Роберт Асприн. Нечто оМИФигенное
страница №6
... а золотистые глаза в буквальном смысле извергали пламя.Я смотрел на него, а перед моим мысленным взором мелькали картинки
прошлого. Я увидел Ааза в тот момент, когда он предлагает мне стать его
учеником. Затем передо мной предстал Ааз, только что узнавший, что я купил
Глипа. А этого Ааза сменил Ааз, увидевший, что я после матча в Драконий
покер притащил домой Живоглота. Словом, передо мной мелькали его образы в
те, увы, не редкие моменты, когда я проявлял невежество, что-то делал не так
или путался в простейшей магии. Я увидел Ааза и в те секунды, когда он во
время Большой игры встал на пути готового растоптать меня гигантского жука,
и вспомнил выражение его лица перед тем, как он согласился покинуть Извр,
чтобы отправиться со мной на Пент.
По мере того как один образ сменял другой, мой гнев сходил на нет.
— Хорошо, поговорим сейчас, — спокойно сказал я, подошел к креслу и
занял прежнее место.
Аазу, чтобы прийти в себя, времени потребовалось больше. Несколько
секунд он стоял, тяжело дыша, затем одним глотком осушил свой бокал и снова
наполнил его из кувшина.
— Прости, партнер, — сказал он все еще несколько напряженным голосом,
— похоже, ты по-прежнему способен пробить мою чешую. А ведь казалось, что
за все эти годы я уже привык к твоим выходкам. Я пытался обучать тебя изо
всех сил, но порой ты решительно отказывался меня слушать.
— Я слушаю тебя, Ааз, — ответил я.
Он набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул и сел.
— Верно, — сказал он. — Но боюсь, что и на сей раз ты не все уловил.
Ведь я же не говорил, что не хочу тебе помочь. Я сказал, что не могу этого
сделать. И никто не сможет. Никто не скажет тебе, чего именно ты хочешь и
что может сделать тебя счастливым. Ты — единственный, кто способен ответить
на этот вопрос.
Если кто-то явится к тебе с готовым ответом и если ты этого человека
послушаешься, то сразу вернешься к точке, с которой начал... то есть станешь
поступать в соответствии с чужим мнением.
В словах Ааза было много смысла. Они проливали свет на те сомнения, что
в последнее время преследовали меня.
— Теперь я, кажется, все понял, — кивнул я. — Проблема в том, что
легкого ответа здесь быть не может.
Ааз продемонстрировал множество зубов в одной из своих самых лучших
улыбок.
— Небольшой совет — это то единственное, что я, партнер, могу для
тебя сделать.
— Я это очень ценю, — искренне ответил я.
Он помолчал немного, а затем кивнул, словно соглашаясь с самим собой.
— Тогда слушай. В Поссилтуме мы свои дела практически закончили и
вполне могли бы вернуться на Базар. Однако здесь нас удерживает
бракосочетание Маши.
Ааз поднял бокал и прикоснулся его краем к моей посудине.
— Так вот, что я хочу тебе предложить. Возьми отпуск сам и отправь на
отдых всю команду. В ближайшее время дел у них не будет. Брось всякую
работу. Никакого напряжения. Больше того, спрячься где-нибудь от нас всех.
Поброди по королевству, пусть даже для этого придется сменить личину. Посиди
под деревом на берегу реки. У тебя появится масса времени на размышления, от
которых тебя никто не станет отвлекать. Затем — после бракосочетания Маши
— мы еще раз потолкуем.
Я задумался. Что касается отпуска, то сам бы я до этого ни за что не
дорубил. Но чем больше я об этом размышлял, тем больше мне это нравилось.
Какой-то кусок времени на раздумье без гонки и напряжения... Вреда от отдыха
определенно не будет, а пользу он принести может. Глядишь, и удастся что-то
придумать.
— Прекрасная мысль, Ааз, — сказал я, поднимая в приветственном жесте
бокал. — Спасибо. Думаю, попытаться стоит. Если ты возьмешь на себя труд
известить остальных, то уже сегодня вечером я уезжаю в отпуск.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Что за свадьба без арии?
Фигаро
Мне никогда не доводилось присутствовать на свадьбе, поэтому церемонию
бракосочетания Маши ни с чем сравнить не могу. Но несколько человек мне
доверительно сообщили, что надо объехать по меньшей мере полмира, чтобы
найти нечто такое, что превосходило бы торжество в Поссилтуме.
Как непосредственный участник церемонии я, естественно, получил место в
первом ряду, откуда и наблюдал за грандиозным представлением. Как и обещал
генерал, мне была отведена роль посаженого отца, передававшего Машу в лапы
супруга. Когда разрабатывался сценарий церемонии, я был в отпуске и поэтому
не слишком удивился, увидев, что пост шафера занял Большой Джули.
Сыграв свою роль — что произошло в самом начале церемонии, — я
предался наблюдениям. Как я уже успел упомянуть, с процедурой вступления в
брак я был знаком довольно слабо, тем не менее мне показалось, что указанная
процедура продолжалась гораздо дольше, чем можно было предположить.
Видимо, я был не одинок в своих ощущениях, поскольку слышал, как
какая-то пара недовольно брюзжит по поводу чрезмерной продолжительности
обряда. Их со смехом утешили, что шоу будет длиться до тех пор, пока не
запоет Маша. В тот момент я ничего не понял, ведь по плану пение невесты не
предусматривалось Развлекать таким образом гостей Маша не собиралась. Лишь
позже, задним числом, я осознал, что скрывалось за этой низкой шуткой, и
порадовался своему невежеству. Если бы я тогда знал то, о чем узнал позже, я
вполне мог как следует врезать шутникам, невзирая на всю торжественность
церемонии. Кроме того, я также выяснил впоследствии, что в некоторых
культурах подобное, с позволения сказать, "пение" не только приемлемо, но,
напротив, с нетерпением ожидаемо.
Хотя с этой стороной дела я был знаком крайне слабо, об общем ходе
церемонии я имел достаточно полное представление, поскольку присутствовал
при предварительном ее планировании. Однако к чему я оказался совершенно не
готов, так это к последовавшему за бракосочетанием приему.
Формально прием проходил во дворе замка — во дворце не оказалось
помещения, способного вместить всех гостей. Однако до меня дошло, что
празднество разлилось и на прилегающие к дворцу улицы, ибо счастливое
народонаселение учинило себе незапланированный выходной. Единственным
заметным исключением были владельцы таверн и разного рода забегаловок, вовсю
пользовавшиеся свалившимся на них счастьем. Весь день с утра до позднего
вечера превратился для них в сплошной деловой бум.
Меня совсем не удивило, что на свадьбу генерала явилась значительная
часть личного состава нашей армии — ведь Плохсекир провел под знаменами
Поссилтума многие годы. Однако участие в тусовке довольно большого числа
выдающихся личностей, во время официальной церемонии мною не замеченных, не
могло не вызвать моего удивления.
Прием почтил своим присутствием наш добрый крестный отец Синдиката Дон
Брюс. Явился он, естественно, не один, а в сопровождении небольшого
контингента своих лучших кадров. Эти кадры большую часть времени стояли в
стороне, наблюдая за толпой, лишь иногда вступая в беседу с Гвидо или Нунцио
и уж совсем изредка с Банни.
Робб и его друзья из "Герба Шервуда" тоже были здесь. Мы пришли к
соглашению о том, что Королевский охотничий заказник отныне должен стать
обще доступным парком, и мне даже удалось выбить из Гримбла деньги, чтобы
выплачивать небольшие суммы рейнджерам-смотрителям, которыми, естественно,
стали Робб и компания. Они все оказались хорошими ребятами и постоянно
навещали Глипа, чтобы порадовать его разными лакомствами. Я даже начал
опасаться, что любители стрельбы из лука окончательно испортят моего
зверька.
Но больше всего меня удивило присутствие народа с Базара-на-Деве.
Тананда, видимо, объявила, что офис Корпорации М. И. Ф. временно
закрывается, и весть об этом распространилась по всему Базару. Завсегдатаи
Базара слышали, что обитатели измерения Пент (или по крайней мере этой его
части) знакомы с демонами, и явились на праздник, не позаботившись сменить
личину. Правда, другие участники празднества старались держаться от них
подальше, однако никаких проявлений враждебности я не заметил. Впрочем, мне
было бы очень интересно узнать, сколько еще демонов, сменив личину, сумели
раствориться среди гостей.
Так или иначе, на приеме царил радостный, праздничный дух, и мне было
приятно наблюдать за происходящим, стоя у стены и лениво потягивая вино.
Время от времени кто-то из проходивших перебрасывался со мной парой слов, но
в основном я был предоставлен самому себе в качестве заинтересованного
наблюдателя. В центре внимания гостей были иные лица и события, что меня
устраивало как нельзя больше.
— Иногда приятно отойти от рампы ближе к кулисам, верно?
Я обернулся и увидел королеву. Цикута стояла рядом со мной,
облокотившись о стену. Теперь вы можете представить царившую во дворе замка
обстановку, если королеве удалось подойти ко мне незамеченной.
— Забавно, — улыбнулся я. — Я как раз об этом подумал.
— Это была симпатичная церемония, — сказала она. — У тебя, случайно,
не возникло желания передумать? Относительно тебя и меня?
Пару недель назад, услышав эти слова, я ударился бы в слепую панику.
Что, по правде говоря, и произошло не так давно. Однако теперь я лишь одарил
ее печальной улыбкой:
— Бросьте, ваше величество. Сдается мне, что это мы уже проходили.
— Знаю, — с широкой ухмылкой сказала она. — Но почему бы девушке еще
раз не попробовать? Осуждать ее за это никак нельзя.
— Это была действительно хорошая церемония, — сказал я. — И меня
радует, что Маше не пришлось развлекать публику.
— Развлекать публику? — переспросила Цикута, склонив голову. — О чем
это ты?
Я рассказал ей о тех словах, которые случайно подслушал во время
церемонии.
— Так вот, значит, ты о чем? — сказала она, чуть ли не шепотом. --
Окажите мне услугу, лорд Скив. Если вы случайно увидите здесь этих людей,
покажите их мне.
— Хм-м... конечно. Но зачем? Если мне позволено спросить,
— Ну... скажем, потому... что я очень полюбила Машу, когда мы вместе
готовили это замечательное событие, — улыбнулась королева Цикута. — Да,
кстати. Я обдумала твою идею, и чем я больше думала, тем больше она мне
нравилась.
Поскольку Корпорация М. И. Ф. свою деятельность в Поссилтуме
сворачивала, я рекомендовал ей взять на пост королевского чародея Машу.
Я вознамерился было что-то сказать, но Цикута мне не дала.
— Ох! Мне надо бежать! — воскликнула она. — Невеста сейчас будет
кидать букет! Не хочу упустить свой шанс.
И она стала пробиваться сквозь толпу. Не скажу, что она бежала, но ее
аллюр, как мне казалось, не совсем соответствовал королевскому статусу.
То, что случилось после, было захватывающим и в то же время не совсем
понятным для меня зрелищем. Маша собрала вокруг себя внушительную толпу
молодых женщин, включая Банни, Тананду и королеву Цикуту. Затем
демонстративно повернулась к ним спиной и швырнула букет через плечо в самый
центр толпы. Возникшая после этого потасовка была зрелищем не для
слабонервных.
— Я сражался с армиями, я противостоял демонам, — послышался голос.
— Но если бы мне предложили участвовать в этой кошачьей свалке, я
немедленно подал бы рапорт об отставке.
— Привет, генерал, — улыбнулся я. — Почему бы вам не подумать о том,
чтобы призвать их в армию? Должен согласиться, они внушают ужас.
— Я обдумаю твое предложение, лорд Скив, если нам удастся в ближайшем
будущем остановить эту междоусобицу и обратить их мощь против врагов, — со
смехом ответил Плохсекир. — Да, кстати, мне кажется, во время последней
встречи мы договорились забыть о "генерале". Просто "Хью".
— Извини, Хью. Старые привычки умирают медленно. Прими мои
поздравления на случай, если нас разлучит толпа.
— А ты, лорд Скив, прими мою искреннюю благодарность. Мы многим
обязаны тебе как люди, как пара и как королевство.
— Я просто делал что мог, — пожал я плечами. — И очень жалею, что
иногда действовал чересчур неуклюже.
— Вообще-то, — сказал Хью, — я говорил о нескольких последних годах
в целом. Но поскольку я вижу, что эта тема тебя смущает, я ее оставлю.
Друзья не должны приводить друзей в смущение, особенно в такие дни, как этот
— По правде говоря, я никогда с самого первого дня появления в
Поссилтуме не чувствовал себя так хорошо, как сейчас, — ответил я. --
Однако все равно очень высоко ценю твою заботу.
— А вот и ты! Крошка моя!
Маша вырвалась из толпы, чтобы заключить меня, в свои безмерные
объятия.
— Ах, Скив! — прошептала она поразительно нежно по сравнению с обычно
присущим ей низким гулом. — Я так тебе благодарна! За все. Я никогда не
была так... Ну вот, опять...
Она склонила голову мне на плечо, и по ее щекам потекли слезы.
Хью, вытянув шею, посмотрел на меня и подмигнул.
— Пойдем, любовь моя, — ласково произнес он, поглаживая ей спину. --
Нам не следует бросать гостей. Они ждут, когда мы откроем бал. Ведь мы же с
тобой — первая пара.
— Верно, — сказала Маша, выпрямляясь и вытирая глаза. — Не уходи,
Скив. Нам хочется выпить с тобой еще, до того как кончится это безумие.
Я следил, как они растворяются в толпе, не сразу поняв, что смотрю им
вслед с отеческой улыбкой.
Они просто светились счастьем. Они поняли, чего хотят, и, смело
двинувшись к своей цели, достигли ее. Никаких извинений. Никаких попыток
узнать мнение других людей...
Но самым любопытным во всей этой истории было то, что в данный момент я
тоже чувствовал себя абсолютно счастливым.
Ааз попал в точку. Отправившись в отпуск, я получил столь необходимое
время на то, чтобы привести в порядок мысли и продумать возможные варианты
дальнейших действий. По прошествии всех этих лет я наконец понял, чего хочу.
Теперь мне предстояло известить об этом команду на общем собрании
членов Корпорации М. И. Ф. Собрание было назначено на завтра.
— Когда же наконец начнется огненная потеха? — прервал мои
размышления чей-то грубоватый голос
Подняв глаза, я увидел перед собой крупногабаритную юную даму. Дама
стояла, уперев руки в бока, и взирала на меня с явно недовольным видом.
— Огненная потеха? — переспросил я. — Я не слышал, что здесь
готовится потеха подобного рода. Если не считать той свалки, которую
несколько минут назад устроили дамы в борьбе за букет.
— Нет, я имею в виду всякие-разные ракеты и все такое прочее. Гэндальф
выдавал те еще представления, когда принимал участие в тусовках.
— Боюсь, что не имею счастья быть знакомым с упомянутым вами
джентльменом. Что же касается ракет и всего такого прочего, то они не
планировались.
— Значит, Робб был прав, — заявила она, покусывая губы. — Вы ведь
чародей довольно хилый, так?
Эта особа начинала вызывать у меня раздражение, но, выдерживая
праздничный дух, я делал все, чтобы остаться в рамках приличий.
— Робб? — переспросил я. — Господин из "Герба Шервуда"?
— Точно. Мы толковали с ним в "Бунгало Таки", и он настаивал на том,
чтобы мы не рассматривали вас как злую силу и не принимали против вас
никаких мер.
— Это несколько утешает, — заметил я.
— Поскольку мы отказались от дальнейших действий, я возвращаю вам вот
это.
Порывшись в своей поясной сумке, юная особа извлекла из нее какой-то
небольшой, завернутый в тряпицу предмет и протянула сверток мне.
— Что это? — спросил я, демонстративно пряча за спиной руки.
— Это кольцо, которое, в некотором роде, исчезло из вашей комнаты, --
сказала она, сопровождая свои слова пожатием плеч. — Палец и все такое
прочее. Он стал немного фиолетовым после того, как мы несколько раз бросали
его в вулкан.
На сей раз я совершенно точно знал, что следует делать и чего не
следует. Я знал, что не следует требовать объяснений или принимать от нее
кольцо.
— Вообще-то, — небрежно бросил я, — эта вещица не моя. На самом деле
она принадлежит королеве.
— Королеве?
— Да. Королеве Цикуте. Вон она, — указал я на мою несостоявшуюся
супругу. — Будет гораздо лучше, если вы вручите кольцо непосредственно ей.
Не сомневаюсь, что она вас достойно вознаградит.
— Ну что ж, коли так... — протянула юная особа. — Спасибо за
подсказку. — И, повернувшись на каблуках, отправилась на рандеву с
королевой.
Я провел ладонью по лицу, чтобы скрыть улыбку. Празднество становилось
все более и более захватывающим.
В этот момент я увидел, что неподалеку от меня стоит Дон Брюс. Поймав
его взгляд, я отклеился от стены и двинулся к нему.
До начала общего собрания членов Корпорации М. И. Ф. мне следовало
обсудить с ним пару важных вопросов.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Думаю, вам хочется знать, зачем я вас сюда пригласил.
Д. Макартур
Когда я вступил в помещение, все участники были в сборе.
Ааз, как всегда, примостился на подоконнике. Гвидо и Нунцио заняли
места в дальнем конце стола, Корреш и Тананда сидели с ними рядом. Банни
расположилась на некотором расстоянии от остальных. Перед ней лежал
раскрытый блокнот: моя помощница была готова делать заметки. Отсутствовала
лишь Маша, что, с учетом известных обстоятельств, было вполне объяснимо и
простительно. Корме того, она уже успела сообщить нам, что выходит из
Корпорации, а собрание посвящалось будущему организации.
До свадьбы и сразу после нее у меня была возможность поговорить с
членами команды — но лишь с немногими, да и то без подробностей. Атмосфера
в комнате была пропитана духом нетерпеливого ожидания. Все знали, что
затевается нечто важное, но никто не знал, что именно.
Я занял место во главе стола и некоторое время молча осматривал
помещение, стараясь каждому из присутствующих заглянуть в глаза.
— С какой бы стороны мы ни посмотрели на наши дела, — начал я, — это
была та еще работенка.
Ответом мне были улыбки и разного рода радостные гримасы.
— Более того, эта работа даже не оплачивалась. Однако в конечном итоге
мы получили значительную прибыль. — Я бросил многозначительный взгляд на
Ааза. — Но, если вы припомните, начинали мы задарма. Меня беспокоило то,
что делала королева Цикута в Поссилтуме, тем не менее я был обязан прибыть в
Извр, чтобы оказать помощь Аазу, В итоге я попросил команду постоять за
меня. И это снова не было работой. Вы просто оказывали мне услугу.
Наши расследования вылились в серию событий, вызвавших у многих из нас
стресс. В некоторых случаях мы даже подвергались смертельной опасности.
Несмотря на это, к тому времени, когда мы прибыли сюда, ситуация уже была
под контролем.
Вернувшись, мы наконец поняли, что задумала королева Цикута. И снова ее
желание как взять меня в мужья, так и решить с моей помощью финансовые
вопросы королевства были чисто моими проблемами. Тем не менее команда
вступила в дело, помогая мне по всем вопросам — включая те, о которых я в
то время не имел ни малейшего представления. В итоге мы победили — где
силой, где хитростью, а где, увы, и банальным жульничеством.
На некоторых лицах расплылись улыбки, однако часть моих соратников
смотрела на меня, как мне казалось, сурово.
— С другой стороны, — продолжил я, — наша деятельность породила у
меня сомнения, вопросы и даже проблемы. Одна из них настолько повлияла на
мои способности к здравым суждениям и разумным поступкам, что вам
приходилось действовать в обход меня... а в некоторых случаях даже за моей
спиной. Меня же постоянно мучил вопрос: "Чего я хочу?"
Я посмотрел на Ааза и слегка склонил голову.
— Но, как сказал мой партнер и наставник, на этот вопрос никто, кроме
меня самого, ответить не может. Это то, что я должен решить сам, Поэтому все
время предшествовавших бракосочетанию Маши каникул я посвятил поиску ответа
на этот вопрос. Мне пришлось изрядно поломать голову, но я все же нашел
решение.
Я глубоко вздохнул и на несколько секунд задумался. Теперь, когда я
вплотную подошел к причинам, побудившим меня созвать это собрание, я
почему-то затруднялся их назвать.
— Когда я впервые встретился с Аазом, мой учитель магии был злодейски
убит, а по нашему следу шла пара убийц. Наши жизни в то время напрямую
зависели от того, смогу ли я воспользоваться магическими приемами.
Когда я в этом преуспел — хотя и в самых минимальных масштабах, — Ааз
продолжал меня учить магическому искусству. Но эти уроки вытекали лишь из
конкретно возникающих ситуаций. В большинстве случаев я должен был оказывать
помощь нашим друзьям, но иногда мы использовали магию, чтобы обеспечить себе
хотя бы мизерную финансовую стабильность.
В конечном итоге наша деятельность привела к возникновению организации,
которую мы теперь знаем под именем "Корпорация М. И. Ф.". Все началось с
того, что мы в целях взаимопомощи и улучшения условий маркетинга объединили
свои таланты, но результат превзошел все наши самые оптимистические
ожидания.
Я выдержал паузу, оглядел аудиторию и продолжил:
— Не могу говорить о вас всех, но я лично накопил денег больше, чем
смогу, как мне кажется, истратить за две жизни. Хотя Ааз и утверждает, что
"денег достаточно никогда не бывает", я считаю, что наступает момент, когда
дальнейшее накопление капитала перестает быть необходимым, а становится лишь
делом привычки.
Я легонько покачал головой и продолжил:
— Теперь несколько слов о моей работе. Вот уже долгое время я
продолжаю функционировать лишь в силу того обстоятельства, что страдаю
гипертрофией чувства личной ответственности. При ближайшем рассмотрении это
не должно вызывать удивления. Пока я не начал практиковать магию, я был
никем: никто от меня не зависел, и никто не обращался за помощью. Но затем в
силу обстоятельств я оказался вытолкнутым на авансцену. Выяснилось, что я
могу влиять на события, или люди думали, что я на это способен. Я вдруг
почувствовал, что во мне нуждаются. Я был нужен нашим клиентам. Я был нужен
королевству. Я был нужен большинству членов нашей команды. Я же, ощущая это,
преисполнился решимости не обмануть ожиданий всех, кто во мне нуждался, и
делал все, что было в моих силах. — Я саркастически усмехнулся, помолчал
немного и вернулся к теме: — В итоге получилось так, что мои друзья, чтобы
помочь мне, были вынуждены работать сверхурочно. Видя мое рвение, видя, что
я откусываю куски больше, чем могу прожевать, они оказывали мне моральную,
физическую и магическую помощь в тех предприятиях, за которые я хватался. А
хватался я буквально за все, на что падал мой взор. В конце концов это стало
повторяться с удручающей регулярностью.
Как уже было сказано несколько минут назад, я раскинул мозгами и решил
наконец, чего же мне хочется и что сможет сделать меня счастливым. Я хочу
изучать магию. Изучать серьезно, а не подхватывать на ходу какие-то огрызки
во время наших похождений. Я разговаривал на эту тему с Аазом, и тот не
сомневается, что я смогу стать заочным студентом Магического института Извра
— альма-матер нашего доброго Ааза. Более того, я уже нашел здесь, на Пенте,
место, где смогу без помех грызть гранит науки. Это старый постоялый двор и
таверна, где мы с Аазом ютились до того, как я поступил на работу в
Поссилтуме, и задолго до нашей передислокации на Базар. Дом стоит в стороне
от торных троп, и отвлекать от занятий меня никто не будет. В то же время
там всегда найдется место для тех из вас, кто решит меня проведать.
Я выдержал паузу, издал глубокий вздох и продолжил:
— Как вы, вероятно, уже догадались, это требует того, чтобы я оставил
пост Председателя совета Корпорации М. И. Ф. и прекратил активную
деятельность в качестве полноправного члена коллектива. Это было нелегкое
решение, а если быть точным — самое трудное из всех, что мне когда-либо
доводилось принимать. Тем не менее я думаю, что оно сделает меня счастливым.
Во всяком случае, как говорится, попытка не пытка. Остается надеяться, что
вы пожелаете мне успеха и будете время от времени давать о себе знать.
Я снова замолчал, давая возможность друзьям вникнуть в мои слова.
— Вторым пунктом повестки дня нашего собрания должно стать принятие
решения о будущем Корпорации М. И. Ф. Моя отставка, вне всякого сомнения, не
может не повлиять на планы вашей дальнейшей деятельности. Прежде всего
следует решить, намерены ли вы сохранить Корпорацию в дальнейшем.
Поглядев на Гвидо и Нунцио, я сказал:
— Вчера на приеме мне удалось плодотворно побеседовать с Доном Брюсом.
Хотя мое решение выйти в отставку его совсем не обрадовало, он сказал, что
согласится с любым принятым сегодня вами решением. Что касается Гвидо и
Нунцио, которых Дон Брюс первоначально приставил ко мне телохранителями, то
они, по его словам, могут сами решать, оставаться ли им в Корпорации или
вернуться в Синдикат для получения нового задания.
Затем я перевел взгляд на Банни и с улыбкой продолжил:
— Я попросил Банни не бросать меня в моем новом начинании и остаться
моим личным секретарем и помощником. Пока она мне ничего не сказала, и
ответ, насколько я понимаю, будет целиком зависеть от того, какое решение
будет здесь принято.
Посмотрев на трех оставшихся членов команды, я продолжил свою речь:
— У Ааза, Тананды и Корреша до того, как они встретились со мной и
стали основателями Корпорации, была масса своих дел. Теперь им самим решать,
хотят они сохранить общее дело или возобновить работу соло.
Я замолчал, чтобы собраться с мыслями. Все оказалось гораздо труднее,
чем я предполагал.
— Поскольку вам предстоит обсудить будущее Корпорации, в которой я
после объявления об отставке уже не состою, будет правильно, если я
воздержусь от участия в дальнейшей дискуссии. Поэтому я должен извиниться и
покинуть собрание, чтобы вы могли заняться делами.
Я начал подниматься, но Ааз соскользнул с подоконника и, остановив меня
жестом, произнес:
— Подожди, партнер, я думаю, что прежде чем перейти к делам, мы можем
потратить пару минут и сказать тебе то, что сказать следует. Полагаю, никто
не станет возражать, если слово возьму я.
Я снова опустился в кресло. Прежде чем начать спич, Ааз несколько
секунд молча смотрел на меня.
— Скив, — произнес он наконец, — за последние несколько лет нам с
тобой через многое пришлось пройти. Мы вместе сражались и истекали кровью,
вместе пили и на пару облапошивали клиентов. Мы много спорили и частенько
злились друг на друга, но когда кости были брошены, мы выступали одной
командой. У тебя всегда имелась склонность — и она превратилась в привычку
— принижать свою роль. Но кто собрал эту команду? Ее собрал ты. Ты стал не
только руководителем Корпорации, ты стал ее сердцем. Мы глубоко уважаем твое
решение отойти от дел, но прежде чем ты покинешь наше собрание, позволь нам
сказать: "Спасибо тебе за все, что ты для нас сделал".
Произнеся эти слова, он начал аплодировать. Все остальные поднялись со
своих мест и тоже захлопали в ладоши. Некоторые улыбались, а иные даже
плакали. Но все смотрели на меня с любовью.
Этот ураган эмоций меня удивил и растрогал.
— Спасибо, — едва сумел выдавить я. — Вы не представляете, как я вам
всем благодарен.
Изо всех сил стараясь не разреветься, я поднялся с кресла и, покинув
прошлое, двинулся в будущее.
МИФоинструкция
Первыми в конце длинного белого прохода появились девочки с цветами
числом десять штук — не цветов, а девочек, естественно. Одетые в зеленые
шелковые платьица, они швыряли в воздух лепестки роз. Получив полную дозу
аромата, я принялся чихать. Это действие привело к тому, что я непроизвольно
продемонстрировал зубы, что, в свою очередь, заставило стоящих рядом людей
так же непроизвольно отступить на несколько шагов. Мы находились в большом
зале дворца королевства Поссилтум. Никогда не подозревал, что вид зубов
изверга производит такое впечатление на пентюхов.
Я попытался немного растянуть воротник узкой официальной туники, в
которую, поддавшись уговорам Маши, позволил себе втиснуться. Если бы она не
была столь ценной для нашей команды, я бы изыскал тактичный способ оказаться
в этот особый для нее день где-нибудь в другом месте. Но если у вас есть
хоть капля разума, вы никогда не скажете "нет" сочетающейся браком даме,
ежели не намерены закончить фразу cловами: "...конечно, я не против того,
чтобы облачиться в наряд обезьяны, крутящей ручку уличного органа". Что,
естественно, вынудило моего бывшего ученика, а ныне партнера спросить: "А
что это за орган?" Когда я ему все объяснил, он сказал, что, по-видимому,
это все же какое-то орудие пытки. По здравом размышлении я с ним согласился,
ибо наш слуховой аппарат тоже в некотором роде орган.
За девочками потянулась орава наряженных пажами мальчишек. Их вид
полностью соответствовал моему настроению. Я, разумеется, был хорошо знаком
с экстравагантным вкусом Маши, но здесь она явно перебрала с красками. Я на
ее месте ни за что не позволил бы ребятишкам влезть в шелковые бриджи с
коралловыми и розовыми полосами, а головы украсить такого же цвета беретами.
Нелепый наряд дополняли аквамариновые туники. Ураган красок уже действовал
на мои оптические нервы, а главное событие еще и не началось.
Не успел я об этом подумать, как в зал ввалилось все стадо. Почти все
подружки невесты своими округлыми формами весьма напоминали Машу, но ни одна
из них по-настоящему не тянула против ее великолепия. (Я употребляю слово
"великолепие" только потому, что это ее день и я должен проявлять предельную
тактичность.) Маша всегда источала уверенность и тепло, что сделало ее
друзьями всех самых крупных дам королевского двора. Она служила для них
ролевой моделью, позволяя им оставаться такими, какие они есть. Маша
обзавелась здесь массой друзей и подруг. Даже с королевой Цикутой, которой
на конкурсе "Девиц без друзей своего пола" я бесспорно присудил бы первое
место, у Маши установились сердечные, чуть ли не теплые отношения.
Пребывая в несвойственном ей состоянии неуверенности, Маша
проконсультировалась о цвете нарядов с Банни, у которой по части моды все в
порядке. В результате вместо безумия диких расцветок я увидел на подружках
невесты вполне пристойные наряды из бледно-розового шелка. Несмотря на
различие в телосложении и размерах дам, розовый шелк не столько привлекал
внимание, сколько подчеркивал их разнообразные достоинства. Банни выглядела
просто сногсшибательно! Даже с зелеными волосами Тананды розовый шелк
смотрелся вполне прилично. Тананда походила на экзотическую, безукоризненной
формы орхидею. Одеяния всех подружек невесты, которых мне доводилось видеть
ранее, напоминали либо постельные покрывала, либо саваны восставших из
могилы мертвецов. Я мысленно добавил несколько дополнительных очков в
копилку Банни за ее искусство и в копилку Маши за умение вовремя обратиться
за помощью.
Но все эти изыски закончились с появлением марширующего оркестра. Две
дамочки в розовых и голубых юбчонках, таких коротких, каких не носила даже
Тананда, влетели в зал и принялись крутить флик-фляки на белом ковре. Вслед
за ними возник тамбурмажор в ярко-оранжевой с синим униформе. Остановившись
в дверях, он что есть силы дунул в свисток. Затем воздел кверху жезл и
двинулся в зал, ведя за собой армейский оркестр Поссилтума в полном составе.
Оркестранты, естественно, играли Свадебный марш Хонивагена. Эта бестолковая
музыка, к великому сожалению меломанов, стала знаковой мелодией на всех
свадьбах во всех измерениях. Поскольку оркестр явно делал упор на волынки и
горны, музыка оказывала на слух примерно такое же воздействие, как одеяние
музыкантов на зрение. Поскольку изверги обладают более тонким слухом, нежели
пентюхи, я был готов прикончить любого еще до того, как они, разделавшись с
Хонивагеном, принялись за хит, именуемый "Хорошенькая девчонка — сладкая
песня".
Под эту зажигательную мелодию в зал вступила колонна изрядно
смахивающих на попугаев гвардейцев. Восемь бравых парней расположились на
равном расстоянии друг от друга вдоль белого ковра и высоко подняли знамя
Поссилтума. Еще десять воинов — все пентюхи во цвете лет — вошли вслед за
знаменосцами, оголили мечи и вознесли клинки вертикально перед своими
носами. Затем, повинуясь команде, они образовали из мечей нечто вроде арки.
Оркестр замолчал посередине песни, и ударил боевой марш Поссилтума. Под эту
бравурную музыку в зал вступил Большой Джули. Он был облачен в свои самые
лучшие сверкающие доспехи. Латы довольно громко клацали, а ножны меча
колотились о поножи.
Имела место горячая дискуссия, кому быть шафером генерала, и бывший
военачальник оказался превосходной кандидатурой. Тем более что, согласно
традиции, основной задачей шафера было торчать у дверей и не пускать на
торжество незваных гостей. За исключением меня, Гвидо, Нунцио и нескольких
силовиков из команды Дона Брюса, приглашенных на свадьбу, Большой Джули был
единственной крупной и достаточно злобной на вид особой мужеского пола,
способной предотвратить любое вторжение. Как только Большой Джули вступил в
зал, в дверях возник Хью Плохсекир.
Если когда-нибудь и были женихи, не психовавшие во время церемонии, то
лично я их не видел. На лбу бравого генерала чуть ниже края шлема выступили
громадные капли пота. Плохсекир имел полное право нервничать, получая
потрясающую жену и кучу ее опасных друзей в придачу — друзей, которые
станут тщательно следить за тем, чтобы семейная жизнь не несла ей слишком
больших неприятностей. Стоящие близ меня гости отступили еще на несколько
шагов, и я понял, что снова улыбнулся. Тем не менее жених держался с военной
выправкой. Весьма недурственно, учитывая положение, в которое он попал.
Плохсекир был уже не молод, но и Машу вряд ли можно назвать весенним
цыпленком. Терпеть не могу всякие проявления сопливой сентиментальности, но
все же меня радовало, что они нашли друг друга в этот период их жизни. Меня
всегда восхищала честность и порядочность генерала. Он стоял во главе вполне
приличной армии. Она же была потрясающей женщиной и вполне приличной
волшебницей, хотя ее волшебная сила и зиждилась на разного рода магических
артефактах. Словом, они являли собой прекрасную пару.
Плохсекир рванулся вперед, но, видимо, вспомнив, кто он и где
находится, обрел былое величие и двинулся с высоко поднятой головой,
одаривая улыбками гостей, которых успевал узнавать в толпе. Я поймал его
взгляд, и он приветствовал меня кивком. Я ответил ему тем же. Воин отдавал
дань воину, бизнесмен — бизнесмену. Оказавшись в центре зала, он снял шлем
и вручил его Большому Джули.
В зал ворвалась группа акробатов, за ними последовали жонглеры и
глотатели огня. Затем на белую дорожку под звуки цитр, арф и флейт вступили
танцовщицы. Они шествовали, заигрывая со стоящими вдоль ковра гостями, и
размахивали цветными шелковыми шарфами. Казалось, танцовщицы окружены
прозрачными радугами. В центре этой веселой группы находилась золоченая
повозка, которую вдоль прохода влекли восемь розовых и голубых пони. На
повозке восседал высокий худощавый и бородатый человек в черных кожаных
штанах и серебряной тунике. Бородач наигрывал арпеджио на изящной серебряной
арфе.
— Отлично поставлено, — прошептал Корреш.
Чтобы никому не загораживать путь, он стоял за моей спиной,
привалившись к колонне. В ответ на его слова я лишь молча кивнул. Ни он, ни
я не хотели участвовать в церемонии, да и нужды в этом не было, и без нас
все шло как нельзя лучше.
В зале не было даже намека на присутствие магии. Маша, конечно, очень
хотела, чтобы все прошло хорошо, но считала недостойным прибегать для этого
к магическим силам. Да, храбрости ей не занимать, подумал я.
Танцовщицы и жонглеры окружили алтарь в глубине зала. Перед алтарем в
окружении подружек невесты и жениха стояла облаченная в зеленую мантию
жрица.
Арфы рванули знаменитую мелодию Хонивагена, и взоры всех присутствующих
обратились на дверь.
Даже в самых безумных снах я не мог представить Машу красавицей. Но
сейчас она вдруг почему-то стала очень привлекательной. Может, все дело было
в том счастье, которым светилось ее лицо. Из толстой простушки Маша
превратилась в миловидную женщину. Даже здесь, среди пентюхов, сработало
неписаное общее правило: все невесты — красавицы. В ее одеяние из белого
шелка Банни или Тананда могли завернуться пять, а то и шесть раз. Платье
было украшено хрусталем, жемчугом и, если меня не обманывало зрение,
настоящими драгоценными камнями. Очевидно, работая в Корпорации М.И.Ф., Маша
успела сколотить неплохое состояние и теперь решила потратить его вот таким
образом. Шлейф платья был не менее пяти ярдов в длину, и вшитые в него сотни
кристаллов переливались при ходьбе всеми цветами радуги. Кроме того, на
подоле платья белым шелком были вышиты какие-то сцены. Я решил, что позже
надо будет взглянуть на них поближе, чтобы узнать, какие моменты своей жизни
Маша сочла достаточно важными, чтобы запечатлеть их на свадебном наряде. Она
никогда не выбирала себе обувь только ради красоты, но сегодня, вопреки
своим правилам, втиснулась в открытые хрустальные туфли с пятидюймовым
каблуком-шпилькой. Ее оранжевые волосы были уложены свободным узлом,
украшенным огромным венком из розовых и оранжевых лилий, из-под которого на
плечи ниспадала белоснежная фата. Я задумался о символике белого цвета и
пришел к выводу, что Маша, вполне вероятно, имеет право на белоснежное
одеяние. Даже если цвет был избран только для церемонии бракосочетания, она
смотрелась в нем великолепно. Опиравшаяся на руку Скива Маша походила на
огромную сверкающую жемчужину.
Мой партнер, который, несмотря на возраст, частенько выглядел
мальчишкой, сегодня для разнообразия имел суровый вид, весьма удачно
сочетавшийся с его парадной мантией Королевского мага. Я решил, что это
неплохая находка. Если Плохсекир пришел в своем лучшем мундире, то почему бы
Скиву, который передавал ему невесту, не явиться в своем? Бархат цвета
спелой сливы был расшит золотыми и серебряными созвездиями, магическими
знаками и мистическими символами, которые при ближайшем рассмотрении
оказывались не чем иным, как фразами на языках иных измерений. Мне особенно
нравилась одна на языке девилов, начертанная чуть выше его колена. "Это
место сдается внаем" — гласила она. Маша крепко, а может, даже судорожно
держала его за руку, а Скив ей тепло улыбался.
Я смотрел, как они шествуют по проходу. Мастер и его ученица. Мне
всегда было трудно решить, кто среди нас здесь мастер, а кто ученик. Скив
был моим учеником, и в то же время постоянно учился чему-то у всех
остальных, включая Машу, но иногда, как сейчас, например, он был настолько
зрелым и взрослым, что указывал путь всем другим. И он, кстати, оказался
единственным, кто удивился просьбе Маши стать ее Посаженым отцом. Я вдруг
ощутил, что в глазах у меня возникла какая-то подозрительная резь.
— Я вовсе не плачу, — пробормотал я, скрипя зубами. — Все это меня
нисколько не трогает.
За моей спиной тем временем совершенно откровенно шмыгал носом Корреш.
Генерал двинулся им навстречу. Скив остановился и с достоинством
подождал Плохсекира. Когда рандеву состоялось, жених и посаженый отец
потрясли друг другу руки, после чего Скив вложил ладонь невесты в лапищу
генерала. Маша поцеловала моего партнера, а тот, мгновенно залившись
краской, занял кресло рядом с королевой. Не сводя друг с друга глаз, невеста
и жених двинулись к алтарю и остановились перед жрицей.
— Возлюбленные чада мои, — обращаясь ко всем нам, начала с улыбкой
жрица. — Мы собрались здесь для того, чтобы почтить и засвидетельствовать
любовь этих двоих, возжелавших стать мужем и женой. Брак — прекрасный
институт, но вступать в него следует, хорошенько все продумав.
Легкомысленность здесь абсолютно противопоказана. Те, кто это понимает,
пусть помолчат и позволят другим научиться всему самостоятельно. Пусть они и
впредь открывают для вас сердца, однако помните, что обычно супруг не
понимает того, что говорит его жена, а супруга склонна обвинять мужа в том,
что он плохо ее слушает. Вам не следует принимать чью-либо сторону, ибо
браки свершаются на небесах, а люди несовершенны. Пусть кости упадут, как
предначертано судьбой, и тогда эти прекрасные люди, научившись относиться
друг к другу не только с любовью, но и с терпимостью, станут прекрасной
парой, что позволит прожить им в счастье и согласии до преклонных лет.
Истинная любовь в наши времена встречается редко, поэтому мы должны
истолковать все наши сомнения в их пользу. Пожелаем им обзавестись
детишками, чтобы их имена сохранились в вечности. Кроме того, это откроет
перед ними блестящую перспективу портить своих деток и особенно внуков. А вы
через много-много лет сможете напомнить им об этом дне, хотя к тому времени
они наверняка успеют забыть, какой подарок вы им преподнесли на свадьбу.
Итак, Хью Плохсекир, берешь ли ты эту женщину себе в жены? Выходит, берешь.
В таком случае повторяй вслед за мной: надевая на твой палец это кольцо, я
скрепляю себя узами брака. А ты, Маша, берешь ли этого мужчину себе в мужья?
И ты тоже, выходит, согласна? В таком случае повторяй: надевая на твой палец
это кольцо, я скрепляю себя узами брака. А я со своей стороны, пользуясь
властью, данной мне вездесущими богами и правительством Поссилтума, объявляю
эту пару мужем и женой, а если здесь сыщется тип, у
когонаэтотсчстимеютсявозразжениятопусгьвыкладываетихнемедленно... Уф! Аминь!
— Мне срочно необходимо выпить, — сказал я, как только свадебная
процессия вышла из зала. — И не по одной.
— Если не очень ошибаюсь, — осклабился тролль, — во дворе я видел
бочонок маисового пунша.
— Вот и отлично! Может быть, после нас и другим гостям что-нибудь
достанется.
Я двинулся сквозь толпу, которая расступалась передо мной, словно
раздвигаемый занавес. Пентюхи успели привыкнуть к нашей потусторонней
внешности, но это не означало, что они жаждали быть с нами рядом. Меня это
устраивало наилучшим образом.
Первый глоток пунша взорвался у меня в глотке и потек по пищеводу
подобно раскаленной лаве. Чтобы окончательно прийти в себя, мне пришлось
опрокинуть еще пару кружек огненной воды. Затем я громко рыгнул. Эта
здоровая отрыжка сопровождалась языком невидимого пламени длиной не менее
трех футов.
— Вот это мне по вкусу, — сказал я.
— Еще бы! — воскликнул Корреш, у которого почему-то слезились глаза.
— Сдается мне, что сестренка туда чего-то подмешала.
— Танда всегда готовила отличные коктейли, — заметил я.
Во дворе замка толпилось по меньшей мере сотни три гостей. У одной из
стен уже начались танцы. Места, где работали жонглеры, можно было определить
по вздымающимся к небесам столбам пламени. Девилы и прочие иноизмеренцы
проделывали, к вящему восторгу пентюхов (и, несомненно, к собственной
выгоде), небольшие магические трюки. Повсюду гремела музыка и то и дело
раздавались взрывы хохота. Все, похоже, были счастливы. Я нацедил себе еще
кружечку и направился к стоящим рядком хозяевам приема.
Маша и Плохсекир принимали поздравления, поступавшие в виде рукопожатий
или объятий.
— Дорогая, мне так понравилось пение птичек в тот момент, когда вы
приносили свои клятвы!
— Жонглеры напомнили мне о дне моей свадьбы.
— Какие ножки! Какой стиль! И ты, детка, тоже неплохо смотрелась.
Маша держала левую руку так, чтобы все могли видеть роскошное кольцо у
нее на пальце, а Плохсекир просто лучился счастьем. Передо мной в очереди
поздравителей стояли Дон Брюс и его крутые парни. Наш славный Крестный отец,
облаченный в официальный сиреневый смокинг, прекрасно гармонировавший с его
обычной широкополой шляпой фиолетового колера, настолько расчувствовался,
что чмокнул Машу в щечку.
— Береги ее, — предупредил он Плохсекира. — Ах да! Я тут для вас
кое-что прихватил. — Он щелкнул пальцами, и два самых здоровенных амбала из
его команды выступили вперед и поставили у ног счастливой пары завернутую в
яркую подарочную бумагу коробку размером с небольшого дракона. — Вам это
должно понравиться. Если нет, свистните Скиву, и он даст мне знать.
Он повернулся, чтобы представить молодоженам своих ближайших соратников
— жилистого сухого парня с пронзительным взглядом суровых глаз под
кустистыми бровями и широкоплечего коротышку без шеи, но с ручищами, имея
которые можно решать проблемы вообще без оружия.
— Это мои новые сотрудники, — сказал Крестный отец Синдиката. — Дон
де Дондон и Дон Сурлеоне.
— Счастлив познакомиться, — произнес Дон де Дондон, склонившись над
рукой Маши.
Дон Сурлеоне обнял своими лапищами Плохсекира, и я заметил, как
исказилось лицо генерала. Даже он, несмотря на мощное телосложение, не смог
выдержать подобной ласки. Дон Сурлеоне, судя по всему, обладал чудовищной
силой.
Танцы и пение продолжались далеко за полночь. Я внимательно следил за
тем, чтобы все держались, как подобает приличным существам. Время от времени
я встречался взглядом с Большим Джули, который, стоя на противоположной
стороне двора, тоже следил за порядком. Это было необходимо, поскольку с
Базара появлялись все новые и новые демоны, чтобы пожелать счастья
счастливой паре. Против этого я не возражал. Но поскольку их намерения могли
оказаться гораздо шире...
— Эй, зеленый и чешуйчатый! Как насчет повеселиться?
Прелестное существо, припавшее к моей груди, могло быть только
Танандой. Декольте на ее розовом платье было настолько глубоким, что могло
вызвать полную остановку уличного движения. Подобное мне уже доводилось
наблюдать — правда, в иных измерениях.
— Весьма ценное предложение, но я слежу за порядком, — ответил я.
— Кто осмелится учинить беспорядок в столь выдающемся собрании? --
спросила Танда, хотя, будучи профессионалом, прекрасно понимала мою
озабоченность.
Дело в том, что на торжестве присутствовало множество наших клиентов и
соседей с Базара, которые могли разнести весть о том, что мы не справились с
трудностями, если таковые вдруг возникнут. А это, в свою очередь, могло
скверно отразиться на нашем бизнесе, когда мы через пару деньков вернемся на
Деву. — Я и Корреша попросил последить. К нам, заметив наш междусобойчик,
подошли Гвидо и Нунцио. Я поделился с ними своей оценкой ситуации. Скив
держался в сторонке. Никому из нас не хотелось его тревожить. За пару
последних недель ему и без того изрядно досталось, начиная от почти
смертельной раны Глипа и кончая ролью посаженого отца. Такой стресс мало кто
способен выдержать. Я как партнер ничем не мог ему помочь, разве только
присматривать за ним. Парню надо было некоторое время побыть одному.
— Ааз, можно тебя отвлечь? — услышал я.
Я обернулся и увидел перед собой новоиспеченную молодую — во всей ее
белоснежности. В свете факелов мне показалось, что она чем-то встревожена.
— Маша! Почему вы с Хью не танцуете?!
— Вышла небольшая загвоздка, — ответила она, беря меня под руку.
Когда на нас кто-то смотрел, она озарялась улыбкой, впрочем, не слишком
убедительной. — Мы начали открывать подарки, и один из них как бы вроде
взорвался.
— Что?! — взревел я так громко, что по меньшей мере три четверти
гостей посмотрели в нашу сторону. Для того чтобы их успокоить, мне пришлось
привлечь Машу к себе и поцеловать в щечку. — Поздравляю! Из тебя получится
прекрасный Придворный маг.
Скив сказал мне о решении королевы Цикуты, и я посчитал это лучшим
исходом для молодоженов. Таким образом Плохсекир и Маша получали при дворе
одинаковый статус. Я понимал, что поступаю нехорошо, выступая раньше
королевы, но это был единственный удобоваримый способ скрыть от окружающих
истинную причину своего взрыва.
— Спасибо, Ааз, — сказала Маша, продемонстрировав в улыбке все свои
зубы, после чего толпа утратила к нам всякий интерес и вернулась к выпивке и
беседам.
— Чей именно подарок?
— Дона Брюса.
Мои глаза, очевидно, полыхнули огнем, поскольку Маша схватила меня за
руку и поспешно сказала:
— Не горячись. Это не его вина. Если кто и виноват, так только мы. Мы
сняли бумагу с большого ящика и увидели на нем красную кнопку. Никаких
инструкций по пользованию. Мой детектор, — она показала мне кричащий
браслет на запястье, — не показывал присутствия никакой зловредной магии,
вот мы и нажали кнопку.
Я скорбно вздохнул и поинтересовался:
— Ну и что же произошло? Что находилось в ящике? Маша нервно
хихикнула, пребывая где-то между чувством тревоги и приступом веселья.
— Дом. Или скорее коттедж. Очень милый. Ковры чуть ли не по щиколотку,
стены украшены шелковыми шпалерами, на которых вытканы сцены всех выигранных
Хью сражений. А в окнах витражи из хрусталя шестнадцати оттенков. Загвоздка
в том, что коттедж стоит посреди тронного зала.
Да, это было именно так. Во всем остальном домик был что надо.
Двухуровневый коттедж с парой конюшен и белым штакетником практически
оказался на ступенях трона королевы Цикуты. Тронный зал был избран
хранилищем для подарков, поскольку он всегда хорошо охранялся и туда не мог
войти без приглашения ни один человек, как бы страстно ни хотелось ему
ознакомиться с рисунком на фарфоровом сервизе, подаренном Маше.
Тананда и Корреш уже стояли на страже. Троллина успела избавиться от
своей замысловатой шляпки. Ее брат развязал галстук-бабочку, и ленты
терялись в поросли на груди тролля. Корреш сидел на полу, привалившись к
косяку двери. Вскоре прибыли Гвидо и Нунцио. Кузены все еще были в строгих
смокингах. Чтобы ни у кого не возникало сомнений по поводу профессии
братьев, на их головах красовались широкополые фетровые шляпы. Подружки
невесты топтались вокруг стола с подарками. Одна из них составляла букет из
разноцветных лент. А другая, вооружившись гусиным пером и бутылкой черн...
