Глен Кук. Серебряный клин
страница №11
... которую оннаступил, когда крался к главному строению конюшни, где находилась наружная
лестница, ведущая на сеновал. Тварь сдохла, не издав ни звука. Рыбак
поднялся по лестнице тихо, как призрак.
Дверь на сеновал была закрыта изнутри на щеколду. Он просунул внутрь
нож, приподнял ее, беззвучно вошел и осторожно опустил щеколду на прежнее
место.
Снизу на сеновал пробивался слабый свет и доносились приглушенные
голоса.
Меньше чем в десяти футах от себя он разглядел мужчину и женщину. Оба
связаны, с кляпами во рту. Женщина посмотрела в его сторону. Но его, похоже,
не увидела. Он подобрался чуть ближе...
Ни хрена себе! Да, дерзости тем парням не занимать. Бригадир Головня
собственной персоной. И тот капрал, из "Скелета". Все сразу встало на свои
места. Этим людям, точно так же как людям Изгнанника, были известны имена.
Но не лица. А капрал - самый лучший свидетель. Лучше не придумаешь.
Там, внизу, кто-то начал орать на Смеда. Смед словно воды в рот набрал.
Другой велел вести себя тише, а то соседи не ровен час решат, что здесь
началась холера.
Рыбак сделал еще один скользящий шаг вперед и, продолжая прятаться за
кипой сена, почти беззвучно позвал:
- Капрал!
Старый вояка аж подпрыгнул от неожиданности, потом забубнил что-то
сквозь кляп. Головня опять повернула голову в его сторону, пытаясь понять,
откуда донесся шепот. Хоть привидение, хоть черт в ступе, но он сейчас был
для нее единственной надеждой.
- Хочешь выбраться, отсюда, капрал?
Тот снова забубнил, теперь утвердительно. Еще бы.
- Они скоро попросят тебя взглянуть на одного парня и сказать им, кто
это. Скажешь им, что его зовут Кен какой-то там. Фамилию, дескать, не
помнишь. Если будешь стоять на этом твердо, они приволокут тебя обратно, и
вы оба - вольные пташки. Расколешься или чем-нибудь себя выдашь - тогда
сразу прощайся со своим бригадиром. А ведь хорошая была начальница, верно?
Капрал взглянул на Головню. Та кивнула. Дескать, давай.
Старый Рыбак заполз в кучу рыхлой соломы подальше от прохода и стал
ждать.
Он сделал все, что мог.
Глава65
Ворон с Боманцем довели до белого каления и моего бывшего соседа по
палатке, и друг друга. Кен сидел на стуле и молчал. Не хуже Молчуна. Он был
зол, как тысяча чертей, и упрям, как тысяча ослов. Думаю, они не смогли бы
выжать из него ни звука даже с помощью раскаленной кочерги. Он глядел на них
исподлобья так, словно мечтал перерезать им глотки. Парень даже отказался
пожрать.
Зато я не отказался. Я стоял рядом с ними и уплетал жратву за обе щеки,
попутно гадая, что тут происходит. Мне никто до сих пор не удосужился ничего
объяснить.
Душечка топнула ногой, привлекая к себе внимание, и просигналила:
- Приведите солдата! Ладно. Что дальше?
Ворон с Молчуном полезли на сеновал. Через минуту они спустились
обратно, толкая перед собой Ночного Пластуна, с кляпом во рту. Судя по тому,
как парень растирал себе запястья, его только что развязали. Они подтолкнули
его ближе к стулу. Он поглядел на Кена с полным безразличием. Кен вообще
никак не отреагировал.
Молчун вытащил кляп.
- Ты знаешь человека, который сидит на стуле? - спросил Ворон.
- Знаю, - прохрипел Пластун и сглотнул слюну. - Это Кен-Хрен его знает,
как там дальше. Он иногда заходил туда, где я раньше квартировал. Пил пиво с
нами несколько раз:
Ворон с Молчуном, нахмурившись, разом уставились друг на друга. Словно
в гляделки играли.
- Ты уверен, что не знал его как Смеда Стаха? - переспросил Ворон.
- Под именем Нах...
Молчун заставил Пластуна заткнуться, врезав ему по челюсти так, что тот
рухнул на пол. Ворон снова спросил. Спокойно, даже нежно:
- Ты абсолютно уверен? Смотри у меня. А то вон тот парень, в углу, да и
женщина рядом с ним, они оба побывали в деле у Моста Королевы. До сих пор
точат зубы на Ночных Пластунов. Капрал поднялся на ноги, взглянул на Ворона
в упор и спокойно ответил:
- Дружище, чтобы доставить тебе удовольствие, я готов назвать его
Иваном-дураком, Королем Дроздобородом или Смедом Стахом. Кем угодно. Только
намекни. Но от этого он Смедом Стахом не сделается.
- Но он подходит под описание. Старый вояка еще раз посмотрел на Кена и
сказал:
- Да, пожалуй. Есть немного. Но Смед Стах лет на десять старше этого
парня.
- Мать честная! - только и смог выдавить из себя Ворон.
Кажется, я первый раз услышал от него это замечательное выражение.
Время было совсем неподходящее, но все же я не смог удержаться, ляпнул:
- Вечно у нас как на скачках. Бешеная гонка, последний поворот по
внутренней дорожке, мы на голову впереди, осталось только финишировать -
ура! И вдруг проклятая лошадь захромала. Похоже, это начинает входить в
привычку.
Они отдали должное моему остроумию. Молчун начал яростно хватать ртом
воздух. Мне на секунду даже показалось, что он наконец собрался что-то
сказать. Наверняка какую-нибудь гадость.
Душечка топнула ногой, требуя объяснений. Она могла читать по губам, но
не настолько, чтобы понять всю галиматью, которую несли присутствующие.
Ворон с Молчуном замахали пальцами у нее под носом, как сумасшедшие.
Она сделала в ответ несколько знаков, которым забыла меня научить. Наверно,
выругалась. А потом велела им отправить капрала назад, на сеновал. Они
погнали его туда взашей, злобными тычками. Будто парень был виноват, что
дела складывались не так, как им хотелось. Тем временем Душечка объяснила
остальным, что в случившемся виновата она одна: сделала неправильные выводы
по поводу людей, которых видела однажды на веранде "Скелета". Я понятия не
имел, что она собирается делать дальше. Когда вернулись Ворон и Молчун, у
нас состоялось грандиозное всеобщее координационное совещание. Под лозунгом:
"О горе нам, горе!" Старый дружок Боманца, канюк, очередной раз оказался на
волосок от смерти через повешение.
Нашу склоку прервал какой-то грохот на сеновале. Все ринулись выяснять,
что там за шорох.
Двери, через которые на сеновал обычно закидывали сено, оказались
открытыми. Они громко хлопали от порывов ветра. Ночной Пластун и бригадир
Головня, о существовании которой мне как-то позабыли сказать раньше,
чудесным образом испарились.
Тупо уставившись на веревки и кляпы, валявшиеся на полу. Ворон с
Молчуном принялись выяснять, кто из них плохо затянул последний узел на
руках капрала.
Я скатился по лестнице вниз, чтобы доложить обстановку Душечке. Та
велела мне снова подняться наверх, заставить их прекратить молоть чушь и
притащить всех сюда. Парни явились, размахивая руками, продолжая
переругиваться на ходу. Душечка принялась раздавать приказы, требуя
перехватить Ночных Пластунов прежде, чем они доберутся до своих.
- Лапошлеп останется здесь, - добавила она. - Все равно он не в форме.
- Крученый дрых в соседнем лошадином стойле с тех самых пор, как я появился
здесь.
- Кейс! Ты останешься тоже. Будешь приглядывать за нашим гостем.
Ее последние слова вызвали сильное недовольство. Ворон с Молчуном
злобно уставились на меня, словно на исчадие ада. Будто я нарочно все так
устроил, чтобы остаться с Душечкой наедине. Болваны! После нескольких дней в
лагере я все равно был ни на что не способен.
На этот раз мы влипли крепко. Из того, что показывала на пальцах
Душечка, я усек одно: бежать нам было больше некуда. Мы не могли даже
вернуться в колокольню храма, потому что капрал и Головня, скорее всего,
слышали болтовню дурня канюка о том, как мы ловко там устроились. У самого
Изгнанника за пазухой.
Канюк тоже решил поучаствовать в общем деле и вылетел на воздушную
разведку, чем просто осчастливил меня. Ко мне он, правда, пока не приставал,
но я достаточно наслушался, как эта чертова курица подъелдыкивает Боманца.
Хотя старик всегда был в полном порядке.
Первый раз я видел Белую Розу в таком раздрызганном состоянии. Она
металась по конюшне, топала ногами, начинала объяснять мне что-то жестами и
тут же обрывала себя, не закончив мысль. За себя она не боялась. Просто
беспокоилась о том, что станет со всеми нами и с остатками подпольщиков,
если Парням не удастся перехватить Ночных Пластунов вовремя.
Не помню, сколько это длилось. Может, всего пару минут. Я вдруг заметил
позади Душечки какую-то тень, но подумал, что это наконец совсем некстати
проснулся Лапошлеп. Вместо того чтобы насторожиться, я принялся ругать себя
за то, что сдрейфил и не воспользовался ситуацией, пока была такая
возможность...
Черт! Это оказался вовсе не Крученый! Там двигался кто-то другой...
В ту же секунду, как я это понял, тот тип приставил Душечке нож к
горлу.
- Развяжи моего приятеля, - приказал он. Поскольку я не двинулся с
места, а продолжал растерянно таращиться на него, подлец слегка надавил на
нож. Начала сочиться кровь. - Ну!! - рявкнул он.
Я начал торопливо развязывать узлы, неловко путаясь в собственных
пальцах.
Именно в этот момент болван Крученый решил, что ему пора вставать.
Думаю, бедный глупый раздолбай так и не успел понять, что произошло. Едва он
ввалился к нам на ватных от сна ногах, протирая глаза, что-то невнятно
бормоча, парень, державший Душечку, резко повернулся и полоснул его вторым
ножом, зажатым в левой руке. Потом он скользнул назад, пырнул тем же ножом в
бок Белую Розу, еще не успевшую толком повернуться в его сторону, а правой
рукой метнул в меня тот нож, который раньше держал у ее горла. И все это -
одним длинным, но быстрым змеиным движением.
Я почувствовал сильный удар в бедро. Лезвие вонзилось так глубоко, что
застряло в кости. У меня все поплыло перед глазами. Загаженный пол конюшни
вдруг встал на ребро и хорошенько треснул меня по лбу. Мерзавец выдернул нож
из Душечки, одним прыжком оказался у стула и перерезал веревки, освободив
Кена. Кена?
Потом он шагнул ко мне, с явным намерением перерезать мне глотку.
- Эй! - словно очнувшись, вдруг завопил наш гость. Долгонько я не
слышал его голоса. - Не надо! Они же меня и пальцем не тронули!
- Но они второй раз суют свои грязные лапы куда не надо! Хотят нас
обчистить. Один раз я их уже предупреждал...
- Давай лучше поищем мой мешок. Надо уносить отсюда ноги, пока не
вернулись остальные.
Я бы расцеловал его, если б мог это сделать. Но резвости у меня сильно
поубавилось. За последнее время.
Головорез взглянул на меня сверху вниз.
- Скажешь своей суке, что больше никаких предупреждений не будет. В
следующий раз - ффссст! - - Окровавленное лезвие его ножа выразительно
сверкнуло.
Наконец Кен отыскал свой мешок, который я когда-то обнаружил в куче
камней. Он закинул его за плечо, оглянулся на меня... Оба торопливо вышли.
Когда дверь конюшни захлопнулась за ними, я стиснул зубы и выдернул нож
из бедра. Рана кровоточила несильно. Ладно. Крупные сосуды не задеты - и то
хлеб. Потом я дополз до Белой Розы. Она сильно побледнела от потери крови,
но потребовала, чтобы я сперва занялся Крученым.
Он еще дышал, но для него, похоже, все было кончено. Я сообщил об этом
Душечке. Она знаками дала понять, что нам пора действовать.
Конечно, необходимо. Но черт меня побери, я ни малейшего понятия не
имел как.
В конюшню ворвался Ворон. Грудь колесом.
- Мы схватили их! - начал он с порога. - Теперь мы в безопасности...
Какого черта, Кейс? Что здесь стряслось?
Тут внутрь гурьбой ввалились остальные. Включая вторично плененных
Ночных Пластунов. Я рассказал все как было. Не успел я закончить, как
появился один из наших маленьких союзников. Из храма. Чтобы сообщить, что
Изгнанник приказал отыскать бригадира Головню, капрала и неизвестных,
вырядившихся в форму его личной охраны. Любой ценой.
Боманц с Молчуном поколдовали над нашими ранами, сделав все, что можно.
Потом те, кто был в состоянии, снова высыпали наружу. Там крупными хлопьями
повалил снег. - Забавные дела, да? - спросил я Ночных Пластунов. Похоже, они
не усматривали в случившемся ничего забавного.
По правде говоря, и я тоже.
Глава66
- Ну и что нам теперь делать? - проворчал Смед, когда они перешли на
шаг, чтобы перевести дыхание. - В городе не осталось ни одного безопасного
места.
- Не знаю, - ответил Старый Рыбак. - Все мои идеи остались там, откуда
я тебя вытащил.
- Теперь чуть ли не всему городу известны наши имена. А та банда
вдобавок знает нас в лицо.
- Ты сам не дал мне их прикончить. Если тебе придется за это заплатить,
не скули и не кивай на меня.
- С меня хватит поножовщины и трупов. Объелся; Все, чего я теперь хочу,
- это унести ноги подобру-поздорову. - Смед попытался пристроить вещмешок
поудобнее. - Мне совсем не хочется связываться с продажей зловредной
железки. Зато очень хочется проснуться и забыть обо всех кошмарах.
Вокруг них закружились снежинки; начался снегопад. Рыбак проворчал
что-то насчет следов, потом спросил:
- Ты можешь залечь где-нибудь хоть ненадолго? Двенадцати часов может
оказаться достаточно. Но двадцать четыре - куда лучше. Скоро под стенами
города появится Хромой. Тогда у нас будет больше возможностей для маневра,
потому что у солдат появятся другие дела.
Единственным местом, которое пришло Смеду в голову, была местная
водосточная система, построенная в те времена, когда он был мальчишкой. До
того, как ее сделали, в сезоны дождей здесь были нередки паводки. Некоторые
участки проходили под землей. В прежние годы дети часто прятались там во
время своих игр. Но общественные работы, не служащие нуждам богатых и власть
имущих, остановились давным-давно, и водостоки пришли в упадок.
В любом случае это было не то место, где ему хотелось бы прятаться,
даже ненадолго. Там сейчас наверняка холодно, сыро и полно крыс. А в
последнее время там же прятались преступники и прочий сброд. Но никакого
другого места, где можно было бы надежно укрыться хоть на час, Смед так и не
вспомнил.
- Когда я был мальчишкой, - начал он, - мы часто...
- Заткнись, - оборвал его Рыбак. - Ничего не хочу знать. Не буду знать
- значит никому не смогу сказать, как бы на меня ни давили Лучше назови
такое место, где ты мог бы наблюдать за мной так, чтобы тебя не мог увидеть
ни я сам, ни те, кто будет за мной следить.
Смед немного подумал и назвал такое место. Он его хорошо знал, потому
что трудовой батальон, в котором он отбывал свой срок, проходил этим
маршрутом дважды в день, утром и вечером. Он описал это место Рыбаку, а
потом спросил:
- Что ты затеваешь?
- Собираюсь идти к Изгнаннику. Торговаться.
- К черту, мужик! Он же порежет тебя на мелкие кусочки!
- Он может. Но на нас точат зубы многие, а он - единственный, кто
предложил конкретную сделку.
- Если бы у меня был выбор, я бы скорее отдал эту дрянь повстанцам.
Имперские шишки и без нее достаточно мерзкие ребята.
- Может, ты и прав, - проворчал Рыбак. - Беда в том, что они не хотят
за нее платить. Они хотят, чтобы мы отдались им по любви. А я, как всякая
старая и умудренная опытом проститутка, имею обыкновение получать плату за
свои услуги. Желательно - вперед.
- Для таких парней, как мы, - подумав, сказал Смед, - в общем-то без
разницы, кто заправляет делами. Кто бы они ни были, их главная цель - жить
за наш счет.
Тем временем разверзлись хляби небесные. Снег повалил так густо, что
превратился из врага в союзника.
Старый Рыбак принялся объяснять Смеду, что тому следует делать.
Глава67
Честная компания буквально вломилась в конюшню, спасаясь от
разбушевавшейся вьюги.
- Мы потеряли их, - злобно проворчал Ворон.
- Там сейчас даже свою руку не разглядишь, пока не поднимешь ее к
морде, - добавил один из Крученых.
- Но ведь сумел же ты выследить Загребущего во время того страшного
бурана в Розах? - спросил я.
- Тогда были другие обстоятельства, - коротко ответил Ворон. Он был
сейчас разозлен вдвойне. Из-за того, что ему померещилось, когда он ввалился
в конюшню. Будто мы делали что-то такое будучи изрядно продырявленными.
Душечка велела им заткнуться. Было ясно, что она уже успела все
обдумать. Теперь она просто объяснила остальным, как нам придется
действовать, если те парни опять подскажут серым, где нас искать. Она их
почти жалела, тех двоих.
Вечно кому-то сочувствует; у нее с этим делом явный перебор. Лично у
меня не было ни капли жалости к парням, втыкавшим в меня ножи при каждой
встрече.
***
Волнение поднялось несколько часов спустя, когда пара наших маленьких
разведчиков примчалась из храма со срочным сообщением. Какой-то хмырь, судя
по описанию, - тот самый, что метнул в меня нож, явился к Изгнаннику, чтобы
заключить сделку. А в качестве жеста доброй воли сказал тому, где можно
найти бригадира Головню, а заодно - и всех нас, грешных. Он также изволил
сообщить, что штаб-квартира Изгнанника насквозь нашпигована шпионами и тот
даже чихнуть не может без того, чтобы об этом не стало немедленно известно
Душечке.
Вот тогда-то там и поднялся большой шорох. Многих наших маленьких
союзников не удалось предупредить вовремя. Паутинка и Шелкопряд возглавили
два карательных отряда. Одновременно Изгнанник спешно сколачивал команду,
чтобы напасть на конюшню Гартсена. По наши души. Они понимали, что врасплох
нас застать не удастся, но рассчитывали перехватить нашу компанию в городе,
где все серые уже были настороже.
Я подумал, что они там страдают избытком оптимизма, если учесть,
насколько ловко до сих пор прикрывали нас от посторонних глаз. Боманц и
Молчун. Правда, Изгнанник пока не знал, какого рода ресурсами мы
располагаем. Про Боманца, во всяком случае. И я представлял себе его панику,
когда он задумается, что за силы Душечка может поднять на помощь с Равнины
Страха.
Она уже успела договориться с деревом-богом. Похоже, они подготовили
какой-то сюрприз. Какой, я не знал. Но, судя по всему, не маленький.
Я чувствовал себя погано, оказавшись пришпиленным в самом центре
мишени, того черного круга, внутри которого назревали исторические события.
Ни хрена притом не понимая в происходящем. Совсем неуютно оказаться в центре
исторических событий, ни черта не соображая. От меня отмахивались. Дескать,
ничего особенного, Кейс, старина. Но если что не так, никто не сможет
заставить тебя рассказать то, чего ты не знаешь.
Душечка велела Молчуну и Крученым вывести лошадей, чтобы ими снова не
завладели серые. Парни собирались спрятать их где-то на ближайшем пустыре.
Это надо же! А что они собираются сотворить со следами? Какое-нибудь великое
колдовство, не иначе.
Лошади были частью ее грандиозного плана. Во что бы то ни стало. Я
видел часть перепалки ее с Молчуном. Она требовала как можно больше их.
Одна героическая маленькая мартышка, проторчала в храме до последнего.
Близнецы едва не изжарили ее живьем, но ей удалось все же узнать детали
сделки, которую заключил Изгнанник.
Они были следующими: Изгнанник собирался играть честно и выполнить свою
часть сделки до конца, если те парни выполнят свою. Мартышка сказала, что
хмырь, который вел переговоры, не знал, где спрятан Серебряный Клин. Он
также не имел ни малейшего представления, где можно найти его напарника.
Единственного человека, знавшего, где искать чертову железку.
Разумный подход к делу. На мой взгляд. Изгнанник был того же мнения.
Поэтому он даже не стал пытаться вышибить из посредника силой что-нибудь
еще. Просто спросил между делом, как те хотят произвести обмен.
И ведь он был в наших руках! Парень, который знал. Подумать только!
Сколько дней я проторчал рядом с ним в одной палатке!
Мне захотелось вышибить дух из капрала Ночных Пластунов, который обвел
нас вокруг пальца.
Ворон тоже изрядно завелся.
- Стали бы мы поднимать людей на борьбу с Империей, если бы эти ублюдки
вели с нами честную игру! - ворчал он. - Но кто и когда слышал, чтобы хоть
один колдун играл честно?
Боманц бросил на него угрожающий взгляд и насупил брови. Но возможности
сцепиться у них уже не было. Как раз в этот момент нам сообщили, что парни
Изгнанника уже рядом, во дворе конюшни.
***
Они вышибли дверь и ворвались внутрь, но увидели там только бригадира
Головню вместе с ее дружком капралом, сидевших на полу около
менгира-недомерка.
Большинство из нас были там же, но Боманц воспользовался своими
возможностями на полную катушку, превратив нас в кучи конского навоза и в
другие милые безделушки, а Ночным Пластунам внушил, что мы давно смылись из
конюшни.
- Эй, парни! - загремел говорящий камень гулким басом. - Привет! Кто не
успел, тот опоздал! Вечно вы опаздываете! Почему бы вам хоть раз не
подшустрить и не перейти на сторону победителя? Белая Роза никогда не держит
зла на новых друзей!
Группа захвата состояла из личных гвардейцев Изгнанника, а не из
сопливых новобранцев. С тем большим удовольствием камень продолжал над ними
издеваться.
Они рассыпались по строениям конюшни. Часть сразу полезла на сеновал,
но там, разумеется, никого не оказалось. Несколько человек принялись
развязывать Ночных Пластунов. А некоторые злобно суетились вокруг менгира,
прикидывая, как бы заставить заткнуться этот булыжник.
И тут менгир исчез. С громким хлопком. Парни, почти так же громко,
захлопали глазами. Не успели они прийти в себя, а камень снова уже был тут
как тут.
- Не падайте духом, малыши! - вновь загремел он. - Вам давно пора
становиться мужчинами! Решайтесь быстрее, ибо уже сгущаются сумерки, а на
рассвете Белая Роза всерьез займется этим рассадником имперской заразы! -
Менгир снова исчез.
Его шуточки достали-таки парней.
Снова явился, издеваясь более изощренно. Черные так обозлились, что
просто не могли уже обыскивать с той же тщательностью.
Снаружи послышался какой-то шум. Трое черных открыли дверь и нырнули в
пургу. Мелькнула слабая вспышка, раздались вопли. В дверях показался
пошатывающийся парень. Один.
- Все наши, кто оставался снаружи, убиты, - сказал он. - Лошади
украдены.
Это сработал поганец Молчун. Он изо всех сил старался пустить пыль в
глаза Душечке. Но она только разозлилась на него за убийства, которых вполне
можно было избежать. Хотя лично я его не винил. Он и так слишком долго
постился. А теперь сполна отплатил, за все прошлые обиды.
Целая банда черных сразу рванула на улицу, горя желанием отомстить за
своих приятелей. Менгир-коротышка продолжал испускать вопли восторга,
безумно хохотать и осыпать бедолаг градом насмешек.
Конечно, они не поймали Молчуна. Только время потратили. А вот он
продолжал доставать их по одному. Наконец они вымелись из конюшни, прихватив
с собой бригадира Головню. И правильно сделали. Не то скоро и выметаться-то
стало бы некому.
Немного погодя Молчун впустил десять лошадей. Он был страшно доволен
собой. Думаю, все были довольны. Кроме Душечки.
Глава68
Вьюга стихла. Небо прояснилось. Снег искрился под лучами солнца.
Казалось, весь мир был на-, полнен ослепительным, почти нестерпимым светом,
когда Хромой взобрался на холм и впервые смог взглянуть на то место, к
которому так долго стремился. Его немного тревожила царившая вокруг тишина.
Даже птиц, и тех не слышно. И потом, почему над городом стелется так много
дыма? Гораздо больше, чем обычно давали трубы домашних очагов. И почему этот
дым такой маслянистый?
Неважно. Все неважно. Он чувствовал, как зовет его к себе таящийся
где-то здесь Серебряный Клин. Словно он был рожден на свет, чтобы завладеть
этим могущественным талисманом, а тот был создан только для того, чтобы
принадлежать ему. Хромому. Ему, и больше никому. Там, впереди, его ждала
судьба. И жалкая мышиная возня всех тех, кто пытался его остановить, не
сможет помешать ему овладеть той великой силой, которая принадлежала ему по
праву. Отныне и во веки веков. Широким шагом, хотя без ненужной теперь
спешки, он двинулся вперед. Уверенный в успехе, но тем не менее слегка
обеспокоенный тишиной и терзаясь подозрениями. На каждом шагу ему мерещились
новые ловушки.
И старые враги.
Глава69
Пес-Жабодав был всего лишь одним из целой своры монстров, мчавшихся по
горячему следу Хромого. Но он шел первым, был вожаком стаи и единственным из
них, кто не нес на своей спине кого-нибудь из самых могущественных
властителей Башни. Он был разведчиком и лучшим бойцом. И он надеялся еще до
того, как сегодняшний день канет в вечность, навсегда войти в анналы
истории. Как легенда. Как тот, кто уничтожил последнего из Десяти Взятых и
подвел последнюю, жирную черту под старыми временами.
Он поднялся на небольшую возвышенность. Впереди лежало Весло. Он увидел
по следам на снегу, что Хромой тоже задержался здесь. Теперь тот был уже
далеко, - крошечное черное пятнышко, оставившее за собой одинокую цепочку
следов на девственно-чистой белизне заснеженной равнины.
Жабодав лег на брюхо, чтобы его силуэт нельзя было различить издалека,
и стал вслушиваться в тишину. Он принюхался к запаху дыма, повисшего над
городом, потом отметил про себя, что вокруг Весла не осталось ничего. Все
наружные постройки были снесены; плоская, как стол, снежная равнина
заканчивалась у самых городских стен. Встревожившись на секунду, он обвел
внимательным взглядом окрестности.
Раскиданные в отдалении рощицы выглядели словно легионы солдат,
ощетинившиеся копьями в тесном, сомкнутом строю.
Тем временем стая монстров приблизилась и сгрудилась за спиной
Жабодава. Они выждали, пока пятно вдали - Хромой - не слилось с неясными
очертаниями городских стен. Тогда, постепенно разворачиваясь цепью, они
двинулись вперед, навстречу смерти или победе.
Глава70
Смед сидел в укрытии, в ледяном сумраке старой водосточной трубы. Он
трясся от холода и никак не мог унять эту дрожь. Его желудок был давно пуст
и сильно болел. Смед был напуган. Он очень надеялся, что живот свело от
голода, отгоняя мысль о первых признаках холеры. Воздух был пропитан жирным
дымом и омерзительным запахом сжигаемых трупов. За прошедшую ночь смерть
собрала обильную жатву. Все горожане, если не считать солдат, последние дни
сильно недоедали. Холера сотнями косила ослабших людей. Через небольшую дыру
в кладке он смотрел на пешеходный мост, переброшенный через большой
дренажный ров, спрашивая себя, придет ли Рыбак. И что ему делать, если
старик так и не появится. Сидя здесь, Смед постепенно убедил себя, что из
них четверых в живых остался он один. Богач, владевший величайшим в мире
сокровищем, он был одновременно жалким нищим и, как крыса, обитал теперь по
сути в канализации.
Вздохнув, Смед принялся, наверно, уже в десятый раз рыться в своем
мешке, мечтая найти случайно завалившийся на дно сухарь. И в десятый раз
ничего там не нашел, кроме кучи серебра, золота и драгоценностей из
проклятого Курганья.
Судьба! Он все это отдал бы за приличный обед, теплую постель и
уверенность в том, что сильные мира сего навсегда позабыли его имя.
Смед задремал и вздрогнул. Погрузившись в смутные мечты, он чуть не
пропустил момент, когда на мосту появились двое. Похоже, одним из них был
Рыбак, потому что он подал условный сигнал и сразу направился в сторону
развалин. Второй остался стоять где стоял.
Смед засунул мешок в пролом, за стенку дренажной кладки, завалил его
камнями. Закончив, он побежал к светившемуся в ста ярдах от него дальнему
концу трубы.
Примерно посередине он споткнулся о труп, над которым уже потрудились
крысы. Но он настолько устал бояться, что перешагнул через тело, почти не
обратив на него внимания. Затем вылез из трубы, протиснулся сквозь кучу
съехавшего сверху снега и поспешил к месту, где рассчитывал встретить
Рыбака. Фактически он бежал вдоль трубы назад, но теперь от человека на
мосту его прикрывал земляной вал шести футов высотой.
В руках Рыбак держал внушительных размеров сумку из синей парусины.
- Все в порядке? - прохрипел Смед.
- Похоже, они играют честно. Здесь первая треть, немного жратвы,
одежда, пара шерстяных одеял и кое-какое барахло.
При слове "жратва" у Смеда слюнки потекли. Но он упрямо сглотнул их и
спросил:
- Что дальше?
- Дальше ты идешь на мост, берешь вторую треть и говоришь ему, где
спрятан Клин. Я тебя прикрою. Если он попробует выкинуть какой-нибудь
грязный фокус, я его, выслежу и убью. Иди. Нам надо быстрее заканчивать с
этим делом.
Смед взглянул на старика, словно хотел что-то сказать, потом пожал
плечами и пошел в сторону моста. Он чувствовал себя гораздо спокойнее, чем
сам того ожидал. Может, в самом деле привык? Он до сих пор был доволен тем,
что ни на мгновение не поддался давлению там, в логове мятежников. Мужчина
на пешеходном мосту облокотился на перила, уставившись в пространство. Во
взгляде, которым он окинул приближавшегося Смеда, не было и тени
любопытства. Вторая голубая сумка стояла около его ног. Смед неслышно
подошел к нему и тоже облокотился на перила. Так что сумка оказалась между
ними.
Мужчина был гораздо моложе, чем ожидал Смед, и принадлежал к незнакомой
ему расе. Теперь понятно, почему его прозвали Изгнанником.
- Смед Стах? - спросил он.
- Да. Хотел бы я знать, почему вы решились на сделку.
- Просто я считаю, что честность в делах и верность слову приносят
больше выгод. В дальней перспективе. Вторая треть в этой сумке. У вас есть
для меня новости?
- Крепостная стена. Сто восемьдесят шагов на восток от Северных Ворот,
под двадцать шестой бойницей для лучников. Залит известковым раствором и
закрыт каменным блоком. С блоком вам придется повозиться.
- Ясно. Благодарю. Всего доброго.
Смед поднял сумку и поспешил убраться с моста.
- Прошло как по маслу? - спросил Рыбак.
- Да. Теперь что?
- Теперь на мост снова пойду я. Мы отправимся с ним проверять, правду
ли ты сказал. Если нет, он убьет меня на месте и вернется сюда по твою душу.
- Черт побери! Какие сложности. Почему бы нам не унести ноги прямо
сейчас? С нас хватит и того, что мы уже получили.
- Он действительно играет честно. Самое разумное, что мы можем сделать,
- поступить так же. Нам ведь не сразу удастся выбраться из Весла. Будет
приятно сознавать, что есть хоть один человек, который за нами не охотится.
Ты сейчас пойдешь и снова спрячешься там, где прятался раньше. А я
возвращаюсь на мост.
- Ладно.
Смед едва не свалился в ров, когда, возвещая тревогу, в городе
одновременно взревели сотни сигнальных рожков. Вернулся Хромой.
Глава71
Ворону вожжа под хвост попала. Дескать, стоит ему первому захапать Клин
- и они с Душечкой опять - до гробовой доски. У парня мозги слегка отсырели.
Ему удалось втянуть в свою авантюру одного Крученого. Самого глупого, Братца
Медведя. Больше он никому ничего не сказал.
Сперва им везло. Каким-то чудом они не нарвались ни на один серый
патруль. А едва добрались до центра города, как им навстречу - Изгнанник.
Рука об руку со старшим из тех головорезов. Будто они специально для Ворона
выбирали время. Ворону с Крученым ничего не оставалось, кроме как
последовать за ними.
Изгнанник со своим новым знакомым дошел до пешеходного моста через
большой дренажный ров. Там они прислонились к перилам и стали о чем-то
переговариваться. Вокруг этого места было большое открытое пространство,
мешавшее подобраться к ним настолько близко, как того хотел Ворон.
- Какого черта они там делают? - спросил Крученый.
- Похоже, чего-то ждут, - мудро ответил Ворон.
Вскоре головорез двинулся дальше, сошел с моста и исчез в квартале
доходных домов. Минут через пять оттуда появился другой человек, поднялся на
мост, перебросился парой слов с Изгнанником и опять ушел, унося с собой
большую сумку.
- Дело сделано, - сказал Крученый. - Нам тут больше ничего не светит.
Поцелуй дырку и ступай домой.
- Изгнанник пока здесь, - проворчал Ворон, - а Клин в другом месте.
Задержимся немного, поглядим, как повернется дело... Смотри!
Старший головорез вернулся на мост к Изгнаннику, и оба снова о чем-то
заговорили.
- А теперь смотри туда! - Ворон указал пальцем.
Укрытие, из которого они наблюдали за происходящим, находилось почти на
десять футов выше моста. Этой разницы как раз хватило, чтобы к северу от
моста заметить голову и плечи человека, который брел по снегу, скрываясь за
насыпью от тех, кто стоял на мосту. Парень тащил две синие сумки.
Рев рожков, протрубивших тревогу, взорвал тишину.
Двое на мосту сразу заспешили куда-то.
- Лучше бы нам вернуться за помощью... - нерешительно сказал Крученый.
- Погоди! - В глазах Ворона вспыхнул полубезумный упрямый блеск. - У
Изгнанника сейчас будут связаны руки. Ему придется заняться Хромым. Если мы
развяжем язык тому парню, может быть, успеем первыми добраться до
Серебряного Клина.
Глава72
Смед вернулся в свое укрытие. Сумки он убрал в тот же пролом, где был
спрятан его мешок, но предварительно вытащил из них пару армейских шерстяных
одеял, тяжелую шинель, нож и бутылку бренди. Надев шинель, он хорошенько
приложился к горлышку. Спиртное быстро согрело его. В городе еще слышались
звуки рожков. Все они там с ума посходили, подумал он.
Тихий шорох, раздавшийся у дальнего конца трубы, прозвучал, словно удар
грома. Он вслушался. Звук исходил примерно оттуда, где лежал труп; там
двигалось нечто куда более крупное, чем крыса.
Он осторожно встал, набил карманы куртки жратвой, засунул одеяла в
пролом поверх сокровищ, повернулся... И замер.
У ближнего конца дренажной трубы появился силуэт человека. Один из
чертовых повстанцев. Рыбак был прав. Эти ублюдки просто так не уймутся.
Человек шагнул внутрь трубы.
Смед быстро забрался в тайник, где лежала их добыча. Это был
рискованный шаг, но он рассчитывал, что тому парню потребуется время, пока
его глаза привыкнут к темноте.
Он угадал точно.
Тот все еще двигался на ощупь, когда поравнялся со Смедом. Смеду
оставалось только протянуть руку и перерезать ему горло.
Парень всхлипнул, свалился, как куль с отрубями, засучил руками и
ногами... Смед быстро выбрался из пролома, перешагнул через дергающееся тело
и заспешил к ближнему выходу из трубы, не обращая внимания на тяжелые
спотыкающиеся шаги за спиной. Он выглянул наружу; яркий свет дня резанул
глаза. Он осторожно выбрался из трубы, готовый к худшему. Но снаружи никого
не оказалось.
Край дренажного рва в этом месте был почти отвесным, двенадцати футов
высотой. Облицованный камнями, он вдобавок ко всему обледенел. Но после
бурана ров почти полностью занесло снегом. Пробравшись сквозь заносы, Смед
начал карабкаться наверх.
Яростный, злобный вопль, донесшийся из трубы, подхлестнул его. Пальцы
рук и ноги сразу перестали скользить. Он одним махом перевалился через
выступ у края рва, вскочил на ноги и стал ждать.
Над краем показалось перекошенное от злобы лицо. Смед ударил ногой изо
всех сил, угодив прямехонько в лоб. Тот, не издав ни звука, рухнул обратно в
ров. Смед посмотрел вниз и увидел там неподвижное тело, почти полностью
засыпанное обвалившимся снегом. Он сунул в глубокий карман шинели нож,
который до последнего мгновения судорожно сжимал в руке, и подумал, что ему
пора убираться отсюда: с моста на него смотрели две женщины и несколько
ребятишек.
- Надеюсь, ты замерзнешь там насмерть, сукин сын, - процедил он сквозь
зубы, сплюнул в ров и пошел прочь.
Странно. Смед чувствовал себя гораздо лучше, чем всю прошлую неделю. Он
понятия не имел, что ему уготовано судьбой. Но сейчас его это совершенно не
интересовало.
Глава73
У Душечки разве что пена ртом не пошла, когда раздался ослиный рев
сигнальных рожков, протрубивших тревогу. Обнаружив исчезновение Ворона и
Братца Медведя, она принялась рвать и метать. Взбеленилась так, как никто и
представить себе не мог. Что бы она там ни замышляла, в какую бы очередную
заваруху ни собиралась нас втянуть, но она твердо полагала, что в этот
момент вокруг нее будет больше надежных людей.
А теперь она имела в распоряжении только меня, Молчуна, Боманца да еще
последнего из братьев Крученых. Лапошлеп полчаса назад помер, Наконец она
топнула ногой и просигналила:
- Я обходилась без него раньше. Обойдусь и теперь. Нам пора. Готовьте
лошадей.
Она натянула через голову длинную кольчугу, доходившую ей до колен, и
накинула поверх нее белый рыцарский плащ. Пристегивая абсолютно не
подходящий для женщины длинный двуручный меч, Душечка рычала и корчила такие
жуткие гримасы, что никто не решился с ней спорить.
Боманц помог нам обоим вскарабкаться на коней. Крученый извлек из кучи
хлама припрятанное им на всякий случай копье, подал Душечке. Она привязала к
древку свое знамя, пока не развертывая его. Если рана и беспокоила ее, она
этого никак не показывала.
Молчун наконец восстановил свое душевное равновесие настолько, что
решил попытаться спорить с бурей. Буря опрокинула его, ничего при этом не
сделав, но парень оседлал свою лошадь и постарался заткнуться.
Когда мы выехали на улицу, Душечка остановилась на мгновение и
взглянула на небо. Похоже, она осталась довольна увиденным. Я тоже посмотрел
наверх и заметил там только парящего в вышине ястреба. Очень высоко. Или
орла, но тогда тот должен был лететь еще выше.
Она тронула своего коня. Не изволив нам сказать ни полслова о том, что
она намерена делать дальше. Наверно, посчитала, что стоит ей намекнуть нам
об этом, и мы тут же ее свяжем. По рукам и ногам.
Она была, как всегда, права.
Какое-то время мы занимались тем, что перестраивали на ходу наши боевые
порядки. Так, чтобы оба колдуна при любых обстоятельствах находились рядом с
Душечкой и могли, в случае чего, прикрыть ее при помощи своих иллюзий.
Она направила коня в ту сторону, где, громче всего гудели рожки,
оповещая о приближающейся угрозе.
Безумная баба.
Серые и черные предприняли на нас несколько мелких петушиных наскоков,
но мы их легко отбили. Продвигаясь в сторону юго-западной крепостной стены,
мы обгоняли солдат, сотнями спешивших в ту же сторону. Молчун и Боманц
сотворили и пустили впереди нашей честной компании удивительно мерзкий,
пронзительный звук, отпугивавший всех, кто попадался на нашем пути. Пустив
лошадей галопом, мы вихрем ворвались на пустое открытое пространство рядом
со стеной. Душечка направила своего скакуна прямиком на пологую аппарель, по
которой на крепостной вал затаскивали тяжелые катапульты и другие орудия.
Перепуганные солдаты горохом посыпались вниз, лишь бы убраться с ее пути.
Прошедший год был просто восхитительным, сказал я себе. Увлекательным,
захватывающим. А теперь пришла пора умереть.
Когда мы, следом за Душечкой, галопом влетели на аппарель, солдат, еще
остававшихся там, словно ветром сдуло. Выскочив на гребень крепостной стены,
я увидел совсем недалеко приближавшегося к Веслу Хромого. Во всей его
поганой красе.
Душечка резко осадила коня, заставив его подняться на дыбы и
громоподобно заржать. И развернула свое шелковое кроваво-красное знамя с
вышитой на нем Белой Розой.
Повисло гробовое молчание. Имперцы остолбенело пялились на плещущееся
на ветру полотнище.
Даже Хромой оторопел и приостановил свою неумолимую поступь. Мертвую
тишину разорвал пронзительный клекот орла. Я не ошибся. Все-таки это был
орел. Клекот перешел в скрипучий визг. Царь птиц камнем упал вниз. Едва он
сел на плечо Душечке, лишь в последний момент смягчив удар, который мог
переломать кости кому угодно, как она подняла руку, повелительно указывая
куда-то за крепостные стены.
Все головы непроизвольно повернулись в ту сторону. Три, пять, семь,
восемь! Восемь воздушных китов реяли в воздухе. Взводы, эскадроны,
батальоны, легионы кентавров, выскочив из-за своих укрытий, легким галопом
мчались к Веслу. Несмотря на снег, сильно приглушавший звуки, кентавров было
такое великое множество, что земля содрогалась от громового топота их копыт.
Рощи и леса, видневшиеся вдали, ожили. Шагающие деревья, сомкнув ряды,
двинулись к городу. Со спин воздушных китов в воздух тучами взмывали стаи
мант. Некоторые разлетелись во все стороны, проводя воздушную разведку, но
большинство барражировало над городом, то и дело проносясь за нашими
спинами. Чтобы любому олуху стало ясно, что мы находимся под их надежной
охраной, а город полностью окружен.
Душечка приподнялась на стременах и тяжелым взглядом окинула изрядно
струхнувших имперцев, как бы выискивая среди них несогласных с тем, что
сегодняшний день - это день Белой Розы.
Гладкая снежная поверхность близ стен Весла лопнула; из-под земли
прорезались каменные зубы.
Это появились менгиры. Занимая заранее отведенные места, они принялись
постепенно формировать каркас стены, начавшей расти вокруг Хромого.
Душечка снова опустилась в седло. Она была довольна собой. Казалось,
все вокруг проглотили языки и теперь молча ждали объяснений. Включая
Хромого.
На лице Боманца, обращенном на север, читались решимость,
настороженность и непоколебимость. Казалось, никакие события не могли
отвлечь старика от выполнения обязанностей охранника. Молчун, почти с тем же
выражением лица, не спускал глаз с южной части крепостной стены. А мы с
Крученым шарили глазами, по толпе, пытаясь глядеть во все стороны сразу.
- Кейс! - сказал Боманц. - Передай ей, что прибыл Изгнанник.
Я подал лошадь назад так, чтобы она могла видеть мои руки, не упуская
при этом из виду Хромого и держа в поле зрения воинство с Равнины Страха,
продолжавшее разворачивать свои боевые порядки, и передал сообщение Боманца,
а от себя добавил, что заметил Паутинку и Шелкопряда, подкрадывающихся к нам
с севера и с юга.
Она только кивнула. С самым невозмутимым видом.
Изгнанник шел пешком, никуда особо не торопясь. Как ни в чем не бывало.
Он явно не собирался ничего предпринимать, пока сам, лично, не разберется в
истинных масштабах возникших затруднений. Меня удивило, как молодо он
выглядит. Хотя чему тут удивляться? Умудрялась же Госпожа, в свои четыреста
с гаком, смотреться на двадцать с небольшим. Заметил я и того шустрого
старика, любителя орудовать ножом. Он следовал за Изгнанником, как тень.
Изгнанник подошел ближе и в одно мгновение оценил ситуацию. Но никак не
отреагировал, если не считать короткого взгляда, которым предостерег
Паутинку и Шелкопряда от необдуманных действий.
- Весьма впечатляюще. Весьма, - сказал он, обращаясь к Душечке.
По-моему, он совершенно не впечатлился. - Вы меня просто ошеломили. - И
ошеломленным он тоже не выглядел. - Меня зовут Изгнанник. А как прикажете
называть вас? И кто будет говорить от вашего имени?
Ничего себе. Парень выбрал самый подходящий момент для официальных
представлений.
Боманц с Молчуном были при деле. Крученый в счет не шел, он слишком
плохо владел языком. Как в прямом, так и в переносном смысле. Оставался один
старина Кейс. Я единогласно утвердил себя толмачом.
- Белая Роза. - Я сделал приличествующий случаю жест.
- Очень приятно, - поклонился Изгнанник. Остальных я называть не
собирался. Но Боманц решил иначе.
, - Боманц, - сказал он. - Тот, Кто Пробудил Зло.
Изгнанник приподнял одну бровь, демонстрируя легкое удивление. Боманц?
Что ж, репутация солидная. Но ведь, кажется, предполагалось, что он мертв?
Затем я представил Молчуна.
- Молчун. Прежде служил в Черном Отряде. А мое имя - Филодендрон.
Про Крученого не было сказано ни слова. Мысль о том, что надо бы
оставить Изгнаннику над чем поломать голову, показалась мне удачной.
- Полагаю, вас привела сюда та же причина, что и всех остальных? -
спросил Изгнанник. Он поглядывал одним глазом в сторону Хромого, как я
заметил. А тот, похоже, уже оценил ситуацию и принял решение, как ему
действовать дальше.
Я обменялся несколькими знаками с Душечкой, после чего сказал
Изгнаннику:
- Верно. Серебряный Клин. Дерево-бог решило любой ценой не допустить,
чтобы этот сгусток зла попал в руки тех, кто хочет умножить с его помощью
свое могущество.
- Я так и понял, - сказал Изгнанник. А чего тут было не понять.
Казалось, под стенами Весла собрались все причудливые порождения Равнины
Страха. - Но у того типа, - Изгнанник кивнул в сторону Хромого, - есть свое
мнение на этот счет.
Душечка быстро подала мне несколько знаков. - Мы разделаемся с ним, -
перевел я. - Если у вас не получится. Дерево-бог решило, что он принес в мир
слишком много зла и с ним пора покончить.
Изгнанник хотел сказать еще что-то, но такой возможности у него уже не
было. Наверно, Хромой расслышал наш разговор, пришел в бешенство и решил
доказать, что его рано сбрасывать со счетов. Он напряг все свои силы и
попытался прорваться в нашу сторону. Это ему почти удалось, но тут Паутинка
нанесла ему удар, после которого он полетел вверх тормашками. Хромой тут же
начал изрыгать заклинания. Он ревел так, что земля дрожала. Шелкопряд
вмазала ему хорошенько с другой стороны, затем на него посыпался град
метательных снарядов. С юга, где я только сейчас заметил отряд черных
всадников, восседавших на самых отвратительных монстрах, которых мне
когда-либо приходилось видеть, в сторону Хромого протянулась дуга
ослепительно сиявших красных шаров. Среди монстров я узнал нашего старого
приятеля, Жабодава. Падая на землю, красные шары взрывались, испаряя снег,
сотрясая почву, оставляя на ней дымящиеся черные ямы.
Изгнанник, засунув руки в карманы, невозмутимо наблюдал за
происходящим.
Наша команда тоже пока не вмешивалась в схватку.
На свободное пространство у стены выдвинулись Ночные Пластуны.
Чистенькие, на форме - ни пылинки, они маршировали, чеканя шаг под звуки
военного оркестра. Они начали занимать свои позиции с таким видом, будто
здесь происходила всего лишь смена почетного караула. Бригадир Головня, в
парадном мундире, церемониальным шагом подошла к Изгнаннику и отдала рапорт.
Тем временем шум за стеной слегка подутих. Хромой пока избежал
серьезных повреждений, но и сам не нанес никому ощутимого вреда.
Головня посмотрела в нашу сторону. Я не удержался и подмигнул ей. Она
даже вздрогнула от удивления. Тогда я решил подпустить еще одну шпильку.
- Что ты собираешься делать сегодня после работы, сладкая? - елейным
голосом спросил я.
Она бросила в ответ какое-то оскорбительное замечание. Дала понять, что
я ей не ровня. Тьфу ты, ну ты! Ну и черт с тобой. Для меня она все равно
была слишком стара.
Едва Головня с Изгнанником принялись обсуждать тактику дальнейших
действий, как на крепостную стену набежала громадная тень. То снижался,
занимая позицию над нашими головами, исполинский воздушный кит. Впечатляющее
зрелище.
Изгнанник тоже заметил перемещение кита. По его лицу впервые скользнула
тень беспокойства, но он не прервал свой разговор с Головней о тактике
действий. Хромой явно готовился что-то предпринять. Тем временем черные
всадники спешились. Их чертовы скакуны куда-то исчезли; Пес-Жабодав - тоже.
Всадники постепенно приближались. Я обратил внимание, что говорящие камни,
ходячие деревья, кентавры и прочая нечисть с Равнины Страха, пропустив
всадников вперед, тронулись за ними следом.
Окутав себя черным облаком. Хромой бросился на штурм стены. На него
опять навалились со всех сторон, но на этот раз - безуспешно. Он высоко
подпрыгнул и ударил в стену ногой, пробив в ней брешь чуть ли не в пятьдесят
ярдов шириной. Теперь в игру включился Изгнанник, обрушив на Хромого целые
водопады огня.
Когда мы дрались с Хромым у монастыря, он боялся огня больше всего на
свете, но теперь не обратил на него никакого внимания. Он явно хотел
обрушить тот участок стены, на котором мы стояли. Нанеся два удара, он
пробил еще две бреши, слева и справа от нас. Потом чуть отступил назад,
обдумывая, как поступить дальше. Изгнанник продолжал заниматься
пиротехникой. Без особого успеха.
Ночные Пластуны в бешеном темпе заделывали проломы.
Если бы я был Хромым, то твердо знал бы, что делать дальше. Я бы
прорвался сквозь любой из проломов и постарался бы разделаться со своими
главными врагами.
Он быстро сообразил это сам. Умная сволочь. Почти такая же умная, как
я.
Снег под стеной был весь истоптан, но один нетронутый кусочек снежной
целины там все же оставался. На него-то и отступил Хромой, размышляя, какой
пролом лучше всего атаковать. Тогда из-под земли выстрелило больше полусотни
тонких зеленых щупалец, которые оплели глиняное тело, пытаясь разорвать его
на куски. И сразу же словно вскипел весь остальной снег. Отовсюду
повыскакивали кошмарные чудовища, и Хромой почти скрылся под шевелящейся
кучей. Пес-Жабодав сомкнул челюсти на его шее, пытаясь откусить голову.
Другое чудище ловко затолкало ему в рот здоровенное копыто, чтобы тот не
смог пустить в ход заклинания. Черные всадники бегом приближались к месту
свалки.
Близнецы с Изгнанником, казалось, не обращали никакого внимания на
происходящее внизу. Они теперь смотрели назад, в сторону города, делая
сложные согласованные пассы руками. Будто приманивали кого-то. Из глубины
города взмыла и понеслась в нашу сторону громадная стая птиц. Когда она была
уже совсем рядом, я разглядел, что то были совсем не птицы, а чертова прорва
какого-то деревянного хлама.
Весь этот хлам опустился за крепостной стеной, приняв аккуратную
пирамидальную форму погребального костра. Они что, собирались поджарить
Хромого, что ли? Но ведь огонь его не берет, в этом они уже убедились.
Нет. Дело было в другом.
Вслед за дровами появился громадный котел с водой. Он плюхнулся на
заранее подготовленное место посреди кучи дров. А за котлом последовала
большущая крышка. Пока, в ожидании дальнейших событий, она просто повисла в
во...
