Виктор Доценко. Тридцатого уничтожить!
страница №10
...ения своего начальника.- Ладно, хватит успокоительные пилюли мне подкладывать, - оборвал его
генерал. - Летите туда. На месте всегда виднее.
Он долго с ненавистью смотрел ему вслед, потом быстро набрал номер
телефона.
АФГАНСКИЕ ЛОВУШКИ
Капитан оставил американца на песке и пошел навстречу Савелию. Они
остановились метрах в десяти от сбитого вертолета. Вокруг стояла гробовая
тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящих грузовика и вертолета.
Глядя друг на друга, приятели молчали, наслаждаясь этой тишиной и
покоем.
Савелий стоял спиной к вертолету, но видел, как в проеме дверей
показалась окровавленная фигура Двадцать второго. Его одежда дымилась в
нескольких местах, но в руках он сжимал пулемет, пытаясь приподнять
ранеными руками ствол повыше и направить на них. Возможно, ему и удалось
бы сделать хотя бы одну очередь, но он случайно задел своим обожженным
плечом о край дверного проема и простонал от боли.
Услышав стон, капитал выхватил из-под руки Савелия его автомат и дал
очередь. Она была короткой и тут же захлебнулась: видно, кончились
патроны. Но и этих пуль хватило. Двадцать второй вывалился из вертолета
тюком и уткнулся головой в песок.
Они с Савелием опустилась устало на песок и смахнули со лба пот.
- Как думаешь, хвосты еще есть? - спросил Воронов.
- Не сомневаюсь.
- Я тоже. Значит так, идем сейчас к вертолету: воды попьем, заодно и
мысль одна есть, - капитан поднялся на ноги.
- А с американцем что делать? - спросил Савелий, кивнув в его
сторону.
- Пусть полежит на солнышке, воздухом подышит - полезно это, -
улыбнулся капитан. - Какая от него сейчас может быть помощь?
- Майор! - окликнул Савелий и пояснил ему поанглийски. - Мы пойдем к
вертолету: может, воды найдем. А ты отдыхай пока, сил набирайся!
- Вы можете не беспокоиться: я выносливый и смогу идти пешком, -
суетливо заговорил тот, сразу догадавшись, что имеет в виду Савелий.
- Вот и хорошо! - бросил Савелий и пошел за капитаном.
Воронов подошел к вертолету, приподнял мертвое тело Двадцать второго
и причмокнул с сожалением:
- Эх ты, пацан, - ему было как-то не по себе. Он втащил его внутрь
салона и уложил в самый хвост.
А Савелий обошел вокруг вертолета и увидел в разбитое окно пилота с
изуродованным лицом - пуля попала прямо в глаз и отколола часть черепа.
Господи! Савелий едва не вскрикнул от жалости. Когда же люди перестанут
убивать друг друга?
Вот, пожалуйста, ему-то он что плохого сделал, что тот полетел за
ним, чтобы убить? А на войне? Он там кому-нибудь плохого что сделал? Разве
сделал? А может, ему кто из них что плохого сделал? Но там были не его
соотечественники! А что это меняет? Разве они не люди? Разве они имеют
меньше прав на жизнь, чем его соотечественники? Лучше сказать себе, что
там он чаще всего не видел тех, кого убивал, а если и видел, то заставлял
себя думать, что пуля, оказавшаяся смертельной, была не его.
Ладно, хватит раскисать. Если он будет так жалеть всех, кто был
послан его убить, то вряд ли сможет дожить до следующего дня.
Он вошел в салон вертолета и увидел, как Воронов что-то сооружает у
дверей, укрепляя автомат у спинки откидного сиденья дулом к выходу.
- Помоги-ка! - попросил он Савелия, и они вдвоем отодрали дюралевую
полоску от обшивки вертолета. - Все, свободен: займись водой - он снял с
пояса свою металлическую фляжку и протянул Савелию, который отправился в
пилотскую кабину.
Капитал укрепил автомат, выгнул из дюралевой полоски скобу, закрепил
ее к ручке двери тонким проводом, вырванным из-под обшивки, второй конец
провода пропустил через спуск автомата, сделал на нем петлю и привязал
покрепче.
Критически осмотрев свою работу, усмехнулся и вытащил из кармана
гранату-лимонку, снятую с пояса Двадцать второго, задумался, пытаясь
представить, что могло бы заинтересовать любого из обитателей базы, и
вдруг его осенило.
В Афганистане они часто играли от нечего делать в игру "махнем".
Заключалась она в следующем: ктото подходит к тебе, пряча руку за спиной,
и предлагает:
- Махнем?..
Если ты хочешь участвовать в этом, то тоже говоришь:
- Махнем! - и сам прячешь за спиной какуюнибудь вещь. И одновременно
обмениваетесь приготовленными предметами - либо радуясь удачному обмену,
либо огорчаясь.
В такой сделке капитан однажды выменял свой "Полет" на шикарный
"Ролекс".
Когда эти часы увидели на базе, то многие предлагали ему большие
деньги за них.
Недолго думая, капитан подтащил Двадцать Второго ближе к автомату и
надел ему на руку свой "Ролекс". Руку положил так, чтобы часы сразу
бросались в глаза.
Савелий, с брезгливой жалостью поглядывая на убитого пилота, поискал
в кабине и наткнулся на небольшую полиэтиленовую канистру с водой.
Наполнив обе фляжки, он вспомнил об американце, но третьей фляжки в кабине
он не нашел и выглянул в салон.
- А этого зачем сюда притащил? - удивился он, когда увидел труп
Двадцать второго.
- Да так, - пожал плечами капитан, потом улыбнулся. - Хочу, чтобы все
произошло при свидетелях. - Он огляделся, с ехидной улыбкой похлопал рукой
по запасному баку с топливом и вдруг схватил за руку Савелия, который
увидел на трупе фляжку с водой. - Не трогай, я сам! - воскликнул он и
осторожно снял с его пояса фляжку, свинтил крышку и сделал несколько
глотков.
- Неужели сработает? - спросил Савелий, недоверчиво покачав головой.
Воронов молча завинтил крышку фляжки, нацепил ее на пояс и только
после этого спокойно ответил:
- Пробовать не советую. Выходим через окно! - он наклонился и
прихватил две саперные лопатки, обнаруженные в хвосте вертолета.
- А это еще зачем? - удивился Савелий.
- А не скажу! - лукаво рассмеялся капитан. Осторожно, чтобы не
порезаться об острые края синтетического оконного стекла, они спрыгнули на
песок и направились в сторону американца. Но когда отошли от вертолета
метров на десять, капитан остановился, примерился взглядом и воткнул
лопатки в песок:
- Вот здесь, думаю, будет в самый раз! Теперь понял, для чего
лопатки?
- Ловушка для "духов", - кивнул Савелий.
- Для "духов", - зло повторил капитан. - А сколько "духи" наших ребят
положили с такими ловушками! Ладно, достаточно воспоминаний, времени в
обрез!
- Ты начинай, а я пойду американца напою.
- Мог бы и потерпеть, - пробурчал вдогонку капитан и приступил к
работе.
Савелию не пришлось идти к американцу: он и сам, увидев, как они
выпрыгнули из окна вертолета и остановились, выбирая место для ловушки,
сразу догадался, что ими задумано, и пополз к ним.
- Вот, выпей водички - наверно, пересохло в горле? - сказал Савелий и
протянул ему фляжку с водой.
Ни слова не говоря, тот жадно отвинтил крышку и приложился к фляжке.
Его острый кадык заходил вверх-вниз, и Савелий вздохнул:
- Не пей много: пользы не будет.
- Вы решили сделать ловушку? - спросил американец, с сожалением
оторвавшись от фляжки и протягивая ее Савелию.
- Это ваша вода! - сказал тот и добавил: - Вы угадали насчет ловушки.
- Я тоже кое-что придумал; разрешите и мне внести посильную лепту, -
он вдруг снял с себя подтяжки.
- Пожалуйста, если вам так хочется, - удивился Савелий. - Но это-то
зачем?
- Вдруг пригодится, - улыбнулся тот. - А третьей лопатки у вас нет?
- К сожалению, - Савелий развел руками и направился помогать капитану
Воронову.
Американец отполз от них на несколько метров в сторону, как и
капитан, примерил на глаз расстояние, затем огляделся вокруг и что-то
подобрал в песке.
В это время Четвертый тщетно пытался связаться с теми, кого он
отправил за беглецами на вертолете.
- Пятый! Пятый! Отзовитесь! Вас вызывает Четвертый!
Неожиданно эфир ожил, но отозвался не тот, кого он вызывала - это был
Восьмой, который едва не рыдал:
- Четвертый! Четвертый! Здесь Восьмой!
- Четвертый на связи! Докладывайте, Восьмой! - он понял: случилось из
ряда вон выходящее.
- Четвертый! Братан - погиб! Пятый - погиб! Вертолет - погиб. Это все
проклятый Рэкс! Дай мне его! - казалось, что он стонет от боли.
И вдруг Четвертый обрел спокойствие.
- Где вы?
- На базовой заправке вертолетов!
- Ишь какой быстрый: дай, дай. Подключайтесь к автогруппе! Все! И
прошу запомните: Тридцатый мне нужен живым! Вы поняли, Восьмой?
- Слушаюсь, Четвертый, - без особого энтузиазма отозвался тот и
отключился.
- Шестой! Шестой! Здесь Четвертый! - снова стал вызывать он по рации.
- Здесь Шестой! Слушаю вас, Четвертый!
- Где вы находитесь, Шестой?
- Мы - в тридцать втором квадрате.
- Через несколько километров встретитесь: Одиннадцатого - убрать.
Тридцатого - живым! Поняли - живым!
- Вас понял, Четвертый! Одиннадцатого - убрать! Тридцатого - живым!
- Минуту! - неожиданно раздался голос за спиной Четвертого: в кабинет
вошел Психолог и протянул руку к рации. - Разрешите, Четвертый?! - Тот
пожал плечами, но отдал ему рацию.
- Шестой, здесь Психолог!
- Слушаю вас, господин Психолог! - не без иронии отозвался Шестой.
- Они от вертолета не уйдут! Будьте осторожны, ждите сюрпризов,
Шестой!
- Разумеется, господин Психолог! - усмехнулся Шестой и отключил
рацию. Психолог уже не услышал того, что Шестой бросил вдогонку: -
Грамотные все больно, некуда плюнуть, чтобы не попасть в грамотея, - он не
заметил, как виртуоз-водитель быстро поглядел на него и со вздохом покачал
головой.
Четвертый смотрел недоверчиво на Психолога, решая, спрашивать или
нет, потом все-таки решил спросить:
- Откуда такая уверенность, что они будут ждать у вертолета?
- Во-первых, им необходимо пополнить боеприпасы, во-вторых,
во-вторых... просто я размышляю, исходя из общих наблюдений за ними.
- Может, вы и правы, - задумчиво проговорил Четвертый.
Выводы, сделанные Психологом, полностью совпадали с предчувствиями
боевика-водителя, сидящего за рулем джипа. Когда Шестой бросил
уничижительную фразу в адрес Психолога, он усмехнулся и про себя решил,
что кто-кто, а сам он не станет распускать слюни.
Четвертый снова взглянул на Психолога, словно ожидая от него
подсказки, и тот, довольно улыбаясь, снизошел до того, чтобы дать свой
совет:
- Мне кажется, что нужно позаботиться о том, что делать дальше, если
Шестой не сможет их остановить.
Четвертый поморщился, покачал головой и вновь взял рацию:
- Внимание, группа четыре! Внимание, группа четыре! Вас вызывает
Четвертый?
- Десятый на связи, Четвертый!
- Ваш квадрат - семнадцать!.. Действуйте, Десятый!
- Слушаю, Четвертый. Квадрат - семнадцать.
- Внимание, группа три! Внимание, группа три! Вас вызывает Четвертый!
- Группа три слушает! На связи - Двенадцатый!
- Ваш квадрат - двадцать второй. Действуйте Двенадцатый!
- Вас понял, Четвертый! Квадрат двадцать второй.
- Группа пять! Внимание, группа пять! Вас вызывает Четвертый!
- Группа пять на связи!.. Тринадцатый слушает, Четвертый!..
- Ваш квадрат - двадцать седьмой! Дейст... - но в этот момент
Психолог тихонько похлопал его по руке. - Минуту, Тринадцатый.
Психолог что написал на листочке бумаги и придвинул его к Четвертому.
- Тринадцатый! Здесь Четвертый! Двадцать седьмой квадрат - отставить!
Слушайте новую вводную: во что бы то ни стало вашей группе поручается
отыскать американца! Действуйте!
- Разрешите вопрос, Четвертый?
- Слушаю вас, Тринадцатый!
- Как мы его узнаем?
- Во-первых, он будет в американской форме майора, во-вторых, он
внешне очень напоминает собой Тридцатого. Он должен быть живым!
Джип, управляемый виртуозом-водителем, был уже в сотне метров от
сбитого вертолета.
Сидящий рядом с водителем Шестой обернулся к своей группе боевиков:
- Из машины - на ходу! - скомандовал он и первым выпрыгнул на песок.
Один за другим за ним последовали и остальные пять боевиков,
кувыркнувшись на песке, они тут же вскакивали на ноги, ожидая дальнейших
приказов.
Шестой дождался, когда спрыгнет последний, затем поднял руку, что
означало: "Внимание!"
Все замерли, прислушиваясь к любым звукам, но вокруг стояла тишина.
- Вперед! - крикнул Шестой, и все устремились к подбитому вертолету,
огибая его со стороны хвоста. - Стоять! Всем! - негромко выкрикнул Шестой,
схватив одного, самого ретивого, за плечо.
Он с опаской подошел к дверям вертолета, оглянулся назад, словно ища
поддержки, потом резко дернул дверь, а сам пулей отскочил в сторону.
Автоматная очередь показалась оглушительной в абсолютной тишине.
Когда кончились патроны в рожке и автомат захлебнулся, Шестой осторожно
заглянул внутрь, держа наготове пистолет. Он увидел закрепленный автомат и
ехидно рассмеялся:
- Изобретатели! - он повернулся к сопровождающим его боевикам,
покровительственно бросив:
- Здесь подождите я уж сам. Он вскочил в салон вертолета, осмотрелся,
заглянул в пилотскую кабину: везде было пусто, и Шестой облегченно сунул
пистолет в кобуру. Неожиданно он увидел Двадцать второго и не столько его,
сколько его руку. Интересно, когда он успел выманить "Ролекс" у
Одиннадцатого? Шестой вздохнул и покачал головой: мертвому уже ничего не
нужно. Он наклонился и потянул руку Двадцать второго к себе, чтобы снять
часы, не заметив тонкого проводка, соединенного с кольцом гранаты.
Раздавшийся взрыв повредил запасной бак с авиационным керосином, и
страшная жидкость, вырвавшись наружу, вспыхнула и охватила огнем всего
Шестого. Он дико, по-звериному заревел, вывалился из дверей салонам и в
шоке этот горящий факел сделал несколько шагов вперед:
- Ой, мама, горю? Горю! Горю-ю-ю! Упав на песок, он дернулся
несколько раз и замер. Не понимая, что произошло с Шестым, ошеломленные
боевики с ужасом смотрели на догорающий факел и некоторое время не могли
прийти в себя. Затем открыли ожесточенный огонь из пяти стволов по пустому
вертолету.
Водитель джипа задумчиво покачал головой и осторожно завел машину,
приготовившись в любой момент дать деру.
Неожиданно один из боевиков ткнулся головой вперед и замер в
неестественной позе на песке.
- Что с тобой? - настороженно спросил один из них, склонившись над
телом. - Вставай, хватит дурака валять! - и вдруг он вскочил, испуганно
оглядываясь по сторонам на затылке лежащего он увидел кровь.
Виртуоз-водитель тихонько сполз по сидению вниз и стал наблюдать в
верхнее зеркало, специально укрепленное так, чтобы можно было видеть все,
что делается сзади машины.
В этот момент из песка в полный рост поднялись Савелий с капитаном и
открыли яростный огонь по боевикам.
Трое боевиков, сраженные очередями, упали замертво, но четвертый
успел сигануть за вертолет и открыть оттуда огонь из автомата.
Им пришлось упасть в песок и прижаться к нему. Огонь был плотным и
метким - вокруг них взлетали фонтанчики песка, которые все приближались и
приближались к ним.
Американец поступил дальновидно, зарывшись в песок сбоку от них.
Первым же "выстрелом" ему удалось бесшумно отправить на тот свет первого
боевика. Для этого он использовал свои подтяжки привязав их концы к ногам,
он превратился в огромную рогатку. Для зарядов он нашел кусочки рваного
металла.
Сейчас, услыхав автоматный огонь, он осторожно приподнял голову и
увидел боевика, который стрелял по его вынужденным спасителям.
Он лежал на спине и, стараясь не делать резких движений, вставил в
подтяжки второй "снаряд", оттянул их и тщательно прицелился. Кусочек
металла, выпущенный тугой тетивой, попал боевику в щеку, и он машинально
схватился за голову:
- Ой, бля! - вскрикнул он, на миг показавшись из-за своего укрытия.
Этого мгновения было достаточно - пуля Савелия размозжила его голову, и он
вывалился уже мертвый.
Савелий приподнялся и посмотрел в сторону американца.
- Твой пуля бьютифул! - крикнул тот с улыбкой и поднял кверху большой
палец. Он поднялся на ноги и стал стряхивать с себя песок.
- Твой "выстрел" тоже не плох! - подмигнул Савелий и тоже хотел
подняться на ноги, но в этот момент раздалась длинная очередь, которая
прижала их снова к земле. Американец вскрикнул.
Савелий осторожно приподнял голову и увидел джип, на большой скорости
уходящий в пески. Они с капитаном вскочили и открыли по нему огонь. За
рулем никого не было видно.
- Уходит! - крикнул Савелий продолжая стрелять, но вскоре их автоматы
захлебнулись: кончились патроны.
- Ушел-таки, сволочь! - в сердцах бросил Салелий и сплюнул песок,
набившийся в рот. - Я думаю, что это был тот самый виртуоз-водитель,
которого я видел на полигоне. - Он вспомнил об американце и подбежал к
нему. - Что, майор, задело?
- Меня Майклом зовут! - несколько обидчиво сказал тот, потом осмотрел
свою ногу. - Кость, кажется, цела, - он вдруг усмехнулся, показывая
Савелию перестреленные подтяжки. - По крайней мере, не нужно развязывать
их!..
- А что, неплохая рогатка получилась! - подмята пул Савелий и
добавил:
- Майкл значит Миша! А меня Савелий, его - Андрей или просто -
капитан.
Подошел Воронов с двумя автоматами и двумя рожками:
- Вот все, что сумел собрать, - он протянул один рожок Савелию,
другой вставил в один из автоматов и надел его себе на плечо. - Ну, как
твой приятель? - спросил он Савелия.
- Поживет еще. Его Мишей зовут.
- Мишей?
- Ну, Майклом, а по-нашему - Миша. Нести его придется. Командуй,
капитан!
- До трассы километров восемьдесят, - задумчиво проговорил капитан,
глядя на американца. - А марш-бросок с мешком на плечах... - он вздохнул.
- Да-а-а, - он бросил второй автомат в песок.
- Нет мешок! - воскликнул по-русски американец. - Я смог идтить! - он
подхватил автомат и поднялся на ноги очень шустро, но тут же вскрикнул и
снова сел на песок.
Савелий укоризненно покачал головой, спокойно заменил опустевший
рожок на принесенный капитаном, после чего закинул за спину автомат и
взглянул на яркое солнцем
- Ничего, Миша, зато не замерзнем.
- Э-т-то точно! - с усмешкой подхватил капитан и тоже закинул автомат
за спину.
- Не понял? - нахмурился Майкл.
- Зато не замерзнем, говорю! - повторил Савелий по-английски.
- Думаю, да, - понял Майкл и улыбнулся, потом так же, как и они,
закинул автомат за спину.
- Может, оставишь? - предложил Савелий.
- Пригодится, - буркнул тот и подал руку.
- Ну-ну, - вздохнул Савелий и помог ему подняться.
- Работаем, ребята!.. - весело крикнул капитан, и они устремились
вперед.
Ас-водитель добрался наконец до базы, выскочил из джипа и быстро
добежал до кабинета Четвертого. Кроме него застал там и Психолога.
- Та-а-ак... - сквозь зубы процедил Четвертый, оглядывая пришедшего с
головы до ног.
Водитель был ранен в левое плечо, и кровью пропитало всю куртку, он
придерживал левую руку и виновато смотрел в глаза Четвертому.
- Говори! - бросил наконец Четвертый.
- Мы ничего не смогли. Это роботы, а не люди! Шестой сгорел от взрыва
в сбитом вертолете, другие убиты в перестрелке. Мне удалось вырваться и на
прощанье зацепить одного.
- Кого? - быстро спросил Психолог.
- Если откровенно, то не успел заметить, кого именно, - он смотрел то
на Четвертого, то на Психолога. - Но то, что одного из трех, так это точно
как в аптеке!
- Из трех? Ты сказал, из трех? - нахмурившись, переспросил Четвертый.
- Из трех, - растерянно подтвердил он, - В ногу.
- Американец! - догадливо бросил Психолог и довольно потер ладонь -
Значит, в ногу зацепил? Так. Отлично! - Его пальцы забегали по клавишам
компьютера. - На трассу они выйдут в третьем или в четвертом квадрате.
Часа через три-четыре.
- Как? Восемьдесят километров а три часа?! - воскликнул Четвертый. -
По песку? По жаре? С раненным в ногу?
- В этом месте трасса делает большой изгиб и сокращает их путь до
двадцати километров. Могут и раньше выйти, - спокойно пояснил Психолог и
многозначительно взглянул на Четвертого.
- Что ж, все понятно: подхвачу их на подходе.
- Только повнимательнее, пожалуйста, - попросил Психолог.
- На этот раз будьте уверены: поработаю как надо! - Четвертый рубанул
рукой воздух. - Теперь я сам займусь ими.
Ас-водитель, услыхав эти слова, чуть заметно покачал головой - в его
глазах не было такой уверенности, как у Четвертого.
Среди пустынных барханов фигуры наших героев выглядели нереальными.
Скуластое лицо Савелия, обожженное ярким солнцем, было украшено шрамами, и
выглядел он не менее уставшим, чем капитан Воронов.
Капитан действительно тяжело дышал, но мощные бугры его мышц,
перекатывающиеся под майкой, заставляли поверить в то, что он вряд ли
уступит Савелию.
Американец снова потерял сознание, и его пришлось тащить волоком по
песку.
Перемешиваясь с песком и пылью, пот обильно выступал на их спинах,
стекая вниз и вызывал страшный зуд.
- Так можем не донести приятеля, - проговорил Савелий, глубоко
вздыхая раскрытым ртом. - Под крышу бы его, да и рану продезинфицировать
было бы совсем не лишним.
Не останавливаясь, капитан внимательно осмотрелся вокруг:
- Если мне не изменяет память, где-то здесь я видел однажды кошару.
Это когда на задание ехали.
- Ты не спятил? - воскликнул Савелий. - На нем же форма!
- Ты за кого меня держишь? - усмехнулся капитан, останавливаясь и
опуская американца на песок, - Раздевайся, Рэкс! - улыбнулся он.
- Понял, - подмигнул в ответ Савелий и принялся за свою одежду.
А капитан начал раздевать американца. Тот вдруг пришел в себя и
удивленно спросил:
- Зачем? Что вы делаете? Я же еще живой! Капитан непонимающе
уставился на Савелия:
- Чего он так взволновался?
- А-а... - махнул рукой Савелий. - Думает, что мы его хоронить
собираемся. - Он повернулся к Майклу. - Жить, Миша, хочешь?
- Да, конечно, - воскликнул тот.
- В таком случае делай, как я! - улыбнулся Савелий и продолжил свой
"стриптиз".
- О'кей Все понял! Москва - Калифорния - братья!
- Ага, что-то вроде этого, - усмехнулся Савелий.
Сидя в салоне вертолета, Четвертый внимательно вглядывался в
бескрайние пески, пытаясь разглядеть там беглецов.
Неожиданно раскрылась дверь пилотской кабины и оттуда выглянул
штурман:
- Я засек их! - перекрикивая шум, бросил он.
- Отлично, - обрадовался Четвертый. - Погладьте их по головке...
- Понял, Четвертый! - хмыкнул штурман и вернулся в кабину. Он надел
шлемофон и передал приказ Четвертого пилоту. - Зайди на них и попугай как
следует.
Грозная машина рванулась вниз и с ревом пронеслась над головами
беглецов. Они упали на землю, но капитан успел дать вдогонку очередь из
своего автомата.
Переодетый в форму американца Савелий вскочил и отбежал от своих
приятелей на несколько десятков метров.
Вновь и вновь заходила на них стальная птица, заставляя падать
плашмя, а их выстрелы не приносили вертолету никакого вреда.
- Ничего не выйдет: этими пулями их не возьмешь - крикнул Савелий
капитану. - Это не МИ-8.
- Автомат не возьмет: это же МИ-24, бронированный - крикнул Майкл.
- Догадливый! - бросил Савелий.
- Я не понял, что вы сказали! - крикнул тот.
- Хорошо, говорю, нашу технику знаешь! - ответил Савелий.
- А как же, я же профессионал! - гордо заявил он.
Потом он сел на песок, снял с автомата рожок и пересчитал в нем
патроны: их оказалось только три штуки. Сам себе кивнув головой, Майкл
поставил рожок назад, перевел автомат на одиночную стрельбу, ремень
укрепил в локте для упора и стал внимательно следить за вертолетом,
чего-то ожидая.
Четвертому надоели эти игры, и он, заглянув в пилотскую кабину,
наклонился к уху пилота:
- Прикончи американца! - крикнул он.
- Нет проблем! - отозвался тот, приоткрыл окно и выбросил сигарету,
после чего стал гоняться за Савелием, переодетым в форму Майкла.
Он стрелял по нему длинными очередями, не жалея патронов, но Савелий
делал такие непредсказуемые зигзаги, что пули вгрызались в песок вокруг
него и не причиняли никакого вреда.
В это время Майкл, оставленный в покое, приподнял автомат и стал
сопровождать вертолет стволом. Вот! Это то, что он ожидал! Окно! Оно было
чуть приоткрыто со стороны пилота и Майкл тщательно прицелился: выстрел!
Пуля попала между рамой и створом вертолета.
Испугавшийся пилот попытался закрыть окно, но его небрежность привела
к тому, что второй пулей американец попал точно в раму окна и совсем
открыл его.
Третья пуля попала в висок пилоту, пробила насквозь его голову и,
чуть пригасив скорость, впилась в лицо второму пилоту-штурману, забрызгав
все вокруг кровью и залив его глаза.
Никем не управляемый штурвал начал дергаться, и вертолет завертелся
на месте, готовый перейти в свободное падение.
- Штурвал! - крикнул Четвертый. - Штурвал держи, - испуганно зарычал
он.
- Я ничего не вижу! Мне больно! Мама, больно мне! - стонал штурман,
обхватив лицо руками.
Четвертый столкнул с сиденья убитого пилота, занял его место и взял в
руки штурвал; после некоторых усилий вертолет выровнялся.
- Ну, Рэкс! - с раздражением крикнул Четвертый и снова занялся
управлением вертолета. Наконец машина стала более-менее послушной, и
Четвертый успокоился - совершенно другим тоном сказал:
- Да, Рэкс, недооценил я тебя. Однако, молодец! Взглянув на приборную
доску, он направил вертолет в сторону базовой заправки.
Савелий с недоумением посмотрел в сторону улетающего вертолета, затем
обернулся к американцу:
- Ты что, снайпер, Миша?
- Да так, в детстве баловался немного, - он хитро улыбнулся и тут же
серьезно добавил. - Спасибо тебе, Савелий! Ты спас мне жизнь!
- Это вы нам всем спасли жизнь! - покачал головой Савелий.
- Нет-нет! Это же было так понятно. Гонялись они только за капитаном
и вами, переодетым в мою форму. И по вас они стреляли всерьез, на
поражение, а не на испуг. И только ваше мастерство спасло вашу жизнь и
мою, - он стал задыхаться: видно, длинная речь лишила его последних сил.
Его лицо вдруг исказилось, и он повалился на бок.
- Что-то наш приятель совсем заплохел, - озабоченно проговорил
капитан; он снял с пояса фляжку, встряхнул, но фляжка американца оказалась
пустой. Капитан отбросил ее, снял с пояса свою: там еще чтото булькало. Он
наклонился к Майклу, приоткрыл ему рот и влил несколько глотков. Майкл
открыл глаза, мутным взглядом осмотрелся и вдруг стал быстро что-то
говорить.
- Что он лопочет, Совка?
- Подожди, потом расскажу, - нахмурился Савелий, склонившись над ним.
- Спасибо за воду: знаю, что ее почти нет. Но... - он явно что-то
хотел сказать, но не решался, - я совсем плох.
- Говорите, Майкл, нам вы можете довериться! Что-то в голосе Савелия
было такое, что Майкл вздохнул и попытался улыбнуться:
- Мне действительно что-то подсказывает, что я могу вам доверять! Это
во-первых. А во-вторых, у меня и выхода другого нет. - Он помолчал
немного, набираясь сил, а может, взвешивая, прав ли он, принимая такое
решение, потом продолжал: - Вы должны, обязательно должны сообщить в
американское посольство или в любое другое с передачей в Посольство США о
том, что RXZ, вышел из игры. Что я не смог найти его. Запомните RXZ вышел
из игры, - он прервался на полуслове и потерял сознание.
- Чем это тебя так разволновал этот американец по имени Миша? -
попытался свести к шутке капитан, но интуитивно понял, что шутка сейчас
неуместна. - Что случилось, Рэкс?
- Судя по всему, дело действительно серьезное! Какой-то RXZ выпал в
осадок, а он не смог его найти. Все это нужно сообщить в американское
посольство.
- Что за бред? Что сообщить? - не понял капитан.
- Если дословно, то Майкл просит сообщить в американское посольство
или любое другое посольство, но с передачей в Посольство Америки,
следующее сообщение: "RXZ вышел из игры, найти его не смог".
- Понятно, - лицо капитана стало серьезным, задумчивым. - Нужно
узнать, кто такой RXZ.
Савелий посмотрел на фляжку и снова склонился к американцу, наливая
ему в рот воды. Тот сделал глоток и снова пришел в себя.
- Кто такой RXZ? - тут же спросил его Савелий. Американец несколько
секунд подозрительно смотрел на Савелия, пытаясь понять, откуда этот
русский знает ЭТО? Потом все вспомнил.
- Этот человек осуществляет связь с филиалами мафии, расположенными в
Европе, Азии и Америке. Я не нашел его. Я... - он вновь потерял сознание.
- Что? - нетерпеливо спросил капитан.
- RXZ - человек, который осуществляет связь с филиалами мафии по
наркобизнесу в Европе, Азии и Америке.
- Важная штучка!
- Жить становится все интересней и интересней, - усмехнулся с грустью
Савелий.
- Теперь я уверен только в одном этот приятель должен выжить!
Должен!.. Работаем, Рэкс!
Они вновь подхватили американца с двух сторон и устремились в путь
под палящим солнцем.
БОГОМОЛОВ В АЗИИ
В кабинете, выделенном для полковника Богомолова в местном Управлении
государственной безопасности, сидели трое: временный хозяин кабинета -
полковник Богомолов, майор Нигматулин, являвшийся начальником одного из
отделов госбезопасности этого управления и давним большим приятелем
Богомолова. Полковник знал его уже много лет и доверял ему как самому
себе. Третьим был седовласый мужчина лет пятидесяти. Несмотря на возраст,
он выглядел стройным и подтянутым.
- Что показали данные авиации, Рафик Борисович? - спросил Богомолов
своего коллегу.
- Летчик уверяет, что засек сигнал где-то в квадратах двадцать три -
семнадцать.
- Большой разброс, - задумчиво произнес полковник.
- Откровенно говоря, меня это не смущает, Константин Иванович, -
прищурил майор и без того узкие глаза.
- А что тебя смущает?
- По нашим данным, в этом квадрате, во всяком случае, очень близко к
нему, была геодезическая база, которая прекратила свои работы шесть лет
назад.
- Мне об этом известно, - заметил полковник.
- Но вам вряд ли известно, что я вчера узнал от этого летчика, -
хитро улыбнулся тот. - Так вот, этот летчик утверждает, что однажды,
пролетая над этим квадратом, он слышал очень сильные эфирные помехи. А
когда настроился точнее, то различил слова, похожие на команды. В ответ на
эти команды отзывались какие "числительные": Четвертый, Шестой.
Полковник сдвинул брови, но пока решил ничего по этому вопросу не
говорить: слишком мало информации, хотя и очень любопытной. Он повернулся
к мужчине в штатском:
- А вы что скажете, товарищ консультант? Тот секунду-другую молчал,
потом повернулся и взглянул прямо в глаза полковнику:
- Во-первых, я не могу дать нормальную и достойную характеристику
данному делу: нет достаточных и точных сведений об этом объекте,
во-вторых, мне неизвестны цель и мотивы этих поисков.
Богомолов не мигая выдержал ею взгляд, потом взглянул на Нигматулина:
- Похоже, вы правы. Однако прошу ответить на один вопрос, товарищ
генерал.
- Бывший, Константин Иванович, бывший генерал! - с улыбкой поправил
его мужчина в штатском.
- Допустим, - согласился полковник. - Вы давно знаете Денисова? -
неожиданно спросил он.
- С Аркадием Михайловичем мы проработали двенадцать лет, - начал было
отвечать он, но прервался и снова взглянул полковнику в глаза. - Понимаю.
- Он сунул руку в карман и вытащил оттуда конверт. - Вот, пожалуйста,
может быть это письмо, адресованное лично вам, сумеет снять напряженность.
Полковник быстро разорвал конверт, вынул оттуда небольшой листочек.
- Надеюсь, вам знаком его почерк? - спокойно заметил мужчина в
штатском.
Богомолову действительно был знаком почерк Денисова, и это послание,
состоящее всего из пяти слов, принадлежало ему: "Этому человеку доверяй,
как мне!"
- Если бы вы сразу мне показали это, то избавились бы от малоприятных
вопросов, - смущенно заметил полковник.
- Ничего, я люблю острые блюда, - улыбнулся он.
Полковник повернулся к компьютеру, включил и набрал код нужного
файла. На экране дисплея побежали строчки информации о жизни какого-то
человека, потом возникла фотография Савелия.
- Это же Говорков! - воскликнул бывший генерал. - Но я не понимаю,
для чего вам понадобилась его биография: он же погиб в Афганистане.
- Нет, он не погиб, хотя и мы так думали до недавних событий. Но
откуда вам известен Савелий Говорков?
- Странно, что вы сразу об этом не догадались. Теперь мне понятно,
почему Денисов попросил именно меня оказать вам содействие в очень
"непростом деле". Савелий Говорков был самым любимым моим учеником по
спецназу! - проговорил он с теплотой. - Очень рад, что вы мне сообщили
такую новость о Савелии. Но что вас заинтересовало в этом парне? Он, что,
побывал в плену, и вы подозреваете его в шпионаже?
- Пока мы ни в чем и никого не подозреваема - четко произнес
полковник. - Однако Савелий Говорков сам попал в круг наших интересов, и
нам важно узнать, на что способен этот человек в экстремальных ситуациях?
- В чем выражается "экстремальная ситуация"?
- Как он поведет себя, если окажется среди преступников?
- Вам должно быть известно, кал он повел себя, когда оказался среди
уголовников в колонии! - ответил генерал в отставке несколько раздраженно.
- Нам действительно известно об этом жизненном витке Савелия
Говоркова, но здесь речь идет не об уголовниках, а о серьезных врагах
нашего общества, нашей страны! - полковник сказал это с некоторым пафосом.
- Я не знаю, о каких врагах вы ведете речь, но лично я не советовал
бы никому становиться на его пути в экстремальных, как вы выражаетесь,
ситуациях!
- Вы не переоцениваете своего любимца?
- Савелия Говорком, если это он, невозможно переоценить, его можно
только недооценить! Если вы его увидите, то я уверен, что вы сами сможете
убедиться в правоте моих слов.
СТАРЫЙ КАСЫМ
Среди огромных песчаных барханов одиноко затерялась небольшая кошара
из камышового тростника и кустарников, облепленных глиной.
Корявые жерди чисто символически несли звание забора, за которым
стояло несколько двугорбых и одногорбых верблюдов, лениво жующих свою
вечную жвачку.
Не успели беглецы выйти из-за бархана и подойти на расстояние десятка
метров к воротам, как их тут же окружила толпа любопытных азиатских
ребятишек. Они остановились на почтительном расстоянии и с удивлением
смотрели на странных незнакомцев со светлой кожей и светлыми волосами.
Вскоре к ним поспешил, семеня кривыми ножками, сморщенный, высохший
под палящими лучами азиатского солнца согбенный старик. Его волосы были
серебристо-седыми.
Он шел с радушной улыбкой, поминутно вскидывая руку, то ли в
приветственном жесте, то ли от нервного тика.
Его русский язык оставлял желать лучшего, но, как ни странно, все
было понятно:
- Старый Касым видит два русский началника и одного началника с
другая страна. - Он очень радушно улыбался, но со стороны, наблюдая более
внимательно, можно было заметить, что сквозь доброту улыбки проглядывает и
скрытая хитрость. - Однако старый Касым говорит: здравствуй, началник!
Гост для Касыма - хорошо, гост началника для Касыма - много хорошо. Дорога
болшой, а сила совсем мало-мало... Ходите в дом кумыс пит, молоко пит,
шашлык кушат, много-много спат.
- Спасибо я гостеприимство, отец, времени у нас совсем уже нет! Нам
идти нужно, спешим мы очень! - Капитан старался говорить медленно,
спокойно и убедительно.
- Зачем спасиба, когда не кушал не пил, не спал? Зачем спешим в такая
солнце? Дело ждет, работа ждет, смерт не ждет, сама идет! Когда много
спешим, много, много не успеваем. Старый Косым много жил, много знает:
зачем говорит слово, когда оно прячет твоя дума? Говори такой слово мне, и
старый Касым помогает много-много.
Капитан понял, что любые его уловки странно выглядят среди этих
бескрайних песков. От ближайшего населенного пункта сотни километров, а
они идут пешком по пескам, имеют странный, если не сказать больше, вид:
запыленные, пропитанные потом, ободранные, да еще с раненым на руках и с
оружием я спинами.
- Вот что, отец, - вступил в разговор Савелий. - Ты прав, надо
говорить то, что у тебя в голове и на сердце, а не то, что может ввести,
человека в заблуждение. Этот раненый человек - иностранный геолог, он
очень болен и потерял много крови, попав в аварию. Ты должен помочь ему -
скоро за ним прилетит вертолет. Понимаешь, он большой начальник! Очень
большой начальник!
- Болшая началника - хорошо, очен болшая начааника - много хорошо!
Однако болен - много плохо! Иностранная геолог - хорошо, геолога в
офицерская форма Америка - плохо.
- Так ты, отец, знаешь, что это американская форма? Откуда? -
воскликнул капитан и переглянулся с Савелием: они были оба явно растеряны.
- Старый Касым много знает, много знает! - старик вдруг стал
серьезным. - Кто вы? Кто он? Говорите, Касым можно верит!
- Хорошо, отец, - решила капитан, понимая, что у них нет другого
выхода. - Очень плохие люди хотят убить американца, а его нужно спасти: он
друг нашей страны. А мы... мы советские солдаты, хотя и в такой странной
форме. Нам нужно спешить, чтобы сообщить важные сведения в нужные органы
советской власти! С ним мы вряд ли сможем добраться, и потому просим вас,
отец, оставить его у себя, поухаживать за ним. Думаю, что
завтра-послезавтра за ним пришлют вертолет.
- Если он друга - хорошо! Плохие люди - очень плохо! Вертолет -
хорошо!.. Однако вертолета - завтра - плохо, послезавтра - много плохо!
Болной - плохо! Кумыс пьет - хорошо! Много здоров ест! Не думай плохо за
старый Касым - хорошо! - он говорил спокойно и рассудительно, словно
разговаривал сам с собой.
- Спасибо, отец! - Капитан облегченно пожал его руку.
- Зачем спасибо? Мы - дети наша земля: я - плохо, ты помогал, ты -
плохо, я помогал. Не можно не так! Айда кушат, кумыс пит!
- Нет отец, нам нужно спешить! - покачал головой капитан, потом
добавил: - Ты, отец, должен быть очень осторожным: если придут плохие люди
и найдут этого американца, то могут убить и тебя.
- Спешит много-много - плохо, - покачал головой старик, словно не
слыша других слов. - Тело отдых нужно.
- Ты что, не понял, отец? Я же говорю об опасности, которая может
гро...
Старик вдруг положил ему на плечо свою морщинистую руку и проговорил
на чистом русском языке безо всякого акцента:
- Вы доверились старому Касыму, и Касым не подведет вас. Теперь и
старый Касым жег довериться вам: я старый солдат и прошел всю войну до
самого Берлина! В разведроте служил. Меня насторожила ваша странная форма,
а не форма американского офицера! - Он вопросительно взглянул на капитана.
- Эта форма, отец, тех плохих людей, он тут же поправился, - точнее,
преступников. Они идут против народа и могут наделать много беды. Мы
убежали от них.
- Понятно, - старик насупился. - Стрельба, которую я слышал ранним
утром, с вами связана?
- Здесь? Слышно было? - воскликнул удивленно Савелий.
- В песках далеко слышно. За американцем я пригляжу, можете не
волноваться: они его не получат! Однако у них тоже вертолеты есть? -
полуспросил он.
- Есть, - кивнул капитан и тут же воскликнул: - Понял! Если кто будет
спрашивать о троих, значит, чужие, а если об одном, то свои, представители
власти.
- Но почему вы так уверены, что за ним пришлют вертолет?
- Надеемся добраться и сообщить.
- А если... - старик запнулся на полуслове и опустил глаза.
- Если с нами что-то случится, то американец тебе подскажет, что
делать! - Савелий хлопнул старика дружески по плечу. - Он немного говорит
порусски. Спасибо тебе, отец!
- Постарайтесь выжить, сынки! - тихо, как молитву, выдавил из себя
старый Касым, а чтобы скрыть влажные глаза, суетливо добавил: - Сейчас мои
внуки вас угостят на дорожку.
Когда наши герои покинули гостеприимную кошару, старый Косым собрал
вокруг себя всех своих внуков и правнуков и что-то долго им говорил на
родном языке, после чего приказал идти в доя и не показывать носа наружу и
не выгядывать в окна, пока он сам этого не разрешит. Все беспрекословно
вошли в дом, и старик закрыл их на щеколду снаружи.
Только после этого он об обработал йодом раненую ногу так и не
пришедшего в себя американца, обложил рану какими-то своими мазями и
аккуратно забинтовал. Подхватив его под мышки, оттащил метров на пятьдесят
в пески с кошарой в небольшой, около двух квадратных метров, схрон, куда
он складывал заготовленный и спрессованный на зиму корм для скота.
Этот схрон не был специально подготовлен для хранения кормов. Просто
однажды, когда ему понадобилось подновить кошару, нужна была глина, и он,
чтобы не тащить ее черт знает откуда, решил поискать поблизости от кошары
и его поиски увенчались успехом: под метровым слоем песка была обнаружена
красная глина, и теперь, если в ней появлялась нужда, он, все углубляясь и
углубляясь, добывал ее.
На тот случай, если американец придет в себя, а его рядом не
окажется, старый Касым оставил рядом с ним кувшин с кумысам и ломоть
казахского хлеба. Тщательно замаскировав вход, старый Касым вернулся к
себе в дом.
ВОСПОМИНАНИЯ О ЛАНЕ
Хватая пересохшим ртом оскаленный воздух, они продолжали свой
изнурительный бег по огненному песку.
Несмотря на то, что капитан был старше своего приятеля, держался он
очень уверенно. Он расчетливо и экономно двигался. Потрескавшиеся губы
кровоточили, а язык был настолько сухим, что когда капитан забывался и
машинально пытался облизнуть губы, то морщился от невыносимой боли; язык
был шершавый, как наждачная бумага.
Савелий с виду казался более уставшим, чем Воронов, однако это было
чисто внешнее впечатление: он вообще не ощущал усталости и совсем ничего
не чувствовал, отключив свое тело от внешних раздражителей.
Послушное тело не испытывало никаких неудобств. Более того, казалось,
что он только что оказался в этих условиях и был переброшен какой-то силой
из другой местности. Хотя губы потрескались, во рту у него тоже пересохло,
это его не беспокоило.
- Присядем? - предложил капитан и плюхнулся на песок. Затем достал
свою фляжку и сделал несколько глотков. - Отличный кумыс и жажду утоляет,
и голод.
- Ага, жаль, маловата фляжка, - согласился Савелий, сделав из своей
фляжки только один глоток, потом завинтил крышку и откинулся на спину:
говорить при такой жаре не хотелось. Он прикрыл глаза и попытался
представить лицо Ланы.
- Здравствуй, Савушка!.. Здравствуй, милый! - услышал вдруг ее голос
и открыл глаза перед, ним стояла обнаженная Лана.
- Как? - встрепенулся он и вскочил на ноги. - Как ты здесь оказалась?
- А я всегда с тобой, милый, - она взяла его за руки, опустилась на
колени и потянула его вниз, к себе. Савелий опустился рядом с ней на
колени и вдруг почувствовал, что песок влажный и прохладный.
Он оторвал от ее глаз свой взгляд и огляделся вокруг: перед ним,
серебрясь в лучах солнца, раскинулось бескрайнее море! Настоящее море! Он
даже почувствовал запах морской воды. Она была изумрудного цвета, и
ласковые прохладные волны покорно накатывались на берег, нежно омывая его
ноги.
- Ничего не понимаю, - растерянно прошептал Совел - Где барханы? Где
зной? Где капитан?
- Капитан? Вон плывет метрах в пятидесяти от берега. Неужели не
видишь? - Лана ткнула своим длинным наманикюренным пальчиком в море, и
Савелий действительно увидел капитана, который сильными уверенными
взмахами преодолевал метры за метрами, продолжая оставаться на одном
месте.
- Зной, барханы. Разве тебе мало меня? - с обидой прошептала девушка,
прикасаясь к нему влажными губами.
Савелию было так хорошо, такую нежность испытывал он к Лане, такую
теплоту, что ему не хотелось огорчать ее даже взглядом, даже мыслями
своими, и губы могли шептать только одно слово, повторяя его на разные
лады:
- Милая! Милая! Милая!
Он прикоснулся языком к ее темно-розовому сосочку, и тот мгновенно
стал твердым. Девушка чуть нервно вздрогнула и прижала его голову к себе
руками, словно хотела, чтобы он впустил ее к себе внутрь.
- Господи, как прекрасно та ласкаешь меня! Господи, пусть так будет
всегда, - стонала она.
Савелий, едва прикасаясь, скользил ногтями по ее спине, и бархатистая
прохладная кожа вздрагивала от сладкой истомы, а тело извивалось от
страстного желания. Когда его пальцы достигли округлых твердых ягодиц,
тело Ланы сжалось, она громко вскрикнула в страстном порыве и вдруг
неожиданно спросила:
- А где же мой подарок, Савушка? - ее голос звучал обиженно.
Савелий мгновенно поднес руку к своей груди, пытаясь нащупать
медальон, но его не оказалось на месте, и он по-настоящему открыл глаза.
Ланы рядом не было, не было и моря. Капитан лежал на боку, прикрывая рукой
лицо от беспощадного солнца.
- Господи! - с болью воскликнул Савелий.
- Что случилось, Рэкс? - Воронов встревожено привстал и взглянул на
приятеля.
- Самую дорогую вещь потерял, - обречено ответил Савелий, продолжая
шарить за пазухой может, порвалась цепочка и медальон завалился
куданибудь.
И тут он вспомнил, где медальон, настолько ясно, будто это только что
произошло: когда они с американцем вновь менялись одеждой, цепочка
зацепилась за какой-то крючок на форме американца, и Савелий снял ее
вместе с формой.
- Как же я раньше не заметил? А возвращаться сейчас...
- Куда возвращаться? - встрепенулся капитан, - На базу?
- Нет, в кошару.
- Ты что, сбрендил? - воскликнул тот и покрутил пальцем у виска. -
Километров двадцать отмахали! Помнишь, что Касым говорил: здесь трасса
изгиб делает, и вот-вот мы до нее доберемся. Ну, чумовой, действительно,
чумовой! - ругался капитан, не в силах остановиться.
- Вот завелся! Хрен остановишь! - покачал головой Савелий. - Я что,
сказал, что хочу возвращаться? Ты же не дал мне договорить! Я хотел
сказать, что возвращаться сейчас - сумасшествие!
- Да? - Капитан подозрительно взглянул на него, но увидел, совершенно
спокойный, серьезный взгляд. - Что хоть это было-то?
- Память о любимом человеке. Медальон. - Он грустно вздохнул.
- А-а... помню! Видел у тебя, когда мы на крыше барахтались. Что,
нужный товарищ?
- Еще какой нужный! - вздохнул Савелий. - Ладно, капитан, командуй!
КОШАРА
А в это время возле кошары остановился открытый джип, в котором
сидело четверо боевиков и за рулем ас-водитель. Он не захотел,
воспользовавшись своим ранением, остаться на базе: решил принять участие в
погоне и отомстить за свое унижение, которое получил от этих проклятых
"Рэксов", улепетывая с поля боя и оставляя своих друзей мертвыми.
Через некоторое время к ним подъехал и "ниссанпатрол" серебристого
цвета, из которого вышел Восьмой в сопровождении трех боевиков.
- Это единственное место, где они могли набрать воды? - проговорил
Восьмой со злой усмешкой, потом добавил: - Всем быть на готове! Все вокруг
перевернуть и найти их или следы того, что они сюда заглядывали!
Перевернуть все халупы вверх дном! А ты притащи сюда хозяев! - приказал он
одному из боевиков.
Сняв с предохранителей автоматы, боевики, наслышанные о "подвигах"
беглецов, с опаской стали окружать кошару со всех сторон и вскоре рыскали
по ее нехитрым постройкам.
- Вот, единственный из взрослых, кто остался здесь! - доложил
Шестнадцатый, притащив к Восьмому упиравшегося старого Касыма, который
плаксиво лопотал что-то на своем родном языке.
- Что лопочет этот сморщенный окурок? - спросил Восьмой.
- А черт его разберет!
- Слушай, старик, прекрати гундосить и выслушай меня внимательно:
тебя никто не собирается обижать! Восьмой постарался быть предельно
дружелюбным. - Ты видел здесь посторонних?
Старик неожиданно замолк и внимательно осмотрел боевиков, которые
оказались поблизости, потом повернулся к Восьмому: нем поверх ярко
расписанной надписями футболки были укреплены заплечные ремни с кобурой
под мышкой, из которой торчала рукоять пистолета.
- Ай-ай-ай... запричмокивал старый Касым, восхищенно поглядывая на
рукоять пистолета. - Ружье ест - началник! Автомата ест - много началник!
Пистолета ест - много-много началник! Балсая началника!
- Ты угадал, старик! - довольно заулыбался Восьмой, радуясь, что
сумел разобраться в странной речи аборигена. - Чем меньше оружие, тем
больше начальник! Скажи, старик, были здесь посторонние?
- Старая Касым не поняла. Старая Касым не поняла. - Старик так
скривил свое и без того сморщенное лицо, что казалось, еще немного, и он
расплачется.
- Ну, чужие. Чужие здесь были?
- Чужая? Чужая была, была! - обрадовался старик. - Была чужая!
- Кто и когда? - встрепенулся тот.
- Однако, - старик начал загибать свои высохшие пальцы. - Однако,
четыре луна ушла, четыре луна. - Он повернулся к серебристому
"ниссан-патролу": - Такой арба приходила! Точно такой! Кумыс пила
много-много. Чужие, однако.
- А сегодня! Сегодня был кто-нибудь? - Восьмой начал терять терпение.
- Однако, приходила чужая. Приходила, - старик стал серьезно качать
головой.
- Говори, говори быстрее!
- Однако, ты чужая, он чужая... они чужая, - старик тыкал пальцем то
в одного, то в другого.
- А, черт бы тебя набрал! - вскрика Шестнадцатый и замахнулся над его
головой прикладом авто мата.
- Отставить, - коротко бросил Восьмой и вновь попытался быть вежливым
и ласковым. - Да пойми ты, старик, мы люди военные, и мы получили приказ
поймать двух преступников. Они убили нескольких людей и могут убивать еще
и еще.
Странно, думал старый Косым, почему этот мужчина говорит о двух
бежавших? Может быть, речь идет о других? А может, об американце они
ничего не знают? Военные! И Бога не боятся! - Ни одной порядочной
физиономии, И у самою, несмотря на ласковый т...
