Александр Торин. Экстрасенс
сторінка №3
..., Гога...— Да, — мрачный парень как по мановению волшебной
палочки возник из тени дверного проема.
— Набери домой, Вахтангу. Спроси, не звонил ли Жора.
— Ничего не понимаю, — Алик потряс головой. — Вас
направляет сюда ответственный работник аппарата ЦК, и что, они
не могут обеспечить Вашу личную безопасность?
— Б..., мудачье, не мужики а говно загнившее. — Сам того
не желая, Алик явно задел больную тему. — Только за свою шкуру
боятся, со всем ихним КГБ и особым отделом. Пока Вахтанг за
дело не взялся, не было мне никакой жизни. Эх, где у вас
сортир. Поссать ужасно хочется.......
Ну и баба... Я и то, когда природа своего требует,
деликатно поступаю. Мурлычу, об ноги завхозу трусь. Мол, пусть
сам дурень догадается, чего животное мается. А тут так вот,
грубо и напрямую. Уж не буду повторять того, чего она
произнесла.... Ну сказал бы это мужик выпивший в компании
собутыльников. А уж от дамы, вылечившей по слухам весь
руководящий состав........
— Ну чего. Давайте, включайте свою технику. Измеряйте,
может чего найдете.
— Вы, уважаемая, попробуйте воспроизвести все, как на
сеансе. А кто ваш подопечный, если не секрет? — Алик с
подозрением посмотрел на непонятно откуда появившегося мужика,
раздетого по пояс, и покорно лежащего на экспериментальной
кровати, не содержащей совершенно никаких проводящих элементов.
— Зампред исполкома Моссовета по жилищным вопросам.
— Ах. — Алик проглотил язык. — Ну хорошо, чувствуйте
себя спокойно. Мы попытаемся измерить ваши излучения...
— Да чего там мерять? — Дама была настроена решительно,
и, бросив побелевшего зампреда по жилищным вопросам, грозно
подбоченилась. — Вот второй секретарь ожил, первый тоже,
настолько, что молоденькую курьершу затрахал на глазах у
законной супруги, первый секретарь тоже, а Генеральный совсем
на рельсы встал....
— Да верим мы вам, верим. — в диалог вступил Сергей
Васильевич. — Вы пожалуйста работайте, мы вам мешать не будем.
— Да насрать я на этого кобеля хотела. — Дама зло
бросила простыню на распластанного на кушетке мужчину. — Как я
могу работать, когда изверги вроде вас меня на кинопленку
заснимают, а с Вахтанга пятнадцать тысяч рублей требуют.
— Дорогая, — директор явно не знал, как действовать
дальше. — Мы же ваши друзья, хотим Вам помочь. И из ЦК
товарищи убедительно просили измерить ваши поля и, так сказать,
излучения.
— Ну да черт с Вами. — Дама зло содрала простыню с
неподвижно застывшего на кушетке мужика. — Меряйте что хотите.
— Она начала делать ленивые движения руками над его спиной,
словно хотела что-то с этой спины снять и брезгливо выбросить в
сторону. Директор с интересом следил за процедурой, а Алик
пробрался в соседнюю комнату, в которой корпел над установками
Саша.
— Ну что, Саша, видно что-нибудь? — шепотом спросил он.
— Не-а, Александр Константинович. Это не то, что в
Ленинграде. Все в норме, электрическое поле нормальное, приборы
не зашкаливают. И руки у нее чуть теплые, никаких аномалий.
Ничего приборы не видят.
Дама тем временем продолжала производить пассы над
разомлевшим работником Моссовета.
— Чувствуешь энергию? — спрашивала она его.
— Еще как чувствую, словно жжет всего. — Это лучи в тебя
впиваются. Сейчас я все плохое из тебя вытащу.
— Никогда так хорошо не было. — ответственный работник
млел.
— А ты как думал? — Дама морщилась. — Да я весь ЦК и
президиум с жопы на голову поставила. Я уж про самого молчу. А
тебя-то, если бы не хотела из трехкомнатной квартиры в
четырехомнатную с двумя ярусами переехать, сам знаешь....
— Все сделаем, волшебница. — воскликал подопытный.
— Да ты посчитай, кто сколько вклада поимел в вашем
поганом идеологическом деле. Да уже за то одно, что я Генсека
на ноги поставила, вся ваша братия мне должна пальцы на ногах
лизать. А ты, паразит, ордер на квартиру выписать не можешь.
Вот заморожу сейчас тебя в таком состоянии.
— Нет, Нет, властительница... — Мужик побледнел и стал
похож на утопленника.
— Я сейчас же подпишу. И десяти минут не пройдет, все
подпишу.
— Ну смотри, — дама тяжело вздохнула. — Если меня
кинешь, сам знаешь что к чему. Сначала парша по телу пойдет,
чесаться будет, а потом Вахтанг на чаек с ребятами заедет....
— Благодетельница...
— Вот с таким говном приходится возиться, — дамочка
совершенно не обращала внимания на распростертое на кушетке
тело. — Да что же это, — она истерически зарыдала, в ярости
разодрав на себе шерстяной платок. — Я же хочу людям добро и
счастье нести, исцелять, заряжать их космической энергией. А из
неземного моего таланта многие делают средство обогащения,
шантажируют, оскверняют святой огонь своими грязными помыслами.
— Она затряслась, утирая слезы рукой с удлиненными пальцами,
покрытыми ярко-красным лаком. — И вы тоже, ученые, нечего
сказать, используете меня для своих диссертаций. Да я сама
доктором наук и профессором быть могу. Я завтра же в ЦК
обращусь, чтобы меня заведующей вашей лабораторией сделали. От
Вас и нужно то только, чтобы вы свои приборы включали, а я сама
все замечательно померяю...
— Звонил Жора... — мрачный парень двухметрового роста
возник в проходе. — Опять жилы тянут.
— Да ты что... — Дама побелела и совершенно забыла про
своего подопечного. — Скажи им, что ни хрена с меня не
получат. Вахтанга, Вахтанга зови. А Жоре передай, если что
пусть патронов не жалеет, отстреливается. Бросили они
уполномоченного на кроватке, собралась дама, забыв про ученых и
приборы, потянулась за ней свита, потом и брошенный зампред
как-то смущенно оделся и убежал, будто не было их в подвале. Да
нет, были конечно, только трупик раздавленного амазонского
таракана на полу однозначно подтверждал, что феерическое
явление было реальным.
Сергей Васильевичи Алик, усталые и несколько обалдевшие от
необычных визитеров, кинулись смотреть на показания приборов.
— Ну что, Саша, видели что-нибудь.
— Да нет, я же вам сказал, ничего. Совершенно обычные
сигналы, ничего не зашкаливает.
— Мда... — Алик сосредоточенно тер рукой лоб. --
Непонятно... Что же нам теперь делать?
— Погоди, погоди Алик. — Директор и сам был
раздосадован, но пытался найти прагматический выход из
положения. — Может что-нибудь она и умеет делать, но нам
теперь надо резину тянуть, ты понимаешь? Мол, дело тонкое,
непонятное, надо бы и с этого боку посмотреть и с того.
— Ну а что дальше...
— Ну а дальше как в известном анекдоте.. Или шах
помрет... — директор испуганно оглянулся вокруг, — или осел,
извиняюсь, сдохнет. Да ведь и не исключено совсем, что
воздействие у нее на организм имеется, но безо всяких
излучений. Ну, например, возьми хорошего массажиста, он ведь в
тебя жизнь вдохнуть может, а ничего не делает, кроме обычных
движений руками... Главное ее сейчас не отпугнуть, ублажить,
тогда она слово за нас в ЦК замолвит, мол молодцы ученые, и мы
сможем спокойно работать.
Пронзительно зазвонил вдруг телефон, и директор вздрогнул
от неожиданности.
— Да... Здравствуйте, Андрей Михайлович... — Он
побледнел. Да, только что уехали. Результаты? Пока- что
разбираемся в результатах экспериментов. Нет, пока ничего
определенного сказать не можем. Но обязательно разберемся.
Необходимы дополнительные исследования... Что? Да, конечно. Все
покажем и расскажем. Когда они собираются приехать? Завтра?
Обязательно. Всего доброго, Андрей Михайлович. Да, да, когда
будут первые результаты обязательно Вам сообщу.
— Что там такое? — Алик внимательно посмотрел на Сергея.
— Готовься к экскурсии. Завтра Андрей Михайлович с
Президентом Академии приедут.
— Да что смотреть-то? От ведьмы никаких сигналов не идет.
— Алик, Алик... — Директор развел руками. — Ты им
предложи простой эксперимент: как только придут, запиши в
память компьютера их голубые руки, а потом предложи выпить
коньяка, и руки станут красными... Просто и понятно! Да на
такое любой клюнет. Так что потерпи, мой тебе совет.
Популярность нам совсем даже не помешает.
Глава 7. Красный закат.
Загорелым инсторанцем, который предыдущим вечером
плюхнулся в "Вольво", совершенно не подозревая о следовавшей за
ним черной "Волге", был не кто иной, как Эдвин Торг, директор
небольшого исследовательского центра в Калифорнии. Не было бы в
этом ничего особенного, ну подумаешь, приехал американский
профессор ознакомиться с работами русских ученых, если бы не
занимался Эдвин сомнительной с точки зрения коллег
деятельностью по изучению телепатии и парапсихологии, и приехал
он в Россию также с весьма сомнительной целью. Естественно, что
сомнительные эти цели вызывали весьма живой интерес граждан,
следующих за ним по пятам во время его не менее сомнительной
поездки по столице СССР.
Недостаток денег вызывал у Эдвина все усиливающееся
беспокойство. Он судорожно перебирал разные варианты, писал
заявки на гранты, крутился и продолжалась эта, не приносящая
особенных результатов возня, до того момента, пока Эдвин не
увидел по телевизору прямую трансляцию с чемпионата мира по
шахматам. После очередной партии, закончившейся вничью,
экс-чемпион мира Корчной созвал пресс-конференцию. На ней он
заявил, что в зале находится русский экстрасенс, нанятый КГБ,
который внушает ему неприятные мысли и всеми силами мешает
сделать правильные ходы, одновременно помогая русскому чемпиону
Карпову. Эдвина это заинтересовало, и он начал собирать данные
об исследованиях в области парапсихологии, проводимых в России.
Казалось, на каждом шагу натыкался он на все новые и новые
подтверждения своей гениальной находки.
В то время, как в технократичной, рациональной Америке
хирурги пересаживали человеческие органы и проводили все более
сложные и хитроумные операции, огромная заснеженная северная
страна полнилась слухами о провидцах, колдунах и ведьмах. У
Эдвина в голове зрел и укреплялся достаточно безумный, но не
безнадежный план: убедить Пентагон выделить средства для
продолжения работ в Америке, пугая их красной угрозой. Нет,
карта явно была верная, и находясь в Москве, он посетил
некоторых странноватых личностей, по слухам умеющих читать
мысли других людей и влиять на их поступки. А также посетил он
странную лабораторию, находящуюся на квартире какого-то
диссидента, и якобы занимающуюся исследованием оккультных
явлений.
Руководил этой лабораторией пожилой сухонький человек с
безумным блеском в глазах, впрочем по слухам крупный математик,
основоположник советских спутников и лауреат Ленинской премии.
Старичок говорил быстро и отрывисто, отвлекаясь только на то,
чтобы запустить безумно грязные темно-зеленые пальцы в
целлофановый пакет, в котором среди черных комьев земли лежали
листики травы. Время от времени он вытаскивал травинку из
пакета, торопливо отряхивал клочки чернозема, растирал
зеленоватую субстанцию пальцами, так, что на пол капал мутный
сок, и отправлял получившееся месиво в рот, сосредоточенно его
пережевывая. В такие моменты все окружающие уважительно
замолкали, внимая чавканью, раздающемуся изо рта учителя.
Ученики у старичка тоже были странноватые. Сутулые молодые
люди с такими же безумными глазами и возбужденными, отрывистыми
движениями, и погруженные в себя женщины средних лет, все они
окружали его, внимая каждому его слову.
— Травы, вода в бидоне, помещенная рядом с красной
шерстью, янтарь, впитывают в себя космическую энергию и
заряжают окружающее — провозглошал учитель. — Они являются
воплощением субстанции инь. В то же время, кофе, чай, вина,
сахар и соль есть чистейшее воплощение субстанции янь. Они
входят в плоть человека, отравляя его желчь и мозговую
жидкость. Человек, заряженный негативной аурой опасен для
общества... — И он снова замолкал, глубокомысленно разминая в
пальцах очередное растение....
Несколько неизвестно откуда взявшихся людей в серых
костюмах, зевали, скромно расположившись на стульях недалеко от
американца. Эдвин с интересом конспектировал происходящее, и
даже заснял несколько встреч портативной видеокамерой.
Не хватало только одного: хотя бы намека, а лучше — более
или менее достоверной информации, что исследования телепатов и
экстрасенсов ведутся на солидном государственном уровне. Судьба
улыбнулась ему, и сегодня он такой намек получил. Эдвин ощущал
поднимающееся откуда-то изнутри радостное возбуждение.
Вчерашний день прошел напрасно. Какой-то всклокоченный
человек с длинными волосами утверждал, что он притягивает к
себе железные предметы, и с завидной настойчивостью приставлял
к животу огромный утюг. Утюг приклеиваться к мужику не желал и
все время с грохотом падал на пол. Мужик сопел и сконфуженно
признавался, что он сегодня не в форме, после чего начинал все
сначала.
Зато сегодня... Уставший от непрекращающегося потока
странных личностей, Эдвин, спустился в бар, находящейся подвале
той же гостиницы. За круглым столиком, расположенным в плохо
освещенном уголке прокуренной комнаты сидел долговязый мужчина
средних лет, по виду типичный скандинав. Мужчина этот выделялся
из прочих посетителей бара нордической внешностью и
воспаленными красными глазами. Время от времени он осматривал
затянутый табачным дымом подвал и заказывал очередную порцию
столичной водки.
— Все Русские — дикари, — восклицал он по-английски, с
заметным акцентом. — Варвары! Эдвина такое неуважение к
обитателям северной страны слегка задело. Он вспомнил про
спутник, первого космонавта, атомные бомбы, ядерные ракеты и
подошел к скандинаву.
— Варвары! — продолжал твердить выпивший швед. — Купили
последнюю модель компьютера и поставили ее в дерьмо! А я
вынужден сидеть в этом дерьме и глотать его. Потому что из-за
их дерьмовой метели их дерьмовый аэропорт не принимает наши
дерьмовые самолеты. Только водка у них ничего, правда наш
"Абсолют" все равно лучше.
— "Абсолют" не уступает "Столичной" — Эдвин решил
сгладить назревающий международный конфликт.
— Ты, — швед смотрел на него мутным взглядом, — Ты же
западный человек. Что ты делаешь в этой стране, в которой
черные... — Он замолк и громко икнул. — Черные, раскаленные
тараканы живут в шведском компьютере. Варвары! — И швед с
отвращением сделал большой глоток из высокого стакана.
— Тараканы? — удивился Эдвин.
— Дикари,-- подвыпивший собеседник брезгливо
передернулся. — Они собрались исследовать мысли людей в
грязном подвале, кишащем огромными тараканами! — Он посмотрел
мутным взглядом на американца. — Приезжай к нам в Стокгольм,
посмотри! У нас даже собак исследуют в стерильных условиях.
— Мысли? — Эдвин насторожился. — Какие мысли? — он
почувствовал приближение почти невероятной, долгожданной удачи,
У подвыпившего шведа без труда удалось выяснить, что
странная комната в подвале забита самым современным научным
оборудованием, и что ученые собираются заниматься "излучениями
мозга и какой-то чертовщиной". И адрес института швед сразу же
указал. Располагался он буквально за углом, в пяти минутах
ходьбы от "Интуриста".
Эдвин торопливо накинул пальто и, свернув с шумной
центральной улицы в подворотню, вскоре оказался около
старинного особняка. Он с интересом начал обходить его, как
вдруг остолбенел от изумления. В ярко освещенном полуподвальном
окне как на картинке была видна забитая аппаратурой комната, в
которой странного вида женщина с удлиненными руками делала
пассы над спиной и головой голого мужчины, в расслабленной позе
лежащего на кровати. Вокруг стояли люди, а от женщины во все
стороны тянулись провода, мигали лампочками приборы, светились
экраны дисплеев, на которых переливались разноцветные картинки.
Эдвин почувстовал как сердце учащенно забилось. Пришел его
звездный час. Вынув из кармана фотоаппарат, он осторожно сделал
несколько снимков подвального окна, стараясь запечатлеть все
детали странного действа. Затем он сфотографировал вывеску
института и снова с интересом вернулся к освещенному окну. В
комнате происходило что-то странное. Женщина жестикулировала
руками, забыв о своем пациенте, затем в сопровождении
нескольких людей поспешно покинула подвал. Эдвин понял, что
пора исчезать, украдкой оглянулся, но ничего не увидел, кроме
темных качающихся деревьев и тусклого света фонарей.
Не увидел он и двух силуэтов в темной подворотне,
тщательно наблюдавших за странным американцем... Никаких
секретных объектов по их сведениям в дворике не находилось и не
устраивать же было им международный скандал, отбирая у
иностранного профессора фотокамеру. Тем более, накануне важных
межправительственных переговоров...
Такси неслось на север мимо новостроек, и Эдвин уже видел
страницы запроса на фонды, которые он пошлет в Государственный
департамент. Русские форсируют секретные исследования в области
парапсихологии, обгоняя Соединенные Штаты. Не знал он, что
является только случайным, но необходимым звеном в цепи
исторических событий, а начало этому звену положено тем самым
тараканом, который пытался испортить ценный компьютер. И
граждане в черной "Волге", следовавшей за такси в аэропорт
Шереметьево, тоже являлись таким же звеном. Эх, плюнуть бы им
на все это, если бы знали они о последствиях своих действий,
свернуть в какой-нибудь переулок, не написать отчет о действиях
профессора, да забыть об американском сумасшедшем. Но нет,
система уже действовала, огромные колеса крутились, и все они
были винтиками в предстоящем водовороте событий...
.......А в подвале жизнь продолжалась своим чередом. Эх,
не знал я тогда про этого иностранца, а то бы во двор выскочил
и морду когтями ему гниде разорвал. Мол, знай наших. Я здесь в
подвале крутись, без пропитания оставайся, чтобы этот буржуй
все испортил... Мне бы, может, медаль дали "За отвагу", да что
уж теперь говорить.
Завхоз суетился, старую мраморную лестницу покрыли
ковровой дорожкой, стулья новые в комнату притащили, и полы
вымыли с порошком. А следующим вечером остановились у
заснеженного института такие машины, которых я сроду не видел.
Ну да, на телевизоре когда парад на Красной площади происходит,
тогда видел. Едет в такой машине какой-то дурак, орет:
"Здравствуйте, товарищи", а те отвечают: "Здравствуйте, товарищ
маршал Советского Союза!". Глупость какая-то. Но машины
хорошие, большие, черные, а номера-то. От такого номера мороз
по коже идет, жутко становится. Например, 00-02 МОС. Значит,
второй человек в государстве. А президент ихней Академии на
меня никакого впечатления не произвел. Старенький, лысый как
фантомас, да и номер у него 02-47 МОС. Это значит, что он в
стране за номером 247.
— Здравствйте товарищи, — президент обладал глубоким и
низким голосом. — Андрей Михайлович, не хотите ли выпить да и
закусить... Эк он к нему по-панибратски. Чего-то тут не так.
Ах, ну конечно, они же там за первыми нумерами все больные,
жить-то всем хочется. Можно и ученого ублажить, хамство его
потерпеть....
— Одну минуточку, товарищи, — Сергей Васильевич поспешно
вмешался в разговор. — Тут у нас интересный эксперимент один
проведен, мы бы хотели Вам его продемонстрировать. Перед тем,
как выпивать, мы снимем ваши руки с помощью этой новейшей
камеры.
— А Вы, это, — Андрей Михайлович нахмурился. — Там
никаких опасных излучений нет?
— Да что Вы, — Сергей Васильевич развел руками, — мы
только измеряем Ваши собственные излучения. Словом, это не
более опасно, чем телевизионная камера.
— Ну давайте, — Советник недоверчиво протянул вперед
руку. Рука была почти что вся синей, но на кисти еще было видно
слабое мерцание малиново-фиолетовой волны. Сергей Васильевич
хотел что-то сказать, но, сглотнув, сдержался.
— Ну ладно, — Андрей Михайлович довольно сел в кресло.
— Как говорится, не будем тянуть. Что будете пить, товарищи
ученые? Красное вино?
— Не приведи Вас господь... Вы подумайте, какой яд вы в
себя впускаете... — Президент поморщился.
— Это Вы о чем, Николай Петрович? — Советник
генерального секретаря при слове "яд" побледнел.
— Да посмотрите. Вы красное вино пьете, а выходит из вас,
извиняюсь, какого цвета жидкость? Белая? То-то и оно. Вся
краска по законам природы у вас в почках оседает. А водочка,
она белая, как вошла, так и вышла... — Президент довольно
рассмеялся.
— Вот ученые, молодцы... — Советник Генерального
Секретаря приободрился и заметно успокоился. — Наука все
неявное делает явным. Молодцы....Ну давайте, за встречу, за
победу социализма во всем мире....
— Вот, — президент указал на Сергея Васильевича с
Аликом. — эти люди и должны разобраться в том, как происходит
таинственное оздоровление наших уважаемых руководителей.
— Да, товарищи, — обладатель машины за вторым номером в
государстве неожиданно стал серьезным. — Что-то вы затягиваете
решение вопроса, партия и правительство пошли Вам навстречу,
выделили ставки, прописку в столице нашей родины городе Москве
для ценных сотрудников, фонды в иностранной валюте. Вы
представьте, сколько труда, кропотливого и тяжелого, шахтеров в
забое, нефтедобытчиков, вложено в то, чтобы Вас обеспечить
ценным и необходимым импортным оборудованиeм. Стыдно должно
быть, товарищи, стыдно. — помощник генерального немного
увлекся в пафосе, в результате Сергей Васильевич побледнел, и,
неожиданно встрепенувшись, перешел в наступление.
— Андрей Михайлович, — убедительным тоном начал он. Его
широкое, простое русское лицо внушало доверие и даже некоторое
уважение. — Мы бы с удовольствием, поймите, люди в лаборатории
до ночи сидят, камеры сооружают, энтузиазм как на первых
стройках пятилетки.
— Вы все-таки это, того, не затягивайте. — Андрей
Михайлович насупился.
— Мы здесь удивительные вещи обнаружили, — Сергей
Васильевич широко улыбнулся. — Давайте теперь, после того как
Вы выпили, на руки ваши посмотрим. Смотрите, какая картинка
красивая. — Померкшее свечение малиновой волны разгорелось с
новой силой, и рука советника пылала как факел.
— Ай-да ученые, ну и молодцы! — Андрей Михайлович крутил
свою руку перед экраном и так и эдак.
— Более того, — проникновенно понизив голос произнес
Сергей Васильевич, — по нашим предварительным данным, с
помощью таких картинок можно будет определить, что именно
человек выпил. Например, от коньяка изображение получается
совершенно красным.
— Молодцы, молодцы , — советник как завороженный следил
за игрой цветов на своей грубой мужицкой руке.
— Да, — неожиданно вмешался президент академии. --
Товарищи очень полезные вещи делают, смотрите картинки у них на
экране какие, разноцветные.... — лицо президента осветилось
детской улыбкой. — Здорово, неужели все видно? — Член ЦК
никак не мог успокоиться. — Я к вам из ЦК с визитом делегацию
приведу, это же, можно сказать, за живое задевает. А у ....--
Андрей Михайлович понизил голос, — у целительницы, у нее с
этим делом как?
— Нормальные руки, — сжав губы решительно произнес Алик.
— Ну, правда с некоторыми аномалиями, — Сергей
Васильевич подмигнул Алику, но Вы не волнуйтесь, мы с ней
разберемся. Необходимы некоторые дополнительные эксперименты.
— Я считаю, — член ЦК приобрел торжественный вид, — что
Вы обязаны разобраться в природах феномена и дать отчет
очередному съезду КПСС. Это, можно сказать, ваш гражданский
долг. Держите меня в курсе. Трудовых успехов вам, товарищи...
— Сергей Васильевич, дорогой, доставьте старику
удовольствие, нельзя ли еще одним глазком на ваши картинки
цветные посмотреть? — лицо Президента снова озарилось наивной
улыбкой. Он как завороженный впился в экран, словно впитывая в
себя мелькание красок. — Чудесно, удивительно. — президент
замолчал на минуту, медленно причмокивая губами. — Я думаю,
членам ученого Президиума академии этот ваш опыт с руками будет
крайне интересен. И вот как удачно, у нас сейчас проходит
конгресс борцов за мир и разоружение. Так что не обессудьте, я
к вам пришлю делегацию.
— Конечно, о чем вы говорите, — Сергей Васильевич был
крайне любезен и подмигивал Алику. — Пусть все академики
приезжают, мы организуем все как следует, покажем. — На лице у
Алика появилось страдальческое выражение.
— Ну что же, Сергей Васильевич, — президент вздохнув
пожал ему руку, — спасибо, от всей души. Дела ждут, знаете,
заседания.... Но картинки у Вас замечательные, порадовали Вы
меня.
— Заходите еще, — директор суетился, забегая то вперед,
то назад, и радостно улыбаясь. — Ну Алик, спасибо, — улыбка
еще держалась на его лице после того, как президент вышел из
комнаты. — По-моему все прошло замечательно.
Телефон неожиданно ожил и зазвонил как-то особенно
напористо.
— Если еще какие-нибудь экскурсии пригласят, все брошу и
ухожу назад заниматься экспериментами. — Алик раздраженно
махнул рукой и отошел в сторону. — Делайте что хотите.
— Да, — Сергей Васильевич слушал внимательно. — Да, --
голос его прервался и рот раскрылся от изумления. — Жду,
соединяйте.
— Кто там еще? — Алик сердито перебирал на столе бумаги,
но, увидев оторопевшего директора, замер с листочком в руке.
— Здравствуйте, Леонид Ильич. Конечно узнал, лично с Вами
не встречался, но...Да, так сказать провели первый эксперимент.
Конечно, надо продолжать, мы все сделаем, что от нас зависит.
Спасибо, спасибо. Зачислить ее в лабораторию профессором? --
Сергей Васильевич потерял дар речи, но, подавившись, очнулся.
— Нет, мы в принципе не против, но я бы рекомендовал для
начала ставку старшего научного сотрудника. А то знаете, слухи
пойдут... Да, для начала, а там если она диссертацию
подготовит... Конечно, огромное Вам спасибо. С завтрашнего дня
оформим. Спасибо за заботу.
Директор положил трубку, обхватил голову руками и
опустился на стул.
— Не может быть, — Алик выронил листок.
— Поздравляю тебя, — Сергей Васильевич неожиданно начал
истерически смеяться. — С завтрашнего дня у тебя в отделе
работает новый старший научный сотрудник, который тебе
объяснит, как, что и когда надо включать и выключать.
— Слушай, — Алик схватился за голову. — Пожертвуй собой
ради науки, сунь руки под камеру. У меня в сейфе стоит бутылка
коньяка, давай напьемся...
Глава 8. Экскурсии.
С этими визитами они совсем обалдели. Житья никакого не
стало, суматоха, ребята все красные бегают, завхоз совсем
нервный стал, сигареты свои без фильтра курить начинает,
сделает две-три затяжки, об стену гасит и бежит что-нибудь из
отдела снабжения выбивать. Самое что неприятное и вредное для
организма во всей этой истории, это то, что меня кормить начали
забывать. Я уж и ору, и когти выпускать начал, не крыс же из
вивария есть в самом деле? А теперь уже и крик мой не
действует, как делегации из развивающихся стран пошли, так меня
за дверь выставляют. Я сам себе удивляюсь, как это только я
такое терплю. Тараканов этих уже жрать готов. Эх, а было бы
кого жрать. Уж не знаю, каким образом, а амазонские тараканы из
нашей комнаты решительно исчезли. То житья от них не было,
ползли из всех щелей, так что я даже задремать боялся. Кому
приятно будет, когда такая здоровая гадина тебя в бок укусит? А
через неделю, как делегации пошли, этих тварей как ветром
сдуло. Как будто и не было их иногда. Даже грустно как-то.
А дама эта, "феномен", как они ее называют, не зря мне
сразу не понравилась. Каждый раз как она в лабораторию вечерами
заявляется, я в угол прячусь и там сижу. И типы с ней какие-то
странные, да и сама она, скандалит, заявляет, что ее
профессором назначили. "Включайте все свои приборы", --
говорит, — "Я сама все измеряю и все объясню". А хозяин
нервничает, приборы-то молчат, не показывают ничего.
Жизнь сумасшедшая стала. Каждый день с утра и до вечера
визитеры. Если визитеры важные, у входа охранники стоят и
черные правительственные машины. Вот недавно приехало несколько
мужиков из ЦК в серых костюмах и галстуках, лица у всех важные
и одутловатые. Ну им, как полагается, руки до, руки после. Они
рты от удивления раскрыли, глазами хлопают. А руководители
братских компартий? От этих вообще с ума сойти можно было,
откуда ни возьмись официантки набежали, поставили посередине
комнаты стол с напитками и закусками, так что развернуться
негде стало, и совсем кошмар пошел. При каждом старичке
переводчица молоденькая, косметикой несет, шумно, деятели эти
лопочут на своих языках, а им приборы показывают. Один из них
на меня чуть не наступил, когда набрался как следует. Ну и
понятное дело, руки до, руки после, и каждому персональную
цветную распечатку. Президиум для этой цели новейший цветной
принтер выделил. Ученые, которые за мир борются, эти еще
ничего, речи произносили, а один расчувствовался и детскую
песенку спел. И все равно, все попойкой закончилось. Хозяин-то
пить не может, да и не любит, он приспособился, в рюмку
наливает минеральную воду или чай. Пару раз, правда, и ему
выпить пришлось, так он до ночи ходил, стонал и за голову
держался.
А дальше еще хуже пошло. Как цепная реакция, слухи о
лаборатории поползли и всем неожиданно безумно захотелось ее
посетить, товарищи из ЦК своих жен привели, потом любовниц,
потом других товарищей из районных комитетов, академики, так те
валом пошли. Некоторые из них ничего, энергичные, а один в
кресле во время визита заснул. Ему уже наверное лет девяносто
было, взял и натурально захрапел, при ходьбе его двое
заместителей директора поддерживали. А жена у него была
молоденькая, лет двадцать, не больше. И чего это она в этом
старом пне нашла... Убегу я, ей-богу, сил больше терпеть
никаких нету это издевательство......
Дверь снова приоткрылась, и Алик инстинктивно сжался,
словно собираясь бежать куда глаза глядят, но слегка
расслабился, увидев за дверью жизнерадостного директора в
сопровождении брюнета с жгучими глазами.
— Сергей, — я уже не знаю куда бежать. Все эти визитеры
замучали.
— Ты о чем, Алик? — небрежно отозвался директор.
— Слушай, ты у себя за охранниками с пистолетами в своей
дирекции прекрасно сидишь и в ус не дуешь. А мне приходится
отдуваться, ты знаешь, сколько экскурсий у нас за последние
недели перебывало?
— Ну ты потерпи, Алик, ничего страшного. — Сергей
Васильевич пожал плечами.
— Знакомься, Лев Ефимович Голодный, известный Московский
журналист. — директор кивнул головой в сторону брюнета,
брезгливо поджавшего свои слегка отвисающие губы. — Читал
наверное в "Вечерке" очерки про историю Москвы, про
Гиляровского...
— Не помню, — Алик страдальчески сморщился, но брюнету
руку пожал. — Вы извините, жизнь сумасшедшая. Вы, собственно,
что, тоже хотите на наши картинки посмотреть? Вы извините,
установку мы включим, но пейте сами, я не могу, у меня уже и
так язва начинается.
— Здравствуйте, — Лев Ефимович поморщился. — Да нет, вы
меня не за того принимаете. Я же журналист. Я всех ваших
подопечных первый на божий свет вытащил. Чуть эта Адриана в
Питере объявилась, я быстро сработал, раз и в "Смене" статейка
"Непознанные тайны человеческого организма". И эту вашу старшую
и научную ведьму я тоже из говна своими руками вытащил. Ну
сейчас мне печататься не дают, вы сами понимаете. Эта наша
целительница на такие верха прошла, что лучше туда и не
заглядывать. По головке не погладят. А вот про вашу лабораторию
я подвальчик в "Вечерке" тисну. И про руки, которые от водки
краснеют.
— Они от коньяка краснеют, — авторитетно вмешался
директор. — А от водки такими пурпурными становятся, с
синевой.
— Я Вас умоляю, — Алик побелел. — Сергей, — с паникой
посмотрел он на директора. — Ну что же это делается, да если
он в газете про нас напишет, ведь всем сотрудникам совсем житья
не станет. Нет, слушай, давай-ка звони в ЦК, пусть ставят на
входе взвод чекистов с пистолетами.
— Да ты что нервничаешь, Алик. — директор махнул рукой.
— Выборы в Академию скоро, вся Москва о нас будет говорить. Ты
видишь какой успех с этими твоими картинками, вся Россия о нас
говорит!
— Вы, Александр Константинович, — снова поморщившись
произнес брюнет, — имеейте ввиду. Так и будет написано:
"Лабораторией руководит ее бессменный руководитель, Александр
Константинович , под руководством директора Института,
действительного члена Академии Наук СССР..."
— Нет, я умоляю Вас! — Алик всплеснул руками. — Это для
нас будет все равно, что смерть. Мы уже и так работать не
можем.
— Да не преувеличивай... — Сергей Васильевич хотел
что-то сказать, но не успел, так как из коридора послышался
шум, совершенно непонятно откуда взявшийся звон разбитой
посуды, и в комнату пошатываясь влетел раскрасневшийся завхоз,
на которого наседал двухметрового роста бугай с красно-багровым
лицом. В руке бугай почему-то держал панцирь черепахи.
— Алик, — Завхоз сдерживал насколько мог верзилу, --
прет как танк, он же меня в два раза больше....
— Товарищ, — начал Сергей Васильевич, но осекся. Лев
Ефимович Голодный с живым интересом следил за происходящим,
профессиональным движением достав из кармана блокнотик с
шариковой ручкой.
— Вот вы, — загремел бугай. — Пора ужо науке понять про
роговые оболочки.
— Послушайте, — директор начал раздражаться, — вы бы
хоть представились, а то что за безобразие?
— Да я с Киеву ночь в поезде в плацкарте ехал. — Мужик
протянул панцирь черепахи к Алику. — Ну чего, ученые
столичные, моща-то какая прет. Чуете? Панцирь этот в пустыне
лежит под солнцем, год, три, пять, ультрафиолет светит, а он
энергией заряжается... Вот я и думаю, взять бы эту энергию и в
народных целях. Алкоголиков излечивать. Да у меня из двадцати
трех алкоголиков двадцать два излечилось... Только панцирь ему
к паховой области приставлю, он капли в рот больше не возьмет.
А уж про потенцию и не говорю!
— Послушайте, товарищ, вы откуда про нас узнали?
— Эх, Москва да Киев слухами полнятся. — Мужик вдруг
внимательно посмотрел на Алика. — Га, батенька, да у вас аура
зеленая и веревочками вьется. Чай пьете излишку?
— Да ну вас к черту, я совсем не пью.
Тут ворвались в комнату два милиционера, вызванные
испуганным неистовым натиском незнакомца завхозом, и ловким,
профессиональным движением бугая скрутили.
— Изверги, сионисты проклятые — мужик выронил панцирь,
извивался, но, зажатый в тиски блюстителями порядка, был уведен
восвояси...
— Ну, вы видите? — Алик в изнеможении поднял с пола
панцирь и опустился на стул. — Ей-богу, мне моя прошлая жизнь
ночами снится. И ведь чувствую, есть что-то за тем, чем мы
занимаемся, есть... Сергей, умоляю тебя, выдели нам на пару
дней институтского охранника, пусть на входе пропуска
спрашивает, хрен с ним...
— Да, — Сергей Васильевич был впечатлен. — Сколько лет
в Институте работаю, такого не видел. Ты, Алик, связи со Львом
Ефимовичем не теряй, он человек в Москве известный. Может
подсобит когда.
— Да, спасибо, — Алик рассеянно кивнул головой. — Очень
приятно было познакомиться. Вы нас, все-таки извините, работать
надо... — И он, пожав гостям руки, склонился над письменным
столом, страдальчески потирая раскалывающийся затылок. Какое-то
странное, тревожное чувство не оставляло его, когда он
вспоминал черные въедливые глаза журналиста, и каждый
телефонный звонок заставлял его испуганно вздрагивать.
В это самое время в большом сером доме на проезде Серова
творились события странные и, как понятно было бы любому
мало-мальски трезвому уму, ничего хорошего не обещающие. Еще с
утра подкатили к подъезду черные правительственные машины,
вылезли из них упитанные, с бледноватыми лицами мужчины в
плотных серых пальто с каракулевыми воротниками, и прошли
внутрь. Потом снова подкатили автомобили, вытряхнувшие из
своего чрева таких же мужчин, но одетых в зеленые шинели с
большими золотыми генеральскими и маршальскими звездами. Из
следующей вереницы машин вылезли неотличимые по внешнему виду
от предыдущих мужчины, но цвета у них были другие. Те же
золотые огромные звезды, но шинели черные. Всех поглотило
здание как голодный зверь. В большом кабинете, за столом,
покрытым зеленым сукном, шло совещание, которое, как это не
прискорбно, решало судьбу Советского государства, да и всего
мира, только присутствующие об этом еще не догадывались... Если
бы дано было им об этом тогда знать, кто знает, как бы
поступили они, но по счастью даром предвидения обладают лишь
немногие представители гомо сапиенс, а в этом кабинете тогда их
не было, да и по-видимому быть не могло.
Наследили, наследили швед с американцем, плеснули масла в
огонь. Написал загорелый американец своей проклятый отчет,
пересняли его секретные агенты КГБ, и попал он в достопочтенное
ведомство, расположенное по соседству с магазином "Детский
Мир". Под грифом "Совершенно Секретно" лежал на столе доклад о
преступной халатности ответственных товарищей, и допустивших, и
неуследивших. И об интересе спецслужб Запада к некоторым
исследованиям, проводимым Академией Наук. И о необычно сильном
влиянии удивительной дамы на оздоровление верхушки политбюро ЦК
и лично....
— Мы здесь, товарищи, собрались по чрезвычайной важности
поводу.-- Выступающий был строг лицом и полон осознания
ответственности момента. - Вы наверное знаете, что именно
происходит сейчас. Можно сказать, Политбюро в значительной мере
живо благодаря удивительным способностям человеческого
организма. Но, к сожалению, на мой взгляд, допущена
непростительная халатность и утечка информации спецслужбам США.
По нашим данным, Пентагон разворачивает крупномасштабную
программу исследований с целью оставить СССР позади и
перехватить инициативу. У нас теперь только один выход.
Поскольку недавно созданная лаборатория при Академии наук
получила, прямо скажем, нежелательную огласку, нам необходимо
развернуть секретную, серьезную, комплексную крупномасштабную
программу в рамках военно-промышленного комплекса. Я думаю, у
наших военных достаточно сил и инженерно-конструкторского
потенциала, чтобы с этой задачей справиться.
— Федор Петрович, — с места поднялся генерал. — А
почему, собственно, не издать директивное указание от ЦК с тем,
чтобы работы в Академии Наук всячески засекретить, ограничить
доступ...
— Товарищи, дело к сожалению приобрело такой оборот. -
Федор Петрович прокряхтел. — Мы тут проконсультировались с
компетентными органами. Поскольку спецслужбы США и стран НАТО
этим вопросом уже заинтересовались, нам представляется, что
лаборатория эта может послужить надежным прикрытием для
настоящей серьезной программы. Так сказать, источником
сознательной дезинформации.
— А вдруг они что-нибудь откроют? — генерал недовольно
засопел. — Опасная это игра.
— Нет, товарищи. Мы позаботились об этом. Экстрасенсов
больше в эту лабораторию пускать не будем... А ученых
ориентируем на решение важных оздоровительных задач, например
на борьбу с алкоголизмом. Тем более, что они провели ряд
чрезвычайно интересных разработок на эту тему. Потери нашего
общества от чрезмерного потребления алкоголя составляют сотни
миллиардов рублей. Так что ученых мы обезвредим. Мы уже приняли
соответствующие меры. Надо еще учесть, товарищи, — Федор
Петрович понизил голос. — Ситуация особенно осложняется тем,
что нам необходимо не волновать Леонида Ильича, тщательно
контролировать информацию, которая к нему поступает... Смогут
ли наши военные организации немедленно приступить к работе?
— Я думаю, что да. — с места поднялся пожилой адмирал с
белесыми глазами. Нам необходимо будет получить консультацию у
академиков, дело для нас новое, но я уверен, что проблему эту
мы решим.
— Ну что же, товарищи, — голос Федора Петровича стал
торжественным. — Действуйте с полной ответственностью. За
работу.
Глава 9. Броня крепка.
Боже милостивый, — Алик нервно ходил из угла в угол,
мучаясь от головной боли.
— Что же это такое, что их как прорвало всех?
Визитеры практически парализовали работу лаборатории.
Правда, сегодняшния экскурсия была необычной — Алик ожидал
высокопоставленных гостей из Генерального Штаба. Накануне Алика
вызывали в КГБ, предупредили о том, что визит является
чрезвычайно секретным, никто не должен о нем знать, и взяли
многочисленные подписки. К тому же, с целью соблюдения
секретности всех без исключения сотрудников срочно отправили на
овощную базу для разгрузки капусты.
— Александр Константинович? — голос в трубке был бодрый
и по-военному четкий. — Капитан Вороньев, из Генерального
штаба. Делегация отбыла к Вам полторы минуты назад.
— Да, спасибо. — Алик с раздражением бросил трубку и
почему-то вспомнил с испугом черные, жгучие глаза известного
журналиста. — Чертовщина какая-то, — он сердито бросил
карандаш на стол и начал быстро ходить по комнате, потирая
виски.
— Александр Константинович? — в двери показалась группа
военных. Впереди шел полковник с холодным, немигающим взглядом.
За ним Алик разглядел относительно молодого генерала и адмирала
в черном кителе.
— Да, собственно, чем могу помочь? Видите-ли, лаборатория
наша только что организовалась, мы еще на начальной стадии
исследований.
— Мы хотели бы посмотреть на ваши установки и, возможно,
обсудить некоторые проблемы, имеющие взаимный интерес. --
Генералы переглянулись.
— Ну пожалуйста, — Алик тяжело вздохнул и повел
посетителей к приборам. — Вы наверное слышали, что так
называемые экстрасенсы в некоторых случаях заявляют о том, что
они способны дистанционно воздействовать на состояние организма
других людей. Я совершенно в это не верил до тех пор, пока не
увидел удивительную женщину в Ленинграде, обладающую
феноменальными способностями. Она могла передвигать небольшие
предметы, сожгла нам усилитель...
— Адриану Сергеевну? — нахмурившись спросил адмирал.
— Да. Так вот, когда мы с Сергеем Васильевичем, он
директор нашего Института, получили задание разобраться с этими
странными явлениями, мы решили подойти к делу серьезно и начали
создавать приборы для измерения физических полей и излучений,
которые могут существовать вокруг организма. Например, я сейчас
убежден, что те явления, которые нам демонстрировала Адриана
Сергеевна, могут быть объяснены сильным электростатическим
полем. Другой вопрос, каким образом оно генерируется.
Необходимы дальнейшие измерения...
— Нам нравится ваш подход, — вступил в разговор один из
генералов. — А не занимались ли вы вот такой задачей: какие
волны генерирует человеческий мозг и как можно было бы их
уловить, а может быть и на них воздействовать.
— Ну, это скорее для фантастических романов. — Алик
пожал плечами. — Мозг генерирует различные поля, прежде всего
тепловое, так как работа клеток генерирует энергию.
Электрическое, ведь распространение возбуждения по нейронам
носит электрический характер. Вокруг мозга существуют
чрезвычайно слабые магнитные поля, на пределе чувствительности
современной аппаратуры... Но это все более или менее известно,
и многие научные группы этим занимаются. Взять энцефалографию
например. В Хельсинки недавно создана научная лаборатория...
— А как вы оцениваете величину магнитного поля, --
заинтересовался адмирал, — и на каком расстоянии от головы его
можно измерять?
— Это поле в миллионы раз слабее магнитного поля Земли.
— Алик на секунду задумался. — Измерять его можно только в
непосредственной близости от головы, ну, скажем, пятнадцать-
двадцать сантиметров, так как амплитуда его быстро спадает...
— Нет, спадает она не так уж быстро, — холодно заметил
полковник с неподвижными глазами.
— Ну знаете, — Алик возмутился. — Это же законы физики.
— Ладно, ладно, — генерал махнул рукой. — А вот,
скажем, как бы вы отнеслись к идее, что если будет создана
сверхчувствительная аппаратура, по магнитным полям можно будет
прочесть мысли?
— Ну, — Алик снова задумался, — я думаю, что это
невозможно. Поймите, для того, чтобы такое поле создать, нужно
одновременное возбуждение десятков тысяч нейронов...
— Хорошо. А пытались Вы измерять, не генерирует ли мозг
радиоволны, на каких-нибудь особых частотах.
— Нет, это чрезвычайно маловероятно, ведь для генерации
электромаг...
— А может быть существуют какие-то неизвестные науке
поля?
— Вы знаете, — Алик тяжело вздохнул, — я физик и
занимаюсь физикой. У нас есть своя программа исследований,
вполне конкретных.
— Да вы не обижайтесь, — адмирал нахмурился. — Мы вам
хотим кое-что объяснить. К сожалению, большая часть информации,
которой мы располагаем, является совершенно секретной. В
Министерстве Обороны и КГБ разворачивается большой центр по
исследованию подобных проблем. У нас есть неоспоримые
доказательства того, что человек, обладающий определенной
тренировкой, может читать мысли других людей, а также на них
воздействовать. У нас даже создан небольшой генератор,
усиливающий мысли... Но это между нами...
— Если вы все это знаете, тем более создали генератор
мыслей, то зачем этот визит? — Алик почувствовал
бессмысленность продолжения беседы. — Я вам скажу, что если
что-то подобное и существует, то за этими явлениями должна
стоять нормальная наука. То, что вы создали генератор,
усиливающий мысли... Кстати, как вы его проверяете?
— Ну, — адмирал замялся и начал шептаться с генералом и
полковником. — Вообще-то это совершенно секретно.
— Ну все-таки, мне просто интересно. Скажите, вы
проводите какие-то измерения?
— Честно говоря, нет. Генератор просто стоит рядом с
человеком, передающим мысли, а офицер, читающий мысли,
находится в другом почтовом ящике, и мы сравниваем частоту
правильных ответов...
— Ну знаете, — Алик махнул рукой.
— Погодите, — адмирал взял Алика за рукав. — Мы к вам
за этим и пришли. Помогите нам основать научную группу по
измерениям. Вот у вас камеры какие-то, приборы...
— Первое, что я вам посоветую сделать, — Алик начал
сердиться. — Вы можете без труда создать камеру, экранирующую
электрические поля и электромагнитные поля определенных
диапазонов. Поставьте ваш ящик в такую камеру или, еще лучше,
выключите его тайком от этих Ваших телепатов, и увидите, что
результат будет такой же. Или, еще лучше, посадите того, кто
якобы мысли угадывает, а того, кто их "передает" попросите
этого не делать, это называется слепой эксперимент...
— А камеру, экранирующую магнитные поля, сложно сделать?
— Генерал достал из кителя блокнотик и начал что-то
записывать.
— Ну, такие камеры можно купить за рубежом. Их выпускают
для космической промышленности, но они очень дорогие....
— А если я к вам пришлю офицеров для консультации,
поможете?
— Да помочь помогу, а зачем, вам, собственно, всем этим
заниматься. Ну я понимаю, очень хочется мысленно скомандовать
вражескому генералу дать залп по своим солдатам. Или прочесть
мысли у шпиона... Или командиру на поле боя дать мысленную
команду своим подчиненным. Например, если нормальная радиосвязь
откажет...
— Вы зря иронизируете. — Полковник недобрым взглядом
посмотрел на Алика. — Вы почему-то все подвергаете сомнению, а
тем не менее я вам скажу, что у нас в штабе работают специально
обученные офицеры, обнаруживающие американские подводные лодки
силой мысли. Они сосредотачиваются, а затем отмечают на карте
местоположение подлодок. Работает лучше любых локаторов...
— Да будет вам, — Алик махнул рукой. — Я бы больше
доверял показаниям приборов.
— Между прочим, — полковник явно невзлюбил Алика, --
Пентагон также активно занимается подобными исследованиями. У
нас есть секретные данные о том, что американские военные
создали специальный институт. Уж не хотите ли вы, чтобы СССР
отстал от стратегического противника в этой области?
— Все-таки имеют место какие-то излучения. — Адмирал
задумался. — Вот, например, почему вы думаете, что слабые
магнитные поля...
— Послушайте, — Алик устал от продолжительного
разговора. — Я не хочу знать никаких секретов, избавьте меня.
У нас практически стоит важная работа...
— Так вот, мы только один раз просим вас сделать
экспертное заключение. Вы понимаете, что все это совершенно
секретно, и в случае утечки информации... — адмирал холодно
посмотрел на Алика. — У нас сегодня отчитывается полковник,
руководитель Сибирского филиала. Мы вас очень просим приехать.
— Послушайте, очень вас прошу, можно как-нибудь без меня
обойтись?
— Только один раз, Александр Константинович, а потом
проконсультируете офицеров по поводу экранированных камер, и мы
вам больше надоедать не будем. Слово офицера... А по поводу
мозговых волн подумайте, если какие идеи в голову придут, добро
пожаловать, звоните по прямому телефону. Прошу в машину.
Секретный отчет проходил в просторном зале, и у Алика
зарябило в глазах от обилия мундиров. У большого плаката стоял
полковник с указкой. Он откашлялся, и военные ка...