Роберт Асприн. Тамбу
страница №4
...ь. Однако я отдаю себе отчет в том, что не обладаю исключительнымправом на истину. То, что является правильным с моей точки зрения, вовсе не
обязательно должно быть таковым в глазах других людей. Дальнейшее зависит от
того, кому вы склонны верить и чья философия вам ближе.
— Но факты есть факты, — возразил репортер слегка раздраженно.
— Пусть так, — Тамбу вздохнул. — Все факты свидетельствуют о том,
что нам сопутствовала удача. Мы успешно воевали с пиратами и сократили их
численность настолько, что подобная деятельность почти полностью
прекратилась. В последнем вы можете убедиться, пролистав подшивки вашей
собственной газеты. Изучите еще раз запись нашего разговора — и вы увидите,
что мы были силой, призванной обеспечить соблюдение законов.
— Каких законов? — съязвил Эриксон. — Ваших?
— Вы сами себе противоречите, мистер Эриксон, пытаясь давать свою
интерпретацию фактов. Однако если отвечать на ваш вопрос по существу, то да,
мы поддерживали законность в моем понимании. Не существовало никаких норм
космического права, пока я и мой флот не определили их. Дальнейшие
рассуждения требуют некоторых разъяснений. Принес ли я закон и порядок
на космические трассы, где раньше царил полный произвол? Или я был
беспринципным авантюристом, воспользовавшимся таким положением вещей?
— Я начинаю понимать вашу точку зрения, — неохотно признался Эриксон.
— Но что было потом? Что произошло после того, как вам удалось взять верх
над пиратами?
— Тогда, — произнес Тамбу, вспоминая, — мы столкнулись с той самой
проблемой, которая стояла перед армиями в мирное время еще на заре
цивилизации.
ГЛАВА 5
— Нет никаких следов их пребывания и на двух других обитаемых планетах
этой системы. Мы проверили с помощью бортовой аппаратуры и получили
подтверждение, проведя расследование на месте. Их здесь нет.
Тамбу уселся поглубже в кресло перед экраном, всматриваясь в гневное
лицо капитана звездолета "Кэнди Кейн". Он был обеспокоен. Душевное состояние
капитана, его доклад о неудачном для них обороте событий — все это вызывало
у Тамбу беспокойство. — Вы провели проверку на поверхности планет?
— На всех трех, — заверил его капитан. — Вот уже несколько недель в
пределах этой системы не появлялось ни одного космического корабля. С вашего
позволения, я бы хотел найти того лживого ублюдка, который продал нам эту
информацию, и получить наши деньги обратно — с лихвой!
В ответ на это предложение Тамбу недовольно поморщился, будучи
уверенным в том, что капитан не мог его видеть. Он уже получил несколько
рапортов, в которых излагались факты — пока не подтвержденные — о
неоправданной жестокости капитана "Кэнди Кейн". Меньше всего он был склонен
предоставлять этому человеку свободу действий в разборках с одним из своих
осведомителей.
— Вы обследовали необитаемые планеты? — спросил он, чтобы как-то
оттянуть время.
Выражение гнева на лице капитана уступило место замешательству.
— Мы провели проверку с помощью аппаратуры, но без непосредственного
подтверждения на месте. Я решил, что, если Хамелеон направился в космопорт
за ракетами и запасными частями к ним, то его корабль следует искать
на одной из обитаемых планет. Я хочу сказать, нет смысла нашей команде
бездельничать на голом куске камня. Прикажете продолжать расследование и еще
раз проверить остальные планеты?
Пока капитан говорил, Тамбу уже принял решение.
— Нет, в этом нет необходимости. Однако я хочу, чтобы вы некоторое
время держали планетарную систему под контролем. Выждите по крайней мере
неделю и следите, не покажется ли вдруг наша цель. Может быть, они просто
опаздывают.
Капитан нахмурился, но тут же вспомнил, что Тамбу все еще мог его
видеть, и через силу заставил себя улыбнуться.
— Оставаться на прежней позиции в течение недели, — повторил он. --
Есть.
— Да, кстати, для отчета, — произнес Тамбу как бы между прочим. --
Каков ваш план действий на предстоящую неделю?
Вопрос был поставлен неправомерно. Капитан только что получил
соответствующие приказания, и было совершенно очевидно, что у него в уме еще
не успело сложиться никакой определенной последовательности действий. Тем не
менее Тамбу ожидал от своих капитанов, что они будут способны самостоятельно
оценить любую ситуацию. Кроме того, ему не понравилась реакция капитана на
поступившие к нему распоряжения.
— Гм... — начал тот, нервно облизнув губы. — Мы оставим по одному
члену экипажа в каждом космопорте на всех трех обитаемых планетах, затем
займем позицию на достаточно близком расстоянии от самой дальней из планет,
чтобы скрыть наше местоположение. При появлении корабля противника наши
наблюдатели смогут тайно связаться с нами через портативные передатчики, и
мы сразу же начнем атаку.
Тамбу сделал минутную паузу, заставив капитана томиться в ожидании
ответа, и наконец произнес:
— Ваш план кажется мне приемлемым. По каким качествам вы собираетесь
отобрать наблюдателей среди членов экипажа?
— По системе личных заслуг, — тотчас отозвался капитан, после того
как предложенный им план был принят, его уверенность в себе явно укрепилась.
— Неделя на поверхности планеты при полном сохранении содержания — весьма
лакомый кусочек. Я полагаю, что он должен достаться лучшим из моих
подчиненных.
— Это также означает, что лучшие из ваших подчиненных будут находиться
вне корабля в момент вашей атаки, — подчеркнул Тамбу. При этом замечании
лицо капитана вытянулось, однако Тамбу продолжал: — Мне приятно это
слышать. Хотелось бы, чтобы и остальные мои капитаны относились с таким же
доверием ко всей команде, а не поручали нескольким ведущим членам экипажа
всю грязную работу.
— Я... благодарю вас, сэр, — выпалил капитан.
— У меня есть одно предложение, — протянул Тамбу и улыбнулся, увидев
смущение на лице капитана. — Вы можете выбрать одного из наблюдателей по
жребию, но устройте так, чтобы он выпал на кого-нибудь из новичков. Пошлите
вместе с ним самого опытного из ваших людей, чтобы быть уверенным в его
безопасности, но дайте всем ясно понять, что это поручение возложено именно
на нового члена экипажа. И еще, мне кажется, что вам следует провести оплату
всех ваших наблюдателей из бюджета, хотя бы просто для того, чтобы ваши
парни не заходили слишком далеко в своих расходах. Они здесь для того, чтобы
выполнять задание, а не спускать деньги в баре.
— Есть, сэр.
— И передайте вашей команде, что, если цель будет обнаружена, вам всем
будет предоставлен недельный отпуск на любой планете по вашему выбору.
— Да, сэр. Благодарю вас. — На лице капитана засияла улыбка.
— Конец связи.
Когда Тамбу отключил экран, ему самому было совсем не до улыбок. Он не
испытывал ни гордости, ни удовлетворения, когда улаживал ситуации, подобные
этой. В последнее время они стали слишком частыми, скорее правилом, нежели
исключением.
Повернув кресло в сторону от пульта связи, он снова оказался перед
своим рабочим столом. Груда сваленных в беспорядке бумаг и блокнотов
предстала его взору, словно немой укор. Он вдруг осознал, что смотрит на
предстоявшую ему работу без энтузиазма, правда, и без отвращения. Он слишком
устал, чтобы проявлять хоть какие-нибудь эмоции. Тамбу быстро прикинул
в уме, сможет ли он ненадолго, вздремнуть, и отказался от этой мысли. Ему
нужно было еще раз проверить все цифры, прежде чем сделать перерыв. Невольно
вздохнув, он протянул руку к лежавшему на столе карандашу.
За его спиной с пульта связи раздался короткий звонок, давая сигнал
о поступившем вызове. Повернувшись к пульту, Тамбу уже хотел было включить
приборы, но тут взгляд его упал на сигнальную панель, и он заколебался.
Все сигналы, поступавшие на борт звездолета, предварительно
транслировались через несколько кораблей — обычная мера предосторожности,
призванная скрыть его точное местонахождение. На этот раз сигнал был
отправлен с борта "Скорпиона". Эгор!
Тамбу хмуро посмотрел на сигнальную панель, рука его замерла
над коммутатором. На какое-то мгновение он едва не поддался искушению
проигнорировать вызов, но когда звонок раздался вновь, он решительным жестом
повернул ручку на пульте. Коль скоро Эгор являлся одним из его капитанов, он
имел право на ту же долю внимания с его стороны, что и любой другой капитан,
каким бы досадным ему это порой ни казалось.
— Да, Эгор? — спросил Тамбу, усилием воли заставив свой голос звучать
спокойно.
— Саладин говорит, что ты одобрил перевод Джокко со "Скорпиона" на
"Рамзес", — раздалось из динамика ворчание Эгора еще до того, как его лицо
появилось на экране в фокусе.
— Совершенно верно, — ответил Тамбу невозмутимо.
— Ты знал о том, что Джокко — второй по классу навигатор в моей
команде? — Теперь лицо Эгора уже было отчетливо видно, и выражение его
полностью соответствовало тону.
— Да, знал, — признался Тамбу, не имея ни малейшего желания
извиняться.
— Почему со мной не посоветовались? — потребовал Эгор. — Неужели мое
мнение для тебя уже больше ничего не значит?
При этих словах Эгора дверь каюты Тамбу приоткрылась, и в ее проеме
показалась голова Рамоны. Она приподняла брови в беззвучном вопросе, и Тамбу
жестом руки пригласил ее войти.
— В данном случае, Эгор, твое мнение мне уже было известно, --
объяснил он, собрав все свое терпение. — Ты уже отклонил просьбу Джокко о
переводе, и потому он счел нужным обратиться прямо ко мне.
— Значит, ты просто пренебрег моим авторитетом, — огрызнулся Эгор. --
И при этом даже не удосужился спросить меня о причинах такого решения.
— Как объяснил мне Джокко, он был вынужден либо перейти на другой
корабль, либо вообще покинуть флот, — в голосе Тамбу послышались резкие
нотки. — В любом случае "Скорпион" неизбежно лишился бы его. По крайней
мере, таким способом нам удалось сохранить его для флота. Как ты сам
заметил, он хороший навигатор.
— Я все же не думаю, что тебе следовало позволять ему себя
шантажировать, — Эгор не на шутку разозлился.
— Что еще оставалось делать? — Раздражение Тамбу теперь начало
вырываться наружу. — Приковать его цепями к койке? Мы не можем удерживать
людей против их воли, даже если бы и могли, я никогда не пошел бы на это.
Хочу, чтобы моими кораблями управляли свободные люди, а не рабы.
— И все равно я считаю, что тебе сначала нужно было обсудить этот
вопрос со мной, — буркнул Эгор.
— Я собирался это сделать, — произнес Тамбу извиняющимся тоном. — Но
меня так поджимали дела, что я просто забыл.
— В последнее время это случается довольно часто, — с горечью
упрекнул его Эгор. — Похоже, что мои дела всегда стоят для тебя на самом
последнем месте. У тебя находится свободная минута для кого угодно, кроме
твоих старых друзей.
— Черт побери, Эгор! — не выдержал Тамбу. — Я провожу за разговорами
с тобой больше времени, чем с любыми тремя другими моими капитанами, вместе
взятыми!
— Что не составляет и десятой доли того времени, которое ты когда-то
уделял мне! Конечно, теперь, когда ты стал важной персоной, я не могу
рассчитывать на то, что ты будешь тратить свое драгоценное время на мои
проблемы!
Тамбу глубоко вздохнул, прежде чем ответить.
— Послушай, Эгор, — промолвил он как можно мягче. — Раз уж мы
говорим, как старые друзья, я хочу тебе сказать, что ты бы мог держать себя
попроще с твоей командой. Если бы ты последовал моему совету, многие из тех
проблем, с которыми ты сталкиваешься, никогда бы не возникли.
— Не надо учить меня, как управлять моим кораблем! Я волен поступать
так, как угодно мне, пока это не идет против правил. Беспокойся лучше о
своем флоте и держи свои грязные руки подальше от моего корабля!
— Капитан Эгор, — холодно сказал Тамбу, — если вы желаете взять на
себя полную ответственность за управление кораблем, я полагаю, у вас хватит
мужества, чтобы впредь самому отвечать за возможные последствия принятых
вами решений, а не обращаться всякий раз ко мне с жалобами, умоляя
разобраться в ваших недоразумениях. Конец связи!
— Но...
Тамбу изо всех сил ударил кулаком по коммутатору, прервав ответ Эгора.
Прикосновение чьей-то руки к плечу заставило его подскочить. Он совсем
забыл о том, что Рамона находилась в каюте.
— Извини, Рамона, — произнес он, снова опускаясь в кресло. — Я не
ожидал, что страсти так накалятся.
— Сколько раз тебе повторять, — отозвалась она нежно, встав сзади,
чтобы помассировать ему шею и плечи, — меня теперь зовут Рацо, а не Рамона.
Тебе не мешало бы следовать своим собственным правилам.
— Мне не нравится имя Рацо, — посетовал он. — Я согласен
пользоваться им при официальном общении, но наедине ты всегда останешься для
меня Рамоной.
— Другие члены экипажа тоже выбрали имена, которые тебе не по вкусу,
однако ты ими пользуешься, — поддразнила она его.
— Я же не сплю с другими членами команды! Мне просто претит сама мысль
о том, чтобы делить постель с кем-то по имени Рацо.
Любовная связь возникла между ними после нескольких месяцев совместной
работы. То, что начиналось как один короткий миг взаимной страсти,
постепенно переросло в нежный и теплый дружеский союз, который вполне
устраивал их обоих.
— Когда ты предпримешь какие-нибудь меры в отношении Эгора? --
спросила она, уклоняясь от ответа.
— Эгор — один из наших старейших капитанов. Его стаж дает ему
определенные преимущества.
— Он хвастун и задира. Это известно всему флоту.
— Порою он действительно ведет себя вызывающе, — согласился Тамбу, --
но, в общем-то, он хороший человек. Знала бы ты его раньше и за внешней
бравадой увидела бы его лучшие стороны.
— Если так, то ты, должно быть, единственный, кто на это способен.
Все остальные капитаны удивлены тем, что ты до сих пор не уволил его или, по
крайней мере, не отстранил от должности.
— Послушай, давай оставим эту тему, а? — поморщился Тамбу. — Эгор --
моя забота, и, стало быть, мне принимать решение, O'key?
— Ну ладно, — она пожала плечами. — Я вовсе не хотела тебя
раздражать. Неужели ты совсем не спал с прошлого вечера?
— Немного, — вздохнул он, постепенно расслабляясь под искусными
движениями ее рук. — Похоже, все вокруг решили, будто середина ночи --
самое удобное время, чтобы добраться до меня. А тут еще это.
Он жестом руки указал на бумаги, лежавшие у него на столе.
— Это еще что такое? — спросила она. — Ты работаешь над ними без
перерыва вот уже пару недель.
— Я как раз изучал наши приходные книги, — объяснил он. — Мне нужно
будет еще раз проверить данные, но если предварительные расчеты верны, то к
концу года мы окажемся банкротами.
— Неужели все так плохо?
— Напротив, все так хорошо, — Тамбу горько усмехнулся. — Мы страдаем
от того, что слишком удачливы. На нашем счету уже достаточно много пленных
пиратов, а те, что еще остались, стараются обходить нас стороной. Вот уже
почти год мы платим жалованье командам из общего фонда, не получая при этом
достаточно денег в качестве вознаграждения и премий за спасенное имущество,
чтобы возместить убытки. Короче говоря, наши расходы до сих пор остаются
постоянными, тогда как доходы существенно снизились. У нас большие
трудности.
— На самом деле наши расходы даже увеличились, — произнесла Рамона
задумчиво. — Теперь, когда число наших кораблей выросло до двадцати
четырех...
— Двадцати восьми.
— Двадцати восьми? — переспросила она удивленно. — Откуда же взялись
еще четыре?
— Один нами захвачен, трое других присоединились добровольно, --
машинально перечислил он по памяти.
— Добровольно? — Рамона нахмурилась. — Но ты не можешь и дальше
принимать в состав флота новые корабли.
— А мне казалось, что как раз ты с самого начала выступала за это, --
поддразнил ее Тамбу. — Большинство кораблей в составе флота вошли в него по
собственной инициативе.
— На первых порах — да. Но мы не можем неограниченно расширяться,
ведь тогда на всех не хватит ни денег, ни мишеней.
— Нам нужны дополнительные корабли и связи...
— Но ведь это означает просто лишние... — Она вдруг замолчала и
посмотрела на него с подозрением. — Ты уже составил план, не так ли? У тебя
всегда есть какой-нибудь план.
— Не всегда, но в большинстве случаев.
— Ну же, выкладывай, — оживилась Рамона, слегка ткнув пальцами ему в
ребра. — Что ты задумал?
— Так, ничего особенного, — отозвался он с наигранным равнодушием. --
Речь идет о полной реорганизации нашего флота.
Он сделал паузу, словно ожидая от нее ответных восторгов, но она только
прикусила губу.
— И насколько полной? — осведомилась она осторожно.
— До сих пор мы существовали исключительно за счет вознаграждений и
выручки за спасенное нами имущество. Приходные счета выявили главный
недостаток в этой системе: если нет сражений, нет и добычи. Я полагаю, что
мы уже готовы перейти на следующую логическую ступень нашего развития.
— А именно?
— Мы станем предлагать себя в качестве наемной силы по поддержанию
порядка. Таким образом, мы будем получать определенную плату независимо от
того, придется нам сражаться или нет. По сути, чем меньще будет стычек, тем
на большее вознаграждение мы сможем рассчитывать.
— И как ты пришел к такому выводу?
— Очень просто, — улыбнулся он. — Теоретически, нам должны платить
за то, что мы будем охранять коммерческие трассы от нападений пиратов. Если
мы не справимся со своей задачей и кто-нибудь лишится по нашей вине партии
груза, нам, вероятно, придется возместить им убытки из нашего гонорара, но
пока все идет гладко, мы будем получать причитающуюся нам сумму в полном
размере.
— Получать сумму в полном размере от кого? Возместить убытки кому? --
допытывалась Рамона. — Конкретно, кто, по твоему мнению, должен будет нести
все расходы?
— Те, кому наша работа приносит непосредственную выгоду — крупные
корпорации и отдельные коммерсанты. Мне еще нужно будет прикинуть, в каком
соотношении распределить издержки, однако полагаю, что невысокий процент от
стоимости каждой партии должен уплачиваться в равной степени отправителем и
получателем груза.
— А если они откажутся платить? — спросила Рамона многозначительно.
— До сих пор они пользовались нашими услугами совершенно бесплатно.
— Если не захотят платить, мы просто перебросим наши корабли на охрану
тех систем, которые готовы нам заплатить. Как только пройдет слух, что
система незащищена, пираты вторгнутся туда снова. Рано или поздно и эти
системы примут наши условия и согласятся внести свою долю.
— Не знаю. По-моему, все это звучит слишком хорошо, чтобы быть
правдой. Хотелось бы мне услышать, что скажут по этому поводу хотя бы два
других капитана.
— Я могу предложить тебе даже большее. У тебя будет возможность узнать
мнение всех капитанов.
— Как так?
— Я планирую провести общее собрание флота, в частности, собрать
капитанов в одном месте, чтобы я мог поделиться своей идеей со всеми сразу.
Это слишком важный вопрос, чтобы решать его единолично.
— А если они не согласятся с тобой?
— Тогда я сложу с себя обязанности и предоставлю кому-нибудь другому
попробовать себя в качестве руководителя. — Голос Тамбу был спокойным,
но поникшие плечи выдавали всю глубину его переживаний. — Я рассматриваю
эту идею как нашу единственную надежду на выживание и не смогу командовать
флотом, если никто не поддержит меня.
— Тогда это твое единоличное решение, — заявила Рамона твердо. --
Никто не посмеет выступить против тебя, чувствуя твой эмоциональный настрой.
— Не будь слишком уж уверенной в этом. Иногда у меня создается
впечатление, что некоторые капитаны автоматически занимают позицию,
противоположную моей, просто из чистого упрямства.
— Я в этом совершенно уверена, — настаивала Рамона. — И если ты
не отдаешь себе отчета в том, что происходит, то сейчас тебе самое время
взглянуть на вещи с другой стороны. Конечно, капитаны будут с тобою спорить,
так как они знают, что ты уважаешь людей, способных думать самостоятельно и
откровенно выражать свое мнение. Ты предупреждаешь каждого, кто поступает на
службу в твои вооруженные силы, что не потерпишь в своих рядах подхалимов, и
все они принимают это близко к сердцу. Они станут возражать лишь потому, что
ты сам от них этого ждешь, но не надо обманываться, думая, будто они пойдут
против тебя в чем-либо действительно важном. Ты — Тамбу, и ты один
руководишь этим предприятием. Они не потерпят никого другого на этом месте.
Тамбу уставился на пустой экран, избегая смотреть в глаза Рамоне и
одновременно размышляя над ее словами.
— Как знать? — вздохнул он наконец. — Я надеюсь, ты ошибаешься, но
многое из того, о чем ты говорила, соответствует действительности.
Ты помнишь старое изречение, что абсолютная власть развращает абсолютно? По
сути, я ведь ничем не отличаюсь от других. Меня пугает сама мысль о том, во
что я могу превратиться, если позволю себе уверовать, будто обладаю полным
контролем над флотом. Я хочу сказать, что даже с теми кораблями, которые у
нас есть на данный момент, мы обладаем достаточными силами, чтобы захватить
и удержать в своей власти с полдюжины систем — не планет, систем. Мы вполне
в состоянии сделать это, и во всей Вселенной нет другой такой силы, которая
могла бы нас остановить.
— Знаешь, я до сих пор не задумывалась над этим, — призналась Рамона,
— но ты прав.
— Теперь ты видишь, что меня беспокоит на самом деле, — продолжал
Тамбу пылко. — Я обязан думать о таких вещах. Как раз это-то меня и пугает.
И знаешь, что именно заставляет меня гнать от себя подобные мысли?
Я сомневаюсь в том, что флот с этим согласится. И дело тут не в категориях
морали. Мне даже не приходит в голову, дурно это или аморально, просто я не
уверена том, что буду понятым. Мне кажется, что в конце концов они решат,
будто я выжил из ума, и захотят от меня избавиться. Возможно, мне не следует
об этом говорить, но мне по душе роль Тамбу. Несмотря на все эти бесконечные
препирательства и хроническую бессонницу, мне нравится руководить флотом.
— Я знаю, — примирительным тоном заметила Рамона, снова принявшись
растирать его плечи. — Мне лично была бы неприятна мысль о том, что ты
тратишь столько сил, занимаясь делом, которое тебе не по вкусу. Как ты сам
сказал, ты ничем не отличаешься от других. В глубине души любой человек
испытывает неосознанную потребность оставить свой след в истории или в
общественной жизни... выделиться среди себе подобных. Твоя исключительность
состоит в том, что ты действительно способен на это. Многие ли могут успешно
управлять целым флотом, а тем более его создать? В тебе есть нечто — назови
это харизмой или как тебе угодно, — но люди верят и полагаются на тебя. Они
убеждены в том, что ты в силах изменить историю, и если они последуют за
тобой, то тоже станут к этому причастны. И с полным основанием считают, что,
служа под твоим началом, сумеют добиться большего, чем действуя
самостоятельно, и это истинная правда. Могли бы, к примеру, Эгор или Пэк
командовать собственным звездолетом, если бы ты не предоставил им такую
возможность? Ты говоришь о флоте, но ты сам и есть флот. Капитаны и их
команды преданы тебе, а не флоту. Они терпят друг друга, лишь повинуясь
твоим же приказам, но именно ты являешься тем связующим звеном, которое
объединяет все вокруг себя.
— А вот это еще одна причина, по которой я настаиваю на проведении
общего собрания, — пробормотал Тамбу мрачным тоном. — Я хочу, чтобы
капитаны сотрудничали, а не просто терпели друг друга. Готов держать пари,
что как только они окажутся все в одном помещении, беседуя и выпивая, то
очень скоро обнаружат, что проблемы каждого не являются чем-то частным или
из ряда вон выходящим и что их разделяют с ними все остальные капитаны во
флоте. При удачном стечении обстоятельств возникнут дружеские связи, и они
начнут обращаться за советами друг к другу, вместо того чтобы беспокоить
меня по малейшему поводу. Я подожду до конца собрания, чтобы подсмотреть, не
внесет ли кто-нибудь из них предложение сделать такие встречи ежегодными, и,
если нет, предложу это сам.
— Не знаю, недооцениваешь ты наши силы или, наоборот, переоцениваешь
их, — отозвалась Рамона, покачав головой. — Но только вряд ли у тебя это
получится.
— Спасибо. Я всегда ценю, когда мои планы находят хоть небольшую
поддержку.
— О, собрание скорее всего пройдет благополучно, однако я не думаю,
что тебе удастся добиться желаемого, я имею в виду твои тайные мотивы. --
Тайные мотивы? — Тамбу нахмурился. — Тебе следует прислушаться к самому
себе так же внимательно, как ты выслушиваешь капитанов, — рассмеялась
в ответ Рамона. — Ты говорил о том, что, если капитаны станут больше
советоваться между собой и находить ответы на возникающие вопросы
в своей среде, то ты таким образом сможешь снять с себя некоторую долю
ответственности, и это даст тебе шанс спуститься со своего высокого
пьедестала. Однако ты упустил из виду то, что инициатива в данном случае все
же исходит от тебя, и капитаны, безусловно, это поймут. Никто из них даже
не подумал о том, чтобы собраться всем вместе и помочь друг другу в работе,
пока ты не отдал соответствующего приказа, точно так же как ни одному
человеку не приходила в голову мысль сформировать флот, пока ты не
осуществил этого наделе. Возможно, что в итоге ты будешь избавлен
от необходимости вникать в некоторые конкретные детали и улаживать спорные
вопросы, но ты по-прежнему останешься Номером Первым, человеком, который в
силах сделать то, на что другие не способны даже в воображении.
— Не знаю. Я чувствую себя слишком уставшим, чтобы рассуждать
последовательно. Может быть, завтра все станет для меня яснее.
— Ты устал? — спросила Рамона, нарочито растягивая слова и прижимаясь
к нему.
— Ну... — ответил Тамбу с комичной серьезностью, — я как раз
намеревался отправиться в постель.
Поцеловавшись, они направились к кровати, обнимая друг друга за талин.
Со стороны пульта связи раздался сакраментальный тихий звон. Рамона
простонала с отчаянием, а Тамбу тихо выругался себе под нос.
— Я постараюсь поскорее покончить с этим, — пообещал он.
Одного беглого взгляда на сигнальную панель было достаточно, чтобы
определить: вызов поступил с борта "Ворона". Уайти!
— Да, Уайти? — спросил он, щелкнув ручкой коммутатора.
Когда расплывчатые вначале очертания лица негритянки появились в
фокусе, Тамбу заметил, что под ее глазами залегли круги от усталости.
— Прости, что беспокою тебя так поздно, — произнесла она извиняющимся
тоном, — но я только что закончила довольно бурное совещание с моей
командой и хотела выкроить немного времени, чтобы поговорить с тобой без
помех.
— В чем проблема?
— Мы недавно завершили расследование жалобы, поступившей от местных
жителей по поводу дебоша, который якобы учинили наши парни в одном из баров
на поверхности планеты, в результате чего несколько человек попали в
госпиталь.
— Ты выяснила, кто именно?
— В том-то все и дело. Когда мы проверили жалобу, выяснилось, что наша
команда тут вовсе ни при чем. Какая-то шайка местных хулиганов орудовала
в округе, выдавая себя за людей Тамбу в надежде, что таким образом им все
сойдет с рук. Мы дали возможность представителям властей изучить список
нашего экипажа, и свидетели в один голос подтвердили, что никто из наших не
был замешан в этом. Но еще до того в космопорте был схвачен и жестоко избит
пилот нашего челнока.
— Это печально, но не понимаю, чем я тут могу помочь?
— В данном конкретном случае ты уже ничего не можешь сделать, --
согласилась Уайти, — но у моей команды возникла идея, которая могла бы
заинтересовать весь флот. Они говорят, что им надоело выслушивать упреки за
поступки, которые совершают другие люди, прикрываясь именем Тамбу, и потому
внесли предложение иметь какую-нибудь эмблему, чтобы каждый член экипажа мог
носить ее при посадке на поверхность планеты. Тогда любой из местных жителей
с первого взгляда сможет определить, кто перед ним. Мы хотим испробовать это
для начала на команде "Ворона", но ты, возможно, сочтешь нужным поставить
этот вопрос перед всем флотом.
— И какого рода эмблему вы хотите выбрать?
— Мы пока еще не решили окончательно, — призналась Уайти, — но,
по нашему мнению, это должно быть нечто типа ременной пряжки или нарукавного
шеврона.
— Как ты собираешься помешать тем же самым хулиганам изготовить
собственные копии? — спросил Тамбу, нахмурившись.
— Могу сказать тебе одно, — ухмыльнулась Уайти. — Если они
осмелятся, мне бы не хотелось оказаться на их месте, попадись они на глаза
кому-нибудь из моей команды.
— Этого недостаточно, — настаивал Тамбу. — Вот что: вызови
представителей от своей команды к себе в каюту, и мы еще раз обсудим это
предложение.
Всецело поглощенный вставшей перед ним очередной проблемой, он так и не
заметил, что Рамона тихо покинула его каюту.
ИНТЕРВЬЮ VI
— Насколько я могу судить, капитаны одобрили ваш план? — спросил
Эриксон.
— Единодушно. Сейчас, оглядываясь в прошлое, это не кажется
удивительным. Нам оставалось либо принять его, либо распуститься.
— Итак, вы начали предлагать планетам услуги вашего флота на
договорной основе? — продолжил репортер.
— Да, верно. И ключевое слово здесь именно "предлагать". Если
призадуматься над этим, то для планет такая сделка была весьма выгодной. Мы
создали, вооружили и оснастили флот за свой счет и при этом просили их лишь
внести свою долю средств на его содержание.
— Вместе с тем ваше предложение встретило сопротивление, — напомнил
Эриксон. — Разве это вас не удивило?
— И да, и нет. Мы знали заранее, что далеко не все захотят оказывать
нам содействие. Есть старое медицинское изречение, которое гласит: "Унция
предупреждения стоит фунта лечения". Убедить здорового пациента в
необходимости превентивных мер, какой бы у меренной ни была их стоимость, --
вот в чем проблема.
— Вероятно, они решили, что их вынуждают платить за фунт
предупреждения там, где было бы достаточно унции.
— Я бы поверил в это, если бы их не удовлетворяла только цена, --
произнес Тамбу многозначительно. — Однако нам пришлось столкнуться с резким
и недвусмысленным отказом. В сущности, планеты хотели пожинать плоды нашей
работы, не заплатив при этом ни цента.
— Но они же выплачивали вам вознаграждение за уничтоженные вами
пиратские корабли, — мягко напомнил ему Эриксон.
— Сражения в прямом смысле слова являлись лишь частью нашей службы, --
возразил Тамбу. — Если пиратский корабль все же предпочитал скрыться или
вообще обходил планету стороной, только бы не встречаться с нашим флотом, мы
не получали ничего. И это несмотря на то что эффективно выполняли свои
обязанности.
— Но в подобных ситуациях ваши корабли фактически оставались в
бездействии, — парировал Эриксон.
— А разве вашим полицейским на поверхности планет платят по числу
арестованных? Значение любого стража порядка в мундире в основном как раз
и состоит в том, чтобы быть сдерживающим фактором. Их служебный долг как
предотвращать преступления, так и раскрывать их.
— Насколько я понял, ваши доводы не убедили планеты?
— Некоторую их часть — да, — произнес Тамбу чуть менее эмоционально.
— Я не склонен к излишним обобщениям, когда речь заходит о сопротивлении со
стороны планет. Многие планеты заключили с нами договор на наши услуги, но,
поскольку таковых было меньшинство, им, на мой взгляд, приходилось вносить
непомерно высокую плату. Поэтому мы постоянно обращались с предложениями к
все новым и новым планетам, чтобы снизить цену для каждой из них в
отдельности.
— Звучит благородно, — заметил Эриксон, не веря сказанному всерьез.
— Лишь до известной степени, — признался Тамбу. — У этой медали
имелась и оборотная сторона: мы опасались, что если нам не удастся найти
способ увеличить число наших нанимателей, то те из планет, которые уже
присоединились к договору, решат, что от них требуют слишком многого, и
откажутся от наших услуг.
— Коль скоро вы. говорите искренне, — продолжал Эриксон, — я не мог
не заметить нотку горечи в вашем голосе, когда вы упомянули в нашей беседе о
сопротивлении, встреченном вами со стороны ряда планет. Насколько далеко по
этому поводу зашли эмоции среди личного состава вашего флота?
— Было два рода недовольства, проявлявшихся во флоте в тот период
времени. Недовольство первого рода объяснялось несправедливостью полученных
отказов. Мы. потеряли множество кораблей в военных кампаниях против пиратов
— кораблей с нашими друзьями и соратниками на борту. Нас не слишком
беспокоили заявления, которые нам приходилось выслушивать от правительств
планет, будто бы мы фактически ничего не сделали и ничем не рисковали.
Это был тот тип недовольства, который мы предвидели и, следовательно, могли
держать его под контролем.
— А другой? — допытывался Эриксон.
— Недовольство другого рода было связано с тем, в какой форме нам
отказывали. Как я уже упоминал раньше, мы и не ожидали, что все планеты
согласятся на наше предложение. Пусть мы считали нашу позицию разумной и
обоснованной, мы не имели ничего против тех, кто думал иначе. Что нас
неприятно поразило, так это та нескрываемая злоба, с которой они отвергали
нашу помощь. Несмотря на то что большинство членов наших экипажей не были
связаны, с планетами никакими обязательствами верности или долга, они вместе
с тем не испытывали никакой неприязни по отношению к ним, точнее, до тех
пор, пока не столкнулись с тем "теплым" приемом, который уготовили некоторые
правительства для любого с кораблей Тамбу.
ГЛАВА 6
Тамбу склонился над пультом и зажал ладонями уши, безуспешно пытаясь
заглушить нестройный шум множества голосов, потоком лившийся из динамика
перед экраном. Шум не отступал, сделав глубокий вздох, он готов был
разразиться очередной гневной репликой, но передумал. Почти непроизвольно
его рука щелкнула переключателем, и изображение на экране сменилось,
представляя взору вид бескрайнего космического пространства за бортом его
звездолета.
Созерцание звезд стало для него привычным делом, уловкой, к которой он
все чаще прибегал, чтобы хотя бы ненадолго отвлечься от собственных проблем.
На этот раз, однако, звезды были частично скрыты от глаз и как бы оттеснены
на задний план огромной армадой собравшихся здесь кораблей. В военном
отношении флот представлял собой мощную ударную силу, равной которой не было
во всей Вселенной, и мало кто мог похвастаться, что имеет число военных
кораблей больше, чем способна была выставить любая планета или даже система.
Многие люди за пределами флота всерьез опасались его могущества, так как
отчетливо сознавали потенциальную угрозу, исходящую со стороны большого
количества кораблей, объединенных общей целью.
Общей целью! Тамбу в усмешке скривил губы. Безусловно, те люди стали бы
беспокоиться куда меньше, если бы имели малейшее представление о том, что на
самом деле происходило внутри флота. Шум голосов в динамике усилился. Тамбу
вздохнул и снова переключил экран на собрание капитанов.
Это было просторное помещение одного из грузовых трюмов на борту
"Ворона", заставленное от стены до стены стульями, чтобы обеспечить местами
всех присутствующих, правда, в данный момент большинство из них были на
ногах, крича и споря друг с другом.
Какое-то мгновение Тамбу молча наблюдал за ними, затем покачал головой
и склонился к микрофону.
— Я сейчас же отдам распоряжение заполнить помещение газом, — объявил
он решительно.
При одном звуке его голоса все головы тотчас обернулись в сторону
экрана, и споры оборвались на половине фразы. Молчание прокатилось по толпе,
подобно волне, оставляя позади изумленные и настороженные взгляды.
— Теперь, когда я безраздельно завладел вашим вниманием, позвольте мне
еще раз напомнить вам ситуацию. Каждый из вас является капитаном одного
из кораблей флота под моим командованием. Вы собрались здесь для того, чтобы
представлять интересы ваших экипажей при обсуждении тактической линии и
принципов деятельности флота, а заодно и обменяться своими соображениями с
равными вам по рангу.
Он сделал короткую паузу, после чего продолжил, придав своему голосу
еще больше твердости:
— Исходя из вышеизложенного, вы обязаны вести себя как взрослые,
зрелые люди, способные отвечать за свои поступки, а не как расшалившиеся
дети. Чтобы успеть охватить всю повестку дня, нам потребуется по крайней
мере четверо суток, но на это могут уйти и месяцы, если вы будете не
в состоянии себя сдерживать. Ну а теперь, если вы вернетесь на свои места, я
бы хотел продолжить обсуждение текущего вопроса.
Люди на экране стали покорно разбредаться к своим стульям, однако одна
из капитанов осталась стоять на месте. Это была женщина средних лет,
невысокого роста и очень полная, но гневное выражение ее лица придавало
всему ее облику внушительность. Она махнула рукой, требуя дать ей
возможность высказаться.
— Да, Момма? — спросил Тамбу, предоставив ей слово.
— Я думаю, что все сказанное вами раньше указывает на то, что нам
необходимо ограничить численность флота, — заявила она без долгих
предисловий. — Мы разрослись до столь невообразимых размеров, что не можем
функционировать эффективно даже на собраниях вроде этого.
— Правильно ли я понял вас, что именно ваши крупные размеры
ограничивают эффективность ваших действий? — осведомился Тамбу
саркастическим тоном, с умыслом неверно истолковав ее слова, чтобы разрядить
обстановку.
В группе понимающе захихикали, однако Момму было не так-то легко сбить
с толку.
— Я говорю не о себе, а о флоте.
— Планы дальнейшего расширения флота включены в повестку дня на
завтра, — заметил Тамбу. — Я был бы вам очень признателен, если бы вы пока
оставили ваше мнение и замечания при себе.
— Хорошо, тогда я хочу внести предложение по повестке дня, --
продолжала Момма упрямо. — Я считаю, что нам стоит установить верхний
предел численности флота в сто кораблей.
От внимания Тамбу не ускользнули ни одобрительные кивки, ни
приглушенный ропот, равно как и гневное выражение на лицах других капитанов,
и несколько рук, яростно взметнувшихся в воздух. Казалось, собрание вот-вот
вновь перерастет в обыкновенную перепалку, если он немедленно не восстановит
над ним контроль.
— Момма, — спросил он, — вы согласны добровольно выйти из состава
флота?
— Я? — Женщина изумленно раскрыла глаза, застигнутая врасплох. --
Нет! Я никогда этого не говорила.
— Флот уже насчитывает более ста кораблей, — заявил Тамбу
торжественно. — Принятие или даже простое обсуждение вашего предложения
подразумевает согласие нескольких кораблей добровольно выйти из числа его
членов. Я полагаю, что вы вряд ли стали бы советовать что-либо подобное,
если бы сами не были готовы смириться с тем изгнанием, которое предлагаете
другим.
— Нет, — вынуждена была признать Момма. — Я... я не знала, что у нас
уже так много кораблей.
Расстроенная, она опустилась на свой стул, избегая смотреть в глаза
остальным капитанам. Тамбу намеренно выжидал некоторое время, прежде чем
прийти к ней на выручку.
— Вы затронули очень важную проблему, которую, как я считаю, все
капитаны должны тщательно и всесторонне обдумать. Мы приступим к дискуссии
на эту тему завтра. В данную минуту мы обсуждаем вопрос об отношении к нашим
капитанам при посещениях ими отдельных планет.
Несколько рук снова взметнулись вверх, требуя слова. Но в этом лесе рук
внимание Тамбу было привлечено только к одному человеку. Его глубокая
задумчивость резко контрастировала с царящим вокруг гневом и нетерпением.
— Да, Пэк? — обратился к нему Тамбу. — В течение последнего часа
я внимательно слушал все выступления, и мне кажется, что мы постоянно
повторяем одно и то же. Мы все могли бы начать рассказывать по очереди
жуткие истории и порядком позабавиться, нападая друг на друга и доводя себя
до исступления, но я не вижу в этом особого смысла. Любой из нас согласен
с тем, что наши команды подвергаются дурному обращению. Коль скоро это
установлено, я считаю пустой тратой времени и дальше перебирать кровавые
подробности. Вопрос, который нам действительно следует обсудить, заключается
в том, что нам делать в этой связи?
Когда Пэк уселся на место, раздались редкие аплодисменты. Тамбу про
себя улыбнулся. Пэк далеко уже не тот дерзкий и вспыльчивый подросток, каким
был когда-то, он очень быстро превратился в одного из самых
квалифицированных и пользующихся популярностью капитанов во всем флоте.
— Я думаю, что Пэк очень точно определил стоящую перед нами проблему,
— заявил он твердо. — Если мы можем обойтись без дальнейшего детального
перечисления наших жалоб, я бы хотел услышать от выступающих в прениях
конкретные предложения по поводу наших возможных действий.
— Нам придется отвечать ударом на удар! — выкрикнул Черный Джек,
вскочив со своего стула. — До тех пор пока эти грязные свиньи будут думать,
будто могут нападать на наших людей совершенно безнаказанно, они станут
продолжать в том же духе. Я полагаю, что мы должны дать им хороший урок,
и если впредь они посмеют тронуть хоть одного человека с кораблей Тамбу, то
очень быстро почувствуют это на собственной шкуре.
Тамбу нахмурился, услышав одобрительный гул голосов.
— Уайти? — спросил он, заметив хмурое выражение на ее лице.
— Мы не можем этого сделать, Черный Джек, — возразила она. --
Насколько я могу судить, мы все еще являемся организацией, призванной
поддерживать законность, а одно из главных правил, которое всегда должно
учитываться при такой деятельности, состоит в том, что никогда нельзя
прибегать к неоправданному насилию для завоевания и сохранения поддержки
со стороны общества. Это означает, что, если кто-то толкнул вас случайно
на улице, вы не имеете права сломать ему руку. Если мы дойдем до того, что
начнем мстить с лихвой за каждую нанесенную нам обиду или причиненный ущерб,
мы никогда не получим общественной поддержки.
— Общественной поддержки! — заорал Черный Джек. — В последний раз
эта ваша общественная поддержка привела к тому, что трое моих людей попали в
госпиталь!
— Откуда вы знаете, что ваши сорвиголовы не были зачинщиками? — с
вызовом бросила в ответ Уайти.
— Три человека не станут затевать драку с целым баром, — отрезал
Черный Джек.
— Они на это способны, — парировала Уайти. — Думаю, они могли
попытаться разнести в пух и прах старую галошу с группой своих дружков.
— Вы хотите сказать, что мои люди...
— Довольно! — рявкнул Тамбу. — Мы уже решили, что не станем
разбирать конкретные инциденты, и я сам не допущу, чтобы эта дискуссия
превратилась в ребячью ссору.
Они не могли видеть Тамбу, но одного его гневного голоса оказалось
вполне достаточно, чтобы утихомирить двух спорщиков.
— Ну а теперь, Черный Джек, вернемся к предложенной вами программе
возмездия. Уайти подняла два вопроса: во-первых, какой уровень насилия
с нашей стороны вы считаете приемлемым, и, во-вторых, какого рода
расследование вы планируете провести, прежде чем прибегнуть к карательным
мерам? Мне крайне интересно услышать ваши ответы на оба этих вопроса. Не
угодно ли вам объяснить вашу точку зрения подробнее?
— Я до сих пор об этом не думал, — признался Черный Джек. — Я просто
предлагаю это как возможное решение наших проблем.
— Понятно, — заметил Тамбу. — Может, кто-то из вас хочет добавить
что-нибудь к данному предложению?
Ковбой, высокий и тощий капитан звездолета "Уиплэш", медленно поднялся
со своего места.
— Я бы хотел, — произнес он с сильным акцентом, — добавить кое-что к
тому, о чем тут говорила Уайти. Мой па когда-то был полицейским, и я многое
почерпнул для себя, слушая за обедом его рассказы.
— Так вот каким образом вам удалось так долго увиливать от закона? --
съязвил кто-то из глубины помещения. В ответ Ковбой только пожал плечами и
улыбнулся, вызвав дружный смех среди собравшихся.
— Так или иначе, — продолжал он, — мой па, бывало, говорил мне, что
всякий раз, когда случалась драка, обе стороны настаивали на том, что
зачинщиками были не они. Обычно они даже не пытались скрыться с места
происшествия, потому что искренне верили в то, что другие люди начали драку
первыми. Чаще всего мой па так никогда и не мог разобраться, чья это была
вина на самом деле.
Он сделал паузу, чтобы окинуть взглядом помещение.
— Я не говорю, что в любом случае вина за драку всегда лежит на нас
самих, но и не думаю, что мы всегда можем утверждать, будто во всем виноваты
местные. Более того, если бы мы даже попытались расследовать каждую такую
ситуацию, вряд ли все вокруг поверили, что мы были при этом честными и
беспристрастными. Да что там, я и не думаю, что мы сами в это поверим!
— Но мы не можем спустить все на тормозах! — заорал Черный Джек,
снова вскакивая со стула. — Из того, что у меня пока еще нет определенного
плана, вовсе не следует, что мы должны сидеть и ничего не делать. Наши
команды подвергаются явной дискриминации. Ради них мы просто обязаны принять
какие-то решительные меры.
Тут же раздалось несколько голосов, одновременно поддерживающих и
протестующих, но Тамбу быстро пресек готовую уже начаться сумятицу.
— Джелли, — произнес он, — как станет немного тише, слово за вами.
— Благодарю вас, сэр. — Старик поднялся и вежливо поклонился, когда
голоса вокруг смолкли. — Я бы хотел опровергнуть последнее утверждение
мистера Черного Джека. Я не считаю, что отношение к нашим командам является
чем-то исключительным.
В ответ послышался ряд недовольных возгласов, однако большая часть
аудитории хранила молчание, давая пожилому капитану возможность высказаться.
— Отец мистера Ковбоя был полицейским. Я и сам когда-то служил
в полиции. Инциденты, подобные тем, о которых здесь уже упоминалось --
избиения, попытки изнасилования, мелкое вымогательство со стороны персонала
космопортов, — происходят отнюдь не только с членами нашего флота.
Полицейские архивы переполнены подобными делами, и так было задолго до того,
как был создан наш флот. Те места, которые мы чаще всего посещаем
при посадке на поверхность планет — бары и прочие увеселительные заведения,
которыми изобилуют окрестности космопортов, — всегда отличались более
высоким уровнем преступности подобного рода. Я понимаю, что мы реагируем на
это излишне эмоционально, потому что это напрямую затрагивает наших друзей
и близких. Меня это беспокоит так же, как и всех вас, но я не думаю, что мы
стали жертвами какого-то крупного тайного заговора со стороны планет или что
направленные против нас действия санкционированы местными властями.
— А как насчет тех случаев, когда полиция была непосредственно
замешана в избиениях? — гневно выкрикнул кто-то из присутствовавших.
— Бесчестные люди в мундирах блюстителей порядка не являются ни
новостью, ни редкостью, — возразил Джелли. — Как ни печально, но такова
реальность. Я по-прежнему считаю, что это дело рук отдельных личностей, а не
какой-то организованной группы людей, получившей поддержку свыше.
— Все это замечательно, Джелли, — отозвалась Рамона вызывающим тоном,
— но меня такими доводами не купишь. Моя команда и я сама уже долгое время
курсируем вдоль космических трасс, и на нашу долю тоже выпало немало
неприятностей со стороны местных жителей, но ничего похожего на то, с чем мы
сталкиваемся в последнее время, не было и в помине. Вам не убедить меня в
том, будто все происходящее с нами всего лишь уличное хулиганство.
Тамбу удивленно приподнял брови. До сих пор он не догадывался о том,
насколько близко к сердцу принимала Рамона этот вопрос.
Между отдельными капитанами вновь вспыхнули жаркие споры, и он
прочистил горло, намереваясь восстановить порядок. Однако на этот раз его
кто-то опередил.
— Заткнитесь! Вы, все!
Этот голос, полный нескрываемой ярости, пробился сквозь шум, словно
удар шпаги, и капитаны внезапно умолкли, отпрянув в сторону от его
обладателя.
Посреди расступившейся толпы, взобравшись на высокий стул, показалась
маленькая, похожая на эльфа женщина. Кожа ее была покрыта отвратительного
вида пятнами, выдавая в ней жертву новой формы проказы. Хотя в данном случае
развитие болезни удалось приостановить, многие все еще чувствовали себя
неловко в ее присутствии.
— Председатель предоставляет слово Эй-Си, — улыбнулся Тамбу.
Ирония в его голосе осталась незамеченной для неистовой женщины, и она
разразилась тирадой.
— Никогда за всю свою жизнь мне не приходилось слышать столько детских
жалоб и хныканья, — заявила она резко. — Ковбой и Джелли болтали ерунду. Я
скажу вам то, что вы хотите услышать: "Нас выделяют среди всех... подвергают
дискриминации". Вот так!
Собравшиеся в помещении капитаны замерли в крайнем замешательстве.
— Многие из вас даже понятия не имеют о том, что такое дискриминация,
— продолжала Эй-Си вызывающим тоном. — Ну а я это хорошо знаю. Вот уже
одиннадцать лет, как я больна проказой, и, несмотря на все изданные законы,
на мне по-прежнему лежит клеймо, с которым мне приходится жить. Джелли --
чернокожий. Он подвергался дискриминации так долго, что уже перестал это
замечать. Многие из вас тоже...
