Владимир Васильев. Черный камень Отрана
страница №2
...тить когти.Рохх и Махат придержали дромаров, в последний раз бросая взгляд
назад, где лучник запрягал стерха. Слегка очухавшийся Эсхат лежал в арбе,
ноги его уныло свешивались меж тонких оглоблей.
- Да, - глубокомысленно заметил Рохх. - Не завидую я туранскому
принцу...
4. ХОЖД
Над Порт-Суманом сияло солнце, совсем как в воспоминаниях Хожда. Все
годы обучения ему грезилась одна и та же картина: вид из окна второго
этажа отцовского дома: причалы, залитые солнцем, корабли с убранными
парусами, пестрая толпа на пирсах и перед ними...
Сейчас он видел все это вживе. И ничто не изменилось: ни дробящееся в
волнах моря сияние, ни очертания кораблей, ни гомон толпы. Только не нужно
было вставать на цыпочки, чтобы увидеть все, что под окном: теперь Хожду
хватало роста.
Часы на ратуше, невидимой из этой комнаты, пробили полдень и тотчас
отозвались тяжелым гулом часы в кабинете отца: "Бум-м-м-м...
Бум-м-м-м-м..." И так двенадцать раз. От их боя содрогался весь дом.
Странно, что не звенела посуда в шкафах и не падали с ажурных столиков
дорогие хрустальные вазы. Домашние словно не замечали этих ежечасных
встрясок; обостренные Храмом чувства Хожда никак не могли привыкнуть к
ним, и всегда оказывались застигнутыми врасплох. И зачем отцу эти
чудовищные часы?
Пора. Отец собирал в полдень самых влиятельных торговцев Сумана. И
намекнул, что присутствие Хожда обязательно.
В библиотеке расположилось человек десять - кто в креслах у стеллажей
с книгами, кто у окна, - в основном заядлые курильщики - кто за столами.
Отец сидел с курильщиками.
Войдя, Хожд с достоинством поздоровался со всеми. Торговцы с
любопытством разглядывали возмужавшего сына дожа, которому, наверное,
суждено занять в будущем этот пост. Хожд отнесся к оценивающим взглядом
спокойно: Храм научил его многому.
Когда собрались все приглашенные, дож погасил трубку и вышел в центр
библиотеки, где его могли видеть все собравшиеся.
- Я созвал вас, почтенные горожане, для того чтобы обсудить невеселое
положение, в которое некоторое время назад попал Суман. Все, наверное,
знают о чем я говорю, но для одного человека придется рассказать все с
самого начала. Для Хожда Румма - моего сына, недавно закончившего обучение
в Храме Войны. Потому что именно ему мы намерены поручить хлопотную
миссию...
Дерег Румм, Дож Сумана, глава Совета Гильдии торговцев, прервался и
внимательным взглядом обвел присутствующих. Затем продолжил:
- Все прекрасно знают, на чем основана наша навигация: на том, что
металлические стрелки чувствительны к расставленным на берегах камням
Холлы. Сотни лет капитаны водили суда по морю, проходили без всяких
проблем Шхеры Шепчущей Горловины, и никогда наши стрелки нас не подводили.
Но с недавних пор творится что-то непонятное: стрелки стали врать. Шесть -
уже шесть! - кораблей поочередно сели на мель недалеко от Зеленого Рифа. И
были разграблены тут же, хотя пиратам мы не так давно задали добрую трепку
и вывели их под корень. Приличных кораблей у них не осталось, а располагая
лишь лодками наши суда не захватишь. Смею предположить, что пираты нашли
способ запутать нашу систему навигации и пользуются этим нагло и
беззастенчиво, хотя совершенно не представляю как им это удалось. Терпеть
подобное безобразие нет никакой возможности, все обеспокоены скачками цен
на суманских рынках, многие торговцы терпят убытки... Надо что-то делать.
А посему нужно снарядить несколько кораблей и очистить море от пиратов, и
главное - выяснить почему врут наши маяки. Задача не из легких, понимаю, и
поручить ее решено Хожду - пусть покажет, что не зря учился в Храме.
Готов, сын?
Ни секунды не колеблясь, Хожд ответил:
- Да, отец. Обещаю тебе и уважаемым торговцам Порт-Сумана, что сделаю
все возможное, а если понадобится - то и невозможное, и избавлю страну от
неприятностей.
Хожд говорил спокойно и уверенно, зная себе цену.
- Хорошо сказано, - заметил один из торговцев. - Теперь нужно так же
хорошо справиться с поручением.
- Сколько кораблей и воинов мне дают? И какой отпущен срок?
- Кораблей и воинов - сколько скажешь. А срок - чем быстрее, тем
лучше. Торговля хиреет на глазах, слыханное ли дело! А караванов сколько
не посылай, оборот не тот, что морем... С югом связи почти нет, когда
такое было...
Спустя час Хожд отправился в порт - поглядеть на корабли, потолковать
с капитанами и офицерами морских пехотинцев. Тянуть он не собирался, дело
не терпело отлагательств.
- Присмотришь за ним, - негромко сказал дож Лату Кли, седовласому
военному советнику, громившего пиратов еще когда сам дож учился ходить. -
Если все будет делать как надо, не вмешивайся. А если провалит... что ж,
значит зря я платил Храму.
- Надеюсь, что не зря, - ответил Лат. - Мне он понравился. Справится,
не сомневайся.
- Посмотрим... Харид, почему твои лавки второй день не торгуют
шандаларскими тканями? Только не говори, что у тебя кончились завезенные
из Гурды запасы.
Разговор перешел на торговые темы, курильщики запыхтели трубками еще
яростнее; покинувший библиотеку Лат еще долго слышал разные голоса. Он
тоже отправился в порт.
5. ТИАР
В тронном зале дворца даже тишина казалась торжественной. Развешанные
по стенам гобелены, геральдические щиты и портреты королей минувшего, трон
на возвышении, доспехи - все дышало древностью и породой. Тиар, облаченный
в парадную накидку наследного принца, благосклонно кивал кланяющимся
придворным. Сам он поклонился только отцу - Балху III, королю Паномы.
Такое почтение к собственной персоне все еще забавляло Тиара. В Храме он
привык чувствовать себя подчиненным.
Большинство баронов встретило принца с нескрываемым восторгом:
натянутые отношения с варварами Пустошей пора было налаживать, но
заниматься этим не хотелось никому. Вернувшийся из Храма Войны принц
займется именно этим, никто не сомневался ни секунды.
Когда принц занял законное место по правую руку от трона король
поднял руку и негромкие голоса в зале тотчас смолкли.
- Я собрал вас здесь, мои верные вассалы, дабы поделиться
беспокойными мыслями о состоянии дел в королевстве. Ничего особенно
неприятного не происходит, зато непонятного - хоть отбавляй. А непонятное
имеет свойство быстро становиться неприятным, увы...
С соседями из Сумана у нас давний и прочный мир, но последнее время
упали доходы от торговых пошлин, потому что корабли Сумана опять грабят
поднявшие голову пираты. Но это проблемы Сумана - с пиратами пусть
расправляются сами.
С варварами Пустошей формально тоже мир, хотя изредка случаются
мелкие стычки. К счастью, чаще всего неприятности быстро улаживают офицеры
прямо на месте. Беспокоит меня следующее: те же офицеры доносят, что
небольшие группы варваров слоняются по нашим северным землям, словно
что-то ищут. Они никого не трогают, что очень странно, селения и путников
не грабят, что еще более удивительно, просто шныряют и везде суют свои
носы. Что можно искать в Паноме? Теряюсь в догадках. От варваров можно
ожидать чего угодно, поэтому считаю, что нужно усилить гарнизоны в
северных провинциях. Сыну же моему, принцу Тиару, повелеваю разузнать, что
именно влечет на наши земли варваров. Вести войска к Хлоту ему придется
завтра же.
Тиар низко поклонился: вот и первое дело. От него явно ждут
демонстрации приобретенного в Храме умения. Что ж, в таком случае нужно
показать им на что способен ученик Жриц.
- Благодарю Ваше Величество! Вы не будете разочарованы!
Повадки и традиции паномского двора не вытравились даже восьмилетним
пребыванием в Храме. Тиар мгновенно вспомнил все церемониальные штучки,
хотя ему казалось, что многое он безвозвратно забыл.
Когда придворные разошлись из тронного зала, король подозвал Вакура,
военного министра, водившего паномские полки еще при отце Балха.
- Отправишься с войсками, старый лис...
- Ваше Величество сомневается в принце Тиаре? - осторожно
поинтересовался ветеран-вояка.
- Не то чтобы я сомневался, - ответил Балх. - Однако, так я буду
ощущать себя спокойнее. Тебе сразу станет ясно чего стоит принц как
полководец. Если он то, что мы хотели заполучить, не мешай ему. Пусть
делает по-своему. Действовать будешь только если он окажется совершенно
беспомощным. Но надеюсь, тебе предстоит побыть просто наблюдателем.
- Я понял, Ваше Величество. Будьте спокойны, - кивнул Вакур и
поклонился.
"Назначу ему толкового адъютанта, - подумал он, покидая зал. - Из
ветеранов..."
Войска выступили на рассвете и впереди на породистом туранском
скакуне ехал принц Тиар. Провожала его вся Панкарита, невзирая на ранний
час. Восходящее солнце сверкало в начищенных доспехах воинов и казалось,
что каждый из них уносит с собой слепящий кусочек. На север, в Пустоши,
которые беспрерывно поют.
6. УЛЬМА
Все улицы Порт-Сумана рано или поздно приводят на набережную: в этом
Ульма не раз убеждалась последние годы. Поначалу припортовые закоулки
сбивали ее с толку, как и любого чужака, но за год она пообвыклась и
быстро научилась ориентироваться даже в смахивающем на лабиринт центре.
Ульма пересекла Гранитную площадь и углубилась в скорняжный квартал.
Запах выделанных и невыделанных шкур тяжким облаком витал над кривыми
улочками всегда, независимо от времени года. Дома здесь были большей
частью старой постройки, успевшие потемнеть от зимних ветров еще до
прихода Желтой Чумы; такие же сохранились в квартале каменщиков и вокруг
центральных площадей, у дож-вельдинга. Полвека назад мода на крутые
черепичные крыши прошла и взамен обветшалых лачуг дож велел отстроить
приземистые дома с покатой кровлей и причудливыми башенками. Порт-Суман
вновь изменил лицо, но на этот раз горожане только радовались: многие,
кому до сих пор приходилось ютиться в тесных припортовых домишках,
получили возможность вселиться в новые кварталы. Если, конечно, их ремесло
позволяло выплачивать ренту...
Тараг стоял в самом центре квартала, несколько отступив от череды
лавок и аптек. В посеребренных куполах отражались низкие свинцовые тучи.
Тяжелые двери мореного дуба были полуоткрыты. Насколько Ульма знала, эти
двери не запирались никогда, даже во время мора. Собственно, старики
говорили, что только здесь можно было спастись от чумы, если болезнь не
успела зайти слишком далеко. Жрицы Тарага умели исцелять многие недуги и
практически все выжившие после мора пили в Тараге чудодейственное зелье.
Но таких в Порт-Сумане остались единицы: кого пощадила болезнь, не
пощадило время.
Толкнув дверь, отворившуюся совершенно бесшумно, Ульма вгляделась в
зыбкую полутьму. Алтарь и полки с книгами угадывались у дальней стены; два
ряда колонн поддерживали своды. В левом углу курилась ароматическая свеча.
- Что привело тебя в Тараг, сестра?
Ульма резко обернулась: жрица стояла совсем рядом, словно возникнув
из воздуха. Хотя Ульма обязана была заметить ее приближение.
- Ветер с Гор, сестра. Неутомимый западный ветер...
Жрица подняла руку, одновременно с этим развернулась ее темная
накидка:
- Ни слова больше! Продолжим чуть позже...
Жрица признала в Ульме посланницу Храма Войны, которому подчинялись
все Тараги этого мира, небольшие посольства жриц во всех крупных городах
Сумана, Паномы и даже кое-где на юге - в Шандаларе, Фредонии, Гурде... Но
почему-то она не хотела, чтобы условная фраза была произнесена здесь, в
общем зале Тарага.
Узкая дверь, затем крутая лестница, короткий извилистый коридор - и
Ульма предстала перед Жрицей-Хранительницей, главой Порт-Суманского
Тарага.
- Я пришла с ветром, что держит на плечах этот Мир со времен создания
первой горсти земли...
Хранительница кивнула и предложила Ульме сесть на широкую лавку у
стены. Еще две жрицы трудились за столом в углу: похоже, переписывали
старую книгу, шелестя пожелтевшими свитками и скрипя перьями.
- Приветствую тебя, посланница Храма. Я - Нашаста, Хранительница
этого Тарага. Мой слух принадлежит тебе.
- Я - Ульма, ходок в свите Жрицы Наблюдения и Почты Айгаллы. Айгалла
приветствует моими устами всех служителей этого Тарага и тебя, высшая.
Нашаста с достоинством склонила голову. Храм среагировал на ее
послание поразительно быстро: она лишь испросила позволения проверить
кое-какие слухи, а Айгалла тут же прислала жрицу-ходока. Это хорошо.
Во-первых не придется отрывать от повседневных занятий какую-нибудь из
своих служительниц, а во-вторых как соглядатай эта Ульма-ходок несравненно
искуснее ее тарагских жриц. Наверное, Ульма постоянный наблюдатель в
Порт-Сумане. Ведь почтового голубя Нашаста отправила только вчера...
- Рада, что Храм прислушался ко мне. Известно ли тебе, о чем шла речь
в моем послании Настоятельнице?
- Нет. Мне велено придти в Тараг и выполнить все, что пожелает
Хранительница.
Нашаста прищурилась, выдерживая паузу. Ульма не проявила и тени
любопытства. Впрочем, под началом Айгаллы кто попало не служит... Стоит ли
удивляться? Да и прислали, наверняка лучшую.
- История проста: семь лет назад из Тарага в Зельге исчез один из
талисманов Пути. Не мне объяснять, что простому вору он не нужен. Похоже,
нашлись его следы. Прошел слух, что сейчас им владеет некто Матвей,
бродяга и пират с юга. Его видели в своре Чатта-Отступника, где-то в
шхерах. Нужно найти Матвея, и если он действительно владеет талисманом,
вернуть Храму принадлежащее по праву. Лучше, если Матвей расскажет откуда
у него талисман. Но можно и просто принести талисман вместе с вестью, что
Матвей мертв. Хотя я предпочла бы первое.
Ульма бесстрастно поклонилась.
- Я поняла, высшая. Задание разумнее разделить на две части: первая -
выяснить действительно ли южанин владеет нашим талисманом, и если это так
- осуществить вторую, захват талисмана. К первой я готова уже сейчас,
подробности второй выяснятся позже. Если тебе нечего добавить, я займусь
этим немедленно.
Нашаста вежливо улыбнулась:
- Раз тебе заниматься этим делом - пусть будет так. Любая помощь
будет оказана тебе немедленно, только скажи.
- Я вернусь через несколько дней. До встречи!
- До встречи...
Ульму проводили до самых дверей Тарага.
7. ЧАТТ
Медлительный парусник величаво шел вдоль скалистого берега. Верхушки
мачт скрывались в кисельном тумане, вечно клубящемся над водами
внутреннего моря. Капитан стоял на мостике и нервно грыз мундштук резной
шандаларского дуба трубки; рулевой косился на него с некоторой опаской.
Когда капитан нервничает - жди беды.
Повод для тревоги имелся. Вроде бы, пустячный: путеводная стрелка еще
утром должна была повернуться и указывать на юго-запад, потому что
ближайший камень Холлы они миновали на рассвете. К полудню она должна была
почувствовать следующий камень, у Нагорья Трех Братьев. А стрелка глядела
на восток, словно завороженная, не отклоняясь ни на румб. Капитан пребывал
в растерянности: впереди прятался под волнами Зеленый Риф. Если бы стрелка
вела себя как положено, обнаружить опасное место не составило бы труда, но
момент был упущен и судно теперь шло наугад. Если повезет - проскочат...
Главное - не терять из виду берег.
Спустя какое-то время стена тумана поглотила скалы, капитан ругнулся
и потер уставшие глаза.
- Правь ближе к берегу, - велел он рулевому. - Да поаккуратнее, сто
акул тебе в печенку...
Рулевой осторожно повернул штурвал, глядя на предательскую стрелку.
Окрашенный в красный цвет кончик медленно пополз над разграфленной на
румбы шкалой. Главное помнить: восток там, куда сейчас глядит эта чертова
стрелка...
Волны с плеском бились в борт шхуны. Берег не появлялся.
И вдруг корабль содрогнулся, словно подстреленная птица. Раздался
ужасный скрип, моряки рухнули на палубу, не в силах устоять на ногах.
Острые каменные зубы пропороли обшивку днища, в трюмы хлынула вода,
корабль опасно накренился, заскрипели снасти и отчаянный вопль вырвался из
десятков глоток.
Шхуна намертво села на скалы Зеленого Рифа. Им не повезло.
И тут из тумана словно по волшебству возникло множество лодок,
яликов, корабельных шлюпок и даже несколько наспех сооруженных плотов.
- Пираты! - упавшим голосом воскликнул рулевой, вцепившийся в штурвал
и так и не выпустивший его из рук.
Не прошло и минуты, как первые грабители взобрались на палубу.
Захваченных врасплох матросов резали бронзовыми ножами прямо на месте, те
даже не успевали оказать хоть какое-нибудь сопротивление. Оружие рвалось
из рук и улетало за борт, словно в кинжалы и шпаги вселились бесы. Лодки и
плоты окружили севшую на мель шхуну, как мелкие хищники павшего исполина.
Лишь одна лодка держалась в отдалении: самая большая, с высокими
бортами и пятью парами весел. На дне лодки в специальных деревянных
салазках покоился большой продолговатый камень, черный, как южная ночь в
новолуние.
Если бы кто-нибудь на шхуне удосужился взглянуть на путеводную
стрелку у брошенного штурвала, он бы понял, что стрелка, как прикипевшая,
глядит прямо на камень в лодке. Но смотреть было некому: капитан в луже
собственной крови застыл у борта, уставившись остекленевшими глазами в
белесое марево, рулевой ничком лежал в метре от него, матросов швыряли за
борт на корм вечно голодным рыбам, а пиратам не было никакого дела до
любых стрелок: их манили трюмы с товарами.
Высокий человек с багровым шрамом на щеке, скрестив руки на груди,
наблюдал за нападением на торговца из лодки. Рядом с камнем на круглой
банке сидел светлокожий южанин, не то из Шандалара, не то из Сагора. С
недавних пор он стал правой рукой главаря пиратов Чатта, хотя никаких
особых заслуг никто из головорезов берегового братства за ним не помнил.
Но Чатт знал, что ему нужно. Южанин был дьявольски умен и
изобретателен, и это Чатту нравилось.
- Прекрасно, Матвей. Прекрасно! Седьмой корабль за два месяца.
Признаюсь, я не ожидал такого успеха, - сказал человек со шрамом на щеке.
Он обернулся, оторвавшись от созерцания накренившейся шхуны.
- Я не зря плачу тебе столько. Волны - свидетели...
- Чатт, я уже говорил тебе: нападения у Зеленого Рифа надо
прекращать. Порт-Суман уже после второго разграбленного торговца стал
похож на рассерженный пчелиный рой. Удивляюсь, как до сих пор Гильдия не
снарядила военную эскадру.
- Вздор, моим молодцам не по нраву сидеть без дела! Все горят
желанием отомстить Суману за позор последних двадцати лет. Береговое
братство возродится, и сокровища толстозадых суманских купцов очень этому
поспособствуют!
Матвей скептически покачал головой:
- Я могу указать тебе еще дюжину удобных для нападения мест. Нельзя
дважды таскать мед из одного и того же дупла - в течение одного дня, по
крайней мере.
Чатт фыркнул:
- Ты что, пасеку у себя дома держал? Только и слышишь от тебя: пчелы,
мед...
- Подумай, Чатт, - вздохнул южанин. - Подумай, или будет поздно.
Впрочем, главарь пиратов и сам понимал, что Матвей прав. Надо чтобы
он указал остальные удобные места: осторожность никогда не вредит. И в
Порт-Суман сегодня же отправить парочку шпионов: что творится в логове
торговцев нужно знать, да и портовые сплетни нелишне выслушать.
Содержимое трюмов раненой шхуны весело перетаскивалось в лодки.
Пираты, улыбаясь до ушей, таскали тюки, сундуки и мешки - ведь занимались
они любимым делом. Увлекательней этого были, пожалуй, только абордажи.
Чатт потер ладонью шрам.
- Матвей, я хочу захватить один из кораблей неповрежденным. Думай, -
и повысил голос: - Гребцы! К шхуне!
Плоские деревянные лопасти окунулись соленую влагу, одинаково легко
носившую на себе и торговые суда, и пиратские лодки.
8. ТИАР
Унылые просторы Пустошей монотонно тянулись навстречу. Дважды отряд
Тиара сталкивался с группами варваров и дважды те поспешно отступали к
северу. Они явно уклонялись и от схватки, и от разговора. Тиар недоумевал:
никогда варвары не отступали. Даже если у них было вдвое меньше воинов,
они без колебаний шли в бой. Первоначальный план рухнул, как домик из
костяшек домино: Тиар хотел перехватить небольшую группу варваров и
выспросить у них все. Если придется - силой. Но со всем этим боевым
железом за шустрыми хозяевами Пустошей не очень-то погоняешься... Даже
верхом. Впрочем, лошадей в отряде было всего три: у Тиара, у военного
министра, да обозная кляча у стряпуна. Тиар не хотел и этих брать,
исключая разве что запряженную в телегу с котлом и прочей кухонной утварью
клячу. Пришлось... Обычаи, видите ли. Не пристало Его Высочеству Тиару
топать пешком по Пустошам! А трястись и выть от скуки в седле - пристало?
Пока пехотинцы тащатся, приминая чахлые пучки колючек?
Вакура отец послал, ясное дело, приглядеть за его, Тиаровыми
поступками. Не верит, значит. Правильно: Тиар тоже бы не доверил юнцу
серьезное дело вот так, с ходу, без проверки. Так что приходится
прикидываться идиотом и терпеть. Впрочем, Вакур держится с пониманием и не
лезет с советами. И адъютант его, вислоусый капрал Шрип, ходивший по
Пустошам еще с Вакуром-лейтенантом, держится как ни в чем не бывало, хотя
явно понимает больше, чем показывает королевичу.
Итак, варвары снова сбежали, едва увидев на горизонте колонну
паномских мечников. Что это может значить?
Начнем с начала: скорее всего они что-то или кого-то ищут. А раз
уклоняются от встреч, значит что-то или кто-то представляют немалую
ценность. Что ж, будем следовать их примеру, порыскаем по Пустошам - авось
чего-нибудь и прояснится...
На лагерь варваров вышли спустя три дня. Случайно, конечно:
пересекали русло давно высохшей реки и вдалеке увидели группу воинов на
отдыхе. Тиар сразу же повернул коня и ударил пятками в крутые бока.
Туранский жеребец пошел легкой рысью, а варвары мигом вскочили и спешно
направились прочь.
"Ну, уж нет! - подумал Тиар, подгоняя коня. - Сегодня я с кем-нибудь
из них потолкую!"
Пешком удрать от всадника не под силу даже самому лучшему бегуну -
спины варваров приближались с каждым мгновением. Тиар раскрутил над
головой лассо - Жрица Гибкого Хвата в свое время долго ставила ему руку...
Крепкая веревка обвилась вокруг шеи одного из бегущих, натянулась,
как струна. Варвар, словно ерш на крючке, судорожно дернулся; ноги его
высоко задрались. Спустя мгновение он, хрипя, уже валялся на спине,
ухватившись обеими руками за петлю на шее. Тиар ослабил натяжение, чтоб
ненароком не задушить пленника.
Соскочив с коня, Тиар сматывал лассо правильными кольцами. Солнце и
Луны, он заставит этого дикаря в доспехах из кости развязать язык!
- Йэ-ээр! Отпусти моего воина, кто бы ты ни был! Или я выпущу тебе
кишки на корм воронам Пустошей!
Тиар рывком обернулся - совсем рядом стоял могучий варвар, сжимая
баргу из лосиного рога. Мохнатая шкура покрывала бочкообразную грудь;
оплечия из бараньих лбов, увенчанные витыми рогами, ослепительно белели.
Локти скрывались под наручами из тех же шкур, усиленных костяными
накладками, меж которых виднелись вправленные звериные зубы. Умелый удар
наручи мог запросто убить...
Талию варвара охватывал кожаный пояс, сшитый из отдельных полос;
каждую полосу покрывал сложный узор из костяных и бронзовых блях; на
поножах бляхи были только бронзовые. Особо привлекли внимание Тиара шипы
на наколенниках - длинные, с человеческий палец. У пояса виднелся широкий
двулезвийный кинжал из тусклой бронзы. Ни пращи, ни обычного для жителей
пустошей копья у этого воина не было.
Тиар ослабил лассо.
- Клянусь Светом и Темнотой: я хотел только поговорить с кем нибудь
из обитателей Пустошей, но все бегут, завидев мой отряд, словно нас
поразила чума. Я хочу поговорить и поговорю, даже если собеседника
придется привязать над костром для вящей разговорчивости!
- Для начала поговори с моей баргой, южанин! - оскалился варвар и
занес свою чудовищную боевую сапу.
Выпустив из рук лассо, Тиар обнажил меч и изготовился к защите.
"Вот оно, настоящее испытание... - подумал он, сосредотачиваясь. -
Жаль, что этого не увидит наставница..."
Рог и сталь встретились с сухим треском.
Рукоятка барги была, вероятно, чем-то пропитана. Меч ее не брал, хотя
Тиар раньше легко перерубал тележную оглоблю. Каждый взмах варвара
сопровождался жутковатым воем, но Тиар знал, что оружие жителей Пустошей
способно звучать на замахе и не удивился.
Соперник королевича обладал медвежьей силой, приходилось отводить его
удары, потому что просто встречать их было равносильно попытке задержать
падающую скалу. Меч и барга раз за разом сшибались, но ни один из
сражающихся не позволял нанести себе хоть какой-нибудь ущерб. Мощь
сдерживалась гибкостью и быстротой.
Некоторое время они кружили друг против друга, выбирая удобный
момент: оба сообразили, что нахрапом соперника не взять.
Тем временем отряд Тиара подоспел к месту схватки. Латники вытянулись
полукругом; напротив них застыли одетые в кость варвары. Главари бились,
словно на арене, и никто не осмеливался вмешаться в их поединок.
Парируя хитроумный удар сбоку, Тиар неудачно двинул мечом; зацеп
гарды намертво сросся с зубцами лосиного рога. Руку вывернуло и меч
выскользнул из ладони. Но варвар тоже не удержал оружие: барга и меч
отлетели в сторону и шлепнулись на песок.
В руке варвара возник бронзовый нож. Тиар выдернул из-за пояса
метательный топорик.
Бронза бессильна против паномских доспехов - грудь прикрыта зерцалом,
плетеная кольчуга на плечах, наручи. Впрочем, варвар умелый воин; найти
щель в доспехах трудно, но возможно.
Выпад - Тиар уклонился и взмахнул топориком. Быстрый, как кот, варвар
присел, свободной рукой намертво вцепился в кисть Тиара. Королевич
среагировал мгновенно и не задумываясь: потянул руку чуть на себя, левой
ладонью схватил варвара за локоть, качнулся и коротким движением вывернул
предплечье соперника против сгиба. Варвар, взбрыкнув ногами, упал. Ногой
Тиар тут же выбил нож, однако и сам остался без топорика: варвар лежа
поступил так же.
Спустя мгновение варвар уже стоял. В глазах его читалось невольное
уважение: он явно не ожидал такого умения и прыти от хрупкого на вид
королевича. Продолжили без всякого оружия, голыми руками.
Некоторое время они обменивались ударами, но осторожность у обоих
брала верх.
Наконец Тиару надоело. Отступив немного назад он поднял руку.
- Постой! Ради чего мы бьемся? Я только хочу поговорить.
Варвар вопросительно взглянул в лицо Тиару.
- А кто ты такой, южанин? И что делаешь на границе наших земель?
Тиар вскинул подбородок.
- Я - Тиар, наследный принц Паномы, сын короля Балха III! Назови
себя, воин Пустошей!
Варвар расправил плечи:
- Я - Сай, сын Полаха, верховного шамана северных Пустошей. Любой из
воинов Пустошей подчиняется мне! Если вы действительно пришли поговорить,
не теряй времени, спрашивай, королевич! Я отвечу на любой твой вопрос.
С этими словами Сай подобрал баргу, отцепил меч Тиара и коротким
расчетливым движением метнул его хозяину. Тиар так же ловко поймал его и
отправил в ножны.
- С недавних пор твои воины шастают по северным землям королевства,
нарушая мирный договор. Мы хотим знать причину этого. Крестьяне волнуются,
потому что иногда твои воины нападают на них.
- Виновных я немедленно выдаю паномским патрулям! - возразил Сай. - Я
запретил нападать на жителей королевства.
- Но тем не менее, воины Пустошей не уходят из Паномы. Причина должна
быть достаточно веской.
Сай некоторое время помолчал, размышляя. Потом спросил:
- Знаешь ли ты, королевич, о Камне Отрана?
Тиар, конечно, знал. Этот камень притягивал и обращал в пыль любое
железо, кроме разве что бронзы. Обладая им, варвары Пустошей хозяйничали
на севере безраздельно, даже паномские полки были бессильны против черной
глыбы на ритуальных салазках.
- Кто на северных берегах моря не знает о Камне Отрана? Только
младенцы... - сказал Тиар, пожав плечами.
- Камень похитили. Его мы и ищем. И пока не найдем, будем нарушать
границы, потому что унесли его на юг.
- Кто?
Сай бессильно развел руками:
- Не знаю. Наверное, люди-из-лодок.
- Как же ты рассчитываешь найти Камень, если даже не знаешь, кто его
похитил?
Варвар криво усмехнулся и неторопливо полез за пазуху.
Тиар прищурился. Его взору предстал темный от засохшей крови амулет,
вырезанный из кости: пучеглазый божок-идол, сложивший руки на пухлом
животе. Глаза его, похоже, представляли собой вправленные в кость
металлические шарики-бусины. К макушке примыкало костяное колечко, сквозь
которое продели кожаный шнурок. Сай взялся за шнурок, позволив амулету
свободно свисать. Божок слегка повернулся вокруг оси и застыл, уставившись
глазищами на юго-запад, в сторону Панкариты.
- Камень там, - махнул рукой Сай. - Амулет всегда глядит на него.
Остается только следовать взгляду этих не знающих сна глаз, королевич.
Тиар коротко поразмыслил.
- Я не могу позволить твоим воинам идти к столице. Это приказ короля.
- А я не могу вернуться на Пустоши без Камня. Это приказ шамана, - не
задумываясь парировал варвар.
Тиар остановил взгляд на могучей фигуре Сая. Решение пришло
мгновенно, но согласится ли на него этот своенравный дикарь?
- А если я помогу тебе найти Камень? Обещаю, что никто не позарится
на него. Да и как - мои воины и близко не смогут подойти к нему, потому
что без железных доспехов и без оружия они перестанут быть воинами. Мы
переправим Камень к северным границам, где ты со своими людьми подберешь
его. Как насчет этого?
Сай поразмыслил.
- Я пойду с тобой, королевич. Только я - остальные воины будут ждать
меня в Пустошах. А те, кто сейчас в пределах Паномы - покинут королевство.
Варвар, освободившийся от петли, протягивал лассо Тиару. Тот принял
его и водворил на пояс.
- Я согласен, - сказал он вожаку воинов Пустошей. - Куда там глядит
твой амулет?
Сай обернулся к своим людям.
- Слыхали? Ждите меня на границе! И всем уйти из северной Паномы.
Ничего не предпринимать, пока я не вернусь! Й-э-эррр!
- Й-э-ээрр!!! - дружно отозвались варвары. Не мешкая ни секунды, они
развернулись и зашагали на север, к источнику Бешеных Псов, где удобно
было разбить лагерь.
Божок глядел в сторону Панкариты.
9. ХОЖД
Лодки пиратов густо чернели на свинцовой воде залива, казалось, что
из шхер высыпали полчища муравьев. Но Хожд знал, что каждый из этих
муравьев сжимает кривой сагорский нож или короткий меч, откованный в
гурдских степях. Впрочем, если судить по предыдущим схваткам, пираты
почему-то перешли на бронзовые и костяные ножи, на боевые ликийские шипы и
даже простые палицы. Хожд смутно чувствовал, что это неспроста и как-то
связано с его миссией. Но понять никак не мог.
Арбалетчики притаились за бортом шхуны, абордажники распластались на
палубе, сжимая оружие. Только рулевой изображал застигнутого врасплох
купца: размахивал свободной рукой и зычно звал капитана. На баке кто-то
колотил деревянным молотком не то в гонг, не то в рынду.
"Хорошо, - подумал Хожд. - Правдоподобно! Молодцы!"
Флагманская баркентина шла под торговым суманским флагом. Со стороны
никто бы не заподозрил, что вместо товаров она скрывает отборные роты
морских пехотинцев, бойцов умелых и тертых не в одном абордаже. А в
отдалении, кроясь в тумане, наготове поджидают еще три корабля.
Пиратов ждала ловушка. И они попались на крючок, словно жирный сазан.
Когда борта лодок ударились в обшивку баркентины, а в планшир
вонзились десятки бронзовых крючьев, арбалетчики по команде дали первый
залп. Из нескольких дюжин пиратов на борт успели подняться всего полторы,
и тут же напоролись на пики пехотинцев-абордажников. Расчехленные
баллисты, урча, метнули тяжелые снаряды, залив всколыхнула могучая волна,
несколько лодок разлетелись в щепы, кое-какие перевернулись. Ошеломленные
пираты барахтались в воде, так и не успев сообразить кто же дал им такой
отпор. На отставших лодках спешно гребли к берегу, но два из трех кораблей
подмоги уже сбрасывали тик-трапы в опасной близости от скал: один в миле
восточнее, второй - западнее. Суманские пехотинцы выбрались на берег и
взяли отступивших пиратов в клещи. Четвертый корабль сновал по заливу и
топил уцелевшие лодки.
Спустя полчаса все было кончено: кто из пиратов не пошел ко дну или
не был убит пехотинцами, связанный по рукам и ногам валялся в трюме под
надежным замком и под охраной. Через пару недель их продадут в рабство и
они проклянут злую судьбу, сохранившую им жизни, и переполнятся завистью
ко своим погибшим в бою товарищам.
Те же немногие, кому посчастливилось прорваться сквозь цепи
пехотинцев, торопливо уходили предгорьями к лагерю Чатта. Хожд
рассматривал пустынный скалистый берег.
"Пора, - подумал он, - пора высаживаться и разгромить их логово.
Только где оно? В каком фиорде?"
- Даггар! - крикнул Хожд пожилому сагорцу, доке по части допросов. -
Давай-ка спустимся к пленным...
Даггар осклабился и поправил плоскую сумку со своим жутковатым
инструментом. В сумке отчетливо звякнула сталь.
Не прошло и получаса, как Хожд пометил на карте нужный фиорд. Даггар
действительно был мастером своего дела. Корабли ложились на новый курс;
почтовые чайки разносили приказы капитанам оставшихся на дальнем рейде
судов, скрипели снасти, волны упруго бились в выскобленные борта и пел в
парусах свежий ветер.
Атаковать решили на рассвете, потому что к месту подошли перед самыми
сумерками. Вплотную Хожд подходить не решился: вожак пиратов слыл хитрой и
осторожной бестией. Корабли отдавали якорь за острым скалистым мысом.
Приказав пехотинцам отдыхать перед утренним штурмом, Хожд отпустил
капитанов и офицеров и поднялся на палубу. Запад догорал багровым, а над
головой уже виднелись самые яркие звезды. Прибой слабо светился, шумели,
накатываясь на берег, волны и в этот шум вплетались еле слышные песни
цикад.
"Утром, - подумал Хожд. - Утром я докажу отцу, что не зря провел в
горах восемь лет. Хотя, еще с неделю придется чистить шхеры от недобитых
шаек... Но это уже детали..."
Спал Хожд крепко, как обычно, ибо воину не пристало терять сон из-за
такой мелочи, как завтрашняя битва.
Якоря подняли когда край солнца показался над волнами залива. Скрип
цепей заглушил утренние крики чаек; мачты одевались парусами, а форштевни
вспороли поверхность залива. Мыс стал медленно надвигаться, открывая
проход в пиратский фиорд. Косая тень от скал лежала на полосе прибоя
правее мыса.
Лагерь открылся глазу едва корабли обогнули мыс. Несколько пузатых
домиков наподобие тех, что ставят у моря рыбаки, полсотни шалашей и цепь
бугорков у самых скал, видимо землянки. Одинокая струйка дыма поднималась
в небо.
Пехотинцы действовали стремительно, как умели только они - воины
Сумана, мастера морских сражений. Матросы еще не успели управиться с
парусами, корабли еще не легли на новый галс, а шлюпки, полные пехотинцев,
уже отвалили от бортов и устремились к берегу. Хожд глядел на лавину
темных точек, захлестнувших логово пиратов и подумал, что атака пехотинцев
очень напоминает нашествие муравьев-кочевников на муравейник оседлых
родичей.
Но не зазвучал далекий звон стали, не огласился лагерь хриплыми
криками битвы - только чайки встретили высадившихся пехотинцев. Дома и
шалаши были пусты.
Хожд ступил на берег спустя десяток минут. Солдаты преданно глядели
на дожа, ожидая приказаний.
Пираты убрались из лагеря ночью. Не нужно быть следопытом, чтобы
увидеть следы поспешных сборов - повсюду валялись брошенные впопыхах вещи,
посуда, обломки мебели и корабельных сундуков. Забирали только ценности,
оружие и провизию, все прочее либо бросалось на месте, либо крушилось на
части и тоже бросалось. Хожд хмуро бродил среди этого разгрома и молчал.
Пиратов кто-то предупредил. А, может, у них дозорные даже в соседних
фиордах? Тогда это уже не те пираты, которых громил Дерег Румм, отец
Хожда.
"А чего ты ожидал? - рассвирепел на себя Хожд. - Прошел Храм и
возомнил себя великим стратегом? Когда пираты раньше выводили из строя
вековую систему навигации, дотоле безотказную? Когда они ухитрялись
разграбить за два месяца семь кораблей в одном месте?"
Хожд поймал выжидательный взгляд Лата Кли, советника Дожа Сумана.
Нужно было действовать.
Впрочем, Хожд уже успокоился. Он знал что делать.
- Рен! - окликнул он капитана морских пехотинцев. - Вышли следопытов
и выясни куда отправились пираты. С грузом они далеко не уйдут. Прижми их
к горам и раздави, как клопов на стене.
Пехотинец отсалютовал и исчез. Солдаты развернулись веером и покинули
лагерь, чтобы вскоре собраться в нужном месте и начать погоню.
- Капитанам кораблей: приготовиться к отходу. Командам охраны быть
наготове, додавим на пути к Порт-Суману всех уцелевших.
Сигнальщик замахал флажками; на кораблях в знак внимания приспустили
вымпелы.
- Почтарь! Записывай сообщение.
Хожд на секунду прервался, пока помощник-писарь развернет лист и
очинит перо.
- Дерегу Румму, Дожу Сумана, главе Совета Гильдии торговцев.
Разбойники оттеснены к Южному перевалу, пехотинцы преследуют их по
пятам. Флот возвращается в Порт-Суман. Готов повести к перевалу резервную
роту морской пехоты, которая, надеюсь, готова будет выступить немедленно
по прибытии флота. С надеждой на успех - Хожд Румм, дож похода.
Перо доскрипело, лист свернут трубочкой и заключен в капсулу. Еще
через минуту взмыл почтовый голубь - в город отправляли голубей, а не
чаек.
Хожд вновь перехватил внимательный взгляд Лата Кли.
- Думаешь, они пойдут к перевалу? - спросил советник с сомнением.
Хожд чуть заметно усмехнулся и развернул карту предгорий.
- А куда им деваться? С востока - Отрог Тысячи Круч. К западу -
пограничники. С грузом они могут попытаться ускользнуть только по дороге.
Дорога одна - до развилки. На развилке можно повернуть на Касут и
Порт-Суман, но там пиратам делать нечего. Остается одно, идти к перевалу.
Только в степях они смогут отсидеться. Раз они не ввязались с нами в бой,
значит поняли, что ближайшие годы их в покое не оставят.
Лат Кли оторвал глаза от карты с уважением поднял взгляд на Хожда.
- Разрази меня штормовая молния, если ты не прав! Прямо сейчас можно
докладывать Дожу, что пиратов следует ловить у перевала. Впрочем, ты это
уже сделал...
Хожд медленно свернул карту.
"Я перехитрю тебя, - подумал он, обращаясь к неведомому вожаку
пиратов. - Ты умен, ты сумел сбить с толку путеводные стрелки, ты сумел
сплотить и организовать разбитых пиратов, но я перехитрю тебя. Рен будет
гнать тебя до самой развилки, а я с резервной ротой из Порт-Сумана уже
буду поджидать на пути к перевалу..."
От дальних шалашей бегом приближался гонец-пехотинец.
- Дож похода! - даже не отдышавшись доложил он. - Пираты повернули к
дороге!
Лат Кли показал Хожду большой палец.
- Передай капитану Рену: преследовать пиратов до самой развилки! А
там уже буду я с подкреплением, - сказал Хожд уверенно.
- Слушаюсь, дож!
Отсалютовав, посыльный бегом устремился к уводившей в горы тропе.
Шлюпки отчалили спустя пять минут. Пиратский лагерь вновь опустел и
только чайки остались рыться в отбросах. Крепкий ветер наполнил паруса,
корабли один за другим огибали мыс и быстро уходили на запад, к
Порт-Суману.
10. ЧАТТ
- Шевелитесь, разрази вас небесный гнев! Шевелитесь, дохлые креветки!
Пехотинцы никого не щадят!
Пираты, надрывая мускулы, толкали салазки с тяжеленной черной глыбой
к близкой уже дороге. Там дело пойдет легче, Чатт знал, по отполированным
булыжникам салазки будут скользить охотнее, чем по диким камням гребня.
Рассветало. С высоты фиорд и гладь моря казались прудом в чьем-нибудь
саду. Солнце растопило клубящиеся над водой облака, туман отступил от
берега и стали видны темнеющие за ближним мысом корабли Сумана. На мачтах
расцветали паруса - скоро солдаты поймут, что лагерь пуст и начнут
преследование. А дорога еще так далека...
Чатт выругался. Если бы не Камень, они наверняка успели бы убраться
за перевал. Со всем награбленным. А на эти денежки можно было снарядить
приличный корабль, где-нибудь на юге Шандалара. Или в Сагоре. Даже не один
корабль - целую эскадру. Надо же, как быстро опомнились суманские купцы...
- Шевелитесь, медузы снулые! - зычно заорал Чатт, но это не возымело
обычного действия. Даже на здоровяков-халадов.
"Устали... - подумал Чатт. - Неужели придется бросить?"
- Матвей! - крикнул Чатт, призывая южанина-ловкача.
Тот возник рядом, словно только и ждал зова.
Пехотинцы уже шныряли по лагерю, а пристальные взгляды их командиров,
казалось, жгли пиратам спины.
- Я здесь...
- Как думаешь: успеем к перевалу?
Матвей взглянул вниз, потом на Чатта.
- Если они не дураки - нет. Не успеем. А они не дураки, как мы уже
успели убедиться.
Да, в этом Чатт убедился. Молодой дож действовал незамысловато, зато
очень эффективно. Собственно, пираты и сами расслабились, привыкли грабить
жирных торговцев, которые и отпор-то толком дать не могут... На последний
абордаж даже Камень не взяли, и это оказался не перепуганный купец, а
военный корабль с регулярной ротой морских пехотинцев... Матвей не раз
говорил Чатту, что нужно менять тактику, но тот отмахивался, опьяненный
легкими победами, думал, что еще немного можно подождать. Еще пару
кораблей ограбить. Еще десяток сундуков набить. Еще два десятка раздать
молодцам. И вот она, расплата...
Единственная ошибка дожа - не стоило ждать утра, надо было напасть
ночью, и для Чатта и его людей все было бы кончено. Не учел он, что ближе
к главарю больше дисциплины и дозоры на мысе не только хлещут гурдские
вина, но и на море глядят иногда...
Чатт сверкнул глазами.
- Да. С Камнем нам не уйти. Но и бросать его мы не станем. Я знаю,
что делать, Матвей!
Чатт ухватился за мелькнувшую мысль, и, не найдя в ней серьезных
изъянов, решил попытать судьбу.
- Уводи всех, кто несет ценности за перевал! Головой отвечаешь!
Деньги и золото нужно сохранить во что бы то ни стало. А мы с Камнем
встретим погоню... И запомни, ловкач: от меня еще никто не уходил.
Матвей понимающе кивнул.
- Пожалуй, это действительно выход. Я сам хотел предложить тебе
разделиться... А за меня не беспокойся: я еще никого из тех, с кем вместе
работал, не надувал. Это мое правило, если ты не забыл.
Чатт осклабился.
- Я не забыл. Но на всякий случай напоминаю...
Пехотинцы дружно покинули лагерь. Лавина темных подвижных точек
начала подниматься к дороге. До стычки оставалось около трех часов. Есть
время подготовиться.
- В путь! До встречи за перевалом!
- До встречи!
Отряд разделился. Полторы сотни дюжих разбойников с пухлыми
заплечными мешками быстро зашагали по горной тропе; оставшиеся навалились
на неподатливую тяжесть черной глыбы, стараясь поднять ее повыше в горы.
11. МАТВЕЙ
Перевал встретил их потоком теплого воздуха. По мере подъема сила
потока возрастала. Вольные ветры южных степей лились на земли республики,
ползли к подножию гор и окутывали море пеленой белесого тумана.
Достигнув высшей точки на тропе, Матвей обернулся. Отряд,
растянувшийся цепочкой, полз к перевалу, словно упорный длинный червь. По
ту сторону гор воздух был кристально прозрачен и бескрайние травянистые
равнины просматривались на многие мили. Вдалеке виднелся мутный шлейф
поднятой пыли: к перевалу кто-то приближался со стороны степей. Но пыль
клубилась еще очень далеко, даже если это пыль из-под ног дромаров,
всадники прибудут к перевалу не скоро.
Хлебнув из фляги, Матвей присел на плоский обломок камня. Спутники
поднимутся к нему не раньше чем через десять минут. Есть время отдохнуть и
осмотреться. И подумать.
Над тем, не пришла ли пора нарушить старое правило.
Достаточно ли несут золота пираты, приближающиеся к перевалу? Чатта
все равно не пощадят. Военные Сумана всегда были беспощадны к тем, кто
мешал торговле. Так не лучше ли за перевалом повернуть куда-нибудь в тихое
место? Часть денег раздать сообщникам, а оставшиеся он найдет куда
употребить...
Он закурил трубку вишневого дерева, с наслаждением затянулся и
приготовился взвесить все за и против.
Порыв холодного ветра застал его врасплох. Сбоку, за серой громадой
скалы, где росли несколько чахлых сосенок, что-то сверкнуло.
Матвей чертыхнулся и встал.
У сосенок вновь несколько раз сверкнуло, словно туда то и дело била
молния. Но какая молния при ясном небе?
Ледяной ветер налетал тоже оттуда, странный, порывистый, колючий.
Матвей оставил трубку на камне и скользнул к скале. Туда вела еле
заметная тропинка. Прячась за сосенками, Матвей выглянул. Он увидел
небольшую ровную площадку, усеянную колотым гранитом. На площадке,
отряхивая белоснежный плащ, вставал с колен высокий соломенноволосый
парень. В левой руке он сжимал сверкающий на солнце меч, украшенный
крупным изумрудом.
Вновь налетел порыв ветра и по глазам резанула короткая вспышка.
Матвей заслонился ладонью, но тотчас опустил ее.
Прямо из пустоты на площадку вдруг ворвались еще двое, один в
сине-желтом плаще, второй в зеленом. У этих тоже были мечи. Не устояв на
ногах, оба плашмя повалились на гранитную крошку, шипя и тихо ругаясь от
боли.
Не прошло и минуты, как появилось еще двое, в коричневом и желтом
плащах.
Матвей присмотрелся.
Обладатели зеленого и желтого плаща были черноволосы и крепко
сложены; остальные повыше и постройнее, кроме того, что в коричневом: этот
был и высок, и крепок одновременно. У зеленого и сине-желтого мечи были
черны, у остальных - сверкающи и с зелеными камнями на гардах.
Кое-как все пятеро поднялись и стали озираться.
- Гляди, Тарус! Они посветлели! - сказал тот, что в белом плаще.
Акцент у него был какой-то странный, незнакомый, хотя Матвей исходил
немало земель и знал массу наречий.
- Какие посветлели, а какие и наоборот... - проворчал тот, которого
назвали Тарусом.
Крепыш в коричневом плаще глянул с обрыва.
- Ого! В горы нас занесло, чародей. Гляди, высота какая...
Чародей глянул, но вид его, очевидно, не впечатлил. Он сунул
вороненый меч в ножны и кивнул спутнику в зеленом:
- Можешь прятать, Хокан. Он пока не понадобится.
Остальные мечи, видимо, могли им понадобиться. Матвей устроился
поудобнее, стараясь не шуметь.
- Вишена! - сказал Хокан. - А ведь это удобно: если меч сменил цвет,
сразу понятно, что тебя занесло в другой мир. А?
Обладатель белого плаща усмехнулся, а Матвей недоуменно вслушался:
Хокан говорил на совершенно незнакомом языке, однако Матвей, не признав ни
одного слова, понял смысл сказанного.
Переговариваясь, пришлые направились в сторону его убежища. Матвей
напрягся, однако решил не юлить и просто поднялся из-за поросшего редкой
травой камня.
Пятеро в разноцветных плащах замерли, держась за рукояти мечей.
- Эй! - сказал Матвей как можно более приветливо. - Я не собираюсь на
вас нападать.
Они настороженно глядели перед собой, оценивающе, внимательно.
- Меня зовут Матвей! Я из Шандалара.
Помедлив, ответил Тарус, которого называли чародеем.
- Здоров будь, Матвей из Шандалара. Здесь есть еще кто-нибудь?
- Есть, - Матвей неопределенно ткнул пальцем куда-то за спину. - Мои
молодцы вот-вот подоспеют. Человек полтораста. А что?
Тарус не ответил. Зато крепыш в коричневом недовольно буркнул:
- Уходить надобно. Дальше. Куда угодно. Чего ждать?
- Точно! Нас ждут у Драконьей Башни, - поддержал его бородач в
желтом. И вытянул перед собой меч с изумрудом.
Тот, что в белом, поступил так же. Два меча скрестились, слабо
лязгнув. Секунду спустя третий меч лег поверх остальных. Изумруды тускло
засветились. Тарус на секунду обернулся.
- Прощай, Матвей. Не ломай голову - кто мы и откуда мы. Мы - из
другого мира. И уходим дальше, в следующий мир. Для тебя нас нет и никогда
не было. Удачи тебе!
Матвей ошеломленно переминался с ноги на ногу. Вишена, тот, что в
белом, поторопил Хокана.
- Давай!
Хокан шагнул вперед и исчез. В спину Матвею толкнулся упругий порыв
ветра. Только никаких вспышек на этот раз не было.
Тарус ушел молча и не оборачиваясь. Ветер ударился в спину, словно
озорной щенок.
- Йэльм!
Воин в желтом исчез.
- Боромир!
Исчез крепыш вместе со своим коричневым плащом.
Вишена на секунду задержался.
- Удачи, Матвей! Я - из Тялшина. Прощай.
- А остальные откуда? - зачем-то спросил Матвей.
- Боромир и Тарус - из Лойды, Хокан и Йэльм - из Лербю-фиорда...
Он исчез так же внезапно, как его спутники. Ветер зашумел и улегся;
только слабый послегрозовой запах остался висеть у скалы. А спустя секунду
пришел могучий неторопливый поток теплого равнинного воздуха, ничего
общего не имеющий с резкими холодными порывами, сопровождавшими непонятных
путешественников по мирам.
Матвей долго стоял на гранитной крошке, впервые в жизни растерявшись.
Мысли спутались совершенно.
- Да, - сказали ему в спину с нескрываемой насмешкой. - Не каждый
день такое увидишь. Но я думала, что ты не слишком удивишься, Матвей
Пройдоха.
Матвей рывком обернулся, взявшись за нож.
Опираясь на ствол кривенькой сосны на тропе стояла девушка в походном
плаще и полотняных брюках со множеством карманов. Оружия у нее не было.
12. УЛЬМА
Матвей стоял перед ней, захваченный врасплох. Ульма наблюдала за ним
добрые полчаса, едва тот появился на перевале, окликнула же только сейчас.
Чтобы отыскать головной лагерь пиратов ей понадобилось всего два дня...
