Аркадий Аверченко. Пропавшая калоша Доббльса

      OCR: Игорь Корнеев

      "После ``Таймса'' мы зашли в редакцию ``Дэли-Нью'',
      ``Пель-Мель'' и еще в несколько"...
      Соч. А. Конан-Дойля.


      Мы сидели в своей уютной квартирке на Бэкер-стрит в то время, когда за окном шел дождь и выла буря. (Удивительно: когда я что-нибудь рассказываю о Холмсе, обязательно мне без бури и дождя не обойтись...)
      Итак, по обыкновению, выла буря, Холмс, по обыкновению, молча курил, а я, по обыкновению, ожидал своей очереди чему-то удивиться.
      - Ватсон, я вижу, у тебя флюс.
      Я удивился.
      - Откуда вы это узнали?
      - Нужно быть пошлым дураком, чтобы не заметить этого! Ведь вспухшая щека у тебя подвязана платком.
      - Поразительно!! Этакая наблюдательность.
      Холмс взял кочергу и завязал ее своими жилистыми руками на шее в кокетливый бант. Потом вынул скрипку и сыграл вальс Шопена, ноктюрн Нострадамуса и полонез Васко да Гама.
      Когда он заканчивал 39-ю симфонию Юлия Генриха Циммермана, в комнату с треском ввалился неизвестный человек в плаще, забрызганный грязью.
      - Г.~Холмс! Я Джон Бенгам... Ради бога помогите! У меня украли... украли... Ах! Страшно даже вымолвить...
      Слезы затуманили его глаза.
      - Я знаю, - хладнокровно сказал Холмс, - у вас украли фамильные драгоценности.
      Бенгам вытер рукавом слезы и с нескрываемым удивлением взглянул на Шерлока.
      - Как вы сказали? Фамильные... что? У меня украли мои стихи.
      - Я так и думал. Расскажите обстоятельства дела.
      - Какие там обстоятельства! Просто я шел по Трафальгар-скверу и, значит, нес их, стихи-то, под мышкой, а он выхвати, да бежать. Я за ним, а калоша и соскочи у него. Вор-то убежал, а калоша - вот.
      Холмс взял протянутую калошу, осмотрел ее, понюхал, полизал языком и наконец, откусивши кусок, с трудом разжевал его и проглотил.
      -Теперь я понимаю! - радостно сказал он.
      Мы вперили в него взоры, полные ожидания.
      - Я понимаю... Ясно, что эта калоша резиновая!
      Изумленные, мы вскочили с кресел.
      Я уже немного привык к этим блестящим выводам, которым Холмс скромно не придавал значения, но на гостя такое проникновение в суть вещей страшно подействовало.
      - Господи помилуй! Это - колдовство какое-то!
      По уходе Бенгама мы помолчали.
      - Знаешь, кто это был? - спросил Холмс. - Это мужчина, он говорит по-английски, живет в настоящее время в Лондоне. Занимается поэзией.
      Я всплеснул руками.
      - Холмс! Вы сущий дьявол. Откуда вы все это знаете?
      Холмс презрительно усмехнулся.
      - Я знаю еще больше. Я могу утверждать, что вор - несомненно, мужчина!
      - Да какая же сорока принесла вам это на хвосте?
      - Ты обратил внимание, что калоша мужская? Ясно, что женщины таких калош носить не могут!
      Я был подавлен логикой своего знаменитого друга и ходил весь день как дурак.
      Двое суток Холмс сидел на диване, курил трубку и играл на скрипке.
      Подобно богу, он сидел в облаках дыма и исполнял свои лучшие мелодии.
      Кончивши элегию Ньютона, он перешел на рапсодию Микеланджело и на половине этой прелестной безделушки английского композитора обратился ко мне.
      - Ну, Ватсон, собирайся! Я-таки нащупал нить этого загадочного преступления.
      Мы оделись и вышли.
      Зная, что Холмса расспрашивать бесполезно, я обратил внимание на дом, к которому мы подходили. Это была редакция "Таймса".
      Мы прошли прямо к редактору.
      - Сэр, - сказал Холмс, уверенно сжимая тонкие губы. - Если человек, обутый в одну калошу, принесет вам стихи, задержите его и сообщите мне.
      Я всплеснул руками.
      - Боже! Как это просто... и гениально.
      После "Таймса" мы зашли в редакцию "Дэли-Нью", "Пель-Мель" и еще в несколько. Все получили предупреждение.
      Затем мы стали выжидать.
      Все время стояла хорошая погода, и к нам никто не являлся. Но однажды, когда выла буря и бушевал дождь, кто-то с треском ввалился в комнату, забрызганный грязью.
      - Холмс, - сказал неизвестный грубым голосом. - Я Доббльс. Если вы найдете мою пропавшую на Трафальгар-сквере калошу, я вас озолочу. Кстати, отыщите также хозяина этих дрянных стишонок. Из-за чтения этой белиберды я потерял способность пить свою вечернюю порцию виски.
      - Ну, мы эти штучки знаем, любезный, - пробормотал Холмс, стараясь свалить негодяя на пол.
      Но Доббльс прыгнул к дверям и, бросивши в лицо Шерлоку рукопись, как метеор, скатился с лестницы и исчез.
      Другую калошу мы нашли после в передней.
      . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
      Я мог бы рассказать еще о судьбе поэта Бенгама, его стихов и пары калош, но так как здесь замешаны коронованные особы, то это не представляется удобным.
      Кроме этого преступления, Холмс открыл другие, может быть, более интересные, но я рассказал о "Пропавшей калоше Доббльса" как о деле, наиболее типичном для Шерлока.

      "Сатирикон", 1908 год, N 3. Публикация В. Сурмило.