Д.Барри. Питер Пэн
страница №3
...гать, пока не вылупятся птенцы. Мы потом увидим,какими птицы умеют быть благодарными. Но теперь все-таки надо выбрать одну
какую-нибудь историю и рассказать. Пожалуй, кинем жребий.
Готово! Я кинул жребий. Он выпал на лагуну. Можно было бы кинуть еще
раз. Да уж ладно. Пусть будет рассказ про лагуну, коль скоро жребий пал на
нее прежде всего.
Глава восьмая РУСАЛОЧЬЯ ЛАГУНА
Если вы чуть прикроете глаза и при этом вам повезет, тогда вы увидите
большое пространство, заполненное водой серого и голубоватого оттенка.
Теперь, если вы зажмуритесь, эта вода примет очертания и засветится разными
красками. Если вы зажмуритесь еще сильней, то она заполыхает красным огнем.
Вот как раз в ту самую секунду, прежде чем ей заполыхать, вы увидите
Русалочью лагуну. Только таким способом ее можно разглядеть с материка. Если
бы у вас на разглядывание было хотя бы две секунды, вы разглядели бы пену
прибоя и услыхали бы, как поют русалки.
Мальчишки любили купаться в этой лагуне и играть в воде в русалочьи
игры. Сами русалки не очень-то дружили с ними. Венди все удивлялась и
сожалела, что за все время пребывания на острове ей так и не удалось
услышать от русалок ни одного путного слова. Когда она тихонечко пробиралась
по берегу, она еще могла их рассмотреть. Они собирались целыми дюжинами,
особенно на Маронской скале. (Вы знаете, кто такие мароны? Это провинившиеся
матросы, которых высаживают на необитаемых островах.) Так вот, русалки
подолгу сидели на этой скале, лениво расчесывая свои длинные волосы, что,
кстати сказать, очень раздражало Венди. Ей иногда даже удавалось подплыть к
ним "на цыпочках". Но только они ее замечали, как все разом кидались в воду
и так били по воде хвостами, что брызги окатывали Венди с ног до головы. И
было похоже, что они делают это нарочно. К мальчишкам они относились
совершенно так же. Ко всем, кроме Питера, разумеется. Он болтал с ними на
Маронской скале часами или усаживался им прямо на хвосты. Он подарил Венди
одну из их гребенок.
Больше всего русалок бывает в лагуне, когда нарождается новый месяц.
Они собираются там и издают странные, жалобные звуки. Но в эти часы лагуна
небезопасна для людей. Венди вообще ни разу не видела лагуну при луне. Не
потому, что боялась,-- Питер защитил бы ее от всякой опасности, а потому,
что твердо придерживалась режима. Она считала, что все обязаны в семь часов
быть уже в постелях.
Но в солнечные дни они бывали в лагуне довольно часто. Она любила
уложить своих мальчишек на скале поспать полчасочка после обеда. Она
считала, что так они хорошо отдохнут. Причем отдых всегда был настоя щим,
независимо от того, был ли обед тоже настоящим или какбудтошним. Они лежали
на скале, их загорелые тела блестели в лучах солнца, а она сидела рядом с
очень значительным видом.
В тот день они все были на Маронской скале. Скала была размером почти
что с их общую кровать. Но они уже приспособились занимать совсем мало
места. Мальчишки дремали, а может, делали вид, что дремлют, и просто лежали
с закрытыми глазами, по временам награждая друг друга щипками, когда Венди
на них не глядела.
Венди сидела рядышком и шила. Пока она шила, что-то случилось с
лагуной. Море пробрала мелкая дрожь, солнышко скрылось, по воде про- крались
тревожные тени, и вода сразу остыла. Стало темно, и Венди уже не могла вдеть
нитку в иголку. Она огляделась и увидела, что всегда такая веселая лагуна
стала устрашающей.
Это не ночь пришла — это явилось что-то другое, еще более страшное
Даже и не явилось пока, а только этой темнотой и дрожью предупреждает что
скоро явится. Но что это такое?
Венди враз вспомнила все страшные истории, которые она слышала про
Маронскую скалу, как злые капитаны высаживали на ней матросов и как они
погибали на ней во время прилива. Потому что во время прилива скала
оказывалась под водой.
Конечно, ей бы лучше разбудить мальчишек. И не только потому, что
надвигалось что-то грозное и незнакомое. Спать на остывшей скале просто
неполезно. Но Венди была неопытной матерью. Ей казалось, что раз взяли за
правило спать полчаса после обеда,-- значит, надо этого правила строго
придерживаться.
Она не разбудила мальчишек даже и тогда, когда услыхала глухой плеск
весел, хотя душа у нее уходила в пятки. Она стояла возле своих детей и
охраняла их сон.
К счастью, один из них обладал способностью унюхать опасность даже во
сне. Питер вскочил, и сна у него как не бывало. Он тут же разбудил
остальных.
— Пираты! — крикнул он.
Все подвинулись к нему поближе. Странная улыбка заиграла у него на
губах. Венди увидела ее и вздрогнула. Когда эта улыбка бывала на его лице,
никто не смел обращаться к нему ни с каким вопросом. Все, что они могли
сделать,-- это молча дожидаться его команды. И она раздалась:
— Ныряй!
В воздухе замелькали ноги, и через мгновение лагуна выглядела
совершенно пустынной. Скала одиноко высилась среди грозной воды, как будто
ее саму обрекли на гибель. К скале подплыла лодка. Это был пиратский ялик. В
ялике плыли трое — пираты Сми и Старки и с ними ни больше ни меньше как
Тигровая Лилия. Руки и ноги ее были связаны. У нее не было сомнений в том,
какая ее ожидает участь. Но лицо Тигровой Лилии было невозмутимо. Она была
дочерью вождя и собиралась принять смерть с достоинством.
Пираты поймали ее в тот момент, когда она взбиралась на их судно с
ножом в зубах. На судне не несли сторожевой вахты, потому что капитан Крюк
считал, что одно только его имя рождает ветер на море, который и охраняет их
судно надежнее всякой охраны.
Во мраке, который они нагнали на лагуну своим появлением, пираты не
разглядели скалы и врезались в нее со всего маху.
— Держи по ветру, салага! — послышался голос Сми.-- Вот скала. Давай
свалим здесь эту краснокожую, и пусть тонет.
Одной минуты им хватило, чтобы перекинуть девушку из лодки на скалу.
Она была слишком горда, чтобы оказывать им сопротивление. По другую сторону
скалы две головы покачивались на волнах. Это были Питер и Венди. Венди
плакала, потому что в первый раз в жизни столкнулась с трагедией. Питер
видел много трагедий, но он их все позабыл. Он не столько жалел Тигровую
Лилию, сколько его возмущала несправедливость — двое против одного. Проще
всего было, конечно, дождаться, пока пираты скроются из виду. Но Питер
никогда не выбирал легких путей. На свете почти что не бывало такого, чего
бы он не смог сделать. И вот он решил заговорить голосом Крюка.
— Эй вы там, салаги! — окликнул он пиратов. Голос был неотличим от
оригинала.
— Капитан,-- сказали пираты, глядя друг на друга в полном изумле нии.
— Он, наверное, плывет сюда,-- сказал Старки, вглядываясь в темноту.
— Мы высаживаем краснокожую на скале! — крикнул Сми в ответ.
— Отпустите ее! — донесся до них потрясший их ответ.
— Отпустить?
— Перережьте веревки и отпустите!
— Но капитан...
— Живо,-- кричал Питер,-- не то отведаете моего крюка!
— Чудно,-- сказал Сми.
— Лучше выполняй приказ,-- занервничал Старки.
— Есть, сэр! — крикнул Сми в темноту и перерезал веревки.
Тигровая Лилия мгновенно, как угорь, скользнула в воду.
Венди, конечно, пришла в восторг от сообразительности Питера. Но она не
сомневалась, что он сам придет от себя в восторг и закукарекает и выдаст
себя пиратам. Поэтому она быстро закрыла ему рот рукой. Но в этот момент
раздался крик: "Стоп, там, на ялике!" Это был голос самого капитана Крюка.
Венди сразу поняла: Крюк тоже находится в водах лагуны. Он плыл по
направлению к скале. И поскольку пираты засветили фонарь, капитан быстро
достиг ялика. При свете фонаря Венди видела, как железный коготь зацепился
за борт, видела искаженное злобой лицо главаря пиратов. Он поднимался на
борт, и вода стекала ручьями с его одежды. Венди хотелось немедленно уплыть
прочь, но с Питером ничего нельзя поделать. Ему нравилось играть со смертью.
К тому же его распирала гордость. "Разве я не молодец? Ах, какой я молодец!"
— шептал он.
Пиратам не терпелось узнать, что заставило их капитана броситься в воду
и приплыть к ним на скалу, но он сидел на скамейке ялика, опершись на свой
крюк, и меланхолично молчал.
— Что случилось, капитан? — спросили они его робко, но он только
испустил глубокий вздох.
— Он вздыхает,-- сказал Сми.
— И опять вздыхает,-- добавил Старки. И снова вздох.
Что происходит, капитан?
Наконец он им ответил.
— Веселенькие игры происходят! — закричал он.-- Мальчишки нашли себе
маму.
Хоть Венди и было до ужаса страшно, но она все равно исполнилась
гордости.
— Какие печальные вести! — воскликнул Старки.
— Что такое "мама"? — полюбопытствовал невежественный Сми.
— Он не знает! — не удержалась Венди и тут же подумала, что если бы
встречались на свете ручные пираты, то она приручила бы Сми.
Питер тут же заставил нырнуть ее под воду. Крюк вскочил и стал
пристально глядеть на воду.
— Что это было?
— Я ничего не слыхал,-- сказал Старки и поднял фонарь, чтобы посве-
тить на волны.
Пираты стали всматриваться и увидели нечто странное. Это плыло по
волнам гнездо, в котором неподвижно сидела, высиживая птенцов, птица Нет.
— Гляди,-- сказал Крюк, как бы в ответ на вопрос Сми.-- Вот это и
есть мама. Смотри и запоминай. Гнездо свалилось в воду, но мать никогда не
предаст своих детенышей, даже если они еще не вылупились из яйца.
Что-то дрогнуло в его голосе, точно он вспомнил свое детство, но он тут
же отогнал всякие воспоминания, взмахнув своим когтем.
Сми, на которого птица произвела сильное впечатление, в удивлении
глядел на проплывающее гнездо. Но подозрительный Старки заметил:
— Если она мама, то, может, она болтается тут, чтобы помочь Питеру.
— И я того же опасаюсь,-- сказал Крюк.
— Капитан,-- сказал Сми,-- а не могли бы мы выкрасть у мальчишек их
маму и сделать ее своей?
— Богатая мысль,-- сказал Крюк и тут же начал набрасывать план
операции: — Мы утащим их всех вместе. Мальчишек отправим на дно, а Венди
будет нашей мамой.
Снова Венди забыла об осторожности.
— Да никогда! — закричала она.
— Что это?
Но они опять ничего не смогли разглядеть. И подумали, что, может, это
на берегу прошелестел опавший лист.
— Так вы согласны, мои разбойнички? — спросил Крюк.
— Вот моя рука,-- сказали оба торжественными голосами.
— А вот — мой крюк! Клянитесь!
И они поклялись. Ялик все еще находился возле скалы, и Крюк неожиданно
вспомнил про Тигровую Лилию.
— Где краснокожая? — спросил он резко.
— Все в порядке, капитан,-- отозвался Сми.-- Мы ее отпустили.
— Отпустили?! — заорал Крюк.
— Ты сам приказал,-- сказал Сми.
— Ты крикнул нам из темноты,-- подтвердил Старки.
— Сера и ад! — завопил капитан.-- Что это еще за надувательство? Его
лицо почернело от злости, но он увидел, что они в самом деле верят в то, что
говорят. И он испугался.
— Ребята,-- сказал он, слегка поеживаясь,-- я такого приказа не
давал.
— Странно,-- сказал Сми.
И они все заерзали на лавках.
— Дух, который царит в эту ночь над лагуной! — закричал Крюк, но в
голосе его была дрожь.-- Слышишь ли ты меня?
Тут бы Питеру резонно было бы помолчать. Но он, конечно, не смолчал. Он
тут же отозвался голосом самого Крюка:
— Печенки-селезенки, черти и дьяволы, я тебя слышу! Надо сказать, что
в этот отчаянный миг Крюк даже не дрогнул, а Сми и Старки в ужасе прижались
друг к другу.
— Говори, кто ты такой?
— Я — Джеймс Крюк,-- ответил голос.-- Капитан "Веселого Роджера".
— Что ты врешь! — закричал Крюк хриплым голосом.
— Сера и ад,-- возразил ему голос.-- Повтори только, что ты сказал, и
я всажу в тебя якорь!
Но Крюк уже знал, кого подозревать в этой игре, и поэтому, ничего не
боясь, старался искусно расставить ловушки.
— Если ты — капитан Крюк, то скажи мне, кто же тогда я?
Треска,-- ответил голос.-- Всего-навсего треска.
Крюк заметил, что его парни сразу от него отпрянули.
— Мы что, всю жизнь ходим у трески под началом? — пробормотали они.
Крюк не ответил им ничего, хоть его и задело такое их поведение. Он
продолжал расставлять силки.
— Крюк! — закричал он.-- Есть у тебя еще и другой голос?
— Есть,-- отвечал Питер все еще голосом самого Крюка.
— А зовут ли тебя как-нибудь по-другому?
— Так точно.
— Ты — овощ?
— Нет.
— Камень?
— Нет.
— Мужчина?
— Нет! — ответ прозвучал с некоторым оттенком презрения.
— Мальчик?
— Да!
— Обыкновенный мальчик?
— Нет.
— Волшебный мальчик?
Венди вся съежилась от ужаса, потому что он сказал: "Да". Крюк
продолжал свою коварную игру:
— Ты сейчас в Англии?
— Нет.
— Ты близко?
— Да.
— Кто же это может быть? — спросил Крюк с притворным изумлением.
— Не можешь отгадать? Сдаешься? — в восторге завопил Питер.
— Сдаюсь,-- жалобным голосом сказал Крюк.
— Я — Питер Пэн!
В две секунды Крюк сбросил с себя личину.
— Быстро в воду! — скомандовал он.-- Старки, ты остаешься в лодке.
Сми, схватить его живым или мертвым!
Сам Крюк тут же сиганул в воду, но в тот же самый миг раздался
торжествующий голос Питера:
— Мальчишки, готовьсь! На пиратов!
Схватка была жестокой и молниеносной. Первым продемонстрировал свою
отвагу Джон. Он накинулся на Старки и вырвал из его рук тесак. Старки
зашатался и перевалился через борт в воду. Ялик уплыл.
Ребята храбро сражались с пиратами в воде возле скалы. Только к
страшному капитану Крюку никто не решался подплыть, потому что он очертил
своим крюком круг вокруг себя и никто не осмеливался пересечь этот круг.
Только один человек не боялся. Это был Питер. Он подплыл бы к гла- варю
пиратской шайки. Но не успел. Он увидел, что Крюк подобрался к скале, чтобы
вылезти на нее и перевести дух. Питер стал взбираться на скалу с
противоположной стороны. Скала была мокрая и скользкая. И оба вынуждены были
почти что ползти по ней. Они ощупывали выступы на скале, чтобы за них
зацепиться, и вдруг в темноте вместо выступов на камне схватили друг друга
за руки. Они разом подняли головы и встрети- лись лицом к лицу. Кто угодно
мог бы растеряться в таких обстоятельствах и даже немножечко струсить. И
никто бы не осудил его. Ведь Крюка, говорят, боялся такой известный бандит,
как Морской Петух. Но Питер не струсил. Он быстро выхватил нож у Крюка из-за
пазухи и уже приготовился вонзить его во врага по самую рукоятку, как
заметил, что он стоит несколькими уступами выше на скале, чем Крюк. Битва не
была бы честной, потому что у Питера было это преимущество. И он подал руку
пирату, чтобы помочь ему встать повыше. И тут Крюк укусил его в руку. Не
боль от укуса, а несправедливость совершенно обезоружила Питера.
Он стоял и смотрел на Крюка, не в силах поднять руку, в которой был
нож. Каждый ребенок реагирует так же, когда он впервые в жизни встречается с
несправедливостью. И никто никогда не в состоянии потом эту первую
несправедливость забыть. Никто, кроме Питера. В этом и состояла разница
между ним и всеми остальными людьми.
Поэтому сейчас, когда он столкнулся с несправедливостью, для него это
было все равно что в первый раз. Потому-то он мог только глядеть на Крюка,
оскорбленный и беспомощный. И Крюк дважды всадил в него свой железный
коготь.
Через несколько минут после этого мальчишки заметили Крюка плывущим в
сторону корабля, лицо его было бледно и искажено страхом, а невдалеке
раздавалось размеренное тиканье: его преследовал крокодил.
Мальчишки сумели в темноте разыскать ялик. Покричав Питера и Венди и не
получив ответа, они решили, что те либо плывут, либо летят к берегу, и,
забравшись на ялик, поплыли домой. Они так верили в Питера, что им и в
голову не пришло, что он может нуждаться в помощи. Они весело гребли и
посмеивались над тем, что сегодня поздно лягут спать и в этом будут виноваты
не они, а сама мама Венди.
А в это время Питер втаскивал на скалу потерявшую сознание девочку. Он
сам был почти что в обмороке. Но угасающее сознание подсказывало ему, что
скала все равно скоро уйдет под воду и все усилия напрасны.
Венди очнулась. Она не понимала, что происходит.
— Мы на скале, Венди,-- грустно сказал Питер.-- Но она становится все
меньше и меньше.
Венди все еще не осознавала опасности.
— Нам надо скорее на берет,-- заметила она и слабо улыбнулась.
— Ты сможешь без меня добраться до берега вплавь?
Венди покачала головой. Она слишком устала. Питер застонал.
— Что случилось? — спросила она, сразу встревожившись.
— Я не могу помочь тебе, Венди. Крюк меня ранил. Я не могу ни плыть
ни лететь.
— Так, значит, мы утонем?
Вода прибывала. Они сидели рядом, закрыв глаза, чтобы не видеть этого
ужасного зрелища. Вдруг что-то легонечко коснулось щеки Питера, точно кто-то
спрашивал: "Может, я смогу на что-нибудь пригодиться?"
Это был змей, которого Майкл смастерил на днях и который вырвался у
него из рук и улетел.
— Это змей,-- сказал Питер безучастно. Но в следующий момент его
осенила мысль, и он ухватил змея за хвост и начал подтаскивать к себе.
— Он поднял Майкла с земли, почему бы ему не отнести тебя на берег?
— Нас обоих!
— Он не может поднять двоих. Майкл и Кудряш пробовали уже.
— Тогда кинем жребий.
— При том, что ты девочка? Да никогда в жизни!
Он уже обмотал Венди мочальным хвостом. Она кинулась к Питеру, обняла.
Она не хотела его оставлять. Но, крикнув: "Прощай, Венди!", он столкнул ее
со скалы. Через несколько минут она исчезла из виду.
Скала выдавалась над морем совсем чуть-чуть. Бледные лучи прошлись на
цыпочках по воде. Вскоре послышались звуки, самые мелодичные и самые
печальные в мире: это русалки взывали к луне.
Питер не был похож на других мальчишек. Но даже и ему стало страшно. По
телу пробежала дрожь, как, бывает, пробегает она по поверхности воды. Но в
следующий миг он уже стоял, выпрямившись на скале, он улыбался, а где-то
внутри него бил маленький барабанчик. Он выстукивал такие слова: "Что ж,
умереть — это ведь тоже большое и интересное приключение".
Глава девятая ПТИЦА НЕТ
Последнее, что услышал Питер, прежде чем остаться в лагуне совсем
одному,-- это плеск русалочьих хвостов. Они нырнули под воду, возвращаясь в
свои спальни.
Спальни были расположены в коралловых пещерках, и на каждой двери было
по колокольчику, который звонил, когда дверь открывалась и закры- валась.
Колокольчики прозвенели. И все стихло.
Вода неизбежно прибывала. И чтобы чем-то занять себя до того момента,
как, волны накроют его с головой, Питер приглядывался к какому-то
непонятному предмету, который плыл по поверхности воды. Он решил, что это
кусок бумаги, может, часть воздушного змея, и лениво размышлял над тем,
сколько времени этому куску бумаги потребуется, чтобы прибиться к берегу.
Вдруг он заметил, что предмет не просто качается на волнах, а движется
направленно, одолевая высокие валы.
"Какой отважный кусок бумаги!" — с восхищением подумал Питер.
На самом деле никакой это не был кусок бумаги. Это была птица Нет на
своем гнезде, которая делала отчаянные усилия, чтобы добраться до Питера.
Она решила спасти его, отдать ему свое гнездо, несмотря на то что в нем
лежали яйца.
Она кричала Питеру, что плывет к нему, чтобы выручить его из беды, а он
спрашивал ее, что она там делает, но вся беда в том, что они не знали языка
друг друга.
В некоторых сказках люди разговаривают с птицами, и, конечно, я мог бы
изобразить дело так, что они друг друга понимали. Но лучше уж говорить
правду. А правда заключается в том, что ни слова не было понятно ни тому, ни
другому.
— Я хочу, чтобы ты перебрался в мое гнездо,-- говорила птица Нет
отчетливо, делая большие паузы между словами.
— Чего ты там каркаешь? — вопрошал в свою очередь Питер.
— Я же тебе говорю,-- повторяла птица,-- перелезай на мой плот.
— А я спрашиваю,-- повторял Питер,-- чего-ты-там-каркаешь? Птица Нет
начинала терять терпение. Эти птицы вообще очень нетерпеливые.
Тупица несчастная, ты почему не делаешь, как я тебе говорю?
Питер почувствовал, что она обзывается, и крикнул наугад:
— От такой же слышу!
Потом они оба прокричали друг другу одно и то же:
— Да заткнись ты!
— Да заткнись ты!
Тем не менее птица Нет твердо решила спасти его. Страшным усилием она
подогнала гнездо к скале и слетела с него, несмотря на то что в нем лежали
яйца.
Наконец-то он понял!
Он ухватился за край гнезда, влез на него и благодарно помахал птице
Нет рукой. Но она кружилась над ним вовсе не для того, чтобы услышать от
него благодарность. Она беспокоилась, что он станет делать с ее
невылупившимися птенцами. Питер взял в руки по птичьему яйцу и начал их
разглядывать. Птица накрыла голову крылом, чтобы не видеть кончины своих
неродившихся детей. Но она все-таки глянула один раз сквозь перья.
Не помню, говорил ли я о том, что на скале пираты укрепили когда- то
старый корабельный флагшток и на него набили перекладину, чтобы обозначить,
где они спрятали награбленное сокровище. Мальчишки как-то обнаружили
пиратский склад. И для развлечения они покидали бриллианты и жемчуга чайкам,
которые хватали драгоценные камни на лету, думая, что им предлагают
угощение, и страшно злились на мальчишек за такой некрасивый обман.
Но флагшток все еще торчал на месте. На него джентльмен Старки как- то
повесил свою шляпу — это была матросская шляпа с широкими полями, сделанная
из непромокаемого брезента. Питер подогнал гнездо к скале, взял шляпу,
перевернул ее и осторожно опустил в нее оба яйца. Шляпа спокойно заскользила
по поверхности воды.
Птица Нет мгновенно поняла его замысел, она высказала ему свое
восхищение, и уж это-то Питер понял и немедленно с ней согласился.
Питер вытащил флагшток, укрепил его в центре гнезда, как мачту, а из
своей рубашки сделал парус.
Птица Нет опустилась на шляпу и тут же снова уселась на яйца. Течение
понесло ее в одну сторону, а ветер, наполнив парус, погнал гнездо с Питером
от скалы к берегу. Они расстались, очень довольные друг другом, издавая
радостные возгласы.
Глава десятая СЧАСТЛИВОЕ СЕМЕЙСТВО
Схватка в лагуне обеспечила Питеру преданность краснокожих. Не было
такой вещи, которую Тигровая Лилия или любой из ее племени не сделали бы для
Питера. Ночь напролет они прятались по кустам, наблюдая за домом под землей
и обеспечивая его безопасность. Даже днем они бродили в окрестностях,
покуривая Трубку мира.
Они называли Питера Великий Белый Отец и падали перед ним ниц. И надо
сказать, что это ему было очень по душе.
— Великий Белый Отец очень рад, что индейские воины охраняют его
дом,-- говорил он им важно, приняв величественную позу, в то время как они
распластывались перед ним на траве.
— Моя Тигровая Лилия,-- говорила прекрасная дочь вождя.-- Моя очень
рада, что Питер Пэн меня спасал. Моя Питер Пэна охранять. Моя не давать
пиратам его обижал.
Она была слишком прекрасна, чтобы так униженно перед ним скло- няться.
Но Питер Пэн считал, что он этого заслужил. Он снисходительно кивал и
говорил небрежно:
— Это хорошо. Благодарю. Питер Пэн высказался.
Он последнее время усвоил это выражение, когда хотел, чтобы от него
отстали.
Сейчас мы с вами добрались до того вечера, который все они впоследствии
будут называть "Ночью ночей" из-за того, какие произошли тогда события и как
они завершились.
С утра день начался спокойно и так же спокойно продолжался, и за весь
день ничего не случилось. И вот уже индейцы, завернутые в свои войлочные
одеяла, заняли каждый свой пост наверху, а мальчишки внизу, в своем доме,
сели ужинать. Все, кроме Питера, который отправился выяснять, который час.
На острове время узнавалось так. Сначала вы шли и разыскивали крокодила.
Потом вы должны были стоять возле него или ходить следом, пока часы не
пробьют у него в желудке.
На этот раз все сидели и пили какбудтошний чай, шумно прихлебывая,
болтая и поминутно ссорясь. Гомон стоял прямо-таки оглушительный. Венди не
возражала против шума, но она не могла терпеть дурных манер. У них был
заведен строгий порядок. Никому не разрешалось давать сдачи за столом или
толкать соседа под локоть. Если возникал какой-нибудь спор, надо было не
выражать своего несогласия оплеухой, а обратиться к Венди за правосудием.
Положено было поднять руку и сказать: "Я подаю жалобу на того-то". Но чаще
всего они или об этом забывали, или,наобо- рот, замучивали Венди жалобами.
— Тихо! — прикрикнула она на них после того, как уже по крайней мере
раз двадцать она повторила просьбу не говорить всем зараз.
— Твоя мисочка уже пустая, Малышка, сыночек?
— Нет, мама, я еще не допил немножечко,-- ответил Малышка,
заглядывая в воображаемую мисочку.
— Он даже и не притрагивался к своему молоку,-- вмешался Кончик. Это
было уже ябедничество, и Малышка не упустил своего шанса:
— Я подаю жалобу на Кончика.
Но Джон успел поднять руку еще раньше.
— Да, Джон?
— Можно, я сяду на место Питера, пока он не пришел?
— Сесть на папино место, Джон? Да как же это можно?
— Он понарошку наш папа! — упорствовал Джон.-- Он даже не знал, как
папы себя ведут, пока я его не научил.
Болтун поднял руку. Он был из них самый послушный, пожалуй, даже
единственный, кто был послушным, и Венди относилась к нему особенно нежно.
— А я мог бы быть всехним папой? Наверное, нет? — спросил он робко.
— Нет, Болтун.
Болтун редко говорил (имя свое он получил в насмешку), но если уж
начинал, ему трудно было остановиться.
— А если я не могу быть папой, может, я буду маленьким, вместо
Майкла, или тоже нет?
— Нечего тебе,-- тут же отрезал Майкл.-- В корзинке буду спать я.
— А может, я буду Двойняшкой, или тоже — нет?
— Где тебе! — заявили Двойняшки, оба сразу.-- Двойняшкой быть очень
трудно!
— Раз я никем не могу быть, хотите, я покажу вам фокус?
— Нет! — завопили все хором.
Тогда Болтун умолк, но снова началось несносное ябедничание:
— А Малышка, когда кашляет, не закрывает рот рукой.
— А Двойняшки кашу едят руками.
— А Кудряш слопал все орехи!
— Боже мой, боже мой! — вздыхала Венди.-- Право же, я иногда думаю,
что от детей больше расстройства, чем радости.
Потом они кончили ужинать, успокоились, затеяли игры. Венди принесла
корзину с драными чулками, уселась штопать. На каждой коленке по дыре — уж
это как водится!
Наверху послышались шаги, Венди услыхала их первая.
— Ребята, папа идет. Встречайте-ка его!
Мальчишки, как много-много раз уже бывало, весело вытащили Питера за
ноги из его ствола. Как много раз прежде, но больше уж этого не будет
никогда!
Он принес мальчишкам орехов, а Венди сообщил точное время.
— Питер, ты их балуешь,-- притворно вздохнула Венди.
— Ничего, старушка,-- добродушно отозвался Питер, вешая свое ружье на
гвоздь.
Один из Двойняшек подошел к Питеру:
— Папа, а что, если мы потанцуем?
— Начинай, сынок!
— И ты с нами!
Питер был прекрасным танцором, но он притворялся, будто смущен такой
просьбой:
— Я? Греметь старыми костями?
— И мама тоже.
— Что? — засмеялась Венди.-- Такая многодетная мать — и вдруг да
пустится в пляс?
— Но в субботу-то вечером можно! — воскликнул Малышка.
Это был вовсе и не субботний вечер, а впрочем, мог бы быть и субботним.
Они уже давно потеряли счет дням, но всегда, когда им хотелось что-
нибудь выклянчить, они объявляли, что наступал субботний вечер.
И они все вместе от души потанцевали.
— Правда, хорошо, Питер? — сказала Венди.-- У нас такая хорошая
семья. Знаешь, мне кажется, Кудряш похож на тебя. И Майкл тоже. Она подошла
к Питеру и положила руки ему на плечи.
— Питер, конечно, такая большая семья состарила меня. Но тебе ведь не
хотелось бы, чтоб кто-то другой оказался на моем месте?
Нет, он не хотел бы. Но он взглянул на нее как-то странно, каким- то
мигающим взглядом. Так смотрит человек, когда он хорошенько не знает,
проснулся он или все еще спит.
— Питер, что случилось?
— Я просто подумал,-- сказал он слегка испуганным голосом,-- ведь это
же понарошку, что я — их отец?
— Ну, конечно.
Послышался вздох облегчения.
— А то мне бы пришлось оказаться взрослым, а я не хочу.
— Не надо, раз не хочешь, Питер! Скажи мне, а как ты ко мне по правде
относишься?
— Как преданный сын.
— Я так и думала,-- сказала Венди и отошла в другой конец комнаты.
— Как ты странно говоришь,-- заметил Питер, искренне не понимая ее.--
Вот и Тигровая Лилия — не хуже тебя. Она, кажется, что-то хочет от меня. А
не пойму что. Может, она тоже хочет быть моей мамой?
— Нет.
— А что же тогда?
— Я не хочу говорить.
— Может, Динь-Динь знает?
Динь-Динь сидела в своем будуаре за задернутой занавеской и
подслушивала.
Питера вдруг осенила идея:
— Динь, может, ты хочешь быть моей мамой?
— Дурачок ты! — крикнула она из-за занавески злым голосом.
— А я почти что с ней согласна,-- огрызнулась Венди.
Можете себе представить, чтобы милая, добрая Венди огрызнулась? Но
разговор этот был ей тяжел. А к тому же она ведь не знала, что их всех ждет
еще до того, как кончится эта ночь.
Никто из них не знал. Может, это и хорошо. Они прожили по крайней мере
еще один счастливый час.
Все улеглись в кровать. Это был час, когда Венди рассказывала сказку.
Сегодня она обещала им рассказать сказку, которую больше всего любили. Ту
сказку, которую ненавидел Питер. Обычно, когда она ее начинала, он уходил из
дома или затыкал уши. Может быть, если бы он поступил так и на этот раз, они
все еще были бы на острове. Но в ту ночь он остался сидеть на стуле, и мы
скоро увидим, что произошло.
Глава одиннадцатая СКАЗКА, КОТОРУЮ РАССКАЗЫВАЛА ВЕНДИ
Теперь слушайте,-- сказала Венди, начиная сказку. Майкл лежал в люльке,
остальные — в кровати.-- "Жил-был однажды один джентльмен..."
— Лучше б это была леди,-- заметил Кудряш.
— Пусть бы он был белой крысой,-- вставил Кончик.
— Тише, дети,-- успокаивала мама Венди.-- Леди жила-была тоже.
— Мамочка, а она жива? — перебил ее один из Двойняшек.
— Жива.
— Как я рад, что она не умерла,-- сказал Болтун.-- Ты рад, Джон?
— Конечно, рад.
— А ты рад, Кончик?
— Да, рад, рад, отстань.
— А вы рады, Двойняшки?
— Вот именно что рады.
— О господи...-- вздохнула Венди.
— Потише, вы там,-- одернул их Питер. Он считал, что Венди
заслуживала с их стороны честной игры, какой бы мерзкой ни была ее сказка.
— Джентльмена звали,-- продолжала Венди,-- мистер Дарлинг, а ее звали
миссис Дарлинг. И как вы думаете, кто у них был еще?
— Белая крыса,-- быстро проговорил Кончик.
— Невозможно догадаться,-- сказал Болтун, который знал всю сказку
наизусть.
— Тише, Болтун. У них были дети.
— Какая хорошая сказка,-- сказал Кончик.
— Но они в один прекрасный день улетели в страну Нетинебудет, туда,
где живут потерянные дети.
— Я так и думал,-- вмешался Кудряш.-- Не знаю, как я догадался, но я
это понял сразу же.
— Тише! Лучше подумайте о том, что чувствуют несчастные родители, у
которых улетели все дети. Представьте себе, как им грустно.
— Ууу,-- застонали они все хором, хотя им было решительно наплевать
на чувства несчастных родителей.
— Подумайте только, каково им глядеть на опустевшие кроватки!
— Ооо! — вздохнули все.
— Ах, как грустно! — закричал один из Двойняшек бодрым голосом.
— Не знаю, может ли все это хорошо кончиться,-- подхватил второй.
— Если б вы знали, как сильна материнская любовь! — сказала Венди с
торжеством в голосе.-- Вы бы не опасались ничего.
Вот тут она подошла как раз к тому месту, которое Питер ненавидел.
Обожаю материнскую любовь,-- завопил Кончик и стукнул Болтуна
подушкой.-- Ты уважаешь материнскую любовь, Болтун?
Чрезвычайно,-- сказал Болтун и дал Кончику сдачи.
— Заметьте,-- сказала Венди,-- что героиня сказки знала: когда бы они
ни вернулись, мать оставит для них окно открытым, чтобы они могли прилететь
домой.
— А они прилетели?
— Они вернулись,-- сказала Венди.-- Потому что окно было распахнуто
для них долгие-долгие годы.
Ах, дети, дети! Так велика их вера в материнскую любовь, что им
казалось, что они могут себе позволить побыть бессердечными еще немножко!
Когда Венди закончила свой рассказ, Питер тихонечко застонал.
— Что у тебя болит, Питер, милый? — всполошилась Венди.
— Это не такая боль,-- сказал Питер.
— Какая же?
— Венди, ты ошибаешься насчет матерей.
Они все окружили его, страшно встревоженные его волнением, и он поведал
им то, что до сих пор скрывал:
— Я раньше думал так же, как и ты. Я считал, что моя мама никогда не
закроет окно. И поэтому я не торопился возвращаться, и прошло много, много,
много солнц и лун. А потом я полетел назад. Но окно детской было заперто, а
в моей постельке спал мальчик.
— Ты в этом уверен?
— Да.
Так вот оно как бывает!
Значит, надо что-то предпринять. Никто так хорошо не понимает, что
пришла пора сдаваться, как ребенок.
— Венди, нам пора домой! — закричали Джон и Майкл одновременно.
— Пора,-- сказала Венди.
— Но не сейчас же? — завопили мальчишки, растерявшись.
В глубине того, что называется душой, дети понимали, что ребенок может
обойтись без матери. Это матери кажется, что он не может без нее обойтись.
— Немедленно,-- сказала Венди.-- Мама, наверное, думает, что мы
умерли.
Она так испугалась за мать, что в эту минуту не подумала о Питере и
сказала ему довольно резко:
— Питер, надеюсь, ты займешься необходимыми приготовлениями?
— Пожалуйста,-- сказал он спокойно, как будто она попросила его
передать ей вазочку с орехами.
Он поднялся наверх по стволу и отдал краснокожим несколько коротких
приказов. Когда он вернулся, он застал дома ужасную картину.
Мысль о том, что они теряют Венди, привела мальчишек в панику.
— Нам будет еще хуже, чем до нее! — кричали они.
— Мы ее не отпустим!
— Мы ее свяжем!
В этом критическом положении инстинкт подсказал ей, к кому обратиться
за помощью.
— Болтун,-- крикнула она,-- защити меня!
И не странно ли, что она воззвала к самому робкому и глупенькому? Вся
глупость тут же соскочила с Болтуна.
— Я всего лишь Болтун,-- крикнул он,-- и всем на меня наплевать! Но
всякому, кто посмеет дотронуться до Венди, я разобью нос в кровь!
Мальчишки отступили. И в этот самый момент вернулся Питер.
— Венди,-- сказал он,-- я попросил индейцев проводить тебя через лес.
— Спасибо, Питер.
— А затем,-- продолжал он отрывистым, колючим голосом человека,
который привык, что ему повинуются.-- Динь-Динь поможет перелететь вам над
морем.
Динь, несомненно, была счастлива услышать, что Венди уходит. А у
мальчишек был совершенно потерянный вид.
— Дети,-- сказала Венди,-- если захотите, полетим все вместе, я уве
рена, что мама с папой вас всех усыновят. Я берусь их уговорить.
Больше всех Венди, конечно, имела в виду Питера. Но каждый из мальчишек
принял ее приглашение на свой счет, и все запрыгали от радости.
— Питер, можно и нам? — спросили они с мольбой в голосе.
— Хорошо,-- сказал Питер.
И они тут же кинулись собираться.
— Питер,-- сказала Венди,-- прими свою микстуру перед дорогой. Она
приготовила ему лекарство, обернулась к нему, и сердце у нее обо рвалось.
— Собирайся же, Питер!
У него было странное выражение лица.
— Я остаюсь, Венди.
— Нет!
— Да!
Чтобы показать ей, что ее отъезд ему безразличен, он весело заскакал по
комнате, играя на своей бессердечной свирели.
Но ты найдешь свою маму!
Но Питеру она была не нужна.
— Нет, Венди. Она станет говорить, что я уже вырос. Я не хочу.
— Но, Питер...
— Нет.
Пришлось объявить это остальным мальчишкам:
— Питер остается.
Питер остается! Они растерянно переглядывались. Палки через плечо, на
палках — узелки с вещами. Что же им делать?
— Ладно, ладно, спокойно, не хныкать, до свидания, Венди.
Она взяла его за руку. Было ясно, что он не ждет от нее поцелуя.
— Ты не будешь забывать вовремя менять белье, Питер?
— Да, да.
— И будешь по часам принимать микстуру?
— Да.
Вот вроде бы и все. Наступила неловкая пауза. Питер был не из тех, кто
демонстрирует свои чувства.
— Ты готова, Динь-Динь? — спросил он.
— Готова.
— Тогда — вперед!
Динь рванулась вверх по одному из стволов. Но никто за ней не
последовал. Потому что в этот самый момент пираты со страшной силой напали
на индейцев. Наверху, где только что было все тихо, воздух огласился криками
и звоном оружия. Внизу воцарилась мертвая тишина. Все взоры обратились на
Питера, руки умоляюще вскинулись в его сторону, как бы прося защиты и
спасения. Питер схватил свою саблю. Глаза его светились решимостью защитить
их всех, если индейцы проиграют сражение.
Глава двенадцатая ДЕТИ ПОХИЩЕНЫ
Пираты застали краснокожих врасплох. Лишнее доказательство того, что
бессовестный Крюк атаковал их нечестно, потому что практически застать
индейцев врасплох невозможно. Они каждую минуту насторожены и всегда все
слышат острым слухом и все замечают острым зрением.
О том, что пираты на острове, они знали с того момента, как первый из
них наступил на первый же сухой сучок. Но они никак не думали, что Крюк
посмеет нарушить порядок, в соответствии с которым всегда ведется дикарская
война. Во-первых, нападать полагается индейцам, а не белым.
Бледнолицые обычно располагаются на холме, у подножия которого течет
ручей. Потому что это чрезвычайно опасно — остаться без воды. Краснокожие
разведчики как змеи ползают в траве, и ни одна травинка не шелохнется.
Кустарник смыкается над ними так бесшумно, как песок, в который зарывается
крот. Тишину нарушают только их сигналы друг другу. Это подражание одинокому
крику койота. У некоторых этот крик выходит даже лучше, чем у самих койотов,
которые в этом не всегда достигают совершенства. Индейцы нападают, едва
забрезжит рассвет, когда мужество бледнолицых обычно находится в упадке.
Зная все эти неписаные правила, индейцы со свойственной им
невозмутимостью ждали, когда настанет подходящий для нападения час.
Но Крюк и его банда даже на мгновение не задержались на холме, у
подножия которого протекал ручей. Они не посчитались с тем, что ночь еще
только началась. Даже ни на секунду не задумались, чтоб подождать, когда, на
них нападут.
Краснокожие были искушенными воинами, ловкими и хитрыми. Они терялись
только перед бесчестностью.
Они, может, и сумели бы отразить пиратскую атаку, если бы сразу
вскочили при их появлении и построились цепью, которую трудно прорвать. Но и
тут они не могли нарушить неписаный закон, который гласит, что благородный
дикарь никогда не должен обнаруживать растерянность перед лицом
бледнолицего. Поэтому, когда внезапно появились пираты, ни один мускул не
дрогнул на их лицах, точно те явились по их собственному приглашению. И
только после того как мужественно был исполнен закон, они схватились за
оружие, и воздух огласился боевыми криками. Но время было уже упущено.
Сторожевой отряд индейцев был разбит, но основная пиратская задача этой
ночи не была еще выполнена, потому что не краснокожие были забо той Джеза
Крюка. Они были всего лишь пчелами, которых надо отогнать дымом, чтобы можно
было добраться до меда. А медом для Крюка был Питер, конечно, и Венди, и вся
мальчишечья команда. Но главным образом — Питер.
Питер был таким маленьким мальчиком, что, право же, удивляешься глубине
ненависти Крюка. Ну, что правда, то правда, Питер скормил крокодилу кусок
его руки. Все равно этот факт сам по себе с трудом объяснил бы такую жажду
безжалостной и злобной мести. А дело заключалось в том, что было в Питере
нечто, что доводило пиратского капитана до бешенства. Вовсе не мужество
Питера и не его хорошенькая внешность. Да, собственно, гадать нечего, нам
точно известно, что это было, и мы должны об этом объявить. Это его
зазнайство. Оно действовало Крюку на нервы. По ночам оно его беспокоило,
точно насекомое. Пока Питер оставался в живых, Крюк чувствовал себя львом в
клетке, куда залетел нахальный воробей.
Весь вопрос для пиратов теперь заключался в том, как спуститься вниз по
пустым стволам. Крюк оглядел свою команду. Глаза его выискивали самого
худого. Пираты беспокойно ерзали. Каждый из них знал, что Крюк не
остановится перед тем, чтобы пропихнуть их через стволы при помощи кольев.
А что же мальчишки? Давайте спустимся к ним на минутку.
Грохот наверху закончился так же внезапно, как и начался. Но, прошумев,
как гроза, он решил теперь их судьбу. Кто победил?
Пираты жадно прислушивались к голосам, доносившимся через пустые
стволы. Они слышали вопрос, который задали Питеру мальчишки. Увы! Они
подслушали и его ответ.
— Если победили индейцы, они будут бить в тамтам. Это у них означает
победу.
Незадолго до этого Сми как раз наткнулся на тамтам и теперь на нем
восседал.
— Как же, сейчас, услышишь ты победный тамтам! — пробомотал он себе
под нос.
Но, к страшному его удивлению, Крюк велел ему бить в тамтам.
И понемногу до Сми дошло чудовищное коварство этого приказа. Может
быть, до этой минуты простак Сми так не восхищался Крюком. Сми дважды ударил
по инструменту и потом остановился, чтобы послушать.
— Тамтам! — услышали негодяи радостный возглас Питера.-- Индейцы
победили!
Обреченные мальчики ответили ему дружным "ура". И это "ура" отозвалось
музыкой в черных душах тех, кто ждал наверху. Мальчишки снова попрощались с
Питером.
Это слегка озадачило пиратов, но в тот момент всякие чувства
затмевались в их сердцах одним — радостью, что враги сами сейчас поднимутся
к ним по стволам. Они злорадно ухмылялись и потирали руки. Крюк шепотом
отдал приказание: по пирату к каждому дереву, всем остальным выстроиться в
цепь на расстоянии двух ярдов друг от друга.
Глава тринадцатая ВЫ ВЕРИТЕ, ЧТО СУЩЕСТВУЮТ ФЕИ?
Первым на поверхность выскочил Кудряш. Он тут же оказался в объятиях
Чекко, который швырнул его Сми, а тот швырнул его в руки Старки, который в
свою очередь швырнул его Биллу Джуксу, и так далее, пока он не свалился под
ноги огромному негру. Всех мальчишек вытаскивали, как репу из грядки, за
волосы самым безжалост ным образом, едва только их головы показывались
наружу. Их швыряли от одного к другому, как на пристанях перешвыривают тюки
с товаром — с рук на руки, по конвейеру.
Совсем иного обращения удостоилась Венди, которая выходила последней. С
иронической любезностью Крюк предложил ей руку, не забыв предварительно
снять шляпу и изысканно поклониться. Он сам проводил ее к тому месту, где
всем другим уже засовывали в рот кляп. Но мало того, их еще складывали
пополам и перевязывали веревками, как свертки.
Все шло спокойно до тех пор, пока дело не дошло до Малышки. Оказалось,
что из него получался тот самый сверток, который никак не удается обвязать
веревкой. Только ты его обвяжешь, как оказывается, что второй конец веревки
остался такой коротенький, что не получается узла. И сверток при этом
выскальзывает из рук, и все надо начинать сначала. Пираты поддавали ему
ногами от злости, как обычно поддают свертку, который не желает увязываться
(хотя, по справедливости, наподдать надо было бы веревке); странно сказать,
не кто иной, как Крюк, велел им перестать. На его лице заиграла улыбка
злобного торжества. Малышка, бледный до самой шеи, понял, что Крюк открыл
его секрет. Крюк догадался, что в дереве, по которому спускался в дом этот
пухлый парень, не застрянет и взрослый человек средних размеров. Малышка
сразу сообразил, какой опасности подвергается из-за него Питер. Все дело в
том, что он не умел удерживаться от питья воды в жару, пил жадно и помногу.
И вместо того чтобы сбросить вес и соответствовать своему дереву, как этого
требовал Питер, он выдолбил проход по своему размеру.
Как только Крюк это понял, он понял и то, что Питер теперь в его руках.
Но он ни словечком не выдал тот дьявольский план, который сейчас созревал в
глубинах его черного сознания. Он лишь отдал распоряжение, чтобы пленников
отвели на корабль. Только вот каким образом? Связанных их, конечно, можно
было бы катить, как бочки, но часть пути проходила по болотам, где они могли
бы утонуть. Но острый ум Крюка преодолел и эту трудность. Он приказал, чтобы
маленький домик был использован как перевозочное средство. Ребят покидали в
домик, четверо дюжих пиратов подняли его на плечи, а остальные пошли следом,
распевая свои кровожадные пиратские песни. Странная процессия двинулась
через лес.
Первое, что сделал Крюк, оставшись в одиночестве в густеющей ночной
темноте,-- подошел на цыпочках к Малышкиному дереву. Он хотел убедиться, что
проход ему обеспечен. Потом он долго стоял неподвижно, по-видимому, о чем-то
размышляя. Спит ли этот мальчишка или поджидает его возле самого широкого
дерева с кинжалом в руке? Узнать было невоз- можно, иначе как спустившись
вниз. Крюк сбросил плащ на землю и, заку- сив губу, сделал шаг к дереву. Он
был храбрым человеком. Но в этот момент он помедлил, чтобы отереть пот со
лба, который капал с него, как воск с оплывающей свечи. Потом, решившись,
стал быстро спускаться навстречу неизвестности.
Он добрался благополучно до конца ствола.
По мере того как его глаза осваивались в тусклом освещении, разные
предметы в подземном доме стали приобретать очертания. Но только один из них
приковал его жадный взгляд. Это была большая кровать. На этой кровати лежал
Питер и крепко спал.
Нисколько не догадываясь о трагедии, которая разыгралась наверху,
Питер, после того как все ушли, еще некоторое время поиграл на своей
свирели. Это была, конечно, довольно слабая попытка доказать самому себе,
что ему на всех наплевать. Потом, чтобы досадить Венди, он решил ни за что
не принимать лекарства. Потом он лег на кровать поверх одеяла, чтобы
огорчить ее еще больше. Потом он чуть не расплакался, но тут ему пришло в
голову, как негодовала бы Венди, если бы он в подобной ситуации смеялся.
И он надменно рассмеялся и заснул, так и не успев досмеяться до конца.
Так он и лежал перед Крюком, ни о чем не подозревающий и беззащитный.
Отдадим справедливость Крюку: картина, которую он увидел, растрогала
его. Может быть, он и вернулся бы тем же путем обратно, не причинив Питеру
вреда, если бы не одно обстоятельство.
Что его остановило, так это то, что у Питера во сне был вид дерзкий и
вызывающий. Рука свесилась с кровати, нога согнута в коленке, рот приоткрыт,
видны жемчужные молочные зубы. Просто воплощение нахальства! Сердце Крюка
сделалось холодным как сталь. Если бы его в ту минуту разорвало в клочки от
ярости, то это ничему бы не помогло. Каждый его кусочек, не обращая внимания
на происходящее, кинулся бы на спящего Питера.
При первой же попытке сделать шаг к кровати Крюк натолкнулся на
препятствие. Это была дверь. Оказывается, она не доходила до дверного
проема, и все, что Крюку удалось до сих пор рассмотреть, он созерцал сквозь
щель. Щеколда на двери была расположена низко, и Крюку, сжатому стволом
дерева, было до нее не достать. Он заскрипел зубами от злости. Неужели и на
этот раз враг его останется невредим?
Но что это? Красный злой огонек в его глазах высветил лекарство Питера,
которое стояло на краю стола. До него было легко дотянуться, потому что рука
Крюка проходила в щель между проемом и дверью. Он понял, что спящий в его
власти.
Чтобы не попасть в руки врага живым, Крюк всегда носил с собой в
пузыречке отраву, которую он составил сам из всех ядов, когда-либо
попадавших ему в руки. Это была желтоватая жидкость, неизвестная науке,
самая смертоносная из всех ядов на свете.
Он накапал пять капель в чашку с лекарством. Рука его дрожала. Скорее
от возбуждения, чем от стыда. Затем он бросил злорадный взгляд на спящего
Питера и ужом выполз из дерева наверх. Вид у него был такой, точно сам дух
зла покидает преисподнюю. Он надвинул шляпу на глаза, обернулся плащом,
точно стараясь отгородиться от ночи, и, бормоча какие-то странные слова,
осторожными шагами углубился в лес.
Питер продолжал спать. Было, должно быть, не меньше десяти часов по
крокодильскому времени, когда он вдруг резко сел на кровати. Что-то его
разбудило, но он не знал что. Это было мягкое, тихое постукивание в дверь.
— Кто там?
Долго не было ответа. Потом опять раздался стук.
Я не открою, пока мне не скажут, кто стучит.
Тогда в ответ послышался нежный звон колокольчика.
— Открой мне, Питер.
Это была Динь. Он быстренько отпер дверь. Она влетела в комнату. Лицо
ее было красное, платьице в грязи.
— Что случилось?
— Ты ни за что не догадаешься.
— Говори немедленно,-- приказал Питер.
Одним предложением, длинным, как лента фокусника, которую он вынимает у
себя изо рта, Динь поведела о том, как пираты захватили в плен Венди и всех
мальчишек.
Серце у Питера обрывалось и подскакивало, пока он слушал Динь.
— Я спасу ее! — крикнул он, бросаясь к своему оружию. Пока он
вооружался, он подумал, что может сделать приятную для Венди вещь. Принять
лекарство! Его рука потянулась к чашке.
— Нет! — взвизгнула Динь-Динь, которая слышала, как Крюк бормотал,
что он отравил лекарство.
— Почему — нет?
— Оно отравлено.
— Отравлено? Кто бы это мог его отравить?...
