Роджер Желязны, Томас Т. Томас. Вспышка
страница №10
...СТЬ ПЯТАЯ. ЧЕРЕЗ СЕМНАДЦАТЬ ЧАСОВ ПОСЛЕ ВСПЫШКИ * Сколь велики творенья твои!
О бог, не знающий равных,
Наделенный чудесною силой.
С любовью и светом
Ты создал Землю, пребывая един.
Все сущее: люди и твари,
В горах и долинах
Все есмь созданья твои.
Ты сотворил чужеземные страны -
Сирию, Куш... явил к жизни Египет,
Место всему указав и обеспечив насущным
Из "Гимна Солнцу" фараона Эхнатона
22
"МЫ ПРОДОЛЖИМ СЛУЖБУ..."
Шаг
Шаг
Шаг
Бег
ПЕРЕСАДОЧНАЯ СТАНЦИЯ КОННОР, 22 МАРТА, 9:31 ЕДИНОГО ВРЕМЕНИ
Зал ожидания на многорежимной пересадочной станции Коннор напоминал
огромный копошащийся муравейник, или одиноко стоящий в степи дуб, на ста
девяносто девяти ветках которого безуспешно пыталось рассесться две сотни
скворцов. Люди слонялись из угла в угол, подпирали стены или убивали
время, кучкуясь небольшими группками.
Если бы Дмитрий Урбанов не знал причину задержки, он бы предположил,
что сбой в расписании связан с какой-то серьезной аварией: возможное
столкновение кораблей где-то неподалеку или скоординированный,
кибернетический выход из строя стыковочных узлов станции.
Как бы то ни было, двадцатирублевая банкнота многозначительно
перекочевала в руки кассира для выяснения истинной причины.
- Всю эту заварушку затеяли бюрократы, - сообщил молодой человек
тихим голосом Урбанову. - НАСА, правительственная организация США,
распространила сообщение о какой-то радиационной угрозе, наверняка
являющееся плодом домысла ученых. Как бы то ни было, Европейское и
Японское космические агентства, а следом и Байконур быстро среагировали и
объявили немедленную посадку всех воздушных судов, находящихся на ту пору
в небе. Это коснулось лунных рейсов, "шаттлов", стратопланов. До меня
дошли слухи, что чрезвычайное положение продлится от одного до трех дней,
но точно никто ничего сказать не может.
Еще за десятку Урбанов узнал кое-что поинтереснее.
- Если хотите знать правду, то пассажирские авиакомпании и
космические агентства отнеслись к предупреждению столь серьезно лишь
потому, что они - юридические лица. Я уверен, что все в порядке. Но если
хоть кто-то пострадает во время этого якобы кризиса, то тогда умный юрист
сумеет обвинить компании в халатности и игнорировании официальных
предупреждений. Так что все предпочитают остановить полеты и подождать
сколько надо.
- Вы с этим не согласны? - спокойно заметил Урбанов.
Кассир пожал плечами.
- На станции практически все прекратило работу, не считая контроля за
окружающей средой, подсветки района и нагнетания гравитации. Все киберы,
все электростатические подъемники и большинство коммерческих и
телекоммуникационных систем вырубились. И все же, я не вижу иной причины,
кроме как страх перед авариями, которые могут быть как угодно
интерпретированы хитрым законником.
Хитрым законником типа Дмитрия Осиповича Урбанова...
- Так что, - продолжал молодой человек, - на станции вы сумеете
перекусить или выпить чашку кофе. Можете не спрашивать о постели, их все
равно нет. Однако для такого щедрого джентльмена как вы, мы постараемся
что-нибудь придумать.
- Каким образом? - будничным тоном спросил Урбанов.
- К счастью, я знаю где хранятся запасы на случай чрезвычайной
ситуации, а будучи одним из пожарников, имею ключ. Там есть еда,
стимуляторы, одеяла, в общем, все что скрасит ваше пребывание здесь.
- Предположим, что я не хочу здесь оставаться?
- Простите, сэр?
В руках у Дмитрия Урбанова появилась новая банкнота.
- Так если, по вашим словам, пребывание на Земле - пустячная
формальность, - пробормотал еле слышно Урбанов, - вводимая исключительно в
целях перестраховки руководства, то тогда вы должны знать тех, кто волен
действовать, как ему заблагорассудится. Частная яхта, к примеру, или одно
из вспомогательных судов, связанных со стыковочными узлами, а? Нечто,
способное, скажем, совершить прыжок на Луну?
На этот раз молодой человек тупо уставился на деньги.
Дмитрий Осипович прибавил к первой еще одну:
- У меня очень срочное дело на обратной стороне Луны, на станции
Циолковского.
- Но... это и впрямь может оказаться опасным, - медленно произнес
кассир. - Вы отдаете себе отчет?
- Так же как и в том, что если я до послезавтра не выполню одно дело,
это обернется большим, чем опасность для меня и тех, кого я представляю.
Послушайте, это знак дружбы, - его пальцы перебирали банкноты. - Если вы
найдете мне нужный корабль и пилота, я готов заплатить вам десять, нет,
двадцать пять процентов от суммы, которую он запросит.
Молодой человек перебирал банкноты на ладони.
- Я посмотрю, что можно сделать, сэр.
- Это все, что я прошу, - улыбнулся в ответ Урбанов.
Клик
Клик
Клик
Дззынь!
НА БОРТУ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО КОСМОЛЕТА "ЮЛА-3",
22 МАРТА, 9:54 ЕДИНОГО ВРЕМЕНИ
Вращение кораблей они не погасят. По крайней мере, первый помощник
капитана дал это ясно понять собравшимся в корпусе "Д" пассажирам,
которые, согласно его приказаниям готовили космолет к надвигающейся буре.
- А почему нет? - спросил Питер Спивак, внимательно выслушав
предложенную информацию.
- А потому, - ответил, наливаясь багровой краской, первый помощник
капитана Джеймс Уиверн, - что нам хватит топлива лишь на одну раскрутку и
одну остановку, ясно? После этого мы уходим в свободный полет, а до Марса
еще ох как далеко. Теперь прикрой рот и слушай внимательно дальше.
Вопрос казался Питеру важным, поскольку он полагал, что большую часть
работ, которые они выполняли, можно было бы сделать значительно быстрее и
легче, если бы вращения не было. К примеру такую: Питер и еще один
пассажир по имени Финли втаскивали солнечные панели в трюм корпуса А,
являвшегося узлом стабильности отсеков корабля, при помощи лебедок. Панели
представляли собой полотнища из фотогальванической пленки, стянутые
проводящими кабелями и обрамленные цепями-преобразователями. Управляясь с
ними, Питер не раз вспоминал о книге, в которой описывалось затаскивание
грузов на китайскую джонку.
В корпусе имелись электрические моторы для привода лебедок, но он и
Финли ворочали здоровенными рычагами с минимальным гашением гравитации, по
сравнению с составлявшим 0,3 от единицы гравитации, вращением корабля.
Питер понял в чем дело, едва попытавшись включить переносную рацию.
- Работы непочатый край, - поведал Питер Финли, решив немного
поговорить в открытом эфире. - Жаль, что я ни на минуту не могу снять шлем
и утереть пот с лица. Я становлюсь просто дураком.
- Я... ты... точно! - было все, что Спивак сумел услышать от
напарника. Глядя как открывается и закрывается рот за прозрачным стеклом
шлема, Питер понимал, что Финли сказал гораздо больше, однако каналы связи
уже заполнялись помехами от первых раскатов надвигающегося шторма.
Питер почувствовал неожиданную благодарность к дизайнерам корабля за
то, что они поставили старую, работающую по вызову, модель регулятора
воздуха и не стали прибегать к новейшим достижениям типа электронной
логики. Он сомневался, однако, в отношение температурных датчиков в
климатических цепях корабля. Человек может умереть от теплового удара, а
может и остаться в живых.
Двигая шкивом и талями в полутемном грузовом отсеке корпуса, Питер
имел много времени для размышлений над целым рядом вопросов.
К примеру, почему квадратные километры фотогальванической пленки
могут пострадать от магнитно-наведенного тока, когда они натянуты над
пятью вращающимися корпусами, а не когда свернутые, лежат в трюме. Разве
керамическая и углеродно-волокнистая оболочка корабля сумеют защитить
против магнитного поля? А изолированные кабели будут по-прежнему связывать
панели с большими параллельными цепями, даже будучи замкнутыми на себя,
разве не так? Это тоже были вопросы, относительно которых Питеру Спиваку
следовало "прикрыть рот и слушать дальше". Все, что ему нужно было знать,
так это как пришвартовать вверенный Уиверном груз.
Еще один вопрос, который занимал Питера касался того, что собирается
делать экипаж после того, как облако быстродвижущихся ионов пройдет через
"Юлу". В настоящий момент капитан и первый помощник отключали все системы
корабля. Что будет когда их снова попытаются запустить после бури и вдруг
обнаружат, что те перегорели? Может быть, стоит оставить небольшую часть
напряжения в состоянии ожидания на время шторма? Разве играет какую-нибудь
роль факт, что единственный ток, проходящий через силиконовые пути, будет
поступать из случайных внешних полей, а не от основного источника? Может
быть, у функционирующих систем большой шанс устоять? Разве поможет то, что
все системы вернутся в состояние элементарных схем, моделирующих поведение
электронов на различные воздействия?
Питер Спивак был геологом и специалистом по тектонике, а не
электриком. Он не мог дать ответы на поставленные себе вопросы. Вероятно,
что единственное, на что он способен в этом путешествии, так это вращать
дурацкую лебедку. Возможно, физический труд избавит его от опасений и
успокоит метущийся ум. Если так, то помощник капитана оказался весьма
мудрым.
Если бы это сработало.
Двести...
Четыреста...
Шестьсот...
Восемьсот...
ПЕРЕСАДОЧНАЯ СТАНЦИЯ КОННОР, 10:19 ЕДИНОГО ВРЕМЕНИ
Бумажные банкноты, старомодные, но столь незаменимые в подобных
случаях, Урбанов вложил в руку Майкла Уорски. Рука пилота не блистала
белизной. Ногти были черными от грязи, а на запястье виднелась большая
царапина. У Уорски было квадратное лицо, заросшее густой черной щетиной.
Он напоминал старого поляка из тех частей Польши, которые Российская
империя так и не удосужилась отдать Содружеству.
Незаменимый кассир Уильям Блэйр, стоя рядом с Урбановым наблюдал за
передачей денег, подсчитывая банкноты, менявшие хозяев, кивками головы.
Когда счет пошел за тысячу двести, темные круги под светло-голубыми
глазами пилота, выдававшие его сильное переутомление, стали хищно
подергиваться.
На тринадцатой купюре Урбанов остановился с таким выражением лица,
как будто отдал последние деньги.
- Этого более, чем достаточно, - заметил юрист.
Уорски пожал плечами:
- Вы все равно отправляетесь на обратную сторону. Там заработать
легко.
- Это честная цена, - возразил Блэйр.
- А где корабль?
Пилот кивнул головой в сторону проема в стене рядом с люком,
предназначенным для прохода людей. Урбанов подошел поближе и посмотрел
внутрь. В конце залы его взору предстало нечто, напоминавшее паука, у
которого из восьми ног осталось четыре. Шарообразный корпус заканчивался
огромным раструбом для отработанных продуктов единственной реактивной
камеры сгорания. К толстому металлическому концу в нижней части были
приделаны держатели, оканчивающиеся огромными клешнями. Прямо над головой
паука виднелся небольшой маячок. В его тусклом свете Урбанов заметил, что
в кабине лишь одно кресло.
- Я доберусь на этом до Луны?
- Без проблем. Туда и обратно и никакого груза, - ответил пилот.
- Это наш буксир, мистер Урбанов, объяснил Блэйр. - У двигателя
достаточно мощности, чтобы вывести практически всю станцию на орбиту.
- Условия размещения?
- Я за рулем. Вы спите в шлюзе.
- Сплю?
- Мне придется погрузить вас в сон, иначе вы заберете слишком много
воздуха.
- Система подачи воздуха, - счел нужным снова вмешаться кассир, -
рассчитана на одного человека. Но не волнуйтесь. Мы дадим вам порцию
"Сладкой мечты", и вы весь полет проспите как убитый.
- Но это же запрещенный наркотик!
- Я же сказал: не волнуйтесь. Вы проснетесь где надо, готовый
справится с целой хоккейной командой. Или... вам придется провести два-три
дня с остальными пассажирами.
- Когда мы отправляемся? - осведомился Урбанов.
- Как только вышка даст разрешение.
- Но я думал... - юрист снова повернулся к Блэйру.
- Мы изобретаем небольшое происшествие. Один из наших "шаттлов" до
точки Лагранжа, под названием "Принцесса Дакара", передаст сообщение о
скорой потере орбиты. Тогда Майклу придется вылететь и исправить положение
дел. Есть буря или нет, но правление не допустит, чтобы одно из главных
вложений капитала болталось неизвестно где. Но как только Уорски вылетает
из шлюза, он направляется к Луне, и его никто не сможет остановить.
- Но если он по моему наущению нарушит свой долг...
Блэйр вытаращил глаза:
- Вы что не поняли? Я кое-кого зная из экипажа "Принцессы". Все
пройдет как надо, и я гарантирую, что по возвращении к вам никто не
пристанет с ненужными расспросами. Пусть даже и так, тогда вас накачали
наркотиками, вы спали и ничего не помните. Короче, вы летите или нет?
- Да-да... конечно, лечу. - Несмотря на окончательное решение,
Урбанова по-прежнему грызла совесть по поводу законности сего дела. В
конце концов, он работник Российского народного суда, и будет обязан
отвечать правдиво на вопросы дознания. Сомнения не могли перевесить
необходимость срочно добраться до Луны, но все-таки они были.
Блэйр вытянул руку:
- Мои комиссионные?
- Безусловно. - Урбанов заплатил оговоренную сумму. При передаче
денег юрист почувствовал укол в тыльную часть ладони.
- "Сладкая мечта", - произнес густым басом Уорски.
Искра
Вспышка
Искра
Пламя
БОРТ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО КОСМОЛЕТА "ЮЛА-3", 10:35 ЕДИНОГО ВРЕМЕНИ
- Эй, парни! Быстро по каютам! - прокричал, стоя в дверях кабины Б-9
первый помощник капитана Джеймс Уиверн. - Свяжите их этими штуками и
ничего не трогайте! - С этими словами Уиверн бросил в проход пригоршню
красновато-коричневых колец, напоминавших по виду пончики.
Спивак успел, пока кольца летели, пересчитать их, заметил, что колец
четное число и пересчитал их еще раз по приземлении. Их оказалось десять.
- Для чего они? - спросил Питер, но Уиверн уже шагал по коридору.
Портер, один из четырех его сотоварищей, поднял кольцо и сжал в руке.
- Похоже на резину.
- Это изолятор, - сказал постоянный член экипажа Норт. - Проденете
сквозь кольцо ленты вашей койки и зацепите за крюк.
- Ну и для чего я должен это делать? - спросил Питер.
- Парень, - ухмыльнулся Норт, - попробуй, коснись крюка.
Раздался треск, и от металла отскочила яркая искра, ударившись в
каблук ботинка Пмтера. Спивак почувствовал, как дрожь пробежала от пальца
к плечу, будто по нему пустили заряд тока.
Норт показал рукой на стол, где покрытый пластиком пол соприкасался
со стальными ножками. - В следующий раз будь поосторожнее.
- Я понял, - покраснел Питер.
- На переборках и киле накапливается мощнейший заряд. Все
соприкасающиеся с ними металлические части, такие как металлическая основа
палубы или крепление для этого крюка, будут проводить ток как в открытой
цепи. Так что веди себя осмотрительней.
- Ясно.
Все прочие быстро прикрепили ленты, стараясь не наступать на стальные
полосы в полу, и забрались в койки.
- И сколько мы так будем лежать? - спросил Портер.
- А у тебя что, свиданка? - рассмеялся Норт.
- Подумал о мочевом пузыре.
- Ну... лучше позаботься о нем сейчас.
Портер спустил ноги вниз и двинулся к двери.
- И помни! - крикнул вслед Норт, - моча соленая, а урильник в
основном сделан из металла. Так что целься прямо в центр, а не в бок.
Клик!
Клик!
Клик!
БУММ!
НА БОРТУ КОСМИЧЕСКОГО БУКСИРА "МОГУЧИЙ МЫШОНОК",
11:09 ЕДИНОГО ВРЕМЕНИ
Майкл Уорски ругался, сидя за штурвалом так, что его голос перекрывал
рев единственного двигателя буксира. Бранясь во весь голос, пилот
энергично работал руками, пытаясь сбить пламя.
Вся аппаратура вышла из строя.
В течение десяти минут он пытался завести этот проклятый двигатель.
Уорски заправил смесь топлива с кислородом, последовательно попытался
добиться воспламенения с горящей свечей и без нее. Он даже пошел на то,
чтобы придать вращение кораблю при помощи верньерных тягловых двигателей,
подставив реактивную камеру сгорания под действие солнечных лучей,
надеясь, что жар Солнца заставить двигатель заработать. Но все оказалось
бестолку.
В конечном итоге, буксир отнесло на пять километров от станции.
Уорски не успел еще достигнуть первой лунной орбиты, как проклятый корабль
самостоятельно включил двигатели.
Если что-то должно пойти наперекосяк, оно обязательно пойдет
наперекосяк.
Уорски понимал, что ему предстоит долгий путь. Необходимо было взять
поправку в сто восемьдесят градусов на верный курс. Пилот пытался
манипулировать газовыми рулями, стараясь положить корабль на курс,
поддерживая при этом достигнутую тягу.
Рули отказали тоже.
Следующим шагом, предпринятым пилотом, стал запуск верньерного
двигателя. Однако топлива было мало, а корабль уже набрал немалую инерцию,
и угол тяги сдвинулся не более, чем на градус. От этого толку тоже не
было.
Когда же он попытался выключить двигатель и положиться на инерцию
нынешнего курса буксира, двигатель продолжал работать.
Что оставалось делать теперь, когда вся автоматика отказала, а
двигатель продолжал работать в полную силу?
Уорски проконсультировался с компьютером. Новости были крайне
неутешительными. Если тягу не удастся быстро погасить, корабль скоро
сойдет с орбиты. Буксир не был предназначен для входа в земную атмосферу,
и на нем не было жаропрочных слоев обшивки для быстрого прохождения
верхних слоев. Они просто сгорят, и сам Господь Бог с сонмом маленьких
ангелов не в силах будут помочь Майклу Уорски, если в течение десяти
секунд пилот не выключит двигательную установку.
Уорски знал все, что он в состоянии сделать, будучи в рубке. Там
находились переключатели, ключи к электрическим цепям и соленоиды, словом,
те самые соединения, относительно слабой устойчивости которых предупреждал
последний бюллетень НАСА и именно те механизмы, на которых удар кулака не
подействует. Если бы времени оказалось достаточно, тогда он мог бы
облачиться в скафандр и выйти в открытый космос через шлюз. Уорски знал,
где снаружи располагаются рукоятки, повернув которые, можно было перекрыть
доступ топлива и положить конец безумной гонке. Увы, времени не было.
Поскольку кибер предупредил Майкла о скорой развязке, тот подумал о
тысяче трехстах рублях, лежащих у него в кармане. Это составляло примерно
девятьсот новых долларов, в которых он так нуждался. Ладно. Как говорили в
его семье: "С ветром пришло - с ветром уйдет."
Эти деньги... и этот русский в шлюзе!
Нет, Майкл Уорски совершенно не собирался корчиться от страха в
отпущенные ему двадцать две минуты. Ему приходилось попадать в подобные
передряги в прошлом, но еще никогда выбор решений не был столь ограничен.
К тому же, в первый раз рядом с Уорски был пассажир, о котором надо было
заботиться. Такого в жизни Уорски еще не было.
Что делать? Попытаться разбудить русского, чтобы тот знал, что
погибнет и смог помолиться за свою душу? Или оставить его сонным и дать
умереть самым простым и легким способом?
Если бы выбор был за Уорски, он знал бы, что делать. Узнать всю
правду. Узнать что произойдет. Удариться о стену со всего маху.
Но этот парень Урбанов выглядит мягкотелым. Привязан к Земле, и
наверняка городской. Так что безболезненная смерть во сне может оказаться
его сокровенным желанием.
Да будет так.
Кто знает? Может быть ему в шлюзе удастся выжить во время входа в
атмосферу, ведь там столько стали. Такое наверняка возможно. Если,
конечно, не принимать во внимание жар и травмы при уменьшении ускорения,
которые поджидают любого, приближающегося к земной поверхности. К
несчастью, парашют для буксира никто не удосужился придумать.
Но... хватит думать.
Уорски привел выключатель в порядок, перевел штурвал в центральное
положение, выключил компьютер из сострадания к искусственному интеллекту и
стал ждать. И лишь на пороге гибели, когда купол над головой раскалился
докрасна, а куски обшивки устремились в атмосферу, он позволил себе в
последний раз открыть рот.
"Пр-р-роклятье!"
23
НАВЕДЕННЫЙ ТОК
Пит-Ривер 3
Оукфлэт
Керхов 2
Кингз-Ривер
КОМПАНИЯ "ПАСИФИК ЭНЕРДЖИ", САН-ФРАНЦИСКО,
22 МАРТА, 6:05 МЕСТНОГО ВРЕМЕНИ
Больше всего в работе диспетчера Управления контроля энергии Джорджу
Меерсу нравилось наблюдать, как просыпается на рассвете Калифорния.
Штат вставал на его глазах, по крайней мере, клиенты "Пасифик
Энерджи" уж точно. Меерс мог судить об этом по количеству
гидроэлектростанций, пробуждаемых к работе. Чем больше небольших,
расположенных в вершинах Сьерра-Невады переносных станций включалось в
работу, тем больше электричества поступало из системы на кофеварки и
тостеры, видеоэкраны и электробритвы, теплосмесители в душевых и
трансмиссии электромобилей. Собираясь на работу или готовясь к выходу в
свет, вам так или иначе без электроэнергии не обойтись.
Круг обязанностей Меерса заключался в том, что тот, надев на голову
шлем, отслеживал, какое количество энергии выделяется "Сиднеем" - так
звали в обиходе системного интегратора и исполнительного диспетчера сети -
на нужды имевшихся клиентов. В силиконовые протоколы искусственного
интеллекта были заложены цены, включая стоимость работы, вложенный капитал
и дополнительные расходы на каждую подстанцию, принадлежавшую компании, а
именно атомные, теплоэлектростанции и порядка шестидесяти гидротурбин.
Помимо всего прочего, в оперативной памяти "Сидней" хранил все сделки,
предлагаемые за последние сутки другими поставщиками электроэнергии. В его
задачу входило отыскать среди огромной массы объемов энергии и цен
наиболее дешевые, отвечающие растущим человеческим потребностям. Благодаря
этому компания сумела удерживать цены на электричество, действуя, как
говорилось в рекламных буклетах, "на благо народа".
Хотя отслеживание графика получения электроэнергии не являлось
основной задачей диспетчера.
Большинству людей просто невдомек, что главное в работе диспетчера,
когда ты следишь за проходящим потоком электроэнергии, заключается вовсе
не в том, откуда она поступает, а в том, куда идет. Поток электронов
всегда знает направление, а у потока должна быть станция назначения,
место, где электроэнергия могла бы совершить какое-либо действие: скажем,
подогреть инфракрасный элемент или войти в электрическую цепь, или
привести в действие мотор. В конечном итоге энергия попадала в землю, эту
бездонную пропасть, поглощающую несметные объемы электричества.
Генератор способен только создать потенциал для потока электронов.
Энергизованные платы топливного отсека или магниты вращающегося ротора
лишь создают условия, при которых поток может ожить и отправиться в путь -
если, конечно, где-то на линии его поджидает потребитель.
Поэтому, если бы люди не включали свет и не заводили по утрам машины
и автобусы, если бы они не пользовались днем компьютерами и
кондиционерами, то электричеству было бы некуда течь. Заряд накапливался
бы до тех пор, пока усиливающаяся жара не разметала бы обшивку. Роторы
турбин вращались бы все быстрее и быстрее, пока не разлетелись на части
из-за угловой скорости.
Диспетчеры-ветераны любили говаривать, что пятьдесят тысяч километров
линий высокого напряжения - все эти многожильные алюминиевые кабели и
новые каналы из замороженной керамики, протянутые через всю Калифорнию
словно лягушачьи перепонки, - образуют свое собственное царство. Даже если
все до единого выключат электроприборы и будут сидеть в темноте,
электроэнергия будет продолжать течь. Джордж Меерс не мог в это
поверить... ну, может быть, одна или две небольшие электростанции и будут
по-прежнему подавать ток, но вся система на время замрет.
Поэтому еще одной функцией "Сиднея" являлось проверка и контроль
потока электронов по промежуточным звеньям и направление его к
потребителям. При осуществлении данной функции "Сидней" опирался на
взаимоувязанную сеть пакетных серверов и обладающих искусственным
интеллектом локальных ЭВМ с релейными сетями широкого и узкого
пользования, управляемых прерывателей для защиты системы, располагавшихся
между головными пятисоткиловольтовыми сетями и параллельно текущими
линиями более низкого напряжения мощностью в двести тридцать, сто двадцать
киловольт и ряда других систем. Вся соль в том, чтобы найти кратчайший
путь к потребителю и дать ток.
Когда "Сидней" занимался всем этим, Меерс иногда чувствовал себя
просто дураком. Он знал, что когда-то давно, более ста лет назад, функции
диспетчера выполняли люди. Компьютеры, конечно, помогали им, но принятие
решений оставалось за человеком: использовать ли собственные
электростанции компании или купить энергию на стороне. Ориентируясь на
скорость ветра и погодные условия, диспетчеры решали, по каким линиям дать
ток, чтобы избежать перегрева и выхода из строя алюминиевых проводников,
как устранить неисправность в цепи, чтобы ток снова пошел к потребителям,
какую дополнительную прибыль можно получить на внешнем рынке, если в
запасе имеется и топливо, и электростанции.
Да, когда-то всем этим ведали люди.
А сегодня... сегодня диспетчеры только наблюдали за калейдоскопом
принятых на основе изученных данных решениями, которые представлял
"Сидней". Порой цифры и названия станций мелькали с такой частотой, что
Джордж Меерс даже не успевал их прочесть. Так кто кого все-таки
контролирует?
Однако сейчас была еще только половина седьмого. Наступал выходной
день, и большая часть потенциальных потребителей мирно почивала. "Сидней"
выглядел озабоченным, и перед глазами Джорджа то и дело вспыхивали
названия ГЭС и их потенциальная мощность, внимательно изучаемая машиной.
Самое время переговорить с компьютером. Когда поток был небольшим, у
"Сиднея" часто оказывалась свободная память для устных разговоров с
наблюдателями.
- Привет, Сид. Видел утреннее предупреждение? - мускулами лица Меерс
перегнал четыре строчки справочного текста в поле правого глаза.
- Конечно видел, Джордж, - ответил ему компьютер. - Информация
поступила прямо от кибера правового отдела, не так ли?
- Вообще-то нет. Я получил копию из отдела электрических операций. А
ты уверен, что мы имеем в виду одно и то же сообщение?
- Сообщение от двадцати двух ноль-ноль вчерашнего дня. Цитирую:
"Согласно информации Национальной администрации аэронавтики и исследования
космоса, Земля в течение ближайших тридцати часов подвергнется
бомбардировке значительным количеством свободных ионов из открытого
космоса. НАСА информирует нас о том, что данное облако заряженных частиц
обладает потенциалом для наведения избыточного тока во всякую
инфраструктуру, обладающую проводимостью. Однако, в случае, если данные
обстоятельства окажутся для компании форс-мажорными, то подчиниться
предупреждению следует лишь после выполнения основных и второстепенных
контактов на поставку из текущего расписания, конец цитаты."
- Все тоже самое, - подтвердил Меерс. - За исключением последней
части. В моей версии сообщается, что к предупреждению следует отнестись
более чем серьезно, и при первых же нарушениях свернуть работу.
- Тогда возникает конфликтная ситуация, - ответил озабоченно
"Сидней".
- Ну, а что твои внутренние протоколы сообщают по поводу избыточного
тока?
- Защитная система сработает в соответствии с ее дизайном. При первом
же сигнале переполнения, откуда бы он ни поступил, я разомкну цепь и
переадресую ток в свободные системы.
- И это все? - удивленно спросил Меерс.
- Это все, что может быть.
- Я понял. То есть ты совершенно не волнуешься по поводу наведенного
тока? Я имею ввиду, когда-то читал, что мощные ионные взрывы между поясами
Ван-Аллена способны изменить геомагнитное поле Земли, что в свою очередь
негативно скажется на энергосистеме...
- В мою конструкцию не заложены феномены открытого космоса, - холодно
заметил "Сидней". - Тебе следует знать, Джордж, что мои протоколы дают мне
инструкцию выполнять указания правого отдела во всех вопросах, связанных с
исполнением контрактов. Поставка электроэнергии как раз и является
предметом контрактов.
- Понял тебя, - Меерс быстро терял интерес к разговору. - Спасибо за
информацию. Я теперь вздохну свободнее.
- Был рад сообщить тебе это, Джордж.
Клак!
Клак!
Клак!
КРААК!
ПОДСТАНЦИЯ ВАКА-ДИКСОН, ОКРУГ СОЛАНО, ШТАТ КАЛИФОРНИЯ,
18:12 МЕСТНОГО ВРЕМЕНИ
Техник-смотритель Питер Соркин подбежал к пульту, едва услышав один
из этих необычных щелчков, напоминавших звук вышедшего из строя
автоматического выключателя сети.
Соркин стал волноваться и прислушиваться к необычным звукам, когда,
заступая в полночь на вахту, увидел предупреждение из отдела операций.
Порой Питер брал на себя смелость не соглашаться с инженерами в
Сан-Франциско, считая их треволнения надуманными, но коль скоро их страхи
подкреплялись предупреждением из организации типа НАСА, Соркин навострил
глаза и уши.
Щелчки на пульте, когда Питер добежал до него, еще пол-беды. Соркина
встретил целый град искр, величиной с мизинец. От приборов отскакивали
молнии ослепительно-голубого цвета. Наверняка, контакты оголились, и
персоналу станции придется изрядно потрудиться.
Прикрывая глаза рукой в перчатке и надвинув на глаза шляпу, Соркин
взглянул на приборную панель повнимательнее. Все двадцать четыре
переключателя замкнуло одновременно, и искры сыпались со страшной силой.
Нет, пожалуй не все. Некоторые уже замкнули петлю, и это было хуже
всего. Находящийся в них металл разогревался до состояния проводимости,
разрушая встроенную систему защиты от перегрузок. Рукоятки переключателей
из темно-серых успели превратиться в пурпурно-голубые и продолжали
разогреваться до вишнево-красных. К несчастью для всей передающей системы,
покрытие переключателей было выполнено из более толстого и тяжелого
металла, чем любой проводник на линии. Такие куски будут разогреваться и
держаться вместе до тех пор, пока не расплавится где-либо кабель, или пока
не разлетится на куски потерявшая стабильность сверхпроводящая керамика.
Соркин так и не сумел отыскать хотя бы подобие порядка в этой массе
сверкающих кругов. Что случилось с этим проклятым переключателем серверов?
Соркин рванулся к АТС, как сокращенно назывался административный
терминал сети. Он представлял собой черный ящик, приделанный к подножию
трансформатора на главной пятисоткиловольтовой линии. Техник вскрыл крышку
и просмотрел показания диодной решетки.
Полное сумасшествие! Сервер точно бился в истерике. Слева направо
ползли похожие на лепет деревенского дурачка бессмысленные цифры, буквы, а
то и просто полустертые знаки. Соркину не пришлось долго искать причину.
Черный ящик располагался у подножия вышки, поскольку сервер получал
питание напрямую от основной цепи. Наверняка напряжение пробилось через
буферы, трансформаторы и вспомогательные системы, однако кибер продолжал
работать с той же системой, какую был призван охранять.
Нет ничего хуже, если один из случайно наведенных токов, о которых
предупреждали эксперты из отдела операций, пробился в ящик. Это значит,
что поток прожег фильтры и расстроил искусственный интеллект сервера.
Питер Соркин был техником-смотрителем, а это значило, что он умел
управляться с приборами на вышке, конденсаторами, проводниками, струнными
изоляторами и холодной керамикой. Питер не был кибертехником и никогда не
надеялся стать им. Так что, по его мнению, при неисправностях электроники,
следовало звонить наверх. Техник развернулся и побежал в кабинет.
Как хорошо, что компания "Пасифик Энерджи" использовала
стекловолоконную сеть передачи данных для своих нужд. Пусть даже она и
проходила вместе с линиями электропередачи компании, но волоконная оптика
не страдала от действия избыточного тока. Система была установлена
одновременно с подключением первой версии "Сиднея", поскольку киберу не
нравилось заниматься борьбой за приоритет в очередях на узлах станций
общего пользования. Учитывая сбой, происшедший вчера с передачей данных по
лучу, Соркин понял, что эти волоконные линии сегодня просто-напросто
спасут компанию.
- Контроль энергии слушает, - донесся до Питера голос, ясный, как
будто абонент находился в соседней комнате.
- Говорит Питер Соркин с Вака-Диксон. Кто вы?
- М-м, это Джордж Меерс, начальник смены. Пит, мы тут немного
заняты...
- Ну естественно. Ваш "Сидней" слегка съехал с рельсов, и вы не
знаете как наставить его на путь истинный. Я прав?
- Я бы не сказал "съехал с рельсов", он просто... не очень хорошо
выполняет свои обязанности, вот и все.
- Рад за вас. У нас творится полная чертовщина. Аварийные выключатели
работают вслепую, а половина из них просто замкнулась. Хочу узнать от вас,
что мне теперь делать.
- Я...
- Джордж, поторопись. Пока ты ждешь, у меня сгорит проводник.
- Мне надо проконсультироваться с "Сиднеем".
Повисла долгая пауза. Соркин прижал голову к окну и увидел, как кусок
горящей обмотки плавно спланировал на песок.
- П-Пит? - голос Меерса был неузнаваем.
- Слушаю тебя, Джордж.
- Сид велит тебе отрубить АТС.
- Отрубить?
- Выбить ему мозги. Лучше всего каким-нибудь тупым и не проводящим
ток инструментом.
- Понял тебя, действую.
Соркин повесил трубку. Распахнув ногой дверь, он подбежал к шкафчику.
Наружу полетели дождевик, пара ботинок, хорошие брюки, хранившиеся на
случай визитов высокопоставленных гостей, вакуумная упаковка индюшачьих
ножек, оставшихся нетронутыми со времени последнего пикника, а также
отчеты и счета за последний месяц, о которых Соркину даже не хотелось
вспоминать. Питер методично швырял вещи, добираясь до самого низа. В конце
концов, в самом дальнем углу он нашел то, что искал: дубинку, которую его
ребята использовали в прошлом году для игры в банки. Не то чтобы она
совсем не проводила ток, поскольку сделана была из алюминия, усиленного
свинцом и кусками пластика, однако рукоять была резиновой. С верхней полки
Соркин прихватил также солнцезащитные очки.
Держа дубинку за рукоять, Питер поспешил обратно во двор.
- Питер, что случилось, - позвал бегущего Соркина Дэвид Кнелл,
который только что приехал на патрульном джипе и любовался нечаянным
фейерверком.
Искры, молнии, огненные стрелы так и сыпались в разные стороны.
Некоторые аварийные выключатели уже нагрелись до темно-красного цвета,
напоминая жареные на гриле сосиски. В густом голубом воздухе пахло озоном
и плавящимся металлом.
- Смотри на меня, Дэйв! - дружелюбно откликнулся Соркин, подбегая к
основанию первой вышки, где располагался черный ящик.
На всякий случай Питер проверил, тем ли концом он держит дубинку,
потом занес руку назад, коснувшись дубинкой левого плеча. Размахнувшись
что было силы, ударил по искрящейся коробке.
БАММ!
Удар пробил твердое покрытие из углеродных волокон, защищавшее АТС от
внешних воздействий. Терминал съехал вбок.
- Какой удар! - воскликнул Кнелл.
Однако двор по-прежнему был охвачен беспорядком, и терминал продолжал
искриться.
Соркин видел, что терминал, как и раньше, соединен с гнездом проводов
и продолжает проталкивать соленоиды. Размах - и новый удар обрушился на
злополучный ящик.
Бумм!
Корпус ящика треснул, и два провода зазмеились живыми угрями по
земле.
Соркин ударил еще раз.
Бу-бумм!
Третий удар пришелся в самую сердцевину блока. Зеленые с золотом
платы и керамические микропроцессоры разлетелись в разные стороны подобно
жареным орешкам.
Искрение прекратилось.
- Ур-раа! - закричал восторженно Дэйв Кнелл. Ему вторил только что
приехавший на дневную вахту Чарли Доббс.
Не обращая внимание на крикунов, Соркин поднял голову и принялся
изучать висевшие над полем провода и мачты столбов. Большинство аварийных
выключателей сработали, и это было хорошо. Некоторые успели расплавиться,
что тоже не представляло особой проблемы. Однако по меньшей мере два из
них, на фазах Б и Ц пятисоткиловольтовой цепи были замкнуты. Если Соркин и
его группа не сумеют что-либо сделать с ними, возможно смещение фазы А,
что приведет к воспламенению всего блока.
- Нам надо заставить их сработать, - сказал Соркин, указывая на
аварийные выключатели.
- Но чем? - спросил встревоженный Доббс.
Питер показал на дубинку.
- Да ты просто убьешь себя, и все на этом кончится, - сказал Соркину
Кнелл.
- Да, ты прав. - Питер бросил дубинку на песок и огляделся по
сторонам. - А у нас есть "огненные палочки"?
"Огненные палочки" представляли собой изолированные стекловолоконные
шесты с кармашками для разных инструментов. Чем длиннее был шест, тем с
большим напряжением мог работать ремонтник, не вызывая при этом вспышки.
- Да, - усмехаясь сказал Кнелл, - но только для пятисотвольтовок мы
используем обычно такой, что можно дотянуться до соседнего округа. Это
даже не шест, а скорее, кнут с утолщением на конце.
- Ладно, а что предлагаете вы?
- Сбить всю мачту, - предложил Доббс. - Эффект будет что надо.
- Как же ты собираешься сделать это? - спросил недоуменно Кнелл. - У
тебя что, есть в запасе пластиковые кошки?
- Нет, но пластиковая взрывчатка в моем грузовичке найдется.
- Надеюсь, это никак не связано с компанией? - быстро спросил Соркин,
похолодевший при мысли, что кто-то из его людей мог забыть о подписке,
запрещавшей работу со взрывчатыми веществами. Иначе Питеру предстоит долго
и мучительно объясняться с компанией.
- Нет, просто мой двоюродный брат служил на военно-воздушной базе.
Черный рынок в Танжере и все такое прочее. Я прикупил немного, чтобы
заняться подрывными работами у себя на ранчо.
- Ты умеешь с ней обращаться? - не отступал Соркин.
- Я был бы круглым дураком, если бы не умел это делать.
- Детонаторы есть?
- Нам хватит.
- Ладно. - Соркин вытер лоб сначала одним рукавом, затем другим. -
Чарли, это не совсем обычное дело, и никогда бы ты от меня не услышал: как
будет здорово, если ты сумеешь подложить полкилограмчика взрывчатки вон
под ту опору. - Соркин показал на северо-западную. - И под ту, - добавил
он, указывая на юго-восток. - Этого будет вполне достаточно, чтобы все
разлетелось вдребезги. Ты уверен, что сможешь сделать это и до конца жизни
держать языке за зубами?
Доббс обнажил в улыбке зубы:
- Будьте уверены, шеф.
- Тогда вперед.
Соркин и Кнелл отправились вместе с Доббсом к грузовику и помогли ему
разгрузить машину, набитую разного рода барахлом. На самом дне лежала
зеленая матерчатая сумка. Внутри, завернутое в восковую бумагу и
напоминавшее мягкий белый сыр, лежало взрывчатое вещество. В конвертике
рядом - детонаторы толщиной с карандаш - от каждого из них тянулись по два
толстых коротких проводка, один красного цвета, другой - черного.
- Ну и что нам теперь делать? - спросил Кнелл.
- Ну... - Доббс задумался на минуту. - Вы, парни, скатайте по
колбаске длиной десять-двенадцать миллиметров и сантиметр в диаметре.
Затем аккуратно прилепите к главной опоре или к тому месту, которое вам
понравится. Оставьте небольшой зазор и вставьте туда карандаш. Я в это
время пойду поищу какой-нибудь легкий провод и девятивольтовый элемент.
За пять минут Кнелл и Соркин скатали колбаски и установили
детонаторы. Вернувшийся Доббс одобрил их работу и связал концы телефонного
провода со шнурами детонаторов. В руке он держал импульсную лампу.
- Надеюсь, ты уже занимался этим раньше? - спросил его Соркин.
- Нет, - медленно ответил Доббс, - но по крайней мере мой брат
показывал мне, как это делается.
- Великолепно!
Разматывая шнур, вся дружная троица повернула за угол здания и
улеглась на землю. Доббс отвинтил крышку и вытащил линзы, оголив контакты.
- Надо ли прокричать чего-нибудь? - спросил Чарли у остальных,
подводя концы провода к батарее.
- Молись, чтобы аудиторы никогда не узнали об этом.
Доббс прижал провода. Остальные инстинктивно прижались к земле, а
Кнелл еще и закрыл ладонями уши.
Ба-бах!
Звук был лишь немного громче того, который раздавался, когда Соркин
забивал терминал досмерти. Мужчины выглянули из-за угла. Опора с
перепутанными проводами по-прежнему стояла на месте.
Доббс едва успел открыть рот, чтобы выругаться, как стальная рама
сначала медленно, а потом все быстрее стала оседать, распавшись в воздухе
на две половины. Закрытые переключатели, заискрившись, раскрылись.
Металлические части с грохотом рухнули оземь. Дождь искр прекратился.
Соркин целую минуту созерцал сцену разгрома.
- Думаю, стоит позвонить в Контроль энергии, - вымолвил он в конце.
500 киловольт
230 киловольт
120 киловольт
60 киловольт
УПРАВЛЕНИЕ КОНТРОЛЯ ЭНЕРГИИ, САН-ФРАНЦИСКО, 18:27 МЕСТНОГО ВРЕМЕНИ
Один за одним на цветной карте вспыхивали линии высокого напряжения,
единственное, что могло иметь для Меерса хоть какую-то значимость.
Меерс совершенно не желал спрашивать "Сиднея", каким образом "Сиднею"
удается отображать работающие и вышедшие из строя линии, раз он потерял
над ними всякий контроль. Возможно, что и карта совершенно неправильная,
хотя Меерса это тоже мало трогало.
Когда с подстанции в Сакраменто позвонил этот парень Соркин, "Сидней"
еще только-только выяснял, насколько кибер отрезан от остального мира.
Предложение кибера вручную отключить сервер казалось невероятным, однако
"Сиднею" удавалось сохранять подобие рассудка даже когда вся электроника
посходила с ума.
Джордж Меерс уже успел позвонить на остальные подстанции, услышать от
них сообщения о фейерверках и вспышках, а также сообщить им о
необходимости отключить местные датчики-серверы.
Меерс немедленно поднял на ноги своего помощника Лео Брасселса,
наслаждавшегося кофе в соседней комнате.
- "Сидней" хочет, чтобы мы открывали и закрывали цепи вручную, -
объяснил помощнику Меерс.
- Господи! - простонал Брасселс. - Да ведь с девяностых годов
прошлого века этим никто не занимался.
- Ничем не могу тебе помочь. Надевай экраны и берись за телефон.
Будешь работать с югом, а я с севером.
Вскоре он и Брасселс уже инструктировали техников, какие
переключатели следует открыть, когда длинным изолированным шестом, а когда
и динамитом, а какие надо оставить закрытыми, пусть даже фаза искрилась и
гудела от напряжения. "Сидней" по голосовой связи руководил действиями
операторов, а когда Джордж или Лео оказывались а замешательстве, то перед
их глазами загорались соответствующие линии. Метод взаимодействия
напоминал обучение танцам медведя, но дело тем не менее шло.
Один за одним им удалось погасить выработку тока электростанциями,
закрыть узлы распределения нагрузки и изолировать те дистанции проводов и
керамических проводников, которые вели себя наиболее скверно. Целые группы
клиентов компании лишились тока, и правому отделу придется выплатить целую
кучу денег, когда настанет понедельник. В тоже время, удалось спасти от
загорания целые километры дальних проводников, хотя работы хватит аж до
Четвертого июля [Четвертое июля - день Независимости США].
- Так что сказали эти парни по поводу того, сколько будет длиться
этот шторм? - спросил Брасселс у Меерса, когда им выпала свободная
минутка.
- Ничего не сказали. Однако по данным НАСА, шторм продлится порядка
тридцати часов. Так что, считай сам.
- Тогда... тогда нам надо еще кофе, шеф. Да и без помощников не
обойтись.
- Да, ты прав. Я свяжусь с руководством.
24
ШТОПОР
504 км/ч
506 км/ч
509 км/ч
513 км/ч
ОКРУГ УОЛЛЕР, ШТАТ ТЕХАС, 22 МАРТА, 8:13 МЕСТНОГО ВРЕМЕНИ
По мере того, как "Одинокая звезда" набирала скорость на залитых
рекой Бразос равнинах между Остином и Хьюстоном, единственными звуками,
доносившимися до инженера Говарда Сейджа были ровный гул ветра да жужжание
трансформаторов. И никакого тебе стука колес по стальным рельсам и
дробного вздрагивания на перегонах.
Под его поездом не было ни колес, ни рельсов.
Секретом ускорения и постоянного движения поезда являлась магнитная
левитация. Состав из двадцати одного вагона, который было принято называть
ныне "плывущим", что очень нравилось самому Сейджу, скользил по дорожке
чередующихся северных и южных электромагнитов, которые сообщали
поступательное движение. Другие магниты, установленные по краям,
предохраняли вагоны от шатанья из стороны в сторону. Когда система
полностью наполнялась энергией, движением состава занимались лишь
контактные полозья каждого из вагонов, которые, двигаясь вдоль
электроцепи, забирали ток высокого напряжения для левитационных полозьев,
контрольных цепей, света, систем кондиционирования, холодильников для бара
и вагона-ресторана и прочих аксессуаров.
За счет череды полярностей установленных на дорожке магнитов, система
вызывала движение полозьев от одного магнита к другому, подобно тому, как
скручиваются полюса электромотора, за исключением того, что здесь шла
непрерывная линия. Вагоны в буквальном смысле слова переступали с одного
магнита на другой. Вот только "переступали" - не слишком удачное слово,
ведь при частой смене полярностей можно развить очень высокую скорость.
Сейдж полагал, что скорость его состава ограничивают лишь сопротивление
ветра, да нагревание поддонов от трения.
Суть контрольных протоколов заключалась в том, что помимо простых
механизмов ускоренного изменения полярности для развития максимальной
скорости поезда, система характеризовалась отсутствием кибернетической
зависимости. Отсутствовали дополнительные петли для повышения гаусса
магнитного поля с целью компенсации веса пассажиров и багажа. Система
просто воспринимала постоянную нагрузку и в соответствии с ней двигалась
по магнитному полю. На пути поезда отсутствовали датчики, считывавшие
показатели скорости поезда и ускорявшие боковые магниты с целью
компенсации крена. Поля просто отталкивали все, вступавшее в их зону
действия, с такой силой, что ее хватало бы на то, чтобы отбросить
артиллерийский снаряд к месту ведения огня.
Уверенность и независимость - такими были идеалы конструкторов,
напоминавшие тем, что существовали на заре железных дорог в США. И слава
богу, сказал бы Говард Сейдж. Хватит этого точно сбалансированного,
манерного и крепкого искусственным интеллектом века, когда все находится
на грани между приятным и пустым, начиная от телефонного аппарата и
заканчивая чесночной колбасой. Здесь же была сила, и, возможно, именно
такая философия создателей поезда спасла жизнь Говарда Сейджа, и жизни
более двух тысяч пассажиров, направлявшихся под его попечением в Хьюстон.
Когда головной вагон "провалился в дыру" - именно так описывал
позднее Сейдж свои ощущения от разрушенного магнитного поля - он привел в
действие систему торможения. Таким образом по бокам дорожки должен был
включится пульсирующий механизм скоростного замедления вращения магнитов.
Затем изменение магнитного поля локомотива с севера на юг и опять на север
растягивало магнитное поле самого состава и приводило к прекращению
движения. "Увеличение снижения скорости" как назвали бы этот процесс
конструкторы.
Когда располагавшееся в трехстах метрах впереди второе магнитное поле
также отказало, головной вагон просто свалился на дорожку. Бомм! Говард
Сейдж хотел было сделать общее объявление для пассажиров, нечто вроде:
"Говорит капитан. Ребята, у нас небольшая хреновина, но волноваться не
из-за чего", но такого он сказать не мог. Поезда на магнитной подушке
никогда не вели себя подобным образом, и руки инженера были слишком заняты
и без микрофона.
Невидимые магнитные подушки под составом неожиданно пропали, подобно
выщербленным от времени камням на мощеных римских дорогах. Несущие полозья
вагонов, эти узенькие, сделанные из углеродистой стали небольшие призмы,
предназначенные лишь для того, чтобы поддерживать поезд на стоянках, с
лязгом и грохотом бились по бетону дорожки. Грохот стал напоминать удары
молота по наковальне.
Сейдж напряженно работал с выключателями. Как только щелчок на
дисплее показывал, что внутренние двери свободны, он поочередно отстегивал
магнитные буферы между вагонами. Это шло вразрез с общепринятой в компании
практикой, но Говард Сейдж знал, что делает.
Когда магнитный поток распадается подобным образом, создавая мертвые
зоны в полях, поддерживающих состав, некоторые из вагонов неизбежно будут
двигаться быстрее остальных. В уме Сейдж представлял себе результат: часть
вагонов столкнется и упадет на равнину, стаскивая с дорожки и увлекая за
собой остальной состав. Чтобы избежать этого, Сейдж пытался разбить состав
на отдельные модули. Тогда некоторые из них могут сойти с пути, но того
эффекта, когда весь состав сходит с рельсов, можно будет избежать.
Дисплей высвечивал для Сейджа результат операции. В составе
образовались дыры. Вагоны, движущиеся более медленно, теряли скорость, а
столкновений было немного, что было уже хорошо, поскольку замыкающие
вагоны теряли скорость с каждым ударом по ...
