Александр Зорич. Последний Аватар (фрагменты романа)
страница №2
...девался этот весельчак Локи, его Тень, его папа (при этомвоспоминании Августина передернуло - папаша, вглюченный ему в
голову глючным Утгардом, был удивительно похож на его
настоящего отца, Бориса Михайловича Деппа) и персонаж еще
полутора десятков виртуальных миражей, которые запомнились не
так отчетливо? Вопросов было больше, чем волос на лобке Сэми,
и последняя метафора немного приободрила уставшего душой и
телом Августина.
Показно кряхтя, он приподнялся на локте и осмотрелся,
привыкая к привычному миру, сотворенному Богом из Логоса,
протонов и электрино, а не господином Олафом Триггвассоном из
американских комиксов, нейронных импульсов и нанокомпьютерных
технологий. Собственно, привыкать было не к чему - за окнами
была глухая ночь, в комнате тоже стояла непроглядная тьма.
Августин вполголоса выругался - громче было бы очень
болезненно для его бедной головы - почему, почему в десять
часов теплым июньским вечером в центре Москвы так темно,
почему в окно не бьют огни большого города?
Ответом ему послужило глухое утробное ворчание. И в этом
ворчании что-то было не так.
- Сэр Томас? - спросил он у темноты несколько более
настороженно, чем обычно хозяин обращается к своему псу, пусть
даже такому внушительному, как ньюфаундленд.
Темнота ответила леденящим душу воем, какой может издавать
только очень голодное, истосковавшееся по пище существо. И это
существо тосковало явно не по травке. Августин почувствовал,
как дрожит и расползается раскисший папирус реальности под
первыми же прикосновениями цепких пальцев критического
сознания. Он похлопал себя по бокам и ощутил грубую ткань
английского походного костюма - базовой одежды морфа "Робин
Гуд". Ага. "Ага", - мысленно повторил он только для того,
чтобы не заорать благим матом, как до смерти перепуганный
ребенок.
Августин быстро вскочил на ноги, выхватил из колчана
стрелу, привычным движением сдернул с плеча лук и выстрелил в
темноту на слух. Раздался разъяренный рев, темноту разорвала
яркая вспышка и в ее свете Августин увидел человекоподобный
силуэт, скорчившийся от боли. В том, что это Локи, Августин
без всяких там здравых размышлений не сомневался ни секунды и
удивлялся, почему тот позволил ему до сих пор оставаться
живым. Он достал еще одну стрелу в решимости до конца защищать
свою виртуальную жизнь и - не дай бог - реальный рассудок.
- Упрямый ты фараон, твою мать! - к своему величайшему
удивлению услышал Августин весьма миролюбивое замечание Локи.
- Я тебе только что жизнь спас, а ты мне за это третий глаз
выбил. Гляди!
Под потолком комнаты вспыхнула и заколыхалась яркая
зеленая медуза, "светляк" из стандартного магического
комплекта аватаров класса Джирджис.
В зеленых сполохах Августин увидел, что помещение, в
котором он находится, не имеет ничего общего с его московской
квартирой, но это его не удивило. Он был поражен совсем
другим. На полу, у ног Локи, во лбу которого еще подрагивало
оперение его йоменской стрелы, медленно растворялась
уничтоженная до смерти субстанция. Выглядела она настолько
необычно, что Августин подмигнул в ее сторону, по привычке
посылая запрос в полицейскую базу данных по аватарам и морфам.
Будь они в Митгарде, Голос Неба тотчас же сообщил бы ему всю
необходимую информацию. Но в Утгарде Голоса Неба не услышишь,
разве только здесь есть иное Небо и иной Голос.
- Можешь мигать хоть до выключения, - язвительно заметил
Локи, - все равно такого не сыщешь. Дрянь была совершенно
отпетая, а уж выла так, что у меня чуть уши не лопнули.
- Так это был не ты? - пробормотал Августин, медленно
опуская лук.
- Нет, - только и успел сказать Локи.
Комната взорвалась оглушительным грохотом. Там, где только
что стояла колоритная фигура Локи, взвился гудящий вихрь огня.
Стена помещения, в котором они находились, превратилась в тучу
горячей каменной пыли. Августин не стал дожидаться, когда
невидимый наводчик перенесет огонь на его скромную персону и
стремглав ринулся в открывшийся пролом. Что бы там ни
находилось, но бежать все равно было больше некуда - еще в
колеблющемся свете медузы Локи Августин подметил, что он,
оказывается, пробудился на расстоянии вытянутой руки от
многорядной колючей проволоки. Не приходилось сомневаться, под
тысячевольтным током. В таких вещах любому завсегдатаю ВР
лучше не сомневаться.
11
Аватарам класса Гильгамеш третий глаз не положен. Для
этого нужно дослужиться до Джирджиса. Поэтому Августин долгое
время не видел ни хрена.
Наконец клубы каменной пыли, от которой, вдобавок ко всем
ее недостаткам, нестерпимо першило в горле, поредели. Сквозь
них стало пробиваться поначалу слабое, но со временем все
более яркое апельсиново-оранжевое сияние, и Августин увидел
то, что менее всего ожидал увидеть в Утгарде. В преисподней. В
геенне. В аду.
В изумрудных небесах сияло солнце. Оно не было похоже ни
на реальное, земное, ни на типовые кровавые светила Митгарда.
Оно было плоским, приплюснутым и растянутым в стороны, словно
ретроградские НЛО на кустарных поддельных фотографиях прошлого
века. И, как положено любому уважающему себя НЛО, оно степенно
пересекало небосклон. Задаваться вопросом, что произойдет,
когда оно достигнет горизонта, было некогда.
Под оранжевыми лучами этого блуждающего светила плескалось
ласковое лазурное море. А в море, совсем близко от берега, на
сверкающих всеми цветами богемского стекла столбах стоял
огромный остров, покрытый лесом. Лес, как и остров, как и
солнце, не старался имитировать что-либо естественное. Деревья
в лесу были разные - насколько мог видеть Августин, в основном
хрустальные, золотые, серебряные и яшмовые. С острова
доносился одинокий напев свирели.
Замысел творца всей этой безвкусицы был совершенно
очевиден. Аваллон. Элизиум. Рай. Карманный парадиз в недрах
Утгарда.
Когда Августин бывал чем-то смущен, он, как и всякий
нормальный человек, подсознательно стремился скрыть свое
смущение каким-нибудь привычным рефлекторным действием. Даже в
тех случаях, когда рядом не было никого, кто мог бы служить
свидетелем его смущения.
Сейчас Августин был определенно смущен - все происходящее
совершенно не вязалось с его представлениями об Утгарде, а
увиденный Аваллон окончательно выбил его из колеи.
Августин рефлекторно посмотрел на часы (странные причуды
Утгарда вернули ему привычный аватар и вместе с ним -
стандартный наручный интерфейс). Они показывали 18.02. С
момента его вхождения в Утгард прошли какие-то никчемные
секунды. "Да будьте вы все прокляты!" - проорал взбешенный и
вконец измученный Августин изумрудным небесам, холодея от
мысли, что ему предстоит провести в Утгарде еще целых четыре
часа.
Частичный контакт с аватаром класса Гильгамеш, морф "Робин
Гуд", регистрационный код GIMEL-529- 301-772/RUS, был
восстановлен системой сопровождения Марьинского
Координационного Центра в 18.02.371 по среднерусскому времени.
Темпоральный дамп отсутствия объекта в поле видимости
составил, таким образом, две десятых секунды, что находится в
пределах, допустимых спецификацией VIR 7.0.5. Подготовка к
экстренному отключению объекта была отменена, неспецифичность
установленного контакта квалифицирована как НИВФ
(нон-идентифицируемый виртуальный феномен).
12
Лучше бы Августин не кричал. Потому что в ответ на его
крик сторожевой бот, ошибочно принятый им вначале за солнце,
резко изменил траекторию и полетел в его сторону.
- Стоять! - заорал до смерти перепуганный Августин, щурясь
навстречу непокорному солнцу. - Стоять именем сетевой полиции!
Местная природа осталась глуха к призыву властей. От
адского солнца отделился длинный сверкающий протуберанец.
Сомневаться в его предназначении не приходилось.
Августин был хорошим полицейским. Он понятия не имел,
почему вдруг Утгард прекратил с ним свои чудовищные игры и
вернул ему прежний привычный аватар, но зато моментально
припомнил все потенциальные возможности своего аватара и сразу
же ими воспользовался. В ВР сперва стреляй, а потом думай. Для
того ее Триггвассон и придумал.
На месте Августина остался фантом, убедительно
натягивающий лук навстречу приближающемуся протуберанцу. Сам
Августин был уже в воде - на вкус она напоминала "Мадам Клико"
- и, чувствуя, как приятно полегчало его тело, плыл в
направлении столбов из богемского стекла. За его спиной
прогрохотал взрыв, очень похожий на тот, в вихре которого
исчез Локи. Августин-фантом показательно превратился в мясную
пыль. Августин-настоящий нырнул, оставив на поверхности
второй фантом, столь же упорно гребущий к острову, как и его
хозяин. Вот только брызг не было - его руки входили в воду,
как, наверное, в двадцатом веке облака проницали дымные
шлейфы, тянущиеся из заводских труб.
Сторожевому боту на такие мелочи было наплевать. Новый
протуберанец старательно слизнул с поверхности моря
Августина-второго вместе с десятками кубометров воды, с
шипением превратившейся в облако паров первосортного
шампанского, а затем взорвавшейся в полном соответствии с
законами объемного взрыва.
Августин был первоклассным пловцом. Особенно в аватаре
дельфина.
13
Он вынырнул только под стеклянной опорой острова и уже
глазами человека посмотрел по сторонам. Сумасшедшее
противозаконное солнце этого сектора Утгарда, по всей
видимости, удовлетворилось результатами своей работы. По
крайней мере, видно его нигде не было и, присмотревшись к тени
острова на воде, Августин понял, что оно поднялось высоко и
кружится где-то в стороне.
Августин сам толком не понимал, что толкнуло его к
Аваллону. Скорее всего, просто возможность использования
аватара дельфина, в котором он мог рассчитывать на спасение от
испепеляющих протуберанцев. Так или иначе, раз уж он здесь
оказался, следует осмотреться получше. Странный здесь какой-то
Утгард все-таки. Чересчур стабильный.
Колонна, под которой он находился, была абсолютно гладкой
и уцепиться было не за что. Но у любого настоящего йомена есть
кое-что кроме лука. У настоящего йомена за сапогом торчит
превосходный нож из металла чуть покрепче дамасской стали.
Августин достал его и, примерившись, без особого усилия
воткнул его в колонну. Так и есть - помпезный матерьялец не
может устоять перед универсальным полицейским инструментом
"Клык Фенрира". Нож, едва заметно вибрируя, вошел в стекло и,
повинуясь движению кисти Августина, отпластал от колонны
лунообразный кусок с едва заметно оплавленными краями. Кусок
отправился в лазурные воды моря, а Августин занялся следующей
ступенькой.
Он не очень спешил и не очень медлил. С одной стороны, ему
действительно было любопытно, что за звери гуляют по кичевому
лесу там, наверху, на острове. С другой - до отключения
оставалось что-то около трех часов и его главной задачей было
выжить.
Так, в компромиссе между чувством самосохранения,
полицейским долгом и простым человеческим любопытством, он не
спеша, обстоятельно, подымался вверх по колонне.
14
Четыре экскаватора полностью перегораживали шоссе. Они
стояли, уперев в бетон мощные гидравлические опоры и опущенные
ковши.
- Ставлю один к трем на террористов, - заявил Змей-7,
созерцая несокрушимых железных гигантов.
- Все верно, один к трем, - кивнул более опытный Змей-3. -
Но только не на террористов.
Фургоны ВИН приближались к экскаваторам, не снижая
скорости. Над головным теперь реял похожий на безвкусно
состряпанный воздушный змей привязной зонд внешнего
наблюдения.
Потом крыша фургона поползла вверх.
- Что-то новенькое, - пробормотал Змей-7, просовывая нос в
растущую щель.
Крыша поднялась на метр. Радары пока что не могли
прощупать, что же скрывается там, внизу, под ней, и Змей-7 был
вынужден удовольствоваться созерцанием зияющей пустоты.
Фургоны стали быстро сбрасывать скорость. Задний тормозил
значительно быстрее переднего и дистанция между ними
увеличилась до двухсот метров. Скорость фургонов упала до
шестидесяти километров в час и продолжала снижаться, когда
из-под крыши головной машины вылетели две гладких сигары и,
раскрыв стабилизаторы, устремились к экскаваторам.
Прогремели два оглушительных взрыва, разделенных сотыми
долями секунды. Экскаваторы исчезли под огненной полусферой
радиусом не меньше сотни метров. Змей-7 видел такое только в
учебной виртуальной реальности. Но чтобы так, почти в жизни...
От многотонных машин осталось немногое. По крайней мере,
на поверхности шоссе. Боевая вакуумная часть типа "Молот",
сравнимая по мощности с небольшим ядерным боеприпасом,
раскатывает танк едва ли не в лист жести. А не раскатывает,
так вбивает в землю по самый командирский люк. А экскаватор не
танк все-таки.
Змей-7 печально вздохнул. Втайне он болел за террористов.
Он хоть видел одного живого человека, там, в легком самолете.
И этот живой человек был террористом. А когда он глядел на
ВИНовские фургоны, ему казалось, что к Москве приближаются два
заговоренных железных ящика. Или склепа. Ящики Пандоры...
Склепы Пандоры...
Террористы, потеряв связь с начальником своей группы и
убедившись в подавляющем огневом превосходстве противника,
прекратили операцию.
На фургонах "Сааб-Скания" вновь завелась прежняя волынка,
заплясали голограммы, загнусили динамики и они, увеличив
скорость до ста сорока километров в час, понеслись дальше.
15
Августин, прилепившись к колонне в двадцати метрах над
поверхностью моря, дорезал последнюю ступеньку и, подтянувшись
на руках, перебросил свое отличное виртуальное тело через край
острова.
Бешеное солнце было очень далеко и на его появление никак
не отреагировало. Августин с удовлетворением подумал, что он,
видимо, числится в списке погибших. Вокруг него тихо звенели
искусственные деревья, бесчисленные тропинки были мощены не то
золотом, не то позолоченным свинцом. В воздухе было разлито
пение все той же проклятой свирели, которое, как Августин
неожиданно осознал, почти перестало раздражать его придирчивый
слух.
Сам не понимая отчего, он принялся насвистывать, стараясь
подыграть свирели, и пошел куда глаза глядят по тропинкам
этого непонятного сада. Вынутой из колчана стрелой он
беззаботно почесывал правую щеку - еще один верный признак
хорошего настроения. Потом ему неожиданно резко надоело
свистеть и он запел старую песенку из любимого когда-то в
детстве компьютерного видеофильма о подлом короле Филиппе, о
бравом Генрихе Пятом и его несравненных лучниках, выкосивших в
чистом поле под Азенкуром весь пышный цвет французского
рыцарства. "Наш йомен, право же, неплох, когда, отставив
локоток, шлет стрелы в цель и ни одной не тратит даром он", -
тихонько напевал, а на самом деле во все горло орал дурным
голосом Августин, перевирая слова. Он был сильно пьян, но не
осознавал этого. Море шампанского может укачать даже стадо
кашалотов, не то что одного сетевого лейтенанта.
"Тут генуэзцев страх берет, потерям их потерян счет и вряд
ли им поможет Петр, и громкий крик, и страшный ор, ведь с нами
Христофор", - сообщил Августин большому черному камню,
преградившему его путь. Камень поднялся на четыре когтистых
лапы, грациозно потянулся, зевнул, открывая огромную розовую
пасть, и ласково сказал:
- Я так долго ждала тебя, Локи...
- Я не Локи, я солдат короля Англии! - заносчиво ответил
Августин, чувствуя сладкую слабость в коленях. Он опустился на
тропу.
Мягко ступая, пантера подошла к нему вплотную и
принюхалась.
- Ты пьян, - сказала она с отвращением.
- Я пьян, - кивнул головой Августин. "Ты пьян, а перед
тобой очередное чудовище!" - Вспыхнул в голове сигнал тревоги.
Между тем, очередное чудовище, продолжая принюхиваться,
ткнулось ему своей мягкой мордой между ног. Сигнал тревоги в
голове разразился диким звоном.
- Ты не Локи, - свирепо сказала пантера, подымая на него
свои пронзительные азиатские глаза. Прошла секунда,
показавшаяся Августину дольше любой самой индуистской
вечности. Затем пантера стремительно обрушила на его грудь
свои когтистые лапы, приблизила оскаленную пасть вплотную к
лицу Августина и прорычала:
- Кто ты?
- Я не Локи. - Согласился Августин, с величайшим
напряжением пытаясь унять дрожь в голосе. - Я тень, я
свиристель, убитый влет...
Зрачки пантеры - совершенно человеческие зрачки -
удивленно расширились.
- Повтори! - разъяренно прохрипела она, обдавая его
горячим, словно раскаленный пустынный суховей, дыханием.
Августин, недоумевая по поводу ее возмущения, послушно
пролепетал:
- Я тень, я свиристель, убитый влет. - И поспешно добавил:
- Вообще-то я лейтенант сетевой полиции по имени...
Когда человек, пребывающий в ВР, называет свое имя, у него
всегда возникает секундное замешательство. Первая рефлекторная
реакция - назвать собственное имя - всегда блокируется рабочей
станцией Координационного Центра. Это нерушимый закон ВР -
истинное имя актанта окутано непроницаемой тайной и даже сам
актант не имеет права, просто физически не может разглашать
его. А свое "аватарное", виртуальное имя приходит в голову
далеко не сразу. Но Августину так и не пришлось его назвать.
16
В момент, когда он уже собирался произнести "Джонни
Джармуш", наступила непроницаемая тьма. Далекое
солнце-сторожевик выключилось.
- Кто бы ты ни был - беги!!! - заорала пантера, убирая
лапы с его груди.
Августин понял только одно - СНОВА ОПАСНОСТЬ. Окончательно
трезвея, он вскочил на ноги. В его руках мгновенно оказался
лук со вложенной в него стрелой. Августин попытался включить
инфракрасное зрение - черта с два. Проклятый Утгард все-таки
вернул отнюдь не все базовые характеристики его аватара.
- Куда?! Куда бежать?! - спросил он у пантеры. Вопрос не
был праздным. В такой кромешной тьме нельзя было сделать двух
шагов, чтобы не удариться лбом о ствол какого-нибудь райского
апельсинового дерева.
- Ну ты и идиот, легавый, - проворчала пантера. - Садись
ко мне на спину.
Августин почувствовал, как в его йоменский гульф ткнулся
теплый зад пантеры. Не задавая лишних вопросов, он оседлал
свою новую знакомицу. И они понеслись.
Пантера, не в пример Августину, прекрасно видела во тьме.
Она неслась по одной только ей ведомым тропинкам, иногда, вся
подобравшись, перепрыгивала через деревья, несколько раз под
ее лапами раздавался плеск воды и в лицо Августину летели
брызги шампанского.
Их все-таки настигли. Из кромешной тьмы за спиной
Августина совершенно бесшумно возникло нечто и вонзило в его
спину стальные когти. Мягкая спина пантеры ушла из-под него и
Августин, чье тело разрывалось на куски от боли, с ужасом
почувствовал, что несется в воздухе. За спиной раздался
чудовищный, леденящий душу надрывный вой сверла. На затылке
Августина возникла крошечная точка новой боли. И она росла.
17
"ВР без боли - ничто. Без боли - значит без наслаждения,
без страха, без эмоций. Поэтому я сделал боль и положил ей
меру. Если, пробив титановый панцирь, пробив кевларовую
подкладку, пройдя сквозь одежду и кожу, в твою грудь вонзится
меч и войдет в твое живое сердце, ты не только увидишь его, ты
не только почуешь запах своей горячей крови, но ты испытаешь
то, что должен - боль. Очень сильную боль. Возможно, меньшую,
чем испытывают в действительности - ибо она будет изготовлена
добрым компьютером Координационного Центра, а не твоими злыми
человеческими нервами, которые не знают пощады к своему
хозяину - но это будет очень сильное, ха-ха, переживание. И,
очнувшись среди океана липкого холодного пота в своей капсуле,
ты поймешь, какое это прекрасное времяпровождение - жизнь."
Олаф Триггвассон. "Страннее чем рай"
18
- Антропос, антропос... Какое это прекрасное
времяпровождение - жизнь, - раздался за спиной Августина
флегматичный и вместе с тем жутковато-мечтательный голос. -
Сейчас мы посмотрим, что там у тебя внутри.
Сверло вворачивалось все глубже. Похоже, его обладатель
был существом обстоятельным и никуда особенно не торопился.
Августина ждало долгое, мучительное, сводящее с ума - без
шуток, если, не дай Бог, плохо сработают фильтры
Координационного Центра, он мог вернуться в реальность
безумцем - совершенно не лезущее ни в какие ворота убийство до
смерти. По спине Августина струился слабый пока ручеек крови,
когти болтливого мерзавца, казалось, вошли в него до
позвоночника. "Момент минус десять", - сообщил Голос Неба.
Августин вышвырнул совершенно бесполезный лук. Подогнув
ногу к груди - это простое при нормальных обстоятельствах
действие теперь стало для Августина страшной пыткой - он
выхватил из-за сапога нож и ударил им наугад, стремясь
перерубить сверло. Но, увы, механический гад был сработан на
совесть. С негромким лязгом нож отскочил от бешено вращающейся
стали.
- Беспокойный антропос... - констатировал его мучитель.
Вслед за этими словами блеснула яркая вспышка и правая рука
Августина, сжимавшая нож, полыхнула малиновым пламенем. На ее
месте осталась лишь обугленная культя.
- А-а-а-а-а!!! - завопил Августин, совершенно теряя
остатки самоконтроля.
- Хорошо, - мечтательно пробормотал киборг (сомнений не
было, это был именно киборг, аватар класса Джирджис, морф
"Бешеный Макс"). - Очень хорошо. Ты приближаешься к Идеальному
Катарсису.
Идеальный Катарсис придумали политические комиссары
Социальной Республики Сол. Идеальный Катарсис - как учил
великий Кетцаль - это полное растворение через отражение и
преломление человеческой души в абсолютно гладких гранях
Сердца Материи. Выражаясь проще, такая себе нирвана. В
Республике рекомендуется приводить к Идеальному Катарсису
через долгие и изысканные пытки. Но отчего в электронных устах
исчадия Утгарда вдруг прозвучали слова из лексикона идиотов и
извращенцев из Митгарда - этого Августин взять в толк не мог.
Да и не пытался. Сверло медленно и уверенно продиралось сквозь
его затылочную кость. Кричать он уже не мог. "Момент минус
пять".
Киборг продолжал философствовать, но Августин уже не
понимал его. Слова казались гостями из потустороннего мира, да
и сам Августин был уже на пороге истинного ада. В голове
расцветали пурпурные цветы и над океанами крови парили
уродливые бабочки, сотканные из огня, окурков, немытой посуды,
смятых и расстрелянных тел, пустых шприцов и бутылок,
автоматных гильз, поношенной одежды и рваных простыней.
"Момент минус один".
На поверхности кровавого океана появилась черная воронка.
По ее краям вились длинные чуть рыжеватые стебли. Августин
падал в нее со скоростью метеора, падал и никак не мог упасть.
"Выключение".
<.........................................>
<.........................................>
<.........................................>
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ДЕНЬ ОГНЯ
<.........................................>
<.........................................>
<.........................................>
ГЛАВА 7. ВНЕ ПЛОТИ
<.........................................>
<.........................................>
<.........................................>
13
Яма была вырыта явно не лопатой и явно не Хотоем. На ее
дне можно было видеть телефонный кабель, в который при помощи
вполне профессионального и, следовательно, весьма
противозаконного коннектора был подключен компьютер класса
"laptop". Не очень мощный, зато размером с раскрытую ладонь.
Работающий с голоса и имеющий всего одну ячейку для
твердокристаллического инфоносителя.
- Спасибо перуновцам, - кратко прокомментировал Хотой яму,
коннектор и компьютер. Это был тот редкий случай, когда
Августин в его комментариях не нуждался. Зато все остальное
было ему совершенно не понятно.
- Ну хорошо. Положим, "жука" мы вставим сюда. Положим,
через эту сеть нам скорее всего удастся войти в локальную сеть
ВИН, хотя для этого мне придется еще помучиться с паролем.
Положим, пароль я взломаю. А где мы с тобой возьмем по капсуле
входа, по альфа-станции и всему такому прочему? - устало
спросил Августин, присаживаясь перед компьютером на корточки.
- У меня есть кое-что получше, чем твои дурацкие
альфа-станции, - бодро ответил Хотой.
На его широкой изборожденной глубокими линиями жизни,
судьбы и времени ладони лежали три зернышка. Три пропуска в
иные миры. Три зрака вечности. Саама.
14
- Для того, чтобы войти в ВР, мы должны будем занять
вершины отмеченного мной треугольника, - начал инструктаж
Хотой.
- Постой, но нас, по-моему двое, - неуверенно сказал
Августин.
- Нет, нас именно трое, - Хотой указал на Томаса. - Каждый
из нас положит под язык сааму и сосредоточится на своих
ощущениях. Если все получится, очень скоро мы окажемся в
локальной ВР ВИН.
- Это как-то странно, - заметил Августин. - Если прямо так
запросто можно войти в локальную ВР ВИН, то зачем я убивался
ради этого инфокристалла?
Хотой посмотрел на Августина с едва заметным сочувствием,
как на слабоумного.
- Видишь ли, Августин. Если уметь, при помощи саамы можно
войти в качестве наблюдателя куда угодно. Хоть в чрево своей
матушки в момент собственного зачатия. Но, извини, подкрутить
хвост хоть одному сперматозоиду уже невозможно. Иначе я по
праву именовался бы не просто Хотоем, а по меньшей мере
Демиургом Хотоем, а то и Хотоем Пантократором. Почти то же и в
ВР. Понятно, что Сеть виртуальной реальности малость похожа на
мозг - об этом сам же Триггвассон писал - и поэтому иногда
можно ее немного "загипнотизировать". Ну, например, мне два
дня назад к моему, кстати, собственному изумлению, удалось
внушить ей, что у тебя сердечный приступ. Но никакой гипноз не
поможет тебе создать то, чего там нет. Ты же знаешь, что
инфокристалл твоего отца для того и сделан, чтобы добавить к
локальной ВР ВИН один маленький, но крайне опасный участок с
элементом дезактивации защиты. Именно на этом участке, как я
понимаю, находится пресловутая "кнопка", которая позволяет
дезактивировать защиту.
Все было в общем понятно. Или совершенно непонятно - какая
разница? У Августина на мгновение промелькнуло в голове
подозрение, что сейчас по-прежнему суббота и что он
по-прежнему находится во власти мрачных видений Утгарда. Но
Августин тотчас же отказался от этой экстравагантной гипотезы.
Это было бы слишком просто. И, к тому же, в Утгарде, пожалуй,
события развивались несколько более логично.
15
Хотой, Августин и Томас заняли места в вершинах
равностороннего треугольника. Кристалл был в центре, в ячейке
компьютера.
Саама растворялась под языком, оставляя после себя легкое
жжение. Хотой сидел в позе лотоса. Августин, чьи связки не
отличались особой подвижностью - в полулотосе. Томасу было
позволено сидеть по-собачьи, то есть как обычно. Глаза их были
закрыты, тела - с виду беззащитны. Но Хотой знал, а Августин
начинал догадываться, что они находятся под более чем надежной
защитой.
Хотой нараспев читал мантру. Августин и Томас слушали его.
И хотя Августин не понимал ни слова на санскрите, он впитывал
каждое слово, будто губка воду. По мере того, как саама
растворялась, загадочные слова мантры становились все более
понятными и исполнялись глубокого смысла. Августину начало
казаться, что даже Томас понимает ее.
Наконец, тело отпустило Августина. Перед глазами одна за
одной стали возникать красочные абстракции, которые сменяли
друг друга словно многоцветные картины в калейдоскопе.
Августин чувствовал себя птицей, все дальше улетающей от
насиженных мест. Он чувствовал, что больше не принадлежит себе
и восходящие потоки воздуха - или чего-то, что заменяет воздух
- уносят его туда, где тело и дух ничем друг другу не обязаны.
И он не спрашивал себя, почему.
Августин был не одинок. Он ощущал рядом с собой железную
волю Хотоя, увлекающую его куда-то. Он слышал пульсации,
которые исходили от Томаса. Но он по-прежнему ничего не видел.
Видение пришло потом.
16
Мак-Интайр сидел совершенно неподвижно. Щюро шлялся
туда-сюда по комнате. Щюро по-прежнему разглагольствовал - о
киборгах второго и третьего поколения, о перспективах, о
порядке. Мак-Интайр не слушал. С какого-то момента ему начало
казаться, что Щюро умышленно тянет время. Для чего?
Мак-Интайр по-прежнему курил. Когда окурок шестой по счету
сигары был раздавлен его каблуком, Щюро приблизил к губам
браслет и скомандовал кому-то на том конце отсутствующего
провода: "Ну наконец-то, пускай заходят". Мак-Интайр понял,
что в своих подозрениях он был не так далек от истины.
- Итак, любезный Мак-Интайр, русский народ в моем лице
поведал вам все свои чаяния и надежды. А теперь вам предстоит
аналогичная исповедь перед русским народом, - Щюро пустил в
ход свое секретное психологическое оружие - иронию высшего
порядка, которая заключалась в полном отсутствии иронии.
В белоснежную комнату ворвались не менее двух дюжин людей
с видеокамерами, диктофонами и осветительными приборами, в
которых даже ребенок из зимбабвийской деревни признал бы
журналистов. Некоторые из них были синхронными переводчиками,
что можно было легко заключить по их независимому и несколько
высокомерному виду. "Этого еще не хватало!" - выругался себе
под нос Мак-Интайр, когда его драный испачканный армейский
комбинезон и закопченное злое лицо осветили портативные
софиты. Как это водится у журналистов, они набросились на
свою жертву словно мухи на навозную кучу. Куда бы не
повернулся Мак-Интайр в лицо ему глядела камера.
- Агентство Новостей Второго Канала, - представилась
бойкая женщина. - Скажите, с какой целью Интерпол предпринял
этот беспрецедентный штурм?
Переводчик повторил все сказанное ею на английском.
- Мы хотели помешать распространению в России систем
"Асгард", в каждую из которых внедрен чип обратной связи,
позволяющий зомбировать людей посредством ВР, - на чистом
русском языке сказал Мак-Интайр, что весьма озадачило
присутствующих. Но лишь на минуту.
- "Молодая правда", - представился мордатый и плечистый
молодой (под стать своей "правде") человек, подсовывая под нос
Мак-Интайру диктофон. - Почему вы предпочли грубую силу
дипломатии?
- Потому что невозможно заниматься действенной дипломатией
в насквозь коррумпированной стране, - отрезал Мак-Интайр. -
Вооруженная акция была и остается единственным способом
предотвратить катастрофу.
- Шестой канал. Признаете ли вы себя виновным в гибели
многих десятков людей? - затараторил журналист. Его контактные
линзы имели весьма экстравагантный бирюзовый цвет.
И тут Мак-Интайра пронзила догадка. Что бы он не говорил,
как бы не позировал, как бы не выступал он в защиту демократии
и своих действий - все без толку. Щюро не боится никаких
разоблачений. Не боится потому, что их никто никогда не
услышит.
- Что здесь произошло? Почему так много военной техники?
Что случилось с вашими людьми? - сыпалось на него со всех
сторон.
Мак-Интайр не любил совершать бесполезные действия и
метать бисер перед стадом свиней.
- Fuck off!!! - взревел Мак-Интайр и среди собравшихся не
было никого, кто бы не понял, что пресс- конференция окончена.
17
День клонился к вечеру. Умиротворение, растворенное в
воздухе, передавалось нешироким и совершенно пустынным улицам
хутора Глинище. На окраине хутора летний вечер был особенно
ощутим - тягучий теплый воздух сгущался по мере того, как
сгущались сумерки. Возле доисторического колодца с журавлем
стояла скамеечка. На ней полусидел-полулежал человек. Ему было
душно. На его лице было написано ожидание встречи. И встреча
состоялась.
Другой человек в расшитой неведомыми узорами рубахе и
болотно-зеленых шортах подошел со стороны леска, видневшегося
на горизонте.
- Здравствуй, Локи.
"Так. Он изменился. Раньше он не сказал бы мне "ты" и не
назвал бы меня "Локи". Хотя бы уже потому, что не знал имени
своего загадочного работодателя."
- Здравствуй, Владимир, - Локи говорил медленно. - Все,
что я хочу тебе сказать, я скажу сразу.
Вопреки собственному заявлению, он надолго замолчал,
разглядывая небеса, в которых разглядывать было ровным счетом
нечего. Даже "Аргуса-18" в них больше не было.
Его собеседник не нарушал молчания. Наконец Локи сказал:
- "Снарк" мертв. Террористов в России больше не
существует. Денег у меня нет. И новый доступ в ВР я тоже
сделать тебе не могу.
"Убить он меня не сможет. Я выстрелю все равно быстрее.
Все равно быстрее."
- Значит так тому и быть, - Владимир Роговцев не был
расстроен. - Все равно возьми.
Владимир вынул из кармана холщовый мешочек и на его ладонь
выкатилось одно крохотное смолистое зернышко.
- Это и есть саама. Будь осторожен.
- Спасибо, Владимир. Я твой должник. Клянусь Утгардом,
если я останусь жив, я расплачусь с тобой по счетам. Если ты
обманул меня и это не саама, я тоже расплачусь с тобой.
Другими купюрами. Красными.
Владимир улыбнулся.
- Через тысячу кальп.
Локи опустил глаза.
- Извини. Тяжело было добыть ее?
- Нет, это было просто.
- Честно говоря, ты не производишь впечатления хорошего
вора. А Хотой не похож на человека, который плохо хранит свои
тайны.
- Я не крал. Хотой дал мне ее сам.
Локи развел руками. В этом жесте было и удивление, и
восхищение, и бессилие. Говорить больше было не о чем.
- Спасибо, Володя. - Локи поднялся. - Извини, что мы тебя
тогда убили.
- Тебе спасибо, - сказал натурал Владимир Роговцев и, не
прощаясь, пошел туда, где его ожидало оружие. Холодное оружие
реальности.
18
"Ты - диктатор. Ты - безраздельный повелитель
какого-нибудь несчастного государства. Колумбии. Индонезии.
Заира. Ливии. России. Англии.
Ты, разумеется, умен, циничен и беспощаден - иначе ты не
стал бы диктатором - и ты понимаешь, что такое виртуальная
реальность. Ты понимаешь, что виртуальная реальность может
стать отличным орудием в достижении твоих целей. Если,
конечно, переделать виртуальный мир так, как тебе того
хотелось бы. Если распространить свою власть на все, в
особенности на самые укромные закоулки всех зон включения,
отведенных твоему государству.
Ты умен и ты знаешь, что виртуальная реальность - это
Сеть, а Сеть - это сверхсложный мозг. Невозможно переделывать
по своему желанию виртуальную реальность снаружи,
насильственно перепрограммируя все рабочие станции и
компьютеры Координационных Центров своей страны. Это все равно
что пытаться обучить человека математике, трепанировав его
череп и нанося иглой на его мозг математические формулы. С той
лишь разницей, что человека так можно убить, а Сеть останется
жива. Здоровые рабочие станции всего мира рефлекторно
поддержат твои сектора, пытаясь во что бы то ни стало спасти
нарушенные правила игры. В лучшем случае у тебя ничего не
выйдет, в худшем - сектора твоего государства выродятся в
некое подобие Утгарда. Но Утгард уже есть и он тебе не нужен,
потому что Утгард - Хаос, а ты стремишься к Порядку. Итак,
путь прямого насилия над Сетью для тебя заказан.
Но есть второй путь. Он сложнее, он тоньше, но рано или
поздно он может привести тебя к желанной цели. Создай в
виртуальной реальности свое государство. Сеть это позволяет.
Милитаризуй его до крайней степени. Сеть позволяет и это. И,
наконец, завоюй все зоны включения. А уж потом можешь с полным
правом творить все, что твоя душа пожелает. Да, абсолютно все.
Сеть стерпит любое количество виртуальной крови.
Но ты должен помнить о цвергах."
Олаф Триггвассон. "Страннее чем рай"
19
Столица Социальной Республики Сол, Аквилея Великая,
надменно взирала на просторы материального мира сквозь прицелы
крепостной артиллерии. Над черным глянцем сырой нефти,
заполнявшей до краев противоштурмовой ров, вздымались броневые
утесы стен и исполинские башни, увенчанные республиканскими
штандартами.
Но выше стен, выше самых высоких крепостных башен,
возносилось ступенчатое, построенное по образу ацтекских
пирамид, здание Народного Сената Комиссаров. Самый большой
штандарт не то чтобы "украшал", но по крайней мере венчал
плоскую площадку на вершине пирамиды.
А на обширном бетонированном поле у стен Аквилеи были
выстроены республиканские легионы. Оседлав какого-то
несчастного в аватаре вороного жеребца с белой звездой во лбу,
перед легионами разъезжал Генеральный Политический Комиссар.
Под низким небом виртуального мира, под малиновыми
солнцами, на вершине лысого, как колено, холма, медленно
материализовались трое. Два человека и пес.
Таких ощущений Августин не испытывал никогда в жизни. И
сэр Томас тоже. Августин видел свое тело, оставшееся там,
"наверху", в реальном мире. Одновременно с этим он видел себя,
свой аватар, здесь, в Митгарде. Оба этих тела, реальное и
виртуальное, воспринимались им отчужденно. Но между этими
двумя отчуждениями была ощутимая разница. Его земное тело,
добротно и грубо сработанное топором эволюции из белков,
жиров, углеводов, микроэлементов и воды, сейчас было совсем
чужим. Чтобы поверить в него, на нем следовало бы написать
"Августин Депп, homo sapiens". А второе, виртуальное тело,
которым его сознание повелевало в данный момент, казалось
отчужденным потому, что рациональные, насквозь
материалистические мозги Августина не могли смириться с
аватаром, который порожден не виртуальной станцией, а
вибрациями мировой пустоты с помощью саамы.
Да, он видел оба своих тела, но это "видение" совсем не
было похоже на нормальное, человеческое, повседневное. Скорее,
оно напоминало магическое зрение Джирджиса. Но даже с ним
сходство было более чем приблизительным. Вместо прямого
видения в сознании Августина сразу возникало знание о том, что
он "видит".
Что по этому поводу думает сэр Томас, заключить было
невозможно. Но, когда прошло полное непонимание первых секунд,
Августин с удивлением обнаружил, что, помимо его собственных,
ему стали доступны чужие эмоции. Он ощутил две волны дружеских
симпатий, которые как бы легким теплым ветерком овевали его
сознание. Первая волна исходила от Томаса, вторая - от Хотоя.
Кроме симпатий он ощущал полное спокойствие. К его удивлению,
не только Хотой, но и сэр Томас чувствовали себя вполне в
своей тарелке. И тут Августин вспомнил, что для спокойствия
нет никаких оснований.
- Хотой, это же Митгард, сектор АВ-16! А ты обещал
локальную ВР ВИН!
- Обещал, - согласился Хотой. - Но я не смог провести вас
туда сразу. Слишком опасно. В Сети очень сильная и пока не
вполне понятная мне флуктуация. Так что придется немного
погулять.
20
Бетонная равнина, до которой на глазок было четыре-пять
виртуальных километров, взорвалась дружным солдатским криком.
Легионы приветствовали своего комиссара.
- Смотр перед генеральным наступлением на Герцогство. Они
специально подгадали так, чтобы было побольше включенных. А
сейчас будет самое интересное, - заметил Хотой, имевший
богатый опыт вхождений в ВР с помощью саамы. Поэтому он видел
и, главное, понимал куда больше Августина.
Августин молчал, пытаясь сфокусировать свое новое
зрение-понимание на легионерах. Когда ему это более или менее
удалось, он "взглянул" на их комиссара. Страшное лицо. Правда,
это всего лишь аватар. Но, как известно, "скажи мне какой у
тебя аватар и я скажу тебе кто ты". Аватар комиссара имел
каменное лицо. Именно каменное. Вырубленное из мрамора. И под
одеждой аватара скрывался тоже мрамор. Каменный человек. Морф
"Голем". Вкус параноиков. "Салмаксов, небось. Или сам господин
Щюро, - заработала фантазия Августина. - Впрочем, нет конечно.
Им сейчас не до этого. Комиссаром может оказаться кто угодно.
Пятидесятилетний отставной полковник ДБ или просто сумасшедший
любитель свежевать живую птицу, обожатель кошек, ненавистник
детей; человек-шинель, мелкий держатель акций компании ВИН;
или, наоборот, утонченный ценитель Ницше; или вообще женщина -
этакая фригидная госпожа де Сад."
Тем временем милитаристский шабаш начал превращаться в
комедию абсурда. Августин уже заметил, что во многих когортах
есть пустующие ячейки. Но сейчас волна плановых отключений
нарастала. Один за другим испарялись рядовые Адамы, центурионы
в классе Агасферов, исчез легат Четвертого Сдвоенного
Гвардейского легиона имени Серпа и Молота. Его место по уставу
занял центурион-примипил, но и его спустя несколько секунд
смели беспощадные законы виртуальной реальности. Августин
хохотнул.
- Ну что, двинулись? - спросил он у Хотоя.
- Нет, подожди еще пару минут. Это было не самое
интересное.
Комедия продолжалась. Августин, конечно, понимал, что
где-то в зоне включения Аквилея Великая в своих персональных
ячейках появляются новые актанты, но им сюда еще надо прийти,
занять пустующие места и так далее. И так может продолжаться
вечно. Что же они - дурака валяют, что ли?
Увы, в Социальной Республике Сол дурака валять не
привыкли. СРС была гордостью триумвирата
Щюро-Салмаксов-Воронов. СРС была моделью грядущей Социальной
Республики России и поэтому никакие шутки политическими
комиссарами не признавались.
На восемьдесят восьмом шоссе, проходившем по краю бетонной
равнины и соединявшем зону включения Аквилея Великая с
Славянобратском, Августин увидел огромную колонну киборгов.
Все сплошь морфы "Бешеный Макс". Они выстроились позади
легионов. Часть из них заняла пустующие места в когортах.
Войско проорало еще что-то и двинулось мерным солдатским шагом
в направлении сто третьего шоссе. В направлении границ (по
крайней мере, бывших границ) Герцогства Велес.
- Ну и что? - бросил Августин Хотою. - Это ведь не снимает
проблемы.
- Все киборги - шатуны. Среди них нет ни одного человека.
Комедия закончилась. В том, что такую массу шатунов может
выпустить в ВР только ВИН, Августин не сомневался.
21
Августин, Хотой и Томас перемещались по направлению к
"кроличьей норе", некогда зарегистрированной террористами как
"Утгард-лиловый", а в СРС помпезно именуемой Тарпейским
Провалом. На краю "кроличьей норы" маячила вышка с подъемником
и узким трамплином. С этого трамплина в недра Утгарда
отправляли приговоренных на смерть. Чтобы, значит, отступники
и еретики могли спокойно достичь Идеального Катарсиса.
На противоположной стороне провала в Утгард, который здесь
по неведомой иронии Сети выглядел просто и наглядно - озеро,
бурлящее крохотными и с виду безобидными термоядерными
взрывами - были сооружены трибуны для высоких гостей и
праздных зрителей. Ни одна казнь в Республике не обходилась
без соответствующей проповеди политических комиссаров. Об
Идеальном Катарсисе, о Сердце Материи, и о Великом Кетцале.
Но сейчас окрестности "Утгарда-лилового" были пусты как
никогда.
Августин, Хотой и Томас остановились у края. Перед ними
разворачивались сотни сцен ядерного Апокалипсиса в миниатюре.
"Тоже ведь интересно, - подумал Августин. - Где-то, на
каком-то сервере, может быть в Новой Зеландии, а может быть в
Марьиной Роще, находится база данных по ядерным испытаниям. И
вот террористы Локи что-то взрывают, а Сеть наскоро латает
образовавшуюся дыру, прикрывая ничто изображением чего ни
попадя, но обязательно либо ужасом, либо с ужасом
ассоциирующимся. Возле Каменных Столбов взяла, кажется,
пустыню Мохаве. В секторе АМ-5 - "Гернику" Пикассо. А здесь -
вообще кошмар. У нее, у этой паскудной Сети, явно есть свои
предпочтения. Или просто пытается установить что-то вроде
запретного знака, "кирпича"?"
- Покурить не хочешь? Нервишки успокоить? - ехидно
осведомился Хотой. - Я бы, например, с удовольствием выпил бы
чашечку саке.
- Да куда уж тут курить?! У меня все нервы перегорели за
последние двое суток. Нечего успокаивать, - ответил Августин.
Ответа Хотоя не последовало.
Потому что один из только что распустившихся перед ними
ядерных цветков достиг необычной высоты в два локтя и
продолжил расти. Из него выбились несколько подозрительных
отростков, быстро достигших длины в полметра. Августин
невольно попятился.
- Цверги! - прогремел изменившийся голос Хотоя. В тон ему
зло рявкнул Томас.
Еще два кольца - следы подземных испытаний - не уступили
место новым видениям, а стали все явственнее выступать на
поверхности "Утгарда-лилового". Одновременно с этим со всех
сторон начал доноситься монотонный, леденящий душу гул, сквозь
который слабо пробивался рокот больших африканских барабанов.
- Какие еще, к дьяволовой матери, цверги?! - спросил
Августин, все еще достаточно спокойно.
- Демоны Сети! Некогда! - от привычной спокойной и
рассудительной манеры Хотоя не осталось и следа. - Вообрази
свой самый страшный кошмар и стань им!
- Мы же неуязвимы, ты говорил...
В этот момент метаморфозы ядерных грибов окончились. Над
поверхностью "Утгарда-лилового", пренебрегая геенной, пасть
которой была разверзта под ними, попирая все известные
Августину законы виртуальной реальности, в ореоле багрового
пламени, возвышались три сущности. Казалось, они сплошь
сотканы из движения, изменений, вихрей и потоков. И это
непрестанное, хаотическое движение было залито в форму
полупрозрачных антропоморфных тел. Пожалуй, если человека
скрестить с крабом, в четвертом поколении начнут появляться
именно такие особи. Массивные членистые руки и ноги.
Вытянутые вперед головы с мощными челюстями. Миллионы
волосков, каждый из которых поет о своем.
Пространство взорвалось мириадами оглушительных звуков. Но
явственнее и настойчивее всех были конвульсивные содрогания
африканских барабанов.
Цверги не двигались, но Августин с ужасом обнаружил, что
расстояние между ним и неописуемыми тварями сокращается. Хотой
больше не был Хотоем. Он стал огромной толстой старухой с
выступающими изо рта желтыми клыками и голой тяжелой грудью.
Старуха была вооружена каменным ножом длиною в добрый
каролингский меч. Ее засаленные штаны, увешанные бубенцами,
истекали потоками крови, в левой руке она держала щит-бубен.
Томаса Хотой тоже принял под свою опеку. Завязанная для
верности узлом, на его шее болталась большая черная змея.
"Самый страшный кошмар, самый страшный кошмар..." -
лихорадочно соображал Августин, дурея от угнетающего волю
барабанного грохота. Он не успел ничего придумать, когда
ближайший цверг, молниеносно выбросив вперед руку-клешню с
пальцами, сплошь покрытыми мелкими коготками, впился ему в
лицо. Точнее, в августиново представление о своем лице.
Разницы не было. Была только адская боль, словно бы его бороде
вздумалось расти не наружу, а внутрь.
И это подсказало ему выход. По крайней мере, то, что
показалось выходом. Воля Августина еще не была до конца
подавлена, когда он стал Тварью. Тварь была омерзительна.
Тварь была настолько тошнотворна, что по земному телу
Августина, прикорнувшему под яблоней, пробежала судорожная
волна. Тварь была соткана из отвратительных осязательных
ощущений и порождала их вокруг себя в изобилии. Всякий, кто
прикасался к ней, должен был испытать, как по нему пробежала
верткая сколопендра. Как просучил гадкими коленчатыми лапами
паук. Как прикоснулась медуза. Как рассыпалось по его телу
сальное потное мясо. Разумеется, все эти ощущения касались
людей. Как они действовали на цвергов, Августин знать не мог.
Поэтому его аватар для верности принял вид Психопатского
Хирурга. В его правой руке был острейший, увеличенный в
должное количество раз, скальпель, в левой - трепанатор черепа
с электроприводом. Вместо глаз у Августина светились два
вставных стеклянных шарика, на шее болтался с виду безобидный
стетоскоп.
С омерзительными ощущениями, которыми он надеялся
отвратить цверга, Августин сильно перебрал. Цверг очень
быстро, но совершенно плавно изменился, превращаясь в огромный
разверзтый желудок, и прильнул к нему каждым дюймом своей
алчущей плоти. Лапа, которая до этого впивалась в его лицо,
превратилась в некое подобие пуповины и стала намертво
прирастать к нему толстой сосущей ложноножкой. Цверг
лакомился. Это было очень похоже на конец. Августин почему-то
ни на секунду не сомневался, что речь не идет ни о каком
убийстве до смерти. Августин в этот момент с абсолютной
ясностью осознал, что цверг намерен поглотить его сознание без
остатка, оставив холодеть под яблоней лишь бесхозную
материальную оболочку.
Руки и ноги Августина были очень плотно облеплены цвергом
и он не мог толком пустить в ход свое оружие. Своим
зрением-знанием Августин видел, что цверг пронзен насквозь его
скальпелем, а в другом месте псевдоплоть хищника разодрана
зубьями трепанатора. Но цвергу это, похоже, не причиняло
никаких хлопот. Рот Августина тоже был полностью залеплен
отвратительной хищной тварью. Он не мог позволить себе даже
нормальный предсмертный крик.
Он взорвал свои никчемные стеклянные глаза. Тщетно. Цвергу
было плевать на две рваные дыры в своем желудке. Августин
пустил в ход стетоскоп. Он присосался к желудку цверга и стал
пожирать пожирателя. Тщетно. Стетоскоп быстро забился и
лопнул, как обожравшийся питон. Цверга было слишком много.
"Идиот! - мысленно возопил Августин. - Кожа!" Он изменил
ощущения, которые источал его аватар. Теперь это были не
сколопендры и медузы, а ласковые женские касания, вкус свежего
яблока на губах, в общем - полная противоположность
предыдущих. Долгожданного результата не последовало. Цверг
уже давно сожрал его кожу и, войдя во вкус, готов был
переварить мясо. Августин понял, что, как себя не приправляй,
а все равно сойдешь на корм голодному цвергу. Все тщетно.
Тщетно, тщетно, тщетно...
Кошмар закончился внезапно. Желудок потерял былую хватку.
Отлип. Опал. Обглоданные руки Августина обрели долгожданную
свободу. Толком не осознавая, что происходит вокруг, он
кромсал подлую алчную плоть цверга беспощадным скальпелем,
топтал ее ногами, и только когда Августин принял аватар гиены
и вознамерился сожрать все, что осталось от цверга, властный
голос Хотоя приказал: "Достаточно".
22
- Нас спас Томас, - ответил Хотой. С точки зрения
Августина, это было, мягко говоря, неполное пояснение к тому
кошмару, из которого они только что выбрались.
Хотой снова был Хотоем, Томас - Томасом, Августин -
Августином. Они вновь были тем, чем положено - призраками в
призрачной реальности. Чувствовалось, что Хотой тоже очень
сильно не в себе. Из них троих полное, удивительное
спокойствие демонстрировал только Томас.
- Это были цверги, - пояснил Хотой, когда они плавно
погрузились в пасть Утгарда-лилового.
- Цверги, цверги... - пробормотал Августин, с трудом
припоминая самую туманную и самую неудобочитаемую главу из
фундаментального труда Олафа Триггвассона, Библии XXI века,
"Страннее чем рай".
23
У нас, у скандинавов, десять веков назад так называли злых
карликов, которые некогда были червями в теле великана Имира,
из которого произошел мир. Цверги - слуги тьмы, они ненавидят
свет и обычно не показываются на поверхности земли. Но иногда
наступает их время.
Я создал законы виртуальной реальности так, чтобы ни одну
большую войну нельзя было выиграть. Хочешь иметь аватар
серийного убийцы и резать на куски другие аватары -
пожалуйста. Это твое личное дело, в виртуальной реальности ты
- патологический слюнтяй и неудачник - можешь немного
расслабиться. Хочешь шесть часов кряду стрелять из
крупнокалиберного ружья по живым мишеням - на здоровье. Пока
не пристрелят тебя. Но если ты хочешь "сплотить массы",
"устроить порядок", "подарить всем счастье" - может и не
получиться. Даже если ты найдешь достаточно болванов, тебе
едва ли удастся завоевать больше четырех-пяти зон включения.
Ну, допустим, тебе удалось развязать большую войну. Допустим,
тебе удалось наводнить виртуальную реальность смертью с
помощью, например, фальшивых аватаров. Вот в этот-то момент,
когда ВР начнет погружаться во тьму твоего мракобесия, могут
появиться цверги.
Ты, может быть, знаешь о нон-идентифицируемых виртуальных
феноменах (НИВФ). Они возникают потому, что Сеть стоит выше
Порога Предсказуемости. В подавляющем большинстве случаев НИВФ
не представляют никакой угрозы. Легкая рябь, пробежавшая по
небесам. Шнурок на левом ботинке, который превратился в
тонкого бронзового червя. Голос, который пять минут подряд
бубнит тебе в ухо: "А вот и неправда". Бывают феномены и
похуже, но всем им далеко до самых безобидных чудес Утгарда.
НИВФ - это сны Сети. Цверги - экстремальные, наиболее опасные
нон-идентифицируемые виртуальные феномены. Цверги - это
кошмары сети.
Я о них никогда ничего не слышал, но я их предвижу и я дал
им это мрачное имя.
Сеть - изначально совершенно здоровый орг...
