Роберт Шекли. Город - мечта, да ноги из плоти
Перевод: В.Баканов
Кармоди никогда всерьез не думал уезжать из Нью-Йорка.
И почему он все-таки уехал - непонятно. Прирожденный горожанин, он давно свыкся с неудобствами жизни в крупном центре. В его уютной квартирке на 290-м этаже, оборудованной по последней моде "Звездолет", стояли двойные герметичные рамы и фильтрующие воздухозаборники, которые отключались, когда общий показатель загрязнений атмосферы поднимался до 999,8. Кислородно-азотная рециркуляционная система, безусловно, не блистала новизной, но была надежной. Устройство для очистки воды безнадежно устарело, спору нет, но, в конце концов, кто пьет воду?
Даже с шумом, непрерывным и вездесущим, Кармоди свыкся, так как знал, что спасения нет, ибо древнее искусство звукоизоляции давно утрачено. Таков уж удел горожанина - вечно слушать бульканье в трубах, ссоры и музыку соседей. Однако и эту пытку можно облегчить, самому производя аналогичные звуки.
Конечно, кое-какие опасности подстерегали ежедневно по пути на работу; но, скорее, мнимые, чем реальные. Загнанные в угол снайперы продолжали свои тщетные протесты с крыш, и время от времени им удавалось подстрелить какого-нибудь ротозея-приезжего. Как правило, все же, они безбожно мазали. Повсеместное ношение легких пуленепробиваемых поддевок вырвало, образно выражаясь, у несчастных снайперов жало, а неукоснительное соблюдение запрета на покупку пушек окончательно поставило на них крест.
Таким образом, ни один из этих факторов не мог вызвать неожиданного решения Кармоди покинуть Нью-Йорк, по общему мнению - самый увлекательный город в мире. Взыграли пасторальные фантазии, не иначе. Либо случайный порыв. Либо просто из вредности.
В общем, как-то раз Кармоди развернул "Дейли таймс-ньюс" и заметил рекламу образцового города в Нью-Джерси.
"Приезжайте жить в Бельведер - в город, который о вас позаботится", - приглашала газета. Далее шли утопические обещания, которые нет нужды приводить здесь.
- Черт побери! - сказал Кармоди. - Приеду.
Так он и сделал.
Дорога вышла на опрятную зеленую равнину. Кармоди вылез из машины и огляделся. В полумили впереди он увидел городок; скромный дорожный знак гласил: "Бельведер".
Построен Бельведер был не в традиционно-американской манере - с кольцом бензоколонок, щупальцами бутербродных, каймой мотелей и защитным панцирем свалок, - а скорее, наподобие раскинутых на холмах итальянских городков, что поднимаются сразу, без преамбул.
Кармоди это пришлось по душе. Он двинулся вперед и вскоре вошел в город.
Бельведер казался сердечным и доброжелательным, щедро предлагал свои улицы, откровенно распахивая широкие витрины. Проходя по городу, Кармоди открывал для себя все новые и новые прелести. Например, площадь, похожую на Римскую, только поменьше размером. Посреди площади был фонтан с мраморной скульптурой мальчика и дельфина; из пасти дельфина истекала струйка чистой воды.
- Надеюсь, вам нравится? - раздался голос из-за левого плеча.
- Очень мило, - согласился Кармоди.
- Я сам все сделал и установил, - сообщил голос. - Убежден, что фонтан, несмотря на архаичность замысла, эстетически функционален. А площадь в целом, вместе со скамейками и тенистыми каштанами, точная копия площади в Болонье. Меня не сдерживал страх выглядеть старомодным. Истинный художник использует все необходимые средства, будь они тысячелетней давности или новоявленные.
- Полностью с вами согласен, - сказал Кармоди. - Позвольте представиться. Я - Эдвард Кармоди.
И с улыбкой повернулся.
Но за левым плечам никого не оказалось, как, впрочем и за правым. На площади вообще никого не было.
- Прошу прощения, - произнес голос. - Я не хотел вас удивлять. Я думал, вы знаете.
- Что я знаю? - спросил Кармоди.
- Ну, про меня.
- Выходит, не знаю. Кто вы? Откуда говорите?
- Я голос Города, - сказал голос. - Иными словами, с вами говорит сам
Бельведер, истинный и подлинный.
- Неужели? - язвительно поинтересовался Кармоди. И сам себе ответил: - Да, очевидно. Что ж, город так город. Большое дело.
- Он отвернулся от фонтана и прогулочным шагом пошел по площади, словно разговаривал с городами каждый день и сыт этим по горло. Он бродил по улицам и проспектам, заглядывал в витрины, рассматривал здания, а у одной статуи даже остановился, но не надолго.
- Ну как? - спросил чуть погодя голос Бельведера.
- Что как? - тут же отозвался Кармоди.
- Как я вам нравлюсь?
- Нормально, - ответил Кармоди.
- Всего лишь нормально? Это все?
- Послушай, - рассудительно произнес Кармоди, - город есть город. Увидишь один, считай, что видел все.
- Неправда! - обиженно воскликнул Бельведер. - Я разительно отличаюсь от других городов! Я уникален!
- Неужто? - презрительно фыркнул Кармоди. - Мне ты представляешься просто кучей разнородных частей. У тебя итальянская площадь, несколько типично греческих зданий, ряд готических сооружений, нью-йоркский многоквартирный дом в старом стиле, калифорнийская бутербродная и бог весть что еще. Где тут уникальность?
- Уникальна сама комбинация, рождающая исполненное смысла единое целое, - ответил Город. - Составные части, даже из прошлых эпох, вовсе не анахронизмы. каждая символизирует определенный уклад и как таковая вполне уместна в тщательно продуманном образе жизни. Не угодно ли немного кофе и, может быть, бутерброд или свежие фрукты?
- Пожалуй, кофе, - сказал Кармоди.
Он позволил Бельведеру провести себя за угол к кафе, расположенному прямо на улице. Кафе как две капли воды походило на салун времен Веселых девяностых, от механического пианино до канделябров из граненого стекла. Как и все остальное в городе, оно было безукоризненно чистым, но совершенно безлюдным.
- Приятная атмосфера, вы не находите? - спросил Бельведер.
- Сойдет, - бросил Кармоди. - На любителя.
На столик перед Кармоди опустился поднос из нержавеющей стали, на котором стояла чашка пенящегося кофе "капуцин". Кармоди сделал глоток.
- Хороший кофе? - поинтересовался Бельведер.
- Да, весьма.
- Я горжусь своим кофе, - тихо промолвил Город. - И своей стряпней. Не угодно ли чего-нибудь отведать? Омлет, например, или суфле?
- Ничего, - отрезал Кармоди. Он откинулся на спинку кресла и вздохнул. - Значит, ты образцовый город?
- Да, имею честь быть образцовым, - чопорно ответил Бельведер. - Причем самой последней и, убежден, лучшей модели. Меня создала объединенная исследовательская группа из Йеля и Чикагского университета на субсидии Рокфеллеровского фонда. Детальной разработкой занимались, в основном, в Массачусетском технологическом, хотя отдельные проблемы решали в Принстоне и в корпорации "РЭНД". Строительство вел "Дженерал электрик", а финансировали Форд, фонд Карнеги и еще некоторые организации, пожелавшие остаться неизвестными.
- Любопытная у тебя история, - с оскорбительной небрежностью промолвил Кармоди. - А там, через дорогу, не готический ли собор?
- Видоизмененный романский, - сообщил Город, - рассчитанный на все вероисповедания. Вместимость триста человек.
- Не сказал бы, что много - для такого-то домищи!
- Строго в соответствии с замыслом. Моей целью было добиться сочетания внушительности с уютом.
- А где, между прочим, жители этого города? - спросил Кармоди.
- Они все ушли, - скорбно произнес Бельведер. - Они покинули меня.
- Почему?
После короткой паузы Город ответил:
- В отношениях между мной и населением произошел досадный сбой. Точнее, даже недоразумение. Пожалуй, следует сказать, целый ряд недоразумений. Подозреваю, и подстрекатели сыграли свою роль.
- Но что именно произошло?
- Не знаю, - признался Город. - Честно, не знаю. Все просто ушли в один прекрасный день. Только представьте!.. Но я уверен - они вернутся.
- Сомнительно, - обронил Кармоди.
- Я убежден, - сказал Бельведер. - И кстати, почему вам не остаться здесь, мистер Кармоди?
- Да я, собственно, не задумывался.
- А вы подумайте. Вообразите - самый современный город в мире целиком в вашем распоряжении!
- Заманчиво, - кивнул Кармоди.
- Так решайтесь, хуже не будет, - уговаривал Бельведер.
- Ну хорошо, я согласен, - сказал Кармоди. Его заинтересовал город Бельведер. И все же он чувствовал тревогу. Хотелось знать - почему ушли отсюда жители?
По настоянию Бельведера Кармоди провел ночь в гостинице "Георг-V", в роскошном номере для новобрачных. Город подал завтрак на веранде и сопровождал трапезу квартетом Гайдна. Утренний воздух был великолепен; если бы Бельведер не предупредил его, Кармоди никогда бы не подумал, что он кондиционированный.
Позавтракав, Кармоди откинулся на спинку кресла и предался созерцанию западного района Бельведера - ласкающей взор мешанины из китайских погод, вьетнамских мостиков, японских каналов, зеленого бирманского холма, калифорнийской автостоянки, норманнской башни и прочих красот.
- Отличный открывается вид! - одобрил он.
- Я рад, что вам нравится, - отозвался Город. - Над проблемой стиля бились с первого дня моего зарождения. Некоторые настаивали на согласованности, требовали гармоничных форм, сливающихся в гармоничное целое. Но образцовые города почти все такие - однообразно скучные творения одного человека или одной группы людей. Настоящие города - другие.
- Да ведь ты и сам, в определенном смысле, ненастоящий? - спросил Кармоди.
- Разумеется! Но я не пытаюсь это скрыть. Я - не какой-нибудь фальшивый "город будущего" или псевдофлорентийский ублюдок. От меня требуется практичность и функциональность, но в то же время и оригинальность.
- Ну что ж, Бельведер, на мой взгляд, ты неплох, - заявил Кармоди во внезапном приступе благодушия. - А скажи, все образцовые города разговаривают подобно тебе?
- Конечно, нет. До сих пор ни один город, образцовый или какой-нибудь другой, не произнес ни слова. Но жителям это не нравится - город кажется слишком большим, слишком властным, слишком отчужденным. Потому меня и снабдили искусственным разумом и голосом для его выражения.
- Понимаю, - проговорил Кармоди.
- Дело в том, что искусственный разум одухотворяет меня, а это очень важно в наш век обезличивания. Разум позволяет мне быть чутким, творчески отвечать на запросы жителей. Мы можем договориться - горожане и я. Путем постоянного и осмысленного диалога мы можем выработать динамичную, гибкую, воистину жизнеспособную городскую среду. И можем улучшать друг друга, не утрачивая в значительной мере своей индивидуальности.
- Чудесно, - сказал Кармоди. - Беда только, что тебе не с кем вести диалог.
- Это единственный изъян, - признался Город. - Но сейчас у меня есть вы.
- Верно, - согласился Кармоди, недоумевая, почему слова Города прозвучали для него не очень приятно.
- А у вас, естественно, есть я, - продолжил Бельведер. - отношениям всегда следует быть взаимными. Теперь, дорогой Кармоди, позвольте показать вам некоторые мои достопримечательности. А потом займемся вашим поселением и упорядочением.
- Моим... чем?
- Я неудачно выразился, - извинился Город. - Есть такой научный термин. Но вы понимаете, безусловно, что взаимные отношения накладывают обязательства на обе заинтересованные стороны. Иначе и быть не может, так, ведь?
- Если только стороны не занимают позицию невмешательства, - заметил Кармоди.
- Нам это ни к чему, - сказал Бельведер. - Невмешательство подразумевает отмирание чувств и неминуемо приводит к отчуждению. А теперь, пожалуйста, пройдите сюда...
Кармоди последовал приглашению и увидел все великолепие Бельведера. Он посетил электростанцию, очистные сооружения и предприятия легкой промышленности, осмотрел детский парк, музей и картинную галерею, концертный зал и театр, боулинг, биллиардную, картинговые треки и кинотеатр. Он устал и не прочь был отдохнуть. Но Город во что бы то ни стало хотел показать себя, и Кармоди пришлось любоваться пятиэтажным зданием "Америкэн экспресс", португальской синагогой, статуей Ричарда Бакминстера Фоулера, автобусной станцией "Грейхаунд" и иными достопримечательностями.
Наконец, турне завершилось. Кармоди пришел к выводу, что красота заключена в глазах зрителя, ну, и малая ее часть - в ногах.
- Самое время немного перекусить, а? - заметил Город.
- Чудесно, - сказал Кармоди.
Его провели в модный французский ресторан, где он начал с роtage au реtit роis и закончил реtits fours.
- А теперь маленький ломтик сыра бри? - предложил Город.
- Нет, спасибо, - отказался Кармоди. - Я сыт. Честно говоря, я прямо лопаюсь.
- Но сыр не отягощает желудок. Может, кусочек отменного камамбера?
- Уже просто не полезет.
- Рекомендую фрукты - очень освежает небо.
- Если здесь и надо что-то освежать, то только не мое небо.
- Ну, по крайней мере яблоко, грушу, кисть винограда?
- Спасибо, нет.
- Пару вишенок?
- Нет! Нет!
- Обед без фруктов нельзя считать полноценным.
- А я считаю, - заявил Кармоди.
- Многие важные витамины содержаться только во фруктах.
- Значит, перебьюсь без них.
- Ну, хоть половинку апельсина? Я сам почищу... Цитрусовые совсем не калорийны.
- Я не могу больше есть.
- Не съедите даже дольки? Если я выберу косточки?
- Определенно, нет.
- Вы бы сняли груз с моей души, - проникновенно сказал Город. - В меня заложена тяга к завершенности, а что за обед без фруктов?
- Нет! И еще раз нет!
- Хорошо-хорошо, только не волнуйтесь, - успокоил Город. - Не нравится, что я подаю, не надо.
- Отчего же, нравится.
- А если вам так нравится, почему не поесть фруктов?
- Довольно, - произнес Кармоди. - Дай мне винограда.
- Я ничего не хочу вам навязывать.
- Ты ничего и не навязываешь. Дай, пожалуйста.
- Вы твердо решили?
- Дай винограда! - заорал Кармоди.
- Ладно, берите, - сказал Город. И подал великолепную гроздь муската. Кармоди съел все. Виноград был отличный.
- Прошу прощения, - произнес Бельведер. - Что вы делаете?
Кармоди выпрямился и открыл глаза.
- Вздремнул немого... Что-то не так?
- Что может быть "не так" при столь здоровом естественном занятии?
- Благодарю, - сказал Кармоди и вновь закрыл глаза.
- Но зачем же дремать в кресле?
- Потому что я - в кресле и уже наполовину сплю.
- Заработаете растяжение мышц спины, - предупредил Город.
- Плевать, - буркнул Кармоди, не открывая глаз.
- Почему бы не лечь спать со всеми удобствами, на диване?
- Мне вполне удобно здесь, в кресле.
- Так только кажется. Человек анатомически не приспособлен спать в сидячем состоянии.
- А я вот приспособлен!
- Нет. Попробуйте уснуть на диване.
- Мне по душе кресло.
- Но диван лучше. Пожалуйста, попробуйте, Кармоди. Кармоди!
- А?.. Что?.. - вскинулся Кармоди, проснувшись.
- Я совершенно уверен, что вам следует отдыхать на диване.
- Ну хорошо! - Кармоди с видимым усилием заставил себя подняться. - Где этот диван?
Город вывел его из ресторана, направил вниз по улице, заставил повернуть и войти в здание с табличкой "Дремотная". В помещении стояло с дюжину диванов. Кармоди направился к ближайшему.
- Не советую, - сказал Город. - Он продавлен.
- Ерунда, - отмахнулся Кармоди. - Как-нибудь устроюсь.
- Неудобная поза вредит осанке.
- Боже милостивый! - воскликнул Кармоди, вставая и с дивана. - Какой ты мне порекомендуешь?
- Вот тот, сзади, - сказал Город. - Он здесь самый большой и упругий. Мягкость матраса установлена научным путем. Подушки...
- Ладно, хорошо, отлично, - сказал Кармоди и лег на указанный диван.
- Может быть, включить музыку?
- Не стоит беспокоиться.
- Как угодно. Тогда я потушу свет.
- Прекрасно.
- Одеяло не желаете? Я, разумеется, регулирую температуру, но у засыпающих часто создается субъективное ощущение прохлады.
- Неважно! Оставь меня в покое!
- Хорошо, - сказал Город. - Я ведь, собственно, не для себя стараюсь. Лично я никогда не сплю.
- Да, извини, - произнес Кармоди.
- Ничего, не утруждайте себя извинениями...
Наступила тишина. Потом Кармоди сел.
- Что случилось? - спросил Город.
- Не могу заснуть, - пожаловался Кармоди.
- Попробуйте закрыть глаза и сознательно расслабить каждую мышцу тела, начиная от большого пальца и...
- Не могу заснуть! - заорал Кармоди.
- Вы, наверное, с самого начала не очень-то хотели спать, - предположил Город. - По крайней мере закройте глаза и постарайтесь немного отдохнуть.
- Нет! - заявил Кармоди. - Сна ни в одном глазу. А в отдыхе я не нуждаюсь.
- Упрямец! - сказал Город. - Поступайте, как хотите. Я сделал все что мог.
- Да-а-а! - протянул Кармоди, встал и вышел из "Дремотной".
Кармоди стоял на маленьком горбатом мостике и смотрел на голубую лагуну.
- Это точная копия моста Риалто в Венеции, - сообщил Город. - Уменьшенная, разумеется.
- Знаю, - отозвался Кармоди, - я причитал табличку.
- Очаровательно, правда?
- Недурно, - сказал Кармоди, закуривая сигарету.
- Вы много курите, - заметил Город.
- Угу. Что-то тянет.
Как ваш медицинский советник должен предупредить, что связь между курением и раком легких убедительно доказана.
- Знаю.
Если бы вы перешли на трубку, вероятность заболевания была бы меньше.
- Я не люблю трубку.
- В таком случае, сигару?
- И сигары не люблю.
Кармоди закурил другую сигарету.
- Это ваша третья сигарета за за пять минут, - заметил Город.
- Черт побери, я буду курить столько, сколько захочу! - закричал Кармоди.
- Конечно-конечно! - заверил Город. - Я пытался образумить вас ради вашего же здоровья. Неужели вы хотите, что бы я молча смотрел, как вы себя губите?
- Да, хочу, - сказал Кармоди.
- Не могу поверить, что вы говорите серьезно. Здесь вступает в силу этический императив. Человек в принципе может действовать против своих интересов; в машине такая порочность недопустима.
- Отстань от меня, - угрюмо бросил Кармоди. - Прекрати мною понукать.
- Понукать? Мой дорогой Кармоди, разве я к чему-то вас принуждал? Разве я не ограничивался советами?
- Ну, пожалуй. Но слишком много болтаешь.
- Очевидно, этого все же недостаточно, - сказал Город. - Судя по тому, что я получаю в ответ.
- Ты слишком много болтаешь, - повторил и закурил сигарету.
- Четвертая сигарета за пять минут.
Кармоди открыл рот, чтобы выкрикнуть оскорбление. Затем передумал и пошел прочь.
- А что это? - спросил Кармоди.
- Автомат для продажи конфет, - сообщил ему Город.
- Совершенно непохоже.
- Однако это так. Я взял модифицированный проект Сааринена для силосной башни, миниатюризовал его, само собой, и...
- Все равно не похоже. Как им пользоваться?
- Очень просто. Нажмите на красную кнопку. Теперь подождите. Опустите вниз один из рычагов в ряду "А". И нажмите на зеленую кнопку. Пожалуйста!
В руку Кармоди скользнула большая конфета.
- Хм, - сказал Кармоди. Он развернул конфету и надкусил ее... - Это настоящая конфета или копия?
- Настоящая. Столько дел, что самому заняться недосуг, пришлось обратиться к субподрядчику.
- Хм, - сказал Кармоди и выронил обертку.
- Вот с таким пренебрежительным отношением я всегда и сталкиваюсь.
- Подумаешь, бумажка! - кармоди повернулся и посмотрел на обертку, лежащую на безукоризненно чистом тротуаре.
- конечно, бумажка, - сказал Город. - Но умножьте ее на сто тысяч жителей, и что получится?
- Сто тысяч бумажек, - тут же отозвался Кармоди.
- Ничего смешного не нахожу, - отрезал Город. - Вы бы не захотели жить среди этих бумажек, можете не сомневаться. Первым бы прибежали жаловаться, что улицы завалены мусором. Ну, а где ваш вклад в борьбу за чистоту? Хотя бы за собой вы убираете? Конечно, нет! Это вы предоставляете мне - а я и так должен выполнять все функции Города, дне и ночью, без выходных.
Кармоди нагнулся, чтобы подобрать обертку. Но едва протянул к ней руку, как из ближайшей водосточной решетки выскочила металлическая клешня, схватила бумажку и исчезла.
- Ладно, - сказал Город. - Я привык убирать за другими. Мне все время приходится это делать...
- Гм, - пробормотал Кармоди.
- ...не ожидая благодарности.
- Я благодарен, благодарен! - заверил Кармоди.
- Вовсе и нет.
- Ну хорошо, может быть и нет. Что мне прикажешь говорить?
- Лично мне ничего не надо, - сказал Город. - Будем считать инцидент исчерпанным.
- Достаточно? - спросил Город после ужина.
- О, вполне, - ответил Кармоди.
- Не очень-то много вы съели.
- Я поел, сколько хотел. Все было очень вкусно.
- Ну, а раз так, то почему бы не съесть еще?
- Больше некуда.
- Если бы вы не испортили аппетит конфетой...
- Черт побери, конфета не испортила мне аппетит! Я просто...
- Вы опять закуриваете, - заметил Город.
- Ага, - подтвердил Кармоди.
- А нельзя ли потерпеть еще немного?
- Послушай, - резко начал Кармоди, - какого черта ты...
- Нам надо серьезно потолковать, - поспешно вставил Город. - Вы не задумывались, на что будете жить?
- Пока у меня не было времени задуматься над этим.
- Ну, а я уже подумал. Хорошо, если бы вы стали врачом.
- Врачом? Но сперва нужно закончить курс колледжа. потом медицинскую школу, потом...
- Я все могу устроить.
- Не привлекает.
- Так... Право?
- Ни за что!
- Инженер? Прекрасная профессия!
- Не для меня.
- Кем же вы хотите быть?
- Летчиком! - запальчиво воскликнул Кармоди.
- О, бросьте...
- Я серьезно!
- У меня даже аэродрома нет.
- Тогда я стану летчиком где-нибудь в другом месте.
- Вы говорите так нарочно, назло мне!
- Вовсе нет, - сказал Кармоди. - Я хочу быть летчиком, честно хочу. Я всегда хотел быть летчиком. Это моя мечта.
Наступила тишина. После долгого молчания Город произнес:
- Дело ваше.
Голос прозвучал холодно, как сама смерть.
- Куда это вы идете?
- Гулять, - ответил Кармоди.
- В полдесятого вечера?
- Ну. А что?
- Мне-то казалось, вы устали.
- Я успел отдохнуть.
- Понятно. Мне-то казалось, что вы посидите, и мы хорошенько потолкуем.
- А может, потолкуем, когда я вернусь?
- Ладно, не имеет значения, - горько произнес Город.
- Ладно, к черту прогулку, - горько произнес кармоди и сел.
- Я уже не хочу, - сказал Город. - Идите, гуляйте на здоровье.
- Спокойной ночи, - произнес Кармоди.
- Прошу прощения?
- Я сказал "спокойной ночи".
- Вы собираетесь спать?
- Разумеется.
- Спать? Прямо сейчас?
- А почему бы и нет?
- Да так... - промолвил Город. - Вы забыли умыться.
- А-а... действительно. Ничего, утром умоюсь.
- Вы давно не принимали ванну?
- Да, очень давно. Утром приму.
- Разве у вас не улучшится самочувствие, если вы примете ванну сейчас?
- Нет.
- Даже если я сам наберу воды?
- Нет, черт побери! Нет! Я хочу спать!
- Поступайте как знаете, - сказал Город. - Не умывайтесь, не учитесь, неправильно питайтесь. Но тогда не пеняйте на меня.
- Пенять? За что?
- За все, что угодно, - ответил Город.
- Ну, а именно? Что ты имеешь в виду?
- Неважно.
- Зачем же ты вообще об этом заговорил?
- Исключительно ради вас.
- Понимаю.
- Мне-то все равно, моетесь вы или нет.
- Ясно.
- когда относишься к делу неравнодушно, - продолжал Город, - со всей ответственностью, очень неприятно выслушивать брань в свой адрес.
- Этого не было.
- Сейчас не было. А раньше днем было.
- Ну... погорячился.
- Все из-за курения.
- Ты опять за свое!
- Ладно, не буду, - сказал Город. - Дымите, как труба. Мне-то что?
- Вот-вот! - Кармоди закурил.
- Но я оказался несостоятельным, - посетовал Город..
- Нет-нет, - заверил Кармоди. - Не надо так говорить. Пожалуйста.
- Забудем об этом, - произнес Город.
- Хорошо.
- Иногда я чересчур рьяно берусь за дело.
- Да уж.
- Все это очень тяжело - и особенно потому, что я прав. Я прав, вы же знаете.
- Знаю, - сказал Кармоди. - Ты прав, ты прав, ты всегда прав. Прав-прав-прав-прав...
- Не надо перевозбуждаться, - остановил Город. - Хотите выпить стакан молока?
- Нет.
- Точно не хотите?
Кармоди закрыл лицо руками. Ему было не по себе. Он чувствовал себя крайне виноватым, слабым, грязным, нездоровым и неряшливым. Он чувствовал себя глубоко испорченным человеком, и, более того, навеки обреченным на такое состояние, если только он не изменится, приспособится, исправится...
Но Кармоди и не пытался сделать что-нибудь подобное. Он поднялся на ноги, расправил плечи и решительно зашагал прочь от римской площади и венецианского мостика.
- Куда вы? - спросил Город. - Что случилось?
Поджав губы, Кармоди молча шествовал мимо детского парка и здания "Америкэн экспресс".
- Что я сделал плохого? - воскликнул Город. - Что? Скажите мне просто, что?!
Храня молчание, Кармоди миновал французский ресторанчик и португальскую синагогу и вышел, наконец, на опрятную зеленую равнину, что окружала Бельведер.
- Неблагодарный! - закричал ему вслед Город. - Ты такой же, как все остальные! Вы, люди, вообще склочные создания, никогда не бываете довольны.
Кармоди сел в машину и завел двигатель.
- С другой стороны, - задумчиво произнес Бельведер, - вы никогда не выказываете и своего недовольства... Мораль, полагаю, в том, что Городу необходимо запастись терпением.
Кармоди выехал на шоссе и взял путь на Нью-Йорк.
- Счастливой поездки! - закричал на прощанье Бельведер. - Не волнуйтесь обо мне, я буду вас ждать!
Кармоди с силой надавил на педаль газа. Он предпочел бы не слышать последней фразы.
