Роберт Асприн. Шуттовская рота
страница №2
...жден предположить, что этот удаленный сторожевойотряд включает более высокий процент, чем можно было бы ожидать, таких
людей, которые... ммм...
- Закоренелые преступники?
- Нет. Обошлось без этого, - поправился Бикер. - Даже если не читать
личные дела между строк, становится очевидно, что эту роту можно разделить
на две основные категории. Одна из них, как вы уже отмечали, состоит из
тех малопригодных людей, которым нелегко привыкнуть к военной службе,
несмотря даже на то, что они поступили на нее добровольно. Вторая
категория являет собой другую крайность. По натуре они пацифисты или по
выбору - неважно, это все равно затрудняет или делает вообще невозможным
их пребывание на военной службе. Однако, я думаю, необходимо отметить тот
факт, что почти всех без исключения из вашей роты скорее всего можно
отнести лишь к одной из упомянутых категорий. Одним словом, мои
рассуждения приводят меня к тому, что вас назначили командовать отрядом,
состоящим в основном из... ну скажем... неудачников всех мастей, если уж
не использовать более прямолинейных выражений.
- Но я-то ведь не такой, а, Бикер? - Шутт криво улыбнулся.
- Сдается мне, что временами и вы кажетесь таким же, - заметил
дворецкий с показным равнодушием.
Шутт потянулся.
- Я согласен с вашими выводами во всем, Бикер, кроме одного.
- Сэр?
- Когда вы начинаете относить их к той или иной категории... я не
вижу, что может объединять их в какую-либо из этих категорий или в команду
в целом, кроме тех, уже упомянутых вами обстоятельств. Это не категории, а
всего лишь наборы отдельных индивидуумов, к которым на самом деле не
применимы такие понятия как "категория" или "принадлежность".
- Я должен внести поправку. Термин "категория" я употребил лишь для
удобства рассуждений.
Теперь Шутт подался вперед, и, несмотря на усталость, в его глазах
появился блеск.
- Удобные термины частенько заводят в ловушки, Бик. А я не могу себе
этого позволить. Уж если быть предельно точным, то подобные термины и есть
причина того, что большая часть персонала, набранного в эту роту, и являют
собой... как ты назвал их?
- Неудачниками, сэр.
- Это верно, неудачники. Я собираюсь создать из них группу, крепко
спаянный отряд, и чтобы сделать это, я должен прежде всего воспринимать их
как личности. Люди, Бикер! Все всегда вращается вокруг людей. Чем бы мы ни
занимались, бизнесом или армейской службой, ключ ко всему - люди!
- И, конечно же, сэр, вы уже уяснили, что не все в вашей роте
подходят под определение "люди", - многозначительно прокомментировал
дворецкий.
- Вы имеете в виду нечеловеческие существа? Это верно, у меня их
трое. Так кто же они? Давайте посмотрим...
- Два синфина и волтрон. Говоря попросту - два слизня и африканский
кабан.
- Нет, такой подход мне не нравится, Бикер. - В голосе Шутта
появилась резкость. - Ярлыки - самый худший вид терминологии, и я этого не
потерплю. Кто бы или что бы они собой не являли, они - прежде всего
подчиненные мне легионеры, и к ним следует относиться с надлежащей
вежливостью, если не говорить об уважении. Это ясно?
Дворецкий давно изучил различие между вспышками раздражения, которые
проявлялись в характере его шефа и которые очень быстро проходили, и
подлинным гневом. И хотя сделал вид, что не заметил в нем перемены, но,
тем не менее, для себя это отметил.
- Понимаю, сэр. Больше не повторится.
Шутт расслабился, инцидент был исчерпан.
- Примечательно, что из трех видов существ, не относящихся к роду
человеческому, но ставших нашими союзниками, я, к своему удивлению,
обнаружил в своей роте двух. Полагаю, было бы чрезмерным надеяться
встретить здесь одного-парочку гамбольтов.
"Кошек?" - едва не сказал Бикер, но вовремя удержался.
- Я полагаю, что представители этого вида поступают в регулярную
армию с большей охотой, - заметил он вместо этого. - Я даже слышал, что из
них формируют целые роты.
- И это вполне оправдано. - Шутт состроил гримасу. - С их рефлексами
и способностью к активным действиям они могут успешно справиться с любым
заданием.
- Действительно, у них есть породы... которые представляют собой куда
более хороший материал, чем тот, с которым придется работать вам, - с
готовностью согласился дворецкий. - Скажите мне, сэр, вы действительно
думаете, что вам удастся преобразовать такую... разнообразную коллекцию
индивидуумов в эффективно действующую роту?
- Это удавалось и раньше. Если вспомнить "Бригады Дьяволов" - первые
отряды Специальной Службы, которые в конце концов стали...
- Специальными Силами, - закончил за него Бикер. - Да, мне известно
об этом отряде. Хотя с сожалением могу отметить, что это была часть
американо-канадских сил. Американцы с самого начала поставляли туда лишь
человеческие отбросы, потенциальных преступников, в противоположность
канадцам, которые жертвовали первоклассными воинами. Но, боюсь, пока вы
будете старательно разбираться со своими преступниками, скажется ощутимый
недостаток в настоящем боевом отряде, который послужил бы в качестве
примера.
- Туше. - Шутт слегка усмехнулся. - Мне надо было бы придумать
что-нибудь получше, чем пытаться излагать перед вами военную историю,
Бикер. Хорошо. Отвечая на ваш вопрос, скажу, что не знаю, можно ли это
сделать, или, говоря более конкретно, смогу ли это сделать я. Я знаю
только, что хочу вложить в дело и свою лепту.
- Которая составит ровно столько, сколько сможет запросить каждый из
них, и наверняка больше того, что они заслуживают. - Дворецкий потянулся и
зевнул. - А сейчас, все же, нет ли чего-нибудь еще?..
Он позволил вопросу повиснуть в воздухе.
- Отправляйтесь спать, Бикер, - сказал Шутт, возвращаясь к своему
компьютеру. - Сожалею, что пришлось разбудить вас, но мне хотелось
поговорить.
Дворецкий помолчал, глядя на экран.
- А вы сами, сэр? Вам нужно хорошенько отдохнуть перед прибытием на
Планету Хаскина.
- М-ммм? Да, разумеется... сейчас, только закончу кое-что... Я хочу
сначала получить кое-какую информацию, выяснить, кто есть кто в этой
колонии. Я привык знать, с кем имею дело.
Дворецкий только покачал головой, когда увидел, что Шутт вновь
склонился над компьютером. Он слишком хорошо знал, какого сорта
подробности интересовали его шефа, когда начиналось изучение конкурентов
по бизнесу: банковские счета, образование, семья, полицейские досье, и
полагал, что ему больше нечего улаживать в этом новом предприятии, которое
он начинал. Должно быть, пройдут часы, а может быть десятки часов
изнурительной работы, столь длительной, что большинство людей упало бы от
усталости. Но Бикер знал, что совершенно бесполезно пытаться уговорами или
лестью сбить Шутта с выбранного пути, на который тот однажды встал. Все,
что мог сделать дворецкий, - стараться всегда быть рядом, чтобы поддержать
этого неординарного человека, если тот начнет испытывать неуверенность.
Продолжая покачивать головой, он отправился к себе в каюту.
2
"Сам я не присутствовал на той встрече, когда мой шеф впервые
появился перед своим новым отрядом. И хотя я имел самое полное
представление обо всех легионерах, какое мог получить, ознакомившись с их
личными делами, и впоследствии имел возможность общаться со многими из
них, тем не менее, не имея никакой официальной должности в Легионе, я
считал свое присутствие на той встрече просто неуместным.
Поэтому я довольствовался лишь тем, что подслушивал происходящее по
двухканальной громкоговорящей системе. Это был всего-навсего улучшенный
вариант прошедшей испытание временем системы для подслушивания в
труднодоступных местах. Ведь в то время, когда ваш хозяин использует свое
право на уединение, становится почти невозможно удовлетворить его
требования без полного знания всего того, с чем сталкивает его жизнь.
(Я, в общем-то, никогда не обсуждал этого со своим шефом открыто, но
довольно часто занимался анализом информации, поступавшей ко мне окольными
путями, а он никогда не комментировал это и не пытался как-либо
ограничивать меня в отношении получаемых мной сведений.)"
Дневник, запись номер 013
Хотя зал для отдыха легионеров и был самым большим помещением в их
казармах, по вечерам там обычно никого не бывало. С некоторых пор зал
превратился в заброшенное место, особенно в последние месяцы, когда
легионеры вообще перестали убирать за собой, и в помещении застоялся запах
пищевых отбросов, или, говоря попросту, вонь.
Однако сегодняшним вечером зал был набит до отказа. Прошел слух, что
новый командир хочет поговорить с солдатами, и это, по-видимому, стало
причиной такого полного сбора.
Были заняты все вообразимые сидячие места, включая пустые столы и
радиаторы отопления, а по тому, кем и для кого уступались ранее занятые
места по мере заполнения зала, можно было определить порядок неофициальных
взаимоотношений, сложившихся в роте. Несмотря на то, что собравшиеся
пытались поддерживать атмосферу непринужденности, тем не менее было
заметно, что легионеры проявляли определенный интерес к новому командиру,
и обсуждение его было основной темой в разговорах среди самой молодой,
наиболее выделяющейся части собравшихся.
- Что-то очень долго он готовился к этой встрече, - выкрикнул один из
них. - Командир здесь вот уже почти неделю, но так и не удосужился
поговорить хоть с кем-нибудь из нас... только посылает своего дворецкого в
столовую за едой да с поручениями в город.
- Кто-нибудь слышал, чтобы у офицера был собственный дворецкий?
- А что в этом такого? Все они - всего лишь избалованные детки
каких-нибудь богачей. Разве кто-то другой станет покупать офицерский чин?
- И о чем же, интересно, он собирается говорить?
Это последнее замечание предназначалось скорее для старшего сержанта,
сидящего рядом и прислушивавшегося к разговору. Сержантом была женщина лет
тридцати с грубыми чертами лица и вполне приличными пропорциями, хотя до
тех пор, пока она не вставала, трудно было заметить, как велика она была.
- А я могу вам сказать, о чем он собирается говорить, - заявила она,
старательно изображая на своем лице наигранную скуку.
- И о чем же, Бренди?
Кроме чина и солидной внешности, старший сержант обладала
непоколебимым спокойствием и уверенностью в движениях, чем заслужила
особое отношение и вызывала общее внимание всякий раз, когда начинала
говорить.
- Он, очевидно, скажет то же, что сказал бы любой командир, принимая
новое подразделение, - сказала она. - Прежде всего, начнет с шутки. Думаю,
о том, что встречу с новыми подчиненными надо начинать с шутки, записано в
руководстве для офицеров. В любом случае, он начнет с шутки, а затем
скажет нам, что все, что бы ни происходило здесь прежде, уходит в прошлое,
а он собирается сделать из вас самую лучшую роту в Легионе. Разумеется,
капитан не скажет, как именно он собирается сделать это, а будет говорить
об этом лишь как о своем намерении... а это означает, что нас ждут новые
физические тренировки и проверки в течение нескольких недель, пока он не
откажется от всяких попыток справиться с этим сбродом и не начнет искать
путей для отступления.
Несколько бывалых легионеров громко высказали свое согласие, услышав
эти слова. Они, разумеется, с таким уже встречались.
- У большинства из нас есть только такой выбор, - продолжила Бренди.
- Можно либо не признавать его, либо подхалимничать перед ним, в расчете
на то, что капитан возьмет вас с собой, когда найдет способ сбежать из
этой помойки.
Последовало несколько минут неуютной тишины, прежде чем один из
недавно поступивших на службу высказал мысль, вертевшуюся в голове почти у
каждого.
- Уж не думаете ли вы, старший сержант, что наши дела пошли бы
значительно лучше, окажись мы в другом подразделении?
Прежде чем ответить, старший сержант выразительно сплюнула на пол.
- Все зависит от того, что понимать под словом "лучше". Я вам доложу,
что нести сторожевую службу в болотах мало похоже на пикник, но и это
может скоро закончиться. Пока рота существует как единое целое...
Тут она бросила быстрый взгляд на двух лейтенантов, беспокойно
ерзающих в двух противоположных концах зала, и понизила голос.
-... то все офицеры поступают в соответствии с заведенным порядком, и
самое большее, что они делают, это пишут рапорты и складывают их в
корзину. Если вы спросите меня, что я думаю о том, чем все это кончится...
ну хорошо... я отвечу вам, солдаты... кстати, а знаете ли вы, что такое на
самом деле рота "Омега"?
Неожиданно раздался дружный скрип стульев, послышались выкрики и
свист, привлекшие на какое-то мгновение внимание всех присутствующих.
Этого времени вполне хватило на то, чтобы вся рота смогла убедиться, что
это всего лишь в очередной раз неистовствует Супермалявка, и все вновь
вернулись к прежним занятиям.
Супермалявка была самым маленьким легионером во всей роте, имела
неистовый характер и буквально взрывалась при каждой провокации,
действительной или мнимой. Особенно чувствительна она была к любым
замечаниям относительно ее роста... или других недостатков.
- Интересно, что выкинула Супермалявка на этот раз? - пробормотала
Бренди себе под нос.
- Разве это возможно угадать? - заметил один из ее слушателей. -
Прошлый раз она выпихнула меня из очереди за завтраком. А все, что я
сделал, так это попросил у повара дополнительную порцию оладий.
- Это на нее похоже. - Старший сержант кивнула, в то время как
остальные понимающе рассмеялись. - А вы знаете, можно подумать, что чем
больше эта коротышка дерется, тем больше она в этом преуспевает. Вот
посмотрите.
Оказавшийся жертвой нападения легионер, откровенно смеясь, удерживал
Супермалявку на расстоянии вытянутой руки, причем самым примитивным
способом: он положил свою руку ей на макушку, в то время как она вслепую
наотмашь махала кулаками.
Бренди печально покачала головой.
- Это больше напоминает школьный двор, а не роту Космического
Легиона. Это как раз то, о чем я начала говорить по поводу роты "Омега".
Если мы подсчитаем всех психов и ушедшие в корзину дела, которые обнаружим
в этом подразделении, то окажется, что самым правильным будет...
- Вста-АТЬ!
Голос лейтенанта Армстронга отразился от стен, создавая в зале
реверберацию, но почти никто не обратил на него внимания. Ходили слухи,
что лейтенант был списан из регулярной армии и поэтому до сих пор не
оставил привычку призывать собравшихся к вниманию, когда в помещение
входил старший офицер. В Легионе подобные традиции не прижились.
Вежливость между людьми разных рангов была здесь скорее личным делом, чем
требованием служебных уставов, и как таковая попросту игнорировалась. Но,
тем не менее, действия лейтенанта привлекли внимание к тому факту, что их
новый командир вошел в зал, и все легионеры вытянули шеи, чтобы его
увидеть.
Обрамленная дверным проемом и застывшая в торжественно-непринужденной
позе, одновременно и расслабленной и напряженной от едва сдерживаемой
энергии, фигура офицера, только что появившегося в зале, доминировала над
собравшимися. Его мундир, отливающий черным блеском, на самом деле
представлял собой хорошо облегающий его стройную фигуру комбинезон, по
краям отделанный золотым кантом. Фехтовальная рапира с отполированной до
блеска бронзовой гардой, висевшая на перевязи у него на боку, возможно и
придавала бы ему несколько комичный вид, если бы это не компенсировалось
ледяным взглядом, которым тот окинул собравшуюся роту. Такими необычными
были и этот пристальный взгляд и сопровождавшая его тишина, что некоторые
легионеры даже нервно поднялись со своих мест и попытались принять позу,
смутно отображавшую стойку "смирно". Но казалось, командир не заметил их,
так же, как не заметил и по-прежнему сидящих.
- Меня предупредили, что вы все сплошь неудачники и люди, непригодные
к службе, - ровным голосом произнес он, не делая обычного для таких
случаев вступления. - Я надеюсь, что это не так... хотя, похоже,
большинство из вас уверены, что неудачи ваши происходят из-за ваших же
собственных поступков.
Легионеры обменялись взглядами, внезапно устыдившись своей грязной
формы и запаха гнили, все еще витавшего в зале. Некоторые взгляды были
обращены в сторону старшего сержанта и будто спрашивали: "Ну и где же
обещанная шутка?" Но Бренди игнорировала их, делая вид, что полностью
поглощена словами нового командира, который тем временем продолжал:
- Я так понимаю, что у всех вас недостаток способностей, или
определенных свойств характера, которые обычно и формируют, как это
принято говорить, идеального солдата. Я осознаю, что идеальный солдат, в
полном смысле этого слова, в реальности не существует, и потому не
собираюсь пытаться сделать из вас идеальных солдат, а лишь хочу видеть вас
прежде всего эффективно действующими солдатами. "Эффективно действующий" в
данном случае означает способный выполнить поставленную задачу с помощью
тех средств, которые имеются под рукой... не допуская при этом, чтобы
обстоятельства взяли над ним верх, пока он стонет из-за отсутствия
необходимого. Вы все потратили так много времени, сосредоточив свое
внимание на собственных недостатках, что вам уже очень трудно разглядеть
свои возможности. Вот на это и будут направлены мои усилия в плане
руководства.
Он вновь оглядел помещение все таким же пристальным взглядом.
- Меня зовут капитан Шутник, и я ваш новый командир. Ознакомившись с
личными делами каждого и зная о вас достаточно много, я решил проявить
некоторое снисхождение и сообщить вам кое-что о себе... хотя это и выходит
за рамки традиционной секретности, принятой в Легионе. Мое настоящее имя
Уиллард Шутт, а мой отец - владелец "Шутт-Пруф-Мьюнишн". И, как вы сами
можете из этого заключить, я достаточно богат.
На этот раз среди собравшихся можно было заметить легкое возбуждение,
но большинство продолжало спокойно внимать капитану.
- У некоторых из вас вызывает недовольство существующая в Легионе
практика получения денег от продажи патентов на офицерский чин. Я не
собираюсь извиняться за подобную систему или за то, что я воспользовался
предоставляемым ею преимуществом. Например, в Британской империи торговля
офицерскими чинами была какое-то время самым обычным делом, но при этом у
них были вполне боеспособные вооруженные силы. В те же времена появилась
еще одна традиция, которую я тоже планирую взять на вооружение,
заключается она в том, что офицер поддерживает подчиненное ему
подразделение за счет собственных средств. Я еще вернусь к этому через
некоторое время, а сейчас, прежде всего, хочу прояснить одно
обстоятельство. Свои деньги я получил не по наследству. Мой отец
предоставлял мне кое-какие средства, но их можно было рассматривать лишь
как некий заем, который должен быть возвращен. Когда мне не было еще и
двадцати лет, я стал мультимиллионером, и это удалось мне за счет того,
что я покупал компании и целые корпорации, считавшиеся убыточными, приводя
их в конечном итоге к успеху. Приблизительно то же самое я хочу сделать и
с вашим подразделением. С пользой использовать малопригодный материал -
одна из первейших задач управления, и если эта рота не сможет стать
эффективным подразделением, в этом будет только моя вина, а не ваша.
- А теперь насчет специальных технических средств...
Шутт поднял перед собой руку, а другой рукой подтянул на ней рукав
формы, чтобы все могли видеть закрепленное на запястье с помощью широкого
кожаного ремня устройство, напоминавшее по своему виду часы.
- Подобное устройство будет вручено каждому из вас. Это переговорное
устройство, которое может быть использовано либо как общая громкоговорящая
система, либо как индивидуальное средство передачи сообщений. Оно позволит
вам находиться в постоянной связи друг с другом и с командованием, а им -
с вами. Как вы уже заметили, у меня такое устройство есть. С его помощью я
смогу связаться с любым из вас в любое время дня и ночи. Вполне понятно,
что я, как и все, иногда сплю, а иногда занимаюсь неотложными делами. В
это время мой номер может быть вызван только дежурным или моим дворецким.
Тогда, если будет действительно нужно, меня разбудят или найдут... но это
только в крайне важных случаях.
- Теперь о моем дворецком. Вы, возможно, уже слышали о нем, а если
нет, то еще увидите. Его зовут Бикер, и кроме того, что он мой слуга, он
еще мой друг и доверенный человек. Я испытываю к нему глубокое уважение и
буду очень признателен, если и вы все будете относиться к нему с
соответствующей вежливостью, каковую он несомненно заслуживает. Я не могу
и не хочу этого от вас требовать, я просто прошу вас об этом. Однако вы
должны помнить, что он не часть Легиона, и, следовательно, не входит в
иерархию вашего начальства. Все, что он ни скажет, должно восприниматься
лишь как его личное мнение, а не как приказ от моего имени или от имени
Легиона. Но при этом, как вы будете иметь возможность убедиться, он весьма
достойный человек и будет хранить любую тайну, которой вы с ним
поделитесь, так что можете чувствовать себя совершенно свободно в
разговорах с ним или в его присутствии, не опасаясь, что обо всем
сказанном будет тут же доложено мне или кому-то еще из командного состава.
Если кто-то из вас считает, что его работа у меня слугой означает низкое
положение, то смею вас заверить, что за несколько лет исполнения
обязанностей дворецкого он скопил достаточно средств, чтобы жить
независимо и не знать нужды. Короче, это означает, что он работает на меня
не из-за выгоды, а по собственному желанию.
- Все это подводит нас к следующему моменту. Я не знаю, у кого из вас
какие планы по поводу той жизни, которая вас ждет после окончания
контракта с Легионом, и удалось ли вам скопить хоть что-то от получаемого
здесь жалованья. Я знаю только одно: если вы еще не готовились к этому, то
вам следует об этом подумать. Да, вопрос о том, как управлять деньгами -
один из хорошо знакомых мне вопросов, и, несомненно, я постараюсь
применить это умение на пользу всей роты... точно так же, как я надеюсь на
то, что многие из вас имеют желание использовать свою энергию и
способности, с толком или без, на общую пользу. Я собираюсь создать здесь
фонд ценных бумаг, чтобы дать возможность любому желающему из вас вложить
туда часть собственных средств, которую он может выделить для этих целей.
До тех пор, пока я не получу каких-либо гарантий успеха, я не собираюсь
браться за это дело. Лично мне кажется, что вполне разумным было бы
использовать для этих целей около трети вашего жалованья, но, как бы то ни
было, вы сами должны будете определить как разумный размер вкладов, так и
собственное участие в деле. Если кто-то имеет желание обсудить эти вопросы
более подробно, не стесняйтесь, подходите ко мне во время перерывов в
дежурстве или в свободное время.
Капитан в очередной раз окинул взглядом собравшихся.
- Но пока есть много других нерешенных вопросов, с этим, разумеется,
можно подождать. Я только хотел прояснить для вас, кто я такой и что
предполагаю сделать для этой роты. Однако пока что это всего лишь пустой
разговор, а я уверен, вас интересуют больше мои дела, нежели подобные
разговоры, так что со временем я постараюсь свести их до минимума.
- С офицерами и представителями кадрового состава я встречусь у себя
в офисе сразу после того, как мы все здесь закончим. А теперь, пока мы не
разошлись, есть ли какие-нибудь неотложные вопросы?
Среди легионеров возник легкий шум, а из задних рядов прозвучал
отчетливый голос:
- Мы слышали, что губернатор решил поставить у себя охрану из
"цветастых".
Командир вскинул голову.
- Я слышу об этом впервые, но обещаю что завтрашний день начну с
проверки этого факта. Однако, мне кажется, никакой проблемы здесь нет. Ну,
будет небольшой приятный перерыв в дежурствах на болотах...
- М-ммм... прошу прощения, сэр, но могу я сказать? - по привычке
растягивая слова, заговорила Бренди. - Мне кажется, вы не совсем поняли
ситуацию. Ходят сплетни, что он пригласил регулярную армию специально для
этого дежурства, вместо того, чтобы использовать нашу роту. Они только и
делают, что разгуливают по городу, пуская пыль в глаза своей нарядной
формой, а мы, как обычно... продолжаем сидеть в болотах.
Поднялся негромкий гул голосов. Шутт заметил это, и его губы
вытянулись в узкую линию, что было признаком раздражения.
- Мы еще поговорим на эту тему, - мрачно сказал он. - Договорились?
Есть что-нибудь еще, чего нельзя отложить на завтра?
Он подождал некоторое время, затем кивнул, принимая установившуюся
тишину за ответ.
- Очень хорошо. И последнее, что я хотел сказать. Вы все должны
собрать свои вещи и завтра с утра быть готовыми к переезду. Мы ненадолго
оставим эти казармы.
Это заявление было встречено раскатами протестов. Выглядело так,
будто командир собирался перевести всех в полевой лагерь, чтобы определить
степень их подготовки.
- Но почему? Вы собираетесь проводить дезинфекцию в помещениях?
Шутт, казалось, не замечал шуток, раздававшихся в ответ на
беспорядочные выкрики.
- Нет, я собираюсь провести переустройство помещений, занимаемых
ротой, - слегка небрежно заметил он. - Ну, а мы все тем временем
перекантуемся в городе, в отеле "Плаза".
После этих слов все замолчали, словно пораженные громом. "Плаза" был
самый шикарный отель на всей планете. Те крайне редкие попытки легионеров
зайти в коктейль-бар отеля за выпивкой заканчивались обычно тем, что они
поспешно выкатывались оттуда, подгоняемые уровнем цен и требованиями к
внешнему виду.
Только сейчас, в первый раз с тех пор, как он вошел в эту комнату,
Шутт позволил себе слегка улыбнуться.
- Как я уже сказал вам, джентльмены... и леди... с этого момента все
у нас пойдет по-другому. Офицеры и кадровый руководящий состав - прошу ко
мне в офис. Прямо сейчас!
3
"Следуя кодексу чести, сложившемуся в Космическом Легионе, мой шеф не
имел и даже не пытался получить никакой информации о "предлегионной" жизни
всех тех, кто служили теперь под его началом. Но я, не входя в состав
Легиона, не чувствовал, однако, никакой необходимости придерживаться
подобного правила, и поэтому составлял подробные досье на всех тех, кто
мог бы в обозримом будущем повлиять тем или иным образом на жизнь и
благополучие моего шефа, а, следовательно, и на мои тоже.
Большая часть этой работы не представляла особой сложности. Обычная
рутина поиска с помощью компьютера всей информации о данном лице,
имеющейся в настоящий момент у полиции, причем в большинстве случаев поиск
можно было упростить, ограничиваясь сведениями о легионере на момент его
вступления в Легион. Были, разумеется и такие случаи, когда требовался
более широкий поиск, а иногда я был вынужден прибегать к экстраполяции и
рассуждениям. Например, в случае с двумя лейтенантами, которых мой шеф
получил в наследство вместе с ротой."
Дневник, запись номер 014
- Добрый вечер, лейтенант Армстронг... лейтенант Рембрант.
Пожалуйста, садитесь.
Шутт совершенно намеренно устроил себе очень маленький офис и придал
ему как можно более спартанский вид. Он придерживался убеждения, что
многолюдные встречи были как правило бесполезны, за исключением, пожалуй,
случаев, когда была необходимость сделать общее объявление. Поэтому здесь
были только два стула для посетителей. Рембрант кивнула в знак
благодарности и направилась к одному из них. Она была среднего роста, но
казалась маленькой рядом с лейтенантом Армстронгом, рост которого
составлял шесть футов. У нее были темные волосы, округлое лицо и фигура с
чересчур раздавшейся нижней частью, весьма далекая от какого-либо
изящества.
- Благодарю вас, сэр. Я предпочитаю стоять.
Это рявкнул в ответ на приглашение сесть Армстронг, являвший собой
точную копию рекламы для новобранцев, особенно если принять во внимание
его манеру принимать парадную стойку. А рявкнул он в тот самый момент,
когда его коллега начала опускать свой зад на выбранный стул. Это
обстоятельство заставило лейтенанта Рембрант изменить свой маневр, с тем,
чтобы встать рядом с Армстронгом, приняв позу, отдаленно напоминавшую его
собственную. По ее гримасе и его ухмылке для Шутта стало вполне очевидно,
что это маленькое представление, имевшее целью поставить соперника в
невыгодное положение, разыгрывалась ими далеко не в первый раз.
- Очень хорошо, - сказал он. - Я постараюсь быть кратким.
Очевидно, с вами двумя мне придется быть более откровенным, возможно,
вплоть до грубости, нежели с кем-либо еще из состава роты... может быть,
за исключением меня самого. Быть офицером - это нечто большее, чем,
воспользовавшись возможностью, оплатить вступительный экзамен. Как я уже
сказал на общем собрании, эта рота нуждается в руководстве, и если мы
собираемся вдохнуть в легионеров новую жизнь и действительно руководить
ими, то всегда и во всем должны идти на один шаг впереди всех. Вы двое
становитесь при этом моими дублерами во всех тех случаях, когда я занят
или отсутствую, но я буду присматривать за вами, пока вы не усвоите мои
воззрения и стиль работы, а лени не потерплю. Но еще больше, чем лень, я
не терплю беспечность. Поэтому хочу, чтобы вы двое все время старались
думать и анализировать происходящее. Например... лейтенант Армстронг.
- Да, сэр?
- По количеству написанных вами рапортов, а так же по манере
изложения, вы, похоже, относите себя к сторонникам дисциплины... скажем, к
блюстителям порядка. Правильно?
Показная уверенность Армстронга начала буквально таять на глазах.
- Я... то есть... - заговорил он, запинаясь на каждом слове,
совершенно не представляя, какой именно ответ от него ожидают.
- Да?
- Да, сэр.
- Ну, хорошо. - Капитан улыбнулся. - Тогда рассмотрим вот что...
Чисто теоретически, что лучше подходит для солдата: воспитывать его с
помощью приказа или увлекать примером?
- Увлекать примером, сэр, - быстро и четко ответил Армстронг, вновь
обретая под ногами твердую почву.
- Тогда почему же вы этого не делаете?
Лейтенант, попавший под неожиданный обстрел, нахмурился и первый раз
с начала разговора отвел в сторону глаза, которые до этого смотрели прямо
на командира.
- Я... я не совсем понимаю, сэр, - сказал он. - Я стараюсь вести себя
примерно, и... я думал... я стараюсь быть лучшим легионером в нашей роте.
- Да, у вас есть для этого все данные, - высказал осторожное
предположение Шутт, - но мне кажется, что вы проглядели один существенный
момент. Большинство людей не испытывают восторга при встрече с
закомплексованным, властным формалистом... которого, к сожалению, у вас
есть склонность изображать. Если есть что-то, отталкивающее их от
соответствующего армейского поведения, то это, несомненно, ваши манеры,
потому что никто не хочет походить на вас.
Армстронг открыл было для возражения рот, но командир резким
движением остановил его.
- Нет, я не собираюсь дальше обсуждать это, Армстронг. Я хочу, чтобы
вы над этим подумали. А затем, возможно, мы и поговорим о деталях. Если
вам удастся смягчить свои грубоватые манеры, добавив в них долю участия, и
показать, что кто-то может быть негодным солдатом, но при этом по-прежнему
остается человеком, тогда ваши подчиненные последуют за вами куда угодно,
потому что сами захотят этого, а не потому, что им это приказано.
Лейтенант сфокусировал свой взгляд на капитане и коротко кивнул, как
бы подтверждая тот факт, что слова Шутта дошли до него.
- А что касается вас, лейтенант Рембрант, - продолжил командир,
поворачиваясь на стуле лицом ко второму из своих помощников, - создается
впечатление, что вы не хотите или не надеетесь, что кто-то будет
относиться к вам как к примеру для подражания.
Лейтенант заморгала, удивленно глядя на него из-под темных локонов.
Она не сделала попытки имитировать отсутствующий взгляд лейтенанта
Армстронга, а когда Шутт продолжил, посмотрела ему прямо в глаза.
- Из ваших докладных может сложиться впечатление, что вы позволяете
командовать ротой сержантам, хотя предполагается, что делаете это якобы
сами, в то время как на самом деле исчезаете со своим блокнотом в поисках
объектов, с которых можно делать наброски и зарисовки. - Он помолчал,
уныло покачивая головой. - Так вот, я сам поклонник искусств, лейтенант
Рембрант, и не собираюсь преследовать вас за это занятие в свободное от
дежурства время. Вполне возможно, что я даже помогу вам устроить выставку,
когда ваша служба в Легионе подойдет к завершению. Однако во время
дежурства я ожидаю от вас полного внимания ко всему, что происходит в
роте. Сержанты могут превосходно знать свое дело и могут даже думать, что
именно они-то и управляют ротой, но их кругозор замыкается лишь на
конкретной текущей работе, а уж никак не на перспективах. Работа,
охватывающая перспективу, должна выполняться вами, Армстронгом и мной, и
если мы не справимся с ней, то нашей роте не выбраться из дерьма. Но мы не
сможем выполнить нашу задачу, если не будем знать о возможностях как
каждого легионера, так и отдельных подразделений роты. Так вот, мы трое
будем встречаться каждую неделю, если не каждый день, чтобы обсуждать и
солдат и роту в целом, и я надеюсь, что вы будете принимать в этом самое
деятельное участие. Я объяснил все достаточно ясно?
- Я... я буду стараться, капитан.
- Хорошо. Если люди стараются, значит, с ними еще можно работать. Это
в равной мере касается и вас, Армстронг. Мы должны превратиться в глаза и
мозг роты, а это означает, что нам следует действовать как единой группе
внутри отряда. Это совсем как...
Он уставил палец в пространство между двумя лейтенантами и слегка
повертел им в воздухе.
- И я не хочу в дальнейшем наблюдать вот эти маленькие игры, в
которые вы играли передо мной, чтобы показать, кто лучший солдат. Так вот,
вы двое по сути партнеры, и ваша первейшая задача - научиться проявлять
терпимость к тому, что вас разнит. Мне думается, что существующие между
вами различия должны работать на достижение взаимного расположения,
особенно если каждый из вас научится полагаться на силы другого, вместо
того, чтобы давать волю слепой зависти. Я не говорю пока об уважении, хотя
надеюсь, что со временем придет и это. Для начала, вполне достаточно
представить себе, что вы вдвоем несете одно полное ведро, держа его с
разных сторон, и вам необходимо научиться двигаться согласованно, чтобы не
расплескивать содержимое.
Командир откинулся на спинку стула и сделал жест рукой, будто
собираясь выстрелить из пальца.
- А сейчас, как мне кажется, вы выйдете отсюда и, уединившись в
укромном местечке, выпьете либо по чашке кофе, либо чего-то еще, а затем
начнете подводить итоги всему услышанному...
Он позволил по своему лицу пробежать слабой улыбке.
-... оставив в стороне убеждение, что ваш новый командир -
несправедливый и нерассудительный сукин сын.
Искрима, сержант, заведующий довольствием, был невысокий жилистый
мужчина со смуглой кожей и вьющимися черными волосами. Его темные глаза
были посажены довольно широко, а морщинистое, напоминавшее грецкий орех
лицо почти всегда излучало сияющую улыбку. Вот это самое "почти" и делало
его весьма заслуживающим особого внимания.
Шутт ответил, может быть несколько преувеличенно любезно, на
приветствие и некоторое время изучал сержанта, прежде чем начать разговор.
- Без всякого намерения нарушить существующий порядок, который
запрещает проявлять интерес к прошлому любого легионера, сержант, буду ли
я прав, если, основываясь только на вашем имени, предположу, что ваши
предки были филиппинцами?
Маленький сержант слегка кивнул в знак согласия, но на этот раз
улыбка не пробежала по его лицу.
- Мне приходилось слышать, что филиппинцы - лучшие повара и одни из
самых свирепых бойцов на всей старушке Земле.
На этом командир заработал скромное движение плеч, хотя теперь была
заметна и намечавшаяся улыбка.
- Тогда, может быть, вы скажете мне, почему еда в нашей столовой не
становится с каждым разом все лучше?
Шутт очень тщательно подбирал эту фразу. Согласно указанному в личном
деле, сержант Искрима нападал на людей, пытавшихся критиковать его
стряпню, и в двух случаях из трех это заканчивалось их госпитализацией. К
тому же, очень важно было сказать именно то, что еда могла бы быть лучше,
а уж никак не то, что она просто была плохая.
Но даже и при таких мерах предосторожности темные глаза на какой-то
миг заблестели. Затем этот возбужденный взгляд погас, и сержант в
очередной раз пожал плечами.
- М-ммм... меню мне устанавливает Легион. Мне указывают... Мне
говорят, что я должен готовить то, что полагается. А мясо, которое мне
дают... да это же просто, откровенно говоря, жилы... и кости. Я говорю
заведующему снабжением сержанту, я спрашиваю его: "Как я могу приготовить
это мясо? Посмотри на него! Покажи мне, как!" Но он только пожимает
плечами и говорит: "Это все, что может позволить бюджет Легиона. Приготовь
его как можно лучше". Вот я и стараюсь готовить как можно лучше из того
мяса, которое он мне дает... и согласно меню, которое определяет Легион...
но...
Сержант замолчал, дополнив свою речь еще более заметным движением
плеч и многозначительным кивком головы в сторону Шутта.
- Понятно. Хорошо, забудем о бюджете... а заодно и о меню. Я хочу,
чтобы рота питалась хорошо - а ведь мы не платим им достаточно для того,
чтобы они могли питаться сами. Поэтому, пока я командир, а ты повар, я
хочу, чтобы наша рота была самой лучшей по питанию ротой во всем Легионе.
Искрима коротко дернул головой в знак полного согласия.
- Хорошо, - коротко произнес он. - Давно пора бы.
- Тогда я буду считать это дело улаженным. - Командир кивнул, ставя в
своем блокноте галочку у очередного пункта. - На сегодня мы закончили,
сержант.
И вновь маленький сержант чересчур старательно отдал ему честь, и
когда Шутт начал было ответное движение, ему в голову пришла новая мысль.
- Да... вот еще, сержант. Прав ли я, предполагая, что вы не
позаимствовали бы себе это имя, Искрима, имеющее отношение к одной из форм
филиппинской борьбы, а точнее, бою на палках, если бы сами не были
мастером этого искусства?
И вновь последовали скромная улыбка и быстрое движение плеч.
- Тогда я считал бы признаком вашего личного расположения, если бы вы
согласились научить этому искусству всех желающих в нашей роте, включая и
меня. Я не так много об этом знаю, но если с помощью палок удалось в свое
время разделаться с Магелланом и его вооруженными до зубов головорезами,
эта борьба вполне заслуживает изучения.
- Прошу садиться, сержант... Гарри Шоколад, если не ошибаюсь?
- Просто Гарри, так будет вернее, капитан, - сказал сержант,
осторожно опуская свою огромную тушу на предложенный стул. - "Г.Ш." - это
только для моих друзей.
- Хорошо. Давайте все же будем использовать короткое имя, Г.Ш., -
кивнул ему Шутт, что-то коротко записывая в своем блокноте, - поскольку,
думаю, через пару месяцев мы станем друзьями.
- И как вам удалось вычислить это прямо сейчас? - Сержант нахмурился,
охваченный подозрением. - Не обижайтесь, сэр, но на моей памяти офицеры
никогда не поддерживали дружбы с людьми, подобными мне.
- Весьма прискорбно. Впрочем, я сам себя немного опережаю, - с
отсутствующим видом заметил командир, просматривая свои записи. - Однако
из вашего заявления можно предположить, что вы не вполне честный и
склонный к попустительству человек, во всяком случае, мне так показалось.
Сержант-снабженец прищурил глаза, и это было единственным изменением
на его лице, ставшим заметным, когда он откинулся назад.
- А знаете, капитан, это замечание граничит по меньшей мере с
расизмом. Уж не хотите ли вы этим сказать, что по-вашему все цветные -
законченные воры?
Как можно было догадаться по имени, Гарри Шоколад был негром, правда
его кожа имела скорее светло-коричневый оттенок, чем густо черный, обычно
ассоциируемый с его расой. К тому же он был еще и волосат, хотя выражалось
это лишь наличием густой щетинистой бороды, компенсировавшей его короткую
стрижку. Очки с толстыми темными стеклами, задвинутые на лоб, дополняли
картину, которую он являл собой, когда разглядывал своего командира с
таким хмурым видом, который для более мелкой фигуры казался бы по меньшей
мере мелодраматическим.
- Х-м-ммм? - произнес Шутт, наконец оторвавшись от своих заметок и
поднимая взгляд. - О, конечно, нет, Г.Ш. Я основываю свое предположение на
том простом факте, указанном в вашего деле, что ваш общий интеллект
гораздо выше среднего. Мое рассуждение проистекает из того, что имея даже
половину ваших мозгов, любой, кто занимался бы снабжением этого отряда,
вполне мог бы удвоить свое жалованье, приторговывая на черном рынке. Если
я не прав, то вы, разумеется, можете получить мои извинения.
Гарри широко улыбнулся.
- Спасибо, кэп. Извинение от офицера такой служака, как я, получает
не каждый день.
- Позвольте, сержант, - перебил его командир, возвращая ему улыбку
размером зуб в зуб, - но я сказал: "Если я неправ". А для того, чтобы я
счел такое извинение необходимым, мне надо будет попросить вас подождать
здесь, пока не будут конфискованы ваши учетные документы и не будет
опечатан склад, и, таким образом, станет возможным проведение
инвентаризации и аудиторской проверки, чтобы показать, ошибаюсь я или нет.
Улыбка исчезла с лица сержанта будто мышь, заметившая кошку, а сам он
нервно облизнул губы, в то время как взгляд его метался между дверью и
командиром.
- В этом... в этом нет необходимости, капитан, - сказал он очень
осторожно. - Я хочу заметить, но разумеется, только между нами, что,
конечно, может быть обнаружено, что несколько позиций из общего списка
снаряжения, скажем так, затерялись куда-то за последние несколько месяцев.
Если хотите, я могу посмотреть, нельзя ли отыскать пропавшую технику за
пару недель.
- Это совсем не то, что я имею в виду, Г.Ш., - заметил Шутт,
улыбаясь.
- Хорошо, тогда иначе. - Гарри заговорщицки пригнулся, наклоняясь на
стуле вперед. - Я предполагаю, что мы сможем выработать в некотором роде
взаимовыгодное соглашение...
Командир резко рассмеялся, обрывая сержанта.
- Извините меня, Гарри, но, похоже, у вас какое-то неправильное
представление о происходящем. Я ни в коем случае не собираюсь вытряхнуть
вас с вашего места. Уж чего я хочу, так это как раз противоположного. Я
хочу, чтобы вы расширили свою деятельность, и думаю, что смогу вам в этом
помочь. Вы можете прямо сейчас начать очистку своего склада от большинства
скопившихся там запасов.
Сержант-снабженец нахмурился.
- Почему вы так считаете, капитан? Я хочу сказать, что я, конечно,
обязательно так и сделаю, но мне кажется, что если мы сейчас освободимся
от всего снаряжения, то кое-кто может это заметить. У вас есть какой-то
план, как скрыть тот факт, что я сижу на пустом складе?
- Прежде всего, мы не собираемся ничего скрывать. - Шутт усмехнулся.
- Мы будем делать это строго по Уставу... особенно упирая на раздел 954,
параграф 27, который гласит: "Сержант, ведающий снабжением, может
избавиться от любых излишков или устаревшего имущества путем уничтожения
или продажи последнего"... и раздел 987, параграф 8: "Командующий офицер
должен определить тип снаряжения, имеющегося в его подразделении, которое
требует замены или продажи как устаревшего, или, если оно признано
негодным, отправить на слом". Сейчас, на мой взгляд, основная масса нашего
снаряжения более пригодна для музея, чем для действующей боевой части, так
что я считаю, что твоя работа полезна не только для тебя.
Гарри кивнул.
- Очень приятно. Я бы даже сказал "сладко"... но есть одна деталь.
Как же я останусь при пустом складе?
- Нет, вовсе не на пустом. Я думаю, что ты заполнишь его тем
снаряжением, которое появится здесь через несколько недель и которого
будет значительно больше, чем сможет вместить освободившееся пространство.
Как я уже говорил на встрече с ротой, я буду пользоваться правом повышения
качества нашего снаряжения... на свой счет, разумеется.
- Разумеется, - как эхо повторил сержант, откидываясь назад, чтобы
рассмотреть командира полуприщуренными глазами. - Но это поднимает
совершенно новый вопрос, капитан. Я не совсем понимаю, зачем нужен вам,
если вы так богаты, как говорите? Я имею в виду, что раз вы можете купить
все это снаряжение, то зачем вы собираетесь дурачить окружающих, получая
деньги за распродаваемые мной излишки?
Шутт глубоко вздохнул, будто терял терпенье, убеждая несговорчивого
ребенка.
- Г.Ш., мы оба знаем, что есть вещи, которые просто так не купишь. Я
имею в виду, что мои деньги и методы могут быть очень хороши для обычного
снаряжения, но предполагаю, что время от времени нам будут нужны некоторые
предметы, купить которые можно только на черном рынке. Так вот, я
рассчитываю на то, что ты будешь той ниточкой, которая свяжет нас с
подпольной торговой сетью, используя в качестве пропуска продажу нашего
устаревшего снаряжения. Уловил направление?
- Прочитал все вслух и абсолютно отчетливо, капитан, - сказал Гарри,
и его лицо расплылось в широкой усмешке. - Вы знаете, раньше я никогда не
произносил слово "брат" по отношению к белым, но вы можете составить
исключение.
- Боюсь, что предпочту пока относится просто к разряду "хороших
парней", - резко поправил его Шутт. - Видишь ли, Г.Ш., есть несколько
правил, определяющих эту игру, моих правил, а не Легиона.
- О-го. Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.
- Прежде всего, - продолжал командир, не обращая внимания на
театральные замечания сержанта, - я не хочу, чтобы твои действия могли в
конечном итоге как-то коснуться нас. Например, имея дело с нашим
автоматическим оружием, ты должен понимать, что если вынешь из него
переключатель на автоматическую стрельбу, это не означает, что ты можешь
открывать на следующей неделе продажу этих переключателей. Наше снаряжение
может быть и устарело, но среди него есть масса вещей, от которых я бы не
торопился избавляться, давая возможность кому-то использовать его против
нас... или даже против местной полиции. Очень трудно будет играть невинных
голубков, если на всей планете мы единственные обладатели современного
автоматического оружия. И вдвойне справедливо это будет для того нового
вооружения, которое мы получим, такого, как наручные средства
индивидуальной связи. Я предполагаю, что вы можете спустить несколько
обычных систем, если это поможет в установлении нужных контактов, но
специальные ротные средства трогать не стоит. Я не хочу, чтобы кто-нибудь,
кроме нас, мог прослушивать частные каналы связи. Кстати, раз уж об этом
зашла речь, если вы немного подумаете, то, я уверен, согласитесь, что в
ваших же собственных интересах исключить возможность постороннего
прослушивания наших с вами личных переговоров.
Сержант-снабженец поморщился.
- Наверное, вы правы, но это ограничивает мне свободу маневра.
- Правило номер два: деньги от всех продаж должны поступать на счет
роты. И еще: у меня не вызовет беспокойства, если вы будете снимать
небольшой навар с этих операций, чтобы чуть-чуть скомпенсировать
собственные неудобства... на самом деле я это вполне приемлю и считаю
просто честной наградой за трату вашего личного времени в интересах
будущего всей роты. Тебе остается только делать привычную работу, какую
делает врач, строго следуя рецептурной книге, и ты никогда не услышишь от
меня никаких порицаний. При этом необходимо помнить, что я имею полное
представление о том, как идут дела на рынке, даже на черном. Если мне
покажется, что ты берешь больше, чем следовало бы, я просто отстраню тебя
от всего этого.
- Отстраните, капитан? - Гарри был готов заявить протест. - Мое
сердце не разорвется, если вы отправите меня с этой планеты, вы сами об
этом знаете.
- Я не имею в виду перевод. - По лицу Шутта скользнула улыбка. - Я
отстраню тебя от твоих упражнений. Видишь ли, Г.Ш., сейчас ты всего лишь
обманщик и мелкий жулик. Оставайся со мной, играй по моим правилам, и я
научу тебя играть в большую игру и покажу, как можно составить некоторый
финансовый капитал, в котором ты будешь нуждаться после того, как твоя
служба закончится. Договорились?
- Садись, Бренди, - сказал командир, указывая старшему сержанту на
стулья для гостей. - Очень жаль, что пришлось продержать тебя в ожидании
столько времени, но по самым разным причинам я хотел оставить разговор с
тобой на самый конец.
- Ничего страшного, сэр. - Сержант пожала плечами и опустилась на
указанное место. - Если и есть хоть что-то, чему я научилась в армии, так
это умению ждать офицеров.
Шутт пропустил эту колкость мимо ушей.
- Принимая во внимание, что уже поздно, а также нашу общую усталость,
я постараюсь быть как можно более кратким и сразу перейду к делу. - Он
откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки, будто обхватывая себя.
- Скажи мне, Бренди, какая, по твоему мнению, самая большая задача стоит
передо мной в этой роте?
У старшего сержанта округлились глаза, она подняла брови и, поджав
губы, тихонько свистнула.
- Трудный вопрос, - сказала она, чуть меняя позу. - Даже не знаю, с
чего и начать. Если у вас есть хоть немного соображения, то вам нет нужды,
чтобы я перемывала все косточки этой роты, а если речь идет о ...
