Владимир Заяц. Тяжелые тени
страница №2
... грязными пальцами ног. - Я не слыхал врелигиозно-государственных проповедях ничего подобного!
- Для нас не указ ни Непостижимый, ни Первое Доверенное Лицо с их
проповедями. - Интиль старалась не смотреть на огромные желтые ногти на
ногах отца. - Непостижимый тоже материален. И через него могут вещать силы
зла.
Сай поежился, словно от холодного сквозняка. Несмотря на всю тупость,
он понял, что такими идеями дочь может увлечь его в пропасть. И возврата
оттуда уже не будет. Он ужаснулся тому, что может придти конец привычному
существованию, пусть и не очень обеспеченному, но спокойному и не
голодному. Многие живут гораздо хуже. А с такими идейками, как у Интиль,
можно вообще... Что значит "вообще" - Сай додумать побоялся.
- Скажи, а этот сын фабриканта зубочисток тоже думает, как ты?! -
осторожно спросил он.
Интиль внутренне торжествовала. "Ага! Дрожишь! То ли еще будет!" И она
с самым серьезным видом ответила:
- Не совсем. Он - правое крыло "Миссии". Мы - левое. Если противоречия
обострятся, мы отделимся от них. Главное для них - духовное
совершенствование и отказ от материальных благ. А вот мы считаем, что
самое государство - зло. Бороться надо с ним. Но даже если думать только
об отказе от материальных благ, то призывать к этому надо не только членов
"Миссии", но, прежде всего, служителей Логоса и Непостижимого, как это
было в ранней церкви. Они обязаны заботиться о душе, а не о чреве.
- Понятненько, - протянул Сай и обхватил взлохмаченную голову. - Ты
хоть понимаешь, на что обрекаешь своего бедного отца?
- Родители за детей не отвечают, - парировала Интиль и, уходя, бросила
через плечо: - К вечеру буду. А может быть, и нет.
Сай так разволновался, что забыл о головной боли.
- "Не отвечают"! Ду-ура! - крикнул он в захлопнувшуюся дверь. - Дура!
Еще, как отвечают! Еще как!
Сай вспомнил, что сегодня с десяти утра должен проводить занятия с
рядовым составом. Он торопливо встал, натянул мятую форму, перепоясался
потрескавшимся от старости ремнем, прицепил кинжал с вытершейся ложной
позолотой и вышел на улицу. Старые сапоги снова начали скрипеть при
ходьбе. Они будто вспомнили то давнее время, когда были новенькими и
блестящими, как игрушка, а не уродцами со сбитыми каблуками. Сай вздохнул:
скрип был недобрым знаком. Это значит, что надо думать о новой обуви. А
где ее взять? На службе если что и оставалось неразворованным, то до него
доходило в последнюю очередь.
Уличные мальчишки, завидев постоянный объект своих насмешек, оживились
и еще издали наперебой закричали дразнилку:
- Сай-доду, Сай-доду! Засыпает на ходу!
Уже давно уважительную приставку "доду" Сай слыхал только от этих
мальчишек. Они забегали наперед, трясли лохмотьями и корчили премерзкие
рожи.
Сай, глядя в землю, еще больше сутулился, наклонялся вперед и частил
ногами, думая, что ускоряет ходьбу. Усилия толстяка вызвали у антупийских
мальчишек злорадный смех.
У ворот базы они опасливо поотстали. Часовой, не удосужившись
поприветствовать офицера, загремел засовами и буркнул:
- Вас давно господин майор спрашивал.
У Сая под ложечкой словно раздулся шар. Стало трудно дышать, сердце
зачастило. Любознательность майора не предвещала ничего хорошего. Сай
вообще не любил быть объектом внимания начальства. Это всегда
заканчивалось плохо. Но все же в глубине души он надеялся, что его долгая
служба будет оценена и вознаграждена. Втайне от всех Сай лелеял безумную
мысль. Он понимал всю ее неосуществимость и все же надеялся. Надеялся, как
верующие надеются когда-нибудь увидеть чудо. Вечерами, если он был не
слишком пьян, Сай в различных вариантах представлял одну и ту же картину:
он принимает парад, посвященный Дню Возрождения Непостижимого. Вместе со
старшими офицерами стоит он на трибуне. Он - чуть впереди, старшие офицеры
- чуть сзади. Воины, выгибая грудь колесом, чеканят шаг и смотрят
преданными глазами на него, младшего офицера Сая. Блестят начищенные
сапоги, сверкают примкнутые штыки, слышен слитный гул от шагов сотен ног.
Пахнет ваксой и сухой пылью. Раз-два, раз-два! И все - все! - смотрят на
него, именно на него! А он вот так - едва-едва - приветственно шевелит
пальцами в белых перчатках. И бойцы видят это и в едином восторженном
крике выдыхают:
- Хай-ох! Славному Саю - доду-доду, хай-ох!!!
Когда Сай был особенно пьян, он проговорился о своей тайной мечте. Это
было настолько дико, что сослуживцы даже не засмеялись. Сай - ничтожество,
которое терпят только потому, что больше некого посылать за "фугасками", -
и вдруг такое.
Рядовые уже собрались. Класс наполнял неровный рокот голосов, сквозь
который то и дело прорывалось довольное ржание. Воздух плотно заполняли
запахи пота, ног и мицелевой каши, которую рядовой состав получил сегодня
утром на завтрак. Сай не любил, когда рядовым на завтрак давали мицелевую
кашу. Она плохо переваривалась солдатскими желудками, и к концу занятий
удержаться в плохо вентилируемом помещении было довольно трудно.
Сай развесил таблицы, покашлял в кулак, постучал костяшками пальцев по
столу, призывая к вниманию. Шум в комнате немного поутих.
- Сегодня - тактика наблюдателя, - сказал Сай, глядя в крышку стола. -
Прежде всего, что такое зоны наблюдения? Зоны наблюдения - это зоны, где
наблюдают. Ясно? Их всегда бывает три: ближняя, средняя и дальняя. Так
вот...
Сай умолк, глядя расширившимися глазами в крышку стола. Она была
покрыта блестящей черной краской, и, если пристально вглядываться в нее, -
открывалась бездонная глубина, в которой мерцали завораживающие блики. Сая
шатнуло, голова отяжелела, захотелось спать.
Вдруг с первого ряда встал солдат и, глядя на младшего офицера наивными
наглыми глазами, задал нелепый вопрос:
- Что, если одной зоны не окажется на месте?
Сай вскинул голову и долго пытался понять вопрос.
Все обратились в слух. Даже на заднем ряду перестали играть "в мыло", и
звучные щелчки оттянутым пальцем по стриженой голове прекратились. Так
ждут окончания смешного анекдота, когда искусный рассказчик намеренно
создает паузу, а слушатели сдерживают дыхание и напрягают пресс, чтобы с
последним словом взорваться неудержимым хохотом.
Медленно опустив глаза, Сай ответил:
- Не знаю. Про это в Уставе ничего не сказано. Но я спрошу у господина
майора, может, он знает.
Тишина рухнула в мгновение ока. Помещение наполнили утробное ухание,
стоны и какой-то астматический свист.
Не изменившись в лице, Сай выждал, пока веселье поутихнет, и ровным
голосом продолжил:
- Теперь о том, чем противник может демаскировать себя. Листьями,
сорванными для маскировки, а потом увядшими, следами колес и гусениц. А
также противник может выпускать дымы...
На солдатском жаргоне "выпускать дымы" имело совершенно особый смысл, и
комната снова взорвалась весельем.
После занятия к Саю-доду подошел дежурный и сообщил, что господин майор
желает видеть Сая-доду у себя в кабинете. Удивленный непривычным
уважительным обращением, едва передвигая ноги от волнения, он прошел в
кабинет майора.
- Хай-ох, господин майор!
Майор, стоявший у карты Антупии, зашторил ее, повернулся к вошедшему и
очень дружелюбно сказал:
- Здравствуйте, дружище.
У Сая отлегло от сердца.
- Да вы садитесь, Сай-доду.
Саю показалось, что он ослышался.
Растерявшись, он сел на самый краешек сиденья и поспешно спрятал под
стул ноги в пыльных рыжих сапогах.
Майор сел напротив и, внимательно рассматривая Сая, сказал с простецким
видом:
- Сколько лет вместе служим - лямку тянем! А все никак не приходилось
встретиться с вами в неофициальной обстановке, вот так запросто поболтать
по душам.
Сай ошеломленно посматривал на командира и, ничего не понимая, то и
дело краснел. Все же кое-что он понял: господин майор очень простой и
очень хороший человек. И этот высоко стоящий человек благоволит к нему,
младшему офицеру Саю-доду.
- Угощайтесь, почтеннейший, - майор пододвинул к Саю круглую белую
коробку с золоченой крышкой. В таких коробочках антупийские женщины носят
благовония.
Сай растерянно улыбнулся. Майор, прищурившись, смотрел на Сая. Его
забавляло замешательство этого человека.
- Это не благовония, доду. Здесь шарики из листьев кустарника токайя.
Хотя мне, как и всякому истинному фирболжцу, претят антупийцы, но их
токайя - это нечто этакое.
Голос у господина майора был под стать его холеному лицу и
безукоризненно сшитому мундиру - бархатный, с благородными переливами.
Сай был покорен окончательно и бесповоротно. Подумать только, как
доверяет ему господин майор. В кругу младших и средних офицеров о
контрабандном токайя говорили с опаской. Добывали его с трудом, а
пробовали за наглухо закрытыми дверьми.
Сверкал начищенный воском пол, искрилась лакированная столешница
массивного стола, мягко сияли белоснежные портьеры. Сай плыл в полузабытьи
на волнах бархатного голоса, ощущая во рту колючую свежесть токайя.
- ...Я знаю, вы служите давно и честно...
- О да, господин майор!
- Вы всем сердцем преданы делу Великой Фирболгии.
- Это так, господин майор!
- И я знаю вашу заветную мечту, Сай-доду. Это благородная мечта. Я
походатайствую в верхах, и вы будете вместе с высшими офицерами
тринадцатого числа месяца Нежных Трав принимать парад в честь Дня
Возрождения Непостижимого.
Сай был на верху блаженства. Это нельзя было выразить обычными словами.
- Всем сердцем... - бормотал он. - Моя благодарность не знает границ.
И вдруг господин майор произнес фразу, смысл который не сразу дошел до
его сознания.
- Не понял, господин майор, - выдавил Сай. - Я, конечно, сильно
извиняюсь.
Господин майор поморщился, но терпеливо повторил:
- Самые высокие инстанции предлагают вам вместе с дочерью Интиль
прибыть завтра вечером на ежемесячный официально-демонстрационный бал во
Дворец Непостижимого. Начало бала в двадцать ноль-ноль. Форма одежды -
бальная. Вам, разумеется, - парадная.
Господин майор с сомнением посмотрел на Сая.
- У вас есть парадная одежда? Впрочем, зачем я спрашиваю? Вот вам
записка. Пойдете с ней на склад. Там что-нибудь подберите себе, - господин
майор снова с плохо скрываемой брезгливостью окинул Сая взглядом, -
подберите поприличнее этого.
Он черкнул несколько слов и протянул Саю записочку.
Ошеломленный Сай, то кланяясь, то отдавая честь, попятился к двери.
- Кстати, вы не знаете, по какой такой причине вас вызывают на бал? -
догнал его бархатный голос.
Сай помотал головой.
- Нет. Никак нет. То есть, не знаю.
- Хорошо. Можете идти.
Как ни был ошарашен Сай, он все же заметил, каким резким и неприятным
вдруг стал бархатистый голос.
7
Стол был прямоугольный и очень длинный. За его короткой стороной,
словно именинник, восседал Первое Доверенное Лицо. Слева от него, отвесив
массивную челюсть, сидел Магистр по планированию тайных акций. Рядом с ним
ерзал Начальник внешней разведки. Его грызло беспокойство, и, чтобы
показать всем, что ему бояться нечего, настойчиво пытался рассказать
Магистру очередной бородатый анекдот. Магистр не реагировал ни на
Начальника, ни на его анекдот. Он, как загипнотизированный, смотрел на
Первого Доверенного. Магистру было не по себе - сегодня он ожидал для себя
крупных неприятностей.
Лишь только Начальник внешней разведки наклонялся к уху Магистра, как
на нем тут же останавливался спокойный и дружелюбный взгляд Первого
Доверенного. Начальник пугливо отшатывался.
По правую руку размещался Утешитель и Успокоитель Нации. Как всегда, он
был одет в строгий черный костюм с элегантной бабочкой. Галстуков
Утешитель не признавал, зная по непосредственному опыту, как легко галстук
превращается в удавку.
Директор конторы внутренней безопасности бросал на всех затравленные
взгляды, то и дело вытирал багровое лицо огромным клетчатым платком и
судорожно сжимал-разжимал кулачки.
Первое Доверенное Лицо легонько стукнул пальцем по крышке стола, и все
напряглись.
- Что нам сегодня расскажет Начальник внешней разведки? - засюсюкал
Первый Доверенный, будто разговаривал с несмышленышами ясельного возраста.
Начальник внешней разведки вскочил с видом школьника, не выучившего
домашнее задание. Он положил толстые волосатые руки на стол, тут же убрал
их, положил снова и, прокашлявшись, стал докладывать:
- Удалось внедрить в обслуживающий персонал к землянам нашего агента.
Садовником работает. Информацию имеет только косвенную. Подтверждает, что
они очень опасаются каких-то наших, научных изысканий, боятся, что эти
направления могут иметь выход в разработку принципиально нового вида
вооружений. Судя по всему, этот вид вооружений должен быть во много
десятков, а может быть, и сотен раз мощнее существующего у нас ныне.
Проводил попытку по внедрению еще одного агента. Девиз операции:
"Спасаемый".
- Операция, насколько мне известно, провалилась.
- Я надеюсь... Я думаю...
- Ах ты, мальчик-мечтатель! Не интересует меня, что ты думаешь, -
думать буду я! Ты скажи лучше, что сделал? Агентурные данные доложи!
- Не имею, - упавшим голосом ответствовал Директор конторы внутренней
безопасности, - потому как мои агенты не смогли к землянам внедриться.
- Ая-яй! - погрозил ему Первое Доверенное Лицо. - Ты еще хуже
Начальника внешней разведки. Смотри, поставят тебя в угол Стражи Логоса.
Слушайте теперь, дети мои, что мы тут с Утешителем надумали, - Первый
придал своему лицу добродушное выражение, выпученные глаза смотрели
доброжелательно; трогательно и жалко выглядела тонкая морщинистая шея.
Подчиненные, которые знали шефа довольно давно, не переставали удивляться
его умению перевоплощаться. - Земляне боятся каких-то наших изысканий.
Значит, изыскания эти нам нужны. Что это за изыскания? Выяснить пока что
не удается. Они тщательнейшим образом подчищают всю информацию о Земле,
чтобы мы не смогли уловить даже намека на принцип действия сверхоружия,
секрет которого они так старательно скрывают. Чтобы додуматься - надо
думать! Надо, дорогие дети, шевелить тем, чего у вас нет, - мозгами. Но мы
подумали за вас. Слушайте! Проще всего: похитить молодого землянина и с
помощью наших спецметодов культурно попросить его рассказать все. Но мы -
государство. Мы не имеем права похищать землянина. Они за своих стоят
грудью, и последствия похищения трудно даже предугадать. Не исключено, что
и силу применят. И мы можем столкнуться непосредственно с тем, о чем так
хотим узнать сейчас, - с их сверхоружием. Но есть выход! Переводчика могут
похитить элементы, государству не подчиняющиеся. Им переводчик может
проговориться сам. Утешитель, доложи!
Утешитель встал. Впрочем, нет! Не встал. Он приподнялся. Нет! И это
слово не годится! Нельзя одним словом определить благороднейшее
телодвижение, с помощью которого Утешитель и Успокоитель Нации придал себе
вертикальное положение. Улыбаясь, он окинул взглядом присутствующих.
Улыбка носила десятки оттенков. В ней была и симпатия к присутствующим, в
ней было и небольшое (строго по вкусу!) количество иронии. И этакое
заговорщическое предупреждение было в ней: подождите, мол, сейчас я выдам
нечто такое! Его очки в золотой оправе были элегантны. Идеальный пробор
подчеркивал благородные черты лица. Вот только лоб был узковат. Но на это
никто не обращал внимания: в госаппарате у большинства были такие лбы.
"Обаятелен! Ох, как обаятелен, подлец!" - подумали все разом.
- Многоуважаемые господа! Дорогие коллеги! - напевно произнес
Утешитель. - В нашей стране - истинном образце истинной демократии -
существует терпимость в отношении самых различных взглядов, воззрений и
идей. Порой доброта и терпимость наша оборачивается против нас самих. Но
это не собьет нас со стези гуманизма. Хочу сообщить вам, многоуважаемые,
что в нашей столице уже около года существует некая "Миссия истинного
божественного света". Они стремятся к простоте, к единству с природой, к
неформальным простым отношениям и к самоусовершенствованию. Все
материальное - для них зло. Мы не препятствовали им. Пусть тешится
молодежь. Но недавно в этой секте появилось новое ответвление. Приверженцы
нового направления в безумном ослеплении смеют утверждать, что государство
- зло; что Непостижимый, да будет он жив, здрав и невредим, - ипостась не
божественного Логоса, а дьявола Энтропа! Такого рода учение может толкнуть
его последователей на террористический акт. Нетрудно предугадать, в чем он
будет заключаться. Вероятнее всего, они похитят молодого землянина. У них
для этого скоро появится теоретическая предпосылка. А именно...
- Дай им хорошую теорию, они ради этой теорийки мать родную зарежут, -
хохотнул Магистр по планированию тайных акций.
Первый Доверенный благосклонно отнесся к шутке, и все немного
посмеялись.
- А именно, - продолжил Утешитель. - У землян больше изобилия. У них
выше материальный достаток. Следовательно, земляне поклоняются
материальному, а материальное - это дьявол. Окончательный вывод: земляне
поклоняются дьяволу. Наш спецотряд перехватывает у них пленника. Я не могу
гарантировать, что акция окажется абсолютно бескровной. "Дерево, давшее
хотя бы один ядовитый плод, должно быть срублено". Так говорится в
"Откровениях" Непостижимого. Важная деталь: теракт "Миссии" произойдет в
рабочем квартале. В случае непредвиденной утечки информации можно
переложить ответственность за содеянное на его жителей. У меня все.
Утешитель сел и изящно возложил подбородок на тыльную сторону ладони.
- Все поняли? - вопросил Первый Доверенный, с брезгливым видом
оглядывая членов Совета.
- Поняли, - единым духом выпалили они.
- Надеюсь, хоть и сомневаюсь, - оттопырил губу Первый. - Утешитель у
нас умница и очень меня утешает. А вот ты. Магистр, почему не ты предложил
план операции? Ты же за тайные акции в ответе - полувоенные акции и все
такое!
Магистр встал, надулся и побагровел до такой степени, что без труда
смог бы замаскироваться в помидорах.
- Я... Это... Отряд готовится... Но еще не совсем готов. Хорошие
ребята. В Антупии служили. С обеих рук стреляют.
- Да сядь ты, - затосковал Первый. - Тебе не обязательно вставать,
чтобы твою дурь увидели. Дал же Логос или Энтроп мне таких работничков!
Придется тебя все-таки отослать в Антупию. Пару раз нарвешься на засаду -
сразу в голове просветлеет!
Первое Доверенное Лицо побарабанил пальцами по столу, помолчал немного
и, глядя в сторону, сказал:
- Подведем теперь итоги. Руководитель "Миссии истинного божественного
света" - мой человек. Я ему плачу. Через него и будем воплощать замыслы
наши. А вами, дети мои, я не доволен. Даже Утешитель на этот раз не попал
в десятку. Одни совсем не думают. Другие слишком много разводят теорий,
которые вроде бы и хороши - сами по себе, - но только лишь как абстрактная
игра ума, оторванная от реальной почвы. Это я о тебе, Утешитель. Умник -
это не всегда комплимент. Я помню о твоем предложении, когда мы узнали,
что в "Миссии" возникает учение о Непостижимом как ипостаси дьявола. Ты
предложил внедрить в "Миссию" логическую цепочку: наше государство - их
враг, воплощение Энтропоса; Логос завещал возлюбить врага своего:
следовательно, надо возлюбить государство, ибо оно их враг. Это, дружок,
красиво, но не слишком мудро. Они, думаешь, создают учение потому, что их
не устраивает логическая конструкция официального учения? Как бы не так!
Его создавали люди, не глупее членов "Миссии истинного божественного
света". Подумайте, почему они так яростно проповедуют бедность? Разве
логичнее быть бедным, нежели богатым? Эмоции идут впереди разума, мой
бедный разумный друг! Эмоции!!! Эти человечишки не могут быть богатыми.
Эмоциональный протест бросает их в другую крайность. Они начинают
проповедовать бедность как высшее благо. Всегда! Зарубите себе на носу:
всегда логика - не причина поступков. Она служит их оправданием, реже
объяснением. Исходя из сказанного, тебе, Утешитель, будет такое указание:
ты должен в сжатые сроки создать теорию, направленную против землян. Кроме
четко разработанной логической конструкции, она должна иметь опору на
сферу подсознательного, то есть должна учитывать потребности людей. Это
должно выглядеть приблизительно так: земляне живут в полном достатке.
Можно сказать, они купаются в материальных благах. Надо так долго и
красочно расписывать, как хорошо земляне живут, чтобы у членов секты
слюнки побежали. И за это они позавидуют землянам смертельной завистью.
Вот тогда мы и бросим им приманку о дьяволах-землянах и о необходимости
захвата землянина в качестве заложника. Зачем захватывать землянина,
спросят они? А затем, чтобы потребовать от государства - от нас, то есть,
- прекращения всяких отношений с Землей. И пусть земляне убираются на свою
Землю! Это будет официальная версия похищения. Не забывайте об истинной
причине: мы должны выкачать из молодого переводчика сведения, какие
научные Изыскания мы не должны вести, по мнению Земли. Все! Конец
обсуждения. Расходитесь. Утешитель, останься!
Члены Совета, соблюдая церемониал, пятились до дверей и исчезали с
криком "хай-ох".
Первое Доверенное Лицо, по-старчески подшаркивая, подошел к Утешителю и
Успокоителю Нации и положил ему руку на плечо. Утешитель смотрел на
Первого преданным, влажно поблескивающим взглядом.
- Ты заметил, что Директор конторы внутренней безопасности не сказал за
весь совет ни единого слова?
Взор Утешителя затуманился печалью.
- Да, господин Первый!
- И у него ужасно воняют ноги.
Лицо Утешителя исказила гримаса отвращения.
- О, это невыносимый запах!
Первое Доверенное Лицо прошелся по комнате, зачем-то погладил гардины и
сказал медленно, будто размышляя вслух:
- Как ты считаешь, Утешитель, нужен нам сейчас мученик?
- Еще как! - с гаденькой улыбкой закивал Утешитель. - Мы отомстим за
его мученическую смерть крикунам и оппозиционерам!
- К тому же, - задумчиво добавил Первый, - если у живого Директора
могут дурно пахнуть ноги, то с мертвыми мучениками этого не случается.
Решено. Сопровождать землянина будет Директор конторы внутренней
безопасности. Охранников подбери таких, чтобы не жалко было потерять.
- Слушаюсь! - Утешителя будто подбросила пружина. - Немедленно
приступаю к выполнению ваших мудрых указаний.
Первый пожевал губами, что-то припоминая.
- Чуть не забыл. Надеюсь, землянин сам попросил о вылазке в город?
- Конечно! На нашей базе в Антупии служит...
Первый замахал обеими руками.
- Избавь меня от деталей! Детали продумаешь сам. Ведь я доверяю тебе,
как себе самому!
В знак величайшей благодарности Утешитель и Успокоитель Нации приложил
руку к сердцу.
- Еще одно... К тебе будет просьба. Магистра по планированию тайных
акций мы переведем в Антупию. Будет руководить нашими базами там, взамен
убитого вчера в засаде. Для нового составь инструкцию о том, что тайные
акции должны планироваться и проводиться таким образом, чтобы никому,
кроме доверенных лиц, не была очевидна какая-либо ответственность за них
правительства Фирболгии и чтобы в случае их раскрытия правительство
Фирболгии могло правдоподобно отрицать какую-либо причастность к ним.
- Немедленно приступаю к воплощению ваших ценных замыслов!
- Иди-иди, сын мой.
Ласковая улыбка округлила старческие, в красных прожилках щечки Первого
Доверенного Лица.
С балетной сноровкой Утешитель и Успокоитель Нации попятился и с криком
"хай-ох" исчез.
С той же улыбкой на лице Первое Доверенное Лицо нажал на кнопку под
крышкой стола. На вызов явился гориллоподобный начальник личной охраны.
- Тебе не кажется, что на фоне всех этих болванов Утешитель набирает
слишком много власти?
Верзила прохрипел в ответ нечто нечленораздельное.
- Прикрепи к нему еще двоих наблюдателей. И не забывай об обновлении
средств электронного слежения взамен обнаруженных.
8
Михаил Семенович рассматривал миниатюрную подслушивающую "булавочку".
- Обратите внимание, - обратился он к молодым коллегам. - Как быстро
они достигли следующего уровня миниатюризации. Уплотнили схему. Поставили
П-отражающий слой. Индикация этой бижутерии стала труднее. А?..
- Мы стимулируем ихний прогресс самим своим присутствием, шеф! -
гаркнул Северин. - И потому отселева нельзя нам уходить, как давеча, к
примеру...
- Нельзя? Кто знает, кто знает... Обстановка накаляется. Я это
чувствую. Гладок и однонаправлен поток исторического процесса в учебнике
истории. Но здесь, так сказать, вблизи, он шумит, бурлит, порой и назад
может повернуть ненадолго. Тут надо глядеть в оба: можно и в водоворот
угодить! Экскурсия, на которой так настаивает Владимир, как раз может
оказаться подобным водоворотом.
- Михаил Семенович, - Северин обратился к Посланнику сдержанно и,
вопреки обыкновению, очень серьезно. - Если что случится, вы снова будете
призывать к сдержанности. А мне кажется, идее надо противопоставлять идею,
но силе - силу! Ребенок, разумеется, воспитывается словами и примером. Но
иногда его и шлепнуть не грех!
- Как вы представляете шлепок целой цивилизации?
- Я говорил вам уже. Вы знаете...
- Знаю. Поэтому я против. Вас возмущает жестокость людей. Они жестоки,
потому что жесток мир, в котором они живут. И мы будем исправлять и мир, и
людей. Исправлять постепенно. Если сильно надавить, можно сломать. И
нельзя рубить сплеча, поступать опрометчиво, под влиянием первого чувства.
Мы порой просто их не понимаем. Володя, хотите простейший психологический
этюд?
Володя кивнул.
- Тогда слушайте. Представьте себе, что вы едете в переполненном
транспорте. И вот вы видите, что на сиденье сидит крепкий с виду молодой
человек, а рядом стоит пожилая женщина. Что вы подумаете? Что вы
предпримете?
Володя пожал плечами:
- Элементарно!
Северин, не сдержавшись, хмыкнул. Михаил Семенович бросил на него
строгий взгляд.
- Только без подсказки!
- Зачем мне подсказка? - удивился переводчик. - Все очень просто. Я не
хочу плохо думать о стоящей рядом женщине. Может быть, она о чем-то
задумалась, или она от природы рассеянна, или неприятности какие-нибудь.
Поэтому я ей ничего не скажу, а просто подойду к молодому человеку и
поинтересуюсь, как он себя чувствует. Помощь, естественно, предложу.
- Почему вы решили, что ему необходима помощь? - спросил Михаил
Семенович.
- Что же тут непонятного? - Володя был сбит с толку. - Раз сидит и
места не уступает, значит, очень нездоров. Это само собой понятно.
- Здесь это не само собой понятно, - принялся втолковывать Михаил
Семенович. - Здесь прочие пассажиры прежде всего подумают, что молодой
человек - наглец, не желающий уступать место старухе только потому, что
ему сидеть удобно. Как правило, в таких случаях все делают вид, что ничего
не замечают. Иногда, если сидящий молодой человек выглядит не очень
сильным физически, отважатся на замечание. Вот так-то.
- Этого не может быть!
- Вы мне не верите?
- Верю. Но... Какой злой мир!
- Скорее, какой несчастный мир. Северин, что вы думаете по этому
поводу?
Северин молчал и со смущенным видом вертел в руках "булавочку".
- Перед микрофоном я всегда как-то теряюсь, - ответил он со смешком и
бросил на шефа виноватый взгляд. - В пылу полемики мы не отключили эту
фитюльку.
Михаил Семенович мгновение смотрел на Северина непонимающим взором, а
потом вдруг засмеялся заразительным смехом, сотрясающим его худенькое
тело. Северин, присоединил к его смеху громовые раскаты своего хохота.
Володя, до конца не разобравшись в истоках интеллектуальной битвы,
несколько раз подхихикнул.
Когда смех утих, Володя обратился к Посланнику:
- Михаил Семенович, я хочу объяснить причину, по которой попросил об
этой экскурсии. Интересы дела и, прежде всего, дела...
- Разумеется, так сказать, дела, - поддакнул Посланник. Он склонил
голову набок, и хохолок на его голове тоже склонился в сторону.
- И прежде всего дела, - охотно согласился Северин.
- Как переводчик, я должен более детально изучить быт страны и э... -
Владимир, видя чрезвычайное внимание, с каким его слушали коллеги,
почему-то начал сбиваться с мысли. - И мы должны, мы... должны
изыскивать...
- Разумеется, мы должны изыскивать, - и на сей раз не противоречил
Посланник. - Так что же мы должны изыскивать?
- Ля фам! - не удержавшись, со смехом выпалил Северин.
Владимир оскорбился и умолк.
Михаил Семенович посмотрел на своего помощника с укоризной. Он взял
переводчика под локоть и мягко сказал:
- Не обижайтесь на Северина. Он добрейший человек, но иногда бывает
медведь медведем.
Северин воздел перст.
- Истинно говорю: здесь можно замедведеть и оберложиться!
- Да, да. Что-то в этом роде. Послушайте, Володя. Мы, на ваш взгляд,
так странно относимся к экскурсии потому, что знаем о ней нечто, вам
неизвестное.
- Секундочку, - вмешался в разговор Северин. - Давайте все же прекратим
прямую трансляцию.
Жестом фокусника он выхватил из кармана маленькие щипчики и сдавил
стеклянную головку "булавки". Раздался хруст.
- Теперь можно говорить и гутарить, а также провозглашать и изрекать, -
с удовлетворением констатировал он.
- Знаете что? Давайте перейдем в столовую, - предложил Михаил
Семенович. - Выпьем чаю. У меня есть даржилингский и ассамский чай.
Настоящие любители предпочитают пить чай без добавок. Но я, признаюсь,
люблю добавлять липу и землянику.
Они перешли в столовую. Обстановка там была очень простой: небольшой
стол, покрытый светлым пластиком, несколько белых табуретов, плетеные
стулья у стены и на стене - узкий шкафчик, покрытый тем же пластиком, что
и стол.
Через окно был виден небольшой садик Представительства. В самом центре
садика, среди зелени местных растений, выделялся благородным багрянцем
земной клен.
- Ему уже лет десять, - кивнул Посланник в сторону клена. - А все в
рост человека. Микродобавки в почву внесли, каждый день поливаем - и
никакого результата. Не растет клен! Не хватает чего-то неощутимого. Вот и
я, как дерево это. Тоскую по Земле. И с годами чувство это не слабеет.
Любая дыра на Земле райскими кущами представляется. Но это еще, так
сказать, полбеды. Побуду на Земле неделю - и снова на Фирболгию тянет.
Он разлил в тонкостенные чашечки ароматный напиток.
- Приступим к светской беседе. Мы хотим ознакомить вас в общих чертах с
местной обстановкой. Северин, может быть, вы начнете?
- Хорошо. Климат этой страны не отличается отменной мягкостью, - начал
резвиться Северин. - Аборигены далеко не просты. Если я скажу, что они все
как один отличаются многотерпимостью и доброжелательностью к
инопланетянам, пусть меня сильно накажет ихний ведущий бог Логос!
- Нет, нет, - прервал его Посланник. - Давай об этом - посерьезнее. Ты
сегодня положительно невозможен. В следующий раз будешь юморить в
специально для этого отведенном месте и в определенное время. Прекрати.
Это отвлекает. Я буду излагать факты. Климат... Континентальный. Ночи
прохладные, день жаркий. Люди... Одним словом их охарактеризовать не
берусь. Они разные. Есть хорошие, есть плохие. Есть добрые, есть злые.
Есть порядочные, а есть...
- А есть Утешитель и компания, - скороговоркой вставил Северин и,
поверженный ледяным взглядом начальства, виновато опустил голову.
- Теперь о социально-экономическом устройстве. Здесь явно разновидность
капитализма, в который прорастает империализм. Идеологическая надстройка
тут очень пестрая и очень-очень своеобразная. В ней чрезвычайно странно
сочетаются философские построения древних мудрецов, средневековых
схоластов и современные научные изыскания. Механизм оболванивания масс
здесь отлажен идеально, а руководит этим механизмом Утешитель и
Успокоитель Нации. Женщины на Фирболгии очаровательны, но браки их с
землянами бесплодны. Это проверено на опыте, - Северин почему-то
поперхнулся чаем и закашлялся. - Искусство Фирболгии весьма развито.
Особенно хороша живопись. Насколько вы догадываетесь, информация о
деятельности различных групп в данной стране у нас достаточно полная.
Сбором информации занимаются биозлектронные аналоги, выполненные в виде
животных и птиц. Ну, и местные жители помогают. Да, чуть не забыл. Все
теоретические доктрины в Фирболгии зиждятся на религиозной основе. Мы, как
видите, не только торговлей занимаемся. Перед нами поставлена архиважная
задача не допустить создания в Фирболгии атомного оружия. Это достигается
недопущением разработок в области атомной энергии вообще. Их цивилизация
еще не достигла той степени зрелости, которая позволит им остановиться
перед соблазном направить силу атома на убийство.
Никак не вязались слова Посланника с этой простенькой столовой, с
тихими, ласковыми лучами солнца и паутинкой за окном, плавно изогнувшейся
под неощутимо легким дуновением ветерка.
Михаил Семенович глянул на часы и встал.
- Препоручаю вас попечению Северина. Он как технический директор
займется всеми практическими вопросами. Экскурсия только через две недели.
Вы успеете подготовиться. - Он внимательно и очень дружелюбно посмотрел на
молодого коллегу. - Во время экскурсии будьте поспокойнее. У нас есть
возможность помочь вам в критическую минуту. Но не расслабляйтесь! Мы не
всемогущи.
Он вышел.
Северин окинул критическим взглядом долговязого переводчика.
- А ну-ка, согни руку!
Владимир удивился, но руку согнул. Северин пощупал бицепс и
одобрительно прищелкнул языком.
- В общем-то ничего. В институте вам предлагали аксиому о том, что
внутреннему богатству должно соответствовать физическое совершенство?
Очень хорошо! На Логосом забытой Фирболгии большинство обитателей ценит
это самое физическое совершенство превыше всего. Особенно, когда оно
подавляет менее выраженное физическое совершенство оппонента. Проще
сказать: закон кулака здесь в большом почете. Чем больше кулак, тем больше
убедительных аргументов он вмещает. Так гласит фирболгская мудрость. Можно
вопрос?
Володя позволил.
- Если того потребует ситуация, сможешь ли ты ударить человека?
Володя призадумался.
- Ударить?.. Человека?.. Вопрос как-то странно поставлен. Ведь личность
человека неприкосновенна!
Северин досадливо крякнул.
- Как сказано в "Житии Остапа Ибрагимовича", неприкосновенна не может
быть даже особа, приближенная к императору.
- Впрочем, - решил исправить оплошность переводчик, - если возникнет
определенная ситуация... Если возникнет ситуация, когда от этого будет
зависеть жизнь другого человека...
- Достаточно, - быстро перебил его Северин. - Пока вы, уважаемый
коллега, решали эту задачу, мало смыслящий в этике оппонент сильным ударом
в поддых избавил вас от необходимости, а равно и возможности решать и
мыслить. Ты превращаешься в сгусток боли и принимаешь горизонтальное
положение. С логической точки зрения это правильно, так как горизонтальное
положение тела энергетически более выгодно, чем вертикальное. Оппонент в
это время усиленно обрабатывает тебя ногами. Здесь моден такой метод
убеждения - с ножным приводом. Вот так-то! А вы говорите: гуманизм! На
Фирболгии сейчас такое мало кто носит, здесь это еще не вошло в моду. Две
недели, которые остались до экскурсии, срок маловатый. Придется нам с
тобою немало поработать. Учитывая твою общую физическую подготовку,
постараемся кое-чего добиться. Пошли в спортзал.
Длинным коридором они прошли в спортзал. Оборудован он был довольно
стандартно. На полу валялись маты; с потолка свисали кольца,
отполированные руками Северина до блеска; в дальнем углу экзотическим
плодом свисала боксерская груша; ближе к окну растопырил ноги
гимнастический конь.
- Присядем, - предложил Северин. - Занятия наши будут состоять из
теоретической части и части практической. Вначале изучим приемы
маскировки, начиная с таковых у ниндзя. Слыхал о таких?
- Ниндзя... Это что-то японское, - неуверенно произнес Владимир.
- Именно. Это люди-невидимки. Вот посмотри.
Северин поколдовал у пульта. На окна упали шторы. Наступила темнота.
Темнота была неполной, и по мере того, как глаза привыкали к ней,
переводчик все лучше различал Северина, стоявшего неподалеку.
- Хорошо меня видишь? - деловым тоном спросил Северин.
- Хорошо.
- Теперь смотри внимательно.
Он сделал быстрое движение, лица Владимира коснулся легкий ветерок... и
место, где только что находилась человеческая фигура, опустело.
- Где ж этот... гм... дух? Найду нахала! Уж больше не уйдет он цел! Он,
вероятно, в дверь подвала верхом на бочке улетел? - шутливо процитировал
Володя.
Несмотря на шутливость интонации, голос его дрогнул. Северин не
отвечал.
- Ты где?
Северин молчал.
- Ладно! Признаю тебя гением маскировки! Отзовись!
В ответ - ни звука.
Владимир внимательно осмотрелся. Нигде и намека на человеческую фигуру.
Хотя - если присмотреться - темнота у пульта чуть гуще. Он вглядывался
туда, изо всех сил напрягая зрение.
- Северин, - сказал он неуверенно. - Я тебя обнаружил.
Шторы на окнах поднялись. Возле пульта стоял Технический Директор в
длинной черной накидке. Он щурился и довольно улыбался.
- Вот тебе элементарный пример маскировки. Здесь используются два
элемента: маскировка формой и цветом. Видишь, накидка балахончастая, вся в
складках. Это скрадывает очертания человеческой фигуры. Зачем черный цвет,
объяснять не надо? Очень хорошо! Есть и более совершенные средства
маскировки. Самый сложный из них - психодинамический удар. Он вызывает
ретроградную амнезию. Проще говоря, он память отшибает. Подвергнувшийся
психодинамическому удару забывает все, что с ним было в момент воздействия
и за полчаса до него. А теперь еще одна демонстрация. Еще раз прошу
внимания!
Северин повесил балахон и лукаво подмигнул переводчику. Володя во все
глаза наблюдал за товарищем. Теперь-то ему не удастся объегорить!
Северин, стоявший в пяти метрах от Владимира, плавно и очень медленно
повел рукой и вдруг оказался рядом с переводчиком. Еще мгновение, и он был
за его спиной.
- Это приемы ситтматеров с планеты Болл, - пояснил Северин, дыша чуть
чаще обычного. - Отряды крестьян-ситтматеров применяли его против
вооруженных до зубов феодалов. И небезуспешно. Прием передавался от
поколения к поколению и был абсолютно засекречен. Тайну его не выдавали
под жесточайшими пытками. Как ни странно, в техническом отношении он не
очень сложен.
Владимир скептически улыбнулся.
- Я имею в виду, относительно не очень сложен, - поправился Северин. -
Им можно овладеть довольно быстро. Есть приемы, для овладения которыми
нужны месяцы и даже годы. Владение приемом нужно доводить до полного
автоматизма. В приеме ситтматеров есть одно обязательное условие - крепкая
сердечно-сосудистая система.
Он с удовлетворением окинул взглядом Владимира.
- У тебя, я вижу, с этим все в порядке. Дело в том, что сверхбыстрое
движение, которое лежит в основе приема, основано на анаэробной работе
мышц. Возникает огромная кислородная задолженность. И тэ дэ и тэ пэ.
- Хватит теории. Если ты сейчас начнешь мне рассказывать о структуре
мышечного актомиозина, я усну! - твердо пообещал Владимир.
- Хорошо. Еще несколько замечаний общего плана - в будем считать, что
теоретическое вступление закончено. Что нам нужно для победы над
противником? Быть точнее и быстрее, чем он. Это раз. Второе: у человека
есть определенные точки, на которые надо воздействовать при проведении
боевых приемов. Не надо морщиться! Если перефразировать поговорку, надо
рвать там, где тонко. И делать это с максимальной быстротой. Противник
нетерпелив и долго ждать окончания приема не хочет. Есть еще некоторые
элементарные соображения: зная приемы, человека легко вывести из
вертикального положения, ибо оно неустойчиво. Далее... Наблюдательные люди
давно заметили, что у человека, как правило, две руки. Как бы ни был силен
человек, но две руки противника сильнее его одной. Это старый военный
принцип: сосредоточить в нужном месте войско, образовав ударный кулак.
Далее... Оружием безоружного человека может служить кулак, локоть, плечо,
ступня, колено, лоб. Надо научиться наносить удары из любого положения.
Желательно, чтобы удары были не одиночными, а наносились сериями.
Северин громко вздохнул, тщательно вытер сухой лоб и заключил:
- На этом вступительная часть заканчивается. Ну-с, наденем наш бурнус.
И он указал на шкафчик, в котором висели спортивные костюмы.
9
Кабинет Первого Доверенного Лица был огромен. В нем можно было бы
устроить кинотеатр средней вместимости. Возле стены стоял монументальных
размеров стол - произведение скорее архитектора, чем плотника. Обнаженные
кариатиды с накарминенными губами и позолоченными сосками преданно
смотрели вниз на хозяина кабинета.
Самое владелец кабинета восседал за столом и с хмурым видом чертил
пальцем по его полированной поверхности. Что-то решив, он негромко сказал
в микрофон:
- Секретарь! Сюда!
Массивная дверь тут же отворилась, и в кабинет боком проскользнул
секретарь. Он бесшумными шагами подошел к столу и, склонив крохотную
головку, включил диктофон.
- Слушаю.
Первый с неудовольствием посмотрел на секретаря. Что он за человек,
секретарь этот? Голос какой-то блеклый, без интонации, и взгляд без
выражения. Никак нельзя догадаться, о чем он думает. Хотя бы льстил, как
остальные. Тогда было бы все ясно.
- Хотел бы я знать, сын мой, о чем ты думаешь и что собой
представляешь? - сказал Первый, выпучив глаза. На лице у него появилось
выражение, которое обычно приводило подчиненных в смятение. Но секретарь
оставался невозмутимым.
- Я всецело предан вашей милости, - отвечал он.
- Предан, - передразнил его Первый, скорчив отвратительную гримасу. -
Нет людей преданных, есть проданные.
Он молча пялился на секретаря и все больше багровел.
- А?! Что ты молчишь?! - вдруг взревел он.
- Я неоднократно доказывал вашей милости свою преданность делом, -
абсолютно спокойно повторил секретарь.
- Ладно, - проворчал Первый. - Будем считать, что ты меня почти убедил.
Почти!.. Понял? Ты помнишь, о чем я тебя просил? Заключение экспертов
готово?
- Да. Заключение я дал Универсууму. У него есть на этот счет
определенные соображения.
- Он еще может соображать? - грубо хохотнул Первое Доверенное Лицо.
Секретарь подобострастно улыбнулся в ответ, обнажив крепкие блестящие
зубы с острыми конусами клыков.
- Ему день не делали уколов, и это сделало его очень покладистым. К
тому же неудовлетворенная потребность обостряет ум.
- Приглашай дорогого гостя.
Секретарь выглянул в приемную и что-то коротко приказал. Дверь
распахнулась, и в кабинет вошел истощенный небритый человек. Его нищенское
одеяние абсолютно не вязалось с помпезной роскошью кабинета.
Человек подошел к столу и расслабленно плюхнулся в кресло. Он изо всех
сил пытался сдержать бьющую его дрожь, но это ему никак не удавалось. Лицо
странного посетителя было серым, веко правого глаза беспрестанно
дергалось.
- Здравствуй, гордость фирболгской науки, - ласково приветствовал его
хозяин кабинета.
- А я тебе, подонок, здравствовать не желаю! - окрысился гость.
- А-яй-яй, - сокрушенно покачал головой Первый. - И в таком тоне
говорит со мной бывший Председатель Комиссии по науке, культурный человек!
- Я всегда говорил то, что думал, - резко ответил бывший Председатель,
с трудом разжимая сводимые спазмом челюсти.
- Поэтому ты сейчас в таком плачевном положении, - проворковал Первый.
- Надо было думать, что говорить. Эх, Универсуум, Универсуум! Хотел я с
тобой поговорить. По-дружески. По душам. За ампулкой известного тебе
препарата. Но ты так негативно настроен, что... Видно, придется беседу
отложить.
Универсуум вскочил и, весь напрягшись, прохрипел:
- А если я сейчас прыгну на тебя и перегрызу твое поганое горло?
- Не забывай о собачках за портьерой, - почти пропел Первый. - Они
доберутся до твоего горла быстрее. Не советую, дитя мое, ерепениться. Ты
забываешься. Пользуетесь вы все моей добротой. Начинаю понимать, что в
воспитательных целях, для вашей же пользы, мне нужно быть с вами построже.
Вот, например, хотел я, чтобы тебе сейчас укольчик сделали, дабы
прекратить муки, снедающие тебя. Но...
- Что "но"?! - вскричал Универсуум.
- Но придется повременить. С воспитательной целью.
Глаза Универсуума налились кровью.
- Приказывай, дрянь! - он заскрипел зубами. - Сначала вы приучили меня
к наркотикам, насильно приучили, а теперь пользуетесь этим как поводком!
- Фу, как скучно, - Первый зевнул. - Ты говорил об этом сотни раз. Не
надоело? Секретарь, правда скучно?
Секретарь безучастно кивнул.
Первый ткнул пальцем в сторону Универсуума.
- Ты бунтуешь! За это я могу и даже должен наказать тебя. В
воспитательных целях, как я уже сказал. Но я добр. И я могу дать тебе
полдозы прямо сейчас. Тебе и делать-то ничего для этого не надо. Только
сказать: "Я - дерьмо!"
Универсуум опустил голову и что-то тихо пробормотал. Первый поднес
ладонь к уху.
- Стар я стал. Ничего не слышу. Повтори, пожалуйста, отчетливее и
громче!
Универсуум ухватился за край стола так, что побелели пальцы. Он
ввинчивался ненавидящим взглядом в глаза собеседника, углы его рта то и
дело дергались, и казалось, что лицо озаряется улыбкой - короткой, как
вспышка молнии. Первый представил себе, что эти самые пальцы сомкнулись на
его горле.
- Ну, ну... - забормотал он, вдвигаясь поглубже в кресло. - Я просил
тебя исполнить что-то на "бис".
Универсуум, придя в себя, с трудом выпрямился и заорал:
- Я - дерьмо! Как и ты! Как и все вокруг!
- Хорошо. Держи.
Первое Доверенное Лицо достал из стола шприц-тюбик и метнул его
Универсууму. Тот поймал шприц на лету. Руки его дрожали, и он все никак не
мог расстегнуть пуговицу на запястье. Универсуум с силой дернул - пуговица
отлетела. Постанывая от нетерпения, он задрал рукав и с профессиональной
точностью вогнал иглу прямо в вену.
Дрожь тут же унялась, лицо его порозовело. Универсуума неудержимо
тянуло говорить.
- Это же надо придумать эту мерзость гидрохлорид! Однако же, какое
божественное самоощущение после инъекции! По сути дела, человек -
совокупность огромного количества химических реакций, протекающих в
микрообъемах, ограниченных клеточными мембранами. Я добавляю в человека
каплю определенного препарата. Химизм реакций изменяется очень немного,
почти незаметно. Но по самоощущению - я бог, я равен самому Логосу!
Человеку кажется, что он властелин своей судьбы, что он повелевает своими
поступками. Как бы не так! Он обыкновенная химическая фабрика по
производству воды и углекислого газа. Именно таковы конечные продукты его
обмена. Все поступки человеческие направлены на создание оптимальных
условий для протекания химических реакций в нем. А люди - самовлюбленные
глупцы, - когда пытаются оправдать самые низменные из своих поступков,
говорят: "Ничто человеческое вам не чуждо!". Ничто химическое нам не
чуждо! Ничто животное нам не чуждо!
Первый расцветал в улыбках и одобрительно кивал головой:
- Вот и хорошо! Вот и расчудесно! Теперь попрошу тебя набросать еще
одну модную теорийку. Наподобие той, по которой мы создали "Миссию
истинного божественного света". Чтобы люди не лезли в политику, надо
занимать их мозги чем-нибудь иным. Что нужно людям? Пища для желудка и для
ума. Она не должна быть слишком тяжелой и обязана создавать иллюзию
сытости. Понял? Иллюзию, и не более! Я не заинтересован в том, чтобы они и
в самом деле были сыты. Сытый человек неуправляем. Таковы мои соображения
по данному поводу. Придумай что-нибудь такое, - Первый пощелкал пальцами.
- Чтобы там было немного против официального учения. Почти незаметный
штришок. Совсем чуть-чуть. Это привлекает. Случайно заметившие этот
штришок будут считать себя почти революционерами, этакими тираноборцами!
Приятно покрасоваться перед барышней критическим образом мыслей. Ха-ха-ха!
Любая плесень думает, что она производит пенициллин, и каждая жаба
пытается выкарабкаться на кочку, чтобы осчастливить своим видом как можно
большее количество зрителей! Много тебе надо времени на размышления?
Глаза Универсуума вдохновенно заблестели:
- Времени не надо вовсе. Я готов уже сейчас. Можно, например, ввести
хорошо забытое старое... Почему бы и нет? Итак, начинаю! Мир сейчас
становится все сложнее. Наука, его объясняющая, для большинства обывателей
- непостижимая тайна. Самое время возродиться мистике, алхимии. Пусть ум
людей работает на холостых оборотах. Они утешатся самообманом, убедив
себя, что понимают Мир и могут управлять им с помощью иррациональных сил.
Вспомним алхимию. Именно так! В алхимии наибольший интерес для нас
представляет ее философия.
- Очень хорошо! - поощрил его Первое Доверенное Лицо. - Диктофон
включил? - обратился он к секретарю.
- Да.
Универсуум вперил взгляд в пространство. Он уже никого и ничего не
видел.
- Микрокосм-человек и макрокосм-Вселенная развиваются параллельно.
Следовательно, человек содержит элементы, соответствующие трем ступеням
бесконечного. Телесная материя противостоит астральной мировой душе. Логос
трансформирует нас так же, как философский камень - металлы. Превращение
металлов - частный случай. Жизнь - алхимический процесс, а физические
процессы и процессы химические есть повторение феноменов души...
Универсуум все говорил и говорил, а Первый откровенно скучал. Он зевал
и, поглядывая в окно, полировал ногти.
Универсуум говорил все медленнее и, наконец, умолк. Возбуждение,
вызванное наркотиком, спало, и он угрюмо смотрел в угол.
Первый бросил ему еще один шприц-тюбик. Универсуум ввел в вену его
содержимое и оживился сильнее прежнего.
- Теперь в отношении намеченного тобой эксперимента. Ты уверен, что
воз...
