Евгений Торопов. Место под Солнцем
страница №2
...пусть отупею, пусть все мои знания обратятся в тлен, зато тогданикакие Близнецы не захотят искать. Искать и находить.
Когда секунды оплаченного разговора почти истекли, он опустил в автомат
еще жетон, чтобы тот, бренча и позвякивая, пал в его ненасытное чрево. По
дороге, переругиваясь, прокатили два грязных велосипедиста. Улица вдруг
показалась опустевшей, по стенам домов пробежала отчетливая тень. Намечалась
гроза, мир погрузился в полумрак. "Странный город - Столица, - подумал
Алексей. - Страна непрерывных дождей".
Наконец, ангельский голосок сообщил: "Вас ожидают к приему в Резиденции
на бульваре Хубилая 14".
- Спасибо, - крикнул Кандидат вдогонку, но связь уже прервалась. Идти
или не идти?
Это оказалось совсем рядом и вскоре он прошел в просторный холл, мимо
старика швейцара, сидевшего на высоком табурете, задрав ногу на ногу и
противно скаля зубы. В одну сторону уходили анфилады с колоннами, с другой
же стороны холла располагались гардероб с лифтом и мрачные бетонные лестницы
вверх и вниз. Алексей остановился. Из тени гардеробной отделилась темная
фигура и двинулась на него. Пробежали мурашки по спине... Вот... Вот
сейчас... Не простят...
Из-за черной грубой накидки с капюшоном приближающегося человека
невозможно было разглядеть. Зловещая рука потянулась к нему. Кандидат
попятился.
- Ты что!.. Ты кто? - бормотал Алексей и все отступал, отступал, как
вдруг его спина уперлась во что-то мягкое и упругое, уперлась в человеческую
ладонь. Ноги подкосились. Кандидат медленно обернулся и увидел швейцара,
выставившего вперед руку. Вырос оскал. Стало жутко. Темная фигура холодной
перчаткой взяла запястье Алексея и стянула с себя капюшон. Алексей
вздрогнул. Он узнал Семена.
- Ты?! - прошептал он и осекся. Ледяные глаза не человека, но мертвеца
глядели на него.
- Пошли, - услышал он сердитое.
Они спустились на два этажа. Подавленно насупившись, Кандидат плелся
позади Семена, едва-едва замечая ползущие мимо скользкие от сырости
мраморные стены, и посты с уродливыми язвенно-гнойными гвардейцами, и
мрачные рукава туннелей, разбегающихся в стороны по всему пути следования.
Город под землей. И он все глубже уходил в себя: куда я попал? что это? или
чего-то я недопонял, или отстал от жизни?..
- Семен!
Молчание.
После утомительных петляний по коридорам они вошли в залитый светом зал
с причудливой обстановкой: вдоль всей огромной стены стоял ряд цветков в
горшках, а напротив - мягкий диванчик, на котором сидел улыбающийся Роберт.
Проводник подтолкнул Алексея вперед и поспешно отступил в угол.
Роберт?!
- А-аа! Кандидат!! - заверещал тот и поднялся навстречу. - Дружок, ты
ли это? Сколько лет не виделись, сколько зим, - он обошел кругом Алексея,
заглянул в лицо, словно оценивал товар, похлопал по плечам, а улыбка его
медленно превращалась в тигриную ухмылку. Алексей стоял по-глупому: вытянув
руки по швам, и пялясь во все глаза на бывшего коллегу. - Раскаялся?
Молодец, я так и предполагал... Свинья. Развыступался - не то мы делаем!
А-аа? Чье будущее мы загадили?.. Задница паршивая...
Он повыпускал пары, выдохся и закрыл рот. Потом сказал: "Садись,
потолкуем. А ты, Семен, - распорядился в угол, - принеси по чашке кофе, да
побыстрее!"
У Алексея отлегло от сердца - круче падения не будет.
- Ну что, Кандидат, труба зовет! Пора приниматься за работу.
- Какую? - застонал Алексей, впервые подав голос в этом зале.
- А-аа! С этого и надо было начинать. Да не бойся, работа несложная,
но, - он постучал согнутым пальцем по виску, - умственная. Надеюсь, ты не
забыл как это делается?
Появилось кофе.
- А это наш Семен! - воскликнул Роберт и ухмылка сменилась на улыбочку.
- Первый против меня пошел - и тоже на месте Контакта. А-аа?.. Все вы там
проявились - на месте Контакта! Совести испугались! Совесть - это тот же
инстинкт самосохранения, та же боль, сигнализирующая не о внешней, а о
внутренней опасности человеку. Никогда она не радела ни за кого, кроме как
за шкуру хозяина... Шкурные интересы у вас тогда были, и только я один о
всех подумал... Но это ни к чему вспоминать. Теперь мне нужно не
горлопанство, а твоя светлая голова. Будешь на меня работать?
Диванчик под Алексеем заскрипел.
- Ну?.. А-аа! Так-то. Тогда перейдем к делу.
Кое-где между живыми цветами на полу стояли и грациозные икебаны.
- У меня есть Лаборатория, - объяснил Роберт. - В ней Пришелец. Кстати,
мы достоверно выяснили, что никакой это не инопланетянин, и не собрат по
разуму, а лишь посланный робот, механизм, бездушная тварь. Теперь ты
понимаешь, что изначально не имело смысла тебе вопить против моей и Антонио
корысти, которой не было в помине. Все задумывалось ради общего блага... В
Лаборатории я собрал всех наших "стариков" - ты удивишься! Опять вместе
будете работать!.. Теперь ставлю конкретную задачу. Мне нужны: первое -
полное знание языка Пришельца и запись всех его разговоров; второе - вирусы
с заранее запрограммированными действиями (какими я захочу) и это основная
задача; третье - можете и обязаны использовать знания Пришельца для создания
указанных вирусов. Иначе зачем он мне нужен?.. Пока все ясно? - Роберт
мотнул головой, отбрасывая вверх густую челку.
- Смутно, - ответил Алексей.
- Ладно, ладно, Кандидат, - вскричал он, - разберешься. Пошли дальше: у
меня в наличии очень мало людей, которых я хорошо знаю и которые хоть
чуть-чуть соображают, так что помимо этого назначаю тебя и министром
внутренних дел. Неужели шокирует? У меня это запросто делается! Здесь я
попозже объясню что ты должен делать, это не займет много времени, но тоже
важно.
- Где я буду жить? - спросил Алексей.
- О, я тебе выделю какой-нибудь фан-цзы, то бишь, маленький дворец.
Роберт взял со стола и подал Алексею белый пропуск с уже наклеенной
фотографией его персоны.
- Возьми, в Подземелье с этим везде пройдешь. А теперь же отправляйся в
Лабораторию, ознакомься с ходом дел. Антонио сейчас там. Эй, Семен, поди
сюда!.. Отведи Алексея в Лабораторию.
Снова шли по сырым коридорам, вверх-вниз, как лунатики; ехали на
драндулетке-дрезине, которая неистово визжала на поворотах и всю дорогу
громыхала брюхом по бетонным шпалам, хищно высвечивая прожекторами путь.
Врассыпную бросались крысы, попадали под колеса, пищали, брызгали кровью в
темноту. Сразу же по прибытии на место, Семен поехал обратно, так что в
Лабораторию Алексей вошел один. В нос пахнуло пылью. Никто не играл фанфары.
Он тихо притворил за собой дверь и огляделся: было тесно, у стен
громоздились шкафы с книгами, склянками и разлапистыми приборами. Такова
обстановка всяких лабораторий, когда уже все заполнено, больше некуда, а не
хватает еще ой-ей-ей сколько. И гразер нужен - наверняка когда-нибудь
пригодится, а давай мы его на ту установку забросим, и книжечка, и диск
полезный, и микроскопчик нейтринный (в угол его, в угол), а там глядишь еще
что приобретут. Ментоскоп, кваркораспределитель там, гравитограф.
Редконужноедерьмо. Причем, чем больше навалено, тем больше и больше
требуется.
- Халат накинь! - закричали на Алексея. Кричавший стоял, склонившись
над приборной доской, но в этот момент неожиданно что-то случилось, он
вскочил и, ругаясь на ходу, пулей пронесся мимо Кандидата... Да это же
Антонио! Эти его ямочки на щеках, разрастающиеся в морщины.
Алексей одернул слипающиеся полы халата, подпоясался и, подкатывая
рукава, подошел к столу, освещаемому лампой с тряпичным абажуром, на котором
ворохом лежали тетради. Он прочитал на открытой странице: "8.06.41 г. Адам
опять не хочет работать. Или мы его не поняли. Тунеядец. Дали отдых до
вечера... ВВ-4 отбракован - нет простоты в управлении. И слава Богу, очень
уж "четверка" заумна..."
Ага, подумал Алексей, уже что-то. Немного, правда...
- Это кто еще вторгся? — раздался басок за спиной. Кандидат обернулся
и человек с баском побледнел. - Алешка! - заорал он. - Алешка, это ты!
Назар - а это был он - шагнул вперед и они крепко обнялись, жилистые
ладони дружески прошлись по спине Кандидата и отпустили.
- Что ж ты, пойдем, пойдем скорее. И Мишель, и Лазарь тут.
Горячий плотный ком подступил к горлу. Алексею захотелось заплакать, но
Назар уже тащил его куда-то, ком потолкался, потолкался и рассосался. Они
протиснулись между металлическими шкафами и попали в уютную комнатушку с
сильным муторно-сладким запахом.
По случаю такого события как перебой с электричеством, никто не
работал. Толстячок Мишель и усатый шишкоголовый Лазарь развалясь на тахте,
играли в шашки.
- Кто прибыл!! - возопили они вдвоем, хорошенько разглядев вошедших.
Лазарь мгновенно соскочил искать чего бы всем выпить. Сызмальства у него
развилась привычка всегда иметь заначку, мощную такую заначку, бутыли в
три-четыре. Мишель сгреб шашки в кулек и поправил покрывало. Стали творить
столик. Желание посидеть, отметить встречу, произнести пару-другую тостов
быстро превратилось в действительность: открыли животные консервы в жестяных
банках, нарезали хлеб дольками, принесли подогретой вареной картошки,
соленой рыбки из морозильной камеры, прибежал Лазарь с драгоценным
горячительным под мышками. Кандидат блаженно лег на тахту и вытянул руки
вверх.
- Поверите-нет, друзья, а за последний год первый раз совершенно
спокоен. Сердце в масле катается. Что ни говорите, а быть вместе это хорошо!
- Да... да... - поддакивал Мишель, а Лазарь орудовал с пробками,
предвкушая радость пьяного общения.
- Ты не разлеживайся, - сердито сказал Назар. - Ты давай докладывай
какие новости в Европе.
- Все по-старому, - вздохнул Алексей. - Европа пустеет. Лаборатория при
Центре сгорела. Знаете?
- Сгорела? - насторожился Лазарь.
- Бедняжка...
- Да, - нехотя повторил Алексей, поднялся и придвинулся поближе к
столику. - Спалили.
Позвякивали вилки о фарфор.
- Экх, - крякнул Мишель, выбрал рюмку с выгравированным ангелочком и с
пафосом произнес: - Друзья мои! Пусть слово дружба давно избито и лишено
известного смысла, но тост я хотел бы посвятить именно ей. Да здравствует
дружба!
- Бурные и продолжительные аплодисменты, переходящие в овации, -
поддразнил его Назар, показав большим и указательным пальцами как это
выглядит.
Засмеялись. Чокнулись. Винцо было вполне добротным и называлось: "От
запасливого Лазаря". После первой рюмки обстановка совсем разрядилась, разом
поднялся гвалт:
- А я вышел, гляжу - кто-то посторонний стоит!
- Больше месяца добирался, да с женой - представляете какие муки!..
- Да, с транспортом у нас... Только тихоходные глайдеры!
- Близнецы вот позволяют себе летать на вертолетах. Почему?
- Но они же по делу.
- Видал в гробу такие дела! В белых атласных сандалиях!
- Тсс! Тихо. По ушам накидаю.
- Тост, господа!.. Тост, - забормотал Мишель.
- ... Ну и приехал я сюда, значит, в Столицу, а со всех сторон:
"Близнецы, Близнецы". Так кто они теперь? - спросил Алексей, полуобернувшись
к Назару.
- Гады! - выпалил Лазарь.
- Как тебе сказать... Все переплелось. Формально соПредседатели
правящей партии. А вообще, они конструируют вирусов — с нашей помощью, -
задают этим вирусам коротенькую программку и смотрят, что из того выйдет.
Впрочем, это тоже ерунда. Суть в самой программе:
1. Проникнуть в заданные клетки человеческого мозга;
2. Не изменяя процессов клетки, полностью взять ее под свой контроль;
3. Создать подробную связь с другими вирусами, попавшими в этот же
организм;
4. По ОСОБОМУ сигналу извне, слаженно с остальными вирусами, направить
движения всего организма человека в том направлении, какого требует этот
сигнал.
А в месте, известном лишь Близнецам, здесь, в Столице, находится
генератор, излучающий в пространство определенные комбинации волн. За
пультом стоит Роберт и управляет зараженными людьми как куклами...
Назар замолчал и в глазах у него блеснули зеркала. Алексей бесцельно
повертел вилкой и положил ее обратно на стол. И опять, опять этот извечный
вопрос. Куда я попал? Куда? Где я? Что это за диковинная страна, где все так
жестоко, где все так бесчеловечно и совсем, совсем нет цели?..
- Давайте сегодня по-настоящему отдохнем, - угрюмо предложил Лазарь, -
так, чтобы безо всякой противной мыслятины.
- Тошпт, - неудобопонятно сказал Мишель, засовывая в рот большую
картофелину.
- Нет уж, - отрезал Алексей. - Я хочу узнать все именно сегодня.
Се-го-дня. Все сразу. И точка.
Мишель прожевал картошку, откусил еще хлеба, снова прожевал и выпалил
давно лелеемую фразу:
- Тост! Предлагаю торжественный тост в честь нашего великого и первого
Адама, Пришельца из космоса, посланца отличной от нас вселенской расы.
Мастером он был, этот Мишель, менять тему разговора. Ну да ладно. В
голове уже изрядно шумело. Почали очередную старинную бутыль.
- Ребята, - выкрикнул Алексей и постучал куском хлеба по тарелке. - Я
же ничего не знаю. Объясните мне скорее кто такой Адам, иначе я больше не
буду с вами пить.
- Пить вредно, - вмешался, кажется Лазарь и отчетливо срыгнул. - Когда
страдает печень или есть отклонения в церебральной унитарии, а в общем
случае, если нарушен естест... ик... инный иммунитет к противостоянию
воздействия алкоголя, он широкопагубно воняет... нет, влияет...
- Вечность богов бесконечна и безвременна, - философски и не ко времени
заметил Мишель.
- Отдаю следующий обед тому, кто скажет мне кто такой Адам. Всякая ли
тварь дражащая имеет право именоваться Адамом?
- ... априори и апо... ик... апостериори. Известно также, что
социология как наука запрещает пить в одиночку, а психология - категорически
против упот... ик... требления в кругу общества...
- Мишель, ты неправ! Вечности нет. Но нет лишь потому, что ее
невозможно реализовать, ее можно лишь выдумать.
В голове гудело. Это не мыслятина, подумал Алексей, это бредятина.
Какая-то вечность! Все смешалось. Кто с кем говорит: Мишель с Назаром или
Назар с Мишелем? Этот вопрос следовало бы поставить в один ряд с самыми
фундаментальными проблемами. Например, обязан ли жить человек? или, почему
Боги родились только после того, как умерли? или, почему Адам был создан
несовершенным изначально?.. Надо же, на левой скуле у него была бородавка.
Или на правой? Так на какой же? А вот, смотри прямо перед собой и
убеждайся... О, это не Адам, а Лазарь. Лазарь, говорящий с вентиляционным
люком о вреде... Выпить бы еще. Так нальем себе... ну не на штаны же! Когда
на штанах мокро - неприятно ходить. Особенно при женщинах. При
Еве-Созидательнице... Кстати, это кто вдруг и почему сказал, что Ева
нарушила слово Господне? Не верьте в этот "бред сивой кобылы в ясную лунную
ночь". Четко написано, что Бог сотворил ее уже после того, как запретил есть
спелые яблоки, так что она и не знала вовсе ни о каких запретах... Уф-ф.
Алексей потряс головой и осмотрелся: вместо Лазаря на стуле торчали его
ноги в шнурованных ботинках, а стола было три. И на всех трех отсутствовала
закуска. "Пожрал кто-то", - злобно подумал он и боком повалился на тахту.
Под ухом тараторили.
- Я тебе показываю на пальцах что такое вечность. Допустим, есть у тебя
гора алмазов высотой до облаков, и есть птица голубь. Раз в сто лет птица
прилетает к горе и пять секунд чистит об алмазы клюв. Когда же она сточит
всю гору, этот период времени составляет лишь один миг вечности.
- Опять же, это нереализуемо! Почему? а) где ты возьмешь столько
алмазов? б) голубиный род скоро довымрет. И последнее, пункт в) нет такого
наблюдателя, который проверил бы правильность хода эксперимента и убедился
бы в действительном существовании вечности.
- Но как поступить?
- Объявить существование двух принципиально разных миров: реального и
абстрактного; физического и математического; материального и духовного.
Именно для первого нет ничего вечного - все течет, все изменяется. А для
второго мы доказываем все что угодно, но беря в качестве аксиом
соответствующее.
- Тогда пусть живут себе счастливо Боги в математическом мире.
У Алексея заныло под животом.
- Где тут этот... скажите, где тут у вас сортир, - воззвал он.
- Что? - повернулся к нему Назар.
- Сортир, спрашиваю... ну этот...
Назар охотно вскочил, кивнул и куда-то повел. Кандидат пошел за ним,
отягощенно поджимая ноги и сшибая что ни попадя на пути, натыкаясь на
серванты с падающими склянками. Они долго блуждали и шарились, заглядывая в
комнатушки и произнося: "Это не он!", достигли абсолютного тупика, упершись
в стену, повернули обратно. Наконец, заветная дверь отыскалась, они вдвоем
радостно выдохнули: "Он!" и по очереди за ней побывали.
- А если Антонио придет, мы что ему скажем? - сказал Назар, застегивая
ширинку и рассмеялся. - А мы ему тоже нальем и пригласим к столу!.. Нет,
нет, он не пьет!
- Ха, мы ему скажем, что это он пьян, а не мы вовсе. Мы-то и нисколечко
даже, ни в одном глазу. Верно я говорю?
- Вв-верно. Прр-равильно!
Они потихоньку пошли.
- Назар, а Назар! - испуганно спросил Алексей.
- А.
- А мы назад дорогу найдем?
- Да вроде так.
- А если заблудимся?
- Я... Да мы... да ты меня не знаешь. Я тебя выведу знаешь как...
Он скрылся за углом.
- Эй, Назар, не бросай меня!
Тот растерянно вышел из-за поворота.
- А, вот ты где, а то я тебя потерял...
- Сколько нам еще идти?
- Ну давай не пойдем, если хочешь. А давай, Алекс, лучше заглянем к
Адаму, я тебе обещал его показать, и еще что-то, не помню уже...
Они остановились перед двустворчатой дверью с фанерной табличкой
"Адам". Ниже углем были пририсованы череп и перекрещенные кости.
- Там опасно?!
- Да я... да ты мне друг или не друг?!.
Они ввалились внутрь и замерли. Суровая музейная тишина коридора
исчезла и слух поразило невообразимое количество звуков: тут было и мерное
уханье, и, одновременно, глухое клокотанье, и царапанье мышинными коготками
о пол, и позывы далекого медного горна, и лопанье толстостенных пузырей, и
фырканье одинокого коня. Назар радостно развел руки в стороны, заехав
Кандидату по кадыку.
- Вот! - весело сказал он. - Смотри.
Алексей неудобно сглотнул и отвел обратно его руку.
- Где смотреть? — спросил он, но...
... Глаза Назара округлились до размеров медалей и зрачки собрались
неторопливо вылазить наружу. Алексей испугался и крутанул головой туда, куда
неотрывно глядел Назар. Там происходило немыслимое: двумя метрами впереди
возвышался бордово-черный кирпичный барьер, шедший по всему периметру зала,
а из-за него выглядывало белое бесформенное привидение в отвратительном
перекошенном платье, полы которого терялись в собственных складках, и
подмигивало огромными слезящимися глазами. У Назара отвисли губы. Зрачки уже
обтерли руки о фартуки, достали было веревки, чтобы спускаться до пола, но
передумали.
- Эй!!! - дико заорал Назар. - Кыш! Кыш! Ты чего вылез?!
Алексей не на шутку испугался. Непонятное - всегда страшно. Зато Назар
наоборот, успел оправиться, схватил стоявший поблизости стул и со словами
"цып-цып-цып" стал грозно наступать. (Это произвело эффект. Это произвело
фурор. Это произвело смятение в шеренгах противника, он побросал оружие и с
позором отступил). Привидение зашаталось и со смачным чмоканьем стекло
куда-то вниз, внутрь. Они осторожно подошли ближе. Барьер оказался краем
глубокого бассейна, наполненного мутной дымящейся жидкостью, над которой
поднимался седой туманец, а в ней плавало и плескалось привидение,
раздраженно чухая и охая.
- Фу, ты! - облегченно выдохнул Назар. - Напугал Адам, подлец. Как он
сумел забраться на такую высоту? Мог ведь сбежать!
- Назарчик, - выдавил Алексей. - Так это что - был Пришелец? Какой он,
право, странный.
- Пойми, это же, пусть и чужеродный, но робот. Игрушечная кукла с
заводом тоже по-своему странна. В данном случае у куклы сменился хозяин и
она не заслуживает большего, чем быть тем, для чего создана - служить
хозяевам.
Алексей недоуменно спросил:
- А зачем Он в колодце? Вы, что ли, посадили?
- Очевидно. А так он сбежал бы к чертовой матери и ищи потом, свищи.
Коль уж летают, понимаешь, приземляются - должны платить. Пусть платят
знаниями.
- Близнецам?
- А хоть и Близнецам. Что такого? Они нанимают меня, тебя, почему же не
могут нанять чужеземца? Вполне прогрессивная идея. А если сильны, так пусть
даже и завоевывают его, и берут в плен. Мальчик у мальчика отбирает игрушку.
Что мне до этого? Кому вообще до этого дело?
- Как так! - возмутился Кандидат. - Это произвол. Это нарушение всех
нравственных законов!
- Алекс, - надрывно захрипел Назар, - что с тобой? Ты не болен? Какие
нравственные законы могут быть в наше время! Ты выйди на улицу, да посмотри
как простолюдины добывают пропитание. Не хватает хлеба. Население
уменьшается, вымирая от обычного голода. Земля не родит, растений нет, скота
нет. Чтобы выжить - дерись. Каждый за себя. Называй это как хочешь -
конкуренция, борьба за существование. Даже до названия никому нет дела.
Пищи, пищи! Не надо зрелищ. Какие тут нравственные законы, о чем ты мелешь?!
Назар перевел дух и снова:
- Раньше были динозавры. Потом люди. А ты знаешь кто будет завтра?
Завтра наступит правление вирусов! Уже сейчас борьба за существование идет
на молекулярном уровне. Что за дело вирусу, негр ты или метис. Человек есть
лишь огромное сплетение молекул, целые миры молекул, которые тоже надо
осваивать. Поэтому я не осуждаю Близнецов - пусть они приближают конец эры
человека, зато распахивают двери для эры вирусов. На то он и прогресс, чтобы
заменять худшее лучшим, а лучшее еще более лучшим... А я знаю что такое
Империя Вирусов. Бог разъяснил мне что это такое и потому я помогаю
Близнецам. Единство с Природой, полная гармония жизни и ничего лишнего,
только размеренность и спокойствие. А потом разумные колонии вирусов - вот
нечто стоящее. Да... Я нашел идею. Теперь у меня есть Цель...
Назар закрыл лицо руками.
- Назар... Ну же, ну не надо, Назар... Не плачь...
- Ничего, Алекс, все нормально. Забудь что я говорил.
Адам внизу встрепенулся и вынырнул из тумана, издав потрясающую
какофонию звуков. Назар грустно посмотрел ему вслед, покачал головой и слез
с парапета.
- Пошли, - сказал он, - нас уже заждались.
Они благополучно добрались до "кают-компании" и влились в основные силы
коллектива. Основные силы бездействовали: Лазарь спал, обнимая короткошеею
бутыль джина, а Мишель печалился, но, заметив Назара, закричал:
- Я нашел, я тебе отвечу: атомы вечны. Душа человеческая, которая есть
атом - тоже вечна!
- Да нет же, Мишель, - с ходу возразил Назар. - Нет ничего вечного на
грешной земле. Все преходящее и сама жизнь построена на обновлении.
Неожиданно зазвонил телефон и Алексей снял трубку.
"Это Лаборатория? С кем я разговариваю? Звонит начальник восьмого
Пункта Томас Эдкенс".
- Дай сюда, - потребовал Назар. Алексей отдал, а сам отошел к широкому
стенду с мигающими лампами. За ним помещались полупрозрачные неуклюжие
автоклавы в один ряд - десять штук. С каждым из них над неизвестной
субстанцией, что находилась внутри них, совершались различные действия:
варьировалась температура, менялся спектр излучения, шла химическая реакция.
- Так, это вы про "пятерку"? Что? Спрашиваю, вы про Вэ-Вэ-пять
говорите? Продолжайте... Ага, записываю: в контрольной группе из тридцати
человек - восемнадцать подчинились воздействию извне и продолжают пребывать
в отличном состоянии... Вы на каких волнах работаете? Шестнадцать-девяносто
четыре-ЛЭК?.. Далее, четверо - реакция нейтральная: один человек в
коматозном состоянии.
Алексей взял со стенда электронную тетрадь, раскрыл и рассеянно прочел:
"17 часов 42 минуты:
- Каково количественно ваше население. Более миллиона особей?
- Нет.
- Менее пятидесяти тысяч?
- (молчание).
- Зачем вы к нам прибыли?
- (молчание).
- Кто вас послал? Когда они прибудут сами?
- (молчание)..."
Как допрос, - подумал Алексей.
"18 часов 01 минута:
- Попробовать ли нам синтезирование путем сверхузконаправленного
магнитного воздействия?
- (молчание).
Пятнадцать секунд травим его ударной воздушной струей.
- Попробовать?
- Нет, это не вызовет качественных изменений.
- Почему мы до сих пор не можем задать такое действие, как поиск
объекта для захвата? В чем наша ошибка?.."
- Пробуйте, пробуйте, - заорал Назар. - "Четверку-У" можете списывать.
Не подходит. А мы на этой неделе "Десятку" подвезем - самый новейший! Что?..
Уж этим обеспечим!
Он положил трубку и в негодовании оттолкнул телефон в другой угол
стойки.
- С Пункта звонили. Там тоже опыты сорвались, опять Роберт беситься
будет.
Лазарь пробудился и сонно прошамал: "Анекдот про Вируса..."
Черт, подумал Алексей, схватившись за голову. Все смешалось. Я не хочу
никаких вирусов, будь они прокляты, отстаньте все от меня. Я больше так не
могу... Не могу понять этого откровенного цинизма. Я не так низко воспитан,
чтобы постоянно говорить о смерти, чтобы приглашать ее в гости и пить с ней
чай. Откуда это пришло? Откуда вообще взялась эта мерзость, почему мы опять
превращаемся в самоедов и трупоедов? Ведь прежние умерли. Мы же должны быть
совсем, совсем другими, мы должны быть счастливыми, мы - чье-то будущее, о
котором думали только с надеждой. Нам поручено выжить. Мы даже должны
проклинать прежних, как еще никого не проклинали, мы должны их ненавидеть
всем сердцем и всей душой должны им мстить... Отречься от отцов, ибо они
были плохими. Отринуть матерей, ибо они не смогли донести любовь миру.
Отсечь эту опухоль, этот грязный белый гнойник, отсечь все прошлое, потому
что оно тяжкий балласт, тянущий нас на дно забвения... Только вот что -не
хочу я, не хочу резать и вытравливать. Прошлое - это настоящее. И будущее -
это тоже настоящее. Ведь не может так быть, чтобы не было выхода...
Алексей отнял ладони с висков. В голову вдруг пришла восхитительная
идея: выпить то выпили, а про Пришельца забыли. Разве Адам не человек? Он
загорелся этой мыслью, отобрал у Лазаря джин и выбежал из комнаты.
"Угостить, - твердил он, - угостить. Обделили. Так дурно поступили с
внеземным существом. Немедленно исправить ошибку". Он добрался до двери с
табличкой и, облокотившись на парапет, заглянул в бассейн. Внизу ворочались,
переворачивались и диффузировали клубы пара и из этого тумана высовывалась
шевелящаяся амеба, как айсберг, основной массой скрываясь в глубине.
- Адам! - крикнул Алексей и в ответ отозвалось гулкое эхо. Тогда он
вытянул руку с бутылью и еще раз крикнул. Амеба тучно перевернулась. - Брат,
- взволнованно сказал Кандидат, - мы вредные, но ты, пожалуйста, не
обижайся, ты нас прости. Мы не ведаем что творим. Я верю, что вы
могущественнее, так помогите же нам, неразумным, наставьте на путь истинный.
Братья! Господи! - с этими словами он рывком выдернул пробку и брызнул
немного джина в бассейн. Потом отхлебнул сам. - Давай на брудершафт!
Адам резко вздрогнул и рыкнул.
- А, понравилось! — безумно закричал Алексей и вылил все содержимое.
Потом посмотрел вниз и испугался. От нечаянности выпавшая из руки бутыль
полетела вниз и беззвучно скрылась в пару. Заметались ярко-оранжевые молнии
и амеба прыгнула вверх, рыча и изрыгая огонь. Что-то получилось неправильно.
- Я не хотел! - отчаянно крикнул Алексей и отшатнулся. Раздался сухой взрыв.
- Ну все, - забормотал он. - Это слишком. Я пьян, я ничего не соображаю.
Прости, Адам... Но только скажу тебе, что вирус воли - это подлость, я не
должен помогать Близнецам производить его. Я буду бороться, пойду против
них, я уйду в подполье. Обещаю.
Глава четвертая. Господин Пессимизм
Монотонная вибрация уже давно осточертела, платформа двигалась по
воздуху страшно медленно, тянулась точно каракатица, но не слазить же с нее!
Артур растянулся поперек глайдера на его теплом полу, высунул голову за
бортик и свысока смотрел на землю. Местность была пересеченной, тусклой и
некрасивой. Изредка проплывали околки деревьев в окружении нескольких
крестьянских домиков с длинными огородами на задворках. Людей, которые здесь
жили, называли фермерами. День за днем выходили они на свои участки, рыхлили
и чистили землю чтобы она плодоносила и не умирала, круглый год сеяли семена
и поливали грядки, обеззараживали воздух и разводили червей. Некоторые
держали скотину, оберегая ее от грабителей как зеницу ока. Но пуще всего
холили фермеры свой околок, потому что от него целиком зависела вся их
жизнь. У Артура поднималось настроение, когда он видел эти поселения, видел,
что кто-то еще заботится о природе, но большую часть времени этого не было.
И тогда опять проносилась под глайдером голая земля, сплошь покрытая пылью и
шлаком, напрочь перемешанная с серой и углеродом.
Платформа с натугой выжимала тридцать километров в час. Впрочем, и на
том спасибо - лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Артур повернулся на бок и
легонько надавил за мочкой уха. Пора поговорить с Группой.
- Арт, это ты?
- Да, Уэсли, здравствуйте.
- Готов поспорить, у тебя есть новости. Да еще какие! Уж не встретил ли
ты гибрида?
- Нет, - засмеялся Артур, - гибрида я еще не встретил. Правда, ходит
столько слухов, что трудно в них не поверить. От версии, что они дети союза
благородных инопланетян с прекрасными девами, до версии, что на самом деле
это пауки, живущие в горах и парализующие одиноких путников.
- Ну тогда выкладывай что у тебя есть.
- Выкладывай?! Это надо видеть лично. И чувствовать. Здесь все так
неухоженно, гнилостно, бесцельно, не то что было в Школе. Вы наверное
думаете что загладили совесть, если послали сюда двух человек? Здесь плотно
работать надо. Нужно подходить к каждому человеку, брать за шкирку и
конкретно спрашивать: что же ты, падла, отсиживаешься в отшлифованной
середине, с которой где сядешь, там и слезешь. Что же ты беспристрастно
смотришь на эти безобразия, поддакиваешь и хлопаешь в ладоши. Морду тебе
набить? И пока каждого не проймет, что и его-то тоже все касается, мы ничего
сделать не сможем, и он по-прежнему будет тонуть в липком беспросветном
мещанском болоте.
- Я тебя понимаю, Артур, мы все друг друга понимаем в Группе, но,
согласись, делаем все возможное. Единственное, в чем можно себя упрекнуть,
так это в том, что мы не успеваем за событиями, просто стремительными при
нашей малочисленности. И потом, когда ты их вытащишь из болота, что им
предложишь?.. Ладно, как у тебя с Близнецами?
- Есть несколько проблем. Первое: так называемые черные ящики. Они
действительно черные и очень крепкие, но иногда, говорят, раскрываются.
Вроде маленьких контейнеров для доставки чего-то (не знаю чего) кому-то (не
знаю кому). Второе: вертолеты летают не только с Близнецами, но еще и без
них, распыляя какие-то химикаты в воздух. Между первым и вторым очень
вероятна связь.
- Так.
- Далее... - Артур информативно рассказал обо всем, что вспомнил,
господину Тори: Указ No7, паника в Ланьчжоу, свалка. Потом они расстались.
Далеко на горизонте показались верхушки фабричных труб Столицы. Артур
отодвинулся от края, встал и закричал что было силы: "Ого-го-го", - но
поперхнулся воздухом и тут же закашлялся, как-будто отторгая из легких
чужеродное.
Неожиданно платформа чихнула, накренилась и провалилась одной стороной
и Артур едва успел схватиться за поручни чтобы не свалиться с немалой
высоты. С правой стороны отказала гравитационная подушка. Теперь левая была
перегружена и Артур поскорее дотянулся до рычажков управления, и заказал
опускаться, но поздно - каким все-таки был глайдер с виду, так и проявил
себя - развалюхой, хотя и выбрал Артур на бандитском складе лучший из
имевшихся. Вибрация прекратилась и платформа, еще пролетев немного, клюнула
носом, зачерпнула и камнем пошла вниз. Падение с бешеной скоростью поверх
падающего глайдера продолжалось целую вечность и краткий миг. Уже почти у
самой поверхности Артур оттолкнулся от него ногами и ушел вбок. Перед
глазами провернулась земля вперемежку с бездонным голубым небом и... Громкий
треск и все.
Мир перед глазами погас. Хороший. И понятный. Понятный и хороший мир
погас перед глазами, уступив место другому, умиротворяющему. Темнота и
звезды. И темнота. Мягкий лиловый свет и очаровывающая музыка. Мчит на
огненном коне Адонаи, размахивая сияющим мечом, а от этого все кружит вокруг
плавным белым танцем. Темп убыстряется до алегретто и вот уже образовался
целый вихрь игры света. И Голос, раскатистый и завораживающий.
Приближающийся.
... Телегу подбросило на колдобине.
- Кхе-рхе-рхе, не повезло, - хрипло проговорил старик, поглаживая
вожжами измотанную трудной жизнью престарелую клячу. Он закашлялся и
замолчал. - Сейчас свезу тебя в город, - сказал он, - и там отдам в
госпиталь, пускай разбираются врачи. Я в энтом деле не мастак (пф-пф
самокруткой). Кхе-рхе... А сам на базар вот еду, может картошки мешок
продам, если не ограбют по дороге. Иль не продавать, как ты думаешь?
Молчишь. Вот то-то и оно... Ладно, ладно, не бормочи, скор уж приедем. Кто
не ушибался - без этого скучна жизнь, нет встряски организму... - Телегу
вновь подбросило на яме. Кобыла остановилась. - Вот треклятая, - трепыхнулся
старик и с трудом слез на землю.
Артур снова забылся и ему приснился радостный сон, потому что непонятно
про что. А когда открыл глаза, то увидел над собой голубое-голубое... нет,
не небо, а потолок сквозь ресницы, а когда очнулся совсем, потолок оказался
не голубым, а грязно-грязно белым, а в нос ударил тошнотворный запах
лекарств, больницы и больных, и невыносимо прокалывало ногу. На соседней
койке стонал больной, над которым колдовала сестра милосердия, уговаривая
его выпить полстакана ярко-красной, напоминающей томатный сок суспензии.
Вдруг она заметила, что Артур открыл глаза, оторвалась от больного,
испуганно перекрестилась и выбежала за стеклянную дверь в коридор, и долго
был слышен пристук ее шлепанцев. Сосед продолжал постанывать, а где-то
сзади, над головой заговорили.
- Вчера Близнецы новый Указ издали.
- Что там еще? - спросил драматический тенор.
- Сам не слышал - товарищ из пятнадцатой палаты сказал, - но, кажется,
это точно. Что всех, кто родился за границей Китая а потом приехал, высылают
обратно. Ничего постороннего, как Они гениально выразились.
Второй собеседник очевидно заволновался, заерзал на кровати и сквозь
зубы процедил:
- Гады такие...
Первый не понял и обрадованно закивал:
- Правильно, правильно! Их, гадов, всех выселять надо. Заполонили
страну - прохода нет, закабалили совсем, но Близнецы это вовремя раскусили.
Они в открытую заявили, что живем мы неважнецки из-за приезжих...
Разговор прервал быстро и шумно вошедший Доктор, полноватый мужчина в
очках и с темной растительностью вокруг рта, который сразу прошел к Артуру.
Возле Артура он постоял несколько секунд, сощурив глаза, а когда вокруг
зашушукались, изумленно воскликнул:
- Ну ты парень, даешь, караул! Почти наполовину был разобранный. Я еще
переживал - такой красивый человек пропадает, а ты, караул, вдруг выжил.
Нет, удивляет меня иногда народ!.. - Доктор вошел в раж и его удивлениям не
было конца.
Артур впал в забытие. Наверное, прошли ночь, день и еще одна ночь - так
показалось, - когда же он проснулся, нога почти не болела, лечение Доктора
оказалось действенным, если не сказать чудодейственным. Кстати, почему я
здесь, подумал Артур. Ведь я должен быть совсем в другом месте. Впрочем, и
там, где я должен быть - зачем я там должен быть? Ох, суета сует, и ни
единой возможности почувствовать себя человеком - Бог, знай себе, дергает за
ниточки: пойди туда-сюда, сделай то-се, и опять ни одной лазейки, и опять
обреченность и безысходность. Ведь мы все шли в Школу почувствовать себя
Человеком! И быть Человеком. А вместо этого рутина, будни, никакого
фейерверка жизни, никаких полетов мысли, лишь всегда и вечно один на один
лицом к лицу перед Свалкой Истории. Насколько лучше, например, быть
фермером. О, это счастье - быть фермером. А Вспомогателем быть не по мне -
нет того стержня, который отличает властителей мира от овец. Например,
такого, как у Тимоти, который считает, что жизнь это краткий проблеск
сознания, который стоит потратить лишь на ярчайший взрыв деятельности. На
битву за благо.
Артур скосил глаза к двери. В коридоре слышались нестройные голоса,
перебиваемые размеренным щелканьем подкованных каблуков. Дверь взвизгнула и
в палату сразу ввалилось много народу: желтые пятна гвардейцев, выделяющийся
на их фоне "штатский" и, кажется, весь персонал больницы. Впереди всех был
Доктор, который, расставив руки в стороны, кричал:
- Позвольте! Не пущу! Это госпиталь, а не базар! Именем Красного
Креста!
Гвардейцы грубо оттолкнули Доктора к стене. Истые фанаты в исполнении
приказов комиссара Джахари, равно как и фанаты односторонней жестокости, они
хватали больных с постели, сверяли по списку происхождение и, если кто
оказывался "ненастоящим" китайцем, волокли на улицу, где его уже дожидались
тарахтящие весело и беззаботно высоколобые трейлеры. Доктор каждый раз
обреченно приподнимал голову и всхлипывал: "Не имеете права!". Артур с
удивлением взирал на непрошенных гостей. И тогда подошли к нему. Комиссар
прочел табличку на кровати и недовольно спросил:
- Этого в списке нет!
- Не трогайте! - встрепенулся Доктор.
- Документы! - рявкнул комиссар на Артура. - Живо!
- Увы вам, - подал голос Артур, - я их потерял. Украли.
- Тоже уведите, - скомандовал комиссар и, кивнув в рот жевательную
резинку, стал противно жевать.
Доктор совсем скуксился, и вдруг подошел к комиссару Джахари и ударил
его по лицу. Комиссар тупо обернулся и... заорал! Он орал на весь мир, и он
накинулся на Доктора, и он стал лупить его кулаками и ботинками. "Сволочь!
Падаль иностранная", - только и раздавалось окрест. Вся палата застыла в
молчаливых позах и ледяном напряжении. Артур метнул взгляд вокруг: крики и
молчание. И тогда он прямо с кровати сиганул на спину Джахари, схватил за
воротник и основательно встряхнул паршивца, только звонко клацнули зубы.
Штатский махнул и гвардейцы гурьбой набросились на дерущихся, образовали
кучу-малу, оттиснули своего комиссара к окну и, наконец, прилично измочалив
и получив в ответ столько же, ну может быть чуть меньше, заковали Артура с
Доктором в железо. Натерпевшийся страхов комиссар мстительно отряхнул свои
желтые военные галифе, выпятил грудь колесом и с шипением произнес:
- Уведите эту свинью и эту сволочь врача, и, вообще, разберите весь
этот притон к чертовой бабушке. Лежачих не брать!
И он ушел, зализывая прокушенный язык. Артура, подпинывая, погнали вниз
двое — образ одного из них, с провалившимся носом и красным пятном от шеи
до уха, врезался в память, казалось, навсегда, - и втолкнули в фургон. От
последнего толчка Артур засеменил, пытаясь удержаться в равновесии, но не
удержался и упал, подмяв под собой нечто сухое и костлявое. Из-под него
выкарабкался шаткий старичок, только охнувший на все извинения.
Все лавки уже были забиты. Вновь прибывающие устраивались кто как может
- стоя или на коленках. Когда и стоять стало негде, дверь захлопнули,
лязгнул замок и воцарилась полная темнота.
Артур погрузился в печальную задумчивость. Он думал. Нужно быть
одержимым, чтобы жить в этом мире. О, человек, почему надо обязательно
унижать других, чтобы казаться выше? Ты унижал природу, мня себя царем, а
ведь говорили же: не бей породившего тебя, потом будешь горько сожалеть. О,
глупцы! И вы продолжаете обезьянничать! И я вместе с вами не понимал раньше,
что ничего мы не знаем. Мы можем констатировать факты, но глубокого их
понимания у нас нет. Может быть природа и уничтожает нас потому, что мы ее
не поняли, не выполнили задачи быть высшим существом. Да-да, прав Вэн Юань,
во всех бедах виноват сам человек - для ЖИЗНИ ему было дано все необходимое.
А может так и должно быть, что существует предел познания и истории - чисто
прагматический, заложенный в самой природе. Бог знает...
В темноте кто-то крякнул и как можно более веселым голосом спросил:
- Здравствуйте, товарищи! Куда едем?
- По этапу! - угрюмо отозвались со стороны кабины и тогда поднялся
гвалт. Кто-то бил ногами в стену, кто-то мучительно стонал.
Неожиданно для всех из хрипящего горла динамика послышался голос
комиссара Джахари: "Ну вы еще не включили?.. Вот бараны-то точно... Ладно, я
говорю". Он кашлянул и, не зная с чего начать, еще раз кашлянул. В трейлере
утихли. "Гм! Объясняю ситуацию. Все вы - преступники, согласно действующему
Указу Великих и Мудрых Близнецов. Вознесем им должную хвалу и продолжим. Все
вы - иностранные шпионы и я лично поперевесил бы всех на первой перекладине.
Но... с глубочайшим сожалением приходится отдавать вас в крепкие руки
правосудия, где вы получите по заслугам, не так ли? В вину вам ставится
грубейшее нарушение Указа номер девять, заключающегося в необходимости
покидания страны в течение двух суток со дня подписания означенного
документа всеми инорожденными, коими вы и являетесь, карающееся смертной
казнью или пожизненными исправительными работами на усмотрение
территориальных властей..." Заплутав в дебрях словесности, офицер гвардии
просто отключил микрофон.
Артура внезапно замутило и он стал повторять про себя: "Страна дураков,
страна дураков", а потом в горестном настроении прошел к задней двери, сел
на карачки и заглянул в прорезь щели. Трейлер задребезжал и рывком рванул с
места - и в полоске светлого мира за щелью пополз мрачноватый дворик
больницы, арка, и дальше, шарахая велосипедистов, понеслись по спящим
проспектам, по лужистым бульварам, и покинули старинный полуразвалившийся
Сиань. Дорога повела по безлюдной и мертвой местности. Неподвижно серели
каменные глыбы и куски грязной пемзы - растительность давно покинула этот
край. Природа упрямо наводила все более полный беспорядок на этом отшибе -
тот истинный абсолют, который породил все и вся, породил жизнь, но пришло
время и он забирает ее обратно в свои необоримые объятия. И напрасно
философы до изнемождения искали его где попало, он находился рядом: ибо из
хаоса возник мир, хаосом и завершится.
Артура пихнули в бок. Это рядом примостился Доктор.
- Как твоя нога, герой, не болит?.. Ну и хорошо, караул...
- Простите что так получилось, - сказал Артур. - Если можете.
- Ладно. Тут не во мне дело, тут другое...
При этих словах Доктора Артур наконец-то ощупал неуловимую, но давно
свербящую в мозгу мысль. Близнецы... что? Устраняют лишних свидетелей, что
ли. И еще... Чувствуется какая-то общая угроза, что-то Близнецы затевают...
- Дай мне посмотреть наружу, - попросил Доктор.
Артур уступил место.
- Но здесь же нет ничего интересного! - воскликнул он, наклонившись. -
И ты два часа смотрел, караул?
- Мне интересно, - ответил Артур и шепотом добавил: - По правде говоря,
я не собираюсь здесь долго задерживаться.
Доктор тоже понизил голос.
- Сразу вижу в тебе кровь прежних: малейшие оковы и начинается борьба
за свободу... Местность мне незнакома. Судя по пейзажу... за каждым валуном
прячутся, чтобы напасть, длинноухие гибриды. Да и при побеге погонятся
гвардейцы, вызовут глайдеры, устроят облаву. Неприглядная картинка, караул.
- Погонятся шакалы, - уточнил Артур, - а это меняет дело. Мы будем
биться.
- Гмм... куда же нас везут?
- Понятия не имею. К югу.
- Это плохо, - проговорил Доктор и замолк.
Солнце нестерпимо калило кузов, стояла духота и от людей валил
нездоровый смрад... Печать за грехи отцов изъянами лежала на НИХ.
Шелушащаяся и разноцветная кожа, неправильной формы руки и ноги... Неизбежны
законы природы, когда сын виновен в ошибках отца. Но пока они живут, пусть
несчастные, но все же люди, - никто не имеет права безнравственного
обращения с ними... Да, да, да, у нас нет понимания того, что мы делаем,
зачем мы это делаем, и почему мы делаем это так плохо. Мы отрицаем себя
своими действиями. Вот, мы не сумели владычествовать над миром, как не стали
и атомами единой гармонии (есть в нас дурацкое свойство, называемое
эгоизмом), мы не нашли братьев по разуму, и даже по-настоящему не вышли в
космос, потому что разобщены и не создали монолитного образования -
человечества, такого естественного и такого далекого. Но и здесь, на Земле,
мы не построили ничего устойчивого, а пресловутая техносфера нас слишком
скоро предала...
- В детстве, - задумчиво сказал Доктор, - я мечтал быть журналистом.
Знаешь, это романтично - ездишь по городам, создаешь новости, берешь
интервью у популярных личностей и постоянно на передних рубежах событий. Но
мечтал еще во времена какой-никакой стабильности, вплоть до... до того
памятного страшного голодного года. И я познал все ужасы низов общества и
это было невыносимо, когда соседка съела своего маленького ребенка и сошла с
ума, когда мы стали ловить из реки кишащую червями рыбу, когда другая
соседка... Потом я убежал из дома и бродил в пригородах Столицы, но
насмотрелся на стольких изувеченных уродов, изголодался до таких костей, что
поневоле вернулся домой. Мамы уже не было, а сестра превратилась в дряблый
костлявый мешок, тускнеющий с каждым часом. Потом огонек ее жизни угас
совсем. Тогда я убежал вновь и, на свою удачу, пристал к одному разъезжему
врачу - у того были деньги, но как раз не было смышленного помощника...
Интересно ли тебе?
- Да, очень, - сказал Артур, но Доктор замолчал. До этого всегда
подвижные его глаза печально застыли и стали походить на саму скорбь.
- Отсюда нет достойного выхода, - медленно проговорил он. - Только
унижение и смерть. Падение и смерть... Знаешь, мне не раз приходила мысль.
Земля как саморегулирующаяся живая система обладает инстинктом
самосохранения и когда люди становятся шелухой, из необходимости
превращаются в экскременты, в рудимент, в гнойник, она отказывается от них.
- Как-то я изучал пантеизм... - начал было Артур.
- Вот так и живу, - как будто не замечал собеседника Доктор, - словно я
не я, а частица высшего организма. Лечу людей и думаю: это Земля оперирует
моими руками. Что так надо и это во благо.
- Можно перебить? - вмешался кто-то со стороны. - Грегором зовут. Я тут
подслушал немного, думаю вы правы. Как врач вы подтвердите, что у человека
бывают неизлечимые болезни? Бывают. Также и у остального, к примеру, у вашей
живой системы. С болезнью не всегда можно справиться, от нее можно и
умереть.
- Да, умереть, - согласился Доктор. Из темного угла его позвали и он
ушел, осторожно ступая в темноте чтобы никого на раздавить.
Долго наступал вечер, но-таки наступил и воинственное пурпурное солнце
скатилось на самую кромку холмов. Колонна грузовиков подъехала, по-видимому,
к военной базе и остановилась на каменистом лугу перед высоким, ограждающим
ее, забором. Дверцы фургона с лязгом отворили и ворвавшийся прохладныйветер
обнажил тела людей в самых причудливых положениях, в какие их разместила
пытающая тряска по старой предгорной дороге. Они тоскливо копошились во
тьме, уже давно отчаявшись глотнуть поток пьянящего неба. Пленных согнали
вниз и кое-как сбили в колонну. После этого массивные ворота в заборе
отворились, впустили по одному урчащие грузовики и выпустили кучку страшных
людей в черной униформе, которые катили перед собой пару тележек: одну с
пузатым бочонком, а другая была нагружена тяжелой угловатой аппаратурой.
Возглавлял процессию невысокий человечек, к которому немедленно бросился
комиссар Джахари, восклицая: "О, Эдкенс, мое почтение!" - но тот холодно
осадил: "Вначале дело, Вилли". И черная процессия медленно двинулась вдоль
колонны. Завыл тревожный горный ветер. Пленные стояли, понуро сгорбившись, и
тут от них отделился один человек и попытался бежать. Неуклюже махая руками
и слегка сбивая шаг, он направился к лощине, и почти добежал до начала
склона, когда его сразило двойной автоматной очередью. Перестал свистеть
ветер. Это у Артура заложило уши.
"Гадство! Мы и в дни исхода не отказались от безумства!"
После краткой заминки, связанной с этим происшествием, пленных стали
разделять на три группы, но перед этим каждому давали выпить полстакана воды
из бочонка. Дело продвигалось уверенно и вскоре очередь дошла до Доктора.
Невысокий человечек Эдкенс спросил:
- Как здоровье? Что болит?
Сзади него встрял в разговор комиссар.
- Том, заметь, он поносил мудрейших Близнецов, - и улыбнулся во весь
рот, но когда начальник Пункта проворчал: "Спрошу у тебя, тогда и советуй",
улыбка мгновенно спала с его лица.
Помощник все-таки сделал пометку в блокноте. Эдкенс сказал: "На опыты",
и Доктору протянули стакан с водой. Он перекрестился и залпом выпил; подошел
другой помощник и увел его в одну из раздельных групп. Артур посмотрел
Доктору вслед, затем перевел взгляд на стоящих перед ним людей, словно
недоумевая, чего им от него надо.
- Как здоровье? Что болит? - спросил Эдкенс Артура.
- А у вас? - в свою очередь спросил Артур и вгляделся в крохотные злые
глазки начальника Пункта, которые мигом вспыхнули.
- Сопляк, - процедил Эдкенс и громче: - На работы! - а потом, когда
подали стакан "воды", брезгливо фыркнул: "Пей".
Артур понюхал. Брякнули наручники.
- Попробуйте вначале вы.
- Побыстрее! - прорычал коротышка.
Артур разозлился и плеснул жидкость ему...
