Катарина Тильман. Вторая попытка.
Книга третья. Пятое время года
страница №10
...тьи на меня! — отозвался Евгений. — Это совершенно
безразлично...
Сара вздохнула:
— Ну, хорошо... Сейчас скажу шефу, чтобы он тоже подключил
свою систему.
Евгений не сразу понял, о чем идет речь, но потом
сообразил: Гуминского тоже подстраховали для планировавшегося
эксперимента. И с комфортом подстраховали, надо сказать: даже
из кабинеты выходить не надо! Интересно, а у Майзлиса есть
что-то подобное? Вряд ли, похоже, о нем просто забыли... и еще
удивляются потом, за что оперативники не любят исследователей!
Вот за это самое и не любят!
Тем временем Сара подошла к телефону, набрала номер.
— Да, господин Гуминский, это я... Нет, ничего не
случилось... Подключите, пожалуйста, свою систему страховки...
Ничего не случилось, еще раз повторяю!.. Да, Миллер согласен...
Послушайте, не говорите ерунды... Это в любом случае просто
отсрочка, а тут есть возможность уничтожить сам источник
опасности... Да представьте себе! Не забывайте, что мы учились
вместе... Нет, это как раз не имеет значения... Как видите, до
сих пор я никуда не ушла... Да, хорошо!
Коротко чертыхнувшись, Сара бросила трубку. Потом подошла к
Евгению.
— Тебе как будет удобнее: стоя или лежа? — Он сердито
промолчал, а Сара усмехнулась: — Еще раз повторяю: сам
виноват! Мог бы не доводить ситуацию до такого...
Без лишних слов она задрала на Евгении майку и прилепила к
его груди и спине — как раз напротив сердца — пару
электродов. Потом отошла за стойки, некоторое время возилась
там и наконец щелкнула каким-то тумблером... и Евгений понял,
что теперь его жизнь и жизнь Сары связаны напрямую!
Наконец Сара вышла из-за стоек — с обручем для снятия
энцефалограмм на голове и с торчащим из-под блузки длинным
проводом, но при этом подчеркнуто невозмутимая! В другое время
Евгений не упустил бы случая поддеть ее, но сейчас ему было
как-то не до шуток. Он даже не спросил, когда Сара натягивала
такой же "обруч" и на него, почему она не использует
дистанционную регистрацию. Ясно, что хочет добиться
максимальной точности — особенно если учесть, что опыт
проводится днем. Кстати, может ведь и не получиться... или это
было бы и к лучшему?..
— Ну, ты готов? — спокойно спросила Сара.
— Да... — помедлив, отозвался Евгений. — Кажется,
готов...
Сара снова отошла — очевидно, не столько чтобы следить за
приборами, сколько чтобы не смущать Евгения. Впрочем, ее
деликатность ничуть ему не помогла. Да и в самом-то деле... как
он мог пожелать гибели Тонечки? После всего, что было?..
...Внезапно он буквально почувствовал чье-то присутствие в
комнате — как будто кроме него и Сары тут находился кто-то
еще. Евгений вздрогнул, не зная верить или нет своим
ощущениям... интересно, регистрируют ли чтонибудь приборы? И
тут же Сара ответила на невысказанный вопрос.
— Тебя уже слышат, — негромко заметила она. — Начинай...
Евгений едва не застонал вслух — от стыда и от бессилия.
Ведь минуту назад он опасался, что Тонечка не отзовется ему --
а теперь... да что же это происходит?! Что делать?!!
Он чувствовал — даже не чувствовал, просто знал! — что
может сейчас уничтожить "проснувшийся" астрал. И для этого ему
надо всего-навсего искренне возненавидеть Тонечку... Хотя бы на
несколько минут: этого будет достаточно.
Евгений уже перестал улавливать присутствие астрала, но по
сосредоточенному молчанию Сары понимал: Тонечка по-прежнему
находится с ним в контакте...
"Да прекрати ты отзываться, идиотка! — едва не закричал
Евгений. — Уйди, затаись, затихни... Или погаси к чертовой
матери этот проклятый усилитель, если хоть на что-то способна!"
Внезапно Евгений почувствовал легкое электрическое
пощипывание прямо напротив сердца... и перепугался до холодного
пота!
— Сара! — отчаянно позвал он. — Ты уверена, что со
страховочной системой все в порядке?!
Сара среагировала мгновенно: щелчок тумблера — и
напряжение отключилось. Евгений облегченно вздохнул.
— Что это было? — спросил он.
Сара выбралась из-за стоек, внимательно оглядела его...
потом тихо спросила:
— Ты ничего не пытался сейчас делать?
Евгений замотал головой, чуть не стряхнув обруч. Сара
усмехнулась:
— Тогда извини! Вероятно, мне стало плохо просто от
волнения...
Евгений вытаращил на нее глаза: этого только не хватало --
умереть от чужого страха! А если еще и Гуминский запсихует,
тогда что?!
— Да не дергайся ты так! — Сара попыталась успокоить его.
— У предупреждающих импульсов напряжение слабое... в общем,
кричи, если что!
— Хорошо, — уже без эмоций отозвался Евгений. --
Спасибо...
Сара кинула на него быстрый испытующий взгляд:
— Может быть, попробуем еще раз?
Евгений вяло кивнул. Не все ли равно! Сколько бы раз он не
пытался возненавидеть Тонечку, вряд ли у него что-то получится!
Но может быть, всетаки получится?..
x x x
Смена поста произошла без лишних вопросов: сдал-принял.
Сергей несколько приободрился, поняв, что раздача шишек в любом
случае состоится не раньше полного завершения операции. "Если
останется кому эти шишки раздавать!" — пришла вдруг ему в
голову странная мысль...
До центрального корпуса шагать было неблизко, и когда
Сергей достиг цели, в нем окончательно созрела решимость узнать
наконец, что же происходит на базе. Пусть всем остальным
глубоко безразлично, что творится вокруг — он больше не мог
оставаться пассивным наблюдателем!
Но вначале следовало освободиться от "группы
девятнадцатого", к которой его прикомандировали. Впрочем, из
радиосообщения не было ясно, зачем именно его направили к
зданию, и он вполне мог сделать вид, что имеет какое-то особое
поручение.
...Охранники бестолково топтались у входа в корпус. Они
очень обрадовались появлению Сергея — из-за режима
радиомолчания оставшиеся у базы плохо представляли себе
ситуацию "снаружи". Сергей кратко описал обстановку на
периметрах, но когда дело дошло до подробностей, отмахнулся --
подождите, мол, у меня дело! — и, быстро вбежал на крыльцо.
Блеф сработал: его никто не окликнул.
Но оказавшись в коридоре, Сергей нерешительно остановился,
только сейчас осознав, что понятия не имеет, что именно он
собирается делать — и надо ли вообще делать что-нибудь?
Впрочем, Веренков тут же пришел на помощь: "Что с Миллером?" В
самом деле, для начала надо выяснить, где Евгений и что с
ним...
Сергей откинул стойку и вошел в пустое помещение вахты.
Увы, пульт наблюдения оказался полностью отключен. Однако!
Неужели Гуминский уже считает излишним наблюдать за Евгением?
Можно было попробовать включить пульт — но возиться с
настройкой мониторов в двух шагах от кабинета Гуминского было
рискованно. Хотя идти наверх без предварительной разведки тоже
небезопасно...
Несколько секунд Сергей стоял в нерешительности, потом взял
ключ от комнаты Евгения и медленно направился к лестнице. Он не
знал, кого может застать в комнате, и стоит ли ее открывать, но
томиться в неведении больше не мог.
...Еще издали он увидел, что комната не заперта — дверь
лениво покачивалась на сквозняке. Сергей осторожно заглянул
внутрь... и сердце его упало при виде жуткого разгрома:
сдвинутая кровать, опрокинутые стулья, разбросанная по полу
одежда, карниз со шторой, криво повисший одним концом перед
распахнутым окном... Уцелевший каким-то чудом компьютер
смотрелся среди этого кошмара совершенно чужеродно.
Так вот оно как было... Сергей не знал обстоятельств
бегства Юли — а здесь, похоже было настоящее побоище! Вот
только чем оно закончилось для Евгения?
Проще всего было вернуться наружу и выспросить подробности
у охранников — наверняка они участвовали в ночных событиях!
Сергей уже повернулся к выходу, но взгляд его снова упал на
компьютер. А что, можно попробовать! Это, конечно, не мониторы,
но при грамотном обращении... Главное — уровень доступа, а
системный пароль Майзлиса в отряде никогда не был секретом.
Конечно, им никогда не пользовались открыто, прелесть
заключалась просто в факте обладания, в осознании
интеллектуального превосходства над начальником... Кто мог
подумать, что это когда-нибудь пригодится?.. Только бы
компьютер был исправен!
...Компьютер был исправен. Тщательно заперев дверь, Сергей
быстро вошел в систему под именем Майзлиса, вызвал программу
видеоконтроля и, "заглядывая" по очереди в разные комнаты,
добрался до двести первой лаборатории...
Он подозревал, что увидит что-то не очень приятное — но
все равно был поражен. Допрос, разворачивавшийся на экране,
походил на дурной сон, на дешевый боевик... это был даже не
допрос, а какое-то изощренное издевательство над человеком,
который не мог ни ответить достойно, ни даже просто
шевельнуться лишний раз!
Первым движением Сергея было рвануться в лабораторию и
немедленно прекратить этот кошмар! Он с трудом заставил себя
сдержаться: благородные порывы — вещь хорошая, но не всегда
практичная! Он ответил на вопрос Веренкова — но выполнит ли он
просьбу Юли, если будет действовать столь необдуманно?
Да, они опасались не зря: помощь Евгению действительно
нужна! Хотя до сих пор трудно поверить, что это все происходит
на самом деле! Сергей вдруг с ужасом представил, что это увидят
журналисты... можно ли будет тогда без стыда признаваться, что
работаешь в СБ?!
Но как же помочь Евгению? Сергей еще раз, уже более
внимательно, вслушался в разговор, невольно осознав суть
вопросов Сары — и был поражен в очередной раз: речь шла о
каких-то невероятных, просто-таки мистических вещах! А
раньше-то он считал все эти слухи преувеличениями...
Он одернул себя — не хватало еще и ему свихнуться на
мистике! — и сосредоточился на технической стороне дела.
Вскоре он в общих чертах разобрался в устройстве дьявольской
системы — конечно, назначение всех приборов было непонятно, но
активные электроды в области сердца говорили сами за себя.
Сергей видел, как Евгений время от времени морщится от боли, и
судя по коротким комментариям Сары, боль эта была напрямую
связана с ее самочувствием. Ее и Гуминского...
"Да ведь они его совсем доконают! — испуганно подумал он,
когда Евгений в очередной раз закусил губу. — Что же делать?
Сара одна, но лаборатория заперта, пока выломаешь дверь, она
десять раз позовет на помощь..."
Почувствовав, что впадает в панику, Сергей заставил себя
успокоиться. Решение наверняка есть, надо его только найти.
Хотя бы самое простое: обрезать провода! Не будет тока — не
будет и опасности... по крайней мере, сразу. А еще лучше --
подняться на технический этаж и разломать распределительный
щит: тогда будет обесточена вся база!
Поняв, что нашел оптимальный вариант, Сергей отпер дверь,
выглянул в пустой коридор, освещенный яркими лампами, и вдруг
представил, как они все погаснут. И не только они: отключатся
компьютеры, мониторы, системы охраны, связи...
Сергей улыбнулся про себя, представив, какие физиономии
будут у Гуминского, Майзлиса и Сары. Жаль только, что их уже
нельзя будет подсмотреть на мониторе!
Он торопливо вышел из комнаты Евгения, направляясь к
лестнице на чердак — как вдруг где-то позади прогремел
выстрел. Потом еще один, и еще!.. На мгновение Сергей замер от
неожиданности, потом опрометью бросился назад. "Это в палате
"монстра", — мелькнула мысль. — Но что там случилось?!"
x x x
Пока оперативники бродили по саду, разыскивая сбежавшую
Юлю, дежуривший в палате Сэма охранник благодарил судьбу, за
то, что она избавила его от этого занятия. Но потом, когда
отряд был внезапно переброшен на периметры, его настроение
упало. Было ясно, что при любом раскладе событий пост в палате
не снимут — но и "смену караула" проводить тоже явно никто не
торопился! Неужели теперь придется здесь торчать, пока не
закончится весь бардак снаружи?!
Охранник, усталый и злой, нетерпеливо мерял шагами
надоевшую до смерти комнату, бросая полные ненависти взгляды на
неподвижное тело Сэма. Все лишние разговоры в эфире были
запрещены, и он не мог узнать у коллег, что происходит на
периметрах. Три других охранника, дежуривших в здании, ничем не
могли ему помочь: они знали столько же, сколько и он...
Однако когда на дальней аллее показался Сергей, дежурный не
выдержал. Оглянувшись еще раз на Сэма — хотя кой черт с ним
случится! — он подошел к окну, открыл замок и отодвинул
тяжелую раму с пулезащитным стеклом. В палату ворвался свежий
воздух, наполненный запахами сада. Дежурный высунулся в окно и
попытался привлечь внимание Сергея, но было слишком далеко — и
тот, не заметив отчаянных сигналов, скрылся за углом.
Дежурный с досадой отвернулся от окна. Ну ясно, теперь
будут трепаться между собой! Он вспомнил, что открывать окно
категорически запрещалось, но махнул рукой: похоже, тут уже
никому ни до чего нет дела!
...Впрочем, стоять у окна и дышать по-весеннему свежим
воздухом было все же приятнее, чем пялиться на неподвижное тело
"монстра". К тому же через пару минут он увидел-таки тройку
охранников, отправившихся в обход здания -
- и наконец-то смог узнать последние новости с периметра.
Увы, новости оказались неутешительными — Теперь было
окончательно ясно, что в ближайшее время рассчитывать на смену
не приходится. Охранники удалились, а дежурный со вздохом
подумал, не стоит ли закрыть окно. Конечно, постоянный
видеоконтроль снят, но вдруг кому-нибудь из начальства придет в
голову проверить, на месте ли "монстр"...
...За его спиной вдруг раздался непонятный шорох. Он
инстинктивно замер... и тут же по напряженным нервам ударил
оглушительный металлический грохот!
Дежурный подскочил, как ужаленный, ноги сами отбросили его
от окна, развернули лицом в комнату, и он с ужасом увидел всю
картину сразу: опрокинутая стойка капельницы, пол, усеянный
продолжающими разлетаться по углам осколками стекла, сбившаяся
на пол простыня, а над ней — _широко раскрытые живые глаза
монстра_!
В это невозможно было поверить, этого просто не могло
быть... но Сэм не спал! Он застыл в неестественной позе, словно
пытаясь подняться, приподняв голову и опираясь на локти.
Подвижными были только руки — они дергались беспорядочно и
резко, видимо, один из этих рывков и опрокинул капельницу — и
глаза, бессмысленно блуждающие по комнате...
Зрелище было настолько жуткое и противоестественное, что
дежурный застыл от ужаса. В голове крутился винегрет из
обрывков мыслей, слухов о невероятных способностях этого
странного эспера и каких-то совсем уже древних, первобытных
страхов, вылезших из подсознания, и поверх всего этого
всплывала одна громкая, как крик мысль: "Но это же невозможно!
Такой наркотик нельзя пересилить! Как он сумел?! Как?!"
Застывший взгляд Сэма шарил по комнате, как ослепший радар,
а на энцефалографе плясали сумасшедшие пики альфа-ритма.
Дежурный кинул взгляд на прибор. "Что же он делает? — подумал
он. — Что будет?" Его рука будто сама потянулась к пистолету,
щелкнул передергиваемый затвор... Уже понимая, что сейчас
произойдет, он выставил перед собой грозное оружие, словно
пытаясь отгородиться им от внезапно ожившего монстра. И когда
рассеянный взгляд Сэма наконец остановился на нем, пальцы будто
сами судорожным движением нажали спуск.
Руки дернуло отдачей, от грома выстрела заложило уши. Сэма
отшвырнуло к стене, он страшно задергался, по простыне
расползлось большое красное пятно. Альфа-ритмы на экране на миг
успокоились, и вдруг взлетели куда-то вверх, за пределы шкалы!
Проклятый эспер не хотел умирать! Дежурный шарахнулся назад,
наткнулся на стену, прижался к ней, снова поднял пистолет и
начал посылать пулю за пулей, словно отбрасывая от себя эту
темную неведомую силу, которая продолжала смотреть на него
через глаза полубезумного эспера...
x x x
...Когда Сара очередной раз выключила систему страховки,
Евгению показалось, что взгляд ее стал виноватым. Может быть,
все-таки удастся уговорить ее? Ну, с Гуминским все понятно...
но ей-то зачем грех на душу брать?!
— Сара! — начал было Евгений... но не договорил: где-то
на этаже, слегка приглушенный дверьми, отчетливо прозвучал
выстрел.
Сара недоуменно оглянулась, но когда раздался еще один
выстрел, а потом еще и еще, испуганно попятилась назад и
прислонилась к стойке, заслонившись ей от двери. Затем кто-то
пробежал по коридору, и стрельба оборвалась.
Сара одним прыжком оказалась у двери и торопливо проверила
замок — заперт! Евгений с ужасом представил, что было бы, если
бы страховочная система была включена минуту назад! Тогда его
скорее всего уже не было бы в живых: Сара просто убила бы его
своим внезапным испугом...
— Что это было? — резко спросил он. — Где?
Сара ошалело посмотрела на него.
— Это в палате, — сдавленно произнесла она. — Только там
есть пост с огнестрельным оружием... Господи! Надо же
посмотреть...
Она кинулась было к двери, но вспомнила о видеоконтроле и
вернулась к компьютеру...
...Видеокамера висела прямо над кроватью Сэма, и Евгений
невольно отшатнулся от экрана. Страшная картина расстрела
глубоко потрясла его — но тем не менее какая-то часть рассудка
холодно проанализировала увиденное. Нет, это не было похоже на
спланированное убийство: все говорило о какой-то трагической
случайности...
Сара переключила обзор на вторую камеру. Теперь можно было
увидеть лежащего без сознания дежурного охранника, лицо
которого неузнаваемо исказил смертельный ужас...
— Чего же он так перепугался? — пробормотала почти про
себя Сара, снова переключая камеру. Евгений отвернулся — но
кровавая сцена все равно стояла перед глазами... и вдруг, как
будто внутреннее зрение было яснее реальности, он увидел то, на
что не обратил внимание раньше: глаза у убитого были широко
открыты! Но что это значит? Неужели Сэму могли позволить
проснуться?!
— Что там произошло? — почти шепотом спросил Евгений у
Сары.
— И он еще спрашивает! — она гневно взглянула на него, но
тут же внезапно успокоилась и уже будничным голосом, как о
чем-то самом обыкновенном, сказала: — Он просыпался. Очевидно,
ты как-то сумел разбудить его...
— Я?!
— Ну а кто же? — искренне удивилась Сара. — Во всяком
случае, другого объяснения я не вижу: капельница была в
порядке...
Евгений замер. Все-таки он оказался виновником гибели Сэма!
"Ох Сэм, Семен, — едва не расплакался Евгений, — зачем ты
меня услышал?.." Боль вины и потери была оглушающе острой,
казалось, она заполнила весь мир...
...Евгений опомнился, когда Сара резким щелчком кнопки
выключила компьютер. Он поднял голову... и лицо Сары поразило
его: настолько оно было безразличным — и словно бы смертельно
усталым от собственного безразличия.
— Сара... — тихо позвал Евгений. Она обернулась,
посмотрела на него, словно бы не узнавая... потом быстро
подошла.
— Господи, если бы ты знал, как вы мне все надоели! --
выдохнула она, глядя Евгению прямо в глаза. — Если бы ты
только это знал...
Евгений не в силах был отвести взгляд... Что Сара сделает с
ним теперь? Ведь он полностью в ее власти!
Однако ничего страшного не произошло. Сара только поправила
не его голове "обруч" и проверила, хорошо ли держатся
электроды. Потом отошла и, судя по звукам, снова включила
страховочную систему и усилитель альфа-ритма.
— Делай теперь все, что хочешь... — ее голос прозвучал
подстать взгляду. — Все, что хочешь... А я... Честное слово, я
просто устала от всего этого!
Она, видите ли, устала! А Евгений, окаменев от бессильного
ужаса, снова ощутил напряжение на электродах. Пока оно было
слабым, едва заметным — но кто знает, что будет дальше?..
Господи, да что же это? За что?! Страшно было говорить,
страшно было чувствовать, страшно было даже думать...
...Евгений не знал, сколько минут прошло. И только услышав
далекий, но постепенно нараставший шум вертолета, понял: его
время кончилось!
Ну, что ж... значит, не повезло! Он огляделся и со странной
ясностью, словно в первый раз, увидел всю обстановку
лаборатории — блестящие металлические стойки, приборы на них,
выключенный компьютер... Все знакомое, привычное, надоевшее --
но уже ощутимо чужое!
Потом он медленно опустил глаза, пошевелился, насколько
позволяли ремни. Полученный во время неудачного прыжка вывих
еще чувствовался — но скоро этого уже не будет... и вообще
ничего не будет?
Евгений замотал головой: нет, нет, нет!!! Пусть лучше ним
случится то же, что и Тонечкой!..
Он позвал Сару — громко, отчаянно, как никогда никого не
звал... но в ответ почувствовал только новый всплеск боли! Ну
за что ты меня так, Сара?..
...Это было последнее, о чем он успел подумать. Напряжение
в страховочном контуре, до этого еще переносимое, вдруг
возросло — резко, скачком! — и дикая нечеловеческая боль
пронзила Евгения, безжалостно вытолкнув его из времени и
пространства. Невозможно было остановить это падение в никуда
— но несколько долгих мгновений Евгений еще помнил, как только
что был живым...
x x x
...Нужное здание Валерий узнал еще издали: уж очень сильно
отличалось серая прямоугольная постройка от изящных домиков,
украшавших соседние сады. На аэрофотоснимке это было не так
заметно, но сейчас он понял: в таком виде база вряд ли могла бы
сойти за частную виллу — скорее всего, она маскировалась под
какую-нибудь лечебницу...
Он быстро начал снижать высоту, одновременно гася лишнюю
скорость, и вскоре "Алуэтт" уже скользил над самыми верхушками
деревьев. На этой высоте они пролетят над периметрами и отыщут
подходящее дерево. Только бы не зацепиться винтом! Но чем ниже
он сможет опустить вертолет, тем безопаснее будет прыгать Инге
и Дэну...
...Промелькнула внизу и осталась позади дорога, запруженная
автомобилями, толпа у ворот. Дэн что-то крикнул, показывая на
них, но Валерий не расслышал. "О прыжке надо думать, а не глаза
пялить," — недовольно подумал он и повернулся к Дэну:
— Пора! Одевайте шлемы!
Однако эсперы были уже полностью экипированы... Валерий еще
сбросил скорость и, напряженно глядя вниз, попытался
определить, миновали ли они уже внутренний периметр
видеоконтроля. Черт его знает! Агенты, которых гипнотизировал
Дэн, сказали, что периметр идет "по кругу вдоль широкой аллеи",
и на снимке Валерий обозначил эту аллею, но сейчас он
решительно не мог узнать ее среди множества других,
разнообразно пересекающихся и кое-где скрытых деревьями.
...Но вот до здания осталось не больше сотни метров. Теперь
периметр наверняка позади, да и ближе подлетать опасно: из окон
могут заметить прыгнувших...
После нескольких неловких виражей, окончательно погасивших
скорость, Валерий завис над подходящим, с его точки зрения
деревом. Убедившись в неподвижности вертолета, он оглянулся на
эсперов. Инга стояла у двери, готовая к прыжку, Дэн внимательно
изучал пейзаж внизу.
— Ориентируйся по солнцу, — крикнул ему Валерий. --
Солнце должно быть позади и справа!
Дэн кивнул, потом сделал жест рукой, имея ввиду, что
вертолету пора "погружаться в дерево". Валерий призвал на
помощь все свое везение, и аккуратно потянул газ на себя...
...Упругие кроны оттеснило мощным потоком воздуха, и
вертолет смог опуститься почти на четверть высоты дерева, туда,
где уже начинались надежные толстые ветки.
— Можно прыгать! — прокричал Валерий.
На миг Инга почувствовала к нему острую ненависть: им
"можно прыгать" в этот сумасшедший сбивающий вниз ветер на
тонкие ненадежные ветви, а он останется в уютном безопасном
вертолете! Но она тут же вспомнила о дальнейшей задаче Валерия
и устыдилась своих мыслей. Потом распахнула дверь, невольно
шарахнулась, как кошка, от ударившего ветра и шума, но
пересилила страх и решительно метнулась вниз, на уже
примеченную ветку.
Дэн не увидел, "попала" ли Инга в цель — избавившийся от
лишнего веса вертолет подпрыгнул вверх с таким ускорением, что
он едва не вывалился наружу, ухватившись в последний момент за
край двери. Холодный пот прошиб Дэна, когда он запоздало
представил себе, что было бы, если... С трудом переведя
дыхание, он повернулся к Валерию и зло обругал его идиотом.
Валерий не возражал даже мысленно. Конечно, он должен был
заранее догадаться о таком "фокусе"! Он успокоил вертолет и
снова погрузил его "в деревья". Кроны разошлись, и Дэн с
огромным облегчением увидел вцепившуюся в ветку Ингу. Он сделал
глубокий вдох и оттолкнулся от борта...
...Оглушенная и перепуганная, Инга не видела неожиданных
пируэтов вертолета. Она буквально приросла к ветке, вцепившись
в нее изо всех сил и крепко закрыв глаза. Она даже не услышала,
как во весь голос позвал ее удачно "приветвившийся" Дэн. И
только когда вертолет удалился, и ветер от винта стих, она
вспомнила, где находится, оглянулась, кивнула Дэну — мол, все
о'кей! — и начала торопливо спускаться по стволу...
Защитные костюмы почти не мешали при спуске, но в шлемах
было невыносимо жарко. Очутившись наконец на твердой земле,
Инга первым делом сбросила свой шлем. Дэн с сомнением на нее
посмотрел:
— А иглы?
— Черт с ними! — откликнулась Инга. — Я раньше в нем
задохнусь!
Дэн молча бросил свой шлем в соседний куст. Потом
оглянулся, вспомнил, что "солнце должно быть позади и справа",
сориентировался, в какую сторону бежать. Шум вертолета слышался
уже далеко впереди (еще один ориентир!), и скоро внимание
охраны, оставшейся в здании, будет полностью отвлечено на него.
Это хорошо!
— Ну, вперед! — воскликнула Инга нетерпеливо, но Дэн
остановил ее.
Он спокойно взглянул ей в глаза, добиваясь
сосредоточенности, передохнул несколько секунд, сказал:
— Помнишь? Голубая спираль, агрессивность, защита... Будь
уверенна!
Ключевые слова подействовали подобно стимулятору. Страх,
смятение и растерянность прошли, и Инга уверенно двинулась
вперед, не сомневаясь больше в успехе. Дэн скользнул за нею, не
забывая оглядываться, готовый отразить неожиданное нападение
психически или, если понадобится, физически...
Но по дороге им никто не встретился, и это было
неудивительно: охранники едва справлялись на периметрах, чтобы
еще и бегать по саду! А впереди Валерий вовсю старался отвлечь
внимание тех, что патрулировали "последний рубеж": когда эсперы
осторожно выглянули из-за кустов на последнем поворот аллеи,
они увидели, что "Алуэтт" беспорядочно крутится у дальнего
конца здания, то приближаясь к нему, едва не тараня крышу, то
снова удаляясь, набирая высоту — душераздирающее зрелище,
особенно для людей без воображения! И даже если охранники не
имели права оставлять своих постов, такое вопиющее воздушное
безобразие заставило их забыть о дисциплине. Вход был свободен!
На крыльце Дэн остановился на секунду, до предела усиливая
интенсивность психологической защиты — кто знает, что окажется
за этой дверью? Может быть, не всех охранников отвлекло
странное поведение вертолета? Наконец, когда голубая спираль
стала почти видимой, он решительно толкнул дверь...
...После солнца и жаркого дня от прохлады перехватило
дыхание. Внутри тоже слышался грохот вертолетных двигателей,
казалось, здесь он был даже громче, чем снаружи — здание
буквально содрогалось, и казалось, что все сотрудники должны
толпой бежать выяснять, что случилось — однако в холле было
пусто... не было никого и в смежном с ним караульном помещении!
В караулке Дэн задержался чуть подольше, пытаясь оценить
обстановку. Но обзорные мониторы были выключены, а множество
ключей в стеклянном шкафу вряд ли могли пригодиться, потому что
эсперы понятия не имели, от каких они дверей.
Ситуация складывалась парадоксальная: встреча с кем-то из
персонала базы была теперь благом, а не опасностью --
требовался проводник по этому осиному гнезду!
Дэн, уже без особого беспокойства, открыл следующую дверь и
заглянул в коридор. Пусто... Множество дверей с номерами — и
никаких признаков жизни. Однако Дэн помнил — об этом он
догадался спросить загипнотизированных агентов, — что на
первом этаже находятся кабинет шефа и прочие административные
помещения, а лаборатории и комнаты пленников — наверху... "Так
может быть, — подумал он, — нам вообще удастся добраться до
них без шума?"
— Пошли наверх, — дернул он Ингу. — Как бы там ни было,
лучше быть ближе к пленникам!
x x x
...Кинувшись на звук выстрелов, Сергей рывком распахнул
дверь в палату -
- и сразу увидел дежурного охранника, который с перекошенным
лицом расстреливал еще вздрагивающее окровавленное тело на
кровати. Не раздумывая, Сергей бросился вперед, перехватывая
руку с пистолетом и одновременно наваливаясь всем телом на
охранника, сбивая его с ног.
Это удалось, даже слишком легко. Ужас настолько парализовал
охранника, что тот не видел никого и ничего, кроме Сэма. Он
даже не пытался сопротивляться и, потеряв сознание, рухнул на
пол. Не ожидавший такой легкой победы Сергей тоже не удержался
на ногах. Пистолет с грохотом отлетел в угол.
Сергей тут же вскочил, бросился к Сэму, но понял, что
опоздал. Вся кровать была забрызгана кровью, изрешеченное тело
больше не шевелилось. Широко раскрытые мертвые глаза смотрели в
пространство, и было в этом последнем взгляде Сэма что-то
такое, от чего Сергей вдруг вспотел и невольно отступил от
кровати. В наступившей тишине было отчетливо слышно тихое
шуршание самописцев, продолжавших чертить на лентах
безжизненные нулевые прямые.
"Что же здесь произошло?! Что?" — мучительно подумал
Сергей, глядя на охранника. Тот лежал в глубоком обмороке, но
лицо его до сих пор хранило печать непередаваемого ужаса.
Сергей подобрал пистолет, вынул обойму: осталось только три
патрона. Однако! Он загнал обойму на место и, стараясь не
встретиться с мертвым взглядом Сэма, внимательно осмотрел
самописцы. Запись альфа-ритма заставила его присвистнуть:
несомненная парапсихическая деятельность, да какая! Но вот
какого рода? Такая ли на самом деле ужасная? Неужели убийство
было единственным выходом? Сергей застонал, мысленно проклиная
тот день, когда поступил на службу в СБ...
Но как бы там ни было, из палаты следовало убираться, и чем
скорее, тем лучше! Сергей вспомнил свое намерение оставить базу
без электричества, сунул в карман пистолет, осторожно приоткрыл
дверь, и убедившись, что в коридоре никого нет, одним прыжком
преодолел расстояние до лестницы на технический этаж...
...Наверху оказалось темно, и он не сразу сориентировался
— обычно сюда заходили через другой вход. Сергей постоял
немного, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте, и можно будет
ходить, не опасаясь на что-нибудь наткнуться. Поискать бы
выключатель... но ведь возвращаться все равно придется в
темноте!
Неожиданно щелкнула рация и голос Майзлиса произнес:
"Говорит второй. Внимание центральному корпусу! На вертолет не
обращать внимания! Повторяю: вертолет не трогать! Конец
сообщения."
"Какой еще вертолет?" — встревоженно подумал Сергей и,
прислушавшись, действительно уловил быстро приближающийся шум
двигателя.
Он бросился к маленькому слуховому окну — как раз вовремя:
вертолет стремительно выскочил слева из-за деревьев на бреющем
полете и остановился в воздухе. Шум мгновенно перешел в рев,
окно задребезжало от ветра. "Алуэтт", двухместный — машинально
определил Сергей — Кому это он тут понадобился? Впрочем, ясно,
кому! Но неужели после всего, что случилось, Гуминский еще
надеется улизнуть?"
Тем временем вертолет скрылся из поля зрения, медленно
переваливая через здание, и послышался скрежет полозьев по
крыше — прямо над головой! "Он что, летать не умеет или жить
надоело?!" — с ужасом подумал Сергей, инстинктивно втягивая
голову в плечи и пятясь обратно к люку...
Впрочем, пилот, похоже, изменил свои намерения, и, обогнув
здание по дуге, вновь появился перед окном. Глядя на его
неуверенные развороты, Сергей почувствовал неожиданное
презрение: для аварийной эвакуации Гуминский мог бы найти
пилота и получше!..
Он снова подошел к окну: трое оставшихся охранников,
которые должны были охранять вход в здание, выскочили на
лужайку и, невзирая на только что прозвучавший приказ, смотрели
на вертолет. Впрочем, вряд ли кто-нибудь смог бы остаться
равнодушным при виде такого воздушного безобразия!
Сергей смотрел, как его они бестолково суетятся внизу,
пытаясь показать пилоту, где надо приземляться, и вдруг
почувствовал неодолимое бешенство. Вот сейчас вертолет
опустится, Гуминский сядет в него... а они все останутся здесь
расхлебывать кашу! И объясняться по поводу расстрелянного
"монстра"... а может, уже и не только "монстра"?!
Рука сама потянулась к пистолету, и Сергей понял, что не
сможет просто так отпустить Гуминского...
...Окошко открылось с трудом, словно нехотя. Вертолет
медленно поворачивался в воздухе. Он словно почувствовал
опасность и теперь раздумывал — садиться или улететь, пока не
поздно. "Уже поздно!" — отрешенно подумал Сергей, поднимая
пистолет. "Только три патрона!" — напомнил он сам себе.
Сквозь стекло кабины был прекрасно виден пилот. Сергей
прицелился в него... но тут же понял, что не сможет выстрелить.
Кто бы ни был этот парень, вряд ли он в чем-то виноват: судя по
"воздушному почерку" — явный любитель! Такой не станет
рисковать из-за денег, тут что-то личное. Но такой молодой --
что у него может быть общего с Гуминским?..
...Мысль пришла неожиданно, словно со стороны: а почему
обязательно стрелять в пилота? Достаточно будет просто как
следует повредить вертолет -
- например, перебить хвостовую тягу! Машину закрутит
волчком, это перепугает и дезориентирует пилота — и поделом,
впредь думай, кому помогаешь! Ну, а высота совсем маленькая:
падение почти не опасно...
...Сергей никогда не слышал об "аварии" Евгения над замком
Горвича. Иначе он очень удивился бы — откуда взялась в его
голове идея с хвостовой тягой? Кто мог подсказать ему ее? А
главное — как?..
Ни о чем таком он не подумал. Вместо этого он поднял
пистолет, аккуратно поймал хвост "Алуэтта" на мушку, — и три
последних пули точно легли в цель...
Вертолет резко дернулся... и тут же его завертело и с
угрожающей скоростью понесло прямо на здание! Сергей отпрыгнул
от окна, оглядываясь в поисках люка — и все еще надеясь, что
пилот сумеет выправить падение! Но похоже, парень перепугался
настолько, что совершенно перестал соображать — полозья снова
заскребли по крыше, тонкий пластик затрещал, разламываясь, в
трещине блеснул дневной свет...
...Сергей едва успел нырнуть в люк, когда здание потрясли
один за другим несколько страшных ударов...
x x x
...Шум приближающегося вертолета застал Сару врасплох --
хотя подсознательно она ждала его все время. Ее захлестнуло
горькое осознание: теперь все кончено... Вот сейчас войдет
Гуминский, и...
Отчаянный крик Евгения перепугал ее окончательно — до
истерики, до потери рассудка! А когда через несколько секунд
она опомнилась, то услышала предупреждающий сигнал страховочной
системы...
Сара с ужасом поняла, что случилось непоправимое. Она
мгновенно выключила ток и кинулась к Евгению. И увидела, что
опоздала...
— Господи!!!
Ей никогда раньше не приходилось иметь дело со смертью, тем
более — с такой...
Она не сразу вспомнила, где лежит шприц с нужным
лекарством, бросилась искать, нашла, опять подбежала к
Евгению... Рев вертолета над головой угрожающе нарастал — и
вдруг сверху обрушился страшный грохот! Сара зажмурилась и
присела, закрыв руками голову...
...Когда она открыла глаза, то не сразу поверила тому, что
увидела: с потолка еще сыпалась штукатурка, одна из стоек
опрокинулась, всюду блестело битое стекло. В лаборатории стало
заметно темнее: свет погас. Присмотревшись, Сара увидела, что
все экраны тоже темны — ни один прибор не работал: все
помещение было обесточено...
Но куда же делся шприц?! В руке его не было, значит,
выронила при толчке — и уже бесполезно искать его на полу в
мешанине осколков и пыли!
Значит, теперь в ее распоряжении остались только самые
примитивные способы реанимации — но ремни не давали
возможности сделать даже обычное искусственное дыхание... кто
же мог рассчитывать на такое?! Плача от отчаяния, запоздалого
чувства вины и ужаса перед смертью, Сара пыталась отвязать
Евгения. В панике она делала что-то не так, застежки не
поддавались, и Сара только бесцельно дергала их, уже ничего не
соображая.
Внезапно память, словно издеваясь, подкинула картинку из
так памятной ей встречи в беседке — и Саре показалось, что она
сходит с ума! Воспоминания о недавней близости переплелись и
совместились с беспомощным ползанием по безжизненному телу, и
этого Сара уже не выдержала...
Роль десницы божьей оказалась ей не по силам, а стать
милосердной она не успела, и теперь Саре хотелось только одного
— не видеть больше того, что сотворила... Не видеть, не
слышать, забыть!
Она кое-как доползла до двери, отперла ее и вывалилась в
коридор...
x x x
...Гуминский не верил, что Сара заставит Миллера уничтожить
бесконтактное убийство. Поздно, слишком поздно! И все же он не
стал отговаривать ее от рискованной затеи: когда ситуация так
неопределенна, нельзя упускать даже слабые шансы на успех!
Конечно, он по-прежнему рассчитывал на эвакуацию. Старый
приятель был уже в курсе происходящего — впрочем, сейчас уже
вся страна в курсе! — и обещал в течение часа найти вертолет и
пилота. Да, но продержится ли база этот час?! Ведь ясно, что
блокада не сможет продолжаться долго: власти вотвот
спохватятся, договорятся и начнут давить на Майзлиса — а уж он
наверняка ухватится за первую же возможность свалить с себя
ответственность...
Гуминский чертыхнулся про себя: насколько же все боятся
ответственности! Странно, что Сара-то до сих пор не сбежала...
Кстати, а как она там вообще? Гуминский включил монитор
лаборатории... и с первого взгляда понял, что что-то случилось:
Миллер с ужасом смотрит на повернутый к нему экран, а Сара...
она-то почему так напугана?
Он прибавил громкость и услышал голос Сары:
— ...другого объяснения я не вижу, капельница была в
порядке...
"Капельница? — с тревогой подумал Гуминский. — Неужели
что-то с "монстром"? Надо бы посмотреть..." Он торопливо
переключил монитор на палату "монстра"...
...Жуткая картина расстрела, открытые глаза убитого и
смертельный ужас лежащего без сознания охранника потрясли его.
Не было нужды выяснять, как и почему это случилось — какая
теперь разница! Но несмотря на страшное зрелище, Гуминский
вдруг почувствовал неизъяснимое облегчение — выбор сделан за
него, и теперь многое станет проще...
Он выключил изображение и набрал номер Майзлиса: наверняка
он еще не знает, что произошло — а должен узнать как можно
скорее! Пожалуй, после этого он не станет возражать против
эвакуации своего шефа...
...Майзлис действительно ничего не знал. Гуминский не стал
предупреждать его — просто потребовал заглянуть в палату. Тот
подчинился: было слышно, как он, сердито ворча, переключает
мониторы. Потом повисла очень долгая пауза — казалось, Майзлис
даже дышать перестал... а когда через несколько секунд он снова
взял трубку, Гуминский не без злорадства уловил в его голосе
откровенную панику:
— Господи, как это могло случиться?!
— Об этом ты спросишь у своего подчиненного, — оборвал
Гуминский, — когда он будет в состоянии отвечать! А теперь
слушай внимательно: базу ты теперь в любом случае должен
продержать не менее часа...
— Да, но...
— Помолчи пока! Итак, час. За это время придет вертолет,
заберет меня и Сару Даррин. Ты ни во что не вмешивайся. Когда я
буду далеко, открывай ворота, впускай хоть всех подряд — ни за
что уже отвечать не будешь. Но если откроешь раньше... все
понятно?
— Все... — Майзлис уже справился с собой, его голос
звучал почти спокойно, и Гуминский облегченно вздохнул. Он
хорошо знал своего зама: теперь тот костьми ляжет, но на
пушечный выстрел никого к базе не подпустит!
Положив трубку, Гуминский поднялся, не торопясь собрал все
необходимые материалы, проверил и зарядил пистолет... Надо бы
еще захватить пару инъекторов — кто знает, как поведет себя
Сара? Не драться же с ней, в самом-то деле!
Он полез в сейф за инъекторами, когда где-то вдали
послышался быстро приближающийся шум вертолета. Надо же, как
быстро! Придется поторопиться!
...Он уже закончил сборы и шагнул к двери, когда вертолет
неожиданно врезался в крышу. На первом этаже удар ощущался
слабо, куда более заметным признаком катастрофы были внезапно
погасшие экраны... и Гуминский даже не сразу осознал, что
произошло непоправимое. Только когда он понял, что больше не
слышит вертолета, до него окончательно дошло: последний шанс
безвозвратно потерян, и путь к отступлению отрезан!
"Боже, ну что же за пилота он нашел?! — мысленно простонал
он, проклиная своего приятеля. — Или вообще не нашел, сам
полетел... камикадзе!"
Не было даже возможности посмотреть, что делается в
лаборатории: компьютеры не работали — видимо, вертолет
повредил энерголинию на крыше. Гуминский вдруг с ужасом
осознал, что страховочная система тоже не работает, и он
совершенно беззащитен перед неведомой страшной силой...
"Ну, что же, теперь ты можешь наносить последний удар! — с
безразличием обреченного обратился он к невидимому убийце. — У
меня даже нет возможности позвать на помощь..." Он попытался
представить себе, как именно настигнет его смерть? Возможности
бесконтактного убийцы широки: от неожиданной остановки сердца
до бытового несчастного случая... "Впрочем, — неожиданно
усмехнулся он, — без электричества несчастных случаев должно
быть меньше..."
Но шли минуты, а ничего не менялось. В организме не было
никаких неожиданных или болезненных ощущений, а все вещи в
кабинете мирно и прочно стояли на своих местах. Постепенно
Гуминский несколько успокоился: если до сих пор ничего не
случилось, то может быть, все не так страшно?..
Но что же теперь делать? Гуминский поднял трубку телефона
— тишина... Неужели связи тоже нет? Но тогда он просто
замурован в своем кабинете без малейшей возможности узнать, что
делается снаружи!
...Усилием воли Гуминский взял себя в руки. Рано
паниковать! Где-то здесь была рация, у нее питание от
батареек... И вообще на базе есть автономный генератор! А
вертолет... Ну, время еще есть — что-нибудь можно будет
придумать!
x x x
...Валерий даже не успел понять, что произошло — машину
резко дернуло, и мир вдруг завертелся перед глазами, слившись в
грохочущую цветную полосу. Он мгновенно потерял ориентировку и
судорожно сжал ручку, стараясь хотя бы удержать машину от
резких движений. "Конец!" — мелькнула в голове стремительная
мысль, и в тот же миг вертолет, продолжая бешено вращаться,
налетел на какое-то препятствие и с душераздирающим скрежетом
начал погружаться в него, заваливаясь на бок. "Винт! Сейчас
рубанет!.." — подумал Валерий, инстинктивно прикрывая голову.
В следующий момент раздался страшный удар, кабина лопнула, и
отовсюду посыпалось стекло. Еще удар, и еще — вибрация и
грохот стали непереносимыми, потом вдруг резко оборвались, и
наступила мертвая тишина...
...Валерий прислушивался к себе, все еще не веря, что
остался жив. Стресс постепенно проходил, сменяясь мелкой
противной дрожью. Валерий осторожно попробовал пошевелить
руками и ногами, но те вроде были в полном порядке. Что-то
больно сдавливало плечо, и он не сразу понял, что это ремень
безопасности, который выдержал все-таки, не порвался при
аварии. Но что с глазами? Почему так темно?! Ах, да, он же
просто крепко зажмурился...
Валерий открыл глаза и снова прищурился от яркого солнца.
"Алуэтт" — точнее, то, что от него осталось, — лежал в
каком-то странном помещении, сплошь уставленном непонятной
аппаратурой. Крыша была страшно разворочена, и яркое полуденное
солнце свободно проникало внутрь, освещая мешанину из осколков
стекла, кусков лопастей и обшивки и беспорядочно разбросанных
обломков аппаратуры. Отовсюду свисали оборванные кабели, и в
тишине было отчетливо слышно, как что-то где-то капает...
"Так вот оно что! — подумал Валерий, освобождаясь от ремня
и выбираясь из разбитой кабины и уже понимая, куда его занесло.
— Это же замаскированный технический этаж, с аппаратурой
связи... И крыша радиопрозрачная, — он пнул ногой оторванный
кровельный лист, который неожиданно легко отлетел в сторону. --
Пластик какой-то. Да, повезло... С настоящей крышей я бы так
легко не отделался!"
Он вдруг запоздало испугался пожара и взрыва, но увидев
жиденькую струйку, вытекавшую из раздавленного бензобака,
успокоился. "Да нет, не загорится. Баки-то уже были почти
пустые..."
Однако пора отсюда выбираться — пока его не поймали! Но
куда? Валерий попробовал выползти на крышу, но непрочные листы
обламывались, не выдерживая его веса. Нет, вверх пути нет! Надо
искать дверь или люк — как-то же они сюда ходят?
Подумав, Валерий отыскал среди обломков здоровенный
стальной стержень. Неизвестно, какую функцию выполняла в
вертолете эта деталь, но теперь она вполне могла послужить
"отмычкой", а при необходимости — и неплохим оружием... Потом
он перелез через груды обломков и двинулся к ближнему концу
чердака. Пробираясь между уцелевшими приборами, Валерий обратил
внимание, что не слышит гудения, характерного для работы такой
аппаратуры. "Либо вся эта техника совсем не используется, --
подумал он, — либо это последствия моего "приземления"... Он
еще раз оглянулся на вертолет и решил, что второе более
вероятно.
...Люк оказался в торце здания. "Аварийный выход," --
прочитал Валерий и усмехнулся неожиданной игре слов. Вопреки
ожиданиям люк не был заперт, и Валерий, быстро подняв его,
перехватил поудобнее стержень и спустился на второй этаж. Здесь
он немного помедлил: где он скорее всего найдет Дэна и Ингу?
Вряд ли на первом этаже — наверняка они сразу отправятся туда,
где держат пленников. Валерий решительно толкнул дверь, ведущую
в коридор...
x x x
...Рацию Гуминский отыскал не сразу — наверное, потому что
никогда не думал всерьез, что придется ею пользоваться. Минут
пять он рылся в столе, на полках, в шкафу — куда, черт возьми,
он мог ее подевать?! Рация отыскалась на заваленном бумагами
подоконнике, батарейки, к счастью, были целы...
Щелкнув выключателем, Гуминский сразу услышал напряженный
голос Майзлиса:
"...устранить возможность возгорания и оказать помощь
экипажу вертолета. Шестому немедленно запустить аварийный
генератор. Повторяю, немедленно! Срок — десять минут, об
исполнении доложить. Всем остальным: до предела усильте
внимание на периметрах. Учтите, парни, минут десять вы будете
без ТСО..."
Гуминский покачал головой. Как он и предполагал, обесточен
не только центральный корпус, раз отключились технические
средства охраны на периметрах! Впрочем, сейчас там все равно
достаточно людей, а через десять минут энергоснабжение будет
восстановлено. Это хорошо... Если бы и остальные проблемы
решались так же просто!
"...И поторопитесь с генератором, господа, чтобы передать
базу под охрану полиции в полном порядке," — новый голос
ворвался вдруг в разговор, нарушая все правила и не называя
позывного, и Гуминский даже не сразу понял, кому он
принадлежит.
"Черт возьми, — сообразил он наконец, — это же Ян! Ну
конечно: бродит возле базы, как кот вокруг сметаны... Но откуда
он узнал номер радиоканала?"
Да, полиция — это уже серьезно... Зная своего заместителя,
Гуминский прекрасно понимал: просто так тот пугать не будет!
Наверняка Ян не терял времени даром, использовал все свои связи
и влияние... "Ну, что же, — вздохнул Гуминский, — я знал, с
кем имею дело..."
Тем временем Майзлис ухватился за предоставившуюся
возможность, как за спасительную соломинку:
"Второй — периметру: внимание! При попытке Веренкова
проникнуть на территорию объекта немедленно доставьте его ко
мне! Повторяю, немедленно ко мне!"
Это уже было откровенным приглашением: приходите, господин
Веренков, снимите наконец ответственность с несчастных
оперативников... Ну, знаете ли!
Гуминский злобно выругался — конечно, теперь, когда
вертолет разбился, и эвакуация сорвалась, Майзлис больше не
надеется списать смерть Сэма и все прочие мерзости на
"сбежавшего" шефа. "Придется напомнить ему, кто здесь
командует!" — подумал Гуминский и нажал кнопку микрофона.
— Внимание второму, говорит первый! — произнес он самым
суровым голосом и не без удовольствия представил, как замерли
от неожиданности охранники по всему периметру — еще бы,
никогда раньше голос Гуминского не звучал на общей волне!
Выдержав паузу, он продолжил:
— Второй, не торопитесь принимать решение, для вас ничего
не изменилось. Все остается по-прежнему, "монстр" на моей
ответственности. Повторяю, все по-прежнему. Как поняли, прием,
— Гуминский специально использовал обтекаемые фразы,
позволявшие ...
