрина постструктурализма отнюдь не пред-
ставляет собой некое монолитное целое, и все ее главные теорети-
ки нередко вступали в споры: достаточно вспомнить весьма
оживленную полемику между Дерридой и Фуко. Но в случае
критики Лакана Дерридой дело обстоит несколько иначе. Про-
блема тут прежде всего в том, что теоретические представления
Лакана сложились в 30-50-е годы и несли на себе заметный от-
печаток допостструктуралистских научных установок. В этом
58
ГЛАВА II
плане и шла критика Дерриды, выступавшего с позиций более
последовательного постструктурализма. При этом всегда важно
не забывать, что критика Дерриды не носила характера категори-
ческого отрицания, а, как и в случае с Фрейдом, претендовала на
дальнейшее развитие ранее высказанных идей этих мыслителей,
по отношению к которым Деррида в известном смысле выступал
в роли последователя.
В связи с тем фактом, что в постструктурализме учение Ла-
кана воспринималось не целиком, а в виде отдельных идей, при-
обретавших к тому же существенно их видоизменявшую интер-
претацию (в принципе сама мысль о наличии целостной и непро-
тиворечивой системы воззрений Лакана или, если иначе это вы-
разить, об их системности, не получила единого мнения среди
исследователей его научного наследия), с точки зрения общей
эволюции постструктуралистской доктрины наибольший интерес
вызывают даже не столько концепции французского психоанали-
тика, сколько их переосмысление и те основные линии, по кото-
рым шел этот процесс в ходе формирования постструктурализма.
Поэтому в разделе о Лакане и уделяется столько внимания ре-
цепции его идей и теоретических положений как в различных ва-
риантах постструктурализма и деконструктивизма, так и у разных
их представителей.
Необходимо всегда помнить, что если в общетеоретическом
плане решающее воздействие идей Лакана на становление пост-
структурализма не вызывает никаких сомнений, то в тоже время
говорить о нем как о последовательном теоретике этого учения
было бы большой натяжкой прежде всего потому, что он не был
создателем целостной концепции постструктурализма, каким явил-
ся Деррида, он предложил лишь ряд разрозненных идей, каждая
из которых получила специфическое развитие и интерпретацию в
зависимости от научной ориентации и исследовательских интере-
сов обращавшихся к ней литературных критиков, лингвистов, фи-
лософов и культурологов.
Лакан и фрейдизм
При всех своих разнообраз-
ных интересах и увлечениях Ла-
кан прежде всего был, если
можно так сказать, профессио-
нальным фрейдистом. И необходимость освещения основных
принципов специфики лакановского подхода к фрейдизму вызва-
на именно тем, что он заложил основы постструктуралистского
варианта неофрейдизма, без учета которого вообще невозможно
понять, что из себя представляет сам постструктурализм. С Ла-
59
ОТ ДЕКОНСТРУКТИВИЗМА К ПОСТМОДЕРНУ
каном спорили, не соглашались или дальше развивали его посту-
латы, но именно он предложил тот путь, по которому структура-
лизм стал превращаться в постструктурализм в первую очередь
во Франции, а затем и в других странах.
Особую роль в этом сыграл тот фактор, что Лакан сочетал
до сих пор нерасторжимым браком психоанализ и лингвистику,
создав тот лингвоориентированный вариант неофрейдизма, кото-
рый и поныне властвует над умами западных гуманитариев. При
всех взлетах и падениях интереса к Лакану сформулированная им
проблематика динамического взаимодействия "воображаемого" и
"символического" по-прежнему привлекает к себе внимание тео-
ретиков литературы и искусства. Но основной вклад Лакана в
создание общей теории постструктурализма — это его переос-
мысление соссюровской концеп-
ции знака.
Интерпретация семиотики позднего Соссюра
В традиционном структура-
лизме в его французском вариан-
те (приобретшем, кстати, репута-
цию модели классического харак-
тера, подобно тому, как несколь-
ко веков тому назад французский вариант классицизма завоевал
международный авторитет в качестве неоспоримого образца для
подражания и единственно верной модели, на которую следовало
ориентироваться остальным национальным литературам), утвер-
дилась соссюровская схема структуры знака, где означающее хотя
и носило произвольный характер, но тем не менее было крепко и
непосредственно связано со своим обозначаемым; т. е. способ-
ность знака (в естественных языках — слова) непосредственно,
четко и определенно обозначать свой объект (предмет, явление,
понятие) не ставилась под сомнение. Правда, при этом Соссюр
оговаривался, подчеркивая: "Языковой знак связывает не вещь и
ее название, а понятие и акустический образ" (39, с. 99). Имен-
но от Соссюра и пошла традиция неразрывности связи означаю-
щего и означаемого, подхваченная и развитая структуралистами.
Однако если обратиться к позднему наследию Соссюра, в
частности к его "Анаграммам", то можно убедиться, что дело не
обстояло так просто и произвольность означающего стала тракто-
ваться им все более расширенно, особенно применительно к язы-
ку поэзии: "Анаграмму" не следует определять как преднамерен-
ную путаницу, лишенную полноты смысла, а как неопределяемую
множественность, радикальную неразрешимость, разрушающую
все коды" (цит. по: 223, с. 112).
60
ГЛАВА II
Речь идет об особом, систематическим образом организован-
ном коде (своде четких правил), который Соссюр пытался обна-
ружить в анаграммах, коде, который был бы ответственен за по-
рождение поэтического смысла. Как считает Лейч, Соссюр хотел
"создать новый тип чтения, двигаясь от самого знака к изолиро-
ванному слову" (214, с. 9-10).
Сама подобная интерпретация соссюровских усилий свиде-
тельствует уже скорее о постструктуралистском понимании вопро-
са. Соссюру несомненно удалось нащупать некоторые закономер-
ности древнеевропейского стихосложения, ориентированные на
анаграмматический принцип построения, когда передача имени
бога или героя в отдельных слогах или фонемах слов, отмечает
В. В. Иванов, "напоминающая способ загадывания слова в ша-
радах, определяла звуковой состав многих отрывков из гомеров-
ских поэм и ведийских гимнов". И далее: "Теперь уже нельзя
сомневаться в существовании общеиндоевропейской поэтической
традиции, связанной с анализом состава слова и тем самым под-
готовившей и развитие науки о языке, в частности в Индии...
Следы сходной традиции в последнее время обнаружены и в ир-
ландских текстах, что представляется особенно важным потому,
что существуют и другие черты сходства между индийским и ир-
ландским, которые удостоверяют древность целого ряда явлений
индоевропейской духовной культуры" (39, с. 635, 636).
Однако эти во многом весьма плодотворные поиски и дали
тот побочный результат, которым воспользовались теоретики
постструктурализма, увидев в приведенном выше высказывании
Соссюра указание на специфический характер анаграмматической
коннотации, нарушающей естественный ход обозначения и, что
самое главное, ставящей под сомнение нерасторжимость и четкую
определенность связи означающего с означаемым. Трудно ска-
зать, насколько эту мысль можно однозначно вывести из доволь-
но хаотических записей "Анаграмм", не систематизированных в
единое целое, но тем не менее, очевидно, некоторые основания
для этого были.
Бессознательное как структура языка
Лакана потому и можно
считать предшественником пост-
структурализма, что он развил
некоторые потенции, имманентно
присущие самой теории произ-
вольности знака, сформулированной Соссюром, и ведущие как
раз к отрыву означающего от означаемого. Кардинально пере-
смотрев традиционную теорию фрейдизма с позиций лингвистики
61
ОТ ДЕКОНСТРУКТИВИЗМА К ПОСТМОДЕРНУ
и семиотики, Лакан отождествил бессознательное со структурой
языка: "бессознательное является целостной структурой языка", а
"работа сновидений следует законам означающего" (207, с. 147, 161).
"Сон есть текст"
В этом и заключается один
из основополагающих постулатов
Лакана, подхваченный затем
постструктуралистами, — его
тезис о том, что сновидение структурировано как текст, более
того, "сон уже есть текст": "Сновидение подобно игре в шарады,
в которой зрителям предполагается догадаться о значении слова
или выражения на основе разыгрываемой немой сцены. То, что
этот сон не всегда использует речь, не имеет значения, поскольку
бессознательное является всего лишь одним из нескольких эле-
ментов репрезентации. Именно тот факт, что и игра, и сон дейст-
вуют в условиях таксемического материала для репрезентации
таких логических способов артикуляции, как каузальность, проти-
воречие, гипотеза и т. д., и доказывает, что они являются скорее
формой письма, нежели панто-
мимы" (207, с. 161).
Процессы внутри сна: конденсация и замещение
В сновидениях Лакан вслед
за Фрейдом выделяет два основ-
Процессы внутри ных процесса: конденсацию и
замещение. Реинтерпретируя
традиционные понятия психоана-
лиза, подразумевающие под первым совмещение в одном образе,
слове, мысли, симптоме или акте несколько бессознательных же-
ланий или объектов, а под вторым — сдвиг ментальной энергии с
одного явления в мозгу на другое. Лакан переосмыслил их в язы-
ковом плане. Для него при конденсации происходит наложение
одних означающих на другие, полем чего служит метафора. В
результате даже самый простой образ приобретает различные
значения. Замещение же трактуется им как другое средство, ис-
пользуемое бессознательным для обмана психологической само-
цензуры, и ассоциируется им с метонимией.
"Замещение" в трактовке Кристевой и Дерриды
Впоследствии эти два тер-
мина стали ключевыми для тео-
ретической основы постструкту-
ралистской риторики. Кристева,
например, в своем исследовании
"Революция поэтического языка" (1974) (203) анализирует ран-
62
ГЛАВА II
неавангардистскую поэзию, используя их как базисные, исходные
постулаты. Практически в методологический принцип превратил
"замещение" Деррида, передав "по наследству" проблематику
замещения всей постструктуралистской и постмодернистской мыс-
ли (см. работу "Замещение: Деррида и после него" (1983)
(124), где подробно рассматривается практика применения этого
термина как опорного понятия при деконструкции текстов самого
разного характера в работах Поля де Мана, Майкла
Рьяна, Г. Ч. Спивак и пр.).
Согласно Лакану, формула:
