Роберт Асприн. Нечто оМИФигенное
страница №2
...етьей степени я, конечно, поручиться не мог. После этого Корреш подсказалмне, как лучше изложить предложения в письменном виде. В результате наших
совместных упражнений на свет появился пергаментный свиток довольно
внушительного вида.
Решив, что за имевшееся в моем распоряжении время лучше подготовиться
невозможно, я постучал в дверь босса.
— Босс, вы можете мне уделить пару минут? — спросил я, просовывая
голову в щель.
Босс сидел за столом с бокалом вина в руке, а рядом с ним стоял полный
кувшин.
— Конечно, Гвидо. Заходи. Наливай себе вина. Мне казалось, что босс
слишком рано принялся за выпивку, но я также знал, что это не мое дело.
Честно говоря, я не имел представления, что ежедневно делает босс с целью
привести в порядок финансы, однако понимал, какое напряжение он при этом
испытывает. Одним словом, ему решать, как и что делать.
— Я никогда не пью на работе, босс, — сказал я. — Но все равно
спасибо. Мне надо с вами кое о чем потолковать.
Я огляделся по сторонам, придвинул стул и сел. Оказавшись в комнате
босса, я не знал, с чего начать.
Босс, похоже, это понял и, наклонившись чуть вперед, произнес с легкой
улыбкой:
— Ну так что я могу для тебя сделать?
Вопрос прозвучал очень дружелюбно.
Я набрал полную грудь воздуха и ринулся в бездну.
— Я вот о чем, босс. Такое, значит, конкретно, дело. Я тут типа
подумал... Вы ведь знаете, мы с Нунцио некоторое время прослужили в здешней
армии?
— Да, слышал, — кивнул он.
— Так вот, поскольку я побывал там внутри, я, похоже, побольше вашего
знаю, что за типы служат в армии и что у них на уме. Дело в том, что меня
беспокоит, как они станут собирать налоги. Просекли?
Я умолк и вопросительно на него уставился.
— Не очень, — насупился он.
Все шло не так хорошо, как можно было надеяться, однако я отважно гнул
свою линию.
— Я хочу сказать, если ты солдат, то тебе плевать, как к тебе
относятся враги, потому что твоя задача — их всех поубивать, и не стоит
рассчитывать на то, что это им придется по вкусу. А собирать с людей бабки
— совсем другое дело, и без разницы — платят они тебе за крышу или ты
сдираешь с них государственные налоги. Тут надо дипломатию проявить, потому
что приходится снова и снова иметь дело с теми же самыми ребятами. Вояки
могут быть асами, когда речь идет о том, чтобы оттяпать у противника кусок
земли, но не уверен, что они знают, как следует обходиться с гражданскими
лицами. Теперь улавливаете, куда я гну?
Босс утвердительно кивнул, чему я был несказанно рад.
— Я об этом как-то не думал, но понимаю, о чем ты говоришь.
Ощутив под ногами твердую почву, я продолжил более уверенно:
— Вы знаете, я терпеть не могу совать нос в дела начальства, но у меня
есть предложение. Я подумал, что вам, может быть, захочется назначить
кого-нибудь из военных приглядывать за сбором налогов и держать под
контролем это дело. Для того чтобы вояки не слишком впадали в раж, выполняя
свои новые обязанности.
Босс снова насупился и проговорил:
— Хм... я не совсем тебя понимаю, Гвидо. Тебе не кажется, что ставить
солдафона следить за другими солдафонами немного бессмысленно? С какой стати
наш инспектор вдруг будет отличаться от тех, кого он станет инспектировать?
— Здесь надо учитывать две вещи, — улыбнулся я. — Во-первых, я уже
кое-кого присмотрел на должность инспектора... Это один из моих армейских
корешей. Поверьте, босс, мой кандидат не шибко любит армию и с трудом
переваривает тамошние порядки. По правде говоря, я уже подготовил бумаги для
официального назначения. Вам остается только их подписать.
Я передал ему свиток; он развернул его и пробежал глазами.
— Забавное имя для солдата, — пробормотал он себе под нос. — Осса.
— Поверьте, босс, — сказал я. — Это как раз то, что надо для работы.
Вместо того чтобы поставить подпись, босс откинулся чуть назад и сурово
на меня посмотрел:
— Ты говорил, что есть две вещи. Докладывай о второй.
— Вообще-то я подумал, что вам может понадобиться парочка
представителей, которые будут за всем следить на местах и докладывать вам
лично, — сказал я небрежно. — В таком случае вы будете вдвойне уверены,
что армия от вас ничего не прячет
Босс несколько секунд молча смотрел на меня, а затем произнес:
— Понимаю. И полагаю, что у тебя уже имеется пара подходящего для
этого дела парней. Я не ошибся?
Эти слова застали меня врасплох. Он задал вопрос задолго до того, как я
должен был перейти к этому пункту, и мне пришлось поднапрячь мозги, чтобы
изменить тщательно проработанный сценарий.
— Ну... вообще-то...
— Не знаю, Гвидо. — Он покачал головой. — Сама по себе идея
неплохая, но не уверен, что смогу обойтись без тебя и Нунцио. Помимо всего
прочего, я хотел бы, чтобы Нунцио немного поработал с Глипом. Я хочу
выяснить, не случилось ли что-нибудь нехорошее с драконом. Мне надо знать,
что зверек в полном порядке.
Мы снова оказались на одной и той же волне, и я позволил себе немного
расслабиться. Если это единственное, что беспокоит босса, то я благополучно
добрался до дома.
— Вообще-то, босс, — осторожно начал я, — я вовсе не имел в виду
Нунцио. — Мне казалось, что мы с Пуки отлично сладим с этим делом.
С Нунцио мы уже успели потолковать об этом и решили, что лишить босса
сразу всех трех телохранителей — идея хреновая. Кроме того, было бы не
вредно, чтобы один из нас, знающий привычки босса, остался с ним, а другой
объединился бы с Пуки. Когда Нунцио сказал, что готов остаться с боссом, я
не стал сильно спорить, поскольку не совсем ровно дышу к Пуки, хоть когда-то
она и уложила меня одним ударом.
Мне показалось, что мое предложение сильно удивило босса, и я поспешил
продолжить:
— Правда, босс! Для трех телохранителей здесь и работы не найдется.
Хочу сказать, что неприятности в замке вам может доставить лишь один человек
— сама королева, но думаю, что вам не стоит волноваться, пока вы не решите
для себя вопрос с женитьбой. Я просто ищу способ отработать наше
содержание... и сделать что-то полезное.
По неизвестной мне причине эти слова его убедили окончательно, и он
потянулся к гусиному перу.
— Ладно, Гвидо, — сказал он, ставя подпись в свитке. — Твоя взяла.
Только не забывай сообщать мне, что происходит.
— Спасибо, босс, — пробормотал я, забирая свиток и стараясь не
встречаться с ним взглядом. — Вы об этом не пожалеете.
И я поспешил слинять, или, если вам так больше нравится, — покинуть
помещение.
Задержавшись на некоторое время в коридоре за дверью, я ощутил, как
колотится мое сердце. Оно колотилось значительно чаще, чем того требовала
простая беседа служащего со своим нанимателем. До меня наконец дошло, что я
снова возвращаюсь на полевую работу к грубому и беззаконному
времяпрепровождению, которое, как я теперь знал, приводит к стрессам
значительно реже, чем всякая дипломатическая тягомотина.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Всем прекрасно известно, что события, когда доходит до дела, не всегда
развиваются в соответствии с заранее составленными планами. Это в первую
очередь относится к избранному мною ремеслу, поскольку оно требует от вполне
миролюбивого создания, коим являюсь я, знакомства с набором тупых и не очень
тупых предметов. В девяноста процентах случаев, когда ситуация вынуждает
прибегнуть к насилию, события развиваются не так, как предполагалось, и на
первое место выходит задача выживания, а не получение прибыли.
Однако я, кажется, отвлекся.
Я пришел к выводу, что самая большая трудность в нашей тайной
разведывательной миссии состояла в том, чтобы вынудить босса ее поддержать,
не давая ему при этом знать, чем мы занимаемся в действительности. Однако,
как выяснилось, добиться этого было легче легкого, отчасти потому, что босс
все время был занят, пытаясь найти способ оздоровления государственных
финансов, но главным образом в силу того, что он начинал зашибать с самого
утра... Похоже, пьянство идет рука об руку со всем, что касается цифири. Как
бы то ни было, использовав минимум уверток и недомолвок, я вышел из комнаты
босса с документом, в котором Осса назначалась королевским следователем, а
мы с Пуки — личными представителями. Легче легкого.
Что касается самой миссии, то она представлялась мне милой загородной
прогулкой вдали от придворной суеты и дворцовых интриг. К моему величайшему
сожалению — и Нунцио не ленится мне об этом постоянно напоминать, — я
слишком медленно соображаю и мало интересуюсь деталями, чтобы разобраться во
всех этих хитросплетениях.
Однако, давая оценку своему новому заданию, я упустил из виду то, что
мне придется работать с Пуки и Оссой.
Хочу сразу пояснить против них обеих я не имею ничего. Я испытывал
слабость к Оссе со времени нашей совместной службы в армии, когда она
издевалась над нашим сержантом (парень был по меньшей мере раза в три
крупнее ее и постоянно норовил ответить ударом на удар), не нарушая при этом
субординации. (Вообще-то все это было не так уж и умно, зато требовало силы
духа, которая в наше время большая редкость.) Что касается Пуки, то начиная
с нашей первой встречи, когда она, решив, что я хочу напасть на босса,
вывела меня из строя и при этом не добила, я вижу в ней высокого
профессионала.
Говоря это, я хочу дать вам знать, что Осса мне, нравится, а Пуки
пользуется моим уважением. В свете сказанного я не думал, что в ходе нашей
совместной работы могут возникнуть какие-либо сложности. Я и по сию пору
считаю, что рассуждал тогда верно. Но я не учел того, что мы сформировали
команду, состоящую из одного мужчины и двух женщин. Мужчиной был я, а
женщинами — две, как бы это повежливее выразить... "весьма склонные к
соперничеству" личности.
Подобная недоработка с моей стороны дала знать о себе почти с самого
начала миссии. Когда мы первый раз остановились на привал, отдыхать стали я
и Осса, а Пуки отправилась вперед, как она заявила — "на разведку".
— Скажи, Мухобой, — начала Осса, глядя в спину удаляющейся Пуки, — с
какой стати в этой разведывательной миссии участвуют три человека?
Мне сразу не понравилось то, каким тоном это было сказано, но наша
работа только начиналась, и я решил вопрос не обострять. Кроме того, нельзя
было исключать, что Осса ничего не имела в виду. Солдат Старой гвардии (это
я, значит) был обязан отвечать на вопросы новобранца, чтобы тот не обучался
на собственных ошибках, а набирался опыта, получая ответы на свои вопросы.
— Это вытекает из требований безопасности, — пояснил я. — Мы не
знаем, со сколькими противниками придется встретиться, мы не знаем также,
чем он будет вооружен и насколько искушен в боевом искусстве. Нам будет
легче убедить его, противника то есть, не совершать глупости, если мы сможем
явить собой внушительную силу. Если же слов окажется недостаточно и
противник решится на вышеозначенные глупости, то указанная сила повысит наши
шансы на выживание.
— Не уверена, что все усекла, — сказала она.
Я вздохнул, еще раз осознав, что значительная часть нашего населения
владеет речью гораздо хуже, чем я.
— Проще говоря, кто-то как следует подумает, прежде чем навалиться на
троих. А если и надумает, то вскоре пожалеет о своей опрометчивости.
— Ну вот теперь я вроде усекла, — успокоилась Осса.
На некоторое время она погрузилась в молчание, а я поздравил себя с
успехом в роли педагога.
— Но почему именно она? — ни с того ни с сего продолжила Осса.
— Прости, не понял...
— У тебя во дворце осталась здоровенная команда, — пояснила Осса. --
Почему ты вдруг решил тащить с собой эту ящерицу? По правде говоря, мы с
тобой и вдвоем прекрасно управились бы.
Я ясно помнил, что Осса присутствовала на нашем -собрании, когда Пуки
добровольно вызвалась отправиться вместе с нами, но о том, что именно я на
этом настаивал, припомнить не мог.
— Ты удивляешь меня, Осса, — сказал я, покачивая головой. --
Создается впечатление, что ты выступаешь сейчас как ревнивая баба.
-- Дело не в ревности, Мухобой... или, скажем, не только в ревности, --
протянула она. — Раз ты решил прихватить кого-то еще, это говорит о том,
что я, по-твоему, недостаточно хороша, чтобы прикрывать твою задницу. И
поскольку ты избрал именно ее, мне очень трудно не воспринять это как личное
оскорбление.
— А теперь открой уши и слушай меня внимательно, — жестко произнес я,
— поскольку повторять я не намерен. Ты хорошая девочка, Осса, и понравилась
мне с того дня, когда мы встретились в дрессировочном лагере. Ты круче всех
— кроме меня и Нунцио — из армейских типов, с которыми я тогда
познакомился, и меня устраивает, если ты станешь прикрывать мою задницу. Я
буду чувствовать себя вполне уверенно. У тебя есть мозги, и, имея большую
потенциальность, ты добьешься успеха, чем бы ни занялась в будущем. В
отличие от тебя Пуки — профессионал. Она давно приняла решение и достигла
на избранном поприще больших успехов. Более того, судя по тому, что я узнал
о подобных ей и Аазу извергах, она является профессионалом значительно
дольше, чем ты существуешь в природе. Пуки очень хороша в деле, и нам
повезло, что она решила поучаствовать в нашей заморочке. Знай, что уважение,
которое я испытываю к ее профессионализму, никоим образом не затмевает те
чувства, которые я испытываю к тебе. А чувства эти суть не что иное, как
восхищение и симпатия. Вместо того чтобы дуться и распускать сопли, тебе
следует пользоваться возможностью увидеть ее в деле. Глядишь, ты у нее
чему-нибудь и научишься. Я лично рассчитываю тоже кое-что усвоить.
Осса пробормотала нечто невнятное и погрузилась в себя. Я не мог понять
причину этого. Возможно, она обдумывала услышанное, но нельзя было исключать
и того, что продолжала дуться. Я не мог этого понять еще и потому, что
возвращалась Пуки, и я несколько отвлекся, наблюдая, как она идет к нам.
Пуки, как и обещала во дворце, изменила свою внешность с помощью
Заклинания личины, чтобы не испугать местное народонаселение, значительная
часть которого не привыкла к виду разгуливающих по дорогам демонов. В этих
целях она сменила свою зеленую чешую, желтые глаза, остроконечные уши и
волосы на обличье, свойственное тем из нас, кто постоянно обитает в этом
измерении. Этим она и ограничилась. Пуки решительно не стала менять те
признаки, которые причисляли ее к женскому полу. Я подумывал о том, чтобы
сказать ей, что если она примет личину мужчины, то будет менее заметна и
обретет более внушительный вид, но, хорошенько все взвесив, от этой идеи
отказался. Мне показалось, что попытки обсудить с ней вопросы смены пола
могут скверно кончиться для моего здоровья.
Однако и это еще не все. Изменив личину, Пуки сохранила свою обычную
рабочую одежду — плотно обтягивающий кожаный комбинезон с множеством лямок
и прорезных карманов, в которых она хранила свой арсенал. Наряд этот, как вы
понимаете, не только не скрывал вышеуказанного факта, но, напротив,
подчеркивал ее женские прелести и, кроме того, давал всем знать, что эта
дама — не из здешних краев.
И наконец, последнее по месту, но не последнее по важности замечание.
Заклинание личины нисколько не повлияло на ее манеру двигаться. Если эта
информация вам ни о чем не говорит, значит, вам никогда не приходилось
попадать в положение, когда ваша жизнь целиком зависит от правильной оценки
потенциальности тех, кто на вас намерен накатить. Для большинства людей
движение состоит в поочередном переносе одной ноги перед другой. Таким
образом они перемещаются с места на место, ухитряясь при этом не упасть. Но
это, пожалуй, и все. Тренированные атлеты вроде меня, сумевшие развить
мускулатуру за пределы, необходимые для обязательной дневной прогулки,
движутся более плавно и лучше удерживают равновесие. Однако и их походка
имеет тенденцию оставаться несколько тяжеловесной. Пуки же относится к тем
редким типам существ, о которых можно сказать, что они не ходят, а скользят.
Они не только отлично держатся на ногах, но каждое их движение плавно
перетекает в другое так, что кажется, будто эти существа танцуют под
неслышимую другим музыку. Позвольте мне дать вам совет. Если вы повстречаете
кого-нибудь, кто передвигается в столь радующий глаз манере, ни в коем
случае не пытайтесь устроить с ними свары, ибо, пока вы будете замахиваться
для удара, они успеют врезать вам раза три с той стороны, с которой вы никак
не ожидаете. Мне было ясно, что, двигаясь таким образом, Пуки не впишется в
толпу, какую бы личину она на себя ни напялила.
Но, как я уже успел заметить, мне было весьма приятно (как
профессионалу, естественно) за ней следить. Удовольствие удваивалось оттого,
что Пуки передвигалась со мной рядом.
— Удалось ли тебе уладить отношения со своей маленькой подружкой? --
спросила она, стрельнув глазами в спину Оссы.
Как только Пуки вернулась, на рекогносцировку решила отправиться Осса.
Пройдя через это испытание с Оссой, я не имел ни малейшего желания
выслушивать дурацкие шутки еще и с другой стороны.
— Пуки, испытывая громадное уважение к твоему возрасту (хотя точными
цифрами ты предпочла со мной не делиться) и не желая тебя обидеть, я тем не
менее должен спросить: помнишь ли ты свои юные годы?
Задав этот вопрос, я удостоился косого взгляда, за которым последовала
довольно длинная пауза.
— Если очень напрягусь, — наконец проговорила она, — то у меня
возникают какие-то туманные воспоминания о тех днях.
-- В таком случае, — сказал я, — напрягись покрепче и вспомни свои
первые дни в нашем нелегком бизнесе. Как бы тогда ни задирала нос, в глубине
души ты наверняка испытывала тревогу и неуверенность. И тревожило тебя не
только то, как ты поведешь себя, когда дело дойдет до свалки. Больше всего
ты боялась оказаться чужой в обществе тех, кто выступал на твоей стороне.
Насколько я понимаю, именно это и происходит сейчас с нашей юной коллегой.
— Хм-м... Любопытное рассуждение, — протянула Пуки, задумчиво кивая.
— Знаешь, Гвидо, а ты ведь на самом деле более чувствительный и заботливый,
чем позволяешь себе показать.
— Отвечая на твой вопрос, — сказал я, игнорируя ее слова, поскольку
никогда не отличался любовью к комплиментам, — хочу тебе сообщить, что Осса
спрашивала меня о той роли, которую ты играешь в нашей экспедиции. На это я
посоветовал ей завернуть свою ревность в тряпочку и видеть в тебе не
женщину-конкурентку, а профессионала, который никогда не позволит
посторонним мыслям и чувствам влиять на его работу и у которого ей следует
учиться.
— Хм-м... Ладно, Гвидо, ты отлична донес до меня свою мысль, --
скривив физиономию, произнесла она. — Я втяну когти и возьму эту славную
малышку под свое крыло... выражаясь метафорично.
— Вот и хорошо, — ответил я, — это сделает нашу прогулку более
приятной.
— К вопросу о прогулке. Не мог бы ты сообщить мне более внятно, что
нам предстоит делать? Мне многим приходилось заниматься, но в качестве
надзирателя за сбором налогов я никогда не выступала.
— Молодец, — похвалил я, — сейчас самое время еще раз совместно
обмозговать наши планы. Эй, Осса!
Когда она обернулась, я жестом пригласил ее присоединиться к нам.
— Мы говорили о том, что неплохо было бы обсудить, с какого бока нам
лучше подойти к стоящим перед нами задачам, — сообщил я, когда Осса влилась
в наши ряды. — Насколько я понимаю, нам предстоит выяснить, какие заговоры,
если таковые имеются, зреют против босса, и либо нейтрализовать их, либо
доложить нашей команде, чтобы разработать необходимые контрмеры.
— На мой взгляд, нам лучше всего действовать следующим образом, --
пожала плечами Осса. — Поскольку основным источником слухов являются
военнослужащие, откомандированные для сбора налогов, нам следует перехватить
их в одном из тех мест, где они встречаются и, допросив, точно выяснить, что
происходит. Наши дальнейшие планы будут зависеть от того, что мы услышим.
— Верно, — согласился я. — Сейчас мы направляемся в то место, где
встречаются солдаты, обирающие людей, живущих вблизи дворца. Теоретически
именно эти территории должны служить гнездилищем типов, представляющих
угрозу для босса.
— Хорошо, я все поняла, — вступила в беседу Пуки. — Меня интересует
то, как разыгрывать пьесу. Кто мы — бархатная перчатка или железный кулак?
— В этом-то и вся хитрость, — сказал я. — С одной стороны, мы должны
быть готовы положить конец всем намечающимся глупостям, а с другой — нам
следует действовать осторожно, чтобы ненароком не раздувать пламя. Может
получиться, что мы породим неприятностей больше, чем ликвидируем. Лучше
всего подождать и посмотреть, с чем и с кем предстоит схватиться.
— Сидя здесь, мы уж точно ничего не узнаем, — заявила Осса. — Мне
кажется, что пора двигаться. Хм-м... Скажи, Пуки, ты можешь со мной немного
потолковать? У меня пара вопросов касательно Заклинания личины.
— Конечно, детка, — ответила Пуки. — Я готова до конца удовлетворить
твое любопытство.
Я задержался на пару секунд, поскольку мне было интересно, о чем они
собираются говорить. Однако, поймав на себе их взгляды и поняв намек, я
продолжил поход. Позволив мне отойти на некоторое расстояние, женщины
двинулись следом.
Я сам подвигнул их на контакт, однако сложившаяся после этого ситуация
начала меня угнетать. Я оказался для себя единственным собеседником. Когда
до меня то и дело стали долетать взрывы смеха, я уже не знал, что хуже:
путешествовать в обществе женщин, которые не уживаются друг с другом, или в
обществе женщин, которые прекрасно между собой ладят.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Вынужден признать, что с учетом всех "за" и "против" наше путешествие к
месту встречи сборщиков налогов оказалось одним из самых интересных, в
которых мне когда-либо приходилось участвовать.
Наибольшее удовольствие мне доставило любопытство, проявленное Оссой к
Заклинанию личины. Это любопытство проявилось не только в форме вопросов и
ответов, касающихся возможностей заклинания, но и в неоднократной
демонстрации его действия.
Насколько я смог усечь из того, что мне удалось подслушать, Осса как
личность во многом формировалась под влиянием своей внешности. Она всю жизнь
выглядела как тощий голенастый сорванец-мальчишка, и никто не желал видеть в
ней девочку. Поняв, что она никогда не сможет выступить достойным
конкурентом в женских играх, Осса, само собой, усвоила манеры крутой крошки.
Это был единственный ответ на требования ее жаждавшей лидерства натуры. И
вот теперь, когда ее характер уже вполне сформировался, она открыла для себя
Заклинание личины. Это открытие меняло ситуацию в корне.
Мы шагали вперед, а Пуки тем временем демонстрировала свое мастерство,
награждая Оссу бесконечным рядом новых лиц, телесных форм и, естественно,
нарядов. Одаривала ее, как она сама говорила, "новым видом". И это еще не
все! Каждая новая личина сопровождалась краткой лекцией о том, как следует
себя вести и как двигаться для придания образу достоверности. Так они могли
развлекаться много часов кряду, хихикая и подталкивая друг друга. Словом,
мои девицы были счастливы, как пара адвокатов по уголовным делам перед
купленными на корню присяжными. Осса веселилась как никогда, принимая облик
разнокалиберных крошек, а Пуки на всю катушку использовала возможность
насладиться игрой в переодевание живой куклы.
Я в этом празднике жизни участия не принимал. Более того, любая моя
попытка выступить с предложением сурово отметалась взглядами, закатыванием
глаз, разного рода фырканьем и тихим бормотанием, в котором слово "мужчины"
звучало как нечто совершенно уничижительное. Однако, несмотря на то что, как
всем известно, я обладаю тонкой душевной организацией и получаю удовольствие
от общения, исключение из приличного общества меня, по правде говоря, не
слишком трогало. Мне было приятно просто наблюдать за их играми.
Кроме того, я заметил, что и та, и другая не оскорбляли взора, особенно
в некоторых прикидах, которые Пуки примеряла на Оссу. Значительная часть
этих нарядов открывала моему взору гораздо больше ее анатомии, чем я имел
честь видеть когда-либо ранее.
Мне было чем занять мозги и помимо этого. Поскольку времени на
размышления у меня было более чем достаточно, я смог со всех сторон взвесить
ситуацию, навстречу которой мы двигались. Несмотря на значительный опыт по
этой части, я не делаю вид, что знаю женщин так, как знают они, но, с другой
стороны, мне больше, чем им, известно о мужчинах.
Я знал, что на месте встречи мы столкнемся с отрядом солдат и,
представляя собой власть, потребуем, чтобы они назвали себя и поведали бы
нам о своих действиях (для якобы последующих анализа и оценки). Подобная
ситуация уже сама по себе не могла сделать нас желанными гостями для
сборщиков налогов, и они инстинктивно станут противиться чужакам, поучающим
их, как выполнять работу. Ситуация усугублялась еще и тем, что власть должна
была представлять особа женского пола, которая в настоящее время трудится
сверхурочно, обучаясь быть миленькой и аппетитной.
Лично я не принадлежу к тем типам, которые отказываются признавать
женщин в роли руководителей или возмущаются этим, и не защищаю ретроградов
мужеского пола, думающих по-иному. Однако реалии современного мира требуют
признать, что подобные ретрограды не только существуют, но и составляют в
нашей армии большинство, если, конечно, выводы, сделанные мною во время
недолгой армейской службы, соответствуют действительности. К этим типам
скорее всего относятся и те вояки которых нам предстоит допрашивать.
Учитывая все возможные осложнения, я сосредоточил свое внимание на
укреплении мускулов и содержании в порядке своего походного арсенала,
полируя или смазывая по мере необходимости оружие. Как я уже успел заметить,
любой миролюбивый человек, чтобы сохранить мир, должен уметь (и хотеть)
положить конец всяким беспорядкам, как только они начнутся или даже чуточку
раньше.
Явившись на место встречи, мы испытали некоторое удивление, ибо не
обнаружили там никого, кроме нас самих. Правда, причина удивления у нас была
различной. Пуки и Осса удивились, что там не оказалось представителей
воинства, а я безмерно изумился тому, что их это удивило. Если судить по
моему ограниченному опыту армейской службы, в которой Осса тоже принимала
участие, каждый солдат, получивший непыльную работу — гарнизонную службу
или сбор налогов, например, — ни за какие коврижки не останется в казарме
или на бивуаке, если в округе имеется более привлекательное место и если у
него за спиной не торчит офицер.
В нашем случае таким местом было сомнительное заведение, именуемое
"Суши бар Абдулы". И сейчас мы без особых усилий нашли прибежище вояк, с
которыми намечалось рандеву. Это было зачуханное заведение, носившее гордое
название "Бунгало Таки". Снаружи оно было украшено сухими вениками и
бревнами с грубой резьбой, что, видимо, должно было придать кабаку
экзотический вид тропической хижины. Мой наметанный глаз сразу усек, что
руку неизвестного нам пожарного инспектора изрядно позолотили и тот дал
добро на открытие этой кучи хвороста, способной заполыхать от малейшей
искры. Кроме того, я обратил внимание, что в забегаловке крайне мало окон, а
те, которые есть, закрашены черной краской.
— Может, стоит подождать до наступления темноты? — сказал я.
— С какой это стати? — поинтересовалась Пуки.
— Да я просто так подумал, — ответил я.
— И я тоже, — заявила Осса, — не вижу причин, в силу которых мы не
могли бы немедленно приступить к делу.
— Минуточку, — сказал я, закрыв глаз и для большей верности прикрыв
его ладонью. — Мне что-то в глаз попало.
Они нетерпеливо затоптались, но все же выдержали, пока я не досчитал до
сотни.
— Хорошо. Теперь пошли, — произнес я, не отрывая ладони от глаза. --
После вас, дамы, — добавил я, вежливо пропуская их вперед.
Я придержал для них дверь, а когда они вошли, двинулся следом.
Переступая через порог, я открыл глаз и тут же закрыл другой.
Это, как вы понимаете, очень старый трюк. При переходе из яркого света
в полутемное помещение глаз приспосабливается не сразу — на это уходит не
сколько секунд. Эти секунды могут оказаться чрезвычайно опасными, если в том
месте, куда вы входите, обретаются потенциальные враги, зрение которых
адаптировалось к темноте. Поэтому мой вам совет: вы поступите мудро, если
позволите одному глазу — предпочтительно тому, который нужен вам для
стрельбы — заранее приспособиться к темноте. Разница, конечно, небольшая,
но и этой малой предосторожности иногда бывает достаточно, чтобы спасти вам
жизнь.
Как бы то ни было, но, войдя в помещение, я мгновенно скользнул в
сторону (чтобы не маячить на фоне двери, пока та еще была открыта) и
осмотрел помещение. Как я уже сказал, окна были закрашены черной краской, а
зал и стойку бара освещали мерцающие на низких столах свечи. У столика в
углу собралась небольшая компания аборигенов. Я решил оставить их в покое и
сосредоточить все внимание на дюжине парней армейского вида, угнездившихся
за стойкой бара или рассевшихся за ближайшими к ней столиками.
Насколько я успел заметить, это были сплошь нижние чины без
сопровождения офицеров или даже унтеров. Отсутствие командиров означало, что
парни оттягиваются вовсю. Они со счастливым видом пили, болтали и
перекидывались в картишки, но, как только мы вошли, все взгляды мгновенно
обратились на Оссу.
Вы, наверное, еще не забыли, что Пуки экспериментировала, изменяя
внешность Оссы с помощью Заклинания личины, и в тот момент ее наряд имел
лишь весьма отдаленное сходство с обычной армейской униформой. Насколько мне
помнится, я описывал указанную униформу, когда рассказывал о нашем с Нунцио
кратком пребывании в рядах вооруженных сил, но для тех из вас, кто страдает
провалами памяти или забыл прикупить соответствующий том нашей саги,
напомню. Форма состоит из фланелевой, прикрытой нагрудником, ночной рубахи с
короткими рукавами и юбки, изготовленной из уплотненной кожи. Вообще-то это
не совсем юбка, а скорее множество кожаных полосок, закрепленных на талии.
Шлем, сандалии и короткий меч великолепно дополняют ансамбль. Униформа
сконструирована с таким расчетом, чтобы придавать любому пузатому новобранцу
или городскому слизняку вид внушительного вояки.
На Оссе этот, с позволения сказать, мундир смотрелся совсем по-иному.
В исполнении Пуки униформа претерпела грандиозные изменения. Исчезла
фланелевая ночная рубаха, а юбка, став существенно короче, прикрывала лишь
верхнюю часть бедер, и пояс крепился не на талии, а существенно ниже. Для
того чтобы этот ход не остался незамеченным, нагрудник существенно
уменьшился в размерах, открывая голый живот с прекрасной формы пупком.
Боюсь, что эта часть туалета после подобной трансформации потеряла право
именоваться нагрудником.
Словом, у Оссы был такой вид, что ее изображение вполне можно было
помещать на развороте журнала для солдат... если подобные издания имеются в
данном измерении. Не хватало только фенички в пупке.
Пока посетители заведения упивались незабываемым зрелищем, в помещении
царила гробовая тишина. Но Осса открыла рот — и разрушила все очарование.
— Господа, не могли бы вы указать мне лицо, которое осуществляет здесь
руководство? — учтиво поинтересовалась она.
— Я могу сказать тебе это, милашка, — ответила какая-то здоровенная
туша, вальяжно развалившаяся за ближайшим столиком. — Сержанта сейчас здесь
нет, но если хочешь его подождать, присаживайся ко мне на колени.
И он подмигнул своим товарищам по оружию, которые ответили ему гоготом
и оглушительным свистом.
Лицо Оссы начало заливаться краской, а мы — те, кто хорошо ее знает --
прекрасно понимали, что краснеет она вовсе не от смущения. Нам было ясно,
что все мы — лишь в одном шаге от полного доннибрука.
К несчастью, нашелся идиот, решивший сделать этот последний шаг. Один
из сидевших сзади Оссы воинов, проявив тонкий юмор, приподнял ее юбчонку,
чтобы взглянуть, что под ней скрывается.
Под юбкой, невзирая на Заклинание личины, находилась настоящая Осса.
Вместо того чтобы по девичьи взвизгнуть или просто одернуть юбку, она молча
развернулась и врезала парню по физиономии. Поскольку тот сидел и был чуть
ниже ее, она смогла вложить в удар весь свой вес, дополнив его легким
поворотом бедер. Парень рухнул (но не через спинку стула, а вместе с его
обломками) и недвижно застыл на полу.
Смех мгновенно оборвался, и воины, открыв рот, уставились на павшего
товарища.
— Осса, дорогая, — сказала, выступая вперед, Пуки, — разве я тебе не
говорила, как должна вести себя настоящая леди?
— Он сам на это нарывался, — кипя негодованием, прорычала Осса.
— Верно, — сказала Пуки, — однако тем не менее... Не глядя по
сторонам, она сделал еще шаг, взялась левой рукой за спинку стула и завалила
его на пол вместе с сидящим на нем солдатом. Правую руку она использовала
для того, чтобы надавить на затылок солдатику, восседавшему рядом с первой
жертвой, и ткнуть его мордой в стол. Не прекращая движения, она потянулась
через стол к двум воителям напротив и стукнула их друг о друга лбами. Этого
было достаточно, чтобы их глаза собрались в кучку, а сами они тихо сползли
на пол.
— ...ты должна уметь разруливать ситуацию без напряжения. Не потея,
если можно так выразиться. Лишняя затрата сил не может служить торговой
маркой для настоящей леди.
— Понимаю, — протянула Осса, сопровождая слова задумчивым кивком. --
Благодарю за своевременную подсказку, Пуки.
Было бы просто прекрасно, если бы на этом все и закончилось, но этого,
увы, не случилось. По моим подсчетам, из двенадцати воинов на полу валялись
лишь пять или шесть. Оставшиеся находились пока в довольно приличном
состоянии. Они повскакали с мест с налитыми кровью глазами.
Я решил, что пора вмешаться, пока дело не приняло серьезный оборот.
— Смирр-НА!! — рявкнул я своим лучшим плац-парадным голосом и
распахнул ударом ноги дверь.
Если что и остается в солдатской башке после учебного лагеря, так это
умение занять в любой момент стойку "смирно" — по первой команде, как
только в помещении появляется офицер. Служивые немедленно замерли в
указанной позиции, и даже те из них, кто лежал на полу, тоже слегка
вытянулись.
Эта картина продержалась несколько секунд. Вплоть до того, как один из
воинов вытянул шею, чтобы узнать, почему их в такой неурочный момент вдруг
поставили по стойке "смирно". Единственное, что он смог увидеть, был мой
силуэт на фоне дверного проема. В руке я держал заряженный и поставленный на
боевой взвод мини-арбалет.
— А вот и мы, — сказал я, осклабившись от уха до уха.
Оттого, что я поймал их на этот старый трюк, их настроение явно не
улучшилось.
— Очень остроумно, парень, — сказал один, поворачиваясь лицом ко мне.
— Не уж то ты тоже хочешь принять участие в этом представлении?
— Нет, я всего лишь выступаю здесь в роли заинтересованного
наблюдателя, — ответил я, поигрывая арбалетом. — Тем не менее позволю себе
дать совет: прежде чем вы перейдете к дальнейшим действиям, вам было бы
полезно ознакомиться с полномочиями этой юной леди. Особо советую обратить
внимание на то, кем они подписаны.
— Мне плевать, даже если под ними нацарапала подпись сама королева
Цикута, — прошипел один из парней. — Мы никак не дождемся, когда она
выплатит нам жалованье.
— Близко, но не совсем, — ответил я. — О королеве речь не идет. Эта
леди действует по приказу самого Великого Скива.
— Колдуна, что ли? — спросил парень, сглатывая слюну.
— Это — единственный Скив, который мне известен, — сказал я, пожимая
плечами. — Теперь, когда вы знакомы с истинным положением дел, вам решать,
хотите ли вы заводить свару с лично им назначенным следователем.
С этими словами я скрестил руки на груди и привалился к дверной раме. С
меня, если мне будет позволено это сказать, можно было писать портрет
объективного наблюдателя, в исходе дела нисколько не заинтересованного
— Отлично сказано, Гвидо, — раздался за моей спиной голос Это
произошло настолько неожиданно, что я даже слегка подпрыгнул. — Рад видеть,
что ты не утратил своих деликатных навыков общения с рядовым составом.
Я обернулся и увидел перед собой ухмыляющуюся рожу сержанта Лыбби --
моего первого инструктора по боевой и строевой подготовке.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
— Итак, Гвидо, чем же ты занимался последнее время? — спросил сержант
Лыбби. — После того как ты покинул учебку, я слышал о тебе много хорошего.
— Неужели? — удивился я.
— Точно. Я всегда слежу за своими парнями после того, как они
заканчивают подготовку. И за своими дамами тоже. — Он слегка наклонил
голову в сторону Оссы, не подумав оторвать задницы от стула.
Мы все сидели за столиком в "Бунгало Таки". Служивые поспешили
ретироваться, и из всех армейских в зале остались лишь сержант и Осса.
— Я слышал, — продолжал сержант, — что ты очень быстро получил
повышение, но затем вдруг пропал из виду. Прошел слух, что тебя взяли на
курсы подготовки офицеров. Если верить другим сплетням, ты получил
спецзадание и обосновался в королевском дворце. А теперь я вижу тебя в
цивильной упаковке в обществе Специального следователя. Как бы то ни было,
но ты, похоже, и впрямь процветаешь.
Несмотря на то что я вроде как бы конкретно любил сержанта Лыбби, у
меня не было желания излагать ему всю правду, особенно сейчас, когда сержант
узнал бы ее, не будучи связанным присягой. Хотя мы и были типа того, что как
бы армейскими дружбанами, я не знал, как долго продержится наша дружба, если
станет известно, что я встал под знамена лишь для того, чтобы изыскать
способ приостановить агрессивные устремления королевы Цикуты или положить им
конец навсегда.
— Не могу пожаловаться, — осторожно произнес я. — А как ты? Когда я
видел тебя в последний раз, ты силком приводил рекрутов в должную форму.
— Это все последствия военной реформы, — со вздохом сказал он, --
теперь, когда мы живем в мирное время, необходимость в наборе и подготовке
новых солдат отпала. Идет сокращение, и, по правде говоря, мы не знаем, что
делать с теми, кто уже у нас есть. Поскольку у меня хорошая выслуга, я
получил право выбрать новое назначение, вот и выбрал то, что казалось
полегче, — отряд сборщиков налогов.
Он отпил из кружки и, недовольно скривившись, продолжил:
— Легкая работенка... Как бы не так! На сборщиков налогов, похоже,
открылся сезон охоты, а мы даже не можем отстреливаться, поскольку имеем
дело с гражданами Поссилтума.
— Нельзя ли поподробнее? — поинтересовался я.
— Можно, конечно. Но мне неясно, с какой стати тебя это так занимает.
Я немного подумал, пожал плечами и сказал:
— Это не секрет, и ты об этом, наверное, слышал. В замке ходят слухи,
будто в королевстве зреет что-то похожее на мятеж. Нас послали проверить и
доложить, насколько серьезны эти опасения. Поскольку ты находился на
передовой и мог первым заметить признаки волнения, все, что ты скажешь, не
только получит во дворце высокую оценку, но здорово поможет нашему
расследованию.
— Да, в твоих словах есть смысл, — кивнул Лыбби.
— Неужели? — возникла Осса, но Пуки вовремя наступила ей под столом
на ногу, и моя боевая подруга заткнулась.
— В основном, — продолжал, ничего не заметив, Лыбби, — это сводится
к ору и иногда к метанию в нас продуктов сельского хозяйства. Ничего такого,
что бы выходило за рамки, учитывая популярность сборщиков налогов. Меня
гораздо сильнее достают типажи, которые грабят бригады сборщиков.
— Давай начнем с этого места, — сказал я. — Я обратил внимание, что
ты помянул об этих негодяях во множественном числе, и это указывает на то,
что их больше, чем один. Не считаешь ли ты, что это признак организованного
мятежа?
— Не думаю, — ответил Лыбби, задумчиво сощурившись. — Насколько я
понимаю, существуют две действующие раздельно группы.
— Не могли бы вы рассказать об этом подробнее? — вступила в беседу
Пуки. — Человек с таким огромным боевым опытом, как у вас, не мог не
заметить деталей, которые станут неоценимым вкладом в нашу работу.
Лыбби, как любой нормальный парень, не мог устоять перед лестью из уст
такой куколки, как Пуки. Надувшись, словно лягушка, он продолжил речь:
— Как я уже сказал, судя по всему, работают две независимые группы.
Это подтверждается тем, что они действуют в разных местах и методы их
операций различны. Одна из групп базируется в Королевском охотничьем
заказнике и, как правило, скрывается в зарослях кустарника. Нападение
начинается с того, что поверх голов сборщиков в воздух пускаются стрелы. Это
делается, чтобы солдаты поняли: они — в зоне досягаемости. Затем бандиты
требуют, чтобы сборщики налогов сложили деньги на землю и отвалили.
Любопытно то, что они пока никого не убили и не ранили, но и угрозы вполне
достаточно, чтобы наши ребята выполняли их требования.
— И они не пытаются дать бой? — спросила Осса. — Просто оставляют
деньги?
— Ты, видимо, что-то не усекла, — с недовольной гримасой ответил
Лыбби. — Нам приказано ни в коем случае не стрелять в гражданское
население. Пойми, мы работаем внутри страны, а не находимся на линии фронта,
где нам противостоят враги. Ведь мы имеем дело с гражданскими лицами,
которых призваны защищать, и начальство не желает никаких инцидентов,
способных посеять вражду между народом и армией.
Он снова отпил из кружки, печально покачал головой и продолжил:
— Но буду с вами честен. Даже если бы у нас и не было этого идиотского
приказа, мы все едино вряд ли бы смогли поймать этих парней. Лес там большой
и дремучий. Они ведут игру на своем поле, что дает им огромное преимущество.
Если они числом превосходят нас, то будут отстреливать жертвы из укрытия, не
оставив нам никаких шансов. Если же мы соберем достаточно большую команду,
они просто растворятся в кустах, и нам их никогда не поймать.
— Хорошее знание топографии — непременное условие победы, --
пробормотала Пуки.
— Верно, — согласился Лыбби. — Похоже, госпожа моя, вы тоже знакомы
с началом военной тактики.
— Ты сказал, что действуют две группы, — поспешно вмешался я, чтобы
помешать сержанту углубиться в прошлое Пуки. — Что представляет собой
вторая?
— Вторая — настоящий цирк, с клоуном, — ответил Лыбби, возвращаясь к
теме. — На дорогу выскакивает какой-то парень. Весь в черном, с маской на
роже и капюшоном на голове. Он размахивает мечом, требует отдать деньги и
заявляет, что иначе они узнают, что такое его гнев.
— Узнают, что такое его гнев? — переспросил я. — Да, так он говорит.
Слово в слово. Ничего подобного я не мог и представить.
— Подожди, — снова вмешалась Осса. — Неужели все отделение
отступает, встретив одного парня с мечом?
— Это не так, — сердито ответил Лыбби. — Клоун в черном --
единственный, кто держит речь. Но у него имеется поддержка. Когда мы
встречаем этого джокера, за его спиной мы замечаем еще одного парня. Это
здоровенный лоб — почти такой же здоровенный, как ты, Мухобой. Но и это не
все. Гораздо важнее то, что он вооружен сделанным на заказ мини-арбалетом и
арбалет этот нацелен на наших ребят. Всем становится ясно, что тот, кто
решит стать героем, уже никогда не вернется в казарму.
— Но в арбалете всего лишь одна стрела, — не унималась Осса. — А
сколько людей в команде?
— Верно подмечено, — согласился Лыбби. — Однако проблема в том, что
никто не рвется оказаться на пути этой единственной стрелы. Кроме того, не
забывай, нам приказано не трогать гражданских.
— Весьма удобный приказ, — пробормотала Осса.
— Расскажи-ка мне побольше об этом заказном арбалете, — поспешно
сказал я, прежде чем сержант успел приняться за Оссу.
— Это несложно. — ответил Лыбби. — Хотя я близко его не
рассматривал, а в руках и подавно не держал, он очень похож на тот, которым
ты размахивал перед ребятами в момент моего появления.
Сказать, что сия пикантная подробность меня заинтриговала, значит не
сказать ничего. Дело в том, что мы с Нунцио получаем свои арбалеты только от
парня по имени Йоло — непревзойденного, по моему мнению, оружейника. Я
слышал, будто он делает оружие как для Ярмарки Ренессанса, так и для
любителей Средневековья. Однако подавляющая часть его продукции раскупается
парнями вроде меня и моего кузена. Иными словами, теми, кто трудится на
Синдикат или каким-то образом с ним связан.
— Не мог бы ты мне сказать, в каких местах работает каждая из этих
групп? — спросил я, меняя тему разговора.
— Я могу даже больше, — сказал Лыбби, приканчивая выпивку и
поднимаясь на ноги. — В палатке у меня есть кое-какие карты. Идите за мной,
я покажу вам, что где происходит, и, может быть, поставлю вам выпить.
Хотя наши герои и оставили "Бунгало Таки", мы задержимся на некоторое
время, чтобы узнать, что произошло там сразу после их ухода...
Так вот, после ухода разведчиков и сержанта несколько сидевших за
дальним столиком в углу зала гражданских лиц долго хранили гробовое
молчание.
Наконец один из них нарушил тишину:
— Горизонт чист, Трутень. Они ушли окончательно.
Воздух вокруг трех человек из этой компании заколебался, и их внешность
заметно изменилась, оставшись, впрочем, столь же неприметной, как и прежде.
— Едва-едва пронесло, — заметил один — здоровенный мускулистый
парень.
— Умри, Хи, лучше не скажешь, — подхватил сидящий рядом с ним столь
же молодой человек.
Оба парня очень походили друг на друга. Они наверняка были братьями,
если вообще не близнецами.
— Отличное заклятие, Трутень! — продолжал второй из братьев. --
Однако ты зря не сказал нам сразу, что Мухобой в нашем маленьком приключении
выступает на противоположной стороне.
— Я и сам не знал, — запротестовал Трутень, выпрямляясь во весь свой
не шибко великий рост. — Мне сказали, что нам предстоит всего-навсего
увильнуть от службы, и кроме того, я не так давно слышал, что Гвидо и Нунцио
вышли в отставку.
Как бы то ни было, произнес Шу, толкая братца локтем под ребра, -
теперь, когда мы знаем, что и как, видимо, настало время еще раз подумать об
этой затее.
— Постой-постой, - резко вмешалась Буря. — Что происходит? Кто эти
парни, которые нагнали на вас такой ужас? И кто, в частности, этот амбал?
— Его зовут Мухобой, — ответил Хирам Слеппень. — Или Гвидо, если
употребить его настоящее имя. Он и его кузен Нунцио были вместе с нами в
учебной команде, когда мы только встали в ряды. По правде говоря, он
командовал нашим отделением.
— И сказать, что он крутой парень с отлично поставленным ударом,
значит не сказать ничего, — добавил брат Хирама Шуберт.
— А как он владеет арбалетом! — вмешался Трутень. — Он помог мне
сдать норму по стрельбе, что с его стороны было благородным поступком. Если
бы не Мухобой, я наверняка до сего дня истекал бы потом и кровью в
тренировочном лагере.
— Ну и что? — вяло проговорил Егор. — Это свидетельствует лишь о
том, что он был лучше, чем все другие новобранцы. Ну и потом, вы все
получили там отличную подготовку, разве не так?
— Ты не понял, — произнес Хи, покачивая головой. — Он и Нунцио были
лучше всех, когда вступали в армию. Нам с ними никогда не сравняться,
сколько бы нас ни натаскивали.
— А вы видели сержанта, с которым они говорили? — спросил Шу. — Он
был нашим инструктором. Как-то он сцепился с Гвидо, и Мухобой уложил не
только его, но заодно и капрала. При этом Бой даже не вспотел.
— Постойте, — не унимался Егор. — Я думал, что армейские правила
запрещают подобные поступки. Неужели у него после этого не было
неприятностей?
— Это было названо несчастным случаем во время учебного боя, --
ухмыльнулся Хи. — По правде говоря, он после этого пошел на повышение.
— А вы обратили внимание на то, кто с ним был? — поинтересовался
Трутень. — Мне лично показалось, что это — Осса.
— Если так, то она сильно изменилась, — заметил Хи.
— Не исключено, что они по какой-то причине использовали Заклинание
личины, — предположил Шу.
— Осса?
— Тоже из нашего отделения, — пояснил Хи. — С ног до головы самая
отвратная из всех девок, которых мне приходилось встречать. Злобная, как
кобра, только раза в два подвижнее.
— Заметно. Мы все видели, как она уложила типчика, который полез к ней
под юбку, — произнес Егор, покачивая головой.
— Боюсь, что вы все не туда смотрите, — вмешался Красный Клинок. --
Что вы скажете о той крошке, которая не моргнув глазом уложила четырех
мужиков?
— Еще одна ваша старинная подруга по играм? — поинтересовалась Буря.
— Никогда ее не видел, — ответил Хи.
— Хорошо, — кивнула Буря, — а то я уж было подумала, что мы угодили
на встречу боевых друзей.
— Даже не видев ее в деле, могу сказать, — вмешался Шу, — если эта
девица кучкуется с Гвидо, она — классный профессионал. Выступать против нее
у меня нет ни малейшего желания.
— Что возвращает нас к тому, с чего мы начали, — сказал Хи. --
Теперь, когда мы усекли, что Мухобой и его дружки участвуют в игре, нам надо
решать, оставаться здесь или свалить в леса.
— Но вы не можете уйти! — возник Красный Клинок. — Вы же согласились
нам помогать!
— Мы согласились участвовать в этом во всем главным образом потому,
что нам показалось — подобное сборище хорошее место, где пара солдат в
увольнении может встретиться с девицами, — с...
