Александр Тюрин. Меч космонавта
страница №12
...рял из видувиртуальный экран.
Монстр представал сплетением пульсирующих линий, но
мозг-процессор трансквазера быстро просек главную схему. Осевой
хрональный канал гиганта генерировал пространственные кванты,
которые придавали ему объемность. В радиальных хронолиниях
пространственные кванты преобразовывались в электромагнитные
поля. Электромагнитные кванты во множестве микроканалов
тормозились и порождали ячейки гравитонов. Гигант наливался
тяжестью. В возвратных хроноканалах гравитационное поле
наводило мезонные облака. Мезоны втягивались в осевой канал.
Все система фурычила как огромный вампирический приемник и
трансформатор хроноволновой энергии. <$F базовая схема
квантовых преобразований при хрональном катализе: 1) цикл
порождения: пространство — электромагнитные поля --
гравитационные силы — мезонные взаимодействия; 2) циклы
баланса и контроля: пространство — гравитационные силы,
электромагнитные поля — мезонные взаимодействия>
Генеральный заскользил по гладкой грани додекаэдра, с ходу
перескочил на руку монстра, добежал до его плеча. Лазерные
лучи, брызнувшие из красной чудовищной морды чуть не испарили
Марка-27, но меч ударил по радиальным хроноканалам, и
пространственные искажения начали пучить гиганта, распространяя
по нему импульсы тепловой энергии.
Марк-27 опять зацепился нитероботом и спустился вдоль
громадной спины вниз, до пола, где и подрезал возвратные
каналы, проходящие через ступни. Стиснутые в хроноловушках
гравитационные поля разрушили столбоноги гиганта, который
рухнул и превратился в рассыпчатую кашу из зерен металла,
колеблющихся по температуре возле точки плавления. Падал монстр
вперед, так что додекаэдр вновь оказался в сферическом
гравитационное поле. И при том обрел громадную энергию, словно
его вознесли на высоту в километр. Марк-27, оказавшись на
границе гравитационной неоднородности, заработал внушительное
ускорение. Частично его удалось поглотить, когда трансквазер
внес пространственные искажения. Но все равно осталось около
двух "же". Генеральный, прокрутившись несколько раз вокруг
додекаэдра вместе с обломками монстра, наконец рухнул и еще
скользнул по полу, высекая искры металлическими носами ботинок.
Движение закончилось в точке соприкосновения со стеной, в
результате чего начальник Технокома сломал два ребра, лишился
сил и чувств.
Когда Марк-27 очухался и слегка активизировал ментальное
поле, то нашел себя в лазарете. Лазарете штаб-квартиры
Технокома. Госпитальный блок работал в обычном режиме, не было
видно никаких вооруженных бетовцев. Значит, красивое и дорогое
здание удалось отстоять.
— Да, коллега генеральный, мы не только здание отстояли,
но еще и крепко отшили бетовцев.-- подтвердил первый зам,
который, наконец, вернулся из какой-то инспекционной поездки.--
Потому-то они, обидевшись, засели у себя в логове, а мы на них
наседаем. Сейчас комплекс "Бет" в осаде, а мы лихо идем на
приступ. Самое главное, сорвались их попытки взять под контроль
искусственные организмы в разных концах Космики. Бетовцы не
успели расшифровать все наши коды доступа до того момента,
когда мы переключили всю связь на себя.
— Значит, коммуникационные каналы восстановлены?
— Для нас — да, для недруга — это сплошной темный лес.
Мы, включили резервные линии, то есть излучатели и
ретрансляторы линейных гравитационных волн, к ним
УКВ-конвертеры, чтобы оконечные устройства смогли воспринять
сигналы. Для бетовцев это был большой сюрприз, весь проект
резервной связи разрабатывался службой "Далет" в абсолютном
секрете. Наша стратегия работает, шеф, бюрократическая
конкурения — все-таки неплохая штука.
Голос первого зама зазвенел от еле сдерживаемой гордости,
ведь именно он закинул идейку столь удачного проекта в хваленое
ментополе генерального техно.
— Для справки, стратегия бюрократической конкуренции
вообще-то называется "разделяй и властвуй"...-- сказал
Марк-27.-- А как бы и мне выйти из темного леса и полюбоваться,
что там за лихо творится с их комплексом. Подключи ко мне
канал.
И тотчас начальник Технокома получил желанную
видеокартинку: комплекс "Бет" и окрестности. Со всех сторон его
окружают бронированные гермокары, активно шмаляющие из
плазмобоев и бластеров, на него заходят штурмовые катера,
производя ракетные залпы и бомбовые удары.
— Каким макаром нам удалось собрать столько сил? Совсем
недавно этих бравых бойцов не было и в помине. У них, что,
закончился тихий час?-- поинтересовался Марк-27 у своего зама.
— Нас вдруг поддержали вояки, коллега,-- с охотцей
отозвался надежный человек,-- если точнее, внутренние войска и
антитеррористические группы. Сам генеральный кшатрий
распорядился со своей секретной базы в Поясе Астероидов.
Дескать, военные поняли, что правда и сила на стороне
центрального аппарата и службы "Алеф", поэтому решили ускорить
агонию службы "Бет".
— Понятно — чтобы бетовцы меньше мучились. Это
называется гуманизм по-космикански. Кстати, если не ошибаюсь,
парадом по-прежнему командую я.
И Марк-27 передал всем командирам, чтобы внутрь комплекса
"Бет" не входила ни одна штурмовая группа, а на огневые позиции
были бы выставлены антихрононовые бластеры, которых уже немало
в арсеналах ВКС. Всех, добровольно покидающих комплекс "Бет",
шерстить на предмет наличия очагов и гнездовий нитеплазмы --
главе снабженческой службы немедленно доставить спецаппаратуру.
Когда началась пальба антихрононовыми бластерами по точкам
уязвимости, то непросвещенные люди немало удивлялось тому, что
сталось вдруг с огромным зданием, исполненным в виде песочных
часов. Оно задрожало будто живое испуганное существо, пустило
пузырящуюся слизь и как бы обросло подвижным косматым синим
мехом — ну, просто, чистый зверь. Ну, а дальше сходство с
гибнущим зверем только увеличилось. За счет сизого сияния
"животное" приобрело еще и апокалиптический облик. Словно
сгнившая плоть расползались стены и перекрытия, оголяя балки
несущих конструкций, смахивающих на кости. Позже рассопливилась
и стекла вниз даже арматура. Марк-27 не включал трансквазер, но
готов был побиться об заклад, что сейчас рвутся хрональные
линии: главные осевые, радиальные, микро и возвратные,
распадается цепочка квантовых трансформаций и хронального
катализа у гада по имени спорозоит.
В мрачном итоге от всего шикарного комплекса осталась
серая рытвина, похожая на огромную язву. Никто из бетовцев так
и не сдался в плен, не вышел из комплекса на проверку своей
личности. А было их там четыреста двадцать шесть человек.
Одновременно антитеррористические группы производили задержания
бетовцев за пределами комплекса в разных точках Космики. Сто
двадцать пять человек оказали бешеное сопротивление и были
уничтожены с помощью обычного оружия и антихрононовых
бластеров, еще тысяча триста сотрудников службы "Бет" спокойно
дали себя задержать. Ни у одного из них не обнаружились очаги и
гнездовья нитеплазмы. Впрочем после личного досмотра и
сканирования было возбуждено двести пятьдесят уголовных дел по
фактам хищения мощных кристаллов памяти (с записями нелегальных
глюковиртуальных мультиков) и фактам использования
нелецензионных киберсимбиотических организмов, типа волоконных
робочервей (имплантируемых в мышечные ткани) и жидкостных
роботов (циркулирующих в кровеносных и лимфатических сосудах).
Все эти сведения моментально поступали в ментальное поле
(кору мозга и киберрасширение) генерального техно.
— Мы накрыли всего лишь одного-единственного спорозоита
сатурнянского Плазмонта. Но слава Космическому Ветру,
восемьдесят процентов десантников, выбравшихся из Храма на
Титане, работали именно в главном комплексе "Бет",-- сообщил
начальник Технокома председателю Совета кастовых уполномоченных
столетнему брахману Бурбаки.
(Каста ученых-брахманов была на протяжении всей истории
Космики самой малочисленной и маловлиятельной, тем не менее,
глава правительства всегда происходил из нее — вероятно, для
предотвращения распрей и раздоров между более массовыми
кастами. Увы, со временем такая формула власти привела к
значительному ослаблению фигуры председателя и обособлению
каст. Упоминание об этом печальном факте мгновенно появилось в
ментополе генерального.)
— А остальные двадцать процентов?-- ласково
поинтересовался главный брахман.
— Остальных сейчас выявляем и проверяем. Никто не уйдет
от сканирования, коллега председатель.
— Это хорошо...-- Бурбаки замялся, подыскивая
напутственные слова.-- Я всегда говорил, что изучение
нитеплазменных объектов приведет к самому крупному скачку в
фундаментальной науке за последние сто лет, возможно, к
изменению всей картины мира, причем в пользу человека.
— Именно так все и будет. А как же иначе? Мое почтение,
до свиданья.-- Марк-27 по-скорому обрубил канал
правительственной связи и, потребовав от докторов немедленного
заживления своих ребер, обратился к первому заму.-- Максимум
через пару дней я должен вылететь в Пояс Астероидов, и никаких
возражений. В крайнем случае буду ходить там в корсете.
— А может еще в бюстгальтере и чулках?-- пошутил первый
зам. Генеральный никогда юмор не зажимал, а наоборот поощрял
его в кадрах наряду с исполнительностью, однако сейчас подумал,
что царь в такой ситуации немедленно бы казнил смешливого
придворного.
Впрочем мгновение спустя Марк-27, интегрировавшись в свою
кибероболочку, уже бродил по информационным зарослям
Техносферы. Нужные сведения были похожи на лесные ягоды,
затерявшие среди листвы — бесполезных и зачастую энтропийных
данных. Иногда генеральный проваливался в ямы, попадал в
ловушки и встречался с дикими зверями — все эти блокировки
устраивались хитрозадыми бюрократами, кормившимися от своего
доступа к какой-то важной информации. Но могучая резидентная
кибероболочка позволяла Марку-27 с честью выходить из любой
заварушки. Ему удалось собрать и структурировать все ментофайлы
и мемо-ассоциаторы, оставшиеся на резервных носителях после
разрушения директории "Алеф". Далее можно было соединить в
проектное задание все, что относилось к разработке
трансквазеров-симбиотов и нитеплазменных сканеров.
Начальник Технокома отдал кому надо приказы по созданию
аппаратных комплексов, призванных обнаруживать и уничтожать
нитеплазменные образования любой степени скрытости. По
квантовым возмущениям должны были определяться хрональные
каналы-щупальцы от места "отсоса" хроноэнергии до места ее
использования.
Еще надо было найти и подготовить людей, способных к
симбиозу с новой аппаратурой. На это требовалось время. Но
времени Сатурн не оставлял. По крайней мере генеральный техно
уже сейчас должен был выехать на бой.
Поэтому он покинул штаб-квартиру Технокома и перебрался в
каюту военно-космического крейсера "Петергоф", отправляющегося
в пояс Астероидов. До старта оставалось двадцать минут, когда с
вахты у трапа доложили, что к начальнику Технокома пожаловала
женщина-техно достаточно высокого ранга. Проверка на нитеплазму
не выявила ничего вредного.
— Пропустить,-- распорядился генеральный, несколько
скиснув.-- остальное выявлять буду я.
— Куда это ты намылился?-- бросила Катя с порога.
— Пора навести порядок в Поясе Астероидов и Сатурнянском
пограничье.
— Ах так, тогда я направляюсь на Землю, тоже наведу там
шороху.
Генеральный изумился такому выкрику. С горечью он подумал,
что ангел неповиновения упорно гуляет вокруг него, но тут
вспомнил, что еще может принудить всю Техносферу к послушанию,
хочет она того или нет.
— Коллега Е.А195, воспрещаю вам как начальник.
— Ах, какой Зевс-Громовержец, из глаз молнии, из попы
гром,-- поддела Катя.-- Только я уже вне досягаемости твоих
перунов, потому что ушла из касты "техно" к старателям. Знаешь,
там принимают всякий сброд, не ужившийся в порядочных кастах.
У начальника Технокома неприятно заныло сердце, хотя ему
было каких-нибудь двадцать пять лет, а физиологически и того
меньше.
— Это по меньшей мере глупо, старатели сильно ущемлены по
части техпомощи, пособий и пенсий. Кроме того при любой оказии
их первыми волокут в тюрягу, то есть в исцелитель... И вообще,
жена да убоится мужа своего. Я говорю: нет.
— В Космике нет жен. Забыл что ли, или ментальное поле
прохудилось?-- Катерина с максимальным ехидством отчеканила
слова.-- Институт брака и семьи окончательно отменен двадцать
лет назад. Просто мы с тобой вместе работали, и комендант
здания не выгонял меня, когда мы и ночевали вместе.
Начальник Технокома начал ощущать свое бессилие и это ему
не понравилось — ведь у касты старателей "шудра" отсутствовал
даже генеральный уполномоченный, на которого можно было бы
повлиять. Лишь пару раз в год эти грязные типы устраивали свои
сходняки, на которые волен был пожаловать любой член касты,
имелась бы охота и деньги на билет. Большая сходка и решала
наболевшие для всех вопросы, пополняла общак, из которого
кормили старателей-калек, посылала запросы в правительственный
совет насчет снижения налогов и сборов, а в личную жизнь ни к
кому не лезла.
— Ты не сможешь захватить на Землю высокоэнергетическое
оружие, а также средства связи и слежения — во-первых, это
вряд ли тебе поможет при встрече с Плазмонтом, во-вторых,
нарушит негласные договоренности с Сатурном и еще больше
приблизит полномасштабную войну.-- строго предупредил Марк-27,
но заметил, что нет в голосе величавой твердости.
— Не надо мне бластеров и прочей ерунды, все это до
смерти надоело и здесь.
Генеральный понял, что самая близкая душа фактически
взбунтовалась против него и сейчас он почти так же одинок, как
и остальные космики. Даже Соня сильно отдалится от него, ведь
не может же такой клоп без материнской или инкубаторской опеки.
— Катя, ты собралась на Землю из-за Фомы, но пораскинь
мозгами и имплантами. Во-первых, что он из себя сейчас
представляет? Ф.К123 уже не-человек, нелюдь, как выражаются
варвары.
— Стал он нелюдью из-за тебя, это ты поинженерил, главный
мастер. А душа-то у него живая в отличие от твоей
примороженной.
— На мне, Катюша, вся Техносфера лежит, поэтому я не могу
каждому таракану нос вытирать. Кстати, ты, кажется, забыла о
ребенке.
— В генетической карте Сони сочетаются мои гены, твои и
Фомы, коего ты тараканом назвал. Не забывай, что ее рождение --
итог одного из первых удачных опытов по слиянию трех гамет. Я,
между прочим, весьма рада, что ты потом заинтересовался судьбой
детеныша, а также его матерью. Большое спасибо и кибероболочке,
которая, перепутав тебя с Фомой, дала ему знать, что он --
папаша. Ну, вернее, один из папаш. Ф.К123 — член нашей триады,
и я должна встать рядом с ним у той стены. Но это будет завтра.
А сегодня я встану рядом с тобой... вернее лягу.
Парадная форма Катерины, повинуясь мысленному приказу,
распахнулась, но не до конца. А так, чтобы волна пробежала по
организму Марка-27, сладко пощекотав ему позвоночник.
— У меня еще не срослись два ребра. И вдобавок надет
корсет. Ты доканать меня хочешь, Катерина?
— Я не буду тебя кантовать, генеральный.
— Крейсер стартует через пятнадцать минут, Катя.
— Ну так задержи его еще на пятнадцать, в пути догоните
на форсаже.
Генеральный хотел проявить державную суровость и
твердость, но тут понял, что штаны мешают и даже пленяют его,
поэтому просто произнес:
— Ну... хорошо, уговорила.
— Да ладно не ври ты, паршивец, про "уговорила".
Марк-27 ощущал, что его, несмотря на скорое расставание,
соединяет с Катериной хрональная ниточка, по которой идет волна
к ней, и от нее. Женщина, следуя любовному приему, уселась на
него, но тяжести он не почувствовал, хотя много размышлял о
своих едва сросшихся ребрах. Под форменным кителем у нее вообще
ничего не было, а под форменными шароварами неожиданно
оказались чулки. И это было здорово. Генеральный вдруг подумал,
что точно так же она сидела и на Фоме, когда тот летел из Пояса
Астероидов. Подмастерье тринадцатого ранга видел эти
грудки-яблочки, и эту словно стянутую талию, и эти тугие бедра,
и ощущал что-то похожее, когда она старательно вбирала его
плоть в себя. Впрочем, сейчас плоть почти не чувствовалась,
одни лишь энергетические потоки. Но злиться на Фому отчего-то
не хотелось. На то и триада, ети ее налево, может, она --
светлое будущее модифицированного человечества.
21. "Ледяное царство",
октябрь 2075 г. (листень 10 г. от Св.Одервенения).
Помехи. Настройка канала. Четкий прием. Симплекс.
Вышел царь к народу на Дворцовую Площадь и опять речь
держал:
— Немало еще тех, кто упрекает меня в том, что навожу я
порядок и благочиние скрытым вурдалачеством и ночной лютостью.
Скажите мне, люди добрые, явления природные происходят волей
человека или велением Неба?
— Велением Неба,-- без размыслия отозвался народ.
— Скоро будет вам явлено то, что никоим образом не
получится отписать на царя. Придет вам ледяное испытание. И
токмо у меня обрящете вы милость. Опричь меня некого будет
просить о защите.
И в самом деле, далеко не истек месяц листень, как мороз
сковал землю. А поколику пред тем непрерывно шли дожди, и
потоки дождевых вод затопляли улицы, и реки выходили из
берегов, то кругом ныне лег толстый лед. На брусчатые мостовые,
на тропы и дороги, на поля, на деревья и кусты, на кровли и
стены. Кое-где хлипкая крыша не выдерживала навалившегося льда,
и изба разваливалась. Оставшуюся без крова семью принимала
родня или соседи — по доброй воле или же по распоряжению
старосты, который исполнял соответственный указ царя-батюшки "о
приимстве бездомных". Однако намучившись жить приживалами иные
бездомные люди строили себе жилище из ледяных глыб — по
примеру некоторых северных народцев. Внутри ледяной избы
устраивался шалаш для детей и новорожденной скотины — так и
перебивались. А впрочем, замечено было, что в этакой постройке
было скорее тепло, чем холодно.
Рушились по причине ледяного натиска и крепкие терема
сановных людей, да так, что погребало их заживо. Уцелевшие
начинали возводить новые хоромы, но ломались стропила под
тяжестью льда, и тогда уходили бояре гостевать к крестьянам,
себе на огорчение, а быдлу на радость. Черные же стражи
поголовно перебрались в казармы Детинца, иже хоть и напоминал
белую гору, однако держался крепко.
Над всей Теменией висело безоблачное яркое голубое небо.
Однажды не взошло солнце Сварог и больше уже не появлялось,
впрочем света из-за того меньше не сделалось. Потом стало
исчезать за дымкой, словно удаляясь, главное солнце — Ярило.
Но когда пропало совсем, небеса оставались такими же яркими и
голубыми. Луна, опять-таки, не всходила на небо, однако темень
никак не сгущались. Напротив, всю ночь напролет лежали
прозрачные сумерки, выйдешь из дверей — и весь двор до
зернышка видно. Ни волк, ни вор незаметным не пролезет у
внимательного домохозяина.
Кому удавалось вернуться в Темению из-за кордона,
говорили, что там по-прежнему гуляют по тверди небесной и
солнышки, и Луна. Сиречь, возле границы небо закрывает сплошная
облачная пелена, а несколько верст проедешь — и светила тут
как тут. Но вскорости все те, кто пробирался в теменскую землю,
стали подвергаться немедленной стылой смерти, ино вести из-за
"бугра" прекратили поступать.
Впрочем, не токмо хлопоты причинял лед, имелась от него и
потешность. Ребятня каталась с горок, каковые имелись повсюду
— хоть с крыши собственного дома съезжай — и, наладив коньки,
мчалась по улицам, частенько уцепившись за проезжие сани.
Детвора и даже отроки с отроковицами придумали и другую забаву
— выделывать изо льда разные фигурятины — смешные либо
страховидные: Змеев Горынчей, лешаков, яговых баб в избах на
курьих ножках, Кощеев в теремах. Ревнители второевангельской
веры не возражали, иж изо льда усердно вырезали святых отцов и
самого Ботаника.
Потом люди взрослые стали подмечать, что фигур и строений
изо льда куда больше, чем могли бы вырезать дети, отроки и
прочий несурьезный народец. Ледяные изваяния произрастали будто
сами и все менее напоминали что-либо привычное. Получались
фигуры, коим простой народ и названий подобрать не мог: диски,
конусы, пирамиды, многогранники или же их сочетания, и прочие
непонятные геометрические формы. Но чаще всего возникали столбы
с увесистой верхушкой, метко прозванные "ледохерами". Случалось
и так, что самовоздвигались ажурные строения с гроздьями
башенок-луковок, соцветиями стрельчатых окон, легкими куполами
и арками. Иногда хоромы сии были сплошные, иногда — полые
внутри, с ходами, каморками, залами, мостками и галереями,
узорами и барельефами по стенам.
Ледяных изваяний и строений становилось все более, они
поднимались там и сям, снося и подменяя собой прежние избы и
терема из дерева да камня, однакоже роптать и хулу возводить
было не на кого. Разве что на силы преисподней, которые
устраивали грешнику ад прижизненный.
Все чаще стали обнаруживаться "заморозки" — это егда
выросший за ночь лед прорастал спящему ино пьяному человеку в
самое нутро. Ледохеры же пригвождали теменских людей к потолку
или нанизывали на себя. Но таковые кары редко постигала
домашнюю скотину, невинную и бездушную. Отчего теменцы все
более охотно постигали объяснение, что наказание неизбежно
грядет лишь всем сатаноидам и врагам неба. Однако на ком
грехов-то нет, скрытых или явных?
От горы-Детинца ледяные потоки шли в разные стороны,
образуя новый белый город, каковой мало по-малу захватывал,
замораживал и разрушал старый город, деревянный и каменный.
Ревнитель веры Многомол через глашатая доводил до каждого уха,
что надежа-царь обороняет детей своих, народ теменский, от
промораживания, хладной напасти и зябкой смертушки. Страдая-де
за других, стоит каждый божий день наш государь босой на снегу
и чужие грехи искупает. А как полностью отстрадает и все чужие
грехи искупит, то и кара сменится милостью. И легковерные с
маловерными поголовно соглашались с Многомолом. Только вот
маловерные люди считали, что кара сменится милостью опосля
того, как все живые померзнут, никаких тогда тебе забот и нужд:
снегом питайся, снегом умывайся, снегом подтирайся.
То же, что и в стольном граде, только с меньшим размахом,
деялось по иным городам, слободам, селам и весям. Лед, как
правило, начинал разрастаться от приказной избы или воеводского
дворца и первым делом захватывал лучшие улицы с богатыми
изукрашенными хоромами и булыжными мостовыми. Но лед резвился и
в полях, и в лесах, имея распространение от рек и озер. На
смену растениям древесным и травяным, приходили побеги ледяные,
высокие и раскидистые, со множеством корней уходящих в землю и
большими белыми кронами. Ледяные деревья были еще переплетены
вьющимися ледяными стеблями. Во сем присутствовала и стройность
лепая, и дивная гармония; угадывались и арки высокие, и галереи
полувоздушные, и своды легкие. Ито лес становился похож на
город, красивый и ладный.
Многие люди, зная о количестве накопленных ими грехов, а
также неотвратимости ледяного возмездия не только для себя, но
и для ближних своих, закручинились сердцем и ослабевшие души
свои отдали во власть страха. И чем более предавались они
страху, тем скорее наступал лед. И чем больше было льда, тем
голубее и ярче он делался, все более напоминая по цвету небо,
все больше источая сияние. Окромя того, от него на расстояние
до одного-двух аршин исходил синеватый туман. А потом
внимательные стали примечать, что лед как будто необычайный,
составлен он не из смерзшихся кристалликов, но из тонких
переплетенных нитей. И синеватый туман также из нитей, токмо
расплетенных, похожих на волосы. А потом сии ледяные нити стали
обнаруживаться и в незамороженных вещах, в съестных припасах, в
бревнах, досках, глине, камнях, и даже в покойниках. Люди
примечали и то, что не всякий лед является холодным, иногда он
и теплый, ижна горячий обжигающий; блуждают на нем голубые
огни, однакоже не истаивает он. Иной раз лед словно бы дрожал,
напоминая собой тварь живую. Обмолвлено было и то, что оный
дрожащий лед, нарастая и образовываясь, как будто оттягивает в
себя тепло и жизнь у земли, деревьев, воздуха, разных бегающих
и ползающих тварей.
Вместо них начали появляться твари ледяные, дотоле
неведомые. В лесу ужо встречались снежные василиски и драконы.
Хладные хищники представлялись то неподвижными сугробами, в
который однако не попади ногой, то кружили белыми хлопьями,
догоняя наездника, то внезапно заваливали путника, бросившись с
дерева, и даже гнались за ним снежной лавиной. А могли одним
взглядом подвергнуть холодному умерщвлению. Снежные чудовища в
виде синего тумана проникали сквозь любую крохотную щель, в
любую горницу ино светелку, кою вмиг заваливали снегом и
замораживали вместе с жильцами. Скоро от снежных извергов не
стало никакого спаса. И только отряды черных стражей, вызывая
слезы радости и умиления, именем веры и царя били особо крупных
драконов из ледобойных пушек и заговоренных ружей.
И выступал верховный ревнитель веры со словами утешения,
упирал на то, что кое-где наказание уже обратилось в великую
милость. Великие числом ордынцы, что, решив попользоваться
окончанием осенней распутицы, вторглись с разбоем в пределы
Теменского царства, да заледенели прямо на скаку. И в самом
деле многих замороженных нукеров вскоре выставили на площади
перед Детинцем. Среди них были и заледеневшие панцирные сипахи,
присланные султаном Туркии, вместе со своими ятаганами, и
"воины веры" с зелеными повязками на головах, явившиеся с
войной из Иранского имамата.
С севера на санях доставили небольшой корабль с шэньскими
пиратами, целиком вмерзший в прозрачно-голубую глыбу льда. Было
видно, что китаи оказались схвачены ледяными оковами в миг
отчаянного борения за живучесть своего суденышка. Доставившие
его черные стражи сказывали, что в Обском проливе стоит немалое
число и более крупных кораблей-джонок. Да только все вмерзли в
лед по самые мачты. Уже их ни выломать из морозных оков, ни
привезти в столицу — никаких силушек не хватит.
Оттого, что чохом погублены были хищники-налетчики, пришла
радость ко многим людям и почувствовали они еще большее
расположение к царю-благодетелю. Ведь лед защищал Темению от
свирепого ворога получше любого войска. Не сдобровать теперь
никаким обидчикам, налетающим из степей, приплывающим из-за
морей. А скоро лед-отмститель придет в их стойбища да логовища
и напрочь выморозит!
Вот в чем милость-то заключается, смекнули люди
теменские,-- в немилости к лютым непримиримым врагам,
приходящим извне и имеющимся внутри. Теперя уж неможно было с
проповедями Многомола не согласиться. Вот и воры все вымерзли,
и простолюдины делают себе справные дома изо льда и не стынут,
и ни один праведник не охладел до смерти. А задавлены ледяными
глыбами и пробиты ледохерами в своих жилищах токмо нечестивцы и
злодеи. И вчерашние гордые вельможи низвергнуты во прах, влача
дни свои в конурах, сараях и прочих жалких юдолях. Уловив
благостное настроение толпы, верховный ревнитель Многомол стал
толковать, что через небесную Милость скоро грядет конечное
очищение всего мира: из души каждого благоверного произрастет к
Престолу Господнему Крестное Древо — только будет оно ледяным,
а не зеленым.
Внезапно перед теменским людом появился великий царь с
непокрытой головой. С соборного крыльца стал он говорить, и
негромкий голос его проникал в каждое ухо. И сказал государь,
что час избавления близок и все непогибшие до сего дня обрящут
ныне спасение. Назавтра души их раскроются, как семена по
весне, и первые побеги крестных ледяных дерев устремятся к
небу. И не окажется болье вовек ни болестей, ни скорбей. Все
души будут в Одном, и Один будет во Всех.
Однакоже назавтра прямо на Дворцовой площади, взломав
толстый лед, выросло дерево, никак не ледяное, а вполне
зеленое. Простояло оно там всего с полчаса. Черные стражи
изрубили его на куски и утащили в Детинец. Они внесли поленья и
сучья в царские покои, с приличествующей аккуратностью уложили
на ковер, но так и не узнали, что случилось потом.
Царь-государь подошел к поленьям и сучьям, и, склонившись,
протянул к ним руку. В ответ деревяшки ощетинились длинными
занозами. Молвил тогда венценосный:
— Вот ты и объявился снова, Фома, только вредителем стал.
А я уж думал, что застыл где-то мой горемычный. Значит, не
примерз ты задницей к горшку, а решил сделаться владыкой зелени
и поспорить со мной своей властью.
Словно услышав сие одна из длинных заноз, вернее острая
щепка, вонзилась в руку Его Величества, но тут же сгорела, не
оставя и щепоти золы.
— Решил повоевать? Ну, добро, приступай.
И соперник царя-колдуна приступил. Там и сям взламывая
лед, стала появляться зелень, как правило хладоустойчивых пород
— ели, сосны, лиственницы, коим снизу еще подстилал мох.
Осыпались ледяные изваяния, трескались статуи, падали башенки,
рушились своды и галереи, рассыпались ажурные хоромы. Повсюду
сквозь ледяной панцирь прорастало дерево. Бился и кололся лед
повсеместно, и в селах, и в городищах, и в лесах, и в полях. А
еще сквозь просветы в небесной дымке заглядывало в мир то одно,
то другое солнце. Будто под его лучами снежные драконы и
василиски превращались в тающие льдинки на иглах веселых
елочек. Случайная или неслучайная толпа недоумевала при виде
сего — то ли уж пришел час избавления, то ли кары покамест
чередуют друг друга.
Замечено было, что неугомонная зеленая поросль не хуже
льда уничтожает и жилье, и погреба со съестным, и хлевы, и
овчарни. Поскольку лед был везде, и на жилищах, и на дорогах,
то при борении зелени с хладными оковами погибало все полезное,
созданное для жизни и пропитания человека.
Однако при виде сей непримиримой брани оживились, воспряли
сердцем и противники царя, кои без устали считали его ответным
за наведение льда и ужаса. Самые восторженные сторонники зелени
полагали, что ради победы над ледяным царем ничего не жалко, ни
построек, ни припасов. Они только и жаждали увидеть великого
кудесника, Владыку Леса, насылающего зеленую волну, дабы под
его водительством начать открытый бой с окаянным Дедом Морозом,
сидящем во дворце. А пока что они принялись убивать из засад
черных стражей.
Впрочем, Дед Мороз, кто бы ни был им, словчился нанесть
ответный удар — лед стал более подвижным и хищным. Сферы,
диски, веретена, ромбы, состоящие из ледяных нитей, внезапно
возникая и двигаясь так, словно бы не было земного тяготения,
нападали на зелень и замораживали ее. Ледохеры появлялись
ниоткуда, дабы поразить противника и скрыться в никуда.
Верноподданные государя радостными кличами встречали каждую
победу сил льда. Они уверяли, что внутри каждого зеленого
растения имеется зело червивая сердцевина, выдающая его адское
происхождение. Крепнущие сторонники зелени, зеленщики, и
сторонники льда, холодильщики, с завидной частотой принялись
драться друг с другом, употребляя в урон противной стороне все
более хищные орудия, вплоть до картечниц и мортир.
Таинственный повелитель зелени сим временем наслал дивные
растения: грибницы неведомым и быстрым образом змеились под
землей, чтобы в нужном месте пустить отростки. Те поднимались,
раздалбывая лед с помощью крупной, твердой шляпки, похожей на
шелом. Оные грибы прозывались в народе "херодолбами". Херодолб
сей, размером с хорошую бочку, вздымался за считанные
мгновения, сметая все на своем пути, и не только лед, но и
людей, живность, постройки. Учитывая силу его немереную,
таковое вздутие зачастую оказывалось смертельным — иной люд
погибал под обломками, других притискивало к потолку или к
стене. Нередко благоверные теменцы молились о крепости льда,
впрочем были и те, что возносили мольбы о ниспослании большей
силы грибам. Перезревшие, сделавшие свое дело херодолбы
лопались и тучи спор падали на очистившуюся землю, чтобы
пускать в нее тонкие корешки.
А в общем, за недолгий срок сплошной ледяной покров был
взломан, на многих просторах оголилась земля. Зеленщики
собирали свои силы в окраинных воеводствах и уездах, где
редкими были сотни черных стражей, а воеводские и городовые
стрельцы легко подкупались и клали болт на свою службу.
Горожане, сумевшие сохранить свои состояния, доставали горшки с
золотыми монетами из схронов и подземелий и щедро раздавали их
на создание зеленого ополчения. Высокородные люди, особенно те,
в ком честь еще не угасла, по преимуществу юноши из уцелевших
боярских родов, вставали в первые ряды "зеленого" войска.
Возглавили ополчение мясник Игнат, вложивший много денег в сие
полезное мероприятие, и некая знатная по облику женщина. Она
называла себя царицей Мариной и предъявляла законные права на
теменский престол ввиду того, что "ее супруг венценосный
государь Макарий был изведен коварным колдуном-оборотнем".
Однакоже дьяки, невеликого пошиба купцы и мастеровые,
мелкий приказный и служилый люд, что выступал за смирение и
послушание, твердое укрощение преступников, повсеместную
нерушимость границ и величие благоустроенной державы,
по-прежнему верили в милость царствующего Владыки и
поддерживали всем сердцем государя, сидящего в Детинце. А некую
женщину прозвал Лжемариной, чокнутой прошмантовкой и воровкой.
Вдобавок к царскому войску и черной страже любители крепкого
порядка и крепкого льда образовали так называемые "холодильные
отряды".
Поскольку Игнат мало в чем разбирался, кроме забоя говяд и
разделки туш, все начальство над повстанцами было возложено на
Лжемарину. Она постаралась учесть ошибки Ишимского Смутьяна и
избегала многолюдного похода к столице, каковой мог вызвать
озлобление разоряемого населения и привести к полному побиению
зеленщиков. Большая часть ополчения была распущена по домам,
остались лишь немногие, но искусные воины, кои действовали
невеликими отрядами. Их дело было многозвучно глаголить или
втайне нашептывать, "озеленяя" народ,
шпионить-соглядатайствовать, используя сочувствующих, а также
"покусывать" осиными ударами черных стражей и холодильные
сотни. Зеленые отряды направлялись только в те местности, где
лед был по большей части взломан, и совершали свои вылазки из
чащоб и болот, чтобы, поразив противника, сразу же скрыться
обратно.
Кроме того, Лжемарина искала встречи с зеленым кудесником,
понимая, что от его колдовской подмоги зависит успех всей
военной кампании. Претендентка на престол спешила туда, где
живее появлялась зелень, но Владыки Леса так не разу и не
встретила. Он понимала, что волшебник хочет утаить свое
обиталище из-за боязни попасться в ловушку царя-колдуна. При
том "царица" не сумлевалась, что нет почти пределов могущества
у чудища, сидящего на троне. Она и ее ближние соратники носили
на шеях амулеты-обереги, каковые светились алым пламенем, когда
ледяной Макарий брал силу от людей, растений, животных и
минералов, и полыхали голубым огнем, когда протозлыдень
направлял накопленную мощь на создание ледяных построек,
снежных чудищ и изведение своих врагов. В вершья шеломов у
зеленщиков были вделаны колдовские кристаллы, каковые помогали
их обладателям оставаться невидимыми для царя-колдуна, зрящего
насквозь всю Темению. Помимо амулетов-оберегов и колдовских
кристаллов лжецарица и ее присные имели щиты для отражения
демонических ударов и мечи для магической рубки и колки. (Кои
на самом деле были антихрононовыми бластерами, об чем ведала
лишь одна предводительница, провезшая их на Землю контрабандой.
Дело было подсудное и по закону за это полагалось два-три года
в женской зоне на Амальтее.)
Сейчас лжецарица со товарищи располагалась в деревеньке
Бутово Винчевского уезда Васюганского воеводства, сообщавшейся
с остальным миром токмо речным путем. Их было пятьдесят сабель
не более. Однако Игнат уверял, что может заплатить за ратные
услуги пяти тысячам бойцов и еще столько же встанет под знамена
зеленщиков бесплатно и с превеликой охотой, приведя с собой
боевых псов и медведей-артиллеристов. Впрочем даже низколобый
Игнат имел соображение, что все десять тысяч возможных
повстанцев могут быть насмерть заморожены, ежели до них
доберутся льды. А льды добираются прежде всего туда, где больше
страха на сердце. Потому Игнат и многие другие укрепляли дух
свой, частенько прикладываясь к бурдюкам с бузой и пивом.
Однакоже ноне было от чего попраздновать, намедни отряд одолел
снежного василиска, не потерявши на рати ни одного воина.
(Зеленщики шли по лесной тропе, как вдруг с окрестных деревьев
стал медленными большими хлопьями ниспадать снег. Незаметно он
закручивался в огромную неправильных очертаний тушу. Да вдруг
предводительница кинулась на чудище с саблей в руке. Сверкнула
зеленая молния, и василиск, пораженный в самую точку
уязвимости, мгновенно превратился в капель на ветвях.)
В избе, где квартировались вожди повстанцев, вдруг
появился оборванный человек невеликого роста. Судя по еловым
иголкам, застрявшим в зипуне и сильному запаху золы оборванец
на самом деле был лазутчиком. Да и говорил он так, будто
наушничал, слегка наклонившись, почти не шевеля губами,
полушепотом.
— В Губошлепово, Тимохино, Сидиромово пришли холодильные
отряды, сведение есть, что вверх по заледеневшей Таре движутся
конные черные стражи. Заметно больше льда стало и в лесу, и на
дорогах. Знаться, идут приуготовления к большой облаве по всему
Винчевскому уезду.
— А здеся у нас как раз лучшие люди, все жаждут битвы,--
Игнат откушал водки, крякнул и заел салом.-- Пора братву
подымать. Митек, сможешь провести их лесной тропой сюда?
— Не сомневайтесь, начальник, за день-другой многих
доставлю.-- ответствовал уверенным голосом оборванец-лазутчик.
— Повяжем холодильщиков и яйцами на лед!-- вскричал
безусый Петрушка, юноша из родовитой боярской семьи Сумчатых,
которую изводил своими расправами истинный Макарий и добил
своими ледохерами царь-колдун.
"Царица" показалась из-за парчовой занавеси, каковая
огораживала личную половину горницы — туда не имел права
показываться Игнат и прочие зеленщики за исключением фаворита
Петрушки, иже преданно исполнял любые пожелания своей
государыни. Из того укромленного места доносились иногда
странные звуки, как будто предводительница переговаривалась с
демонами, слышались еще непонятные подвывания, шипения и даже
чавканья. Чавкала явно не "государыня", за столом она вела себя
куда лучше остальных и мало-помалу приучила сотрапезников
затворять уста во время жевания, одолевать рыгание и выпуск
ветров. (Однажды даже Игната выставила из-за стола и отстранила
от котлового довольствия — вплоть до той поры, пока чавкать не
разучиться. Назревал раскол между вождями ополчения, но мясник
пошел на попятную, сознавая, что после одоления врага придется
соблюдать все правила дворцового приличия, иначе заграница
засмеет.) Против волховства и колдования приспешники не
возражали — дабы победить царя-колдуна им требовалась
царица-чаровница.
Сейчас Марина, она же Катерина, имела облачением атласные
черные шаровары с серебряношитыми лампасами, красные сапожки из
мягкой кожи, парчовый камзол, доставленный из-за Урала-хребта и
черные очки — их она почти никогда не снимала. Была
"государыня" высока ростом и умеренна по части грудастости,
волосы стригла покороче даже чем мужи, кольцо носила в ухе, как
и бояре. Кабы не гладкое весьма белое лицо, поди пойми, что она
человек бабьего пола. Впрочем, при прохождении некоторых
деревень и сел, "царица" пользовалась большой накладной
бородой.
— Эй, Митек,-- обратилась она к лазутчику,-- говоришь,
что холодильщики уже добрались до Тимохино? А можешь на карте
показать, как они продвигались?
— Отчего ж нет, государыня. В лучшем виде.
"Царица" словно ниоткуда достала похоже что лист тонкой
бумаги, на коем обрисован был вид местности с высоты птичьего
полета — да только кто мог оттудова землю оглядеть, ну разве
что колдунья, обернувшаяся вороной.
— Чичас, чичас, обвыкнусь глазом,-- лазутчик поморгал,
посопел и наконец приспособился,-- отряды двигались так и так,
там на санях, а здесь пешим ходом. Конных же стражей впервые
заприметили вот здесь, у ракитного лога.
Прямо под пальцем Митьки появлялись чудные линии. Эти
линии — диво дивное! — проходили скорее над картой,
образовывали узоры, завитушки. Некоторые из этих завихрений
подкрашены были в красный цвет, другие в синий, еще мерцали там
колдовские письмена — сие напоминало некий призрачный
водоворот.
— Здесь происходит отсос хроноволновой энергии, а тут она
используется на продвижение льда и холодильщиков.-- пояснила
"царица" круговорот магических сил.-- В каком-то смысле
противник пытается нас окольцевать, но на рожон не прет.
— Неровен час, окружат нас вороги. Пора линять отсюдова,
государыня.-- ответственно молвил Игнат, стряхивая крошки с
бороды.-- Подадимся к Никольскому скиту, а потом я соберу
братву и внезапно ударим по врагу.
— Внезапно не выйдет, Свет-Игнат... Мы тронемся к
Русальему озеру, ибо там происходит аккумулирование магической
энергии — я, кажется, расчухала конфигурацию нитеплазменной
грибницы. Сможешь провести нас туда, Митек?
— До самого озера не доведу, но есть мужики надежные, кои
помогут.
Внезапно Митек встрепенулся, так же как и "царица".
Мужичок и предводительница переглянулись, после чего он
выскочил прямо в окно. Следом выбежало из дома еще несколько
воинов и сама Лжемарина. Увидели они, как разведчик, будто
коршун, преследует кого-то, а тот удирает к тыну, ограждающему
двор, причем стремглав. В руке у "царицы" появилось что-то
похожее на копье, оно сделалось зеленой молнией, которая
навсегда остановила удирающего.
Когда воины подбежали к тыну, то увидели тающую в
судорогах гадину. Какой-то мешок с лопастями-отростками.
Немного погодя тварь-шпионка распалась на серебристые нити, а
там и вовсе исчезла.
— Похожа на разжиревшего кальмара или... обитателя
облачных слоев Сатурна. Ладно, полчаса на сборы и айда.--
велела "царица".
— И в самом деле пора сматываться,-- сразу согласился
Игнат.
Тут же протрубил рожок. А через полчаса еще один раз.
Сорок человек зеленщиков двинулось в путь, причем по дороге к
ним присоединялись дозорные, спускавшиеся прямо с деревьев. У
некоторых повстанцев под полушубками были легкие кольчуги, на
ремнях у всех висели щиты, мечи, дротики, короткоствольные
пищали, сумки для пуль и рога с порохом, за кушаки заткнуты
были пистоли, к наручам приделаны крохотные, но мощные
арбалеты. Все зеленщики двигались на лыжах из шкурок, пригодных
как для снега, так и для грязи, кое-кто нес шелом на голове,
другие на поясе. С отрядом бежало несколько молчаливых боевых
псов с широкими лапами, несколько запаршивевших, но хорошей
хватки и злобной породы.
Полдня зеленщики шли лесом, старательно избегая
заледеневших участков, причем "государыня" Марина-Катерина то и
дело посматривала на оберег, висевший на ее шее. И псы все
время ловили ноздрями разные воздушные ручейки. Возле двух
сломанных березок Митек вдруг закричал выхухолью, и вскоре как
будто из дерева появился мужичок, сущий лешак с виду — новый
проводник. Потом понадобилось еще полдня пути, не было
остановки даже тогда, когда большой лесной крабопаук приклеил и
утащил Петрушку Сумчатого. При других обстоятельствах надлежало
устроить по ветвям облаву, дабы в итоге выудить из паутины
обреченного человека — был бы тот обездвижен уже и пропитан
пищеварительными соками (кои, как поняла "царица", являются
сильными протеинолитическими токсинами). Лжемарина всплакнула,
многих людей она потеряла и ранее, но не привыкла их лишаться
из-за какой-то ерундовины, навроде трупоедки или вот
крабопаука. А ведь Петрушка всегда с преданностью смотрел на
нее своими блестящими глазами, прямо как на богиню (потому-то
она и оставила намерение переспать с ним).
В конце концов зеленщики добрались до места, где
скапливалась бесовская сила. Озерцо Русалье, бывшая балка,
заполненная затхлой водой, располагалось на почти равных
расстояниях от Тимохино, Губошлепово и Сидиромово. И, кстати,
льдом затянуто не было, хотя выглядело каким-то маслянистым.
— Окружить озеро цепью, направить на его середину
антихрононовые излучатели, тьфу, копья.-- повелела "царица"
своим верным и присным.
Короткие копья обернулись зелеными молниями, поразившими
густые темные воды. Озерко тут и встало кипящим горбом, который
изблевывал из себя тяжелые струи, а те на лету превращались в
чудовищ. Похожи они были на гроздья рук и ног, слипшиеся и
сросшиеся головы с моргающими глазами и слюнявыми ртами.
Ожившие толстые кишки с гнусными звуками ползли на берег.
Вылезали желудки с распахнутыми зевами, в коих что-то мерзко
копошилось. Испражнения и то выпрыгивали на берег. Сие внушало
законный ужас и отвращение к человеческому естеству. Однако
цепь бойцов покамест держала оборону.
Горб восстал еще больше, превратился в столб, уходящий в
белесое небо. Оно будто тоже выгнулось вниз, столб сократился,
как мышца, и высь резко приблизилась к зеленщикам. Протекшее
вниз небо принадлежало другому миру, каковой был виден все
лучше и лучше даже незоркому оку.
Различимы были облака, схожие с летящими ажурными дворцами
из драгоценных каменьев. Оные сияющие дворцы лепы были и дивно
соразмерны, имели стрельчатые арки, соцветия высоких окон,
гроздья башенок, легкие портики и фасады, изящные галереи и
мосты-паутинки. Воздух иного мира, сочный, насыщенный яркими
цветами, содержал в себе летучую жизнь: переливчатые пузыри с
ветвистыми лучами-отростками, парящие диски, веретена,
додекаэдры, икосаэдры и прочие многогранные фигуры, сменяющие и
перетекающие друг в друга. Се был строгий мир, полный красоты,
и он приближался. Он являлся соблазном, диковинным и зовущим.
Однако крайне опасным.
— Это Сатурн. Открылся какой-то мощный хроноволновой
канал.-- вскричала заполошно "царица", но было поздно. Чужой
соблазнительный мир быстро снижался, тянул к себе, все быстрее
вращался над головой. На нем обозначились известные черты лица,
нос, рот, козлиная борода царя-колдуна.
— Теперь вы не уйдете от моей милости,-- раздалось прямо
в голове лжецарицы и ее приспешников.
Марина-Катерина поняла, что еще немного, и они окажутся в
нечеловеческом мире. Царь-колдун победил и отправит весь
теменский люд на Сатурн.
И вдруг столб был рассечен. Сатурн потерял точку опоры на
Земле, хотя был еще силен. Сверху, от чужого неба, протянулись
темные вихри, они, словно руки слепого, пытались нашарить
что-то на Земле. И тут "царица" уразумела, это "что-то" — она
сама. Руки-смерчи ворошили все точнее, магический кристалл,
помогающий укрываться от всевидения царя-колдуна, оказался
бесполезен, от соратников не было никакого проку.
Женщина побежала, петляя среди деревьев, оскальзываясь на
камнях, но рука-вихрь ужо дотянулась до нее, вернее до
подвздошной области, отчего немедля случилась полная утрата
сил, а в сердце воцарилось безразличие. Лжегосударыня, теряя
обычную телесность, стала растекаться, обращаться в струю, в
легкий ручеек, каковой втягивался мощным водоворотом Сатурна.
Меркнущим взглядом она зрела впереди непомерную утробу, готовую
навсегда поглотить ее. Сей ревущий зев имел сходство с жерлом
огромного вулкана, а у нее не было ни рук ни ног, дабы как-то
упираться и противодействовать невыносимой силе притяжения. Но
нежданно пагубное движение замедлилось. Появился новый поток и
новая тяга, токмо уже направленная в противоположную сторону.
Какое-то время две тяги боролись между собой. И, наконец,
обратная возобладала, она даже вывернула жерло вулкана
наизнанку. Случилось сие с великим потрясением и ревом.
"Царица" нашла себя в позе, неподобающей царице — попа на
земле, ноги разбросаны.
Чужое небо съеживалось и улетало, все более напоминая
воздушного змея, запущенного шаловливыми пацанами. Следом и
озеро постепенно улеглось, и лишь легкая рябь напоминала о
недавних происшествиях. Соратники были как обалдевшие, и токмо
храбрый мясник Игнат достал из-за пазухи флягу с водкой и сало
в тряпице, чтобы как-то запить и заесть дьявольские козни и
ковы.
Егда "царица" опамятовалась и оглянулась прояснившимся
взором, то заметила, что подле берега на озере чуть выше
поверхности воды стоит человек в серой рясе с вороном на плече.
— Ну что, претендентка на престол? Еще чуть-чуть, и
улетела бы в черный ящик, а на лице демона появилось бы чувство
глубокого удовлетворения.-- молвил новый человек.
— Фома, ты ли это? А кто еще мог меня выручить, вокруг же
сплошные лохи и чурки.-- сказала "царица", чувствуя, что
съеживается, уничтожается ее страх и тревога.-- Наконец-то я
нашла тебя.
— А мы и не терялись,-- проскрипел ворон.
— Очень плохо, Катя, то есть царица Марина,-- отозвался
серорясый,-- плохо, что нашла. Это означает, что и царь-батюшка
Плазмонт засек меня раньше времени своими рецепторами. А теперь
уходим. Я открываю хронокоридор, скажи своим людям, чтобы
следовали точно за мной, никаких дозорных и разведчиков, шаг
влево, шаг вправо, прыжок вверх — вс...
