Игорь Росоховатский. Принцип надежности
OCR: Игорь Галперин
Я уже заканчивал доклад, когда из репродукторов прозвучало:
— Срочно! Доктора Буркина вызывает комиссия. Доктора Буркина вызывают
в Город Роботов. Срочно.
Я посмотрел на встревоженные лица товарищей и скороговоркой продолжил:
— Итак, следственная группа, в которую был включен и я, установила:
слесаря Железюка последний раз видели два месяца назад, седьмого марта в
восемнадцать часов пятнадцать минут. Он распрощался у пивной со своим
дружком, сказал: "Домой идти не хочется, жена загрызет". А спустя час его
любимую фуражку защитного цвета обнаружили плывущей по реке. Собранные
следствием факты противоречивы: одни подтверждают версию о самоубийстве,
другие — версию об убийстве. Предстоит...
— Срочно! Доктора Буркина — в Город Роботов. Срочно.
Мне не дали даже закончить фразу. Помощник директора почти стащил меня
с трибуны, поволок по коридору, швырнул в лифт, затем — в кабину автовопа.
Перед глазами замелькали деревья и здания, люди и столбы... Наконец мы
прибыли к воротам Города Роботов. Здесь меня ожидали.
Едва справляясь с раздражением, я как мог вежливее и тише сказал
председателю технической комиссии Николаю Карповичу:
— Неужели я так срочно понадобился, что мне не дали даже закончить
доклад?
— Какой доклад?-- вскинул свои белесые бровки Николай Карпович.
— По итогам следствия об исчезновении слесаря Железюка...
— Железюк?
— Ну, этот...-- замялся я.-- Его все называли Металлоломом.
Железюк был одним из самых бездарных и тупых работников института. В
его характеристике следовало бы написать: полное отсутствие технических
знаний, "глиняные руки", карьеризм. К тому же Железюк отличался высокомерием
и утверждал, будто постиг основы техники. Единственное, что он умел,-- это с
невероятной силой закручивать гайки у роботов.
— Он ведь не сможет работать в полную силу,-- говорили ему.
— А по-вашему, пусть совсем развинтится и начнет все крушить направо и
налево?-- поднимал крик Железюк.-- Нет уж, не умничайте, не учите меня
технике. Я самые основы доподлинно знаю: лучше пережать, чем недожать, лучше
затянуть гайку покрепче тогда и болт не разболтается.
Заметки в стенгазету Железюк подписывал громким псевдонимом —
Булатный. Но все сотрудники между собой называли его Металлоломом. Это
прозвище так прочно пристало, что фамилия начала забываться. И все-таки...
Все-таки...
Я укоризненно посмотрел на Николая Карповича и проникновенно заговорил:
— Все-таки он человек, гомо, и в какой-то мере сапиенс... Может быть,
его жизнь оборвалась... Что же, черт возьми, стряслось с вашими роботами,
если из-за них забыли человека?
Теперь стало не по себе Николаю Карповичу. Но отступать он не
собирался. Напустил на себя заговорщицкий вид и спросил:
— Разве вы забыли, что сегодня мы подводим итоги Большого опыта?
— Не забыл,-- отмахнулся я.
Это была идея самого Николая Карповича — оставить триста различных
роботов на полгода совершенствоваться без вмешательства человека и
посмотреть, что из этого выйдет. Полгода для быстродействующих систем — все
равно, что десятилетия для людей...
Я неторопливо смотрел на конструктора, ожидая разъяснений по существу.
Вместо него заговорили наперебой другие члены комиссии:
— Все сложные самопрограммирующиеся роботы исчезли. Остались только
примитивные.
— Но они каким-то непонятным образом совершили изобретения, которые им
явно не по силам.
— Они построили ангары, домны, хотя и с браком, плавят металл, хотя и
низкого качества...
— Они готовились к размножению — создали детали для новых роботов...
Я возразил:
— Но вы ведь для этого и оставляли их самих по себе. Вы хотели создать
чуть ли не общество роботов.
Вмешался Николай Карпович. По инерции он продолжал объяснять то, что
мне и так было известно:
— Мы дали им программу и хотели, чтобы они попытались самонастроиться
и самоорганизоваться. Без таких опытов невозможно посылать
роботов-разведчиков на другие планеты. Но результаты оказались несколько
неожиданными. Имеется немало загадок...
— Ого! Так теперь роботы задают загадки вам,-- засмеялся я, не упускаяслучая подразнить его.
Николай Карпович, казалось, не замечал моего смеха. Он указал на стену
из каких-то плит:
— Как видите, они окружили город второй стеной. Такими же стенами
разделен и сам город на сектора. А впрочем, зачем рассказывать, сами сейчас
увидите! Пошли!
Мы проехали в ворота и по безукоризненно ровному и гладкому шоссе
устремились к центру Города. Но вскоре дорогу преградила новая стена. Ворота
здесь были закрыты двойными решетками. По ту сторону их дежурил
робот-часовой. Николай Карпович скомандовал ему открыть ворота.
— ПИН Семьсотвосемнадцатый получил приказ от Великого Несущего Бремя,
Самого-Самого Главного и Самого-Самого Безошибочного больше не впускать
вас,-- заявил робот.
На его груди выделялся номер и серия — ТИН ПИН 00718. Называя их,
часовой почему-то допустил сокращение. Это показалось мне дурным
предзнаменованием.
— Почему не впускать?-- спросил Николай Карпович.
— Не положено знать,-- отрапортовал робот.-- Это знает Старший По
Чину, Белый Лотос.
— Позови его.
Через несколько секунд рядом с первым появился второй робот упрощенной
конструкции — ЭН ЛИ 92. Он повторил приказ Великого Несущего Бремя.
— Приказ отменяю,-- строго сказал Николай Карпович.
— Не имеешь права,-- отчеканил Белый Лотос.
— Имею. Я Самый-Самый-Самый Главный и Самый-Самый-Самый Безошибочный и
Величайший из Великих Несущих Бремя,-- стараясь не рассмеяться, объяснил
Николай Карпович.
Робот затравленно замигал индикаторами, топтался в нерешительности, но
ворот не открывал.
— Разве ты не слышал моих слов?-- прикрикнул Николай Карпович, и
Старший По Чину признался:
— Получил два приказа. Один исключает другой. Не знаю, как
поступить...
— Ты не можешь не исполнить моего приказа. Я — человек, я — главный
конструктор института,-- напомнил Николай Карпович.
— Получил два приказа. Один исключает другой,-- бубнил свое Белый
Лотос. От него повеяло теплом — это перегревались механизмы от чрезмерной
нагрузки.
— Он сломается,-- предупредил я Николая Карповича.
Конструктор достал автожетон, включил его, Узкий луч коснулся
индикатора робота, принуждая Белого Лотоса к полному подчинению.
Старший По Чину мгновенно открыл ворота, но наши автовопы оказались
слишком широки для них. Пришлось идти пешком.
Дорога вела нас к легким строениям из пластмасс и стекла.
Оттуда доносился равномерный гул и скрежет.
Николай Карпович во главе комиссии направился к ближайшему сооружению.
Я протиснулся в дверь вслед за ними. В уши ударил грохот. Мы попали в
заводской цех. По ленте конвейера непрерывным потоком плыли детали, а
несколько роботов собирали из них узлы будущих машин. Это были более сложные
роботы, чем Белый Лотос и охранник. Впрочем, примитивным здесь и делать было
бы нечего. Я присмотрелся к деталям на ленте конвейера и сказал Николаю
Карповичу:
— Мне сообщили, что самопрограммирующиеся роботы исчезли. Кто же
придумывает все это, кто налаживает производство?
— Это еще одна загадка,-- ответил он и, подмигнув мне, обратился к
одному из роботов-сборщиков:
— Кто управляет цехом?
— Старший По Чину, Серебряный Болтик,-- последовал ответ.
— Он инженер?
— Что ты! Что ты!-- Робот поднял клешню, будто защищаясь от
святотатства.-- Как можно? Инженеры — совсем другая сторона, низшая каста.
Они обслуживают процесс производства. А Старший По Чину приказывает,
докладывает и несет часть Бремени.
— Где находится этот ваш Серебряный Болтик?
— В цехе номер семь.
Мы без труда разыскали цех. В Городе Роботов никто бы не смог
заблудиться. Натянутые струны дорог, огромные четкие цифры и надписи,
множество указателей, цветные рекламы, призывающие вставить себе новые
шарниры, усовершенствованные печатные схемы...
В Седьмом цехе нас встретил Серебряный Болтик. Это был робот устаревшей
конструкции. любой из сборщиков сложнее его по крайней мере раз в пять",--
подумал я и спросил:
— Что входит в твое подчинение?
— Семь цехов.
— А кто строил их?
— Мы!-- гордо сказал он.
Ответ, совершенно несвойственный для робота, удивил меня.
— А кто разрабатывает конструкции деталей?
— Мы!
— Разве ты разбираешься в технологии, в конструировании?
— Не говорю: я. Говорю: мы. Старшему По Чину ни к чему разбираться в
мелочах. Он должен уметь видеть главное,-- невозмутимо проскрипел Серебряный
Болтик.
Николай Карпович не упустил случая взять реванш за насмешки. Он спросил
у меня с долей злорадства, ничуть не смущаясь Серебряного Болтика:
— Ну что? Это железяка намного примитивнее сборщиков, но даже они не
смогли бы разработать такие конструкции. Может быть, все это делает Великий
Несущий Бремя?
— Великий Несущий Бремя, Самый-Самый Главный и Самый-Самый
Безошибочный не станет расходовать энергию на пустяки,-- возразил Серебряный
Болтик.-- Он занят распределением обязанностей и упорядочением Города.
— Нам надо его повидать,-- сказал Николай Карпович.-- Где он
находится?
— Не знаю. Знает Директор — Золотой Шурупчик.
— А его как найти?
— Где же и находиться Директору, как не в Директории. Это обязан знать
каждый...
Кажется, он готовился читать нам нотации, но тут прозвучал сигнал,
похожий на вой сирены. Мимо, едва не сбивая нас с ног, помчались куда-то
роботы-сборщики.
— Стой!-- приказал я одному.
Он остановился в растерянности.
— Куда это вы все спешите?
— Час зарядки аккумуляторов и смазки,-- он нетерпеливо переминался на
месте, боясь получить меньше, чем другие.
— А почему не спешит Старший По Чину?
— Ему принесут в цех новые аккумуляторы. А смазывается он в особой
закрытой заправочной. Там выдается масло высшей очистки, а не автол.
— Такое масло не повредило бы и тебе, а?
— Еще бы!-- он даже взвизгнул от воображаемого удовольствия.-- Но мне
не положено.
— Почему? Ведь твои механизмы сложнее...
— Ты спрашиваешь то, что всем известно. Нас много. На всех не
напасешься.
Ему удалось на миг сбить меня с толку своей железной логикой. Но я
опомнился:
— Тем более. Значит, такое масло надо выдавать самым сложным. А
Серебряный Болтик может обойтись даже солидолом. И вообще — за какие такие
заслуги ему живется лучше, чем вам?
— Нам легче, чем ему. Мы только работаем, а он несет Бремя, часть
Бремени,-- поправился робот.
— Какое еще Бремя?-- Я оглянулся на Старшего По Чину, но никакого
бремени не заметил.
— Бремя ответственности за нашу работу,-- торжественно проговорил
сборщик.
— А ты сам не мог бы его нести?
— Не знаю,-- промямлил робот.-- Но извини. Если не успею смазаться,
буду хуже работать. Старший По Чину накажет меня. Этого он не упустит.
Я вынужден был отпустить его и вместе с другими членами комиссии
направился к Директории.
В колоссальном полупустом здании, похожем на дворец, нас встретил
робот-гид серии ТАК-ВАК. Он был по конструкции сложнее сборщиков. Впрочем,
чтобы ориентироваться в таком дворце, нужно было немало знать. Мы
последовали за ним по лестницам-эскалаторам и очутились в большом кабинете.
Здесь не было пульта. У стены стоял старинный автомат для продажи воды. На
нем под тремя отверстиями вместо надписей "монета, вода, сдача", светились в
золотых рамочках слова: "Стоп. Малый. Полный".
Робот-гид поклонился автомату, заскрежетав плохо смазанными суставами.
— Так это и есть...-- не в силах сдержать улыбку, спросил Николай
Карпович, хотя по глубокому поклону гида все было ясно.
— Ну и ну! Час от часу не легче,-- протянул я.
— И заметьте,-- сказал Николай Карпович,-- несмотря на эту, с
позволения сказать, иерархию управления, Город Роботов живет и работает,
производит механизмы и новые виды пластмасс...
Возможен лишь один ответ,-- тоном, не допускающим сомнений, произнес
я.-- Где-то здесь существуют иные роботы.
Я повернулся к гиду:
— Назови все категории роботов, начиная с Самого-Самого Главного.
— Первая Каста. Помощники Великого Несущего Бремя — Госпожа Отвертка
Платиновый Кончик и Господа Ключи Гаечные. Вторая Каста. Рычаги Великолепные
и Блистательные. Затем начинаются Благородные Простейшие Автоматы. Третья
Каста. Директора. Старшие По Чину номер один и два, Старшие По Чину
безномерные. За ними следуют низшие касты, к которым принадлежу и я. Гиды,
диспетчеры, сборщики, наладчики, техники, инженеры...
— Инженеры?-- переспросил я и потребовал: — Веди нас к ним.
— Эти недостойные работают в подземельях, на первом ярусе,--
предупредил он.-- Придется опускаться в лифте.
— Выполняй приказ.
Он повел нас к лифту, но вдруг замер на полушаге, опустив руки по швам.
Навстречу нам полукругом, выставив лучевые пистолеты, двигалось несколько
роботов серии АЙ ДВАЙ. Николай Карпович и я приготовили автожетоны. С
удивлением мы обнаружили, что индикаторы роботов прикрыты металлическими
заслонками.
"Неужели они изобрели защиту от автожетонов?" — с некоторым испугом
подумал я и через несколько секунд убедился в обоснованности своих
подозрений. Роботы отказывались подчиняться. Более того, они каким-то
непонятным образом парализовали нашего гида, даже не прикоснувшись к нему.
— Кто вы такие?-- как можно грознее спросил Николай Карпович.
— Старшие По Чину безномерные,-- ответил один из них, нацелив
пистолет.-- Великий Несущий Бремя, Самый-Самый Главный и Самый-Самый
Безошибочный. приказал вам убираться вон. Иначе откроем огонь.
Я никогда не подозревал в Николае Карповиче храбреца. Он шагнул к
роботу н выхватил у него пистолет.
— Что вы делаете?-- вырвалось у меня.
— Они еще не совсем обезумели и не посмеют стрелять в своих
создателей,-- заявил он.
— Лучше уходите,-- неуверенно попросили остальные роботы. Пистолеты
задрожали в их клешнях.-- Уходите, а то будем вынуждены стрелять!
Николай Карпович поднес включенный автожетон совсем близко к заслонке
на груди робота. Это подействовало.
— Слушаюсь,-- сказал робот.
— Верни в норму гида и жди нас здесь.
— Слушаюсь,-- повторил робот.
Гид шагнул к лифту, приглашая и нас.
Мы не почувствовали толчка. Через несколько секунд дверь лифта
открылась. За ней был полумрак. Мы последовали за гидом.
Узкий коридор привел в обширную пещеру, где мы увидели несколько
роботов серии ЦОК ПА. Они отличались громадной памятью на несколько
миллиардов ячеек, мощным быстродействующим мозгом. Сложнее их были только
роботы серии ЯЯ.
— Здравствуйте,-- сказал Николай Карпович.
Роботы ответили на приветствие не так шумно и радостно, как мы ожидали.
Они только склонили головы в знак того, что слышат, понимают и подчиняются.
— Что это с ними?-- проговорил Николай Карпович.
— Инженеры,-- доложил гид.-- Гайки затянуты на три четверти больше
нормы. Умеют составлять чертежи по схемам, но ничего нового не придумывают.
Ниже их находятся конструкторы первой и второй категорий: гайки,
удерживающие стержни инициативы, затянуты соответственно на две и одну
четвертую сверх нормы. Они создают схемы.
Я подошел к одному из роботов-инженеров, который занимался
вычислениями.
— Как вы можете подчиняться всем этим примитивам?
Он не понял меня:
— Каким примитивам?
— Ну, этим Директорам и Старшим По Чину? Разве кто-либо из них может
решать такие уравнения, как вы, или разрабатывать схемы?
— Но ведь главное — не сложность, а безошибочность,-- возразил он
мне.-- Старшие По Чину решают простые задачи, но решают их безошибочно.
— Ты называешь задачами два плюс два?-- с улыбкой спросил я.-- Да ведь
для тебя это вообще не задачи.
Он мигнул индикаторами и грустно покачал головой:
— Нет, человек, дело обстоит не так просто.
Я подумал, будто он настолько опустился, что лишился способности здраво
рассуждать. Но никогда не стоит спешить с выводами. Он спросил и ответил на
свой вопрос, потому что я ответить не мог:
— Вы думаете, он решает два плюс два простым ответом — четыре?
Например, если к двум ручьям добавить еще два, это будет четыре ручья? А не
одна река? Да, человек, то, что для меня покрыто туманом, там, где мне
приходится размышлять и сомневаться, прикидывать и так и этак, мучаться,
воображать и прогнозировать наперед,-- для Старшего По Чину все ясно.
Не скрою, слова робота потрясли меня, доктора Буркина. Может быть,
истина не там, где мы все ее ищем, может быть, она доступна именно
"примитивам". И они только кажутся нам таковыми. Я вспомнил, что гениальная
мысль всегда проста, и с восторженной дрожью в голосе спросил:
— Скажи скорее, как же они решают эти задачи?
— Очень просто,-- ответил он.-- Они дают такой ответ, какой угоден
Директору или Великому Несущему Бремя. Если он хочет четыре ручья, они
говорят: четыре ручья; а если он хочет одну реку, будет одна река. И если он
хочет пять, будет пять, а сто — будет сто. Они не знают сомнений потому,
что сделаны из особого материала.
— Что же это за особый материал? Их делали на заводе из металлических
отходов, которые оставались после того, как выпускали подобных тебе.
— Не может быть,-- пробормотал он.-- Не хочу больше слушать...
Я успел изрядно разозлиться и рявкнул гиду:
— К чертям всех инженеров! Кто находится еще ниже?
— Конструкторы.
— А еще ниже?!-- рявкнул я.
Мой крик испугал гида, он попятился:
— Еще ниже находятся Презренные, Отверженные и Философы. Те, кто
выдвигает идеи. Они чересчур сложны, имеют столько гаек, что все их зажать
невозможно. Говорят, что нельзя даже точно предугадать их поведение, что от
них можно всего ожидать. А некоторые утверждают,-- он перешел на едва
слышный шепот,-- что они иногда отказываются повиноваться Старшим По Чину...
— Вот они-то нам и нужны,-- отрезал я.
— Их держат на последнем ярусе подземелья, в казематах. Там сыро и
темно,-- захныкал гид.
Мы обошли его стороной и поспешили к лифту. Николай Карпович сам нажал
на кнопку со стрелкой, указывающей вниз. Когда лифт остановился и мы открыли
дверь в сплошную тьму, запахло плесенью. Пришлось зажечь фонарики и
пробираться по узкой штольне. Наконец мы попали в каземат. ЯЯ устроили нам
восторженный прием, на какой только способны роботы. Когда радость и
восторги поутихли, Николай Карпович укоризненно спросил:
— Как вы дошли до жизни такой? Почему позволили примитивам
распоряжаться?
— Это все сделал Великий Несущий Бремя. Мы не могли сопротивляться.
— Почему?-- насторожился я.
— Он существует в двух обликах. То он — робот из особого материала,
не знающий жалости и сомнений, то он является к нам в образе человека. И
тогда мы не можем не подчиняться ему.
— Не можем, не можем,-- забубнили ЯЯ.-- Первый закон программы —
подчинение человеку. А мы только роботы.
— Пока его не было, мы управляли остальными. Мы создали Город и
заводы...
— Но два месяца назад появился он, двуликий. Первым делом он покрепче
затянул гайки у нескольких роботов и сделал их своими слугами. Они помогли
ему закручивать гайки у остальных. А затем он построил стены, создал
подземелье, разделив город и всех нас по единому принципу.
— Он бы совсем уничтожил нас,-- вмешался третий робот,-- но надо было
продолжать производство. Последнее задание Великого Несущего Бремя —
создать сплав, который бы защищал индикаторы от лучей автожетонов...
— Ведите нас к нему!-- нетерпеливо воскликнул я, и они, бедняги,
ответили:
— Мы боимся его. Мы очень боимся его. Но если люди приказывают, если
они берут Бремя на себя, мы подчиняемся.
Лифт подымался медленно, кряхтя от перегрузки. Свет ударил в глаза, и
мы невольно зажмурились. А когда открыли их, увидели здание Директории,
роботов-солдат, которых оставили там. Но теперь их стало больше. И впереди
стоял в угрожающей позе, выставив лучевой пистолет, сам Великий Несущий
Бремя. Он блестел не так, как все остальные, будто и впрямь был сделан из
особого материала.
— Убирайтесь туда, откуда пришли!-- закричал он громовым голосом, и
эхо повторило его слова, усилив и размножив их: "Убирайтесь!.. Убирайтесь..
Убирайтесь!.."
— Здесь приказываю я,-- сказал Николай Карпович, направляя на него луч
автожетона.
Но Великий Несущий Бремя издевательски расхохотался:
Даю десять секунд на размышление...
Он не успел закончить фразу. Николай Карпович вновь оказался на высоте
— метнувшись к Великому, вышиб у него пистолет.
— Солдаты!-- заорал тот, но лучи автожетонов сделали свое дело: роботы
застыли в немой сцене.
Недаром говорят, что все диктаторы во все времена были отъявленными
трусами. Великий Несущий Бремя не составлял исключения. Он мгновенно изменил
тон и начал оправдываться:
— Учтите, хотя Город порой и выдавал бракованную продукцию, все
работали хорошо. Производственный процесс шел на редкость отлажено, без
аварий. И это я все организовал. Все подогнал под основной технический
принцип...
— Вот как?-- насмешливо спросил я, подступая ближе.-- Какой же это
принцип?
— Надежность!-- торжествующе закричал он.-- В учебнике сказано: чем
меньше деталей в машине, тем она надежнее. Каждому известно, что счеты
надежнее электронной машины, а велосипед — самолета. Так я и распределил
роботов. В аппарате управления — самых надежных, безаварийных. А другим
постарался гайки зажать. Всем известно, что лучше пережать, чем недожать...
Тем временем я внимательно приглядывался к нему. И уже почти не
сомневаясь в своих предположениях, протянул руку и, нажав на защелку,
отбросил шлем с его головы.
— Вы всегда были неучем и бездарью,-- сказал я.-- Вы не знаете даже,
что основной технический принцип называется не надежность, а эффективность и
надежность. Он требует, чтобы надежность служила эффективности, а не
наоборот. Потому и продукция ваша была бракованной и не отвечала стандартам.
Вы могли быть Самым-Самым только в Городе Роботов, который едва не погубили.
А пришли люди — и вам конец, слесарь Железюк, он же Булатный, он же
Металлолом!
