Мария Крюгер. Привет, Каролинка!
страница №2
...н исчез со столика. Точно его никогда там и не бывало.— Что теперь будет? — подумала перепуганная Каролинка. — Что будет,
когда мама и папа увидят, что телефона нету?
Но ничего не случилось. И только мама сказала:
— Знаете, мне снилось, будто у нас голубой телефон. Смешно, а?...
БУДЬ ОСТОРОЖНА, КАРОЛИНКА!
Каролинка сидела на каменной скамейке у дома. Рядом она поставила
зеленую лейку — Каролинка сказала дома, что выйдет полить цветы на клумбе.
После того, как обед завершился и оба повара пропали, Каролинка решила
спуститься во двор, чтоб все спокойно обдумать. Туда же должен был прийти и
Петрик, они уже договорились об этом.
Итак, Каролинка сидела в задумчивости на скамейке у газона. Место было
уединенное. И потому Каролинка могла, вынув из кармашка голубой мелок,
поразмыслить над тем, что произошло.
"А что, если все это мне приснилось, — рассуждала сама с собой
Каролинка. — Ведь сказала же мама, что голубой телефон ей приснился. Да, но
мама не считала, что обед приснился тоже. Нет, обед был настоящий!"
Каролинка, поглядев на мелок, стала думать, что бы ей такое нарисовать,
как вдруг послышался знакомый голос:
— Ой, какой хорошенький мелок! Покажи-ка! Я такого еще не видала.
Откуда он у тебя? Заграничный, да? Смотри, как блестит! Подарили?
Это была Агася. Увидев, что Каролинка сидит на скамейке одна, она
подбежала к ней и протянула за мелком руку.
— Покажи! — повторила она.
— Лучше не дотрагивайся, сломаться может, — буркнула Каролинка.
— Подумаешь! Раз ты такая, не нужен мне твой мелок. Вот еще, мелков я
не видала, что ли? Не буду ходить перед тобой на задних лапках, тоже мне
подруга.
Сказав все это, обиженная Агася удалилась.
— Да, я твоя подруга! — хотела крикнуть ей вслед Каролинка, но не
смогла, потому что в эту минуту ей захотелось расплакаться. Ай-ай-ай, какой
необыкновенный, какой трудный день! Сколько всего свалилось на Каролинку!
Сначала, правда, были вещи приятные, хоть и странные, а теперь, пожалуйста
— неприятность. Кому охота терять подругу! Но давать мелок Агасе было
нельзя, потому что у Агаси бывают иногда самые невероятные желания, она
может сломать мелок — что тогда будет? Или нарисовать неведомо что... Самое
лучшее — подальше спрятать мелок, чтоб с ним ничего не случилось. Может
быть, даже стоит завернуть его в платочек... Каролинка полезла за платком. И
нащупала в кармане листок бумаги. Но не обратила на него внимания — она
думала обо всех этих делах, связанных с голубым мелком, — сами понимаете,
было о чем подумать. Не заметила она также, как вновь кто-то очутился рядом.
Но это была не Агася, а незнакомая ей тетенька, которая неизвестным образом
оказалась вдруг на дорожке у скамейки. Тетенька была худущая и высоченная,
на голове — шляпа, которая все время сползала набок, закрывая ей лицо.
Из-под короткой юбки торчали ноги в натянутых кое-как чулках.
— Дорогое дитя, — произнесла тетенька, — дорогое дитя, не та ли ты
девочка, которая вывесила на двери объявление?
— Какое объявление? — спросила Каролинка и посмотрела на дверь. В
самом деле, на лестничной двери виднелась бумажка.
— Это Петрик наклеил, — объяснила Каролинка.
— А ведь мелок-то — мой! — сказала неожиданно тетенька. Шляпа меж
тем съехала на другой бок и выглянул кончик длинного острого носа. Женщина
потянула за край шляпы тощими пальцами с длинными ногтями. Ее рука
напоминала аистиную лапу.
— Мне бы хотелось, дитя мое, чтоб ты вернула мне мою пропажу.
Каролинка встала вежливо со скамейки и сказала, не в силах одолеть
удивления:
— Вы меня, пожалуйста, извините, но та тетенька...
— Какая еще "та тетенька"? — проскрежетала Каролинкина собеседница.
— Та тетенька, которая потеряла мелок, — с достоинством объяснила
Каролинка, — выглядела совсем иначе. Плащ у нее был голубой, и вообще...
она была другая!
— Я вижу, ты совсем завралась! — грубо сказала Каролинке незнакомка.
— Немедленно отдавай мелок! Где он у тебя!
— Не скажу! Потому что вы совсем другая! Мелок я отдам только той
тетеньке!
— Ах тааак, — зашипела, словно змея, грубиянка. — А что у тебя в
кармашке передника, деточка? Если не ошибаюсь, именно там ты прячешь что-то!
И странная незнакомка протянула свою длинную лапу, чтоб схватить
голубой мелок!
— Нет! — геройски крикнула Каролинка. — Пусть придет та тетенька в
голубом плаще!
— Не отдашь? — снова зашипела захватчица. — Ну, это мы еще
посмотрим!
— Нет! — повторила Каролинка. — Извините, пожалуйста, но вам — не
отдам.
И Каролинка подалась всем телом назад, потому что эта разбойница
наклонилась к ней и вновь потянулась к карману передничка. Каролинка меж тем
успела вложить руку в карман, при этом она не заметила, что из кармана на
траву выпала бумажка, которая сама собой развернулась. А на бумажке был
рисунок.
Трудно объяснить, как это произошло, но в ту же секунду с бумаги сошел
голубой кот. Каролинка хотела крикнуть: "Киса — помоги!", но не успела --
кот сделался раза в два больше, его голубая шерсть встала дыбом и он, выгнув
дугой спину и громко фыркнув, что, как известно, является у котов признаком
ярости, бросился в нападение.
— Фффф, — шипел и фыркал голубой кот.
— Пошел вон! — закричала тетенька. — Что это значит?
И зонтиком, который неизвестно откуда появился у нее в руке,
замахнулась на кота.
— Не бейте его, не надо! — крикнула в отчаянии Каролинка и, вытянув
руки, бросилась на помощь коту. Но он и сам мог за себя постоять: одним
прыжком очутился он на огромной шляпе незнакомки и грозно зашипел. Кажется,
это сильно ее напугало, потому что она сказала со стоном:
— Сдаюсь. Только ты уйди с моей шляпы!
— Фффф, — голубой кот снова зашипел и зафыркал, затем прыгнул как ни
в чем не бывало на скамейку рядом с Каролинкой, а тетенька бросилась наутек.
Как Каролинке показалось, она открыла свой дырявый зонтик и, ухватившись за
ручку, поднялась в воздух, а затем исчезла за крышами домов.
Разинув рот, следила за ней Каролинка, но из оцепенения ее вывело тихое
мяуканье. Теперь мяуканье было не злое, скорее заискивающее — мяу!
— Голубой кот, — прошептала Каролинка. — Какой же ты молодец, что
пришел мне на помощь!
— Может, я и в самом деле молодец, — замурлыкал довольный кот, — но
подумай, что могло бы произойти, если б Филомена отобрала у тебя мелок.
— Так, значит, это была Филомена?
— Она самая, моя дорогая, она самая.
Ну разумеется! Это была Филомена. Просто Каролинка не сразу ее узнала.
Из-за этой огромной шляпы, которая закрывала лицо.
— Мне показалось, будто я знаю, кто это, — призналась Каролинка, --
но догадаться я так и не смогла. Вот уж не думала, что она появится снова.
— Ай-ай-ай, какой ты ребенок, Каролинка! Ведь она один раз на вас уже
напала!
— Да, да. Это Петрик случайно ее нарисовал.
— Вот именно.
— Она напала на нас, хоть у нас нет больше голубой бусинки...
— Зато у вас есть голубой мелок!
КУДА СПРЯТАТЬ МЕЛОК?
Каролинка стояла в задумчивости посреди комнаты. Поскольку тетя Агата
уехала, Каролинка жила сейчас в этой комнате одна. Она стояла с голубым
мелком в руке и думала, куда бы его спрятать. В платяной шкаф? Нельзя. Мама
часто заглядывает туда, чтоб проверить, аккуратно ли Каролинка сложила свои
вещи. Что скажет мама, если обнаружит там мелок? Может, положить его на
книжной полке, у самого края? Тоже не пойдет! Мелок может скатиться оттуда,
упасть на пол и сломаться. Вот было бы горе!
Куда его сунуть?
Каролинка прошлась взглядом по мебели. Посмотрела на свою кровать,
застланную покрывалом с цветами, на белый шкаф с одеждой, на полки, на
которых стоят книжки. На верхней полке — книги для чтения, на нижней --
учебники, обернутые в черную бумагу. Рядом столик. Тоже белый. На нем
Каролинка готовила уроки. На столике вазочка с цветами и две фотографии в
рамках. На одной из них тетя Агата, выглядит она не так, как выглядит
теперь, потому что фотографию сделали в дни ее юности. У тети Агаты были
тогда две толстые косы и смеющееся лицо. Некоторые говорят, что Каролинка на
нее похожа. На другой фотографии, чуть побольше, папа и мама. Мама на этом
снимке с челкой, а папа очень худенький. Этот снимок Каролинкин дядя сделал,
кажется, лет шесть назад.
Кроме фотографий, на столике стоял еще барометр. Это — такой прибор,
который показывает, хорошая будет погода или дождь. Барометр был, откровенно
говоря, собственностью тети Агаты, но стоял на столе у Каролинки.
Можно ли было оставить там голубой мелок? Каролинка перевела взгляд
направо, где стояла кровать тети и ее туалетный столик с зеркалом. Столик
был весь уставлен фотографиями, флакончиками с духами, банками с кремом,
были там также две вазочки.
— Нет, нет, нельзя класть мелок на туалетный столик тети Агаты. Лучше
положить все-таки на свой стол. Это всего удобней — если мелок понадобится,
сразу можно будет его взять, и не надо нигде рыться.
И Каролинка положила мелок между фотографиями. Ей показалось, что это
самое подходящее место.
Впрочем, времени на размышление не оставалось, потому что в комнату
заглянула мама.
— Мне надо уходить, Каролинка, — сказала мама. — Ты останешься дома
одна. Ничего не поделаешь, пока мне не дадут отпуск и мы не поедем на море,
тебе придется быть дома одной...
— А на дворе играть можно?
— Можно, только мне бы не хотелось, чтобы ты бегала по дождю. А если
очень уж надо, надень тогда боты, чтоб ноги были сухие. И не ходи по лужам.
В холодильнике я оставила тебе молоко, выпей, когда будешь завтракать во
второй раз. Есть там еще пирог. Можешь пригласить Петра. Позавтракаете
вместе. Молока и на Петра хватит. Ты уже придумала, во что будете играть?
Может, в домино?
— Э, нет! — Каролинка помотала головой. — В домино я не люблю.
— Может, будете рисовать? — поинтересовалась мама. — Вижу, у тебя на
столе лежит мелок. Всего только один! Знаешь что? Я оставлю тебе денег, и
когда дождик кончится, ты сходишь в магазин на нашей стороне улицы и купишь
новые мелки. Только очень прошу: не переходи на другую сторону. Я всегда
сама не своя, когда ты переходишь через дорогу. Купи себе мелки. Мне
интересно выяснить, кто из вас лучше рисует — ты или Петр.
— Петр — лучше, — со вздохом произнесла Каролинка.
— Ну-ну, посмотрим...
Мама хотела сказать что-то еще, но в этот момент позвонили в квартиру,
и она пошла открывать. Это была пани Люцинка, мамина приятельница с работы.
— Я за тобой, Аня, — сказала пани Люцинка маме. — Хочу купить себе
новую шляпку. Ты лучше всех можешь посоветовать, какую выбрать. Мы еще,
пожалуй, успеем. Пойдешь со мной?
— С удовольствием, — согласилась мама. — Знаешь, я даже видела одну
очень красивую шляпку. У нее была высокая тулья и поля... погоди, объяснить
трудно, лучше я нарисую.
Не успела Каролинка слова сказать, как мама подошла к столику и голубым
мелком стала рисовать шляпу.
— Сзади у нее было перо, — сказала мама.
— Сзади перо? — задумалась пани Люцинка. — Красиво ли это? Постой,
постой... Точно такая шляпа?
Каролинка закрыла глаза руками, страшно было смотреть на то, что может
сейчас произойти. Обе женщины стали меж тем громко восхищаться шляпой.
— Очаровательно! — воскликнула пани Люцинка. Обрадованная мама
добавила:
— Правда! Только не представляю себе, откуда она тут взялась. Не
помню, чтоб я ее покупала. Ага, догадалась! Это, наверно, Янек. (Янек — это
Каролинкин папа). Наверно, это Янек хотел мне сделать сюрприз. Он знает, я
безумно люблю голубое. Каролинка, ты не видела, когда папа принес сюда эту
шляпу?
— Нет, папа ее сюда не приносил, — сказала маме Каролинка.
— Ну, тогда представления не имею, как она тут очутилась. Шляпа, во
всяком случае, очень красивая.
Мама надела шляпу и побежала в ванную, чтоб посмотреться в зеркало.
Пани Люцинка пошла следом.
— Тебе очень идет эта шляпка, Аня, — сказала она маме. — Я с
удовольствием куплю себе такую же. Пошли скорей!
— Пошли, пошли! — подхватила мама. И перед уходом еще раз напомнила
Каролинке про второй завтрак.
— Когда вернусь, постараюсь приготовить обед. Не каждый день приходят
повара из бюро добрых услуг. Представь себе, — мама вновь обратилась к пани
Люцинке, — представь себе, вчера у нас был настоящий пир. Пришли повара из
бюро добрых услуг, — как оно называется, я уже не помню, — и совершенно
бесплатно приготовили нам замечательный обед. А потом так быстро ушли, что я
даже поблагодарить не успела. И ни за что не хотели брать денег. Вообще день
вчера был какой-то странный. Ты знаешь, мне приснилось, будто у нас телефон.
Голубой. Очень красивый. Но стоит снять трубку, как раздается мяуканье.
— Ужасно смешной сон, — согласилась пани Люцинка. — Пошли же, в
конце концов!
Хлопнула входная дверь, и Каролинка осталась одна. Первое, что она
попыталась выяснить, — на столе ли голубой мелок. Но его там не было.
"Что с ним случилось? Что с ним случилось?" — твердила про себя в
отчаянии Каролинка. Вдруг кто-то позвонил. "Наверное, Петрик, --
обрадовалась девочка. — Может, вместе найдем".
Но это оказался не Петрик, это была Дудкова из соседнего корпуса. Она
приходила каждую неделю убирать в квартире, но мама, видно, забыла, что
сегодня как раз тот самый день, когда Дудкова приходит делать в доме большую
уборку.
— Здравствуй, Каролинка, — весело сказала Дудкова. — Что, мамы нет
дома? Пошла на работу? У нее сегодня дежурство? Да, да, работать в больнице,
когда у тебя ребенок, не так-то просто! А ты что такая хмурая, Каролинка?
Заболела, что ли? Личико у тебя раскраснелось, словно от гриппа. Если надо,
я спущусь вниз, из телефонной будки позвоню маме.
— Нет, нет, у меня все в порядке, — поспешила заверить Дудкову
Каролинка. — Я только так... Одна вещь у меня потерялась.
— При уборке найдется, — утешила девочку Дудкова. — Я это учту. Чаще
всего пропажа находится, когда метешь, уж ты мне поверь.
Но Каролинка, не слишком доверяясь утешительнице, стала искать сама.
Раза три, наверно, переставила она все на столике, но мелка там не
оказалось. Потом она посмотрела на туалетном столике у тети Агаты — думала,
может, мама положила мелок туда по ошибке. Как бы не так! И там мелка не
было!
"Что же теперь будет? — думала в отчаянии Каролинка. — Такой хороший,
славный волшебный мелок, и нет его. А ведь мы с Петриком хотели нарисовать
столько разных вещей. И некоторые очень важные!"
— Ну что, не отыскался этот твой карандашик? — спросила Дудкова,
входя со щеткой в комнату. — Не огорчайся. Мама купит тебе новый. Конечно,
купит. А я принимаюсь за уборку. Бумажонок тут накопилось!... И пыли...
Сказав так, Дудкова прошлась щеткой под столиком и вымела оттуда
бумажку.
— Каролинка, эта бумажка тебе не нужна, а? А вон там под кроватью
валяется тряпка. Голубенькая!
Дудкова нагнулась и схватила с пола нечто похожее на кусок голубого то
ли бархата, то ли меха. В ту же секунду послышался пронзительный вопль,
который был не чем иным, как душераздирающим мяуканьем!
— Аааах! — произнесла перепуганная насмерть Дудкова и села на пол от
удивления — то, что она держала в руках, вовсе не было тряпкой, это
оказался — представить только! — голубой хвост голубого кота. Каролинка
оцепенела от ужаса.
Что-то теперь будет?
К счастью, ничего особенного не произошло. Кот вырвал свой хвост у
Дудковой и, оскорбленный, отскочил в сторону и фыркнул. Затем он выбежал из
комнаты.
— Голубая кошка! — воскликнула Дудкова, которая обрела наконец дар
речи. — Голубая кошка! Впервые вижу такое. Откуда она взялась? --
обратилась Дудкова к Каролинке.
— Сама не понимаю, — заметила Каролинка. Она действительно не знала,
как объяснить присутствие кота в комнате.
Но Дудкова решила загадку самостоятельно.
— Знаю, знаю, в чем тут дело! Ваша кошка... Грация, или как там ее
зовут, попала случайно в голубую краску. Надо ее поймать и вымыть в ванне.
Бедное животное... Голубая кошка!
— Почему ж бедное? — спросила Каролинка. — Мне кажется, это очень
красиво!
— Красиво, красиво... — отозвалась, пожав плечами, Дудкова. — Да
ведь она не похожа на всех остальных кошек. Разве это приятно — быть ни на
кого не похожим?
— Понятия не имею, — прошептала Каролинка. — Может, приятно.
— Знаешь что, Каролинка, сбегай-ка посмотри, куда эта кошка
запропастилась. Найдешь — запри в ванной. Я ее еще вымою.
— Хорошо.
И Каролинка стала рыскать по квартире в поисках кота. Но не затем, чтоб
схватить его и запереть в ванной. О нет! Планы насчет кота были у Каролинки
совсем другие. Кота, впрочем, она отыскала без труда. Он сидел преспокойно
на диване в комнате мамы и умывался лапкой, как умываются все коты на свете.
— Ты здесь! — обрадовалась, увидев кота, Каролинка.
— Здесь! А почему б мне здесь не быть? Эта славная женщина
потревожила, правда, мой сон, но я могу поспать и здесь, на диване, пока
твоей мамы нет дома.
— Знаешь, Дудкова хочет тебя выкупать, она думает, что ты крашеный!
— Этого еще не хватало! — замахал кот в возмущении хвостом. — Мыть
настоящего голубого кота! Не нравится мне эта Дудкова вместе со своими
идеями! Слушай, Каролинка, нельзя ли нарисовать какую-нибудь другую женщину,
которая занялась бы тут уборкой, а?
— Нельзя, — покрутила головой Каролинка. — Нельзя, потому что все мы
Дудкову очень любим. И она очень хорошо ко всем нам относится и помогает
маме по хозяйству, часто работает дольше, чем должна, и не берет за это
денег. На Дудкову всегда можно положиться, так говорит мама.
— Вот оно что. Тогда прошу прощения. — Вид у голубого кота был
смущенный. Чтоб замять этот разговор, он решительно сказал, умывая лапой
правое ухо:
— А ты знаешь, что случилось с твоим мелком? Мне кажется, ты ищешь
его...
— В том-то и дело, что я волнуюсь, — призналась Каролинка. — Я в
отчаянии. Я уже всюду искала...
— Напрасно, напрасно, — заметил кот. — Мелок забрала случайно твоя
мама. Если не ошибаюсь, он находится сейчас у нее в сумочке. Может, маме
показалось, что это ее авторучка?...
— Мама забрала с собой мелок! — простонала Каролинка. И тут же
подумала: "А что если мелок выпадет у мамы из сумочки и потеряется
навсегда?"
— Что ты собираешься делать? — спросил кот.
— То есть как "что"? Я должна как можно скорей ехать к маме в
больницу. Мама очень не любит, когда я там бываю. Но другого выхода у меня
нет.
— А я за это время отосплюсь, — сказал зевая кот. — Разлягусь на
постели, как только уйдет твоя любимая Дудкова.
Каролинка хотела сказать, что она не разрешает ему всякие словечки
насчет Дудковой, но как раз в эту минуту Дудкова заглянула в комнату.
Счастье еще, что она не заметила голубого кота, который мгновенно свернулся
в клубок, дерзко прикинувшись голубой подушкой на диване.
— До свиданья, Каролинка! — сказала Дудкова. — Я ухожу. Скажи маме,
что приду послезавтра.
— Хорошо, — ответила Каролинка, — до свиданья!
Едва за Дудковой затворилась дверь, Каролинка надела плащ, причесала
челку — маме очень не нравилось, когда Каролинка ходила растрепанная, --
выяснила, есть ли у нее деньги на автобусный билет и ключи, и поспешила на
улицу.
Она еще проверила, захлопнулась ли дверь от квартиры, и стала
спускаться по лестнице. На первом этаже она встретила Петрика.
— А я к тебе, — весело сказал Петрик, еще не подозревая, какие у
Каролинки неприятности. — Я уже сделал все покупки для мамы. — И Петрик
показал набитую свертками сетку. — Снесу сейчас это все наверх, и мы можем
играть. Дашь мелок, правда? — спросил он шепотом.
— Не знаю, дам ли, — жалобно проговорила Каролинка. — Не дам, потому
что у меня у самой его нету!
— Как это "нету"? — Петрик даже испугался.
— Нету, потому что он у мамы в сумочке! Я еду в больницу! Жди меня!
ПОЛНЫ РУКИ РАБОТЫ
Увидев в проходной Каролинку, мама забеспокоилась.
— Что случилось? Я так перепугалась, когда пан Ян позвонил мне!
Пан Ян — это был вахтер, который сидел в проходной и проверял пропуска
у тех, кто входил в больницу. Ведь не каждому можно туда войти. И вот Ян
сообщил маме по телефону, что ее хочет видеть дочка.
— Что случилось? — повторила мама.
— Ничего, — выдавила из себя Каролинка. — Приходила Дудкова...
— Знаю, что приходила... Она должна была сегодня прийти! Ты затем и
приехала, чтоб сообщить мне об этом? Ты всегда такая умная и послушная...
Что такое стряслось сегодня? Ты знаешь, я не люблю, когда ты одна ездишь в
автобусе. Может, бюро добрых услуг опять прислало поваров или уборщиц или я
там не знаю кого?
— Нет, нет, никого не прислали, — тихо сказала Каролинка и опустила
голову. Ей по-прежнему не хватало духу сказать маме, зачем она явилась в
больницу. А дело-то было важное.
— Что такое случилось, дочка? У тебя личико раскраснелось... Может, ты
больна?
Каролинка молча помотала головой.
— Тогда скажи, в чем дело. Даже если ты что-то натворила, я не буду
сердиться, мы вместе поговорим, подумаем, как все исправить. Ну что? Может,
потеряла ключи от квартиры? Или... Никак не могу понять, почему ты
молчишь...
Тут мама посмотрела на часы.
— Ой, мне пора наверх, надо давать детям лекарства и делать уколы. Я
заберу тебя наверх, ты подождешь меня в дежурной комнате. — И мама
обратилась к вахтеру:
— Дайте, пожалуйста, Ян, самый маленький халат для моей дочки. А плащ
мы оставим в гардеробе.
Каждый, кто входит в больницу, обязательно должен надеть белый халат,
как доктор или сестра. Каролинка была уже несколько раз в больнице, и
длинный белый халат с длинными рукавами ей очень нравился. Она представляла
себе тогда, что она доктор.
На этот раз, однако, несмотря на красивый халат и на то, что Ян, как
обычно, шутил и уверял, что Каролинка выглядит, как настоящий доктор,
девочка была по-прежнему озабочена. Мама не знала, что и думать, и глядела в
молчании на свою единственную дочь, пока они ехали в лифте наверх. Они
прошли по длинному белому коридору и очутились в дежурной комнате. Там
другие сестры, мамины подруги, поздоровались с Каролинкой.
— Ну что, — спросила пани Люцинка, — ты так соскучилась по маме, что
за ней приехала?
А пани Янечка шутит, что Каролинка хочет, наверно, научиться делать
уколы.
Каролинка чуть улыбнулась, так, из вежливости, и стала наблюдать за
тем, как мама готовит шприцы для уколов.
Какие несчастные эти больные дети! Не могут ни бегать, ни играть.
Каролинке их очень жалко. Они лежат в своих кроватках, все забинтованные, у
некоторых ноги задраны вверх — подвешены на специальных блоках, чтоб после
перелома срослись как следует. Бедные-бедные. Им не только очень больно, им
еще очень скучно.
— Ну, Каролинка, — говорит мама, — у меня свободное время, пока
кипятятся инструменты. Видишь, все сестры разошлись по палатам, скажи мне
быстро, в чем дело.
— Дело в этом мелке, — заикаясь, выдавила из себя Каролинка.
— В каком мелке? Ничего не понимаю, дочка.
— Ты забрала по ошибке мой мелок.
— Так ведь я ж дала тебе денег, чтоб ты купила себе целую коробку
новых хороших мелков!
— Да, — отвечает Каролинка, а сама умоляюще смотрит на мать. — Но
этот мелок самый красивый. Я люблю его больше других.
Мама только покачала головой.
— Какая ты упрямица, Каролинка. — И мама подходит к своему шкафчику,
снимает с полки сумочку, а из сумочки вынимает... мелок!
— Этот и есть твой любимый? — спрашивает она, протягивая мелок
Каролинке.
— Этот, мамуся! Этот!
И Каролинка — сама не своя от счастья оттого, что держит в руке
голубой мелок. Если б не мама, она бы его поцеловала!
— Вот и все горе? — спрашивает мама и добавляет: — Ах, Каролинка,
если б ты только знала, какое горе у тех детей, которые тут лежат!
Каролинка хочет сказать маме, что этот мелок не простой, что из-за него
стоило и поволноваться, но ведь нельзя ж говорить об этом. А детям, которые
тут лежат, Каролинка с удовольствием поможет. Пусть сразу поправятся!
"Будь у меня голубая бусинка, я могла б попросить ее об этом, --
вздохнула Каролинка. — Но у меня всего лишь мелок... Мелком можно только
рисовать. А ведь здоровья не нарисуешь".
— Раз пропажа нашлась, возвращайся, дочка, домой, — говорит мама и
целует Каролинку на прощанье. — Сама съедешь вниз, ладно? Я сегодня,
наверно, немножко задержусь, у нас много работы.
— Спасибо, мамочка! Ты ужасно добрая, — говорит Каролинка. И
направляется по коридору к выходу. Вдруг она слышит, кто-то ее зовет.
Каролинка сперва подумала, что это ей показалось, но вот она вновь слышит
свое имя: "Каролинка! Каролинка! Поди сюда!"
Каролинка остановилась в нерешительности, не понимая, откуда доносится
голос, и лишь через некоторое время заметила, что дверь в одну из палат
приоткрыта. Сквозь щелку она увидела стоящие в ряд кровати, на которых лежат
дети. Один из них, маленький мальчик, не лежал, он сидел на своей кровати и,
не переставая, махал рукой Каролинке.
— Каролинка, — повторил он, — зайди, не бойся.
Каролинка заглянула в приоткрытую дверь и лишь теперь узнала мальчика.
Разумеется, это был Адам из крайнего корпуса. И Каролинка припомнила, как
неделю назад Дудкова рассказала, что Адама сбил велосипедист.
— Забрали мальчонку в больницу, — закончила она тогда свой рассказ,
— нога у него сломана.
Каролинка стоит уже на пороге и спрашивает:
— Тебе больно, Адам, да? Когда ты будешь ходить?
— У меня уже не болит, может, дней через десять я вернусь домой, --
говорит Адам. — Иди сюда, Каролинка. Расскажи что-нибудь, мне очень скучно.
— Сюда, наверно, нельзя, — шепотом отвечает Каролинка. И
оглядывается, не следит ли за ней кто-нибудь из коридора. Вдруг начнут
кричать, что она забралась в палату! Но в коридоре — никого.
— Заходи, — повторяет Адам. — Ну, пожалуйста! Зайди на минутку! Ведь
ты в белом халате, а в халатах к больным можно.
Каролинка не так уж уверена, что можно: сегодня впуска в больницу нет,
но как отказать человеку, у которого нога в гипсе? И Каролинка торопливо на
цыпочках входит в палату.
— Скажи, что у нас во дворе? — Адаму во что бы то ни стало надо
знать, что делается на Цветочной улице.
— Почти все разъехались, — говорит Каролинка. — Только Дорота и
Агася еще не уехали, ждут, когда их папе дадут отпуск. И Петрик тоже пока
дома. Он с мамой поедет в горы, а когда у моего папы будет отпуск и у мамы
тоже, то мы поедем к морю. Лешек и Яня поедут скоро в детский лагерь. А ты,
когда поправишься, тоже куда-нибудь поедешь?
— К бабушке и дедушке в лесничество! Знаешь, там, где дедушка, есть
косули. И кабаны тоже. А зимой воют по ночам волки. А я волков нисколько не
боюсь!
— А я боюсь! — говорит Каролинка. — Волки бросаются на людей и рвут
их на части. Мне нравятся белки!
— Мне тоже нравятся белки! Знаешь, у моего дедушки есть одна такая
белочка, которая приходит сама и берет из рук орешки. Вот бы сюда такую
белку! — И Адась тяжело вздохнул. — Только этого все равно не будет: белки
в больницу не приходят...
И тут Адась заметил, что Каролинка держит в руке голубой мелок.
— Дай мне мелок! — воскликнул он, просияв от счастья. — Я буду
рисовать! У меня даже тетрадка есть, а вот мелков нету! Мама обещала, что в
воскресенье принесет целую коробку, знаешь, большую такую коробку? Дай мне
пока этот мелок!
— Я не могу! — И Каролинка спрятала руку с мелком за спину.
— Дай! Я очень тебя прошу! — Адась готов был расплакаться.
Как тут быть? Бедный Адась, он так болен, лежит целые дни в постели,
скучает... И в то же время Каролинке страшно было дать ему мелок. Во-первых,
Адась может его сломать, во-вторых, неизвестно, что еще он нарисует и что из
этого получится, а в-третьих, нельзя же дать ему мелок, а потом его
отобрать, тогда все ребятишки из окрестных домов будут бегать за ней и
дразнить: "Жадина-говядина, жадина-говядина".
Что делать? Лучше всего выйти поскорей из палаты, и делу конец.
— Мне так хочется, чтоб у меня была белка, пусть даже на рисунке, — и
Адась вздохнул.
— Что ты тут делаешь, Каролинка? — послышался знакомый голос.
Каролинка поспешно обернулась — в дверях стояла пани Люцинка.
— Тетенька-сестричка, — закричал Адась (к сестрам в больнице так и
обращаются: "тетенька-сестричка"). — Тетенька-сестричка, вы не сердитесь на
Каролинку, это я ее позвал. Она живет в соседнем доме. Мне так скучно!
Разрешите, пожалуйста, чтоб она немножко со мной поиграла! Я все время так
хорошо себя веду! Никогда еще в жизни я так хорошо себя не вел, как в
больнице. Я не плачу, когда мне делают уколы! И не капризничаю, когда дают
лекарства! И витамины тоже глотаю. Позвольте, а?
Слыша все это, пани Люцинка не выдержала и расхохоталась.
— Наверно, ты, Адам, адвокатом станешь. Так ты умеешь за себя
постоять. Ну, ладно. Раз уже Каролинка в халате, можно остаться ей на
минуту, но только на одну минуту! Помни об этом, Каролинка!
— Хорошо, — сказала Каролинка, — мне все равно надо идти.
— Но когда будешь уходить, отдашь мне мелок, да?
Адась смотрел на нее такими глазами, что Каролинка не могла ему
отказать. Она сказала:
— Хорошо, я дам тебе мелок, но только на время. Не навсегда,
понимаешь? Навсегда не могу. Если хочешь, завтра моя мама принесет тебе в
больницу новые мелки. Это будет мой тебе подарок. Ладно?
— Ладно, — согласился Адась. — Только смотри не забудь. А теперь я
нарисую белку.
И не дождавшись ответа, Адась схватил мелок и принялся рисовать.
"Что теперь будет? Что будет?" — думала с тревогой Каролинка, наблюдая
за тем, как Адась водит мелком по бумаге. Откровенно сказать, рисовал он не
очень здорово. И зверек слабо напоминал белку. Но хвост Адась пририсовал ему
большой и пушистый. Стоило Адасю сделать последнюю черточку, как странное
животное соскочило с бумаги и превратилось в живую белку. Но это была не
обыкновенная белка, совсем даже нет! Это была голубая белка, больше похожая
на кенгуру, чем на белку. Но главное было то, что ребятам в палате она очень
понравилась. Сперва она уселась у Адама на подушке, потом устроилась на
спинке его кровати, потом перескочила на блок, к которому привязана была
нога Адама.
— Какая красивая! — хором воскликнули ребята. — Еще нарисуй! Еще! Я
хочу, чтоб у меня была собака!
— А я хочу тигра!
— А я кролика!
Счастье еще, что Адась засмотрелся на белку, и Каролинке удалось вынуть
у него из пальцев мелок. Она собралась уже выскользнуть из палаты, но вдруг
какой-то малыш, совсем еще маленький мальчик, может, лет трех, закричал, что
ему надо кролика. Разве можно уйти спокойно домой, если знаешь, что у тебя
мелок, которым ты нарисуешь кролика? Нет. Не таким была человеком Каролинка,
чтоб не доставить удовольствие карапузу. Она взяла у Адася тетрадку, и,
раз-два, нарисовала кролика. Пожалуй, уши у кролика были длинноваты, но
важно ли это, если он тут же принялся скакать по одеялу, а малыш запищал от
восторга.
Кролик был голубой и выглядел совсем как плюшевый, зато резвился, как
настоящий. Каролинка покатывалась со смеху, глядя, как он скачет, встает на
задние лапки, как шевелит своими непомерно длинными ушами.
Теперь дети знали: если Каролинка рисует какого-нибудь зверька, тот
оживает. И все закричали, чтоб она рисовала еще и еще.
И Каролинка принялась рисовать. Может, не каждый рисунок был удачный,
но главное было то, что это всем очень нравилось. Разве мог не нравиться,
например, ушастый ослик, очутившийся возле кровати мальчика с забинтованной
головой? Что из того, что ослик был голубой, хотя ослики бывают серые? Это
неважно, совсем неважно. Или забавная лохматая собачонка — голубая, с
белыми пятнами! Какая она славная! Как преданно сидит у кроватки Богуся!
Как весело стало вокруг! Все веселились напропалую, забыв про болезнь.
Но веселились при этом молча, потому что шуметь в больнице строго
запрещается!
И хотя мальчики не шумели, об их затеях проведали каким-то образом
девочки. Одна из них, ходившая уже на костылях, пришла попросить Каролинку,
чтоб та и к ним заглянула.
— Для мальчишек рисуешь, а для нас нет? — так заявила она.
И Каролинка согласилась. В самом деле — можно ли отказать девочкам?
Каролинка рассталась с мальчиками, и на прощание они прокричали шепотом:
— Да здравствует Каролинка!
Девочки с нетерпением ее ожидали. И сразу засыпали просьбами. Две
девочки пожелали, чтоб у них были куклы с кроватками, а одной девочке
захотелось, чтоб было уже тепло, цвели цветы и летали бабочки. Еще одна
девочка попросила воздушный шарик. Заказов было столько, что Каролинка едва
поспевала. Хорошо еще, что Адась подарил ей тетрадку — на чем бы иначе она
рисовала? Всякий знает: ни на стене, ни на двери рисовать нельзя.
Комната девочек стала совсем голубая. У каждой теперь было что-нибудь
синенькое. В довершение всего, чтоб было еще красивей, Каролинка нарисовала
две хорошенькие голубые вазочки с голубыми цветами и, как только те стали
настоящими, поставила их на окошке.
— Ты очень хорошая, Каролинка! — сказали все девочки.
Они попросили еще, чтоб Каролинка нарисовала игрушечную плиту и чтоб
вместе с ними устроила большой кукольный пир, как вдруг в коридоре раздался
негромкий звонок.
— Что это? — забеспокоилась Каролинка.
— Это значит, что сейчас придут врачи, чтоб узнать, как чувствуют себя
дети.
— Тогда я убегаю! — вскрикнула Каролинка. Она помахала на прощанье
рукой, в которой был зажат мелок, и побежала к лифту, путаясь по дороге в
полах своего халата.
Съехав вниз, она могла, к счастью, оставить его в проходной и надеть
свой собственный плащ. Мелок она сунула в карман.
"Интересно, чем занят дома голубой кот, — подумала уже в автобусе
Каролинка. — Отлеживается, наверно, на моей постели и понятия не имеет, что
за это время произошло".
И тут Каролинка вспомнила: да ведь она же велела Петрику, чтоб тот
поджидал ее!
ДО ЧЕГО ДОДУМАЛСЯ ПЕТРИК
Петрик и в самом деле ждал перед домом, обеспокоенный долгим
отсутствием Каролинки.
— Я уж думал, с тобой что-то случилось, — сказал он.
— Ну, конечно, случилось. Да еще сколько разного случилось! --
воскликнула Каролинка. — Сейчас я все тебе расскажу, но сперва поднимемся
наверх, я очень устала и хочу пить. Да, вспомнила: ведь мама ж оставила нам
молока в холодильнике и пирог. Поедим и спустимся вниз, а?
— Ладно, — согласился Петрик. И они мгновенно очутились в квартире.
Молоко оказалось вкусное, а такого замечательного пирога они вообще
никогда не ели. Все, наверно, из-за того, что оба были голодные. Когда они
пировали за кухонным столом, Каролинка почувствовала вдруг, что о ее ноги
трется что-то мягкое, шелковистое.
— Грация! — воскликнула Каролинка. — Наконец-то ты вернулась домой.
Где ты пропадала?
Надо вам объяснить, что серая кошка Каролинки недавно отправилась на
свою кошачью прогулку и исчезла из дому. Но это была, однако, не серая
Грация с белой мордочкой, это был голубой кот, который вскочил на пустой
стул возле стола и заявил:
— Ну, я выспался. Мог бы соснуть и еще, но услышал приятное для уха
бренчанье посуды и понял, что вы объедаетесь лакомствами. А обо мне забыли.
Могла б и мне, Каролинка, налить порцию этого превосходного молочка! Налей
побольше, не жалей!
— Не знаю, куда тебе и налить, — сказала Каролинка, — в блюдечко, а,
может, в чашку...
— Ты еще спрашиваешь! Если мех у меня голубой, если я умею говорить,
так это еще не значит, что я, как все порядочные коты, не ем по-кошачьи. Да,
да, сюда, в это большое блюдечко! Ах, какое молоко!...
Высказавшись таким образом, голубой кот принялся лакать молоко,
высовывая при этом язычок, который был у него такой же розовый, как его нос.
— Где ты, собственно, была? — вежливо осведомился кот, когда молоко
было уже на исходе и показалось донышко. — Если не ошибаюсь, ты из-за
чего-то расстроилась... Ах, да! Как я мог забыть про это! Ведь твоя мама
взяла по ошибке мелок. Надеюсь, ты привезла его обратно.
— Да, привезла, и даже нарисовала множество кроликов, ослика и
медвежонка...
— Надеюсь, ты не рисовала котов. Если рисовала, то я считаю себя
обиженным. Не забывай, я твой друг, и мне будет неприятно, если другие коты
неизвестно зачем и почему станут путаться у тебя под ногами. Эти рисунки,
как я догадываюсь, были предназначены для больных детей, которым ты хотела
доставить удовольствие?
— А ты-то откуда знаешь об этом? — удивилась Каролинка.
— Во-первых, ты долго не возвращалась, во-вторых, я знаю твое доброе
сердце, а в-третьих, я догадался об этом, посмотрев на мелок, который
высовывается из твоего кармашка. Он почти исписан.
— Почти исписан? — забеспокоился Петрик. — Если ты столько
рисовала...
— Детям жалеешь? — обрушилась на него Каролинка. — Уж постыдился бы!
Не бойся, и на твою долю останется.
— Останется, останется, — буркнул кот. — Но все равно мелок рано или
поздно будет исписан до конца.
— И исчезнет так же, как бусинка? — спросила с беспокойством
Каролинка.
— Ну разумеется...
— Выходит, не очень-то и порисуешь!
— Как это нехорошо, Каролинка! — с укором сказал кот. — Мелок для
того и существует, чтоб им пользоваться. Сама знаешь, сколько радости
доставила ты детям. Правильно? Рисовать можно и даже нужно!
— Только всего им не нарисуешь, — помотала головой Каролинка.
— Что значит "всего"?
— Когда у нас была бусинка, мы могли, например, попросить, чтоб кто-то
стал знаменитым, верно? А ведь этого не нарисуешь?
— Да, нарисовать это не так-то просто, — согласился с ней Петрик. --
Знаешь, можно нарисовать какую-нибудь такую вещь, чтоб ее хозяин стал
знаменитым.
— Ты так считаешь?... — засомневалась Каролинка. И она решила
спросить голубого кота, что он насчет этого думает, но кота уже и след
простыл. Отправился, наверно, подремать к Каролинке в комнату.
— Что будем делать? — спросила Каролинка. — Может, спустимся вниз.
— Давай, — согласился Петрик. — Только возьми мелок.
— Сперва я должна вымыть посуду, — спохватилась вдруг Каролинка. --
Мелок, к сожалению, за нас этого не сделает. Пришлось бы рисовать
какую-нибудь особенную машину или домработницу.
— Лучше не надо! — закричал Петрик. — Мелка жалко. Давай я тебе
помогу, вытру тарелки и чашки.
Когда они спускались по лестнице, Каролинке пришла в голову новая
мысль.
— Ты собираешься рисовать, Петрик, а бумаги мы с собой не захватили.
— Зачем бумага? Будем рисовать на стене или прямо на ступеньках.
— На стене я не люблю. Сам ведь знаешь: учительница в школе сказала:
это делать нехорошо.
— Я помню, как она говорила, но ведь она про голубой мелок тогда
ничего не знала. Она ведь не думала, что рисунок сам собой исчезнет.
Каролинка все же засомневалась.
— А что, если не исчезнет?
— Давай нарисуем что-нибудь маленькое, для пробы!
— Ладно, — согласилась Каролинка. — Нарисуем для пробы. Может,
бабочку, а? Погоди, сама нарисую.
Бабочка получилась не очень удачная. Одно крылышко было побольше,
другое поменьше, на одном у нее было два пятнышка, на другом — три, но
стоило Каролинке закончить рисунок, как бабочка шевельнула крылышками,
оторвалась от стены и стала подниматься в воздух. Но главное, стенка
осталась чистая.
— Ну что, разве я не прав? — Петрик даже подскочил от радости. — Не
прав? Мы можем рисовать что угодно! Дай-ка мне мелок, Каролинка! Вот
увидишь, сейчас я нарисую что-нибудь ужасно смешное! Это будет сюрприз.
Отвернись и не смотри! Ну, пожалуйста, не смотри сюда, пока не скажу: пора!
Каролинка никак не могла догадаться, что там Петрик рисует. Одного
только она боялась: вдруг кто-нибудь пойдет по лестнице, будет тогда скандал
из-за рисунка, ведь не могут же они сказать, что рисунок необыкновенный.
— Пора? — Каролинка забеспокоилась оттого, что Петрик долго копается.
— Сейчас, сейчас. Подожди минутку. Пора!
Каролинка повернулась как можно быстрее и вскрикнула от изумления. По
ступенькам карабкался крокодил. Он был голубой, как незабудка.
— Не бойся! — дрогнувшим голосом проговорил Петрик. — Я думаю, он
нам ничего не сделает. Я только так, для шутки!
Что касается крокодила, тот шутить, кажется, не собирался. В его
продолговатой, грозно оскаленной светло-голубой пасти сверкало множество
мелких острых зубов. Он зевнул, потянулся, а затем...
— Бежим! — крикнула Каролинка. — Бежим!
Петрик схватил ее за руку.
— Бежим наверх! — скомандовал он. — Ему нас не догнать! Смотри,
тащится еле-еле.
И в самом деле, крокодил быстротой не отличался, но лучше было не
ждать, когда он схватит тебя в свою зубастую пасть. И они побежали, прыгая
через две ступеньки. Вот они очутились у дверей Каролинкиной квартиры,
нажали на ручку, вот они уже за дверями.
— Мы спаслись, — прошептала Каролинка. — А что если он будет
ломиться в квартиру?
— Ты что! — тут же нашелся Петрик. — Крокодилы в дверь не ломятся!
Иди сюда, послушаем, близко ли он.
Но стоило им подойти к двери, как снаружи донеслись крики ужаса.
— Ах! Ох! Какое чудовище! Крокодил! Откуда он взялся? Бегите!
Запирайте двери!
— Не наделал бы он там беды! — выдавила из себя с отчаянием
Каролинка.
— Не наделает, — заверил ее Петрик. — Я этого не допущу!
— А... а... каким образом? — произнесла Каролинка. — Что ты будешь
делать?
— Я его застрелю!
— Из чего ты будешь стрелять? У тебя ни ружья, ни пистолета! Откуда ты
возьмешь оружие?
— Знаю! — геройски ответил Петрик. — Пистолет я сейчас нарисую.
— Рисуй быстрей! Все равно где... Можешь даже на стене в прихожей, --
торопила Петрика Каролинка.
— Дай мне мелок!
— Мелок? У меня нет мелка. Мелок был у тебя, когда ты рисовал
крокодила.
— По-моему, я сразу же тебе его отдал, — буркнул Петрик. --
Минуточку, может, я сунул его в карман...
Но ни в одном из карманов мелка не было. Петрик осмотрел карманы еще
раз, потом еще, и все понапрасну. На лестнице меж тем происходили ужасные
вещи. Слышались голоса перепуганных жильцов, их крики.
— Может, позвать кого-нибудь из зоопарка, чтоб его забрали? — сказала
соседка по фамилии Бжозовская. Петрик и Каролинка узнали ее по голосу. А
соседка по фамилии Гжибкова закричала:
— Лучше вызовем пожарных! Лучше вызовем пожарных! Пожарные с ним
справятся! У меня брат в пожарной команде, он очень храбрый. Ничего не
боится! Ооооой, какой крокодилище! Сейчас он влезет на нашу площадку! Бежим!
Послышался топот ног, захлопали двери.
— Что будет? — застонала Каролинка. — Что теперь будет?
— Ничего не будет! — ответил Петрик. — Просто я выйду и поищу мелок.
А когда найду, горе этому страшилищу!
— Да ведь он проглотит тебя! — зарыдала Каролинка. — Умоляю, не
ходи!
Но было уже поздно: Петрик рывком распахнул дверь и выскочил из
квартиры. Крокодил разлегся поперек лестницы, словно желая загородить ему
дорогу. Хоть и с голубыми глазами, но выглядел он ужасно.
— Будь осторожен! — крикнула вслед Петрику Каролинка. Она стояла в
открытых дверях, с трудом сдерживая страх. Но ведь не могла ж она покинуть
друга в беде.
— Будь осторожен! — повторила Каролинка.
— Не беспокойся! — крикнул Петрик и храбро перемахнул через
крокодила, намереваясь бежать вниз по лестнице. Ведь если он потерял мелок,
значит, скорей всего, тот скатился вниз.
Действительно, мелок лежал внизу. Почти на первом этаже. Хорошо, что
никто на него не наступил! Он лежал возле самой стены — голубой,
сверкающий. Петрик схватил мелок и крикнул Каролинке:
— Есть! Нашел!
Но когда он, поднявшись выше, собрался нарисовать пистолет или ружье,
он с ужасом обнаружил, что мелок сломан!
— Это я виноват, Каролинка, — простонал с отчаянием Петрик. --
Наверно, ты мне этого никогда не простишь! Как быть?
— Не знаю, — тихо ответила Каролинка. — Я не знаю, что нам теперь
делать. Если б хоть был поблизости кот!
— Так ведь он спит в твоей комнате! — воскликнул Петрик.
— Верно! Знаешь, мы спасены... Голубой кот наверняка что-нибудь
придумает! Кс, кс-кс, кс!
— Мяу! — послышался почти в тот же самый момент знакомый голос. --
Что случилось?
— Ужасная вещь! Крокодил... Голубой крокодил! Что делать? И вдобавок
мелок сломался, — закричали наперебой ребята.
— Только и всегоооо? — осведомился кот, потягиваясь. — И вы
разбудили меня из-за такого пустяка! Как мне спалось! Мне снилось, будто мы
с вами путешествуем... Ага, вы говорите, крокодил...
— Да, там на лестнице... длиннющий!
— Голубой? — уточнил кот.
— Голубой, — подтвердил Петрик. — Это я его нарисовал.
— Вот не знал, что вы любите крокодилов, — с насмешкой ответил кот.
— Вкус у вас, признаться, немного странный...
— Это была шутка. Петрик нарисовал его случайно. — вступилась за
приятеля Каролинка. — Петрик хотел, чтоб было смешнее...
— Не имеет значения, — и кот снова зевнул со скучающим видом. --
Разве я не говорил: если кто-то нарисованный вам не нравится, надо взять да
перечеркнуть? Если не ошибаюсь, вы это уже делали?
— Действительно! — воскликнул Петрик. — Я перечеркнул Филомену.
— Вот именно. Значит, теперь нужно перечеркнуть крокодила.
— А крокодила разве можно перечеркнуть? — переспросила на всякий
случай Каролинка.
— Ясное дело, — фыркнул кот, теряя терпение. — Взмахнешь мелком раз,
другой — и готово!
— А п-п-п-поломанным мелком тоже можно махать? — заикаясь, проговорил
Петрик. Очень уж он разволновался из-за всей этой истории.
— Попробуй, мой друг!
В ту же самую минуту к дому подкатила, завывая сиреной, пожарная
машина.
— Скорей, Петрик, скорей, — прошептала Каролинка. И Петрик изо всех
сил махнул сломанным мелком справа налево и слева направо.
Крокодил исчез.
— Что же все-таки горит? — допытывался начальник пожарной команды,
который первым взбежал вверх по ступенькам, готовый вступить в схватку с
огнем. — На каком этаже?
— У нас не горит, — сказала соседка по фамилии Гжибкова. — Но нам
показалось, что у нас на лестнице крокодил. Голубой. От кончика носа до
кончика хвоста!
КАРОЛИНКА ДЕЛАЕТ ДОБРОЕ ДЕЛО
Настало следующее утро и прошло. Днем Петрик и Каролинка спустились
вниз посидеть в саду. Они устроились на каменной скамейке, которая стояла
поодаль возле газона.
— Есть у тебя чем заточить мелок? — спросила Каролинка.
— Конечно, есть! — И Петрик достал из кармана точилку. — Я купил ее
на скопленные деньги. В магазине мне сказали, что это лучшая, какая у них
есть. Значит, купить стоило. Главное, чтоб затачивала как следует.
— Ясное дело, стоило, — подтвердила Каролинка. — Только имей в виду,
точилки ломают кончик у мелка! Я тебя предупреждаю! Я очень боюсь, что на
этот раз случится то же самое.
— А если мы попробуем осторожно, совсем-совсем осторожно, а?
— Давай попробуем!
И Каролинка достала из кармана завернутый в платочек мелок.
Вид у сломанного мелка был жалкий.
— Хорошо, если он не будет крошиться, — со вздохом сказала Каролинка,
наблюдая за тем, как Петрик затачивает мелок. Надо, впрочем, заметить, делал
он это исключительно осторожно. Он несколько раз повернул точилку, и из нее
свесилась тонкая деревянная стружка, какая бывает в тех случаях, когда
затачиваешь мелок или карандаш.
— Точится? — забеспокоилась Каролинка. — Точится, а?
Но Петрик не очень был доволен своей работой.
— Пока что только дерево затачивается. Как пойдет дальше — не знаю.
Вот тебе и на! Точилка стала вдруг ужасно тупая. Не могло быть и речи о
том, чтоб заточить мелок.
— Что делать? Что делать? — твердила без устали Каролинка. Петрик
тоже был огорчен.
— Это все из-за меня, — сказал он. — Все из-за меня. Надо было мне
рисовать этого крокодила!
Каролинке стало жаль Петрика. Известно, с каждым может произойти
неприятность. И чтоб утешить его, Каролинка заговорила о том, что найдется,
наверно, какой-нибудь способ очинить мелок.
— А не можешь ты, Петрик, заточить его перочинным ножиком?
— Могу! — ответил Петрик. — Но для этого надо, чтоб нож был острый,
а мой никуда не годится. Никуда — весь в выщербинах!
— Мне кажется, у вас неприятность! — послышался вдруг чей-то
пискливый голосок. Дети обернулись. На газоне стояла забавная девчушка. Нет,
они ее не знали. Она не жила, конечно, в их доме. На девочке было красное
платьице в зеленый горошек. Волосы, которые она, наверно, уже с год не
расчесывала, свисали в два хвостика, перевязанные оранжевыми ленточками. На
тощих, подернутых легким пухом ногах красовались фиолетовые сандалии и
дырявые голубые носочки.
— Во-первых, не ходи по газону, — обратился к ней Петрик. — Траву
затопчешь!
— Это неважно! — запищала девочка. — Трава и так вырастет. Дайте мне
ваш мелок, я его заточу, у меня есть острый ножик.
— Правда? — обрадовалась Каролинка. — Заточи, пожалуйста! Прошу
тебя!
— Давай! — заскрежетала девчонка в красном платьице с зелеными
горошками. Не успела Каролинка и слова сказать, как она выхватила у нее
мелок.
— Хи-хи-хи-хи! — засмеялась девчонка. — Вот он! Наконец-то он мой!
Буду теперь рисовать все, что пожелаю!
— Фил...
