Iван Багряний. Гуляй-поле

Содержание




      Оригинал этого текста расположен в "Сетевой библиотеке украинской литературы"
      OCR: Евгений Васильев
      Для украинских литер использованы обозначения:
      Є, є - "э оборотное" большое и маленькое (коды AAh,BAh)
      Ї, ї - "i с двумя точками" большое и маленькое (коды AFh,BFh)
      I,i (укр) = I,i (лат)




      Лежить Гуляй-Поле в кровi i в сльозах,
      Потоптане, смертю розоране,
      В бомбових кратерах i черепах,
      В гiльзах,

      В ожугах,

      В м'язах,

      В трiсках...

      I навiть не крячуть ворони -

      Жахаються круки, минають здаля, -
      Шкiриться жаско, смердить земля.

      Смердить i душить фосфором i тротилом,
      Паленим м'ясом i динамiтом...
      I вже не збагнеш тут, де ж було тiло?!
      Де були очi?! Де ж тут могили?!
      Де матерi, а де дiти!?

      В смерчах землi, в гекатомбах руїн,
      В чорних роздзяплених кратерах
      Вiд дiтей, вiд дрiбних, тiльки пил один...
      I не плаче мати, i не тужить дзвiн,
      I нiхто вже їх не збиратиме.

      Не пригорне їх вiтер - лиш сажа сама.
      Брат брата не знайде, i сестер нема.
      I дiтям уже матерiв не знайти.
      I навiть не знати, де ж ставить хрести? -
      Пiроксилiновий сморiд i пил.
      Мiльйони мерцiв обiйшлись без могил.
      Розметанi костi згниють без хреста...

      Гей, ти ж, Земля моя золота!

      Перед ким, перед чим завинила єси?
      I яких не кормила ще крукiв!?
      Та i хто не знущався з твоєї краси?!
      I яких бракувало ще Юдиних сил,
      Щоб i костi дiдiвськi пiднесли з могил
      Й перемiшали

      З костями онукiв?!

      Мовчить Гуляй-Поле, мовчить Гуляй-Поле,
      Спалене хтивiстю й зрадою Юдиною,
      I лежать його дiти - лежать соколи...
      I нiхто не скаже нiколи-нiколи,
      Що й вони, що й вони ж були люди.

      Гей, i були люди - гордi орли!
      Тiльки ж простi й не лукавi були.

      О ви, що цей келих страшний пiднесли,
      Чи самi ж ви його пили?!

      Не тужить дiвчина, не плаче сестра,
      I рук не ламає матуся стара, -
      Одплакали доста - не чути нiде.
      Нi вiтер не вiє, нi крук не паде.
      I пташка тужлива тiкає також...

      Гей, ти. Земле моя!
      За що ж!?


      За те, що Ти дика була i плiдна,
      Ясна, як червона калина,
      За те, що Ти сонцю близька i рiдна
      I мила, як тая дiвчина!
      За те, що Ти в злиднях росла, а цвiла!
      Що Волi вiтчизною завжди була.
      Грiмлива, спiвливая Земле моя! -

      Хто ж розсудить!? Який судiя!?

      Мовчить Гуляй-Поле, жаске i руде.
      А стрiлка помалу iде та й iде...

      Хай iде. Хай стiкає жалоби мить.
      Хай жахтить ця земля й мовчить.
      Нехай неминучiсть присуд веде.'
      Хай стрiлка до риски йде, -

      Аж поки не стане на гранi отiй,
      Що стоїть Страшний Суд на нiй,
      Аж поки не крикне хтось в мряцi страшнiй
      Жаске й невблаганне - "СТIЙ!!!"

      Схитнулись тумани, як фата-моргана.
      Хтось уже кличе. Десь уже манить...
      Вже вiтер жалобу вiдбув, i встає,
      I хмару несе, як знамено своє.

      Вже вiтер шумитиь i полин гуде...
      ...Хтось там понурний, мов тiнь, iде, -
      Ступає задумливий i мовчазний
      В кереї своїй бойовiй.

      I кiнь десь, засiдланий, кований вже,
      Пряде одним вухом i тоскно iрже,
      I оком кривавим у нiч позира...
      То не тiнь - то страшна мара.

      Встає вiд розритих могил i руїн,
      Iде Гуляй-Поле - проходить один.
      Iде мовчазний i блiдий, мов туман, -
      Грiзний,

      страшний отаман.

      Iде отаман по руїнах, мов тiнь.
      Ступа на уламках усiх поколiнь.
      Над кратером чорним понуро стає.
      Рукою затримує серце своє.
      Торкає ногою три черепи вiн -
      I чорний,

      i жовтий,

      i бiлий один:
      ...Прапрадiд був,
      Прадiд...

      I син...


      Було Гуляй-Поле, було Гуляй-Поле! -
      Як буряне море, кипiло й гуло.
      Були в нього дiти, гей, були соколи!
      I не було сили такої нiколи,
      Щоб скорило, щоб їх знесло.

      Три черепи повнi сирої землi...

      Секунди бiжать у їдучiй iмлi -
      Стрiлка iде до своєї мети...
      Та нiщо не виповнює пустоти.

      Марево блiдне, хистке, як омана, -
      Фата-моргана, фата-моргана.

      Вiтер шумить. I полин гуде.
      I кiнь iрже...
      Та нiхто не йде!
      Не чує нiхто i не бачить його,
      Мов немає роду того!

      Мов немає вже гордих,
      лиш ницi й покiрнi, -
      Нiкчемнi пророки, i брехуни,
      Дрiбненькi полiтики й говоруни,
      I паралiтики... - лише вони -
      Проданi, зрадженi i невiрнi.

      Меч не тримається в їхнiй руцi,
      I переляк на лицi.

      О, де Ти, Мужнiй, Простий i Великий -
      Благословенний на меч i бої!?!.
      Вибухають воплем, вибухають криком, -
      Ждуть Тебе сироти твої, й калiки,
      Й невiдомщенi малята твої!

      Удар громами. Смерчем прийди.
      I поведи!

      I поведи...


      О, де Ти, Грiзний, Страшний, Непоборний!?
      Як Бог, Вогнеликий! Як земля, Чорний!
      Меч Правосуддя! Кара Господня! -
      Де ж Ти -

      Меснику всенародний!?!

      Безжалiсний, i невблаганний,
      I безрозсудний, i предковiчний.
      Iз всiх жорстоких єдино правий!
      Страшний,

      Апокалiптичний!


      Неповинная кров - клятьба Твоя.
      Ти - єдиний з усiх Судiя.

      Тiнь Твоя ходить. Вiтер гуде...

      Iде по кiстках вiн.
      Iде...

      Iде!!!

      (Стрiлка доходить своєї межi). -
      Ходою тяжкою iде, мов чужий,

      Вдивляється мовчки до серця свого, -
      Дивиться вглиб - i не бачить його, -
      В муках, в вогнi обернулось в такий
      Камiнь

      Обсмалений i тяжкий.

      Вiн виходить на дике бескиддя руїн.
      Мов чорний орел, позирає один.
      Вiтер керею йому роздима...
      - Нема!.. Ще орлят нема...


      Ще лежать мiж розритих дiдiвських могил.
      Ще ковтають глину, сльози i пил.
      Ще їх не окрилив вiдчай i гнiв
      Для страшносудних боїв.

      Келих не повен. Ще крапля паде.
      Ще стрiлка До риски своєї iде...

      Вiн пестить ефес i жде:

      ...Вам мало на свiтi сирiт i калiк?!?
      Гряде ж

      М I Й !

      Р I К !!


      I свисне Вiн так, що туман впаде.
      Застогне земля i загуде.
      Задвигтить Гуляй-Поле небачено ще.
      I - лявiна потече, -
      Невблаганна. Безодвiчна.
      Страшна. Апокалiптична.

      I приб'ють вони серце, мов стяг, на стовпi...
      I встануть калiки... I встануть слiпi...
      I кинуться юнi... Мужнi... Старi...
      I сестри згвалтованi, i матерi...

      I дитя подаватиме крiс i набiй
      В цей святий, страшносудний бiй...

      Прокотиться смерч.
      Й не поможе нi "Боже мiй!",
      I не врятує "Пробi" повалених ниць...
      Гей, вiдмiряно ж буде та й мiрою гожою!
      Загатяться кратери кiстками ворожими,
      Черепами грабiжникiв i дiтовбивць.

      Над головами гвалтiвникiв i паскуд
      Довготерпеливi довершать Суд.
      I розвiють пил. I розвiють прах.
      I ляжуть самi на чужих кiстках.
      I вiтер над ними, як щит, приб'є -
      Як Меч Правосуддя - iм'я Твоє.

      Лежатимуть так, щоб колись розцвiсти.
      Лежатимуть всi. I над всiми - Ти
      I серце Твоє. I не вiзьме їх тлiнь -
      Офiруваних

      В iм'я поколiнь.

      Пливтимуть свiти мимо серця Твого.
      Цвiстиме чебрець. I не буде того,
      Хто б Тебе осудив за дiла Твої, -
      Такого

      Нема судiї!


      А якщо десь є - убий i його!
      Щоб знав мiру горя Твого.

      Пливтимуть свiти мимо серця Твого.
      Густиме над маками соняшний гонг.
      I густиме в вiках Твоє iм'я -
      Єдиний, найбiльший з усiх Судiя!

      Благословенний. Могутнiй, як ниви i синь.
      Вiчний

      В с е р ц я х п о к о л i н ь !

      Сiчень, 1944 р. Тернопiль.

Подякувати Помилка?

Дочати пiзнiше / подiлитися