Татьяна Светлова. Ведьма для инквизитора
страница №2
...учила хозяину пистолет. Кис бы, пожалуй, на его месте отвопросов не удержался. Философ, должно быть, судя по литературе на полках.
Какой-нибудь "дзен-буддист", нынче их страсть сколько развелось.
Веня поставил на низкий столик, сделанный из огромного пня, рюмку для
Алексея, джин со льдом, тоником и кусочком лимона для Майи, - ее он не
спрашивал, хорошо, стало быть, знает ее вкусы, - и водку для себя.
- Будемте знакомы, - поднял Веня стопку. - Я Вениамин. А вас как
величать?
Вениамину Кис дал бы лет сорок пять на глаз, но весьма вероятно, что он
был моложе: борода с ранней проседью прибавляла ему возраста. Длинные густые
волосы, также с проседью, были стянуты в хвост. Черные, цыганские, глубоко
посаженные глаза были умны и вполне доброжелательны, и вообще с его лица не
сходило невозмутимое выражение "здрасте гости дорогие!" Он действительно
хромал на правую ногу и Кис рассмотрел ортопедический ботинок и увесистую
самодельную клюку, приставленную к книжному стеллажу.
- Алексей, - представился он Вениамину. - Может, снимете с меня
наручники? Я не уверен, что в них удобно держать рюмку с коньяком.
- Боюсь, что ваша просьба преждевременна. Придется вам управляться в
них.
- Тогда не будем терять время. Объясните мне, что происходит.
- Не могу, - сказал Веня. - Пока сам не знаю.
Кис вопросительно уставился на Майю, но она молчала, по-прежнему ни на
кого не глядя. Поймав взгляд детектива, Вениамин добавил: "Она вам
обязательно объяснит. Когда сочтет нужным."
- Хорошо, - не сдавался Кис. - Дайте мне хотя бы позвонить. Я просто
скажу любимой женщине, что со мной все в порядке.
- Касьяновой? - вдруг очнулась Майя.
- Вы знакомы? - спросил он.
- Немножко. Встречались на тусовках, я тоже журналистка... Начинающая,
- добавила она. - Вы из тех мужчин, которые всегда отчитываются о своем
местонахождении и времяпровождении?
- Послушайте, Майя... Я ведь не за хлебом вышел. Вы меня умыкнули под
дулом пистолета прямо из кадра, и вся страна видела это... Включая
Александру. Она волнуется, что естественно. И потом, разве ваш муж не звонил
вам с работы, чтобы сообщить, что возникли непредвиденные обстоятельства и
он задерживается? Разве это не нормально?
- То муж! А она вам не жена!
- Вы неплохо осведомлены о моей личной жизни. Должен ли я сделать
вывод, что нахожусь здесь не случайно?
- Вы должны сделать вывод, что вам не следовало связываться с известной
журналисткой, - потому что теперь о вашей жизни осведомлена вся страна!
Веня, дай ему свой мобильник, мой может быть на перехвате, его тоже. Только
ни слова лишнего, имейте ввиду. Ни где вы, ни с кем вы. Только что вы живы и
пока вне опасности.
- А я вне опасности?
- Зависит от вашего поведения.
- Ага, неплохо для начала, - удовлетворенно ответил Кис и набрал номер.
Было непривычно все делать двумя руками, поскольку одна неотвратимо
болталась возле другой, пристегнутая наручниками.
Он действительно произнес в трубку только две короткие фразы: "Саша, со
мной все в порядке, никакой опасности нет, поверь мне. Не волнуйся,
обещаешь?"
Он отключился, и тишина, внимательно впитавшая его краткую беседу с
Александрой, обступила его. Кис посмотрел по очереди на Майю и Вениамина, -
и два взгляда поспешно отлепились от его лица, переместившись на столик.
Тишина длилась, - сценой из немого кино, безмолвным танцем рук и
стаканов в ограниченном пространстве столика (не хватало только
сопровождающего треньканья пианино) :
Алексей изловчился и выпил коньяк.
Майя взяла свой джин.
Веня налил себе вторую стопку.
Подлил еще коньяку Алексею.
Майя допила джин и протянула стакан Вене.
Веня приготовил по тому же рецепту: тоник, лед, лимон.
И только отпив из нового стакана, Майя озвучила затянувшийся в немоте
кадр.
Мужчины слушали, не перебивая, историю о том, как она спустилась вниз и
увидела тело мужа в крови, как схватила пистолет, выбежала из дома и
умчалась, куда глаза глядят, и все остальное, вплоть до сцены на
телевидении, - это уже для Вениамина, который телевизор не смотрел и не был
в курсе случившегося.
Когда Майя затихла, неожиданно оборвав рассказ на слове "Я...." с
многоточием, за которым ничего не последовало, Алексей спросил:
- Вы мужа любили?
- Очень.
- Тогда почему вы кинулись не к мужу, а к пистолету? Вам не пришла в
голову мысль проверить, жив ли он? Может, надо было вызывать скорую?
- Я боюсь крови. Я боюсь мафии. Убийца мог еще находиться в доме! И
потом, Марк был такой мертвый... Безнадежно мертвый.
- Мафия? Помнится, вы что-то прокричали в студии на этот счет... Но я
ничего не понял, признаться. Причем тут мафия?
- Нам угрожали... Марк получил два анонимных письма. В первом было
написано: "Скоро сдохнешь, жид" и "Мы тебя и в твоем поганом Израиле найдем"
во втором.
- Ваш муж собирался в Израиль?
- Он должен был улететь сегодня. Он мне оставил записку... Она лежала
на столе... Марик успел ее написать... - навернулись слезы, и глаза ее снова
растеклись озерами. - Там было написано... Что он заехал за паспортом. Он
его забыл почему-то дома. Он всегда такой аккуратный, такой
организованный...
Она разрыдалась. Вениамин сходил за пакетиком платков. Кис переждал
взрыв рыданий и опять принялся за свое.
- Вы не слышали приезда вашего мужа?
- Я же вам сказала, я была в наушниках!
- А что побудило вас спуститься?
- Хотела стакан сока выпить. А в гостиной... а там .... Там был Марк.
Кис снова переждал приступ плача. Вениамин подвинул ей недопитый
стакан: "Пей, девочка, полегчает". Майя постучала зубами по стеклу, но
выпила джин до дна.
- Записка лежала на столе, как вы сказали. Значит, вы к столу все-таки
приближались, чтобы ее прочитать? И при этом не посмотрели, что с вашим
мужем?
- У меня зрение очень хорошее, я ее издалека прочитала! Когда я увидела
тело Марка, я сразу подумала об этих угрозах... И мне стало страшно. Я одна
в доме, и труп... Милиция теперь подумает на меня... Они специально так
подстроили!!!
- Но если это не вы стреляли, то на пистолете не было ваших отпечатков,
по крайней мере до того, как вы его схватили. Почему вы решили, что милиция
должна была вас заподозрить?
- А кого, по-вашему? Кроме меня, в доме никого нет! Убийца испарился! А
я - на месте преступления, и рядом оружие! А отпечатки... Кто помешает им
решить, что я стреляла в перчатках?
- Перчатки еще найти надо. И доказать, что именно в них был произведен
выстрел... Кроме того, нужен мотив преступления. У вас есть мотив?
- У меня? Не знаю... Нет у меня никакого мотива... Хотя, ну как же,
конечно есть! Я же наследница! Прямо все в комплекте: я в обнимку с мотивом
на месте преступления!
- Хм. А это не так?
- Если у вас богатая жена, разве это обязательно повод, чтобы ее
убивать?
- У меня нет жены. Но вообще-то не обязательно.
- Я не убивала Марика! Я его любила...
- Допустим. Вы никого не видели в доме или во дворе?
- Нет... У нас есть другая дверь, в сад, - он наверняка в нее вышел,
потому что если бы он прошел через парадную, охрана бы его заметила... Или
нет, он, наверное, в окно вылез! Жарко, окна все были открыты...
- А второй выход из сада есть?
- Есть, калитка. Но она всегда заперта на замок. Хотя убийца мог
перелезть через нее.
- Предположим. Но почему вы так уверены, что это мафия? Что за мафия?
Почему не, скажем, неонацисты какие-нибудь? Записка-то черносотенная!
- Это было связано с его делами. Я слышала краем уха, когда Марк
говорил по телефону, они что-то хотели от него, чтобы он что-то уступил,
какую-то долю... Не знаю чего...
- Если я правильно понял, вам тоже угрожали? Вы сказали - "нам".
- И мне тоже...
- На телевидении вы заявили, что располагаете какими-то документами,
компрометирующими высокопоставленных лиц. Это правда?
Майя кивнула.
- Тогда они должны были убрать вас, а не вашего мужа.
- Они не знали, что у меня есть документы. Вернее, у меня их еще нет,
мне их обещали... Но они, видимо, узнали, что я веду расследование... Мне
написали: "Когда комар пищит, его прихлопывают"... Я не знаю, - выкрикнула
она и схватилась за голову, - все так запутано!!! Может быть, они хотели
убить меня? И неожиданно натолкнулись на Марка? Или они хотели убить нас
обоих? А потом что-то помешало им подняться наверх и пристрелить меня? Я не
знаю-ю-ю!!!
- Я смотрю, версии множатся, - спокойно проговорил Кис, игнорируя
признаки надвигающейся истерики. - Ваш муж имел отношение к тем делам и
людям, на которых у вас намечается компромат?
- Нет!
- Он был в курсе вашего "расследования"?
- Шутите? Если бы я обмолвилась хоть словом, Марк посадил бы меня под
замок и охрану бы приставил!
- Вы стрелять умеете?
Майя неуверенно кивнула, отводя глаза.
- Не слышу ответа! - требовательно произнес Кис.
- Умею. Немного...
- Каким образом научились?
- Наш охранник меня учил, по просьбе Марка.
- Это тот самый пистолет, из которого был застрелен ваш муж? - Кис
кивнул на аккуратный Вальтер, лежавший у локтя Вениамина.
- Он самый, - чересчур поспешно, как показалось детективу, ответила
Майя.
- Довольно странное оружие для мафии. Нетипичное. Я бы даже сказал,
женское.
- Я не разбираюсь в оружии, типичном для мафии. И мне надоело
повторять, что я не стреляла в Марка.
- Как был убит ваш муж?
- Как-как! - разозлилась Майя. - Выстрелом!
- Выстрелом - куда? - спокойно уточнил Кис.
- Не знаю! В сердце! На груди была кровь...
- Обычно при мафиозных разборках стреляют в голову, - заметил детектив.
- Либо сразу, либо контрольный выстрел.
- Так я же вам объясняю, что они нарочно так сделали! Чтобы меня
подставить! Вы не понимаете, да? Вам, как всем ментам, два раза и
помедленнее?!
Кис словно не замечал набухших слез и зло оскаленного ротика.
- Только что вы предположили, что вас хотели убить, - холодно сказал
он. - Откуда же такая убежденность, что вас хотели подставить?
Майя прищурилась и процедила сквозь зубы:
- Я всегда знала, что в милиции работают одни тупицы. Но чтобы до такой
степени?!
И презрительно отвернулась.
Вениамин вдруг встал, подошел сзади к креслу, в котором сидела,
сжавшись в комочек, Майя, и опустил ей руки на плечи. "Оставьте ее в покое с
вашими расспросами! Не видите, девочка совсем без сил!"
- Не страшно, Веня, - Майя поежилась, сбрасывая его руки с плеч. Лицо
ее и вправду вдруг осунулось, как от большой усталости, уголки рта безвольно
опустились вниз, и сама она, казалось, еще больше вжалась в кресло.
Зависла пауза.
- Извините, - проговорила она через некоторое время. Лицо ее было
печально и спокойно. - Нервы. Я просто хотела сказать, что я не убивала
Марка. А раз это не я, то кто-то другой. И я пытаюсь выдвинуть
предположения, зачем и почему это сделали...
Кис помолчал. Он вдруг тоже почувствовал себя уставшим. Разговор не
хотелось продолжать, хотя вопросов у него еще было множество.
- Ладно, оставим это, - сказал он. - Теперь скажите, чего вы хотите от
меня?
- Ничего, - вскинула она него удивленные глаза. - Ничего я от вас не
хочу. Это получилось случайно. Просто от отчаяния.
- То есть вы случайно поехали на телевидение и случайно ворвались в
студию, где в это время случайно шел прямой эфир?
- Нет... То есть да... Я не знала, куда идти, что делать... в голове
было совсем пусто. Я пошла в кафе, заказала коньяк... И вдруг увидела
Усачева на экране. А у меня на телевидении подруга, Алена Ситникова, она мне
говорила об этой передаче... Я вспомнила, что там будет прямой эфир... И
подумала, что я могу сделать заявление... Иначе мне никто не поверит! Меня
упекут в тюрьму и никто даже обо мне не узнает... Меня там убьют! А
дальше... Когда Усачев позвал охрану, я вдруг поняла, что сделала глупость и
что сейчас меня выведут под руки и прямиком передадут милиции... Вот я вас и
захватила.
Майя вдруг улыбнулась с некоторым извинением.
- Вы на меня не очень сильно сердитесь?
Кис вопрос проигнорировал и на улыбку не ответил. Нельзя не признать,
что своя логика в рассказе Майи есть... Но ведь логику можно и придумать,
так же хорошо продумать заранее, как и преступление, верно? И теперь Кис
погрузился в медитацию, пытаясь уловить тонкий голосок своей интуиции. Но
голосок то ли молчал, то ли помехи были на связи, то ли коньяк затопил
коммуникации, - подсказка не проходила.
- "Два раза и помедленнее", говорите? - произнес Кис. - Меня это
устраивает. Так что давайте еще раз и помедленнее: вы решили сделать
заявление в прямом эфире на всю страну, что вы не убивали вашего мужа...
Так? И вы всерьез думаете, что это должно вас спасти?
- Конечно! Теперь все будут интересоваться моим делом! И им не так-то
просто будет меня запереть и потом тихо от меня избавиться!
- Им? Кому - им?
- Милиции, мафии! Знаете, что спасло Солженицына от пожизненной
психушки? То, что о нем говорили журналисты всего мира! Теперь будут
говорить обо мне, и это свяжет по рукам и ногам тех, кто хочет со мной
разделаться!
Кис почесал нос. Она сумасшедшая, эта девица? Мегаломанка? Уж не
устроила ли она весь этот спектакль, чтобы "журналисты всего мира"
заговорили о ней? Жаждет славы? Может, и мужа своего с этой целью
прихлопнула? Слава Солженицына ей в таком случае, конечно, не светит, а вот
слава Герострата* - вполне...
- И как же вам удалось пронести пистолет на телевидение?
- В сумочке, - Майя удивленно пожала плечами.
- Ах, в сумочке, - ехидно протянул Кис. - Я, может, и купился бы на эту
байку, да только ведь там металлодетектор стоит на входе!
- Вот как? Я не обратила внимания.
- Ага, и металлодетектор на вас внимания не обратил!
- Выходит, не обратил. Я же прошла с пистолетом! Может, эта штуковина
не работала? Временная неисправность? Такое, знаете, бывает время от времени
с техникой...
Так он ей и поверил, этой девице. Хотя, чем черт не шутит... Надо будет
выяснить этот вопрос, если возможность представится.
Пока что у Алексея сложилось вполне отчетливое ощущение, что девица
водит его за нос. Он не видел смысла в дальнейшем разговоре: все равно
наврет.
Тем не менее, не удержался и снова задал вопрос, скорее, по инерции
профессиональной привычки:
- Вы собирались куда-нибудь выходить сегодня?
- Я? Нет...
- Тогда почему вы так одеты? Это одежда не домашняя. Выходная.
- С чего вы взяли? Вы думаете, что домашняя униформа всех женщин -
грязный фартук и старый халат? Не завидую тогда вашему семейному счастью. Я
думала, у вашей подруги Касьяновой побольше вкуса!
Кис поморщился.
- Оставьте мою личную жизнь и мою женщину в покое, это не ваше дело,
девушка. Кстати, нескромный вопрос: сколько вам лет?
- Двадцать шесть, - гордо ответила Майя, вскинув голову.
Чем она гордилась, Кис не понял. Тем ли, что выглядит на пятнадцать?
Тем ли, что моложе Александры, только что упомянутой? Глупая девочка, твои
годы тоже набирают ход, от времени еще никому не удавалось убежать... И
другие девочки, пока еще не родившиеся, скоро будут смотреть на тебя с точно
таким же глупым высокомерием...
- То есть, вы всегда так одеваетесь дома?
- Представьте себе!
- Кто, кроме вас, мог знать, что Марк должен был вернуться домой за
паспортом?
- Послушайте, вы, сыщик! Это вы у меня в заложниках, а не я у вас на
допросе! Черт подери, вы мне надоели! Все, спиритический сеанс вопросов и
ответов закончен! Веня, ты его можешь где-нибудь запереть?
- Сделаем, - любезно откликнулся Веня.
- Эй-эй, не так быстро! - возмутился Кис. - Заложников надо кормить! Я
голоден!
Майя фыркнула. Она опьянела.
- У тебя найдется что-нибудь для нашей маленькой компании? - обратилась
она к Вене.
- Сделаем, - повторил Веня.
Большая кухня была отделана деревом и, если не считать печи, обустроена
на европейский лад, с максимальным современным комфортом: все мыслимые
машины и аппараты имелись в полном составе. Деревянный квадратный стол был
укомплектован венскими стульями. Скатерти не было, под тарелками лежали
плетеные циновки-салфетки, посуда из желтой керамики и букет лесных
колокольчиков в такой же желтой кружке оживляли настольный пейзаж.
Любопытный тип, этот Веня. С виду похож на философа-отшельника, но ни
комфортом, ни эстетикой хозяин дома вовсе не брезговал.
На время еды Майя снизошла до того, что детектива освободили от
наручников, но Веня рядом со своей тарелкой положил пистолет, бесстрастно
сообщив, что стрелять будет без предупреждения. У его непрошеных хозяев
наметилось, кажется, разделение труда: пистолетом ведал теперь Вениамин,
Майя же с видимым удовольствием распоряжалась его наручниками, словно
пацанка, открывшая для себя новую игру.
В ответ на сообщение Вени Кис только плечами пожал: мол, дело ваше,
если охота, так стреляйте. Он ел с аппетитом тушеное мясо Вениного
приготовления и никуда убегать не собирался. Его любопытство было разогрето
так, что от него, казалось, валил пар, как от чугунка с мясом. У него еще
был миллион вопросов, да время еще явно не пришло их задавать.
Из окна кухни он видел свою Ниву, загнанную во двор. Нужно будет
спросить у девчонки, куда она подевала свою машину, на которой, как Кис
понял, она приехала в Останкино...
Ночь он провел на вполне приличной кровати в отдельной комнате.
Неудобство заключалось лишь в том, что одной рукой он был прицеплен к спинке
при помощи собственных же наручников. Когда Кис попытался было торговаться,
- мол, а если пописать захочется? - Майя ему с усмешкой посоветовала писать
под себя.
Нахалка.
Впрочем, Алексей ночами спал крепко, никогда не вставал ни пить, ни
писать. И торги вел исключительно ради того, чтобы покачать свои
демократические права.
И все же эта ночь оказалась тяжелой, прицепленная рука мешала
поворачиваться, он недоуменно просыпался, не понимая, в чем дело, потом
вспоминал наручники, опять проваливался... Ключ от наручников Майя
прикарманила, но у Киса на самом деле был еще один, на связке домашних
ключей - страховался на случай легкой потери маленького ключика. Связка
осталась при нем, в кармане брюк (Кис решил спать одетым) и давила бедро, -
однако он воспользоваться ключиком не торопился: пока не имело смысла
обнаруживать его существование. Ситуация интриговала детектива, и он решил
пока побыть "в плену".
До него доносились голоса, Майя с Веней о чем-то говорили, он слышал ее
плач и глухое гудение его успокаивающего голоса... Показалось, что слышит
чмоканья, звуки поцелуев. Кто он ей, - подумал Кис сквозь сон, - друг?
Родственник? Любовник? Сообщник?
Прислушиваться было лень, и он снова засыпал... Под утро ему слышалось
урчание мотора машины, в этой деревенской тишине каждый звук выделялся
неожиданно и четко, но вникать тоже было лень; и даже когда он увидел Майю
на пороге своей комнаты, молчаливо смотревшую на него, - вникать все равно
было лень, и утром он уже не знал, сон ли это был или его странная
похитительница действительно навещала его ночью...
И зачем? Что она хотела разглядеть в темноте? Крепко ли пристегнут
наручник?
x x x
- Кофе, - ответил Серега. - Ты его хорошо делаешь. Он у тебя какой-то
бархатный.
- Это не я, это аппарат экспрессо его хорошо делает. Правда, нужно
уметь выбирать кофе, иначе никакая машина тебя не спасет.
- И все-то ты знаешь, Александра! - польстил Серега. - А как надо
выбирать кофе?
- Очень тонкого помола. Это мне один итальянский ресторатор объяснил. А
лучше итальянцев никто не умеет делать кофе. Вот еще только в Португалии
кофе так же хорош.
- И везде-то ты побывала, Сашка! - мечтательно произнес Серега. -
Завидую...
- Петрович, кончай болтать невесть о чем, не томи, рассказывай!
"Петровичем" Кис, а вслед за ним и Александра, звал Серегу из-за места
работы на Петровке.
- А я вот кофе старым дедовским способом делаю: покупаю в зернах и сам
мелю, - гнул свое Серега: он любил заставлять себя упрашивать.
- И варишь в турке, знаю. Вопрос вкуса. Но "бархатного", как ты
выразился, кофе у тебя никогда не получится, в домашних условиях его так
тонко смолоть невозможно. Держи, уже готов.
- А нельзя ли чашку побольше? Эта уж больно на наперсток смахивает!
- Аппарат делает одновременно две чашки кофе именно такого размера,
видишь? Я просто его заправлю еще раз, будет тебе вторая чашка. И даже
третья.
- Кофе не жалко, тонкомолотого?
- Серега, ты для чего пришел?
- Как для чего? Кофе пить!
- Нет, милок, кофе еще заработать надо! Рассказывай!
- До чего ты меркантильная, Александра!
- Какая есть. Кому не нравлюсь, те могут сделать кругом и шагом марш, -
усмехнулась она.
- В том-то и несчастье, что нравишься, - театрально вздохнул Серега и
завел глаза к потолку, чтобы выразить всю меру своего восхищения.
Сереге, старому другу Алексея с тех еще времен, когда оба работали
оперативниками на Петровке, Александра действительно нравилась. Холостяк с
большим стажем, Серега был весьма хорош собой - ладно скроенный блондин с
правильными чертами лица и лукавыми серыми глазами. Дамам он представлялся
исключительно так: "Сергунчик". Как-то Александра обронила, что это не самый
поэтичный вариант его имени в глазах прекрасного пола. Серега долго хохотал.
"Эх, голубушка, умная ты, умная, - а не сечешь! Ну-ка, скажи, с чем
рифмуется "Сергунчик"?
- Попрыгунчик, - скорчила смешную гримасу Саша. - Кузнечик такой,
прыг-прыг.
- То-то и оно! И у малышки (Серега всех женщин без разбору называл
"малышками") в черепушке сразу угнездится мысль: этого - не захомутать!
Упрыгает, когда захочет! Поняла теперь, интеллектуалка, какой здесь тонкий
психологический расчет?
"Малышки" у Сереги никогда не переводились. Однако, по ему самому не
понятным причинам, ни одна не увлекала его настолько, чтобы он рискнул
жениться. Зрелище семейного счастья своих коллег Серегу нисколько не
вдохновляло: одни жены звонили без конца, доводя своих мужей до
нервно-матерных ругательств; другие не звонили никогда, что не мешало,
однако, их мужьям материться, но этак мрачно, сквозь зубы, поминая вскользь
древнейшую профессию. А третью категорию, заботливых и преданных самочек,
нянчащих детей и тихо жалующихся на зарплату мужа, Серега просто не выносил.
Это было слишком скучно. Вот если бы Александра...
Впрочем, чего там, - это женщина друга. А для Сереги друг всегда значил
больше женщины. Даже такой, как Александра.
- ... Общую схему ты уже знаешь, так что я сразу о деталях - заговорил
он, повинуясь ее требовательному взгляду. - Первое: охрана ничего не видела,
не слышала. Когда до них донесся визг Майи, они первым делом бросились к
окну. Один из них заметил пистолет, лежавший на ковре. В тот момент, когда
они ворвались в дом, Майя уже держала пистолет в руках. Охранник убежден,
что это был Макаров с глушителем. Второе: сосед по даче ковырялся у себя в
саду и вроде бы видел, как кто-то перемахнул через забор Щедринских. Задний
забор выходит к лесу, в нем высокая калитка. Он толком не успел разглядеть,
- но все же нечто мотнулось через забор, и ему кажется, что это был человек,
одетый в черное с головы до ног. Вроде ниндзя из американского кино.
- Забор высокий? Нужна особая сноровка?
- Норм ГТО* хватит. Через калитку можно перелезть, там наверху есть
перекладина. Основная задача - подтянуться на руках. Если хоть средненькие
мускулы есть, - то остальное элементарно. Третье: выстрел был произведен в
спину, в область сердца, с довольно близкого расстояния, метров шесть, -
экспертиза скажет точнее, - от противоположного окна, выходящего в сторону
заднего забора, за которым лес. Оно было раскрыто, стреляли, возможно, через
него. При минимальных навыках обращения с оружием это достаточно просто
сделать.
- То есть, его жена могла?
- Вполне. Один из охранников показал, что учил ее стрелять - по просьбе
мужа.
- И - научил?
- Ну, талантов она не проявила, стреляет пока плоховато, но я ж тебе
говорю, - расстояние было небольшим... Щедринский хотел, чтобы жена носила с
собой пистолет, когда выезжала в город: она категорически не желала, чтобы
ее сопровождала охрана, и ездила всегда одна. Но своего пистолета у нее,
якобы, не было, муж собирался ей купить какой-то небольшой, дамский, да не
успел. Тем не менее, на телевидении она воспользовалась пистолетом Вальтер
карманной модели.
- Она могла купить сама!
- Могла, - кивнул Серега, - но об этом ничего никому неизвестно. Зато
пуля Макаровского калибра. Без самого пистолета точнее ничего сказать
нельзя. Замечу, что женщины, как правило, таким серьезным оружием не
пользуются, предпочитая маленькие пистолеты. Тем более, что у Щедринской уже
есть свой Вальтер.
- Но как же она прошла с оружием на телевидение? Там ведь
металлодетектор на входе!
- Этого никто до сих пор не понимает. Телевизионщики ломают голову,
охрана получила взбучку.
- Следы возле дома остались?
- Ни одного. Сухо, жарко, под окном гравий, на подоконнике чисто.
Отпечатки пока не идентифицировали, их много, - в доме часто бывали приемы.
Теперь четвертое: Майя заходила в бар до того, как направиться на
телевидение. Бармен нам сам позвонил: у него работал телевизор, он увидел
свою недавнюю клиентку в кадре с пистолетом и сразу позвонил. Рассказал, что
она заказала у него коньяк и рассеянно смотрела на экран. Шла передача
Усачева. Вдруг клиентка подскочила, как ужаленная, выпила два глотка коньяку
и ринулась из бара, не расплатившись.
- То есть, надо понимать, что идея влезть в эфир ей пришла именно в
баре, когда она увидела Усачева? Но для этого надо было знать, что в
передаче будет кусок прямого эфира. Или вовсе не знать, что передачи бывают
в записи и думать, что они все идут прямо в эфир. Поскольку она заканчивала
факультет журналистики, то последнее исключается.
- Может, к нам работать пойдешь? - польстил Серега.
- У нее связи на телевидении?
- Верно.
- Она все должна была знать: и про "живую" вставку...
- Верно.
- ... и пропуск ей должен был кто-то заказать...
- Верно.
- ... и студию она нашла безошибочно...
- Верно.
- ... и охрана ее пропустила...
- Оп, неверно! Она не стала подниматься на второй этаж, где студии. Там
у входа в студийный коридор имеется дополнительный пост охраны, ты права. А
эта хитрая бестия отправилась этажом выше, - туда, где аппаратные. Она,
видимо, знала, что сотрудники ленятся защелкивать дверь, - им всем уже
крепко намылили шею за халатность. И она спустилась в студию из аппаратной.
- То есть, она очень хорошо ориентировалась на месте для человека,
который не работает на телевидении. Она туда часто ходит... У нее там...
Подруга? Любовник? Или она делает для них материалы?
- Подруга. Алена Ситникова. Часто встречаются в обеденный перерыв в
баре Останкино, чтобы поболтать. Алена не раз водила Майю по студиям и
аппаратным, девушка интересовалась. А Ситникова работает редактором у
Усачева. Мы с ней пока не успели побеседовать, но непременно это сделаем в
ближайшее время.
- Думаешь, это все не случайно?
- Пока ничего не думаю. Могла и впрямь из любопытства ходить, туда кто
только не шастает: телевизионщики водят родственников, друзей, родственников
друзей и друзей родственников, и так далее. Народ любит родное телевидение и
проявляет здоровое любопытство. Из чего не следует, что каждый, походивший
по студиям и аппаратным и поглазевший на известных ведущих, начнет
впрыгивать в эфир с пистолетом. С другой стороны, она ведь туда пронесла
каким-то образом Вальтер! Намеренно или нет? Никто не знает. Можно ли
предположить, что она его носит привычно и постоянно в сумочке, а
металлодетектор просто дал временный сбой? Телевизионщики темнят, не хотят
признать, что могли лажануться с контролем... Или эта Щедринская заранее
придумала какой-то хитрый способ протащить оружие? По частям за несколько
визитов, а потом свинтила в туалете? Раздобыла пластиковый пистолет? В таком
случае, она попадает в разряд террористок. Пока у нас одни вопросы, Саша.
- Дай мне координаты этой Ситниковой, я хотела бы с ней встретиться.
- О, я смотрю, мои труды не пропали даром! Решила в детективы
заделаться?
- Серега, не хохми. И без тебя голова кругом идет!
- Держи, вот ее рабочие телефоны.
- Кто мог знать, кроме его жены, что Щедринский должен был заехать
домой за паспортом?
- Я, пожалуй, всерьез начну тебя агитировать в сыск идти. У тебя с
логикой до странности хорошо...
- Элементарно, Ватсон, - отмахнулась Александра.
- Вот с элементарной-то логикой почему-то у женщин как раз и проблема!
- Мачо гнусный! Давай к делу.
- Никто и все. Охрана, сотрудники на работе, даже посты ГИББД. Или тот,
кто его паспорт намеренно вытащил из портфеля, чтобы вынудить Щедринского
вернуться доимой.
- Жена?
- Почему бы и нет?
- Серега, не крути! Что ты сам думаешь? Со всеми оговорками, что выводы
делать преждевременно?
- Хитрая ты, Александра, слова прямо с языка стягиваешь!
- Так я же тебя знаю. Она может быть опасна для Алеши, эта ненормальная
Майя? И ненормальная ли?
- Честно тебе скажу: пока не понимаю. Тем не менее, мы ее объявили в
розыск по подозрению в убийстве и за взятие заложника. Кроме того, ей грозит
большая показательная порка за то, что вломилась в прямой эфир и пронесла
оружие в святая святых. Вреда от нее особо никакого не случилось, наоборот,
- такое скандальное происшествие в кадре только повысило рейтинг передачи.
Но телевизионщики в штаны наложили: легкость, с которой она попала в эфир,
заставила их сильно призадуматься, - и не только о своей безопасности, но и
о государственной безопасности вообще. Этот вопрос сейчас обсуждается на
правительственном уровне, - так ведь недолго и государственный переворот
совершить! Как там, у Ленина? В первую очередь брать вокзалы и телеграфы?
Вот-вот, если бы вождь пролетариата дожил до наших светлых дней, то
непременно добавил бы телевидение в свое учение о переворотах... К тому же у
нее могут быть серьезные неприятности из-за взятия заложника. Выглядело это
достаточно смехотворно, но, как ни крути, вывела она Киса под дулом
пистолета. Что же до убийства ее мужа... Если это преступление
преднамеренное, - то слишком оно непродуманно, слишком много глупостей она
наделала, по многим статьям можно ее обвинить. Если же это убийство
непреднамеренное - то не было для него никакого повода. Обычно подобные
убийства случаются в ссоре, - но Щедринский вернулся домой неожиданно и
жену, похоже, даже не видел. Во всяком случае, времени для того, чтобы
поссориться и дойти до убийства у них было маловато. Я вполне допускаю, что
стреляла не она, а ее могли действительно подставить, - намеренно или
нечаянно. Сосед ведь видел кого-то в черном, мелькнувшего над забором...
Майя эта вечно в наушниках, ничего не слышит, знающий человек мог залезть в
дом и спокойно погулять по нему... И паспорт вытащить, и Марка Щедринского
подстеречь. Окна открыты, жарко. Желающим убить Щедринского и подставить его
жену - сплошное раздолье. А дальше... Девушка изнеженная, привыкла к
благополучию, а тут - труп мужа на полу в крови, пистолет... Истерика с ней
случилась, это точно. Все говорят, что с мужем жили очень хорошо, ссорились
редко, да и кто ж не ссорится? Охранники показали, что в последний месяц два
раза скандалили, и они слышали, как Майя кричала, что хочет жить спокойно.
- А они жили не спокойно?
- Ее мужу угрожали. Мы нашли два письма, отпечатанные на компьютере, -
то ли антисемиты написали, то ли братки какие-то.
- Что почти одно и то же. В связи с чем угрожали?
- В письмах не сказано. Мы забрали все деловые бумаги Щедринского,
будем изучать, встречаться с его партнерами по бизнесу. Пока ничего не могу
сказать конкретнее. Но он же крупный бизнесмен, а у них, сама знаешь, всегда
есть, что делить.
- Вернее, что не поделить.
- И так можно выразиться.
- А что она говорила на телевидении насчет мафии? Какие-то материалы у
нее, якобы есть... Удалось узнать?
- Пока нет. Но нашли одно письмо с угрозой и ей: "Когда комар пищит,
его прихлопывают". Охрана говорит, что вроде были и другие письма, но нам
ничего не удалось найти. А где обещанная вторая чашка? Я честно отработал!
- Несу, Петрович, несу... Иными словами, выходит, что с девушкой
истерика приключилась, и она решила таким экстравагантным способом заявить о
своей невиновности на всю страну? - поставив перед Серегой чашку, спросила
Александра со странной интонацией.
- Очень возможно, что так оно и есть. Конечно, другому бы в голову не
пришло, но Майя эта журналистка, хоть и не работает...
- Да нет, она вдруг недавно сподобилась на несколько статеек.
Серега бросил внимательный взгляд на Александру поверх чашечки, которую
неуклюже держал в своей ручище.
- Чую я, "статейки" тебе не по вкусу... Профессиональное соперничество?
- прищурился он.
- Побойся бога, о чем ты? Пару месяцев назад она попросила меня
прочитать ее статью и высказать мнение. Статья была с претензией на
проблемность, - видимо, поэтому она и обратилась ко мне, я же "проблемная"
журналистка. Майя проанализировала ряд романов, написанных женщинами, и
заявила, что у русских женщин очень плохо со вкусом.
- А у них на самом деле хорошо?
- Дело не в этом. Хорошо ли, плохо ли, но Майя лихо назвала плохим
вкусом все то, что попросту не соответствует ее личному. Иными словами, она
сделала ровно то же самое, что и критикуемые ею дамы: навязала свой личный
вкус как эталон.
- Вполне типично для женщин!
- Для домохозяек, - да. А в журналистику лучше с такими представлениями
не соваться. Что я ей и посоветовала. После чего она все-таки опубликовала
глупый матерьяльчик в глупом журнальчике для женщин. Как делать макияж: лицо
"до", - лицо "после". Надо заметить, что "до" было куда лучше... Хотя это
уже вина специалиста по макияжу. Или вот: "В этом сезоне будет модно
белое..." Будет модно - где? В каждой стране своя мода, которую задают свою
модельеры. Если это мода из Парижа, - так и пиши, если ты в Америке или в
Италии подсмотрела - тоже не худо бы указать; если ее отечественные
искусники предлагают, - так фамилии называй! Погода, даже в моде,
указывается вместе с ее географическим положением!
- Все вы, бабы, злюки и друг друга ненавидите! - ухмыльнулся Серега.
- Я говорю всего лишь о профессионализме, - вернее, о его отсутствии. А
если рассуждать, как ты, милый мой, - то любое негативное мнение нужно
считать проявлением зависти. Когда ты, Петрович, говоришь о ком-то "он
козел", я же не подозреваю тебя в том, что ты этому "козлу" завидуешь?
- Сдаюсь, ты права, беру свои слова обратно, - поднял руки Серега. -
Твои статьи умные и философские, и я в них ни бельмеса не понимаю. Никакого
сравнения с дамскими советами. В них я, правда, тоже ни хера не смыслю.
- Я должна считать, что ты мне польстил?
- Несомненно! - горячо воскликнул Серега.
Александра улыбнулась и покачала головой.
- Меня другое беспокоит, - продолжала она. - Если девушка действительно
по глупости или из-за истерики схватилась за пистолет и к убийству
непричастна, то Алеша непременно возьмется это доказать. Он же у нас
защитник вдов и сирот. И тогда он просидит с этой девицей невесть где и
невесть сколько времени...
- Ты чего, Сашка, ревнуешь, что ли ты? - изумился Серега.
- Тебе не надоело мне приписывать то соперничество, то ревность? -
возмутилась Александра.
Серега прищурился с загадочным выражением.
- За "соперничество" я уже извинился и взял свои слова обратно... А вот
насчет ревности... Она хорошенькая, эта девчонка, правда? - хитро улыбнулся
он. - Такая прямо ладненькая, сладенькая! Грудки такие симпатичные из-под
маечки торчат, и животик такой аппетитненький снизу маечки видать...
Александра мрачнела на глазах. Гнусный Серега, все так же хитро
улыбаясь, продолжал свои гнусные речи:
- Я бы эту славную малышку не пропустил...
- Ты пошляк, это всем давно известно!
- А Кис не такой, верно?
- Еще бы! Никакого сравнения с тобой, половым разбойником!
- Так чего ты волнуешься?
- Я вовсе не волнуюсь, - пожала плечами Александра. - Просто немного
беспокоюсь... Есть такой синдром... "Стокгольмский" называется...
- Что еще за шмасть такая?
- Экстремальная ситуация киднаппинга располагает при некоторых условиях
к эмоциональному сближению между заложниками и похитителями... Один
американский психиатр назвал это явление "Стокгольмский синдром"*... Нужно
как-то сказать об этом Алеше, - психиатр утверждает, что если заложник знает
о существовании синдрома, то он сможет противостоять его воздействию...
- Иными словами, "эмоциональному сближению"? - ухмыльнулся Серега. -
Вот ты и попалась, голубушка! Ревнуешь ты, ревнуешь! Я тебя расколол! Все
Кису расскажу!
- Не вздумай, поганец!
- Настучу, заложу, - пропел Серега, уворачиваясь от запущенной в него
чашки, к счастью, пустой. - Великолепная Александра, невозмутимая королева -
ревнует! Ура!
- Дурак. Больше кофе не дам.
- Дай. Я пошутил, - сделал Серега серьезную мину.
- Не дам. Врешь.
- Чессна слово, пошутил.
- Мерзкий мачо.
- Согласен, на все согласен, даже друга родного готов продать! За чашку
твоего кофе: у меня кофейный синдром!
- Держи свой кофе, продажная душа...
Прощаясь, Александра не удержалась и, заглядывая в лукавые Серегины
глаза, переспросила: "Не скажешь? Обещаешь?"
Серега расхохотался и съехал по широким деревянным перилам. "Так и
быть!" - прокричал он откуда-то снизу. - "Только теперь тебя шантажировать
буду! Бархатным кофе!"
x x x
В жизни заложника есть, пожалуй, своя прелесть: никто не предлагает
помыть посуду или вынести мусорное ведро. Наоборот, приглашают к уже
накрытому столу, просят присаживаться и уговаривают не делать лишних
телодвижений.
Кис позавтракал в компании Майи и Вениамина, которые были странно
молчаливы. Лица их были то ли мрачны, то ли просто сосредоточены.
Аль не выспались? Чем, интересно, ночью занимались, кроме разговоров?
Кто и куда на машине ездил?
Ясно одно: Вениамин теперь полностью в курсе происшедшего. И, возможно,
куда более полно, чем Кис. Впрочем, если он ее сообщник, то он в курсе уже
давно...
- Надеюсь, вы хорошо спали? - поинтересовался Кис.
- А вам-то что? - хмуро спросила его Майя.
- Не грубите старшим, девушка. Если спали хорошо, - то успокоились.
Если успокоились, - то в состоянии соображать нормально. А если в состоянии
соображать нормально, - то очень быстро поймете, что свою функцию заложника
я уже выполнил: вывел вас с телевидения и помог вам скрыться. Счет за
услугу, так и быть, я вам выставлять не буду, - чего уж там, прогулялся в
свое удовольствие под дулом пистолета, - но предпочел бы откланяться
незамедлительно. Был очень рад познакомиться, спасибо за гостеприимство.
- Это все? - хмыкнула Майя.
Кис кивнул. Вениамин невозмутимо убирал посуду со стола.
Выбраться с этой дачи было, на самом деле, более, чем просто. Снять
наручники запасным ключом, одним движением отобрать у этой шмакодявки
пистолет, а хромоногий Веня вряд ли мог представлять для него угрозу. Но
именно потому, что Алексей знал, что он может это сделать в любой момент, он
не торопился, позволяя любопытству диктовать его поведение.
- Тогда слушайте, - прищурила глаза Майя. - Теперь я знаю, зачем вы мне
нужны. Я с вами поступлю классически, как поступают с заложниками: попрошу
за вас выкуп!
- У кого? - изумился Кис.
- У вашей подруги Касьяновой.
- Боитесь, что вам мужниного наследства окажется недостаточно?
- Ну что вы, наоборот, - любезно откликнулась Майя, - я, как положено
жене богатого мужа, занимаюсь благотворительностью. И намерена исключительно
поправить финансовое положение вашей подруги.
- Да оно у нее и так вполне... - Кис никак не мог понять, куда метит
эта чертова девчонка, у которой даже глаза заполыхали зеленым огнем от
удовольствия. - И каким же образом?
- Благодаря мне она заработает бешеные гонорары! Потому что она будет
писать серию статей об этом убийстве! Редакционное расследование!
- Если вы не в курсе, Александра криминальной хроникой не занимается.
- Так займется, - пожала плечиком Майя. - Вы, кажется, забыли, что это
в качестве выкупа за вашу драгоценную особу! Или она вами не дорожит? -
ехидно добавила она.
- Вот как? - уселся поудобнее Кис. - А под угрозой чего? Вы меня убьете
и в лесу закопаете? Ухо отрежете и ей пошлете, чтобы веселее репортажи
писались?
- Вполне возможно...
- Или вы меня запрете в этом доме до конца моих дней?
- Тоже вариант.
Майя откинулась на спинку венского стула и весело, с вызовом, смотрела
на Алексея.
- Есть и другие? - догадался Кис.
- Есть.
- Например?
- Я вас соблазню. И уведу у Касьяновой, - вид у Майи был крайне
довольный: видать, эта мысль ей очень нравилась.
- Типично женский ход, ничего не скажешь... А вам зачем?
- Как зачем? Чтоб веселее репортажи писались, как вы выразились!
- Ага... И вы, значит, собираетесь вот так прямо Александре и заявить:
пиши статьи, а не то твоего мужика уведу?
- Пока не знаю, прямо я ей скажу или криво... Но я найду, как, не
беспокойтесь!
- Слушайте, Майя, а как насчет убиенного супруга? Вы вчера так рыдали,
а сегодня готовы соблазнять незнакомых мужчин... Не слишком ли резво? Вам
следовало бы подольше поиграть роль неутешной вдовы.
- Чтоб вы знали, я никогда не играю роли. Вчера мне было больно из-за
смерти Марка, и я плакала. Сегодня у меня у меня другое настроение и другие
заботы: мне надо себя из беды выручать. Поверьте, это достаточно
захватывающее занятие, чтобы отвлечься от грустных мыслей.
- Себя, любимую?
- Именно. Я никого и никогда не любила так, как себя. И Марк это знал.
Он принимал меня такой, как есть, и мою любовь в том объеме, в котором я
могла ему дать.
- Это то, что вчера, на мой вопрос, любите ли вы вашего мужа, вы
охарактеризовали словом "очень"?
- У каждого свои мерки.
- С этим трудно спорить... Вернемся к вашему "выкупу". Каким же
образом, по-вашему, Александра будет вести "журналистское расследование"?
Где она возьмет материал?
- Говорят, что Касьянова - хорошая журналистка. Вот пусть она это и
докажет. Хороший журналист сумеет расколоть нужных людей. Но главным
источником информации для нее будете вы. Вы будете вести расследование,
чтобы доказать, что я не убивала Марка. А ваша подруга Касьянова будет
освещать ваше расследование в прессе. Только так я могу застраховать себя и
от наших органов, и от убийц. Потому что вы их найдете.
Кис молчал. Вчерашняя мысль о том, что Майя позарез хочет прославиться
любым способом, снова крутилась в голове. Надо же, ловко она придумала: и
сыщика нашла, и прессу приспособила! Вот только вопрос: когда придумала?
Этой ночью, которую провела с Веней в беседах? Кстати, кажется слышались
звуки поцелуев... Или снились?... Когда придумала, вот в чем вопрос! Кто
поручится, что это воздушное создание, которое так беззастенчиво любит себя,
не придумало этот ход заранее, - до того, как убить собственного мужа?
Откровенность, с которой Майя устранилась от выражения приличествующего
случаю горя, поразила Алексея. Он знал только две категории людей: тех,
которые страдают, - и тех, которые страдания симулируют. А вот с такими, как
Майя, он еще не сталкивался. Может, это какая-то неизвестная ему закавыка в
менталитете нового поколения? У него 20 лет разницы с этой девчонкой.... С
этой наглой девчонкой, которая собралась шантажировать Сашу тем, что уведет
его, Алексея! А у него она, козявка, спросила? Соблазнит она его, вы видели!
Это мы еще посмотрим, нахалка малолетняя! Если, конечно, эта доморощенная
Лолита не пошутила... Скорее всего, это лишь пустая бравада: и ее веселье, и
ее дурацкие угрозы. Она провела бессонную ночь, а теперь храбрится изо всех
сил, строит из себя такую супер-пупер героиню, раскованную сексуалку, как в
каком-нибудь дурацком фильме, которые она наверняка смотрит пачками...
Он перевел взгляд на Вениамина. За весь их разговор с Майей он не
обронил ни слова. Прибрав посуду, сел рядом с девчонкой и невозмутимо слушал
ее бред. Вряд ли он ее любовник, она бы не стала при нем говорить, что
соблазнит Алексея... Или он, как ее муж, согласен принимать ее чувства ровно
в той дозе, которую она готова ему отмерить? Не требуя большего? Смиренное
обожание, сдобренное безнадежностью и оправданное простецкой философией "се
ля ви" под маркой какого-нибудь буддизма? Веня ничем не выдал себя, ничем.
Но Кис чувствовал, что Майя ему... Скажем так: Майя ему дорога. Как любимая
женщина? Может, сестра? Племянница?
Кис никак не мог уловить, где истина. На каждое собственное сомнение у
него были ответы как за, так и против. Ему позарез нужна была дополнительная
информация, но сидя на этой даче в наручниках, вряд ли он ее добудет...
- И как вы хотите, чтобы я вел следствие? В наручниках?
- Если мы с вами договоримся и я вам поверю, то мы их вам снимем.
- Чтобы вы мне поверили, нужно сначала, чтобы поверил вам я.
- Так поверьте, - дернула плечиком Майя. - Что вам мешает?
- Отсутствие информации.
- Как вы хотите ее получить?
- Во-первых, я должен знать побольше о вас. О вас обоих. И вы должны
ответить на мои вопросы без истерик и соплей, я уже со вчерашнего сыт ими по
горло. Во-вторых, мне нужна связь с одним моим другом, который уже наверняка
располагает массой интересных сведений по вашему делу.
- Исключено. Никакой милиции.
- Тогда зачем вам я? Как вы вчера выразились, мент?
- Вы - частный детектив. Это не одно и то же, вы ни перед кем не
отвечаете за результаты расследования. Разве что передо мной. Но у вас, по
определению, не может быть желания во что бы то ни стало упечь меня в тюрьму
и поскорее закрыть дело. У вас нет начальства и вас не могут подкупить те,
кто хочет меня устранить. Хотя бы по такой простой причине, что вы
находитесь здесь, под нашим присмотром!
Алексей задумался. Милиции она боится. Это можно понять: убила ли она
мужа или ее действительно подставили, - пока в этом разберутся, она будет
находиться под стражей, после чего совсем не факт, что ее отпустят: это уж
как следствие повернется...
- Хорошо, тогда так: я буду держать связь с Александрой, а она - будет
получать всю нужную мне информацию от моего друга.
- Через Интернет, - сказал Вениамин. - И под моим контролем.
- Пожалуйста, - кивнул Кис. - Начнем?
x x x
Веня провел Алексея в подвал, где оборудовал себе кабинет. Это была
большая комната без окон, с искусственным освещением, почти без мебели, если
не считать компьютерных столов и металлических стоек с сейфообразными
ящиками для бумаг. В кабинете находились два компьютера в сети со всем
причитающимся арсеналом: сканнером, двумя принтерами - цветным и
черно-белым, и модемом.
Алексей, получивший от обоих обещание добросовестно ответить на его
вопросы, с Майей, однако, беседовать не торопился. Он не был готов услышать
ее ответы, вернее, не был готов их оценить, - у него пока не существовало
никаких критериев для их анализа. Он намеревался сначала узнать побольше от
Вени.
Но Веня оказался не слишком разговорчив. Кис выяснил, что Вениамину
тридцать семь лет, что был он головастым компьютерщиком, разработчиком
сложных программ для крупных фирм на заказ, в связи с чем работал дома.
Работа хорошо оплачивалась, Веня жил безбедно, со временем в придачу к
городской квартире купил дом и перебрался сюда, на чистый воздух. Куда это
"сюда", Кис так и не сумел узнать, место его нахождения держалось Веней в
секрете. Из-за забора были видны только сосны, до Вениного жилья не
доносились звуки человеческих голосов, только отдаленный шум редких машин и
не менее отдаленный лай собак. Именно он и навел Алексея на мысль, что
какое-то поселение было довольно близко. А учитывая наличие водопровода
(ванная, туалет), телефона (интернет), а также вполне приличной насыпной
дороги, ведшей к дому - Кис слышал шуршание гравия под колесами, -
населенный пункт должен быть относительно крупным, с дачками "новых
русских", в котором все блага цивилизации имелись в наличии и откуда для
Вениамина протянули коммуникации. Что должно стоить баснословные деньги, - и
чем больше расстояние, тем баснословнее...
На вопрос Алексея о его отношениях с Майей, Веня охотно и доверительно
рассказал, что знает ее с детства, всегда обожал как младшую сестренку,
защищал-опекал, добровольно отведя себе роль старшего брата. Поэтому
неудивительно, - добавил он гордо, - что со своими бедами Майя всегда
приходит только к нему.
- А беды есть? - ухватился Кис.
Нет, - пояснил Вениамин, - то, что Майя считала всегда бедами, это были
только крошечные проблемы: кто-то не так посмотрел или не так сказал, обещал
и не сделал - обычные вещи, с которыми мы сталкиваемся ежедневно и давно
воспринимаем философски; но эта девочка жизни не знает, так уж вышло, и ей
каждый раз мелкий обман или колкое слово в новинку. Вот теперь у нее
действительно беда, но это первый раз. Потому-то она так и растерялась.
- То есть, - решил уточнить Кис, - вы не любовники?
- Я вам уже сказал, - сухо ответил Веня. - Майя мне как сестра.
- Вы верите тому, что ...
