Валерий Вотрин. Последняя чаша гнева
страница №3
...о Ползущей Горы.- А как нам найти его?
Но этот вопрос повис в воздухе. Энунд уже направлялся к двери.
Обернувшись, он сказал:
- Знай, Чойс, от тебя и от твоих спутников зависит не только судьба
нашей планеты, но и судьба всего мира.
Это был первый раз, когда старый пресвитер назвал Чойса по фамилии.
11
Армстронг Лоу первым вышел из библиотеки. Следом за ним появился
Шамиссо. Оба они двигались как-то неестественно, а глаза их светились
стеклянным блеском. Шамиссо добрел до кресла и рухнул в него. Лоу остался
деревянно стоять.
Чойс с усмешкой наблюдал за ними. С раннего утра он загнал обоих в
библиотеку, чтобы они хоть немного ознакомились с историей планеты и с
языком до начала их путешествия. Теперь он с удовольствием любовался плодами
рук своих.
- Ну что? - вопросил он.
Лоу медленно перевел неподвижный взгляд на него.
- Это какой-то ужас, - произнес Шамиссо. - За всю жизнь я не видел
столько книг.
- А я даже фильмокопий не смотрел, - чужим голосом сообщил Лоу.
- Это ничего, - сказал Чойс. - Зато вы поднабрались знаний, так нужных
вам в будущем.
- Точно, - тут же согласился Шамиссо. - Рельеф, демографические данные,
язык, традиции и обычаи, животный и растительный мир, состав атмосферы,
осадки, состояние полей, история с древнейших времен и до образования ВОА,
списки правителей, сведения о всех государствах Лиги...
- Отлично, - одобрил Чойс. - Все это я проходил и сам.
- А еще, - ожил Лоу, - сорта всех выделываемых на Де-Мойре вин и пива.
- Это тоже пригодится. А что-нибудь насчет Подсвечника Шин?
- Ничего, - в один голос ответили Лоу и Шамиссо.
- Населения ВОА?
- Ничего.
- Страны Апокалипсиса?
- Ничего.
- Ползущей Горы?
- Лишь легенды.
- Не подходят, - покачал головой Чойс. - Видно, придется самим
узнавать, что все это такое. А теперь - обратно, - приказал он.
Все же забавно было видеть, как Лоу, склонившись над толстыми
фолиантами, шевелит губами, стараясь освоиться с непривычным диалектом, а
Шамиссо расхаживает взад-вперед по комнате, с трудом заучивая непривычные
названия. К вечеру оба легли спать если и уставшие, то просветленные
знаниями. Все трое не могли сдержать своей радости по поводу того, что
"период безделья" (выражение Лоу) окончился, уступив свое место "настоящей
работе" (выражение Шамиссо).
На следующее утро предстояло путешествие.
Утром Шамиссо принял на себя бремя звания гонфалоньера Фафтского, а
Бурис стал видамом пресвитера Энунда "до окончания грядущей с погаными
битвы", как говорилось в рескрипте шахиншаха Тьодольва. Затем, по окончании
помянутой битвы, Шамиссо должен был тотчас же вскочить на коня и мчаться к
дому Фонсеки, где его будут ожидать Чойс и Лоу. А они отправлялись в путь
"незамедлительно и без лишних утомительных проволочек", как гласил тот же
документ.
Что они и сделали.
Ровная дорога, изъезженная копытами многих коней, вела вдаль, к
границам пресвитерства Фафт, фьефа Сдогнар, а там и к границам самой Лиги.
Лоу, поначалу трудно переносивший тяготы пути, понемногу привык и уже не так
сильно поносил все вокруг. Проплывающие мимо пейзажи, вообще отличающиеся на
Де-Мойре большим разнообразием, часто сменялись, так что дорога не утомляла,
поэтому неспешно текущее время проводили в пространных философических
рассуждениях.
- Что такое человек? - вопрошал свою молчаливую кобылу Лоу. - Это
просто прыщ на лице истории. Мерзкий, гнойный прыщ, который не мешало бы
выдавить.
- Да ты просто физиолог, - усмехался Чойс.
- Физиология, - в ответ на это поднимал палец Лоу, - самая точная из
наук. С помощью нее можно ясно доказать все так называемые "неразрешимые"
теоремы человеческого бытия.
- Какие, например?
- Например, любовь. Еще наши туповатые предки установили, что это ни
что иное, как химический процесс, происходящий в нашем мозгу, один из многих
подобных, кочевание белков и кислот с одного места на другое. Или любовь
мужчины к женщине. Да все очень просто: особь женского пола выделяет некий
устойчивый, но не осознаваемый органами чувств запах, и особь мужского пола
бежит к ней, как тронувшаяся.
- Может, ты и прав. Но одной только примитивной физиологией на уровне
выделений из потовых желез ты не сумеешь доказать людям, что они - просто
какие-то неприятные гнойные прыщи на некоем несуществующем лице. Для чего
человеку жить - вот что интересовало древних философов и сейчас интересует
нынешних.
- Жить - чтобы жить.
- Да слишком банально это, Лоу! До тебя сотни людей отбрехивались теми
же самыми ничего не значащими словами. А я вот мыслю - жить нужно для того,
чтобы имя твое осталось в поколениях. Нужно вжечь свое имя в историю.
- Огнем? Или кровью?
- А хотя бы и так. Хотя бы так! Мы до сих пор помним Герострата или
Гитлера, а ведь они шли той же дорогою. Вот и каждый человек обязан оставить
свое имя в летописи жизни. Имя - вот и все, что остается ему от его
противления удушающему гнету Абсолюта. Лишь именем живы, только с ним
умираем.
- Память! - упрямо ворчал Лоу, отмахиваясь от тучи налетевшей мошкары.
- Пока что наши с тобой имена нужны только Галактической Полиции. Вот кто с
удовольствием припомнит нас.
Однажды, когда они были уже возле границ с Альбегином, на них напала
шайка латиний. И Чойс, и Лоу уже встречались с этими отвратительными
созданиями, но так близко им встречаться еще не доводилось. Болотные карлики
были маленькими, со склизкой шерстью и большими лягушачьими глазами. Они
были сильно похожи на гномов и троллей, которые приходились им дальними
родственниками, но в отличие от них у латиний не наблюдалось интеллекта. Это
были просто маленькие кровожадные хищники, весьма охочие до сырого
человеческого мяса. Лоу и Чойс в несколько минут расправились с ними с
помощью захваченных с собою бластеров.
Со дня этого приключения минули сутки, как они достигли границы Лиги с
Альбегином. Солдаты с пограничного пункта, узнав, кто они такие, лишь
переглянулись.
- Когда будете в Пещере Мрака, не зажигайте факелов, - посоветовал один
из них, вертя подъемное колесо. Через глубокий ров с темной неподвижной
водой лег скрипучий деревянный мост, и через несколько минут они оказались
на чужой территории.
12
Вход в Пещеру Мрака открывался из-за поворота узкой горной тропы, по
которой они ехали начиная с самого своего вступления на землю Альбегина.
Лошадь Чойса оступилась на сухой осыпающейся тропе, и он нагнулся, чтобы
сказать несколько ободряющих слов животному. Когда он вновь поднял голову,
перед ним была уже Пещера Мрака.
Вообще-то это была даже не пещера, а сквозной туннель. Через горы не
было другого прохода, и Пещера служила своеобразной границей между миром
людей и миром аборигенов планеты, населяющих ее с начала образования
Вселенной. Там, где начиналась Пещера Мрака, начиналось иное, непознанное,
чем был полон этот мир до прихода сюда первых людей.
Входное отверстие пещеры было неправильной формы и охранялось по бокам
двумя скульптурными изображениями. Слева находился барельеф прекрасной
обнаженной женщины, положившей руку с растопыренными пальцами себе на лоно.
Легкая улыбка играла на ее губах. Это было изображение Лилит, древней
де-мойрской богини порока и изобилия.
Справа ощерилась громадная голова с разверстым ртом и безумными
глазами-провалами. Бог теней Хавурган продолжал взирать на мир своего Брата,
одновременно приглашая в свое царство.
- Мне не нравятся эти образцы здешней скульптуры, - заметил Лоу,
критически осматривая статуи.
Чойс не обратил внимания на его слова, напряженно всматриваясь в
скальную поверхность над входом в Пещеру Мрака.
- Там что-то написано? - спросил Лоу, проследив за его взглядом.
- Да, - сказал Чойс.
Это были руны - древний алфавит Де-Мойра, из которых складывались
стихи, некоторая шутливость которых не могла скрыть угрожающий смысл,
таящийся в словах:
Не успеешь издать ты и
Ох,
Как сейчас же получишь под
Вздох.
Даже если ты вымолвишь:
"Эх",
Все равно не уйдешь без
Помех.
Но как только ты скажешь:
"Ух",
Молот Тора падет сверху -
Бух!
- Это следует понимать как то, что здесь нельзя говорить "ух"? -спросил
Лоу, когда Чойс растолковал ему смысл стиха.
- Не думаю, - ответил Чойс. - По-видимому, это просто настройка на то,
что и в этой пещере, и за ее пределами нужно держать ухо востро.
- Тогда немного подержим востро наши уши, - стронул коня с места Лоу.
Они въехали под своды пещеры, и тут же их объяла со всех сторон
совершенная, полная тьма. Лишь впереди брезжил бледный свет, даже не свет, а
какая-то светящаяся дымка, указующая дорогу. Не было видно ни стен пещеры,
ни ее сводов, ни пола, по которому звонко цокали копыта лошадей. Только по
тому, что эхо от этого цоканья сильно запаздывало, можно было догадываться
об истинных размерах пещеры.
Они уже проехали достаточно, ориентируясь по дымке, как Чойс вдруг
осознал, что пещера населена. Кем - он понять не мог, так как не мог видеть,
но судя по тревожному фырканью лошадей, им обитатели Пещеры Мрака не
нравились.
Спустя некоторое время он смог бы поклясться, что стал видеть в этой
темноте. Он напряженно вглядывался в черные просторы пещеры и видел странные
фигуры, мелькающие перед его глазами. Лоу тоже увидел их - иначе как можно
было объяснить его внезапные приглушенные проклятья, адресованные всем
пещерам мира.
Неясные образы проходили перед ними, сливались, размежовывались,
возникали один из другого, множились, множились, исчезая вновь, и странная,
мерно нарастающая песня, песня другого, древнего мира, росла из их ровного,
отрывистого шепота:
Свету враг, черный маг,
Он герой многих саг.
Мрак.
Не спешит его шаг
И не светел никак
Мрак.
Он беды аргамак,
Полон стрел саадак.
Мрак.
Цвет его - хмельной мак,
Испокон было так.
Направляет мир мрак.
Мрак.
Слова навязчиво лезли в уши, мешали разуменью, спутывали мысли. Поэтому
когда впереди показалось ослепляющее пятно выхода, оба одинаково резко
пришпорили коней и устремились вперед.
Выехав из Пещеры Мрака, они вдруг встали. Перед ними расстилалась
Страна Альбегинских Гор.
Дорога, начинающаяся у самого выхода из Пещеры Мрака, пролегала по
унылой местности, на которой неравномерно и как-то не к месту пучились
темные лысые холмы. Небо было ни голубым, ни серым. Оно было того странного,
непонятного оттенка, название которому, быть может, скрыто где-то в глубинах
подсознания, а самый вид наводит тоску и заставляет испытывать муки тревоги.
Далеко впереди виднелась вторая горная цепь. Государства Альбегина
располагались между двумя горными хребтами в огромной долине, на которую
давно положили глаз правители Лиги. Но перетягивание каната, то бишь
Альбегинской долины, каждого в свою сторону в течение многих столетий ни к
чему не приводило: расклад оставался прежним.
И теперь это равновесие могло резко измениться в пользу сил Альбегина,
на чашу весов которого вдруг встала ВОА, располагающаяся как раз за тем
дальним хребтом. Именно в скалах далеких гор и жил загадочный Фонсека, о
котором говорил Чойсу Энунд. Поэтому горы на горизонте стали их целью.
Было уже довольно темно, когда они решили устроить привал в
безжизненной пустынной местности, поросшей подобием сухих угловатых колючек.
За время своего путешествия от Пещеры Мрака до места их привала они
заметили, что жизнь в Альбегинской долине просто кипит. Самые фантастические
формы встречались им по пути, и не проходило ощущение, что настоящая,
разумная жизнь, а не варварское подобие ее, следит за ними из-за каждого
куста, каждой складки рельефа. Раза два они видели небольшие группы хактов,
которые поворачивали свои неживые лица к ним при их приближении. Они сжигали
восставших своими бластерами и следовали дальше. Однажды увидели вдалеке
гигантскую сгорбленную фигуру великана, бредущего куда-то по своим делам.
Великан, без сомнения, заметил их, но не сделал попытки приблизиться. Лоу
после этого долго мотал головой и бубнил что-то насчет "проклятых
акселератов".
Раскинув привал, они с огорчением обнаружили, что всего в нескольких
десятках шагов находится старое заброшенное кладбище. Крестов там уже не
осталось, а надгробные памятники либо по макушку вросли в землю, либо были
опрокинуты и разбиты.
- Типичное обиталище хактов, - заметил Чойс, глядя на эту картину.
- Обычно они встают по ночам? - осведомился Лоу.
- В основном. Но в отличие от вурдалаков не залазят обратно с пением
петухов.
- Это меня не успокаивает, - занервничал Лоу. - Я тебе уже говорил, что
не люблю мертвецов.
- А я от них просто без ума, не так ли? Нам все равно придется
заночевать здесь, только не нужно впадать в беспробудную спячку.
- Мой бластер всегда со мной, - проворчал Лоу, с ненавистью глядя на
смиренное кладбище за спиной Чойса.
Чойс проснулся внезапно. Солнце только-только начало всходить, и его
розоватые лучи освещали стоящего над Чойсом мальчика. Он кинул быстрый
взгляд на лицо ребенка и весь напрягся. Хотя мальчик пролежал в земле,
видимо, совсем недолго, его глаз уже не было, а нежная кожа на лице висела
лохмами. Еще немного, и этот безобидный малыш, которого подняла из земли
чья-то злая воля, вцепился бы своими острыми зубками в горло Чойса.
Он молниеносно выдернул из-под седла, служившего ему на ночь подушкой,
свой бластер, и тонкий луч разрезал маленького хакта надвое. Тут же раздался
сдавленный вскрик ЛОу, также успевшего проснуться. То, что они увидели, в
восторг их не привело. Медленной, расслабленной, характерной для этих тварей
походкою к ним приближалась большая толпа хактов. За их спинами виднелось
такое же сборище, которое только покидало свои жилища-могилы.
- Ты говорил, что они появляются только ночью, - проговорил Лоу, держа
бластер наизготовку и с омерзением разглядывая подходящих хактов.
- Говорил, - отозвался Чойс. - Но, видимо, теперь они не любят
закономерностей.
- Ты говорил также, - продолжал Лоу, - что на территории Альбегина нет
людей. А здесь есть даже дети.
- По-моему, уже нет, - проворчал Чойс, бросив взгляд на подрагивающий
трупик ребенка.
Хакты приближались. Запах от них шел такой, что кружилась голова.
- Господи! - произнес Лоу. - Да они не люди!
И точно, большинство восставших не было людьми. Эти уродливые
полусгнившие остовы наверняка и при жизни не пленяли красотой и
благородством форм. Теперь же и подавно.
- Если мы подождем еще немного, - скривился брезгливый Лоу, - меня
вытошнит прямо здесь.
- Ждать нечего, - согласился с ним Чойс, и лучи их бластеров разом
перечеркнули первый ряд приближающихся к ним существ, и те упали на землю в
окончательно-смертных корчах.
Момент странного оцепенения прошел. В две минуты стая восставших из
земли была искромсана, разрезана, подожжена. Они никогда уже не смогут
подняться, чтобы вредить живым.
Чойс и Лоу заседлали коней, вскочили в седла и быстро покинули страшное
место. Долго ехали молча. Наконец Лоу произнес:
- Мы даже не поели.
Остановились тут же, у дороги. С обеих сторон ее стояла непроходимая,
глухая стена леса, только справа далеко в туманную даль уходила зыбкая
трясина, прорубавшая в лесном массиве обширную просеку. Вот из этой
просеки-трясины и появилась кавалькада.
Наскоро перекусив, оин собрались уже было вновь садиться в седло, как
вдруг до них донесся дикий визг. Из глубины туманной топи к ним неистово
несся сонм существ: странные всадники на странных конях. Эти
фантасмагорические образы мчались прямо по поверхности глубокой трясины, и
только когда они были совсем близко, Чойс понял, что существа восседают на
подобии гигантских водомерок.
Ехавший впереди всадник круто остановился недалеко от привала, там, где
кончалось болото и начиналась твердая земля. Существо было двухголово,
причем правая голова имела подобие головы варана, а левая клацала
молочно-белыми клыками, растущими прямо из безобразного морщинистого носа.
"Интересно, какая голова заговорит", - подумал Чойс. Заговорила та, что
с клыками.
- Я Хрут, по прозванию Саблезубый, князь-хевдинг Йитурша, - сказала
она, - великий государь Середины Гор, суверен Гнада, Цвирли и Тоторба.
Чойс и Лоу с достоинством поклонились. Вытаращенные, цвета болотной
трясины глаза варана холодно уперлись в лицо Чойса.
- Ха! - прошипела варанья голова. - Я знаю тебя, видам пресвитера
Энунда. Ты Эдмунд.
- Любимец Слепцов, - проклацала саблезубая голова.
Из-за спины Хрута вылезло другое существо, видом похожее на тонкий
собачий поводок, вертикально вытянутый во всю длину. Поводок венчала узкая
гадючья морда с растянутой в нитку усмешкой.
- Офоти, князь-риббальд Гнада, - шипяще отрекомендовалось оно. - Зачем
ты на нашей территории, Эдмунд? Всем известно, что мы воюем с Лигой. Или ты
шпион?
- Я не шпион, князь-риббальд Гнада, - спокойно ответил Чойс.
- Тогда что ты делаешь в Альбегине? - продолжал выспрашивать Офоти. - И
кто тот, что с тобой?
- Я Армстронг Лоу Череп-Долой. - Лоу так напыжился, что стал бордовым.
- Король-корсар-консорт Альтаира.
Узкая морда Офоти еще больше вытянулась.
- Мы очень рады вашему прибытию сюда, великие воины, - промямлил он.
- Мы несказанно рады вам. - Хрут обменялся с князем-риббальдом
непонятным взглядом. - И думаем, что вам стоит посетить мой замок. На правах
гостей, разумеется. - И снова странный нечеловеческий блеск мелькнул и погас
в глазах саблезубой головы хевдинга Йитурша.
- Ночь наступает быстро в Альбегине, - добавил Офоти, показывая черный
раздвоенный язык. - А сейчас по стране бродит так много беспризорных хактов.
Чойса неприятно резануло словечко "беспризорных". Однако он вежливо
ответил:
- Хайль тебе, великий хевдинг. Но, к сожалению, наши кони не смогут
пройти по трясине, подобно твоим.
- Вы сможете проехать в Градрим этой дорогой, - сказал Хрут и, поймав
вопросительный взгляд Чойса, добавил: - Это мой замок.
- Мы будем в твоем замке Градрим сегодня, - церемонно наклонил голову
Чойс.
Хрут и Офоти снова обменялись непонятными взглядами, и кавалькада вмиг
сорвалась с места. В воздухе вновь повис пронзительный визг: водомерки,
двигая гигантскими подушками лап, уносились вглубь леса. Как только они
скрылись из виду, Лоу тут же набросился на Чойса: - Зачем ты согласился
посетить их проклятый замок? Разве ты не видел, какие у них хари? Да они
прикончат нас там!
- Если бы мы не согласились, - ответил Чойс, - они прикончили бы нас
здесь.
Они тронулись. Много миль дорога была однообразной: извивающаяся лента
между темными безмолвными лесными стенами. И вдруг впереди появился замок.
- Таким я его себе и представлял, - сказал Лоу.
Замок не был похож на замки Лиги. Здесь не было ни подъемного моста, ни
рва, наполненного водой. Мощные угловатые кронверки резко выдавались вперед,
образуя почти правильный полукруг, в центре которого находились ворота. Ни
флагов, ни штандартов на шпилях, только привлекали взгляд странные рисунки
из черепицы на крышах башен.
- Нам что, трубить в рог? - осведомился Лоу.
- Думаю, нас уже увидели.
Так оно и было. Когда они приблизились. большие, из толстых досок
ворота раскрылись, и они въехали в замок Градрим.
В отличие от Фафта и других замков Лиги, двор этого альбегинского замка
не был столь обширен. Примерно на уровне груди всадника начинались открытые
галереи, ряды которых уходили вверх, заканчиваясь острыми пиками башен,
протыкающими небеса. С этим галерей вниз свешивались, взирая на прибывших,
такие немыслимые физиономии, что Лоу зажмурился. Когда он снова открыл
глаза, то увидел перед собой хевдинга Хрута. Правая его голова растянула
губы в варанью усмешку.
- Мы рады прибытию вашему в Градрим, - произнесла она, и тут же сверху
на них пал стократный глас:
- Эдмунд Любимец Слепцов, видам-гонфалоньер Фафтский, и Армстронг Лоу
Череп-Долой, король-корсар-консорт Альтаира, воины, прибыли в Градрим!
Радуйся, Альбегин!
Чойс успел шепнуть Лоу:
- Ну и дурацкую же ты кличку себе выдумал!
- Единственная, что пришла мне тогда в голову, - отвечал Череп-Долой.
В то время, как трубный глас выкрикивал их имена на языках Альбегина,
на башнях замка завыли фанфары. Заныли волынки. Запищали флейты. Грохнули
боевые барабаны. Запели трубы. Замок Градрим приветствовал своих гостей.
Под этот аккомпанемент Чойс и Лоу спешились, и их коней увели под навес
одной из галерей какие-то в красных кожаных фартуках.
Их провели в огромный пиршественный зал. Здесь уже ломились столы от
изысканных яств, и за этими столами восседала вся знать Государств
Альбегина. От разнообразия форм, цветов и ароматов у Чойса закружилась
голова. Собрание встало и со многогалонными кружками в руках и щупальцах
дружно грянуло:
- Здравия великим воинам! Хайль! Хайль! Хайль!
13
Кровавое небо покрылось гнойными струпьями облаков. Наступающую ночь
бередил тревожный свет ярких косматых звезд. Лес глухо стонал под порывами
ветра. Со стороны альбегинского лагеря ветер доносил запах падали.
Шамиссо закашлялся. Густой смрад полз на холм всякий раз, когда ветер
дул с той стороны. Он знал, что вонь сгнившей плоти источают хакты и другие
неживые существа, с которыми завтра придется биться. Судя по интенсивности
запаха, таковых было много.
Прямо перед ним, серое в наступающих сумерках, лежало окруженное лесом
кочковатое болотистое поле. На противоположном конце поля мерцали огни
вражеского лагеря. Временами оттуда неслись нелюдские вопли и рычание.
Шамиссо повернулся и медленно сошел с холма. Внизу его поджидал
Роаберт.
- Утром, - бросил Шамиссо.
Роаберт чуть заметно кивнул. Конечно, утром. Иначе войско Альбегина
рассеется по окрестностям, грабя и уничтожая близлежащие городки и хутора.
Уже двое суток войско Лиги, отданное под командование Шамиссо, стояло
на этих позициях. Все эти двое суток оно ждало, пока подтянется к будущему
полю брани огромный хвост войска Альбегина, затерявшийся где-то в лесах и
медленно выползающий из Княжеств Границы. Недавно в лагере альбегинцев
застучали барабаны. Шамиссо не мог представить себе иной причины этому,
кроме той, что огромный вражеский обоз наконец достиг лагеря.
Пока ни та, ни другая сторона еще не делали попыток сближаться.
- Еще не прибыл? - спросил Шамиссо у Роаберта.
- Нет, - ответил тот. У Шамиссо по-волчьи вздернулась верхняя губа. Их
обоз еще не прибыл. Лазер как самое громоздкое и ценное их оружие все еще
плелся где-то в хвосте, среди обозных фур. Лафет, на котором была укреплена
пушка, сопровождал человек по имени Серый Хрольв с Горы. Хрольв сам вызвался
сопровождать мощное орудие к месту битвы. Сейчас Шамиссо одолевали сомнения:
он подозревал, что Серый Хрольв с Горы шпион. Шамиссо никак не мог
отделаться от этих подозрений.
С холмов над ними, окаймляющих поле с этой стороны и отрезающих путь к
неглубокой речке с мутной водой и илистыми затопленными берегами под
названием Шипуш, доносилось лязганье и ругань бомбардиров. Там устанавливали
пушки.
Шамиссо и Роаберт медленно шли между горящих костров. Становилось
понятно, что победа не будет легкой: люди, сидящие у огня, были молчаливы,
угрюмые лица красновато освещались бликами пламени. Костры тихо
потрескивали. Редко можно было услышать негромко сказанное слово. У
составленных в пирамиду ружей к ним присоединился Бурис.
- Только что пришли люди из Оруна, - тихо доложил он. - Ланглоара среди
них нет.
- А где же он? - спросил Шамиссо недоверчиво.
- Он и Кальв должны прибыть ночью.
Из темени выдвинулась могучая фигура Блакка. Он прогудел:
- Я им не доверяю.
- Уточни, - попросил Шамиссо.
- Ланглоар, Кальв и Хаоэй, - сказал Блакк.
- У тебя есть причины не доверять и остальным правителям Лиги.
- Здесь и Энунд, и Рэгнвальд, и Гутхорм, и Льот с Гудлаугом. Только
этих нет.
Действительно, это выглядело подозрительным. Шамиссо покосился наверх,
на вершину холма, где воронье дралось над головами Дюри Урмойра и Брэттуэйра
Дионды, насаженных на длинные пики.
- Если они не прибудут, - подтвердил его догадку Блакк, сверкнув своими
глазами ката, - их ждет та же участь.
- Они этого не понимают, - сказал Шамиссо. - Их высокое положение
позволяет им надеяться, что их не тронут.
- Самоуверенность, - пробормотал Бурис и исчез во тьме. Спустя секунду
его фигура в развевающемся плаще взбежала вверх по склону одного их холмов:
он начал отдавать какие-то приказания бомбардирам. Жерла пушек медленно
поворачивались в сторону вражеского лагеря.
Пала совершенная темнота, лишь красными огнями пылали костры. Шамиссо
продолжал обход лагеря. Блакк и Роаберт куда-то пропали. Поперек пути
храпело нечто, завернувшееся в плащ. Шамиссо толкнул его ногой. Храп
прервался, и над плащом появилась всклокоченная голова Месмони, сына Рантра,
владетеля фьефа Наргар.
- Я привел своих, - отозвался он недовольно. - Ты лучше других проверь,
гонфалоньер.
Шамиссо увидел рядом с его потухающим костром трепещущий на ветру
флажок фьефа. Кругом сопели и храпели воины Месмони. Сын Рантра не лгал.
- Все фьефы здесь? - спросил Шамиссо.
- Конечно, все, - недовольно заворчал Месмони. - Зато нет никого из
Оруна.
- Они пришли.
- Ну, так нет бургграфа Ланглоара. Какая разница! Без него они не будут
драться.
Шамиссо промолчал. Владетель Наргара был прав.
- Спи, - сказал Шамиссо.
- Хрр, - отозвался Месмони, сын Рантра.
Еще немного побродив по лагерю, Шамиссо вернулся к своему костру.
Часовых он проверять не стал: он знал, что никто не захочет спать в такую
ночь, когда в любую секунду на тебя может наброситься и сожрать какая-нибудь
плотоядная тварь из Альбегина, подкравшаяся ночью к лагерю.
Он даже не заметил, как заснул. Проснулся от бряцанья оружия. Бледный
рассвет занимался над суровыми лесами. Лагерь готовился к битве. Везде
сновали люди, слышалось вжиканье точил о клинки, где-то пальнуло ружье
Фаулера: часовой подстрелил латинию.
Шамиссо подвели коня. Он забрался в седло и медленно взъехал на холм.
Еще внизу он заметил группу всадников, неподвижно стоящих на вершине холма и
взирающих на альбегинский лагерь. Шамиссо узнал среди них квадратную фигуру
Кальва, а рядом сидел на коне неправдоподобно маленький Ланглоар. Он
удовлетворенно хмыкнул: эти двое все же прибыли.
Дул сильный ветер, и группу на холме временами застилало хлопающей
тканью их же плащей. Когда он подъехал ближе, он увидел возле Ланглоара и
Кальва также Буриса, Роаберта, Гутхорма, Энунда и Хаоэя. Последний мрачно
насупился.
Чуть подальше выстроились пушечные жерла, направленные на вражеский
лагерь.
Ланглоар кашлял. Так, не переставая давиться сухим перханьем, он
проговорил:
- Земля мокрая, лошади будут оступаться.
- Лазер прибыл? - не слушая его, спросил Шамиссо Буриса. Здесь все уже
привыкли к незнакомому слову. Бурис покачал головой. Шамиссо мрачно
вгляделся в конец поля. Там уже началось движение.
- Место выбрано неудачное, - пробасил Хаоэй. Мешки под его глазами еще
сильнее взбухли и потемнели, одутловатое лицо стало болезненно-бледным:
видимо, он пережил неспокойную ночь. - Поле узкое. Они будут драться густой
толпой.
У Хаоэя были причины выглядеть таким недовольным. Незадолго до этого
шахиншах Тьодольв подчинил его Шамиссо, который не был даже уроженцем этих
мест. Сейчас Хаоэй старался не встречаться взглядом с Шамиссо.
- Это значит, что одним ударом наши будут убивать троих альбегинцев, -
сказал Шамиссо.
- Или своих же, - прокашлял Ланглоар.
- Шахиншах Тьодольв не прибудет, - сказал сзади Энунд. - Он остался во
дворце.
Никто не проронил ни слова.
Снизу прибежал запыхавшийся Торольв Еж, владетель Хайррила. Всю жизнь
проведший в седле, этот гранд-разбойник на земле чувствовал себя неуверенно.
Глаза его блестели: Торольв находился в предвкушении хорошей драки. Путаясь
в собственном алом плаще, он подошел к Шамиссо.
- Все готовы, - прохрипел он. - Они только ждут.
Шамиссо поднял голову. Туман уползал с поля, цепляясь последними своими
лоскутьями за скользкие кочки. Шамиссо посмотрел на Торольва.
- Начинайте, - сказал он.
Смуглое посеченное лицо Торольва довольно осклабилось. Он развернулся
и, косолапо переступая кривыми ногами наездника, побежал вниз. Через секунду
оттуда донесся писк флейты. Раздался топот.
- Я не отдавал этого приказа, - хмуро рявкнул Хаоэй.
- А я отдал, - и Шамиссо стронул с места коня, занимая более удобную
для наблюдения позицию.
Начиналось самое интересное.
В лагере альбегинцев забили громадные барабаны. Вражеское войско начало
втягиваться в узкое пространство поля.
Конь Шамиссо тревожно заржал. Он посмотрел направо. Оттуда выходили
пешие воины Лиги. Собранные со всех ее концов, они были одеты очень
причудливо. Рябило глаза от обилия различных фасонов панцирей, кольчуг и
шлемов. На некоторых вместо металлических доспехов были кожаные куртки,
прошитые изнутри стальными полосами. Пешие ратники строились под флажками
своих сеньоров, которые в свою очередь стягивались под вымпелы сюзеренов.
Визжали флейты.
Следом за пешими воинами на поле вынеслась конница, и тонкий слой
почвы, под которым находилась пропитанная водой глинистая жижа, вмиг
превратился в топкое месиво под ногами лошадей. Над шлемами всадников и
лошадиными головами покачивались разноцветные султаны из перьев.
Шамиссо перевел взгляд на дальний конец поля. Там выстроилась длинная
темная цепь вражеского войска. Даже отсюда были видны нелюдские фигуры
выходцев из Альбегина.
- Число их - как песок морский, - услышал он позади себя. Там восседал
на своей лошади бесстрастный пресвитер Энунд, никогда не упускавший
возможности вставить подходящую цитату из Апокалипсиса.
В это время войско Лиги построилось. Некоторое время прошло в полном
молчании. Потом от дальнего конца отделился всадник на рыжей лошади и,
разбрызгивая грязь, поскакал к середине поля. Здесь он остановился и что-то
завопил, вздев свой меч. У него были огромные лягушачьи глаза, а череп был
обтянут гладкой склизкой кожей, над которой торчали длинные уши, покрытые
седыми волосами.
Из гущи конных всадников Лиги вырвался на простор поля кандидат от
войска Государств Порядка. Это был Торольв Еж. Низко пригнувшись к холке
лошади, он понесся на противника. Завидев его, лягушкоглазый принялся
размахивать своим мечом.
- Хайа! - завизжал Торольв, проносясь мимо него. Шамиссо даже не
заметил, как у лягушкоглазого вдруг исчезла голова, и его тело начало
медленно валиться из седла: Торольв крутил над головой отточенное лезвие на
длинной веревке, которое горело на солнце сверкающим кругом.
- Хайа! - еще раз, победно, завопил Торольв, поворачивая коня к своим.
И тогда войско Лиги заревело:
- Хайль, Торольв! - и грузно, но все убыстряя и убыстряя темп, пошло на
противника. С той стороны тоже донесся вопль ярости и завыли трубы: войско
Альбегина тоже двинулось в атаку.
Битва при Шипуше началась. Это было как раз тогда, когда Чойс и Лоу
встретили повелителей Альбегина.
Воздух сотряс могучий рев. Это начали свое губительное дело пушки.
Конечно, слишком рискованно было метать ядра прямо через головы своих же
людей. Но это был оправданный риск. Первые же ядра перемешали с жидкой
грязью многих альбегинцев, а в лагере противника начались пожары. Между
огней с воплями носились те, кто не пошел со всеми в бой. Альбегинцы не
ожидали такой дальнобойности от стикских пушек, которые заряжались Чойсом
выделанным порохом.
К реву пушек примешался новый звук: то разом выпалили ружья Фаулера.
Второго залпа не последовало: для него просто не нашлось времени. Сталь
ударилась о сталь, и сражение закипело.
Два войска встретились примерно там, где лежало на земле распростертое
тело лягушкоглазого неудачника. Шамиссо не переставал думать о лазере.
- И поверг Ангел серп свой на землю, - сказал сзади Энунд, - и обрезал
виноград на земле, и бросил в великое точило гнева Божья.
- Много крови, - пробормотал Роаберт.
Бой кипел уже около часа. В этой мешанине мало кто мог уцелеть. Было
видно, как тонут в жидкой грязи упавшие наземь раненые. "Лазер..." -
мелькало в голове у Шамиссо. Энергия мощной пушки была бы сейчас очень
кстати.
Справа в лесу что-то мелькнуло. Он скомандовал:
- Перенести огонь пушек направо, в лес. Там кто-то есть.
- Но все пушки заняты обстрелом альбегинского лагеря! - запротестовал
Хаоэй.
Шамиссо в упор посмотрел на него.
- Мечите ядра в лес, шателен Трамбурга!
Огненные ядра полетели в лес, поджигая деревья, но все равно момент был
упущен: оттуда с шумом выкатился резерв альбегинцев, с размаху врезался в
ряды воинов Лиги.
- Давай, Бурис! - сказал Шамиссо, напряженно следивший за схваткой. Он
вытащил свой бластер и перевел его на самую высокую мощность. "Буду сшибать
их не хуже лазера... Лазер... Лазер..."
Слева из леса вынеслись всадники резерва Буриса, с хряском врубились в
толпу альбегинцев, сминая левый фланг. Среди них Шамиссо заметил флажок
Месмони, сына Рантра: треугольный, с изогнувшейся черной кошкой, держащей в
лапе факел.
- Вот так! Вот так! - приговаривал Гутхорм в азарте.
Шамиссо произнес не оборачиваясь:
- Бургграф Стиндалет!
За спиной послышался удаляющийся топот, а через некоторое время из-за
холмов на альбегинцев ударили сотни Гутхорма.
- Хойк! Хойк! Хойк!
Шамиссо знал, что это означает "бей".
В середине сражающихся наметился разрыв. Он нагнулся вперед.
- Роаберт!
В разрыв втянулись свежие силы частей Роаберта, разорвавшие альбегинцев
на две половинки наподобие клина.
Огромное каменное ядро, раскаленное добела, со страшным гулом прилетело
издалека, принеся с собой жар и зловоние адского пламени. Ядро ударило в
самую середину конницы Лиги.
- А-а-а!
Над красным месивом возник и поднялся вверх человеческий вопль. Начала
свою губительную работу вражеская артиллерия. Лошадь под Шамиссо заплясала.
- Ланглоар! - сказал Шамиссо. Тишина.
- Ланглоар! - повторил он нетерпеливее и обернулся.
Бургграф Оруна неподвижно сидел в седле и улыбался. Шамиссо перевел
взгляд на Кальва. В руках у того было ружье, направленное на него. Один из
людей Кальва по имени Эрлинг Сова приставил к спине Энунда обнаженное лезвие
меча. Хаоэй стоял в стороне, делая вид, что происходящее его не касается.
- Так это правда! - сказал Шамиссо. - Договор с Хрутом!
- Это было своевременно, - произнес Ланглоар, продолжая улыбаться.
- "Кто поклоняется зверю и образу его, - сказал Энунд, - и принимает
начертание на чело свое или руку свою, тот будет пить вино ярости Божьей,
вино цельное, приготовленное в чаше гнева Его". Слышишь ли,
бургграф-изменник Ланглоар, сын Хагббальда?
Черты Ланглоара перекосило.
- Что ты там лопочешь, одноглазый? - завопил он и занес руку для удара.
Длинная черная стрела, прилетевшая издалека, воткнулась с глухим стуком ему
в затылок. Шамиссо резко пригнулся. Над ухом грянул гром. Он поднял голову и
одновременно руку с бластером. Кальв собирался выстрелить еще раз. Тонкий,
как нить, но нестерпимо горячий, луч прожег его кольчугу и превратил
внутренности Кальва в черный пепел. Коннетабль Стиндалета и зять бургграфа
Оруна беспомощно открыл рот, поперхнувшись дымом из своей утробы, но не смог
издать ни звука. Он накренился набок и рухнул на землю, где уже лежал Эрлинг
Сова со стрелой в спине.
Из-за гребня холма показалась голова Блакка. В руках он держал лук.
- Нужно было позаботиться об этом раньше, - проворчал он, подходя и
брезгливо переворачивая ногой тело Ланглоара. Тот был мертв. К ошеломленному
таким поворотом событий Хаоэю приблизился Энунд. Страшный его шрам был
багров.
- Ты искупишь кровью. - Несмотря на то, что минуту назад он находился
на волосок от гибели, Энунл был спокоен. Неестественно спокоен. Только шрам
выдавал его. Голос его звучал ровно, когда он сказал:
- Иди и умри.
Губы Хаоэя дрогнули, но он не проронил ни слова. Он повернул своего
коня и скрылся из виду. Полчаса спустя гигантское вражеское ядро упало в
передних рядах ополчения фьефа Трамбург, идущего в атаку, и размозжило
главнокомандующего Хаоэя вместе с еще тремя воинами.
На холме остались только Шамиссо, Энунд и Блакк. Тревога теперь
заполнила всего Шамиссо.
- Где же лазер? - спросил он уже вслух.
Снизу до них донеслась веселая песня.
Они обернулись.
По оставленному на время битвы лагерю, медленно объезжая дымящиеся
пепелища костров, тащилась большая повозка. На ней был установлен лафет с
лазерной пушкой, грозно уставившейся своим стволом в никуда. Прислонившись к
лафету, на повозке трое совершенно пьяных людей, обнявшись, пели игривую
песенку о пастушке и его стаде. Среди веселой троицы Шамиссо увидел Серого
Хрольва с Горы. Он был пьян больше всех. В руке он держал большую бутыль. В
ней плескало лишь на донышке. Из-за холма слышалась грозная музыка битвы.
Шамиссо шагнул к ним, и Хрольв увидел его лицо.
- А!
У его виска оказался направленный твердой рукой смертоносный бластер.
- Серая сволочь с горы! - прошептал у его уха тихий от сдерживаемого
бешенства голос. - Вижу, привез ты лазер? Только не поздновато ли?
Серый Хрольв с Горы еще не утратил разуменья.
- Да ты что, гнфлньер! - проговорил он, покачиваясь. - Лзр-то мы
првзли! А чего еще ты хчшь?
Шамиссо ударил его в лоб, и Хрольв с Горы пал наземь, моментально
уснув.
- Повесить его? - предложил Блакк.
- Не надо. - Шамиссо был в ярости. - Это моя вина. Я должен был
смотреть, кто поедет с лазером.
Спутников Хрольва рядом уже не было: они мгновенно исчезли в лесу.
Шамиссо с помощью Блакка и нескольких легко раненых, которые бродили по
лагерю, снял пушку с телеги и начал медленно затаскивать ее на холм. Они
были уже почти на вершине, когда сзади послышался взрыв и треск: шальное
вражеское ядро превратило телегу в мелкую щепу.
Бой все еще кипел. Шамиссо начал крутить рычаг, и лафет развернул ствол
лазера туда, где рев пушек, огонь, стоны, кровавые брызги, грязь, безумное
ржание лошадей, черная копоть, вопли и лязг затупившихся клинков слились в
одно целое. Находящийся рядом Энунд сказал:
- Только что принесли Гудлауга. Он умер от сердечного приступа прямо
посреди сражения.
Мимо несли изувеченное тело.
- Это Рэгнвальд, - сказал Энунд. - Он был ранен копьем в живот. Когда
он свалился с лошади, его затоптали насмерть.
У Шамиссо не было времени стонать по поводу этих утрат. В любую минуту
альбегинцы могли прорваться к холмам. Рядом возник Бурис. Его борода
превратилась в слипшиеся кровавые сосульки и торчала нелепым веником, лицо
было покрыто грязью и копотью, а глаза безумно косили.
- Чего ты копаешься, гонфалоньер! - заревел он. - Гляди, они наступают.
Только что они ранили Месмони Наргара. Скоро они будут здесь.
Шамиссо поднял голову. И впрямь, сражение подкатилось уже под самый
холм. Было видно, как в промежутках между сражающимися колышется грязь.
- Там грязевые вампиры, - ревел Бурис. - Они убивают не хуже копий.
Неподалеку на холме вдруг показался человек. Он был мертв уже около
года, поэтому являл собой зрелище просто отталкивающее. Шамиссо выстрелил в
него из бластера, и хакта объяло пламенем. Бурис беспокойно бегал вокруг.
- Туда, туда бей!
Шамиссо нажал рычаг на лафете. Он не поддавался. Тогда он изо всех сил
ударил ногой по упрямой железяке. Вырвавшийся из ствола луч вначале прошел
над головами сражающихся, подпалив дальние деревья, потом вдруг опустился и
заплясал между бьющихся воинов. Вопль, исторгнутый сотнями глоток, был
слышен даже в этом кромешном аду. Толпы черных существ полезли на холм.
Шамиссо в упоении водил стволом из стороны в сторону, и луч поджигал
альбегинцев и резал их в куски.
Перед лазером прямо в кучу зловонных хактов ударило ядро с той стороны.
Видимо, по лазеру пристреливались. Шамиссо залепило глаза горячей гниющей
плотью. Пока он ругаясь, проклиная все вокруг, протирал их, на холм
взобралось несколько существ. Ни одно из них не было человеком. Энунд
развернул коня и ускакал за холм.
Шамиссо повернулся и выстрелил в подходившего к нему огромного циклопа,
залепленного черной землей, и единственный глаз циклопа стал сквозной дырой
в его черепе. Бурис в этот момент зарубил панцирного слизня,
передвигающегося громадными скачками, а Блакк поразил стрелами бесформенную
черную медузу, оставляющую за собой дымящийся ядовитой кислотой след.
К ним подошел бледный шатающийся Роаберт. Вместо правого уха у него
была кровавая кашица с розовыми торчащими кусочками хряща: удар вражеской
палицы был так силен, что шлем едва спас его от гибели. Шамиссо вновь взялся
за рукоятки лазера.
- У Ксойна более не осталось приоров, - промолвил Роаберт. - Убит Льот.
Шамиссо кивнул. Луч из лазера превращал грязь поля в бурлящую пламенем
серу. Из нее с визгом выпрыгивали грязевые вампиры, превращаясь в
полусваренные тушки. Вернулся Энунд.
- Плохой из меня воин, - пожаловался он Бурису.
Вокруг свистели стрелы. Одна со звоном ударила в грудь Энунду и
отскочила.
- Панцирь, - пояснил пресвитер.
Роаберт наклонился к Шамиссо.
- Там в лесу запрятан еще один резерв.
- Что? - повернулся к нему тот. - Чего же ты молчал! Бурис! Возьми это
резерв и отбей у них их пушки. Заклепай их, если нужно.
Бурис исчез. А Шамиссо заметил вдалеке среди дымящихся остатков лагеря
альбегинцев нетронутый белый шатер. Рядом стояла темная кучка существ.
Он заглянул в прицел. Отчетливо стал виден и шатер, и существа, стоящие
рядом. Шамиссо поморщился: они были безобразны. Он прицелился и нажал на
рычаг. Жгучий луч ударил в шатер, воспламенил его. Он повел стволом налево и
погубил начавшую было разбегаться группу у шатра (в том, что это были
военачальники, он не сомневался). Лишь один, чудом выживший, петлял по
лесным буреломам, тщась уйти. Это было существо, похожее на человека,
покрытое мягкой голубоватой шерстью. Оно бросилось в сторону, но луч поджег
лесную заросль. Существо прыгнуло через колючие кусты, Шамиссо коротко
полоснул лучом, и тело существа на лету развалилось.
Пока он гонялся за неудачливым военачальником, резерв Буриса, обойдя
позиции альбегинской артиллерии, уничтожил орудийные расчеты, состоявшие
почти из одних стикских перебежчиков, смял почти не существующий фланг и
обрушился на центр.
Альбегинцы побежали. Их с гиканьем преследовала конница Гутхорма,
уничтожая бегущих. Где-то на краях поля, залитого кровью, покрытого трупами
и дымящегося от прикосновений лазера Шамиссо, еще дрались.
В целом же битва была закончена. Он выпрямился и вздохнул. Энунд,
стоявший неподалеку и казавшийся таким же спокойным, как и в начале,
произнес:
- Кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен; кто мечем убивает, тому
самому надлежит быть убитым мечем. Здесь терпение и мудрость святых.
Шамиссо хотел сказать ему что-то в ответ, но удержался. Вместо этого
Шамиссо улыбнулся.
14
Было не понять, почему Чойса и Лоу рассадили по разным местам: то ли
это было сделано со злым умыслом, то ли не нарочно. Правда, в свете событий,
происшедших потом, оба они склонялись к первому.
Чойсу досталось соседство самого Хрута. С другого бока пристроился
риббальд Гнада Офоти, ловя каждый его вздох. Это было не самое приятное
соседство, но приходилось терпеть - не самым приятным было и посещение
Градрима.
Лоу усадили рядом с чем-то, похожим на лужу слизи. Он подумал было, что
разлили какое-то пойло, и собрался уже незаметно стряхнуть лужу со скамьи,
но в это время лужа прочавкала:
- Рад знакомству. Я Ствич.
- Очень приятно, - растерялся Лоу. - Я Армстронг Лоу, по прозванию
Череп-Долой.
- Доблестный воин, - равнодушно подытожила лужа. Откуда-то из ее недр
вытянулся гибкий отросток и, схватив со стола кусок жареного мяса, погрузил
добычу обратно.
Сосед Лоу слева всем телом повернулся к нем. Это было существо,
походившее на моржа.
- Здравия! - прогудело оно. - Именуюсь Тунга. Пребываю лейлендингом.
Лоу вспомнил, что в Лиге лейлендингами назывались арендаторы.
- Здравия, - вежливо сказал он. - Армстронг Лоу, корсар.
Ему уже надоело представляться выдуманными титулами и кличками.
- Корсар, - бездумно повторило существо.
Лоу начал отчаянно искать в голове слова, чтобы продолжить разговор.
- Ну и как... мм... земля? - наконец поинтересовался он. - Жирна?
Это был не самый лучший вопрос в его жизни.
- Земля? - задумалось существо. - Не знаю. А что?
Лоу замялся, не зная что ответить.
- О! - Морж просиял. - Я не арендатор, нет. То есть мой титул.
По-вашему - лендрманн.
Лоу сделал понимающую мину и несколько раз покивал. В это время Тунга
бухнул ему на тарелку огромный кус мяса.
- Болотный лаон, - пояснил он и рядом поставил громадную кружку, в
которой заплескало. - Теллар.
- А?
- Вино. - Морж занялся своей тарелкой, и Лоу ничего не оставалось, как
заняться тем же. Оказалось, что он сильно проголодался.
Он не знал, что в это самое время чаши весов уже перевесили на сторону
Лиги, и давно уже мчатся по ночным дорогам в Альбегин гонцы, неся тягостные
вести о поражении.
Пока Лоу развлекался высокоинтеллектуальными разговорами со своими
соседями, соседи Чойса так и не дали ему подкрепиться с дороги.
К его уху склонилась змеиная морда Офоти.
- Мы так рады, что вы гостите здесь, в Градриме. Это так лестно для
нас.
- Я представляю, - сказал Чойс.
- У нас давно не было никого из Лиги, - проклацала у другого его уха
саблезубая голова Хрута. - Надеемся, что вы будете нашими гостями долгий
срок?
- Нас ждут дела, - ответил Чойс. - Но мы постараемся не обидеть вас.
- Вы идете непривычным путем, - зашипел Офоти. - А куда вы идете,
доблестные воины?
- Мы идем к Фонсеке, - не моргнув глазом произнес Чойс. - Шахиншах
Ландор хочет пригласить его к себе на службу.
Хрут и Офоти переглянулись. Эти бесконечные переглядывания и проявления
радости уже до смерти надоели Чойсу.
- Нам известно, что Фонсека водит к Вольфгангу, - сказала варанья
голова Хрута. - Зачем этот человек Тьодольву? И Тьодольв ли, который
отличается, - снова короткий взгляд на Офоти, - равнодушием к делам
государственным, послал вас к нему?
- Ты хорошо осведомлен, хевдинг, - сказал Чойс.
- Разве не хватает Тьодольву таких героев, спустившихся к нам с небес?
- спросил Офоти.
- Светлый шахиншах милостиво решил взять Фонсеку к себе на службу, -
твердо повторил Чойс, - и мы посланы, дабы сообщить ему об этом.
- Хорошо, хорошо, - вдруг отступил Хрут, и взгляд его снова встретился
с взглядом князя-риббальда Гнада. - Цель ваша ведома только вам. Следуйте
ей, воины неба!
Этим разговор был исчерпан.
Хотя на пиру Чойс и Лоу были разделены столами и телами пирующих,
комнату им отвели одну. Она была большая, круглая и находилась в угловой
башне. Одно ее окно глядело на пустынные леса, лежащие перед замком, другое
выходило на двор, где стояли их лошади.
Войдя, Чойс крепко запер за собой дверь. Повернувшись, он заметил, что
Лоу чем-то сильно встревожен. Он многозначительно посмотрел на Чойса.
- Мне показалось то же самое, - сказал Чойс.
- Все это слишком наигранно и фальшиво, - произнес Лоу и подошел к тому
окну, что выходило на лес.
В дверь постучали. Они переглянулись, затем Чойс, немного помедлив,
открыл. За порогом стоял Хрут, а с ним большая молчаливая толпа стражников с
зажженными факелами. Их лица являли собой разительный контраст с приветливым
выражением на обеих мордах Хрута.
- Я пришел пожелать вам спокойной ночи, - сказала саблезубая голова
хевдинга Йитурша, в то время как взгляд его внимательно обежал комнату.
Варанья голова улыбнулась, но как-то натянуто.
- Благодарим за хлеб, - сказал Чойс.
- Да, да, - рассеянно ответил Хрут. - За ночлег поблагодарите позже.
Эти слова показались Чойсу странными. Хрут приказал что-то стражникам,
повернулся, и они ушли. Чойс снова запер дверь.
- Теперь я знаю все точно, - мрачно произнес Лоу. - Это либо ловушка,
либо заговор.
- Это то, и другое, - сказал Чойс. - Спать нам этой ночью нельзя.
- Зачем я вообще притащился сюда! - начал ворчать Лоу. - Приключений
захотелось!
- Замолчи. Лучше стань у окна. Может, увидишь что-нибудь интересное.
Но ничего интересного не происходило довольно долго. Только когда замок
совсем успокоился и все, кто был на пиру, захрапели в своих покоях, внизу
раздался приглушенный топот.
- Мои опасения подтвердились, - сказал Лоу, стоявший у окна. - Это
гонец. Только вот куда он поскакал?
Чойс бросился к окну. Из ворот, открывшихся без обычного скрипа, быстро
выехал всадник и, взяв в галоп, поскакал к лесу. Еще через секунду он
скрылся за деревьями.
- Он поскакал к Вольфгангу, - ответил Чойс, вглядываясь в темноту, -
чтобы предупредить его о нас. Видимо, они догадались, зачем нам понадобился
Фонсека. Теперь остается лишь ждать другого гонца.
- Другого? Это какого еще?
- С поля битвы. По моим расчетам, она должна была произойти сегодня. Мы
будем жить, только если выиграют они. Но на это мало надежды. Войско Лиги
сильнее.
- Ты не умеешь успокаивать, - посмотрел на него Лоу, но в это время
внизу послышался конский топот.
- Но ты умеешь прорицать. - На этот раз взгляд Лоу был полон уважения.
...
