Роджер Желязны. Одержимый магией
страница №6
... Лишь только появились первые бледныевсполохи над городом, словно пелена, промелькнула мгновенная
волна тишины. Пролетев над замолчавшим, сверкающим огнями
городом, она разбилась о скалы Балкина. Прерванное веселье и
ночные забавы возродились с прежней силой. Но общий дух веселья
стал медленно угасать.
Стряхнув с себя пыль мечтаний и избавившись от нахлынувших
чувств, он поднялся с благоухающего ложа. Ночные забавы и
веселые развлечения больше не влекли его. Теряя последние капли
легкомыслия, он покидал обманчивую территорию блистательного
города. Хмурясь и увеличиваясь в размерах, он двигался к
северу. Он подошел к краю околдованного города и смело шагнул
из его оболочки. Распрощавшись с городом-сном, он стал
подниматься по отлогому холму. На его вершине он остановился и
огляделся по сторонам, затем поспешил вниз.
Наконец он остановился, поднял сухую суковатую палку. Во
все стороны торчали мелкие отростки. Он ласково погладил ее и
начал что-то нежно нашептывать, указывая палкой во все четыре
стороны света. Затем он замер и долго смотрел на нее, медленно
поглаживая ее рукой. Утро занялось сильнее, на улице заметно
посветлело во время его махинаций. Когда он встал на колени
возле вертикально стоящей палки, тень от нее задвигалась,
приобретая очертания маленького животного. Он стал распевать
какое-то заклинание.
- Иохиппус, Мезохиппус, Протохиппус, хиппарион... - так
начинался замысловатый речитатив.
Пыль и песок, поднятые с земли, закружились в
стремительном вихре вокруг крохотной фигурки. Смерч, вертящийся
словно волчок против часовой стрелки, полностью поглотил ее
очертания. Кружение продолжалось с бешеной скоростью, теперь
вихрь превратился в гигантскую воронку. Скрежет песка и камней
стал оглушительным, это был могучий рев и рокот. Воронка,
подобно бездонной бездне, вовлекала в себя все живое и неживое
- кусты, гравий, камни, валуны, траву и лишайник.
Он отшатнулся от грохочущего вихря, поднял руки и начал
серию одному ему понятных жестов. Длинный протяжный крик
вырвался из центра воронки и на секунду заглушил ураганный рев.
Он опустил руки.
Прогрохотав напоследок, вихрь улегся. Стала оседать пыль и
вздыбленная земля. Сквозь оседающую пыль выступил силуэт.
Силуэт имел огромную четырехугольную форму, он стоял, высоко
подняв темную голову.
Он подошел ближе и ласково потрепал по длинной шее
животное, абсолютно незнакомое обитателям этого мира. Оно тихо
заржало в ответ.
Мгновение спустя, оно успокоилось и замерло. Его рука
скользнула вдоль спины и потрогала седло. Он вскочил в седло и
натянул поводья.
Они стояли в центре кратера, которого не было, пока он не
начал творить заклинания. Он ласково заговорил с песочного
цвета животным, нежно поглаживая по шее и почесывая за ушами.
Затем снова потянул за поводья уздечки.
Животное начало медленно выбираться из ямы, осторожно
карабкаясь по склону. Он вновь повернулся и посмотрел на север.
Лишь только они поехали в нужном северном направлении, он
заулыбался, затем довольно рассмеялся. На востоке появились
первые розовые зарницы, верхушки облаков окрасились нежным
румянцем. Он поддал коленками под бока, пришпорил чудо-животное
и рванул повод.
- Гей! Прах, гей! - закричал он. - Вперед!
Его неутомимый скакун вихрем помчался по равнине, развивая
бешеную, ни с чем не сравнимую скорость.
13
Они добрались лишь к вечеру. Маусглов и Лунная Птица
кружили над разрушенной вершиной горы Анвил. Внимательно
вглядываясь в руины, Маусглов, проведший здесь столько времени,
с трудом узнавал знакомые очертания. Они видели лишь один
громадный кратер, безмолвный и зловещий. Рядом находилось
какое-то почти разрушенное огромное здание.
- Это где-то здесь, - сказал он, - вот то место, куда Поль
бросил жезл.
- Да, это оно, - подтвердил Лунная Птица.
- Говорят, что глаз дракона видит дальше и глубже
человеческого глаза.
- Все верно.
- Возможно какие-то механизмы или роботы до сих пор
работают?
- Я не вижу не малейшего движения или шевеления.
- Тогда давай спускаться.
- В кратер?
- Да. Вон площадка около конуса. Я залезу и все обследую.
- Внутри все спокойно. Я не чувствую особенного тепла.
- Ты видишь до самого центра, до недр?
- Во время парения я могу скользить и прослеживать
тепловые потоки. Да, я могу видеть недра.
- Тогда давай спускаться, если ты уверен, что это не
опасно.
Лунная Птица начал спускаться, двигаясь по спирали вниз,
вдоль обожженных, тлеющих краев кратера. Приблизившись к
нужному месту, он стал замедлять вращение, сложил крылья,
поджал конечности и начал медленно падать. В момент посадки, он
чуть распустил крылья, подобно парашюту и мягко коснулся земли.
Сжав зубы и сощурившись, Маусглов с тяжелым чувством оглядывал
серые неровные стены. Его подбрасывало и раскачивало из стороны
в сторону, когда они передвигались по изуродованной
поверхности. Схватившись за Лунную Птицу, он наклонился над
впадиной, затем выпрямился и прижался к вонючему крупу. Кругом
царило гробовое молчание, тени безмолвно скользнули по склонам.
Лунная Птица огляделся по сторонам, затем посмотрел вверх,
потом вниз.
- Я немного просчитался, - заметил дракон.
- Что ты имеешь в виду?
- Размеры этого места. Здесь нет достаточного
пространства, чтобы взлететь.
- Ой, что же нам делать?
- Просто выкарабкиваться, когда подойдет время.
Маусглов тихо выругался.
- Есть и другая, более светлая, сторона дела.
- Скажи какая.
- Скипетр определенно находится здесь, - огромная голова
повернулась, указывая направление. - Там.
- Откуда ты знаешь?
- Драконы могут чувствовать присутствие магии, магических
предметов. Я знаю, что он находится под землей. Примерно здесь.
- Покажи мне.
Лунная Птица, шаркая, зашагал по руинам и развалинам.
Наконец он остановился, вытянул левую лапу и огромным черным
когтем нацарапал на земле букву "Х".
- Ты должен копать здесь.
Маусглов развернул заранее взятые инструменты, выбрал
кирку и принялся за работу. Расширяя углубление во всех
направлениях от отметины, он старался до пота, кашляя и чихая
от вздымаемой пыли. Он снял плащ, затем и прилипшую рубашку,
чтобы не стесняла движения. Спустя какое-то время, он застыл
как изваяние и тупо уставился на серую груду земли. Его тело
покрылось пепельной пылью и казалось не живым. Плечи ныли,
ладони покрылись пузырями и отказывались держать кирку.
- А твое драконье чувство, - спросил он наконец, - не
может подсказать, как глубоко он захоронен?
- Он лежит между вторым и третьим слоем, равным твоему
росту.
Кратер отзывался гулким эхом, пока Маусглов орудовал
киркой.
- Почему ты не сказал мне об этом раньше?
- Я не думал, что это столь важно, - он замолчал. - А что,
важно?
- Да! В любом случае я могу копать лишь какое-то
определенное время из расчета моих сил и только на разумную
глубину.
Он уселся на груду гальки и вытер вспотевший лоб тыльной
стороной ладони. Губы трескались от пепла. На зубах скрипела
зола. В ушах, в носу - везде стоял вкус и запах золы. Лунная
Птица подошел ближе и уставился в неглубокую яму.
- Может у тебя плохие инструменты? Слушай, возможно, здесь
кое-что сохранилось со времен правления Огненного Марка?
Маусглов стал медленно поднимать глаза, пока его взор не
застыл прямо над головой.
- Пожалуй, я могу забраться туда и поискать, - сказал он.
- Но возможно мне удастся лишь найти что-нибудь взрывчатое -
или один из огнеметов, разрезающих предметы насквозь лучом
света? Ведь все это может разорвать на куски то, что мы ищем.
Лунная Птица со смехом зафыркал, брызгаясь слюной. Куда бы
не попадали плевки, они тут же закипали и начинали тлеть. Через
несколько секунд в каждом плевке плясал огненный язычок.
- Эту вещичку однажды спрятали только потому, что никто не
может уничтожить ее.
- А ведь верно... Это правда... Я совсем не подумал об
этом.
Он поднял свой плащ и принялся выбивать им из себя пыль.
Достаточно похлестав себя, он одел рубашку.
- Ладно. Мне кажется, я помню, где могут быть спрятаны
подобные вещи. Если, конечно, они все еще целы. И если мне
удастся отыскать это место среди развалин.
Он направился к тому, что казалось наиболее непреодолимой
стеной кратера. Лунная Птица зашаркал следом.
- Я лучше прямо сейчас начну выбираться отсюда.
- Вон там, по-моему, вполне подходящая ступенька для твоей
туши.
- Иди. Я сам вылезу. Мне хотелось бы быть подальше от всех
волнений и потрясений.
- Хорошая мысль. Ну я пошел.
Маусглов отыскал опоры для ног и для рук и начал подъем.
Позднее, когда он отдыхал, уцепившись за край какого-то
выступа, он оглянулся и увидел, что Лунная Птица, хоть и
черепашьими темпами, но упрямо движется вверх. Он медленно и
осторожно ощупывал кромку, отыскивая наиболее подходящее место
для опоры, затем вонзал в нее свои мощные острые когти, делал
прочные зарубки, прежде чем навалиться всем своим весом.
Маусглов отвернулся и снова внимательно оглядел
территорию. Да, решил он. Там юго-восток. Одно из мест, где я
когда-то прятался, под тем монолитом. И...
Он посмотрел на солнце, клонящееся к горизонту, пытаясь
определить, сколько времени у него в запасе. Затем он проделал
со всей возможной скоростью и ловкостью путь, маршрут которого
уже неоднократно прокручивал в голове.
Он проходил мимо покореженных балок, нагромождения камней,
воронок от снарядов, развороченных машин, куч гальки и мусора,
осколков стекла; мимо скелетов людей и драконов. Поверженный
город весь высох, иссяк, превратился в прах. Ничего живого.
Ничего не шевелилось, кроме теней. Он вспомнил дни своего
трусливого бегства. Его глаза рефлекторно скользнули к небу,
отыскивая механических птиц круглосуточного наблюдения и
разведки. Для него мощная фигура Марка Мараксона, словно
монумент, вдруг возникла по среди исковерканного пространства.
Выпуклая линза его искусственного глаза переливалась всеми
цветами радуги, когда он двигался от света к тьме и наоборот.
Проходя по одному из перекрытых тротуаров, около
разрушенного моста, он нырнул в полуобвалившийся дверной проем,
ведущий в здание без крыши. Внутри он шел, лавируя между
скрюченными телами миниатюрных роботов Марка. (Его возмущало
прозвище "карлик", которым их называли другие, поскольку они
были одного с ним роста). По прошествии времени ему было очень
интересно, чтобы представляла собой встреча со всем этим для
того, кому посчастливилось уцелеть - подняться от варварства до
уровня высокоорганизованного существования, и безвестно кануть
в бездне лет, быть похороненным здесь на этом кладбище
изуродованных машин и мертвых технологий. Возможно, период
высокоразвитой цивилизации длился лишь короткое время, говорил
он себе... Они еще не успели забыть примитивных привычек и
навыков. Когда-нибудь все это превратится в очередную легенду.
Вдруг откуда-то - он не мог определенно сказать откуда
именно - он услышал звук ударов молотком; а затем дважды, он
услышал клацанье и рычание, говорящее о том, что кто-то
пытается завести машину.
Он отыскал лестницу, которую было нужно, и в течение
десяти минут прислушивался. Спустившись, он проследовал по
закоулкам блестящим тоннелей, ведущих внутрь горы. Все
хитросплетение подземных коридоров ожило в его памяти, как
будто он только вчера проходил данным маршрутом. Лишь одна
разница - передвигаться приходилось в почти абсолютной темноте,
так как генераторы, питающие энергией и обеспечивающие
освещением подземные мастерские были разрушены. Он шел на
цыпочках, ступая осторожно и бесшумно. Его правая рука нервно
сжимала пистолет. Но никто не собирался нападать на него.
Дверь в арсенал оказалась закрытой, но он мог открыть ее
даже в кромешной тьме, его чувствительные пальцы ловко
орудовали, перебирая бесчисленные отмычки, с которыми он не
расставался. Эти пальцы имели собственную память, поэтому они
открыли замок раньше, чем он сообразил, что путь свободен.
Тогда внутрь. Он прошел в комнату и отыскал нужную полку.
Убедившись, что гранат вполне достаточно, он стал распихивать
их в специальный пояс, затем остановился, чтобы отыскать и
пополнить пулями свой пистолет.
Покидая арсенал, он вдруг замешкался и, по самому ему не
понятным причинам, запер дверь. Затем поспешил в тоннель, держа
пистолет в полной боевой готовности.
Лишь только он поднялся по ступенькам, его охватила паника
- он тут же подавил ее - но в его душу закралось нехорошее
предчувствие и тревога. Чем было все это вызвано, он не стал
даже задумываться, но он полностью положился на свое шестое
чувство, так как оно не раз выручало его в прошлом. Он
остановился и замер, потом вжался в стену и стал медленно
подниматься по ступенькам. Он двигался бесшумно и был невидим.
Когда его голова достигла уровня пола, он снова замер и
прислушался к шорохам полуразрушенного помещения. Никакого
движения. Казалось ничего не изменилось с момента его первого
прохождения.
Он глубоко вздохнул и одним рывком одолел оставшиеся
ступени, затем рванул к дверному проему.
Справа от себя он заметил едва уловимое движение.
Он замер, увидев одного из коренастых, мускулистых
аборигенов, которые ранее работали на шахте. Абориген притаился
за обвалившейся плитой потолка, намереваясь преградить ему
путь. На человеке болтались лохмотья былой униформы, которую
носили при Марке.
Маусглов поднял пистолет, но не выстрелил.
Коротышка был вооружен длинным кривым ножом. Его оружие
казалось совсем смехотворным по сравнению с тем, что сжимали
чуткие пальцы Маусглова. Человечек был один, но если по
близости существуют остальные, то звуки выстрелов могут
насторожить и привлечь их.
- Не волнуйся, - дружелюбно начал Маусглов, опуская и
убирая пистолет, - я уже ухожу.
Уже до того, как рот коротышки перекосила гримаса, он
понял, что ему не следовало говорить подобным тоном.
- Ты один из тех, - прорычал человечек, двигаясь на него и
замахиваясь ножом. - Ты друг колдуна...
Маусглов согнулся, его правая рука скользнула к рукоятке
кинжала, торчащей из голенища, большой палец привычно отстегнул
крохотный ремешок, удерживающий кинжал на одном месте.
Все еще в согнутом положении он вынул кинжал и медленно
начал отступать, забирая вправо. Противник бросился вперед,
возле самой головы Маусглова сверкнуло кривое лезвие. Маусглов
увернулся от удара, размахнулся кинжалом и ударил человека в
плечо. Затем отскочил в бок и, делая боковой маневр,
притворился, что намеревается нанести удар прямо в грудь.
Извернувшись от выпада противника, Маусглов нанес коротышке
небольшую рану в области правой брови. Это был лишь легкий
мелкий порез, но выступившая кровь должна была охладить
противника и снизить его темп. Внезапно он запнулся о неровный
выступающий край каменного пола, пошатнулся, но не упал. Еще
некоторое время он отчаянно размахивал руками, сохраняя
равновесие.
Ему удалось наконец устоять, но еще несколько шагов он
спотыкался и шел нырком, подхватив с земли пригоршню камней.
Выпрямившись, он швырнул камни в лицо преследователю,
метнулся вправо и устремился вперед. Он попытался повернуть
лезвие кинжала, попавшее коротышке в левый бок, но понял, что
не в силах вытащить его.
Противник оттолкнул его и замахнулся собственным ножом.
Маусглов метнулся в сторону, подобрал горсть камней, бросил их,
но промахнулся. Коротышка угрожающе двинулся на него, кинжал
по-прежнему торчал в его боку, нож застыл в поднятой руке,
побледневшее лицо ничего не выражало. Маусглов не мог сказать
сколько еще он протянет. Новый бросок, возможно?.. Будет
слишком рискованно повернуться ему спиной или наклониться вниз
за камнями - он все еще довольно-таки успешно охранял дверь. Он
решил просто увертываться от него, пока противник совсем не
обессилит. Абориген до сих пор не делал попыток позвать на
помощь и Маусглов решил не пользоваться пистолетом, пока не
останется другого выхода или поднимется тревога.
Противник кривил губы, пытаясь выдавить улыбку. Он шел
прямо на него. Тут Маусглов понял, что уперся спиной в огромную
плиту, бывшую когда-то перекрытием крыши.
- Я выживу, - прорычал коротышка, - я залечу раны. А вот
ты...
Он бросился вперед, размахивая ножом и теперь не опасаясь
промаха.
Маусглов отстегнул тяжелый пояс с гранатами, висевший
через плечо, и со всей своей силой швырнул его под ноги
нападавшему.
Коротышка споткнулся и начал падать, Маусглов отодвинулся
от плиты. Но ему не удалось отскочить, так как нападающий снова
замахнулся ножом. Но он схватил поднятое вверх запястье и
навалился на нависшую над ним руку всем своим телом. Его тело
врезалось в нападающего и накрыло его, отбросив назад. Другой
рукой он схватился за торчащую рукоять кинжала и начал неистово
крутить ей. Наконец ему удалось выдернуть кинжал.
Отклонившись назад, Маусглов приставил острие к горлу
противника. Но он тут же заметил кулак, стремительно
приближающийся к его лицу. Маусглов отклонил голову и еще
больше откинулся назад. Он тут же почувствовал как ноги
противника сжали его словно тиски. Хватка произошла мгновенно,
и тело охватила адская боль. Он вновь заметил руку противника,
летящую ему в лицо, теперь растопыренные пальцы нацелились на
глаза.
Маусглов выставил руку, блокируя удар противника. Но рука
неумолимо приближалась к лицу. Нога противника еще сильнее
сжала его. Маусглов почувствовал, что его поясница вот-вот
хрустнет. Его противник, сжав зубы, расправил плечи и стал
медленно отрывать их от земли.
Не мешкая ни секунды, Маусглов перестал сдерживать руку
противника, выхватил нож и ударил его в другой бок.
Противник вздрогнул и упал, стукнувшись головой о каменный
пол, его ноги разжались. Маусглов пырнул ножом еще раз, на
губах у коротышки выступила кровавая пена.
Рука Маусглова снова схватила нож, но тут он почувствовал
себя окончательно свободным. Нож медленно тонул, увлекаемый
последними спазмами глотки умирающего противника.
Кровь била фонтаном, он еще глубже воткнул нож в глотку
врага и удерживал его в таком положении, опасаясь уйти, пока не
прекратятся судороги агонизирующего человека и не наступит
расслабление. Он не обращал внимания, что его руки по локоть в
крови, кровью заляпаны рубашка и ноги.
Наконец он выдернул нож и отбросил его в сторону. Затем
встал и пошаркал ногами по телу, обтирая кровь, потом выдернул
из тела кинжал и тщательно обтер его одеждой убитого. Он
нагнулся вернул кинжал на место, подобрал пояс с гранатами и
перекинул его через плечо, вытащил пистолет и вышел из здания.
Ничто больше не возникло на его пути до самого кратера и
он почти уверился, что его противник был единственным
уцелевшим; возможно он просто свихнулся, находясь в полной
изоляции и почти заживо погребенным среди руин, питаясь только
воспоминаниями о прошлом. Но внезапно он услышал шум - падающих
камней, металлического скрипа, скрежещущее и шелестящие звуки -
каждый из них в одиночку мог вполне сойти за шум ветра, рокот
обвала или возню крыс. Однако, все вместе они доносились с
места его схватки и означали совсем иное.
Маусглов ускорил шаг, перейдя почти на бег, звуки неслись
за ним. Он тщательно осматривал каждый дюйм, проходимой
поверхности, но не находил ничего вызывающего лязганье или
шарканье. Тем не менее звуки нарастали.
Он бежал со всей скоростью, достигнув начала подъема, он
тут же принялся карабкаться вверх, не оглядываясь назад.
Осмотрев все до самого края кратера, он нигде не увидел Лунной
Птицы, даже у самой вершины.
Взбираясь вверх, он отчетливо слышал шаги у себя за
спиной. Бросив взгляд назад, он увидел шесть-восемь
преследователей, бегущих за ним среди руин. Они были вооружены
дубинками, ножами и копьями. У Маусглова отлегло от сердца:
никто из них не пользовался боевым оружием, в котором преуспел
Марк. Боевое оружие так и не прижилось в их обиходе. На
некоторых он заметил металлические части машин, которые они
носили на шее, подобно амулетам. В тот момент он удивился, как
же они могли обслуживать столь прогрессивную технику, если,
оторвавшись от нее, вновь превратились в дикарей. Его
размышления были быстротечны, однако они подтвердили его мысль,
что примитивизм и варварство трудно убить даже высокоразвитому
прогрессу.
Забираясь вверх, он поразился той призрачной, почти
нереальной связи, которая накрепко соединила его с Лунной
Птицей. Эта незримая связь позволяла общаться с драконом на
расстоянии. Их близость и двадцатилетняя летаргия под одной
оболочкой заклятия сцепили их словно оковы. До сих пор он
разговаривал с драконом только с близкого расстояния, но и
теперь ему казалось, что их разделяет лишь одна горная терраса.
- Лунная Птица! Ты слышишь меня? - безмолвно кричал он в
голове.
- Да, - донесся откуда-то ответ.
- Где же ты?
- Взбираюсь, до сих пор забираюсь.
- Я в беде.
- Что случилось?
- На меня напали те люди, которые когда работали на Марка.
- Много?
- Шесть-восемь. Может быть больше.
- Плохо.
- Ты ничего не можешь сделать?
- Отсюда ничего.
- Что мне делать?
- Быстрее выбираться.
Маусглов смачно выругался и оглянулся назад. Почти все его
преследователи были уже у стены - один из них, самый
мускулистый, размахнулся, чтобы бросить копье. Маусглов вынул
пистолет и выстрелил. Он промахнулся, но рука нападавшего
дрогнула и копье пролетело в метре от него.
Он снова выстрелил, теперь один из преследователей выронил
дубинку и с воем схватился за правое плечо.
- Что это было?
- Пришлось выстрелить пару раз, - ответил Маусглов,
продолжая подъем.
- Ты нашел, что искал?
- Да, у меня есть взрывчатка. Но мои преследователи
слишком рассредоточены, чтобы накрыть их одним взрывом.
- Но ты ведь можешь использовать оружие на расстоянии.
- Да.
- Когда поднимешься до края, бросай их в то место, где
копал.
- А ты далеко отсюда?
- Это не столь важно.
- Но может возникнуть сильная воздушная волна.
- Это отлично. Не беспокойся.
Маусглов снова посмотрел вниз. Три преследователя уже
начали карабкаться по склону. Замерев на мгновение, Маусглов
осторожно вытянул руку и выстрелил в первого. Человек упал.
Он не стал больше задерживаться на расправу с остальными,
отвернувшись от погони, он вложил в подъем все свои силы.
Теперь он был около вершины. Его преследователи, как и он,
оказались сильны и проворны. Но он был легче и более подвижен,
поэтому сумел оторваться на хорошую дистанцию.
Наконец он достиг края, быстро перелез через него и
укрылся под его защитой. Только тогда он снова взглянул вниз.
Его горло сжимал ком, он жадно глотал воздух.
Лунная Птица старательно подтягивал увесистое тело. За все
это время он одолел лишь четверть подъема.
- Я не могу бросать гранаты, - мысленно обратился к
дракону Маусглов, - ты слишком близко!
- Я летал даже в грозовых облаках, - пришел ответ, - когда
кругом блистали молнии и оглушал гром. Тем не менее все еще
жив. Бросай!
- Не могу.
- Мы погибнем, если ты не решишься. И Поль...
Маусглов вспомнил о погоне, вынул гранату и бросил ее
туда, где чернела перелопаченная земля от его недавнего
копания. Он закрыл уши ладонями. Он услышал оглушающий взрыв и
почувствовал, как содрогнулась земля. Затем он услышал грохот
обваливающихся камней.
- Лунная Птица! С тобой все в порядке?
- Да. Бросай следующую. Торопись!
Маусглов повиновался и повторил операцию. После следующего
взрыва он снова спросил:
- Лунная Птица?
- Да. Давай следующую.
Ответ ему показался совсем слабым или грохот взрывов
слегка оглушил его. Он бросил очередную гранату и дождался
третьего взрыва. На этот раз ударная волна отбросила его назад
и прижала к каменной глыбе.
- Лунная птица?
Ответа не последовало. Он наклонился вниз, но кратер был
скрыт густыми клубами пыли. Та область, где висел дракон,
погрузилась в дым и мрак.
- Ответь мне, Лунная Птица!
Молчание.
Когда его голова перестала гудеть и улегся звон в ушах, он
уловил скребущиеся звуки подъема по склону. Но они доносились с
той стороны, где недавно прошел камнепад. Он рискнул больше не
бросать гранат, так как побоялся окончательно разрушить склоны.
Он перелез через край и начал спускаться.
Пыль забивала нос и глаза, но он старался воздерживаться
от чихания. Пыль скрипела на зубах, вызывая сухость во рту.
Несколько раз он харкал и отплевывал вязкую слизь, но это не
избавляло от неприятного привкуса. С каждым шагом спуска
становилось все темнее.
Его глаза все время возвращались к месту, где еще недавно
сидел Лунная Птица, но он не мог разглядеть сквозь дым и копоть
силуэт гигантского дракона.
Маусглов продолжал спускаться, желая лишь одного, чтобы
передвигаться как можно быстрее. Наконец пыль начала оседать.
Прежде всего он заметил двух коротышек, копошащихся двумя
ярусами ниже, они спускались вниз, перед ними маячили еще двое.
Ругаясь и проклиная все на свете, он достиг следующего
яруса. Пока он нащупывал рукой опору понадежнее, его тело
ощутило толчки и вибрацию горы, на склоне которой он
распластался. За вибрацией послышался глухой рокот.
Внизу, под ним, то разгораясь, то угасая, но тем не менее
расширяясь появилось оранжевое сияние. Оно лилось прямо из
сердца кратера. Вновь раздался рокот, теперь вслед за ним
поднялось облако горячего воздуха.
Он услышал истошный крик. Преследователи - теперь их было
уже пятеро - замерли на месте. Затем они в панике принялись
снова карабкаться вверх.
Мои взрывы спровоцировали извержение, подумал он. Все
начинается снова.
- Господи! Нельзя вниз. Нельзя наверх. Остается только
ждать смерти.
- Спускайся. Это тебе совсем не повредит.
- Начинается извержение!
- Нет. Спускайся. Это безопасно.
- Что? Что происходит?
- Хватит болтать. Спускайся.
Руки Маусглова продолжили прерванные поиски опоры, на
которую он мог бы перенести свой вес.
По мере того, как он спускался все ниже, свет разгорался
все ярче. Вибрация и содрогание продолжались, но они стали тише
и мягче, подобно отголоскам дальнего землетрясения. Внезапно
мимо него со свистом и грохотом пролетел какой-то блестящий
предмет, за ним последовал другой. Разойдясь в пространстве
кратера, маленькие кометы исчезли за его пределами.
- Ты уверен, что внизу безопасно? - спросил он
размазываясь по стене.
Ответа не последовало.
Продолжая спускаться, он осознал, что температура в
кратере поднялась не столь уж сильно, как обычно происходит при
извержениях. Может это Лунная Птица развлекается играми с
выпусканием пламени, пытаясь напугать врагов?
Нет, решил он, внимательно вглядываясь вниз. Задействована
слишком большая площадь, да и огни вспыхивают слишком уж
регулярно. Совсем не похоже на драконье пламя.
Он целым и невредимым добрался до днища кратера. Пламя
вздымалось вверх огромными искрами. Повсюду поднимались
огненные столбы и громадные красные языки. Но он не мог понять,
что питает эти костры. По середине, между кострищами, тянулся
ясно различимый проход, и именно в том направлении, в котором
намеревался проследовать Маусглов. Он пошел вдоль прохода.
Днище кратера в результате его бомбардировок оказалось еще
больше изрытым и разрушительным. Он проходил мимо развороченных
глыб, держа курс к месту, где он раньше копал. Через несколько
шагов он увидел, что прямо перед ним движется огромная тень.
Он сделал еще шаг.
- Лунная Птица?..
Тень двинулась на него, он увидел прямо над собой огромную
голову. Между кривыми острыми зубами торчала узорчатая палка.
- Скипетр! Ты нашел его!
Маусглов протянул руку.
- Залезай мне на спину.
- Я не понял.
- Поговорим позже. Залезай!
Маусглов послушался и влез на Лунную Птицу, расположившись
между лопатками. Тотчас же дракон начал двигаться, выбираясь из
ямы. Он направился к северной стене, противоположной той, по
которой они карабкались раньше.
Дойдя до стены кратера, Маусглов крепче ухватился за
Лунную Птицу, разгадав его намерение подпрыгнуть и начать
подъем.
- Лунная Птица! Тебе не добраться до вершины по этой
стороне. Этот склон почти вертикальный и гладкий.
- Я знаю.
- Тогда зачем лезешь?
- Здесь легче. Пока.
- Но..
- Подожди пока не выберемся.
Маусглов вспомнил о горном выступе, о котором он говорил.
Он выглядел достаточно широким и мощным, чтобы выдержать Лунную
Птицу - но, в действительности, это была лишь мертвая горная
порода.
Лунная Птица быстро взобрался на него, он передвигался
намного ловчее и быстрее, чем в предыдущий раз. На этой стене
было меньше уступов, она была круче. Когда они влезли еще выше,
Маусглов повернулся и посмотрел вниз. Пламя стало разгораться
еще ярче, сливаясь в единый костер. Жар дохнул ему в лицо. Один
за одним стали подниматься тепловые потоки.
Наконец Лунная Птица достиг желаемого выступа, удобно
устроившись на нем, он тоже посмотрел вниз. Лишь только он
бросил взгляд, огонь превратился в настоящую огненную бурю.
Тепло мощным потоком устремилось в высь.
- Что происходит? - теперь уже в слух спросил Маусглов.
- Последний взрыв сорвал меня со стены, - ответил Лунная
Птица. - Упав в кратер, я ощутил, что жезл находится совсем
рядом.
- А пламя появилось уже тогда?
- Я вызвал пламя. Я хотел отогнать преследователей.
- Как тебе это удалось?
- Я использовал могущество нижнего крайнего сегмента
жезла. Он для вызова магического огня.
- Ты можешь пользоваться скипетром. Я даже не
догадывался...
- Только самым нижним сегментом. Драконы знают секреты
огня.
- Хорошо, кажется теперь мы в безопасности, но пламя
разгорается все сильнее. Тебе нужно загасить костры - если,
конечно, ты сумеешь.
- Нет.
- Почему?
- Мне необходим сильный поток тепла. Чтобы подняться
отсюда.
- Я не понимаю.
- Я могу сливаться с тепловыми потоками. В теплом воздухе
легче подняться на верх.
Тени от костров заплясали теперь уже почти рядом с ними.
Маусглов вновь ощутил жаркую волну.
- До края не так уж далеко... - сказал он. - Ты уверен,
что сможешь подняться в тепловом потоке на эту высоту?
- Жизнь непредсказуема, - ответил Лунная Птица. - Крепче
держись!
Он расправил мощные крылья и воспарил над кратером.
14
Чем больше я знакомился с окружающим миром, тем глубже
тонул в пучине философских размышлений о вселенной и природе
собственного бытия. Настоящие ответы на вопросы блуждали
неизвестно где. Я не мог отыскать их ни в практике, ни на общем
теоретическом уровне. Теперь меня волновало, является ли
сомнение неотъемлемой частью любого мыслящего существа. До сих
пор я мирился с мыслью, что всеми существами правят побуждающие
причины, в которых я не слишком разбираюсь. Их поведение
казалось прямо связано с конкретными обстоятельствами, тогда
как я совершенно не усматривал в них объективных целей. Я
зациклился и начал повторяться. Я собирал информацию. Но
совершенно не понимал, что все это означает. У меня не было
настоящей цели - одни лишь призрачные тени - то, что упорно
возвращает меня к мысли, что я должен знать и обладать чем-то
большим.
Несмотря на полную растерянность и вечные затруднения
перед лицом бытия, я продолжал повиноваться тем настойчивым
велениям, которые сопровождали меня с момента отбытия из
Рондовала. Я видел, как озадачило Маусглова полученное известие
и он отправился выполнять поручение; мне очень хотелось верить,
что Ибал обладает возможностями переправить его в нужное место
сквозь пространство - несмотря на собственное желание. Я
проследил, что Маусглов ушел, и вернулся к тому месту у
подножия Балкина, где совсем недавно практиковался в управлении
человеческим телом. Я попробовал еще раз, теперь с большей
осторожностью, результаты оказались выше всяких похвал. Мне
даже удалось напугать кучку подгулявших молодых учеников.
Затем я долгое время висел, не зная, чем заняться. Может
проследить маршрут, по которому вернулся в город тот странный
колдун? Его следы до сих пор отдавали едва заметным сиянием.
Может, следует узнать, кто он такой? Или мне лучше догнать Поля
и Ларика, направившихся на север к Авинконету? Почти тотчас мой
незримый маленький повелитель решил проблему.
Я собрался, поднялся в воздух, уплотнился и стремительно
понесся к северу. Я нагнал их еще в полете и пристроился сзади,
разрядившись и расслабившись. Ничего больше не тревожило меня.
Неизвестное понукающее мной начало наконец угомонилось. Все
оставшееся время до конца дня я чувствовал себя свободно и
спокойно, как когда-то в золотые дни бесцельных блужданий по
Рондовалу.
Конечно, подобное блаженство не могло длиться вечно, я
понял это, когда солнце склонилось к закату и день стал
медленно угасать, а впереди замаячил черный мрачный силуэт
Авинконета. В этот момент я почувствовал страх.
Это было странное всепоглощающее чувство - дурное
предчувствие, если хотите - переплетенное с беспочвенной
уверенностью, что я могу умереть, погибнуть, что мое
существование обречено именно в этом месте. Такого раньше со
мной никогда не случалось, это стало прозрением, своеобразным
открытием, которое не радовало, а внушало ужас - но даже если
рассматривать его через призму моих знаний о собственной
природе, то оно вполне могло осуществиться. Я сразу ощутил, что
жизнь, даже такая бесцельная как моя, совсем не такая плохая
штука. В тот же момент я понял, что мои предчувствия не
случайны. Я почувствовал, что самое мое страстное желание - это
продолжать существовать; пусть глупо и бесцельно, но жить.
Я подобрался поближе к Полю и погрузился в тепло его тела.
Я не мог понять, почему у меня не возникает ни единой мысли о
самом полете. Я приник к нему словно младенец к матери. Так в
обнимку мы подлетели к мрачному замку.
Я остался с ним в момент приземления, затем последовал в
келью, где его заперли. Затем еще некоторое время я неотлучно
находился с ним - до тех пор пока не принесли еду. После ужина
я решил, что теперь его вряд ли кто-нибудь потревожит до самого
утра.
Мой страх затих, предчувствия отдалились, их вытеснили
рациональные взгляды на случившееся. Теперь, когда все
успокоились и затихли, казалось не осталось ни одного
полуночника, самое подходящее время обследовать загадочный
замок, проверить можно ли отвести угрозу и найти наиболее
оптимальный способ нивелировать ее.
Поэтому я покинул Поля, оставив его в надежных, но
малоинтересных апартаментах.
Я прошвырнулся по разным помещениям и комнатам, погонял
крыс и мышей, тщательно обследовал каждую спальню, отыскивая
следы или намеки на черную магию или угрожающие силы.
Я передвигался очень медленно, чтобы ничто не могло
застать меня врасплох. Ночь была в самом разгаре, во мне
появились нотки разочарования: зловещее предчувствие оказалось
ложным. Ничто и никто не покушался на меня, не грозил, никто
вообще не интересовался мной. Казалось, что и другая горная
громада может быть пригодна для человеческого обитания, если ее
слегка конструктивно усовершенствовать и проделать вертикальные
тоннели и шахты, об этом свидетельствовали грубые останки
обстановки, и яркая, нелепая манера их исполнения, которая
имела совершенно нефункциональную природу. Незримые следы
магических деяний казались до боли невинными и безвредными.
Тем не менее чувство, охватившее меня, вызвало
замешательство, хотя меня не так уж легко обескуражить. Ночь
перевалила за полночь. Я обследовал каждую высокую башню. Я...
Непредсказуемая боль пронзила все мое естество. Такого
острого ощущения мне еще не приходилось испытывать, за
исключением того, что может быть подобный шок я испытал при
рождении на свет, но я совсем не помню его. Вдруг все внезапно
изменилось, что-то проникло в самые глубины моей личности. Лишь
только это произошло, во мне возникли необъяснимые сомнения, а
страх ли это вообще. Черная магия не имела к этому ни малейшего
отношения. Последним результатом этих переживаний явилось
чувство, что все дело во мне. Если бы я смог открыть его, то
приоткрылась бы и моя собственная тайна. Долгое время я парил и
медитировал, но созерцание ничего не дало, я не мог обнаружить
источник, насылающий на меня таинственные волны боли и эмоций.
Было такое ощущение, что где-то совсем рядом произносят мое
имя, а я не могу разобрать слов.
Я путешествовал от одного этажа к другому. Тщательно
осмотрев все помещения над землей, я решил обследовать
лабиринты под замком, расположенные в основании горы. Там было
много входов естественного и рукотворного происхождения. Я
последовательно принялся за них.
В одной из пещер я обнаружил нишу со спящей женщиной. Она
неподвижно лежала в гробу, ее дух бесцельно блуждал рядом,
поддерживая едва заметный ореол жизни вокруг нее. Я
приблизился, чтобы внимательно изучить ее, ловушка тут же
захлопнулась. Это была хитрая незаметная оболочка,
предназначенная для заманивания в ловушку более и менее
материальных существ, подобных мне, которые осмелятся
приблизиться к леди слишком близко - вероятно, чтобы защищать
даму от нежелательных вторжений.
Итак, я был пойман, несколько отростков ее плоти крепко
держали меня, их скорее можно описать как гигантскую, невидимую
паутину. Я начал вырываться, прикладывая все свои силы, но
безрезультатно. Тогда я расслабился, разрядился и постарался
изменить свою форму и естество. Это так же не сработало,
провалились и все мои попытки переместиться в другую ипостась.
Силовая паутина крепко держала меня.
Я повис, заполнил собой все пространство и стал
анализировать создавшееся положение. Над оболочкой заклятия
чувствовалась аура почтенности, какую люди обычно приписывают
выдержанному виноградному вину. Я уже был знаком с подобными
капканами по опыту общения со старинными оболочками заклятия в
Рондовале. Лучшие из них, подобные этой, лишь расцветают и
усиливают свое воздействие с течением времени благодаря
циркулирующей в противоположных направлениях энтропии,
усиливающей воздействие магии. Эта оболочка, насколько я
конечно могу судить, наложена пятнадцать-двадцать лет назад. Я
попытался пропустить сквозь нее заряд энергии, надеясь
обнаружить слабинку, в которую можно выскользнуть или разгадать
основу заклинания. Но все без пользы. В ней не было ни одного
изъяна, это был крепкий монолит и он цепко держал меня.
Я пробыл в том месте довольно долгое время, пытаясь
вспомнить все, что могло помочь одолеть ее. Испробовав все
средства и потерпев полное фиаско, я решил, что теперь у меня
достаточно времени для философских размышлений. Я привел в
порядок свои мысли и стал раздумывать над существованием,
бытием и небытием, затем еще раз проанализировал предчувствия,
по-новому взглянул на свои переживания и чувства.
Внезапно я услышал шаги...
В общем-то очень легко соблюдать полную конспирацию, когда
ты невидим и не слышим; однако я потратил немало сил, чтобы
сохранить спокойствие на всех уровнях, включая и мыслительный,
увидев приближающегося Поля в сопровождении бледного пламени,
такого же бестелесного, как и я.
В очертаниях этого пламяподобного чувствовалось что-то
очень знакомое, что-то что мне совсем не нравилось. Не зная
почему, я понял, что в спутнике Поля достаточно силы, способной
повредить мне.
Я ощутил какой-то обмен между Полем и огоньком. Я слушал
только партию Поля, даже не пытаясь уловить диалог целиком,
опасаясь, что это может выдать и обнаружить мое присутствие
перед пламенем.
Наконец Поль склонился над гробом, открыл задвижки, снял и
отставил в сторону крышку. Затем последовала долгая и
безмолвная пауза, после чего Поль поднял на руки женщину,
прошел по комнате и вошел в тоннель вслед за пламенем.
Внезапно я понял, что свободен. Оболочка была
сосредоточена на женщине, а не связана с помещением или гробом.
Я повис в воздухе. Мне не терпелось посмотреть, куда они
направляются, но я не хотел еще раз испытать судьбу и быть
пойманным снова, поэтому не подлетал слишком близко. Я медленно
плыл за ними, придерживаясь дистанции, чтобы избежать коварства
оболочки.
Я сразу узнал огромную палату, как только вошел. Последний
раз, когда я проходил здесь, я передвигался с метафизической
скоростью и следовал по магическому маршруту, поэтому я не стал
тратить время на ознакомление с окрестностями. Следовательно я
и понятия не имел, что именно здесь находятся Ворота.
Ворота...
Насколько я помню по снам Поля и своему беглому
знакомству, Ворота всегда выглядели грозно громадными,
зловещими и, к счастью, всегда закрытыми. Они и сейчас не были
открытыми. Хотя в снах и полудреме они много раз бывали
полуоткрытыми, пропуская посланников, полуматериальных существ
и заблудившихся духов. И если их физическая сущность
заключается в этом, она не позволит им захлопнуться навсегда, и
я окажусь свидетелем начинающегося взаимодействия и слияния
миров, где более древняя, странно устроенная форма с
господством магических сил разольется во всей красе и будет
стремиться подчинить себе молодую, лишенную волшебства, землю,
пытаясь изменить ее по-своему подобию, и в конце концов
обновится сама за счет сырых первозданных основ этого места.
Чем сильнее магия, тем слабее жизненные силы. Но магия будет
господствовать, я в этом уверен...
Поль положил свою ношу на каменную скамью, окруженную
аурой. Его движения были замедленны и вялы, как будто он
двигался во сне. Я осторожно приблизился к нему, более
осторожно чем раньше, и прикоснулся к его мозгу, его мышлению,
чтобы уловить мысли.
Он был околдован. Он сам не подозревал об этом. Огонек
поработил его.
Я не видел приемлемого способа вмешаться. Даже без особых
усилий я знал, что этот пламяподобный могущественнее меня. Я
чувствовал себя абсолютно бессильным и лишь наблюдал, как пламя
управляло им словно марионеткой, как оно заставляло установить
статуэтку в нужное место. И я по-настоящему обрадовался и
облегченно вздохнул, когда силы магии покинули Поля, и их планы
сорвались. Крушение надежд огнеподобного вызвало во мне
безудержный прилив сил и веселья. Это оказалось самой лучшей
шуткой, над которой я когда-либо смеялся.
Я наблюдал, как они уходили. Вряд ли Полю могла угрожать
внезапная опасность, кроме того мне хотелось повнимательнее
ознакомиться с зловещей палатой. Огромное, прямоугольное
отверстие на левой стене уводило меня в зарождающееся утро. В
глубине моей души вновь заскребли коготки предчувствия, на сей
раз это имело отношение именно к этой комнате.
15
Поль очнулся от пустого, лишенного видений сна,
разбуженный звуком отодвигаемого засова. Сначала он
почувствовал свинцовую тяжесть в руках и ногах, тупую пустоту в
голове, как будто накануне его напичкали наркотиками. Но затем,
еще до того как Ларик переступил порог кельи, родимое пятно в
форме дракона отчаянно запульсировало. Это было бешеное
токание, подобного которому он не испытывал раньше. Дикая
пульсация, словно адреналиновый шок, охватила весь организм,
его голова просветлела, боль и тяжесть исчезла, и он
почувствовал в себе мощный прилив сил. Он никогда еще не
чувствовал себя столь могущественным.
- Вставай, - скомандовал Ларик, подходя к нему.
Поль почувствовал, что может уничтожить этого человека
одним единственным жестом. Вместо этого он повиновался.
- Пошли со мной.
Поль вышел из кельи вслед за ним, старательно изображая
тяжелую, топающую поступь, по его мнению вполне соответствующую
замаскированному чудовищу. Пройдя мимо окна, Поль увидел, что
день в самом разгаре, но он не видел положения солнца и не мог
определить, который час. Они шли совершенно иным маршрутом, не
тем, по которому он на магической волне преследовал Ларика; и
тем не менее, по которому его вело пламя.
- Если ты будешь сотрудничать с нами, - бросил ему
небрежно Ларик, - то возможно тебя освободят без всяких увечий.
- Я вообще не считаю, что мне причинен какой-то вред или
ущерб, - ответил Поль, поднимаясь по ступенькам.
- Твое нынешнее положение можно исправить.
- А что это даст тебе? - поинтересовался Поль.
Ларик долго молчал, затем произнес:
- Возможно ты меня не понял.
- Что ж, попытайся объяснить.
- Нет. Объяснять и разжевывать тебе - это не по мне, -
ответил он, - скоро ты можешь найти свои объяснения.
- Сколько тебе заплатили за обман и срыв обряда
посвящения?
- Есть вещи, которые всегда останутся главнее других. Ты
скоро сам все поймешь.
Поль хмыкнул. Энергия и могущество било и закипало ключом.
Его удивляло, что Ларик ничего не замечает. Он едва
сдерживался, чтобы не выдать себя.
Они прошли вдоль длинного коридора, снова поднялись по
лестнице и вышли в огромный холл.
- Мне бы очень хотелось встретиться с тобой при других
обстоятельствах, - произнес Ларик, стоя на последней ступеньке.
- Я верю, что хочешь, - ответил Поль.
Он узнал это место по своему ночному путешествию. Он
понял, что они находятся в северо-западном крыле здания. Они
подошли к тяжелой, окованной двери. Ларик прошел вперед и
постучался.
- Войдите, - раздался голос, более высокий, чем ожидал
Поль.
Ларик открыл двери и переступил порог. Затем повернулся.
- Входи.
Поль вошел в комнату. Это был рабочий кабинет, отделанный
грубо обработанным деревом и камнем, на полу лежали четыре
красно-черных ковра. Окон в комнате не было. Райл Мерсон
восседал за огромным столом, перед ним стояли остатки завтрака.
Он не соизволил подняться навстречу.
- Вот, тот самый Одержимый Магией, о котором мы говорили,
- сказал Ларик. - Он почти послушный и ручной за исключением
бунтующего духа.
- Хорошо, это тебе зачтется, - ответил Райл. - Оставь его
мне.
- Да.
- Я подразумевал в буквальном смысле.
Поль увидел, как по лицу Ларика проскользнуло удивление,
его глаза расширились, рот приоткрылся в немом вопросе.
- Ты хочешь, чтобы я ушел?
Широкое лицо Райла ничего не выражало, кроме безразличия.
- Будь любезен.
Ларик явно смутился.
- Очень хорошо, - сказал он искусственно бодрым голоском.
Он повернулся и направился к двери.
- Но не уходи далеко, возможно ты мне понадобишься.
Ларик оглянулся, мрачно кивнул и вышел из комнаты, плотно
прикрыв дверь.
Райл внимательно рассматривал Поля.
- Я тебя видел на Балкине, - сказал он после затянувшейся
паузы.
- Я тоже тебя видел, - проговорил Поль интонацией и фразой
старика, - на улице. Ты разговаривал с Лариком около кафе, где
сидел я.
- У тебя хорошая память.
Поль покачал головой.
- Я не помню, что дал повод для насильного похищения и
злоупотребления собой.
- Я предполагаю, что все это выглядит для тебя именно так.
- Я предполагаю, что все это будет выглядеть именно так
для любого.
- Мне бы не хотелось начинать с тобой с подобной ноты.
- Мне бы не хотелось начинать с тобой с любой ноты. Чего
ты хочешь?
Райл вздохнул.
- Хорошо. Если все так случилось, то подобным образом и
продолжим. Ты мой пленник. Ты в опасности. Я нахожусь в
выигрышной позиции и могу причинить тебе любой вред, включая
вопрос жизни и смерти.
Жирный колдун встал, обошел стол и остановился напротив
Поля. Он сделал какой-то жест, затем еще один, его движения
руками были аналогичны жестам Ларика. Поль ничего не
почувствовал, хотя он понял, что должно произойти, и удивился,
что маскирующая оболочка под оболочкой до сих пор держится.
Она держалась.
- Возможно тебе нравится твое теперешнее положение?
- Не совсем.
- Твое лицо скрыто маскирующей оболочкой. Я оставлю ее на
месте, потому что знаю, как ты выглядишь на самом деле. Я
полагаю, что мы можем начать с этого.
- Здесь у тебя явное преимущество. Давай, действуй!
- Последний год до меня доходило много слухов, что
Рондовал снова обитаем. А позднее дошла весть о сражении на
горе Анвил. По средством магии я восстановил твою внешность.
Твои волосы, твою родовую отметину, твое сходство с Детом -
было абсолютно очевидно, что ты один из их Рода, и
единственный, о котором я ничего не знал.
- Ну конечно, ты позаботился об этом, ведь все ненавидят
Рондовал.
Райл повернулся спиной, прошагал до конца комнаты и снова
повернулся лицом.
- Ты вынуждаешь меня согласиться и признать справедливость
подобных чувств. Но существуют определенные причины,
заставляющие меня поступить именно так. Хочешь узнать какие?
- Конечно.
- Было время, когда Дет был моим лучшим другом. Ведь он
твой отец, так?
- Да.
- Где же он тебя спрятал?
Поль отрицательно тряхнул головой.
- Он не прятал. Насколько я понял события, я присутствовал
при падении Рондовала. Грудным младенцем старый Мо...
