Роберт Асприн. Холодные финансовые войны
страница №2
...веческие потери, а всем нам известно,сколько это стоит - набрать и обучить новых солдат.
- Интересно было бы услышать хотя бы приблизительные цифры
предстоящих затрат - разумеется, в том случае, если ваше предложение
будет принято. - Это ринулся в бой Фред.
- Все будет зависеть от того, насколько метко умеют стрелять ваши
парни и насколько умело командуют ваши офицеры. От этого - и еще от
того, сколько денег могут позволить себе Коммуникации, чтобы
обеспечить победу.
- Какие запасы успел сделать Нефтяной концерн, прежде чем выйти со
своим предложением?
- Это закрытые данные.
Фред откинулся в кресле, в задумчивости прикрыв глаза. Вокруг
продолжало кипеть сражение. Но он уже знал, что все бесполезно. Если
Нефтяной концерн забил свои склады оружием, то они не отступятся ни за
что на свете. Они просто не могут себе этого позволить, иначе плакали
все их денежки. Коммуникации вступают в борьбу с отставанием, но уж
будьте уверены, они не позволят положить себя на лопатки! Это не
просто вопрос самолюбия - это вопрос выживания.
Если выяснится, что Коммуникации выходят из борьбы только из-за
того, что не могут позволить себе такие расходы, вся свора тут же
набросится на них, как стая волков на больного оленя. Они поднимут
цены втрое и постараются добить этим Коммуникации. Нет, мы не можем
позволить себе отступление. А эти чертовы идиоты из планового отдела
еще ныли, что статья военных расходов слишком раздута! Они просто
плохо представляют, сколько это может стоить.
Единственное, что можно сделать, это потянуть время, и как можно
дольше, - чтобы хотя бы немного наверстать упущенное с боеприпасами.
Если это не выйдет, то армия Коммуникаций очень скоро останется с
пустыми руками - и тогда все, конец.
- Перерыв! - выкрикнул Фред, не открывая глаз.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Бар был явно для военных. По высшему разряду, но для военных. Во
всяком случае, клиентов обслуживали настоящие живые официантки.
Разумеется, выпивка обходится куда дороже, когда ее приносит смазливая
девочка, но военные были последними из могикан, предпочитая
переплачивать за обслуживание, лишь бы не пользоваться бездушным
гидролифтом сервоматика.
Стив Тидуэл, бывший майор, и его лучший друг Клэнси сидели на своем
излюбленном месте в углу, где можно обоим оставаться спиной к стене.
Так они решили с самого начала.
- Сегодня плачу я, Стив, - сказал Клэнси, роясь в кармане. - Кто
знает, сколько тебе тянуть на пособие по демобилизации.
- Привет, Клэнси, привет, Стив! - Официантка с улыбкой поставила на
стол новые стаканы. - Фло сейчас занята и не может выйти, так что я
решила сама принести вам выпивку, пока вы не озверели и не разнесли
тут все на куски.
- Держи, крошка, - промурлыкал Клэнси, засовывая официантке
сложенную купюру в вырез платья. Она даже не отреагировала.
- Стив, а правда, что тебя вышибли? Клэнси с преувеличенным
интересом принялся рассматривать что-то на противоположной стене. Стив
перехватил взгляд официантки и слегка качнул головой. Она понимающе
кивнула и удалилась.
- Серьезно, Стив, а что ты все-таки собираешься делать?
Тидуэл пожал плечами.
- Не знаю. Наверное, буду зарабатывать тем, чем занимался раньше, -
воевать с настоящим оружием.
- А на кого ты будешь работать? Если ты еще не в курсе, то знай: ты
попал в черный список. Единственное место, где идет настоящая война, -
это Ближний Восток, а Нефтяной концерн тебя не возьмет.
- Почему это ты так уверен? Пару месяцев назад они просто ползали
передо мной на брюхе, пытаясь перекупить у Коммуникаций.
Клэнси презрительно фыркнул.
- Пару месяцев назад. Да хоть бы и пару дней. Все это было до того,
как тебя поперли. Теперь они на тебя и смотреть не захотят. Если ты не
годишься для Коммуникаций, то значит, не годишься и для Нефтяного
концерна. Они так сговорились, и с этим ничего не поделаешь.
Тидуэл с минуту молча смотрел в стакан, потом сделал большой
глоток.
- Ты прав, Клэнси, - вкрадчиво сказал он наконец. - Только можно я
немножечко помечтаю, пока не надерусь в стельку?
- Извини, Стив, - пробормотал Клэнси. - Просто мне показалось, что
ты действительно веришь в то, что говоришь.
Тидуэл с иронией поднял стакан:
- За недоумков-офицеров и недоносков-солдат - за тех, из кого
состоят армии!
Тидуэл допил одним глотком и жестом велел принести еще.
- Слушай, Стив, ведь это не из-за парней ты влип на сей раз, верно?
- Нет, не из-за них. Всего лишь потому, что я им дал такое задание,
которое они не могли провалить, - быть пушечным мясом. Жми на гашетку,
пока не получишь другого приказа! Не знаю, мне только кажется, или
боеспособность наших войск действительно упала? Кстати, что за кретин
был там в паре с тобой? Клэнси вздохнул.
- Максвелл. Ты не поверишь, он у нас один из лучших.
- Вот-вот, я и говорю! Когда корпорации завели свои армии, у нас
остались только такие герои: ни черта не умеют, кроме как превращаться
в каменных истуканов, когда в них попадает пуля. Слушай, где все
прежние настоящие мужики, вроде тебя и Гассана? Вот бы сколотить отряд
за счет корпораций, самим подобрать ребят и платить им от восемнадцати
до сорока тысяч баксов в год, тогда можно за месяц завоевать весь мир.
- А что мы с ним станем делать?
- Да дьявол его знает. Я солдат, а не политик. Но черт меня
разбери, я горжусь своей работой, и, когда воюют спустя рукава, это
оскорбляет мое эстетическое чувство. Такого дерьма полно на любой
войне. А ведь буквально с горсткой действительно классных парней можно
горы свернуть.
- Что поделаешь, приходится работать с тем, что тебе дают. И это
еще лучшее из того, что сейчас есть. Ты бы только посмотрел на
регулярные правительственные войска!
- Регулярные войска! Как ты можешь вообще произносить это слово?
Прополощи рот виски...
Тут как раз подошла официантка с очередной порцией виски.
- Послушай, Фло, детка. Передай Бонни, я сожалею, что был невежлив
с ней. Если она подойдет к нам еще разок, я постараюсь загладить свою
вину.
Тидуэл привычным жестом попытался обнять официантку за талию, но та
также привычно увернулась, отступив в сторону.
- Хорошо, Стив, я передам, только не тешь себя напрасными
надеждами. По-моему, тебе идет, когда ты злишься.
Она повернулась, собираясь уйти, и Клэнси, изловчившись, звучно
шлепнул ее по заду. Официантка взвизгнула, потом ухмыльнулась и
отплыла, нарочито виляя бедрами. Тидуэл с Клэнси загоготали.
- Я рад, что ты расслабился, - заметил Клэнси, отсмеявшись. - Ты
мне ужасно не нравился.
- Ты же меня знаешь. Влей в меня побольше виски, и я переживу даже
конец света! Но вообще-то ты прав, Клэнси, ну, насчет того, что это не
парни меня подвели. Вот что больше всего злит меня в этой истории. -
Тидуэл оперся затылком о стену. - Если бы это они меня подставили, или
план операции никуда не годился, или там еще почему, я бы так не
бесился. Что поделать, издержки производства. Но так вляпаться,
непонятно из-за чего... Я же здесь ни при чем! Чертовски обидно.
- Так и не выяснили, что там с вашими ларингофонами?
- Нет. Как и в обоих предыдущих случаях. Я лично следил за работой
техников, пока они разбирали и проверяли его, каждое соединение,
каждый узел! И ничего, абсолютно ничего. Я сам ничего не смог найти, а
уж можешь поверить, я искал хорошо. Так что, если исключить
неисправность ларингофона, останется только одна причина провала -
плохой командир, и мальчик Стив получает свой заслуженный пинок под
зад.
- Слушай, а как они у вас устроены? В мгновение ока атмосфера
изменилась. Тидуэл продолжал сидеть в той же расслабленной позе
подвыпившего человека, прислонившись к стене, однако тело его
неожиданно напряглось, а глаза смотрели ясно и настороженно.
- Ну хватит, Клэнси. Что это? Ты же знаешь, я не могу раскрывать
секретную информацию и терять доверие работодателя, даже бывшего. Если
я это сделаю, мне никто никогда не предложит работу.
Клэнси невозмутимо отхлебнул из своего стакана, совершенно не
обескураженный отповедью приятеля.
- Ты это понимаешь, и я это понимаю, но мои "друзья" из Нефтяного
концерна не понимают. Я просто решил подкинуть тебе этот вопросик,
чтобы оправдать увольнительную. Ты же знаешь порядок: "Мы старые
приятели, а его только что выперли. Если вы дадите мне сегодня
увольнительную, то, может, мне удастся как следует накачать его и
кое-что выудить".
- Ну что ж, отчасти ты преуспел. - Тидуэл снова взял стакан, отпил
из него и со стуком поставил на стол. - Ну ладно, хватит валять
дурака. Есть какие-нибудь хорошие идеи насчет моего будущего?
Клэнси осторожно пригубил.
- Право, не знаю, Стив. Последняя большая заварушка, где я был в
деле, - это русско-китайская война.
- Ну а как насчет них? Я знаю, они закрыли границы и оборвали связь
с внешним миром, когда война закончилась, но ведь это колоссальная
территория с огромным населением. Не может быть, чтобы там, внутри, не
было никакой возни. - Я-то сделал оттуда ноги, но если ты готов
работать на другую идеологию, может, что-нибудь и найдется.
- Идеология, дерьмология... Я же сказал тебе, я солдат, а не
политик. Ты еще не растерял свои тамошние связи?
- Ну...
- Прошу прощения, джентльмены. Наемники подняли глаза. У их столика
стояло трое мужчин. Один из них был явно азиатского типа, двое других
- европейцы. Все в деловых костюмах с атташе-кейсами в руках.
- Не могли бы вы пройти с нами в отдельный кабинет? Мне кажется,
это будет полезно для всех нас.
- К вашим услугам, - церемонно ответил Тидуэл, вставая. Перехватив
взгляд Клэнси, он вопросительно поднял бровь. Клэнси заговорщицки
подмигнул в ответ. Они будут в паре.
Когда наемники проходили мимо стойки бара, Фло подняла большой
палец принятым у авиаторов начала века жестом, давая понять, что она
все видит и придержит столик до их возвращения. Кабинет, куда провел
наемников восточного вида господин, был одним из самых дорогих и
роскошных в заведении, что само по себе сулило немало интересного. В
этом кабинете гарантировались отсутствие подслушивающих устройств и
секретность переговоров. На столике уже стояли бокалы со спиртным.
Незнакомец жестом предложил гостям присесть.
- Разрешите представиться. Меня зовут Ямада. Он не соизволил
представить своих спутников, из чего следовало, что это телохранители.
Почти Рефлекторно оба наемника окинули телохранителей холодными
оценивающими взглядами, потом перевели глаза на Ямаду.
- Если не ошибаюсь, вас зовут Стивен Тидуэл? - Ямада посмотрел на
Клэнси: - А вы Майкл Клэнси?
Тидуэл и Клэнси молча кивнули. Пусть пока говорит он.
- Насколько мне известно, вас только что уволили из
Коммуникационного синдиката, верно, мистер Тидуэл?
Стив снова кивнул. Он был просто взбешен, хотя внешне постарался не
показать этого. Интересно, что они такого натворили с Клэнси? Может,
их засекли в увольнении с оружием?
Ямада достал из кармана два конверта. Положил их на стол и
придвинул к Тидуэлу и Клэнси.
- В каждом конверте по тысяче американских долларов. Это плата за
то, что вы тратите свое время на беседу со мной. Независимо от ее
результата, я рассчитываю на вашу профессиональную честь. Я надеюсь,
что вы сохраните в тайне факт нашей встречи, так же как и содержание
разговора.
Наемники снова кивнули в знак молчаливого согласия. Это было
стандартное начало переговоров: таким образом гарантировалась защита
интересов обеих сторон - наемников и нанимателя.
- Очень хорошо. Мистер Тидуэл, мы бы хотели заключить с вами
контракт из расчета шестьдесят тысяч долларов в год плюс льготы.
Клэнси поперхнулся виски. Тидуэл выпрямился в своем кресле.
- Шестьдесят тысяч...
- Мы также хотели бы заключить контракт с вами, мистер Клэнси, с
оплатой сорок пять тысяч долларов в год. Разумеется, в эту сумму не
входит восемнадцать с половиной тысяч, которые вы должны выплатить
Нефтяной корпорации за расторжение контракта.
Теперь уже оба наемника взирали на Ямаду с нескрываемым изумлением.
Клэнси опомнился первым.
- Мистер, а вы случайно не шутите?
- Извините за вопрос, - прервал его Стив, - но вам не кажется, что
сумма слишком велика, чтобы предлагать ее, не ознакомившись с нашими
личными делами?
- Уверяю вас, мистер Тидуэл, мы ознакомились с вашими личными
делами. И вашим, и мистера Клэнси. - Ямада улыбнулся. - Позвольте
заметить, джентльмены, это не совсем обычное предложение. Это
результат многомесячных изнурительных поисков и расчетов.
- А что мы должны будем делать за эти деньги? - угрюмо осведомился
Клэнси, потягивая виски и не отрывая глаз от японца.
- Вы, мистер Клэнси, будете личным адъютантом и советником мистера
Тидуэла. А вы, мистер Тидуэл, будете ответственным за финальный этап
тренировок нашего спецотряда и в случае необходимости поведете его в
бой. За вами остается решающее слово в оценке уровня подготовки наших
бойцов, а также в выборе тактики.
- Чьи это бойцы и в каком сражении они будут участвовать?
- Я представляю дзайбацу, японские корпорации. В настоящий момент
нас больше всего интересует война между Коммуникационным конгломератом
и Нефтяным концерном.
- Вы хотите, чтобы мы повели ваших людей против этого сборища
идиотов? - Клэнси ухмыльнулся. - Наш выбор бойцов и наша тактика?
Мистер, я ваш с потрохами!
Тидуэл даже не обернулся на него.
- Я бы хотел взглянуть на ваших людей, прежде чем дам окончательный
ответ.
- Разумеется, мистер Тидуэл, - кивнул Ямада. - Мы охотно пойдем на
это условие, потому что уверены: вы будете более чем просто
удовлетворены нашими бойцами.
- В таком случае мы договорились. Начнем прямо сейчас?
Тидуэл поднялся, а следом за ним встал и Клэнси, но Ямада жестом
удержал их.
- Еще одна маленькая деталь, джентльмены. Дзайбацу полностью
доверяют людям, которые им служат, так что я хочу сообщить вам кое о
чем, что вам следует знать, прежде чем вы примете окончательное
решение. Трудности с ларингофонами, с которыми вы, мистер Тидуэл,
сталкивались в последнее время, а также ваши проблемы с заданиями,
мистер Клэнси, устроили мы. Мы стремились ослабить вашу привязанность
к вашим бывшим работодателям и облегчить себе задачу - уговорить вас
принять наше предложение.
Тидуэл и Клэнси оторопело уставились на него.
- Но... каким образом? - выдавил наконец из себя Тидуэл.
- Непосредственный командир мистера Клэнси, который давал ему и его
бойцам такие странные задания, наш человек. Он выполняет наши приказы.
А что касается неудачи мистера Тидуэла... - Ямада повернулся и хитро
посмотрел на Стива. - Ну, скажу просто, что, хотя Коммуникации и
владеют патентом на изготовление ларингофонов, в реальности субподряд
передан одному из членов дзайбацу. Их изготовление связано с
чрезвычайно дорогостоящим ручным трудом, так что у нас были все
возможности внести в устройство некоторые "модификации", которые
совершенно невозможно обнаружить. Зато теперь мы имеем возможность
отключать или глушить сигнал, когда нам это необходимо.
Изумление наемников достигло предела. Даже если сообщение Ямады и
разозлило их поначалу, то теперь их мысли были заняты иным: они
обдумывали широкие возможности использования в боевых действиях
новшества, о котором только что рассказал Ямада.
- Так вы хотите сказать, что мы можем заткнуть их переговорники,
когда нам будет нужно? И у вас есть свои люди в командовании армии
Нефтяного концерна?
- Собственно говоря, в командовании обеих армий. И не только. Я
ведь уже говорил вам, это не совсем обычный случай. Надеюсь, вы
поможете нам включиться в войну с максимальным эффектом.
С напускным спокойствием, давшимся ему с трудом, Тидуэл допил
виски, потом встал и протянул Ямаде руку.
- Мистер Ямада, мы будем работать на вас с превеликим
удовольствием!
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Мозер оторвался от работы, чтобы вытереть со лба капельки пота,
потом снова склонился над столом. Направив поудобнее мощную лампу, он
взял часовую отвертку и что-то подправил в портативном терминале.
Не снимая окулярную трубку, он отложил в сторону инструмент,
потянулся к лежавшей на конце верстака клавиатуре и набрал информацию.
Наконец он выпрямился и перевел дух. Все, готово. Он подвигал
занемевшими руками, чтобы восстановить кровообращение, любуясь своей
работой.
Крошечный терминал был поистине произведением искусства. С виду его
вполне можно было принять за футляр для сигарет, коим он якобы и
являлся. Однако стоило одновременно нажать на три угла, как открывался
внутренний металлический рабочий блок, на первый взгляд безжизненный,
но на самом деле функционирующий. Два тонюсеньких провода были
упрятаны в катушках и могли вытягиваться из них на такую длину,
которая позволяла подсоединять терминал к любому телефону. На обратной
стороне крышки помещался миниатюрный экран. Ниже располагалась
клавиатура с буквами и цифрами для ввода информации. Там же была
специальная металлическая площадка. При выходе на связь агент прижимал
к ней большой палец левой руки, и компьютер идентифицировал узор его
папиллярных линий с информацией, заложенной в блок памяти головного
компьютера. Одновременно определялась температура тела, что позволяло
установить, жив агент или мертв, а также сердечный ритм, что
показывало, не находится ли агент в состоянии нервного стресса. Если
хотя бы один из трех параметров не соответствовал требованиям, прибор
самоуничтожался. Нет, ничего особенно впечатляющего, похожего на
взрыв, не происходило - просто срабатывал крошечный термальный блок,
замыкая схему.
Японцы, которые изготовляли для Мозера эти аппаратики, превзошли
себя. Ему оставалось лишь сделать окончательную доводку и настройку
для ввода кодового номера, шифра агента, прежде чем пустить аппарат в
дело. Код позволял осуществлять личную связь, а не просто получать
обычные сообщения. Мозер горделиво улыбнулся. Он прошел долгий путь в
бизнесе после того случайного старта. Как-то на приеме один из его
знакомых полушутя предложил заплатить ему, если он расскажет кое-какие
подробности о работе фирмы Тома над усовершенствованием одной машины.
Том также полушутя отказался, однако поинтересовался, насколько
серьезно предложение. Это вылилось в весьма продолжительную беседу, и
в течение всего вечера приятель посвящал Тома в тонкости промышленного
шпионажа, расписывая высокие ставки этого занятия ввиду повышенного
риска.
Вскоре - всего через неделю - другой приятель Тома, работавший в
той же, что и он, компании, признался за чашкой кофе, что сидит на
мели, и сказал, что готов пойти на разумный риск, если это принесет
ему быстрый и приличный заработок. Том передал этот разговор
предыдущему собеседнику и вызвался быть посредником.
Последующие годы он много раз выступал в той же роли. Некоторые из
тех, с кем он имел дело, попались и вылетели из фирмы за свои
махинации, однако Том всегда выходил сухим из воды, поскольку никогда
напрямую не участвовал в сделках. Постепенно его клиентура так
разрослась, что Мозер уже мог без сожаления расстаться с корпоративным
миром и целиком сосредоточиться на своем весьма прибыльном бизнесе.
Как большинство людей, которые завели собственное дело, он
предъявлял к себе столь высокие требования, какие и представить себе
не могли ни в одной из компаний, где он когда-либо служил. И все же он
работал с радостью и желанием, сознавая, что работает не потому, что
должен, а потому, что хочет этого. Он был сам себе хозяин, а не гнул
спину на корпорацию.
Мозер отложил в сторону портативный терминал и потянулся, расправив
одеревеневшие от длительного напряжения плечи. Уже поздно, и пора
спать. Жена терпеливо ждет, читает, наверное. Если Мозер сейчас же не
отправится домой, будет большой шум. Вообще-то жена уже несколько раз
высказывалась на прошлой неделе относительно его все более поздних
возвращений.
Наконец Мозер решился. А ну ее! Несколько лишних минут ничего не
меняют. Он уселся за рабочий стол и включил свой компьютер. Том даже и
мысли не допускал, что жена, потеряв терпение, заявится в офис и
оторвет его от работы. Она может пилить его, ворчать и дуться сколько
ее душе угодно, когда он дома, но когда муж работает, лучше его не
трогать.
Файл, который он вызвал из памяти, был до боли знакомым. Конечно,
Бразилия. Том по-прежнему называл его так, хотя "Бразилия" уже
настолько расползлась во все стороны, что накрыла собой огромную
территорию. Теперь этот файл следовало называть " Бразилия - Исландия
- Африка - Великие равнины", однако те два сообщения, что явились
толчком всему, были именно из Бразилии, а потому файл по-прежнему
ассоциировался в сознании Мозера с этой страной. Мозер сосредоточился
на экране. Из двух строчек файл разросся на полэкрана. Однако кое-что
в нем развивалось весьма странно, не так, как можно было ожидать, и
это приводило его в замешательство. Явно формировалась какая-то
схема, система, но Мозер никак не мог ухватить ее сути. В ней не было
смысла. Он пробежался пальцами по клавиатуре, и все строчки на экране
погасли, за исключением названий восьми корпораций. Мозер откинулся на
спинку кресла, в задумчивости изучая их.
Набор был довольно странный: четыре нефтяные корпорации, рыбный
концерн, две горнорудные корпорации и коммуникационный конгломерат.
Что у них может быть общего? Некоторые из этого списка были
транснациональными корпорациями, некоторые - сугубо местного значения.
Одни имели головную контору в Америке, другие базировались за океаном.
Так что же все-таки их объединяет?
Мозер, нахмурившись, снова принялся колдовать над клавишами. Восемь
названий выстроились в пары и разошлись в разные стороны - по два в
каждом углу экрана. Теперь Мозер получил две горнорудные корпорации
(Африка), две нефтяные корпорации (Великие равнины), тандем из
нефтяной корпорации и рыбного концерна (Исландия) и такой же из
нефтяной корпорации и коммуникационного конгломерата (Бразилия). Опять
ничего не понятно. Нет, это не объединенные компании. Такое попросту
невозможно, уж слишком разнятся интересы исландской пары и
бразильской. Более того, если можно верить публикациям в деловых
журналах, горнорудные корпорации в Африке, а также две нефтяные
корпорации на Великих равнинах - жесточайшие конкуренты. Они не
могли объединиться в принципе. Что же общего у этих восьми корпораций?
Почти бессознательно Мозер нажал на очередную клавишу. На экране, в
самом его центре, возникла надпись "К-блок" и замерцала надоедливо,
вызывая приступ головной боли. Мозер снова защелкал клавишами - и вот
уже появилось несколько строк, увязывая каждую из восьми корпораций с
коммунистическим блоком.
У К-блока были одни и те же, неизменные запросы на приобретение
специфических сведений относительно каждой из восьми корпораций:
"ПРИОБРЕТЕМ ЛЮБУЮ ИНФОРМАЦИЮ О ПРИЕМЕ НА РАБОТУ, А ТАКЖЕ ОБ ИСТЕЧЕНИИ
СРОКОВ КОНТРАКТА РАБОТНИКОВ УКАЗАННОЙ КОМПАНИИ". Руки Мозера снова
задвигались. Все новые строки стали возникать на экране, разрастаясь,
как паутина. Одна из горнорудных корпораций желала получить
аналогичную информации о шести корпорациях в остальных трех регионах,
равно как и коммуникационный конгломерат. Парочка из нефтяной
корпорации и рыбного концерна жаждали знать об изменениях в списках
персонала двух других пар на Великих равнинах и в Африке.
Мозер должен был бы прыгать до потолка. Подобные дублирующиеся
запросы на одну и ту же информацию позволяли ему удвоить свои
проценты, а то и вовсе взвинтить цены. Он должен был радоваться. Но он
не радовался. Неясно, известно ли корпорациям о том, что за ними
следит К-блок, однако друг о друге они знали и шпионили друг за
другом.
Да, но ради чего? Что, черт побери, такого жизненно важного в этих
списках персонала? Создавалось впечатление, что существует некий фонд
специалистов, которых корпорации обменивают и передают друг другу,
только что это за специалисты? Инженеры? Всем известно, что целые
толпы инженеров осаждают приемные корпораций в поисках работы.
Богатейший выбор. Что же это за специалисты, которыми без конца
обмениваются корпорации? Разные регионы, с совершенно различным
климатом, так что дело вовсе не в том, что требуется рабочая сила,
привычная к данным конкретным условиям.
Мозер вдруг понял, что он использует метод отрицания. Подобный
метод, основанный на исключении, скучен и утомителен, к тому же не
всегда продуктивен из-за слишком большого количества вариантов. Всегда
лучше работать с тем позитивом, который у тебя есть.
Он очистил экран и вызвал новые запросы восьми корпораций. Мозер
медленно прочитал строки. Увы, опять ничего особенного. Обычные
межведомственные склоки и вечная борьба за место под солнцем.
Например, как проводит свое свободное время данный чиновник?
Располагает ли кто-нибудь закрытой информацией о планах предстоящей
презентации конкурирующей фирмы? Не перенесут ли ее в другую
гостиницу? Если связь между офисами в один прекрасный день наконец
станет нормальной, Мозер рискует потерять значительную часть своей
клиентуры. Тем не менее в этой каше дурацких запросов не было ничего,
что дало бы ему ключ к разгадке.
Он снова очистил экран и вызвал газетную статью. По крайней мере
это хоть и скудный, но фактический материал. Мозер прильнул к экрану,
в двадцатый раз перечитывая статью.
Его агент пропустил связь не по забывчивости и не потому, что пал
от руки убийцы. Он попал в дорожно-транспортное происшествие и все еще
находился в больнице. В статье из бразильской газеты сообщались
подробности инцидента. Все выглядело весьма достоверно. Агент стоял на
светофоре, когда в него врезалась идущая сзади машина, в результате
чего машина агента пролетела несколько разделительных полос на весьма
оживленном перекрестке. В общем, ничего подозрительного... за
исключением того, что водитель врезавшейся в агента машины служил в
одной из тех самых восьми корпораций, за которой шпионили все
остальные.
Мозер еще раз перечитал статью и покачал головой. Нет, это,
наверное, простое совпадение. Он вспомнил, о чем должен был доложить
ему агент в тот вечер - о планах продажи какого-то электронного
устройства, используемого Коммуникационным конгломератом. Виновник
аварии, Майкл Клэнси, работал на Нефтяной концерн. Знай он о
содержании шифровки, то скорее позволил бы агенту передать информацию,
либо попытался бы сам похитить ее, чего он, однако, не сделал. Так что
газета, скорее всего, права - обычное дорожно-транспортное
происшествие. Парень подцепил в баре официантку и не помнил себя от
счастья. Мозер вдруг осознал, что сидит у экрана уже около двух часов.
Да, задаст ему сегодня жена. Но нужно еще кое-что проверить.
Он убрал с экрана статью и вызвал свежие поступления. В этот день
было кое-что новенькое - запрос от К-блока, в очередной раз
относительно списков персонала. Только на сей раз объектом его
внимания оказалась группа японских концернов.
Мозер хмуро перечитал запрос. Запрос весьма озадачил, если не
обеспокоил, его сразу по нескольким причинам. Во-первых, это была
новая составляющая его и так уже усложнившейся головоломки, или, так
сказать, новый фронт событий, новый регион. Но было и еще кое-что, что
весьма не понравилось ему. Одна из фирм, упоминавшихся в запросе, как
раз производила его полевые терминалы. Впервые в душу Мозера закралось
сомнение в надежности собственных шифраторов.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
- Эдди, это Пит. У тебя найдется для меня минутка?
- Заходи, Пит. Я вообще-то ждал тебя. Дверь скользнула вбок, и Пит
ступил в кабинет Буша. В этот день светогравюра на стене была
небесно-голубого оттенка, в тон костюма Эдди. Но Пит даже не заметил
этого. Он угрюмо сел на один из многочисленных, беспорядочно
расставленных стульев.
- Послушайте, босс, что происходит? Что было не так?
- На совещании?
- Да, на совещании. В чем дело?
- По-моему, ты не в себе.
Пит с шумом выдохнул воздух из груди, пытаясь успокоиться.
- Возможно. Немного. А больше удивлен. Я стараюсь относиться ко
всему этому спокойно и держать себя в руках, но у меня такое чувство,
что в вашей колоде не хватает карт.
- Но совещание прошло совсем неплохо...
- Но и не хорошо. Да дело не только в совещании, последние две
недели все идет как-то наперекосяк. Почему-то вы вдруг поостыли. Как
будто вам все равно. Вот я и решил спросить напрямик почему.
Буш ответил не сразу. Сначала он встал из-за стола и вызвал две
чашки кофе из стоявшего в углу сервоматика. Пит воздержался от
замечания, что на столе уже дымятся две чашки с кофе. Лучше не трогать
Эдди, когда тот собирается с мыслями.
- Наверное, можно сказать так: я считаю неверным весь наш подход к
этому делу.
- Практическое осуществление или саму идею?
- И то и другое. Но в большей степени саму идею.
Пит прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он и парни работали до
седьмого пота, чтобы добиться успеха, но что проку, если Главный в это
не верит. - 0'кей. Давайте начнем с начала. Мы ведь решили, что если
бомба рванет и правда вылезет на свет Божий, то мы обеспечиваем
поддержку общественности. Так?
- Так. И средства массовой информации - наивернейший способ
добиться желаемого, - как-то механически добавил Эдди.
- Ну так вот, для того чтобы подготовить сцену и создать нужную
атмосферу открытости и гласности, мы предлагаем провести массированную
кампанию по выпуску фильмов и специальных программ, исключительно на
военную тему, чтобы подчеркнуть право личности на защиту собственности
и обосновать порочность идеи вмешательства государства.
- Стоп. Вот в этом-то и загвоздка. Вся наша стратегия строится на
предположении, что все пойдет не так, как надо. Что непременно
произойдет утечка информации. В лучшем случае такой подход можно
рассматривать как негативное мышление. В худшем - как прямой упрек
нашей службе безопасности в плохой работе и обвинение сотрудников в
недостаточной преданности своей компании. С такой враждебной посылкой
мы далеко не уйдем.
Пит попытался скрыть свое раздражение.
- А потому мы решили перевести все в иную плоскость, так сказать,
на другие рельсы: лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным.
Кончай, Эдди. Мы все это уже проходили.
- И потом, с этим "вмешательством государства". К чему нам вообще
впутывать правительство?
- Так, хорошо. Еще раз. Если информация о войне попадет в газеты,
то мы будем иметь проблемы не с Нефтяным концерном. Там мы уже
подстелили соломки. Там мы чисты словно ангелы, ибо все, что мы
делали, мы делали во имя защиты своей собственности. Сначала мы
послали наемников защитить наши медные рудники, когда те оказались под
угрозой в результате вспыхнувшей революции; ну а потом мы просто
продолжали охранять свои рудники, когда Нефтяной концерн вознамерился
отнять их у нас при помощи своих наемников. Все, что было сделано,
может быть представлено как деяние на благо потребителя: мы только
стремились сократить до минимума затраты, чтобы обуздать рост цен.
Черт побери, даже использование наемников вписывается в эту схему как
нельзя лучше. Мы платим за это деньги корпорации, вместо того чтобы
вытряхивать последние доллары из карманов налогоплательщиков,
проталкивая в конгрессе посылку правительственных войск. И ведь это же
наша идея - арендовать в Бразилии землю для ведения боевых действий,
чтобы не подвергать угрозе рудники. Что касается идеи борьбы с
Нефтяным концерном как таковой, то тут вообще не о чем беспокоиться.
- Мне казалось, что это была их идея - использовать Бразилию как
полигон.
- Да, но мы первыми запустили нашу версию. Это в нашем активе - по
крайней мере в газетах и учебниках по истории будут писать именно так.
Мы их обставили.
- Это все замечательно, но при чем здесь правительство?
- Если информация просочится, главная проблема будет с
правительством. Ты же знаешь дядюшку Сэма - старается везде сунуть
свой нос и не любит, когда не может обложить что-то налогом, а что ему
не по нутру, он пытается подмять под себя. И вполне вероятно, что
правительство попытается заставить нас пойти на компромисс с Нефтяным
концерном и поделить рудники. Если это произойдет, будет большая драка
- и в Конгрессе, и в судах. Если мы хотим выиграть бой, необходимо,
чтобы общественность поддерживала нас безоговорочно. Вот для чего
нужна массированная кампания с показом фильмов и спецпрограмм. Если
заронить искру до того, как начнется заварушка, мы сможем без труда
раздуть пожар и направить его в нужную нам сторону. Дьявол, Эдди, ведь
ты же сам первый считал это самой важной задачей.
- Ну, я просто...
- Ты просто задал вопросы, на которые мы ответили в первую же
неделю, как только получили это задание. Мне казалось, что мы
прекрасно работаем в паре, Эдди. Я всегда мог рассчитывать, что получу
откровенный ответ на поставленный мной вопрос, каким бы неприятным он
ни оказался. И я спрашиваю тебя: в чем дело? Если ты не можешь
ответить, то так и скажи, и я отстану, только, пожалуйста, не надо
пускать мне пыль в глаза!
Некоторое время Буш молчал, избегая смотреть на Пита. Потом
вздохнул. - Ты прав, Пит. Я должен был раньше объясниться с тобой
начистоту. - Он выдвинул ящик письменного стола и, вытащив из него
пачку бумаг, швырнул ее на стол перед Питом. - Ознакомься.
Пит взял пачку и перелистал страницы. Это были фотокопии черновиков
каких- то документов. В них было много вычеркнутых абзацев и пометок
на полях. Было ясно, что документ очень далек от стадии завершения.
- Что это?
- Часть черновиков плана Маркуса. Пит удивленно поднял брови.
- Не спрашивай, как они попали ко мне. Считай, что с них сняли
копию, перед тем как уничтожить.
- А копия проекта Хиггинса у тебя тоже есть? Эдди пренебрежительно
махнул рукой.
- Есть кое-что, но не так много, как от Маркуса. Хиггинс настаивает
на объединении усилий с Нефтяным концерном, чтобы снизить затраты.
Думаю, что у него нет ни малейшего шанса. Черта с два они послушаются
его. Вот Маркус - это другое дело.
- А что - Маркус?
- По сути все сводится к следующему: он полагает, что мы должны
выиграть войну.
- Выиграть... Что, прямо так и говорится?
- О, там много всяких оговорок. Вообще-то он исходит из той
посылки, что и мы, - если война продлится достаточно долго, шила в
мешке все равно не утаишь. Только вместо того чтобы обеспечить
прикрытие в случае такого скандала, он предлагает другое - выиграть
войну прежде, чем люди узнают о ней.
- А наш вундеркинд соизволил объяснить, как это будет
осуществляться?
- Весьма недвусмысленно. Мы должны превзойти противника в военной
силе.
- Новые наемники? Да у нас уже...
- Нет, в вооружении. В технике. До сих пор обе стороны получали
всякую дрянь, ненужную правительственной армии, только слегка
модифицированную для ведения имитирующего сражения. Все действительно
новое, передовое правительство придерживает для себя, в строжайшей
тайне. Маркус говорит, что мы должны напрямую связаться с военными
конструкторами и производителями оружия и перехватить у правительства
новые разработки. Это даст нам требуемое преимущество, и тогда мы
сможем решить вопрос раз и навсегда.
- Да мы просто останемся без штанов!
- Не все так страшно, как тебе кажется. Маркус показывает,
насколько раздуты корпорациями все счета, которые они представляют в
правительство, и предлагает осуществить небольшое экономическое
давление, что позволит значительно сбить цены. И еще: вынь-ка
страничку номер четыре.
- Вынул.
- Это копия одного документа. Он его каким-то образом раздобыл. У
этого сукиного сына явно есть свои источники информации среди
посредников. Пит просмотрел бумагу.
- А что это за "эквивалентный вариант"?
- Это новое правило, которое старается протолкнуть Нефтяной
концерн. Идея в том, что техника и вооружение, которые "уничтожат"
наемники, будут считаться действительно выведенными из строя.
- Но это же безумие!
- Наши посредники дают восемьдесят процентов вероятности, что это
пройдет. А в таком случае каждый день войны будет обходиться нам в
пятьдесят тысяч долларов.
Пит с пониманием присвистнул.
- Так что в свете такой пикантной подробности предложение Маркуса
вовсе не выглядит столь разорительным.
- Что это означает для нас? Эдди поджал губы.
- Это-то меня и беспокоит. В предложении Маркуса до черта игры и
воображения. Оно понравится. Если мы примем решение бороться против
него, нам придется попотеть.
В подсознании Пита словно прозвенел сигнал предупреждения.
- Ты сказал "если"? Эдди вздохнул.
- Есть еще кое-что, о чем я еще тебе не сказал. Кажется, мистер
Бекер, наш Большой Босс, имеет с Маркусом беседы по меньшей мере раз в
неделю, а иногда и каждый день. И если он проявляет столь горячую
личную заинтересованность в плане Маркуса, то нам следует хорошенько
подумать, как бы не свернуть себе шею и усидеть на своих местах,
прежде чем попытаться слегка попачкать этого везунчика.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Утес стоял мрачно и зловеще. Если не считать нескольких жалких
кустиков каких-то растений, кое-где зацепившихся за выход пласта
породы или расселину, это была голая, высотой с трехэтажный дом,
скала, отвесная стена над оползнем. При одном только взгляде на нее
самый отважный остановился бы и задумался, не пойти ли другой дорогой.
Однако человек, появившийся на вершине утеса, не искал иного пути.
Он даже не замедлил бега, сделав прыжок к обрыву. Он просто ступил в
пустоту, в ничто, и трое, бежавшие следом буквально ему в затылок,
сделали то же самое. Они падали несколько мучительно долгих мгновений.
В середине полета они вытащили мечи - знаменитые во всем мире
самурайские мечи-катана, не имевшие себе равных на протяжение многих
веков в красоте, крепости стали и остроте клинков. Потом они врезались
в оползень. Страшный удар бросил одного из мужчин на колени, и он,
по-кошачьи перекатившись через голову, снова вскочил на ноги. Двое
других были уже далеко, их мечи сверкали на солнце, рубя и круша ряды
соломенных чучел. Упавший поспешил присоединиться к ним, догнав в три
прыжка, и взметнувшийся меч снес голову ближайшей к нему соломенной
куклы.
Соломенные чучела, все двадцать, ничем не отличались друг от друга
за исключением одной детали-к каждой из них был прикреплен небольшой
клочок яркой материи: пять красных, пять желтых, пять белых и пять
зеленых. На своем пути каждый из мужчин поражал только тех кукол,
которые были помечены "его" цветом, определяя цель на бегу. У
некоторых из кукол клочки ткани были прикреплены ко "лбу", у других -
к пояснице. Это считалось величайшей провинностью - поразить не свою
цель. Человек, который не способен определить, кто находится перед
ним, прежде чем ударить мечом, запросто может принять своего за врага
и убить его на поле боя.
Бежавший впереди командир "убил" последнюю куклу и, развернувшись
на бегу, неуловимым движением вернул меч в ножны. Он устремился
обратно к утесу, не обращая внимания на грозно сверкавшие вокруг него
клинки. Остальные последовали за ним, убирая мечи в ножны прямо на
ходу. Тот, что упал при прыжке с утеса, заметно отставал от других.
Вскарабкавшись вверх по оползню, они прыгнули прямо на голую
поверхность скалы и начали взбираться вверх без видимых усилий, находя
руками и ногами малейшие выступы и выемки. Они карабкались долго, и
расстояние между ними постепенно увеличивалось. Неожиданно тот, кто
поднимался вторым, задел небольшой камень, который, сорвавшись, с
места, покатился вниз. Шедший третьим сумел увернуться, и камень
пролетел мимо, едва не задев его. Четвертому же не повезло. Камень с
силой ударил его по правой руке. Человек не сумел удержаться, сорвался
вниз и рухнул на оползень.
Он приземлился на три точки, быстро вскочил на ноги и печально
посмотрел на свою руку. Острый осколок кости, прорвав кожу, торчал
наружу. Слегка покачав головой, он засунул поврежденную руку под форму
и снова принялся карабкаться наверх.
Пока он взбирался, внизу появилась группа мужчин. Они поспешно
убрали останки изрубленных чучел и принялись укреплять на столбах
новые. Никто из них даже не обернулся на ползшего вверх человека.
Когда они, закончив работу, убежали, первый из поднимавшейся вверх
четверки уже достиг вершины утеса. Не остановившись и не взглянув на
своих товарищей, он просто вскочил на ноги и снова бросился вперед. В
этот момент новая пятерка, бежавшая навстречу, промчалась мимо, не
обратив на него никакого внимания, и спрыгнула вниз...
Тидуэл нажал на кнопку стоп-кадра видеомагнитофона, и фигуры
застыли в прыжке. Несколько минут он смотрел на экран, потом встал с
кресла и медленно прошелся по толстому ковру, покрывавшему пол в
комнате. Клэнси негромко похрапывал, лежа на диване среди груды папок
с личными делами. Тидуэл прошел мимо него и встал у голографического
изображения покрытых мраком тренировочных площадок.
Дверь позади него отодвинулась, и в комнату скользнула юная японка.
Она была одета в традиционное кимоно. В руках у девушки был маленький
лакированный поднос из бамбука. Она тихонько просеменила к Тидуэлу и
замерла, ожидая, когда он обратит на нее внимание.
- Спасибо, Ямико, - сказал он, беря с подноса бокал.
Девушка слегка поклонилась, но осталась стоять, глядя на него.
Тидуэл сделал глоток. Девушка все еще стояла.
- Я скоро, дорогая. Мне еще нужно кое-что обдумать.
Он послал ей воздушный поцелуй, девушка хихикнула и выскользнула из
комнаты. Как только дверь закрылась за ней, улыбка слетела с лица
Тидуэла, словно маска. Он медленно прошел обратно к креслу и,
нагнувшись, нажал на кнопку обратной перемотки. Найдя нужный кадр, он
включил замедленное воспроизведение и снова уставился на экран.
Четыре фигуры парили в воздухе, неспешно приближаясь к земле. Когда
они коснулись поверхности, Тидуэл придвинулся к экрану, чтобы получше
рассмотреть движения ног и ступней. Земля в этом месте была сплошь
усеяна предательскими камнями и булыжниками, однако прыгавшие
справились с этой задачей без видимых усилий. Ноги их были вытянуты и
расслаблены, ступни как бы ощупывали землю, приспосабливаясь к
неровностям почвы; потом вдруг чудовищные, невообразимые мышцы
скрутились в тугие жгуты и сократились, действуя как амортизаторы.
Прыгуны уже почти коснулись крестцами земли, почти упали - но
все-таки устояли.
Тидуэл сосредоточился на человеке, который должен упасть. Его левая
ступня угодила на здоровенный, размером с голову, булыжник, который
перевернулся под тяжестью его тела. Человек начал заваливаться влево,
однако умудрился сохранить равновесие, изогнув тело и нарочно поджав
правую ногу. В тот самый момент, когда по всем законам физики он
должен был неуклюже рухнуть на камни, падающий сгруппировался, словно
прыгун в воду, и, сделав оборот вокруг сверкающего меча, перекатился
через голову, вскочил на ноги и побежал вперед как ни в чем не бывало.
Тидуэл в изумлении покачал головой. Какая-то двадцатая доля
секунды. А он- то думал, что у него превосходные рефлексы.
Сцену с разрубанием чучел он даже и не пытался постичь. Клинки
словно жили своей собственной жизнью, кровожадно направляя своих
владельцев от одной жертвы к другой. Вдруг командир обернулся. Он
закрутил меч левой рукой и метнул его острием вниз, вдоль бедра.
Малейшая неточность в любом направлении - и он, промахнувшись, выронил
бы меч или проткнул бы себе ногу. Однако меч послушно скользнул точно
в ножны, как будто у него были глаза.
Тидуэл снова нажал на стоп-кадр и уставился на экран. Восточное
лицо было по-старчески туго обтянуто кожей, так что скорее походило на
голый череп. Человека звали Кумо. Старый сэнсэй, который был
командиром отряда прежде, чем появились Тидуэл с Клэнси.
Всю первую неделю, пока они проверяли боеспособность отряда, Кумо
не проявлял никаких эмоций. Ни злости, ни радости - ничего. Но он был
очень требовательным инструктором и сам лично проводил тренировки.
Утес был всего- навсего третьим по счету препятствием среди пятнадцати
тренировочных объектов, на которых Кумо оттачивал технику своих людей.
Его отряд проходил этот маршрут каждое утро, чтобы слегка размяться
перед дневной тренировкой. Слегка размяться!
Тидуэл перемотал пленку к тому месту, где крупным планом была
показана сломанная рука. Когда на экране замелькало изображение,
Тидуэл припомнил, что было потом. Человек закончил маршрут, невзирая
на сломанную руку и все прочее. Но скорость его резко снизилась, так
что Кумо отправил его по маршруту еще раз и только потом разрешил ему
пойти в лазарет, чтобы наложить на сломанную кость шину.
Да, у Кумо была суровая школа. Однако никто не мог оспорить его
результаты. За последнюю неделю Тидуэл понасмотрелся на такое, что
прежде счел бы просто физически невозможным.
Вынув кассету из видеомагнитофона, Тидуэл поставил ее на полку,
выбрал еще одну и вставил ее в кассетный отсек.
На экране появился человек, по своим физическим данным полная
противоположность Кумо, который сидел на коленях на заднем плане. Кумо
был настолько худ, что казался изможденным, на этого же, казалось,
можно наехать грузовиком, не причинив ему никакого вреда. Кряжистый и
мускулистый, он скорее походил на игрока защиты в американском
футболе, в полной форме и со щитками на плечах.
Он стоял с завязанными глазами на плотно утрамбованной площадке и
казался совершенно расслабленным и спокойным. Неожиданно на экране
стремительно появился другой человек, с поднятым мечом. Когда он
подскочил к своей неподвижной жертве, меч метнулся в горизонтальном
ударе, чтобы отрубить несчастному голову. Однако в последний момент
коротышка в повязке успел поднырнуть под сверкнувший клинок и, сделав
выпад, ударил нападавшего под дых. Тот рухнул на землю, скорчившись от
мучительной боли, а коротышка снова принялся неподвижно ждать с
безмятежным видом.
Еще один тихонько подполз поближе, видимо, намереваясь оттащить
своего поверженного товарища. Однако, приблизившись к корчившемуся
неудачнику, он, вместо того чтобы помочь, взлетел над ним в воздух и в
прыжке попытался достать ногой человека в повязке. Но тот снова
парировал удар, выбросив вперед руку и ухватив нападавшего за ногу.
Резко дернув, коротышка швырнул несчастного головой о землю.
В этот момент человек с мечом, который, оказывается, лишь
притворялся, перекатившись, попытался нанести жестокий рубящий удар по
ноге жертвы. Коротышка взвился, перепрыгнул через просвистевший в
воздухе меч и двинул пяткой прямо в физиономию нападавшему. Последний
опрокинулся навзничь и остался лежать неподвижно, из обеих ноздрей
струйками текла кровь.
Не отрывая глаз от экрана, Тидуэл окликнул Клэнси. Тот вскочил,
бессмысленно тараща спросонья глаза. Горы папок обрушились на пол.
- Что такое, Стив?
- Слушай, как они это делают? Клэнси повернул голову и вгляделся в
экран. Теперь уже трое атаковали коротышку одновременно: один с
топором, остальные наносили удары руками и ногами. Человек с
завязанными глазами парировал удары, ставил блоки и делал выпады, не
выказывая никаких признаков беспокойства или волнения по поводу того,
что смерть буквально ходит рядом.
- О, это древнее упражнение школы воинских искусств - работать с
завязанными глазами. Считается, что если ты лишился одного из пяти
чувств, в данном случае зрения, то остальные четыре непременно должны
развиваться и обостряться, компенсируя утраченное. Так что, тренируясь
с завязанными глазами, ты развиваешь в себе остальные возможности
организма, на самом деле не лишаясь ничего.
- А ты делал такое раньше? Клэнси мотнул головой. Он уже почти
пришел в себя.
- Сам - нет. Но видел что-то похожее пару раз, правда, не на таком
уровне. Эти ребята молодцы, говорю тебе, они просто настоящий класс.
- А кто это - с повязкой? Клэнси порылся в папках.
- Вот он. Его зовут Аки. Не буду перечислять тебе все его черные
пояса, я просто не в состоянии выговорить половину их названий. Он
один из первых. Из основателей школ воинских искусств, которые
расцвели после того, как один из здешних писателей попытался вернуть
армию к старым традициям и совершил харакири, когда его осмеяли.
Тидуэл покачал головой.
- Сколько же человек пришло в отряд из таких школ?
- Процентов девяносто пять. Я все-таки не могу постичь, как
дзайбацу сумели предвидеть такой поворот событий и начали
спонсирование подобных школ. Ведь это было двадцать лет назад.
- Наглядный пример того, какого совершенства можно достигнуть,
тренируясь шесть дней в неделю в течение двадцати лет. Ты знаешь, что
некоторых из них родители воспитывали в воинских школах с самого
рождения? Что они начинали тренироваться с оружием и без оружия, как
только становились на ноги?
- Да, я это уже усвоил. Кстати, я тебе показывал результаты
сегодняшней тренировки на стрельбище?
- Нет уж, уволь.
Но Клэнси уже спрыгнул с дивана, чтобы взять свой кейс.
- Сегодня они стреляли из "спрингфилдов", - обернувшись, сообщил он
через плечо. - Старая модель, с затворами. Дистанция пятьсот метров.
Тидуэл вздохнул. Эти отчеты со стрельбища душу из него вынимали,
но, когда Клэнси садится на своего любимого конька, его невозможно
остановить.
- Вот, гляди. Это худшие десять результатов. - Клэнси помахал
пачкой фотографий перед носом Тидуэла. На каждом фото была запечатлена
мишень в виде человеческой фигуры с маленькой рваной дыркой посередине
груди. - Это тебе не одиночный огонь, когда нетрудно попасть в ту же
дырку. К тому же это худшие из результатов.
- Они что, стреляют очередями по пять патронов?
Клэнси фыркнул.
- Да Кумо просто не позволил бы им другого.
- Из какой позиции?
- Из п...
