Керен Певзнер. Смерть саксофониста
страница №3
... - Мы являемся правлением добровольного сообщества, борющегося занациональное самосознание, - голос партийного деятеля окреп, и было видно,
что он стал на заезженную колею. - Несколько месяцев назад нам удалось
связаться со спонсорами из Бельгии, и те пообещали перевести нам на наши
благородные нужды весьма значительную сумму.
- Откуда? - тут же машинально вырвалось у меня.
- Из Бельгии, от весьма состоятельной организации.
Не перестаю удивляться, как могут люди находить источники? Может быть,
для этого нужен какой-то особенный талант?
- Позвольте полюбопытствовать, сколько же вам досталось от
состоятельных фламандцев?
- Сто тысяч долларов, - нехотя ответил Искрин.
- Надо сказать, уважаемая, что эти деньги мы вот-вот получим, - вставил
свое веское слово поэт.
- Подожди, Григорий, не лезь, - остановил его Валерий. - Дай мне
договорить.
- Так вот, эти деньги мы не могли получить просто так. Обязательно
нужно было поручительство человека, находящегося на службе у государства и
обладающего большими полномочиями. Он должен был выступать нашим гарантом и
отчитываться перед спонсорами в случае, если произойдут нарушения.
- И вы обратились к Вольфу, - заключила я.
- Верно, Валерочка. - кивнул Искрин. - Мы не хотели вмешивать в это
дело нашего мэра, иначе эти деньги пошли бы на поддержку семей наркоманов,
выходцев из Северной Африки и на тому подобное. А нам нашу культуру
развивать надо.
И он почему-то показал на поэта с писателем.
- А он так внезапно умер, - сказала вторая дама.
- Да, - кивнула я, - умер, и это прискорбно. Могу сказать вам только
одно: это не из-за меня.
- Что ты, что ты, Валерочка! - замахал на меня руками Искрин. - От тебя
нам нужно одно: позвонить спонсорам в Бельгию и объяснить ситуацию. Пусть не
задерживают выплату денег для нуждающихся. А то третий месяц тянут.
- И все? - я удивилась простоте просьбы. Зачем им нужно было мяться и
говорить со мной недомолвками?
Ответ пришел сразу:
- Только, моя дорогая, мы все просим тебя соблюдать строгую
конфиденциальность. Договорились?
- Разумеется, - согласилась я. Опять пролетает заказ, опять
общественная нагрузка. А я еще бежала...
- И все же мне не понятно, если бы Вольф не умер, на какую бы тему мы
бы с вами разговаривали? - спросила я.
- Потом-потом, после звонка, - Искрин протянул мне серый аппарат.
В Брюссель, в штаб квартиру спонсоров - бельгийскую фирму по продаже
компьютерных изделий, я дозвонилась довольно-таки быстро.
- Добрый день, говорит Валерия Вишневская, - четко выговорила я в
трубку, - вы слышите меня?
Мужской голос с сильным французским акцентом ответил утвердительно. И я
продолжила:
- Я звоню вам по поручению добровольного сообщества борцов за
национальное самосознание, - перевести такое название мне удалось не сразу,
и я боялась, что меня не поймут на том конце разговора.
Но меня поняли правильно:
- Мы ждали вашего звонка, госпожа Вишневская. Расскажите нам, что у вас
происходит?
Мне пришлось начать с самого начала. Я рассказала о свадьбе, смерти
Вольфа, о поисках, проводимых ашкелонской полицией, и закончила тем, что
нахожусь сейчас среди членов правления, обеспокоенных тем, что из-за смерти
гаранта сорвется такой значительный куш.
Меня слушали не перебивая. Как только я закончила свою речь, голос
ответил:
- Благодарю вас... Мы обсудим все, что вы нам сообщили.
- Про деньги, Лера, спроси про деньги, - зашептал у меня над ухом
Искрин, - пусть не забирают их обратно. Мы не виноваты.
- Простите мне мою назойливость, но меня просят перевести. Что вы
намереваетесь сделать с вашим богатым пожертвованием?
Мне не хотелось задавать этот вопрос. Это был типичный вопрос "про
рюкзак".
Когда в армии новобранцам кричат: "Стройся!", всегда находится один
умник, который спрашивает: "С рюкзаком или без?". И, как следует ожидать,
получает вполне логичный ответ: "Тебе с рюкзаком!"
- Нами уже выслано распоряжение вашему банку, с уведомлением вернуть
деньги обратно в Бельгию. Скорей всего, мы не сможем более помогать вам, так
как у вас творятся совершенно невообразимые вещи. У нас есть определенные
обязательства перед обществами из Сенегала и Бангладеша. Всего вам
наилучшего, госпожа Вишневская.
На том конце повесили трубку.
- Что, что он сказал?! - четыре фигуры бросились ко мне.
- Что забирает деньги. У него Бангладеш на очереди.
- Какой такой Бангладеш? - возмутились общественные деятели. - Разве
там есть евреи?
- Причем тут евреи? - удивилась я.
- Притом, что эти спонсоры - протестанты, которые верят в то, что евреи
- избранный народ, и помогают нам.
- Да, я нечто подобное слышала, - пробормотала я. Эта история начала
мне порядком надоедать. - Мне пора.
- Спасибо, Валерия, вы нам очень помогли, - сказал Искрин, а дамы
посмотрели на меня уже без прежней неприязни.
- Не первый раз и, как всегда, бесплатно, - ответила я и вышла.
Зря дамы поспешили изменить мнение обо мне в лучшую сторону.
x x x
Дома меня поджидала Дарья.
- Мам, у меня к тебе дело.
- Какое, интересно мне знать, - и я, скривившись, стянула с ноги
лодочку с двенадцатисантиметровым каблуком.
- К нам едет Суперфин! - торжественно объявила моя дочь.
- Это становится интересным... - я прошла в кухню. - Похоже на "к нам
едет ревизор". И кто же он такой?
- Мамуля, ну какая же у тебя память дырявая! Я же тебе сто раз
рассказывала.
И вдруг я вспомнила... Моя дочь сыграла во всей этой истории
немаловажную роль. Большая поклонница интернета, она скользила по
электронным волнам, как только удавалась малейшая возможность. А так как
меня практически не бывало дома, то эта возможность ограничивалась лишь
величиной счета за телефон. Даше не разрешалось переходить определенную
грань.
Когда мы с Денисом поехали отдыхать в кибуц, Дарья переехала к
Элеоноре. И там бросилась в пучину интернета. Все объяснялось просто: в
отличие от меня - Денису электронное время оплачивала работа, и Дашка
ошалела от безнаказанности.
В это время ей пришла в голову гениальная мысль: скорее всего,
воспитательные приемы Элеоноры стали действовать ей на нервы, и она решила
познакомить мать Дениса с кем-нибудь, чтобы та переключилась на другой
объект.
Моя дочь в меня. Уж если она за что-то берется, то доводит его до
логического завершения или до абсурда. Дарья перерыла огромное количество
сайтов-знакомств на трех языках - русском, английском и иврите. Эта
пятнадцатилетняя чертовка написала очень элегантное письмо от лица Элеоноры,
стащила и просканировала ее самую удачную фотографию - с отливающими
голубизной волосами и даже убрала пару морщин методом компьютерной графики.
Довольная получившимся художественным произведением, она разослала его по
всем адресам.
Для писем поклонников Дашка открыла специальную электронную почту и
завела отдельную потайную директорию в компьютере Дениса. Она искала,
критически выбирала, отбрасывала в сторону неподходящие кандидатуры и
одновременно переписывалась с дюжиной потенциальных женихов.
Суперфина Дарья нашла не сразу. Его письмо к Элеоноре выглядело не
лучше других. Простые стандартные фразы: надоело одиночество, американский
гражданин, самостоятельный и обеспеченный, без вредных привычек... Моя дочь
сначала даже пропустила его объявление, тем более что в электронной сети
среди тех, кто желает познакомиться, мужского пола примерно в два раза
больше, чем женского. Видимо, компьютеры пока еще являются прерогативой
сильной половины человечества. Но что-то Дарью заинтересовало, и она
ответила на его виртуальный призыв покончить с его одиночеством. Послание
Суперфина мало чем отличалось от доброго десятка "пен-френдов", но когда он
ответил на ее второе письмо, то между пятнадцатилетней девочкой-подростком и
пятидесятилетним взрослым человеком завязалась оживленная переписка.
Когда письменные отношения дошли до стадии "позвони мне, позвони",
Дарья стала проявлять некоторую нервозность. Нужно было объяснить Элеоноре
положение и склонить ее к сотрудничеству. Но каким образом - непонятно... И
тогда в один прекрасный момент Дарья выложила ей все, как на духу. Поначалу
мать Дениса даже и слышать не хотела о матримониальных планах моей дочери,
но потом постепенно сдалась, прочитав первые его письма
Посмотрев фотографии других претендентов, Элеонора одобрила разумный
выбор моей дочери, и последующие письма Суперфину она писала уже сама. А
потом согласилась сначала на телефонный разговор, а потом и на приезд
Эдварда в Израиль.
??Итак, он к нам едет... И когда?
??Прилетает через неделю. Я только что получила письмо.
??Не понимаю, Даша, вот так, с бухты-барахты, как снег на голову, чужой
человек... - я тщилась придумать еще несколько эпитетов, но после, поняв
свою несостоятельность, махнула рукой.
??Мы уже все обговорили, мама. Он будет жить в гостинице "Хилтон", а к
нам ходить в гости. То есть к Элеоноре.
??А она сама знает о его приезде?
??Пока нет, я письмо скачала с нашего компьютера, но я сейчас ей
позвоню, - Дашка бросилась в другую комнату.
А я без сил свалилась на диван, размышляя о том, как современные
технологии меняют человеческое мышление.
x x x
Набрать сил мне помешал Денис. Он пришел внезапно и протянул Дарье
небольшой сверток.
??Что это?
- По отзывам Парфенова из "Намедни", это игрушка 99 года.
Моя дочь с треском разорвала упаковку:
??Мамуля, Ферби!
Внутри прозрачной коробки сидел рыжий гремлин с длинными ресницами.
Дарья вытащила его наружу и существо, похожее на Чебурашку-иностранца,
издало странный всхлипывающий звук и захлопало глазами.
В течение нескольких последующих минут слышен был только
нечленораздельный диалог моей дылды-дочери и ушастика, причем она,
естественно, визжала громче от восторга. Ферби выглядел благодушным и с
ленцой.
??Ты только с ним почаще разговаривай, - посоветовал Денис. - Он
способен обучаться.
??Спасибо, - поблагодарила моя дочь и покинула нас.
??Вот уж не думала, что вы с Дарьей до сих пор интересуетесь
игрушками...
Мне было ужасно приятно, что Денис принес ушастика. Я уже несколько
месяцев приходилось отбивалась от ее настойчивых просьб купить собаку.
Собаку завести можно, но кто ее будет выгуливать, если я круглые сутки в
бегах, а Дарья не способна на длительные подвиги. Недавно я поделилась этой
проблемой с Денисом, и он решил ее со свойственным ему изяществом.
??Как тебе пришло в голову купить этого монстра? - спросила я.
??Ты разве не поняла, Лерочка, что твоей дочери не хватает тепла? Она
одна, без братьев и сестер, даже дед с бабушкой в Петербурге. Что ей
остается? Один компьютер... Поэтому она и попросила собаку.
??Неужели ей так плохо? - всполошилась я.
??Ну, не преувеличивай... - Денис присел на диван и обнял меня. - Как
ей может быть плохо с такой замечательной мамочкой? Ты, вообще-то, заметила,
что она выросла?
??Заметила. А вот ты, кажется, нет, поэтому и принес дочери игрушку, -
я улыбнулась. - Узнаю тебя, дорогой. Ты, как всегда, мастер компромисса.
Филипп Дик...
??Что? - не понял он.
??У этого писателя есть роман: "Снятся ли андроидам электронные овцы?".
Там люди будущего заводили на крышах электронных овечек и мечтали о
настоящих, с кругленькими какашками.
??Именно эта особенность живых существ пугает тебя больше всего.
Поэтому ты не хочешь собаку, - с утвердительной интонацией сказал Денис. - А
не напоить ли тебе меня чаем?
??Чай так чай... - кивнула я. - Идем, я тебе кое-что расскажу.
Рассказать действительно было что. Весть о приезде виртуального
знакомого заставила задуматься моего друга. Отложив вилку, Денис кивнул:
??Ладно, чему быть - того не миновать. Надо устроить иностранцу встречу
по всем правилам.
Когда мы обсуждали все перипетии этого дела, зазвонил мой сотовый
телефон. Я нехотя нажала на кнопку:
??Алло, Лера! Это Искрин!
??Слышу вас, Валерий. Что случилось?
??Деньги, Лерочка, деньги!
??Вы имеете в виду деньги фонда?
??Мы думали, что спонсоры задерживают вклад из-за смерти Вольфа. А
оказалось, что позавчера Вольф получил сто тысяч долларов! Я звоню из банка,
мне с трудом удалось получить эту информацию.
??Как позавчера? Он же умер?
Денис хмурился все сильнее и сильнее.
??Вольф утром получил деньги и тут же перевел их на какой-то
неизвестный счет. Где этот счет, в Израиле или уже за границей, мне не
сказали! - Искрин кричал так, что мне невольно пришлось отодвинуть трубку от
уха. - Прошу тебя, Лера. Мы все просим, позвони снова спонсорам, может,
Вольф вернул им деньги обратно? Может...
??Господин Искрин, говорит Геллер, друг Валерии, - Денис внезапно
отобрал у меня сотовый телефон. - Оставьте, пожалуйста, ее в покое. Она не
будет участвовать ни в каких ваших махинациях! Увольте...
И он нажал кнопку "End".
??В чем дело? - удивилась я. - Чего ты хватаешь трубку?
??Остынь, - посоветовал мне он, - ты что, не видишь, что тебя втягивают
в грязное дело? Зачем ты туда лезешь?
??Действительно, зачем? - я немного пришла в себя. - Давай лучше
поговорим о встрече иностранца.
??Давай... Но лучше это делать в горизонтальном положении. Ты не
против?
- Я - за!
x x x
Всю следующую неделю я была с головой погружена в работу. Переводы,
докладные записки, просьбы о пожертвовании. И все это нужно было закончить
"вчера", как требовали мои клиенты. К концу дня, жмуря воспаленные от
компьютера глаза, я добиралась до дому, и сил хватало только на то, чтобы
почистить зубы и рухнуть в кровать. Дарья, видя мое состояние, старалась не
мешать и уединялась в своей комнате. Но зато завал на работе был почти
ликвидирован.
На электронном автоответчике моего сотового накопились непрослушанные
телефоны, и как-то вечером мне ничего не оставалось делать, как включить
запись.
??Говорит Элеонора. Валерия, я не могла тебя застать. Денис на работе.
Ты бы не смогла бы поехать со мной в аэропорт? А то я совершенно не говорю
по-английски. Только письма могу писать.
Посмотрев на часы, я поняла, что от поручения не отвертеться, тем более
что моя дочь сыграла в этом деле не последнюю роль, вернее говоря, даже
первую, и со вздохом набрала знакомый номер.
Элеонора сразу же подняла трубку:
??Лера, добрый вечер, я тебе звонила буквально несколько минут назад.
??Да, я знаю, я прочитала сообщение.
??Приезжает наш заморский гость, - в ее голосе послышались
извинительные нотки, - Денис с утра на работе, а у меня проблемы с
английским... Ты не могла бы мне помочь встретить Эдварда?
??Когда он прилетает?
??Завтра, в восемь часов утра. Мы могли бы выехать в шесть.
??Хорошо. Завтра, без четверти шесть, я у вас. Собирайтесь.
??Спасибо, дорогая, - Элеонора повесила трубку.
Вот я уже и дорогая... А ведь мне помнится, совсем недавно я была
похитительницей юношей, Медузой-Горгоной и неистовой вакханкой в одном лице.
Как меняется психология женщины, когда в ее жизни появляется мужчина!
Следующий телефон был от Лины Коган.
??Лера! Я тебе уже несколько раз звоню! Мы же идем к Вольфам на семь
дней, ты забыла?
Черт! Совсем вылетело из головы! Со дня смерти Вольфа прошла неделя, и
надо было посетить вдову. Но это мероприятие будет тоже завтра. Как я везде
успею?
Нажав кнопку "ответный звонок", я попала к Лине.
??Привет, это я.
??Лера, ну куда это годится! - моя знакомая еле сдерживалась, чтобы не
разразиться любимыми словами. - Жду не дождусь тебя, а ты трубку не
поднимаешь! Ты же знаешь, что мне неизвестен адрес Вольфов. А статью надо
сдавать в среду.
"Мало мне своих забот? Еще о твоей статье думать..." - подумала я, но
вслух сказала:
??У меня намечается с утра одно дело. Надо съездить в аэропорт,
встретить знакомого. А потом я позвоню тебе.
??Не верю! - отрезала решительная Лина. - Ты опять пропадешь
куда-нибудь. Лучше я приеду в аэропорт и подожду вас там. Мне все равно куда
ехать - в Ашкелон или в аэропорт. Зато я буду уверена, что ты никуда не
денешься. Говори номер рейса!
Выпалив эту безапелляционную тираду, Лина записала номер рейса, и
повесила трубку. Она, как всегда, была в своем репертуаре.
В большом светлом зале для встречающих народу было немного. Журчали
фонтанчики, на двух электронных табло ежесекундно сменялась информация о
взлете и приземлении самолетов, а на огромном, в несколько квадратных
метров, экране был виден коридор, по которому прилетевшие пассажиры
направлялись на выход.
??Что-то мне не по себе... - щеки Элеоноры горели неестественным
румянцем. Она была вся как натянутая струна.
??Успокойтесь, сейчас я проверю номер рейса... - я сказала это бодрым
голосом только для того, чтобы что-то сказать, и решительным шагом
направилась в справочную. Мать Дениса осталась сидеть в глубоком решетчатом
кресле.
Справочное бюро оказалось в другом зале. Поплутав немного, я встала в
конец небольшой очереди, за щупленьким солдатиком в очках, который поминутно
поправлял на плече сползающий "Узи". Дуло автомата даже уперлось мне в
живот, когда он наклонился к окошку. Отпихнув автомат, я отошла немного в
сторону, фыркнув про себя. Странно все же: здесь полстраны разгуливает с
огнестрельным оружием, а желания пустить его в ход нет ни у кого!
Солдат выяснил все про рейсы на Тайвань, Гонконг и почему-то в Колумбию
и, задумчивый, отошел от справочного бюро. Его напряженное лицо выдавало
усиленную работу мысли. Он еще не решил, куда поедет после демобилизации.
"Интересно, - подумала я, - смогу ли я вот так легко после армии отпустить
Дарью в Индию или Малайзию?" Хотя она к тому времени станет вполне
самостоятельной девочкой. Ну, что за мода у этих молодых людей ездить после
армии на пару лет в страны третьего мира? Их привлекает экзотика и
дешевизна. Неспешный образ жизни, опять же... После казарм и ночных дежурств
совсем неплохо растянуться на циновке и покуривать кальян. Господи, да что
же я?! У меня дочь! А там дизентерия и наркомания!
Однако я отвлеклась, и, когда подошла моя очередь, девушке за окошком
пришлось переспросить меня на иврите и английском.
Опомнившись, я спросила:
??Когда прибывает рейс 9843? Не опаздывает?
Девица пощелкала пальцами по клавиатуре и ответила:
??Нет, не опаздывает. Самолет из Амстердама прибывает точно по
расписанию.
??Как из Амстердама? - удивилась я. - Он же американец!
??Кто? - в свою очередь удивилась она. - Это Люфтганза.
??Простите, вы не ошибаетесь? Мне сказали, что 9843 вылетел из
Лос-Анжелеса! - я прикусила язык. В спешке я забыла спросить дочь, откуда
прибывает злосчастный американец.
??Следующий! - призывно крикнула девица, и я поспешно отошла от
справочного бюро.
Возвращаясь в зал ожидания, я стерла с лица озадаченное выражение.
Элеонора по-прежнему сидела в кресле. Она увидела меня, и ее лицо приняло
вопросительное выражение.
??Все о'кей! - крикнула я ей. - Посмотрите на табло.
Как раз там зажглась надпись: "Рейс 9843 из Амстердама. Посадка -
8.00."
??Амстердам? - удивилась Элеонора точно так же, как недавно я. - Мне
казалось, он летит из Штатов.
??Вы же знаете этих американцев..., - легкомысленным тоном возразила я
ей. - Они полжизни проводят в воздухе. Полчаса протянулись в томительном
ожидании, и вот, наконец, через коридор, видимый с экрана, потянулась на
выход прилетевшая публика. В зал входили широкоплечие белесые голландцы и
многодетные израильтяне, вернувшиеся домой. Прошли красивые суринамские
негры и парочка хиппи с брезентовыми котомками. А тот, кого мы ждали, все не
появлялся.
0 - Элеонора нервно теребила платок, как вдруг кто-то хлопнул меня по
плечу, и веселый голос произнес:
1 - Успела!
2 Лина была одета в строгое черное платье, и ее внешний вид совершенно
не вязался с приподнятым настроением.
3 - Ну ты, мать, даешь! - продолжала она. - Вытащила меня из постели в
такую рань! Я же творческая личность и веду ночной образ жизни!
4 - А я - трудовая лошадка, - отпарировала я. - И ты сама напросилась.
Чем ругаться, лучше познакомься: Элеонора, мама Дениса.
5 - Очень приятно, - произнес из-за моего плеча мягкий баритон с
европейским акцентом.
6 Мы все трое обернулись, как по команде. Перед нами стоял невысокий
черноусый мужчина с круглым животиком. Рядом с ним, на никелированной
тележке, покоился солидный кожаный чемодан, перехваченный двумя ремнями.
7 - Разрешите представиться, - незнакомец церемонно поклонился, -
Эдвард Суперфин.
8 - А мы вас ждали! - улыбнулась я. - Вы так незаметно подошли...
9 Элеонора улыбнулась и протянула Эдварду руку:
10 - Со счастливым приземлением, - сказала она, а он поцеловал ей
тыльную сторону кисти.
11 Мать Дениса вполне овладела собой и отреагировала на вежливый жест с
царственным видом вдовствующей королевы-матери.
12 - А вы, стало быть, Даша? - обратился Эдвард ко мне.
13 Мы рассмеялись.
14 - Нет, ну что вы! Я ее мама. Вы мне сделали отличный комплимент...
15 - Меня зовут Лина, и я бы хотела познакомиться с вами поближе... -
журналистка подошла и взяла Суперфина под локоть. Он не стал сопротивляться,
только отвесил едва заметный кивок в ее сторону. - Я напишу о вас статью!
Кстати, какова цель вашего визита в Израиль?
Суперфин вздрогнул и высвободил свою руку из цепкого захвата мастерицы
пера. Вместо него ответила я:
- Лина, как тебе не стыдно! Человек только что с дороги, отдохнуть
хочет, у него бессонная ночь была, а ты тут со своими интервью.
- Мои интервью вся страна читает! - возразила она. - А у журналистов,
как ты знаешь, милочка, ненормированный рабочий день!
И снова обратясь к Суперфину, выпалила:
- Мне кажется, я где-то вас видела. Вы впервые в Израиле?
Но наш гость ответить не успел.
- Что мы тут стоим, давайте поедем, - предложила Элеонора, и мы гуськом
потянулись из зала ожидания.
В машине Лина уселась рядом со мной, А Суперфин с Элеонорой поместились
на заднем сидении.
- Мистер Суперфин, откуда вы так хорошо знаете русский язык? - спросила
она.
- Ну, зачем же так официально? - хохотнул наш гость. - Ведь, насколько
мне известно, в Израиле обходятся без церемоний. Называйте меня Эдвардом, вы
же меня в письмах так называли. А что до моих родителей... Они выходцы с
Галиции. До конца своих дней говорили на идише и по-русски. Так и не
научились английскому языку.
- А почему вы не писали мне по-русски?
- Не умею, - он с сожалением пожал плечами. - Папа с мамой научили меня
только говорить, но не писать. А в школе был, разумеется, английский.
- Вы знаете, Эдвард, - сказала я, не отрывая глаз от дороги. - Мы
почему-то думали, что вы прилетите из Америки, а оказалось, из Амстердама.
- У меня там были некоторые дела... - объяснил Суперфин, немного
помолчав.
- Куда вас отвезти, Эдвард? - спросила я. - Сразу в гостиницу или к
нам?
Лина не дала Суперфину ответить.
- Лера, только я тебя прошу, не задерживайся, нам же еще к Вольфам
ехать на поминки. Ты что, забыла?
- Мне совершенно не хочется в гостиницу, - заявил вдруг наш гость. - Я
приехал в Израиль не в гостинице отсиживаться, а набираться впечатлений.
Потом книгу напишу. Вы позволите, я поеду с вами...
- Куда? - удивилась я. - На поминки? Вообще-то это не поминки, у евреев
поминки неприняты. Это седьмой день, окончание траура. К родственникам
покойного приходят те, кто не смог прийти в течение недели... Не сказала бы,
что там можно набраться приятных впечатлений.
- А что тут такого? Кто сказал, что в книге должны быть только
положительные впечатления? Наоборот, разнообразие описаний придаст ей блеск,
и ее быстро раскупят, - убежденно закончил Суперфин.
- Ну, если вы настаиваете... - протянула Лина.
- Только меня увольте, - громко сказала Элеонора. - Лучше приготовлю
чего-нибудь вкусненького дома.
Высадив Элеонору возле дома, мы поехали к Вольфам. Там была куча
народу. Многие вели себя тихо и проникновенными голосами утешали вдову,
сидящую в кресле в углу салона. Дочь Вольфов была рядом с матерью.
Часть гостей стояла у стола, уставленном вазочками с орешками и
печеньем, некоторые курили на лужайке перед домом.
Лина осмотрелась:
- Знаешь, Валерия, а состав зрителей практически не изменился. Неделю
назад те же были на свадьбе, а сейчас на поминках...
- Те же и Суперфин, - ответила я ей. - Посмотри на него, чувствуется
стиль...
Наш гость подошел к хозяйке, скорбно наклонил голову и поцеловал ей
руку. Проговорив несколько подобающих к случаю слов, он выпрямился и взял с
подноса чашку кофе. Поднос держала Клара Тишлер, сваха Вольфов.
- Знаешь, Валерия, - я, наверное, не смогу подойти к Вольфам. Просто
они не смогут мне ничего сказать... Что же делать? Статью сдавать надо, -
простонала Лина. Из ее черной объемистой сумки торчал шнур от диктофона.
- А ты попробуй разговорить Клару, - посоветовала я ей. - Видишь, она
заменила хозяйку. Кофе подает, за порядком следит...
- И то дело, - согласилась Лина и решительным шагом направилась на
кухню, где скрылась Клара.
Наш гость, выполнив печальный протокол, стоял возле стены и с интересом
оглядывался. От чашки кофе поднимался парок.
У кого-то в кармане зазвонил сотовый телефон, и сразу несколько гостей
принялись ощупывать карманы. Наконец, один из них вытащил звенящий приборчик
и удалился на балкон.
- Это ужасно!.. - простонала одна из дам, сидящая возле вдовы. - Эти
сотовые телефоны! От них нет покоя нигде!
- А вы помните, - поддержала ее другая, в очках и с малиновыми прядями
в волосах, - у раввина на кладбище, руководившего похоронами Вольфа, телефон
звенел ежеминутно.
Он даже указания давал, тыкая антенной в сторону могилы!
- Причем звонок наигрывал "Оду радости", как цинично! - наверняка дама
с малиновыми волосами была сведуща в классической музыке.
- Как раз на кладбище сотовый может принести наибольшую пользу, -
весомо заметил лысый в роговых очках. Он, кряхтя, полез во внутренний карман
своего пиджака, достал телефон и показал всем, как доказательство. Вот
только доказательство чего, мне было неясно.
- Интересно, - вступила в разговор другая посетительница скорбного
мероприятия, вихрастая женщина в черном платье с красными розами, - с кем вы
на кладбище будете переговариваться? Ведь там их живых только родственники и
раввин?
- Вот-вот! Именно! - быстро ответил толстяк. И держа перед нами
телефон, словно переходящий вымпел, добавил: - у моего сотового заряд на
месяц.
- Ну и что?
- А то, что я завещал похоронить меня, - тут толстяк нервно оглянулся и
пробормотал "Чур меня!", - с этим аппаратиком. И чтобы батарейка была
полная.
- Так скифов хоронили с любимыми конями, - презрительно сказала дама с
малиновыми волосами. Оказывается, ее интересы не ограничивались только
классической музыкой.
- Вот вы смеетесь, а я читал, что в мире масса случаев происходит,
когда человека хоронят, а он живой. В летаргическом сне. Проснется такой
несчастный, а тут телефон под боком. Чем не решение проблемы?
Представив себе звонок с того света, я вздрогнула и, переведя свой
телефон на вибрацию, сунула его в карман.
- Как вам нравятся действия полиции? - спросил тщедушный гость, не
вступавший до сих пор в беседу. Арестовали журналиста местной газеты.
- Вы, Изя, вечно так! - попеняла ему дама с классическим образованием.
- Мы тут изгаляемся, версии всякие разные строим, а вы такую информацию
скрываете!
- Ничего я не скрываю. Просто к слову не пришлось.
- А почему именно его? - недовольно спросил толстяк. Он досадовал, что
центр внимания перешел на тщедушного Изю.
- Вы помните, во время вольфовской предвыборной кампании в газете
"Слух" появился ряд статей. Они были резко направлены против русскоязычного
кандидата. Там еще писали, что Вольф агент русской мафии, и как только он
придет к власти, то сразу в городе нельзя будет пройти по вечерам, усилится
преступность, а наркотики будут продавать на каждом углу.
Эстер, вдова Руби, отняла от глаз платок:
- Я помню этого журналиста. Его зовут Рон Шазар. Когда он пришел к нам,
то страшно удивился, что у нас нормальный дом, кожаная мебель, а Руби ездит
на "Ровере". Шазар нагло заявил мужу, чтобы тот признался, откуда у него
столько денег. Руби выставил его за дверь. И после этого визита началась
помойная грязь в газете. Он договорился, буквально, до того, что таких, как
мой муж, надо уничтожать физически!
- Что, так прямо и сказал? - спросила дама с красными розами.
- Во всяком случае, общий смысл статей был таков.
- И что теперь?
- Теперь им заинтересовалась полиция, - ответил Изя и полез за
сигаретой.
- Правильно! - одобрил толстяк. - Таких сразу надо сажать. Чтобы знали!
Борзописцы!
Не хватало еще, чтобы он разразился монологом городничего из
"Ревизора".
- Вы не хотите уйти? - я подошла к своему подопечному.
- Нет, это было бы неудобно... - серьезно ответил Суперфин. - Если мы
пришли, то должны находиться здесь не менее получаса. Так положено.
- Вы большой знаток правил и манер, - сказала я, лишь бы поддержать
разговор.
- Ничего не поделаешь. Мне по долгу службы приходилось бывать на
различных мероприятиях - как счастливых, так и печальных.
- Простите, Эдвард, а что это за служба?
- О! - улыбнулся он совсем по-американски, на все тридцать два зуба. -
За свои годы кем я только не был! И рекламным агентом, и объезчиком лошадей,
и преподавателем философии в мичиганском университете.
- А сейчас чем вы занимаетесь?
- Вам, действительно, интересно, милая дама, или вы волнуетесь за свою
родственницу? - ответил он вопросом на вопрос.
- И то, и другое, - я выдержала его испытующий взгляд.
- Я - имиджмейкер. И достаточно известный в определенных кругах.
- Как? - мне захотелось узнать как можно больше. С представителем такой
экзотической профессии я не встречалась. - Вы были в команде Клинтона?
- Нет, пока нет... - с явственным сожалением ответил Суперфин. - Но
выборы губернатора Мичигана - целиком моя заслуга. Я посоветовал ему сменить
ужасные кашне, привычку носить которых он приобрел еще в колледже. Майкл
заменил их вполне цивильными галстуками и победил!
- Неужели все так просто? - я с сомнением покачала головой.
- Нет, конечно, - рассмеялся он. - Кандидат еще изменил социальную
программу. Но я вас уверяю, Валерия, без галстука ему бы не помогла никакая
программа.
Суперфин отпил немного кофе.
- Мой кофе совсем остыл. Пойдемте на кухню, может, удастся налить
свежий.
Кухня у Вольфов была оборудована по последнему слову техники. Блестели
многочисленные никелированные штучки, издавала утробные звуки микроволновая
печь, а из духовки доносился запах слоеных пирожков-бурекасов. Их покупают
замороженными в супермаркете и разогревают в течение двадцати минут.
За столом сидела Лина и строчила в блокноте, диктофон из черной сумки
лежал рядом. Клара Тишлер была в непрерывном движении: она резала
бутербродики-канапе, открывала консервы и следила за свистящим чайником.
Вместе с этим она успевала отвечать на вопросы Лины.
Нам с Эдвардом не хотелось прерывать беседу.
- И все же, Лина, вы обратились не по адресу. Мы знакомы с Вольфами
недавно. Это наши дети были в армии вместе. И вообще, вам не кажется, что
вся эта история с его циничным убийством может иметь весьма глубокие корни?
- "Рука Москвы", вы полагаете? - усмехнулась Лина. Увидев нас, она
кивнула и сделала подзывающий жест. - Кому в Москве нужен такой
третьеразрядный деятель, как Руби, мир праху его...
- Хорошо, что вас не слышит его жена, - в тон ей добавила Клара. - Она
считала своего мужа пупом земли.
- Нет, конечно, Вольф был очень милым человеком, но не настолько
важным, чтобы им могли заинтересоваться московские гангстеры. Кофе? -
спросила она, видя, что Суперфин держит в руках пустую чашку.
- Да, пожалуйста.
- Знаете, кто пришел? - на кухню ввалился Мика Перчиков. Он
бесцеремонно стащил с подноса уже готовый бутербродик и отправил в рот.
- Кто?
- Мать того парня-саксофониста, вместо которого играл Руби.
- Додельзон? - спросила Клара.
- Ну да... Они сейчас плачут вместе с вдовой.
- Ничего не понимаю! - удивилась Лина. - Причем тут этот парень?
Мы потянулись к выходу из кухни.
В салоне рядом с Эстер Вольф сидела полная женщина среднего возраста и
убежденно говорила присутствующим:
- Это покушались на моего мальчика! Его хотели убить, а не вашего мужа!
И почти достигли своей цели. Он должен был играть и погибнуть, а когда не
получилось, то ему устроили дорожную катастрофу!
Женщина производила впечатление полубезумной. Она с такой страстью
выбрасывала слова, что некоторые из гостей невольно морщились. Ситуация
напоминала: "Звиняйте, дяденьку, не того замочили..."
Лина была тут как тут:
- Кому мешал ваш сын, госпожа Додельзон?
- Всем! Он - гениальный композитор, аранжировщик. А ему не давали
раскрыться! Особенно этот, - она покрутила пальцами над головой, - с коком.
Обезьяна слащавая! Веничка для него песни писал, а он их присваивал!
На кого уж не был похож Леон Ковалло, так это на обезьяну! Мне даже
стало обидно за него.
- Но это не повод для убийства! - произнес кто-то из толпы
любопытствующих.
- Его джазовые композиции принесли тысячи долларов не ему, а его
руководителю ансамбля - этому пройдохе! А моему мальчику шекеля не
досталось! - мать Додельзона достала объемистый платок и с шумом
высморкалась. - Он всем мешал, требовал, чтобы диски выходили с его именем,
справедливо требовал. И от него решили избавиться! Ну, кто же знал, дорогая,
- она повернулась к Эстер, - что ваш муж возьмет и начнет играть! Поэтому я
и пришла... У вас связи, возможности! Арестуйте эту банду, которая желала
смерти моего мальчика и убила вашего мужа, золотой человек был! Мне такое не
под силу!
- Ах, оставьте меня... - простонала вдова Вольфа и, поддерживаемая
дочерью, удалилась в спальню.
Гости в салоне, а их было около пятнадцати человек, принялись живо
обсуждать перипетии еще не закрытого дела.
- Глупости вы говорите, мадам, - авторитетно заметил Мика Перчиков. -
За какие-то там танцы-шманцы людей не убивают. А дирижеру вашему нужно было
просто морду набить, и все дела. Чтобы знал!
Мать несчастного музыканта даже задохнулась от негодования:
- Как... Как вы смеете! Сам живет неизвестно где, ни дома, ни семьи не
нажил, а туда же, людей судить.
Еще немного, и она готова была наброситься на него с кулаками.
Мика вскочил, его тщедушное тельце затрепетало. Он встал в позу
бойцового петуха и выкрикнул сиплым голосом:
- В отличие от вас, мадам, я занят очень важным делом, сулящем
многомиллионные доходы! И Вольф знал об этом...Мне вообще удивительно Его
убили, чтобы прибрать к рукам наш проект! И точка.
- Уймитесь вы, Мика, вечно от вас шуму много, - лениво протянула
незнакомая вальяжная дама и, понизив голос, прошептала: - Его приговорила
любовница... Блондинка крашеная. Когда такой жирный кусок отпадает, кому
приятно будет?
Глянув украдкой на Суперфина, я заметила, что весь этот треп приносит
ему несказанное удовольствие. Эдвард слегка ухмылялся в пышные усы и не
торопился покинуть захватывающее зрелище.
- Блондинка... - пожал плечами Мика. - Что теперь, с женщинами не
связываться?
- Вам - нет! - вальяжная сказала, как отрезала.
- В этой ситуации выражение "Шерше ля фам" абсолютно не подходит, -
подал голос крупный седой мужчина в квадратных очках. - Ищите политику и
обрящете.
- Брат жены Вольфа, - шепнула мне на ухо Лина.
- Многим не нравится здесь, что русская партия подняла голову, ("прямо
как гидра империализма", - подумала я), - и Руби был одним из лидеров, ярким
представителем нового племени! Кому-то не понравилась та власть, которая
сосредоточилась в его руках... Это типичное заказное убийство. И нашей
полиции ни за что не докопаться!
Суперфин вдруг подал голос:
- Где власть, там и деньги. Вы согласитесь со мной?
- Какие деньги? - это вошла в салон Клара с новой партией бутербродов.
- Руби потратил все на предвыборную кампанию. Уж кому, как не моему мужу, об
этом знать? Он ссужал Вольфа деньгами.
- Верно, - подтвердил профессор, - вот через полгода у Вольфа,
действительно, должны были быть деньги. Он запасся поддержкой нескольких
крупных спонсоров. Те заинтересовались в его проекте благоустройства
набережной.
- Откуда у него будут деньги, если его любовница щеголяет в натуральном
жемчуге, - вальяжная особа до сих пор не успокоилась, но, увидев, что в
комнату вошла Эстер, осеклась.
Лина поднялась.
- Валерия, пойдем?
- Да, пожалуй... А где Эдвард?
Суперфина мы нашли на кухне, он оживленно беседовал с Кларой Тишлер.
Честно говоря, мне это не понравилось. Губернаторский имиджмейкер вел себя,
как обычный дамский угодник. Надо будет предупредить Элеонору...
x x x
Спустя полчаса мы откланялись. Лина просматривала свои записи, а
Суперфин откровенно зевал: ночной перелет явно утомил его.
- Решено! Эдвард, я везу вас в гостиницу, а вечером будьте любезны к
нам. Вы согласны?
- Не спорю, Валерия, делайте, как считаете нужным. Мне, действительно,
просто необходимо вымыться с дороги и поспать.
- Скажите, Эдуард, - Лина, оторвавшись от своих бумаг, вмешалась в
разговор, - о чем вы разговаривали с Кларой Тишлер?
- О! - он поднял вверх палец. - Это весьма и весьма интересная дама.
Мне многое стало понятно из разговора с ней.
- И что же вам стало понятно? - мой голос, как бы я не прятала
интонацию, выдавал меня с головой. Все-таки я права - он бабник! Вот,
знакомься после этого по интернету.
- Тема моей последней книги, вышедшей год назад, была проблема среднего
класса в различных странах мира, - Суперфин оживился, сон словно рукой
сняло. - Интересная все же эта часть социума - средний класс! Вы знаете,
дорогие дамы, что люди, принадлежащие к этой части населения, составляют
весьма неустойчивую прослойку.
- Ну, почему же? - возразила я, продолжая вести машину. - А по-моему,
это - бюргеры, рантье, в общем, обыватели. Они раз в три года меняют машину,
раз в пять лет - дом и имеют свой маленький гешефт.
- То-то и оно, что вы мыслите несколько устаревшими категориями,
дорогая, - так-то, Валерия. Не впервой тебя щелкают по носу, когда ты
образованность свою хочешь показать. Помнится, еще доктор Рабинович смеялся,
когда я ему про друга-наркомана рассказывала в стиле газетных статеек начала
перестройки. - То, о чем вы говорите, было в сороковых-шестидесятых. Еще
совсем недавно человек знал, что если он или родители вложили в образование
достаточную сумму денег, то выбранная профессия прокормит его до конца
жизни. Но с развитием компьютеров все изменилось в мгновение ока. Кому нужна
сейчас квалифицированная секретарша? Ее вполне заменит комбайн из
компьютера, факса и интернета. А владельцы магазинов, живущие на разнице
между оптовой и розничной ценой? Они превратились в ненужное звено, без
которого можно обойтись. А ведь они относятся к среднему классу! Сколько
безработных экономистов, инженеров, знания которых устаревают сразу же после
окончания ими университета. Я насмотрелся этого в Мичигане.
Видно было, что Суперфин оседлал своего любимого конька, но Лина не
дала ему развить тему.
- Вы сказали о том, что Клара - интересная женщина...
- Ах да... - опомнился он. - Эта пара, я еще не знаком с ее мужем, но
очень хочу сделать это в ближайшем будущем, представляет собой типичных
представителей среднего класса у вас тут, в Израиле. Они крепко стоят на
ногах и знают, чего добиваются. Ее супруг, если мне не изменяет память,
подрядчик?
Лина расхохоталась:
- Эдвард, ну, вы сравнили! Какой же они средний класс? Беньямин Тишлер
- миллионер, берет огромные подряды, строит отели!
- Кстати, - добавила я, - вот мы и подъехали к вашей гостинице, Эдвард.
Не знаю, кто ее строил, но вид у нее, прямо скажем, шикарный. Отдыхайте, а
мы ждем вас у себя в восемь. Денис, сын Элеоноры, заедет за вами без
четверти восемь.
- До встречи, дорогие дамы! - Суперфин схватил свой пузатый чемодан и
направился к входу в гостиницу "Хилтон".
Мы смотрели ему вслед. Невысокий полный человечек не обернулся и спустя
несколько секунд скрылся за дверью-вертушкой.
- Как он тебе, Лина? - спросила я.
- В нем что-то есть... - протянула она задумчиво. - Интересный дядька.
Я бы сделала с ним интервью.
- Мне кажется, он ловелас... Потом случись что, перед Элеонорой будет
неудобно, - я вдруг почувствовала, как жутко устала. Не хотелось никуда
ехать, ни видеть никого.
- Не думаю, - серьезно ответила Лина. - Я бы им не разбрасывалась.
Приглядитесь к нему. Он совсем не прост, хоть росточком не вышел. И вообще,
Лерка, хватит душевных метаний! Отвези меня на автовокзал, мне еще до дому
час добираться.
x x x
Элеонора превзошла самое себя! Стол был накрыт на пять персон. Ради
такого случая она достала из серванта столовое серебро и хрустальные бокалы.
Каждая салфетка была изящно свернута и охвачена широким кольцом. Топорщились
углы белоснежной скатерти.
В центре стола располагался невысокий букет лиловых азалий и нарциссов
с желтыми серединками. Вокруг - салаты в небольших пиалах. Внешний круг
венчали белорозовая семга горячего копчения, язык в майонезе с горошком,
маленькие тартинки с паштетом и сырное ассорти, украшенное черными
маслинами..
Мы с Дарьей ахнули, увидев такое великолепие! Моя дочь немедленно
расчехлила фотоаппарат и, настраивая объектив, нацелилась на азалии. Она
кружила вокруг стола, аки одноглазый коршун, выбирая выигрышный ракурс, пока
чуть не смела на пол бокал.
- Дарья, прекрати! У меня в глазах мелькает от твоего топтания, -
приказала я ей. - Сядь и успокойся.
- Мам, ну как ты не понимаешь?! Ведь съедят сейчас эту красоту! А так
для истории останется.
- Женитьба Бальзаминова... - сказала Элеонора, входя в столовую. В
руках она держала блюдо с курицей.
- Давайте я вам помогу.
- Спасибо, Лера, я сама. Уже все готово, - отклонила хозяйка мою
помощь.
- А когда придет Суперфин? - спросила Дашка. - Я еще его не видела...
- Дарья, я тебе уже десять раз говорила, что в восемь, а ты снова
спрашиваешь!
- Ну вот, - надулась она, - как знакомиться, так Дарья, а как
показывать, так я самая последняя...
Часы показывали пять минут девятого, когда в дверь позвонили, и
Элеонора пошла открывать.
На пороге стоял Денис. Один... Немой вопрос читался у нас у всех в
глазах.
- Не волнуйтесь, - сказал он с порога. - Портье передал мне записку.
- Дай! - потребовала Элеонора и, развернув ее, разочарованно протянула
ее почему-то Дарье, - Дашенька...
"Дорогие Элеонора и Валерия, а также сын Элеоноры, с которым я пока не
знаком, - читала Дарья, автоматически переводя с английского, - Я взял
машину в "Рент-кар", и немного прокачусь по взморью. Здесь все прелестно:
виды, сервис, дамы. Приеду к вам сам, адрес мне известен, не волнуйтесь,
постараюсь не опоздать. Ваш Эдвард Суперфин".
- Бабник... - выдохнула я. Мои самые худшие опасения начинали
оправдываться.
- Мама, успокойся, ничего страшного не произошло. У него мало времени,
он хочет посмотреть достопримечательности.
Но в голосе моего друга не хватало твердости.
- Эх, а я так старалась... - горестно махнула она рукой. - Курица
стынет...
- А вот мы ее сейчас и оприходуем. Давайте за стол, я с работы, страсть
какой голодный. Опоздавшему кость!
- Ура! - крикнула Дашка! - Чур, маслинку мне!
- Но, постойте, неудобно же... - пыталась протестовать Элеонора.
- Не думаю, - возразила я. - У них там в Америке, опоздание, так же как
и курение, приравнивается к смертным грехам. Нечего тут перед ним парад
устраивать! Мы, может, каждый день на хрусталях едим. Сиживали... -
заключила я тоном кота Бегемота.
- А ему мы фотографии покажем, - сказала моя дочь, усердно жуя салат.
Суперфин позвонил в дверь, когда на часах было четверть десятого. Денис
пошел открывать. Долгожданный гость вошел и изящно поклонился:
- Мадам, прошу простить мне эту неожиданную задержку. Мой автомобиль
застрял в зыбучих песках, и его с трудом вытащили четверо здоровых парней.
- Где вы нашли у нас на пляже зыбучие пески? - хихикнула моя дочь.
- А вы, надо полагать, Даша? - вместо ответа спросил Суперфин.
- Она самая, - кивнула она.
- Счастлив познакомиться. Ведь это благодаря вам и происходят такие
удивительные события!
- Так где же? - повторила она.
- Дарья, не приставай к человеку, давайте сядем за стол, - пригласила
Элеонора.
- Возле марины, там, где яхт-клуб.
- Вот, мама, понятно, зачем я спросила? - торжествующе произнесла
Дарья. - Нужно обратиться к мэру, чтобы исправил и чтобы больше там не было
катастроф.
- Верно, - согласился с ней Суперфин, - то, что со мной произошло,
могло плохо кончиться.
- Да уж... - покачал головой Денис. - Вы невезучий.
- Напротив, - запротестовал гость, - очень везучий! Столько впечатлений
за несколько часов на святой земле! И такие прекрасные дамы!..
Суперфин потянулся к семге, а Денис откупорил бутылку сухого вина и
разлил по бокалам.
- Вот для чего нужны мужчины в доме, - произнесла я, в упор глядя на
Суперфина.
- Пардон? - не понял он.
- Жалкое зрелище представляет собой женщина, борющаяся со штопором, -
пояснила я. - Примерно такое же, как женщина с саксофоном. Ну, не подходит
даме саксофон...
Дарья прыснула, а Суперфин недоуменно кашлянул и, подняв бокал,
провозгласил:
- За знакомство!
Мы чокнулись, а Дарья снова достала фотоаппарат и оживленно защелкала.
Беседа за столом потекла оживленнее. Первоначальная неловкость
растворилась, Денис не забывал наполнять бокалы, Суперфин рассказывал
смешные историйки о предвыборном марафоне, иногда сбиваясь на английский.
Дарья сыпала интернетовскими терминами, гость ей отвечал, Элеонора немного
размякла, с ее лица сошла тревога, и она, наконец, почувствовала себя в
своей тарелке.
И только мне было не по себе. Уж я себя и ругала, и мысленно
доказывала, что ищу приключений на свою голову там, где их нет. Суперфин -
душка, Дарья - умница, что нашла такого мужика в бескрайних сетевых
просторах, Денис ведет с ним мужскую беседу. А такой проницательный человек,
как мой друг, всегда заметит фальшь. И чего я себе нервы порчу?!
x x x
Прошло несколько дней. Мы возили нашего гостя по городам и весям. Он
плавал пузырем в Мертвом море, осматривал Гроб Господня и Стену Плача, пил
ликер, купленный в монастыре молчальников-бенедектинцев. Элеонора
сопровождала его всегда, как только могла. Вообще-то сказать "мы возили"
было бы неверно. Только на следующий день после торжественного ужина в честь
дорогого гостя мы поехали в Иерусалим все вместе, а потом он прекрасно
обходился без нас. Суперфин изъездил всю страну.
Мне все-таки удалось оторваться от него и вплотную заняться делами в
конторе. С каким-то мазохистким остервенением я накинулась на кучу бумаг и
принялась раскладывать их по полкам. Кое-что заносила в компьютер, что-то
просто летело в корзину для бумаг, но при этом моя голова не прекращая
раздумывала на тему: ну, кто же, в конце концов, убил Вольфа? Какая
изощренная выдумка понадобилась, чтобы увести в могилу этого, в сущности,
неплохого человека?
Физическая монотонная работа не принесла отдохновения, и я вышла на
улицу в надежде, что бесцельное разглядывание витрин поможет мне придти в
себя. Прошвырнуться по магазинам и купить какую-нибудь безделушку было для
меня лучшей наградой за безнадежную работу уставшего мозга.
Стоя перед прилавком, заваленным всякой всячиной типа восточных четок и
сандаловых прутиков для курения, я почувствовала, как кто-то схватил меня за
руку.
- Вот вы мне и нужны! - громко произнес женский голос.
Я обернулась. Передо мной, собственной персоной, стояла мадам
Додельзон.
- Я вас видела на поминках, - громко сказала она и вытащила меня из
кучи женщин, окружавших прилавок.
Разозленная такой бесцеремонностью, я выдернула руку и спросила одним
междометьем:
- Ну?
- Как ну? - удивилась она. - Что они обо мне говорили, когда я ушла?
- Ничего не говорили, - ответила я. - Чего о вас говорить?
- Но ведь это же Веню хотели убить! Я же рассказывала...
Поняв, что мне не отвертеться от кипуче-деятельной мадам, я отошла в
сторону и, заметив скамейку, уселась. Венина мать примостилась рядышком.
- Меня Фира зовут, - пояснила она.
- Очень приятно, Валерия.
- Нет, ты подумай, Лерочка. Это ничего, что я тебя так называю? Ты мне
в дочки годишься. Только-только сын из Москвы приехал. Только жизнь
налаживаться стала, и вот оно как вышло!
- Как он себя чувствует? - спросила я.
- Спасибо, немного лучше. Из комы вышел, теперь весь в гипсе. Как
только он играть будет? - Фира заохала. - Ведь для музыканта пальцы - это
самое главное! Нет, нельзя ему было оттуда уезжать! И место его в ансамбле
займут. Особенно этот, змея подколодная...
- Кто? - удивилась я. - Руководитель?
- Тот тоже хорош... Нет, я о Левке говорю.
- Каком Левке? - не поняла я. Мамаша с ее бессвязной речью действо...
