Алекс Орлов. Застывший огонь
страница №11
... к лейтенанту спиной и медленно пошла к берегу. Самне зная почему, он вспомнил об одиноко плывущем предмете и перевел бинокль
вверх по реке
Это было что-то похожее на бревно, но до него было все еще слишком
далеко.
Хаммер вновь посмотрел на Элеонору. Она продолжала идти по пояс в воде,
и лейтенант видел, как струи воды скользят и кружатся водоворотами возле
красиво очерченных ягодиц.
"Значит, и здесь Тоже. — подумалось Хаммеру — И по отношению к ней я
тоже изменил свое восприятие. Элеонора стала для меня самкой... Но нет, так
нельзя. Самка — это Ирэн и тысячи ей подобных. Это они шлюхи, самки,
продажные девки, а Элеонора..."
Увлеченный составлением личных мыслеформ, Хаммер не сразу заметил, что
Элеонора вопреки сложившемуся обычаю не поднялась на берег, а села на песок
и совершенно определенно обратила свой взор в сторону лейтенанта.
"О!.. — Мозг Хаммера попытался родить подходящую драматическую фразу,
но только повторил еще раз: — О!.."
Девушка улыбнулась. Да, совершенно точно — она улыбнулась и сделала
знак рукой. Это было приглашение.
"Но почему вдруг? Почему?.. — попыталась пробиться трезвая мысль, но
она была тут же сметена потоком дымящегося бреда: — Потому, что она
услышала и почувствовала мою великую любовь..."
Руки Хаммера разжались, и драгоценный оптический прибор выпал на песок,
но лейтенант не обратил на это внимания. Он смело вышел из своего тайного
убежища и начал спускаться к воде, полный решимости броситься в реку.
Предчувствуя поживу, совсем рядом всплыл лиматокус. Чуть в стороне плеснулся
речной тигр, но это не пугало Хаммера. Он остановился у водной кромки и
посмотрел на реку.
И тут вдруг выяснилось, что плывший издалека предмет оказался лодкой.
Течение несло самую настоящую лодку — довольно большую, скорее всего годную
для путешествий двух или даже трех человек. Должно быть, ее случайно
упустили рыбаки-аборигены, и теперь, послушная повороту реки, она стремилась
прибиться к берегу.
"Как все кстати в этот счастливый для меня день..." — улыбнулся Хаммер
и посмотрел в сторону острова, где на берегу ждала Элеонора — долгая и
мучительная любовь, принявшая наконец телесную оболочку.
Лодка была уже в нескольких метрах. Она устойчиво етояла на воде, и в
ней лежало забытое весло.
Днище зашуршало по песку, и лодка остановилась почти у самых ног
лейтенанта. Не сомневаясь ни секунды, он шагнул через борт и удобно
разместился на широкой скамье. Руки привычно взялись за весло, будто хорошо
знали эту работу, и, оттолкнувшись от берега, лейтенант сильными взмахами
погнал свое судно навстречу полному счастью.
Лодка все дальше удалялась от берега, а за ней следили еще две пары
глаз. Это были Патрик Пшепански и капрал Хельмут Зингер.
— Ну вот, Хельмут, наш лейтенант наконец крезанулся. Полностью
крезанулся.
— Я думал, это произойдет раньше, — задумчиво произнес Зингер.
— Раньше или позже, но лейтенант был обречен, — тоном знающего человека
заключил Пшепански. — Ну ладно, пошли делить его вещички.
— Да ты что? — испугался капрал. — А вдруг он вернется?
— Какое там вернется! — усмехнулся Пшепански и, поднявшись с песка,
начал отряхивать колени. — Ты думаешь, лиматокусы сделают для него
исключение?
Капрал Зингер замялся. Делить имущество живого было как-то не очень,
но, с другой стороны, на реке в утлой лодочке лейтенант был практически
трупом.
— А ведь тебе давно нравился его золотой портсигар с голой бабой... --
напомнил Пшепански.
— Это не "голая баба", а купающаяся Аладея. Настоящая эмаль — чистое
искусство.
— Ну а я чего говорю? Чистое искусство, а может достаться какому-нибудь
рыжему Томми Локкарду. И он твое искусство будет называть "голой бабой".
— Но учти, Патрик, — будто бы нехотя поднялся на ноги Зингер, — я иду
на это только для спасения этой эмали. Только ради искусства.
— Да ясен хрен — ради искусства, — развел руками Патрик.
73
Едва Мэнсон подошел к костру, как сразу увидел незнакомого человека.
Человек сидел на песке рядом с Лалой и не сводил с нее глаз. Его губы
были растянуты в полуулыбке, а во взгляде светился бесконечный восторг.
Увидев подошедшего Мэнсона, Акта поднялся со своего места и, подойдя к
Джефу, дотронулся до его плеча рукой.
— Жефа, мы нашли "злого человека", который поможет тебе...
— Он с военной базы? — спросил Джеф.
— Какая разница, откуда он? Для нас он просто еще один "злой человек",
который нам поможет. Нам и тебе... — Аюпа повернулся к костру и с минуту
наблюдал за пленником.
— Он как будто неживой... — сказал Мэнсон.
— Да, это так, — кивнул Аюпа. — Лада уже давно плела свою паутину, и
теперь этот мужчина в ее власти.
— Для чего он вам?
— Я же сказал, — удивился Аюпа непонятливости Мэнсона, — он поможет нам
и тебе. Прежде у нас были на него другие планы, но потом сам Котти направил
к нам тебя, Жефа.
Оставив Мэнсона, старик отошел к костру и пошептался со своими
ближайшими помощниками, среди которых были Тамил и Сирил. Тем временем к ним
присоединились еще два молодых человека. Они принесли несколько мотков
суровой веревки, скрученной из лесных лиан.
Сидевшие вокруг костра мужчины поднялись, и вместе с ними поднялась
Лала. Словно приклеенный, ее примеру последовал пленник. Он по-прежнему не
смотрел по сторонам, сосредоточив все свое внимание только на лице девушки.
К Джефу снова подошел Аюпа. Он еще раз дотронулся до плеча Мэнсона и
сказал:
— Раздевайся, Жефа. Не бойся, тебе никто не причинит вреда, потому что
ты для нашего народа как отец...
Видя недоумение Мэнсона, Аюпа таинственно улыбнулся и вернулся к
костру.
Делать было нечего, и Джеф начал раздеваться. Он аккуратно сложил
одежду на охапку пальмовых листьев и остался совершенно нагим. В костер
подбросили сухой травы, и жаркое пламя начало припекать Мэнсона. Он невольно
попятился.
— Не уходи, Жефа, — попросил Сирил. Он взял Мэнсона за руку и повел
вокруг костра.
Аюпа и все остальные расступились, молча наблюдая за тем, как круг за
кругом Мэнсон обходил все ярче разгоравшийся костер. В какой-то момент Джеф
перестал ощущать жар пламени, поскольку, как ему показалось, пламя стало
холодным. Теперь костер полыхал желтым пламенем, которое будто пронизывало
все существо Мэнсона, делая его посторонним наблю-дателем.
Вот его поставили рядом с Лалой и неизвестным пленником, который тоже,
как и Мэнсон, был абсолютно голым
Справа от Джефа появился Акта и задал незнакомцу вопрос:
— Как тебя зовут, "злой человек"?
— Лейтенант Хаммер... — проговорил тот голосом синтетической куклы.
— Как твое полное имя? — настаивал Аюпа.
— Лейтенант Хаммер, 128-й пехотный полк, база Танжер...
— Имя, солдат, как твое имя? — давил на Хаммера старик. — Твое имя...
— Я помню свое личное дело... — бесцветно проговорил лейтенант. — Там
было написано: "Георг Лихаммер".
Аюпа удовлетворенно кивнул. Он зашел Георгу за спину и острой палочкой
прочертил длинную царапину вдоль всего позвоночника. Затем зашел за спину
Джефу и тоже расцарапал ему кожу .
"Что он делает?.." — пытался понять Джеф. Он чувствовал, как капли
крови катились по его спине.
"Надеюсь, эти палочки стерильные." — пришла не совсем уместная мысль.
Джефа снова взяли за руки и повели к Георгу Ли Хаммеру. Затем их
соединили — спина к спине и начали связывать вместе.
Рука к руке, нога к ноге... Хаммер был ниже ростом на целую голову, и
Джеф чувствовал его затылок у себя между лопаток. Веревки стягивались все
туже, и в какой-то момент Мэнсон решил, что слышит пульс Хаммера. Сначала
Джеф подумал, что это его собственный, однако скоро понял, что это не так.
Слышимый им пульс был взволнованным, неустойчивым и частым, в то время как
сам Мэнсон был спокоен.
"И зачем они связали нас в этот бутерброд?" — подумал Джеф. Он
попытался повернуть голову, чтобы увидеть коллегу по несчастью, но из этого
ничего не получилось. Тогда он позвал его:
— Эй, Хаммер, ты меня слышишь? Отзовись... Но лейтенант ничего не
ответил, только простонал что-то похожее на имя — Элеонора...
— Далась тебе эта Элеонора, Хаммер, — улыбнулся Джеф и попытался
сделать шаг. Однако ноги были туго стянуты веревками
То, что он стал таким неуклюжим, показалось Джефу смешным, но
неожиданно ярко-желтое пламя костра опалило его лицо.
— Хаммер! Да нас, кажется, жарят! Ты знаешь такое блюдо — охотничья
запеканка? Нет?.. Сейчас я тебе объясню, как она делается...
В этот момент Джеф увидел сосредоточенные лица сидевших у костра людей.
В их широко раскрытых глазах плясало желтое пламя.
— Так вот, Георг, я тебе объясню... Хаммер опять простонал имя
"Элеонора".
— Наплюй на эту бабу, парень. Слушай только меня... Для охотничьей
запеканки нужно взять фунт козлятины, фунт телятины и два фунта свинины. Ты
спросишь, почему свинины больше?.. Я тебе скажу. Свинина обычно жирнее, и
она сильно ужаривается... Ты меня слушаешь, Хаммер?..
В этот момент что-то оглушительно взорвалось и больно ударило Мэнсона
по ушам. Он вскрикнул и, схватившись за голову, упал на песок. Затем перевел
дух и осторожно поднялся. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что вокруг
никого не было. Ни деревни, ни людей — никого. Только костер с его
ярко-желтым пламенем.
— Эй, Хаммер! Ну хоть ты-то здесь?.. Никто не отозвался, но Джефу
показалось, что лей-тенант его слышит.
— Ну тогда я продолжу. Смысл запеканки в том, чтобы приготовить мясное
блюдо из разных сортов мяса. Ты меня понимаешь? Мясо разных животных
готовится при разной температуре... Кстати, сдается мне, что мы с тобой
разные животные... Ты козлятина, а я телятина. Или нет, я свинина...
Неожиданно Джеф обнаружил, что его ноги объяты пламенем. Однако это
открытие его не испугало. Скорее удивило. И вдруг накатившийся приступ
удушья швырнул Джефа в мир живых ощущений и слышимых звуков.
Мэнсон открыл глаза и увидел, что валяется на песке возле погасшего
костра. Вокруг него суетились люди, которые, взмахивая острыми ножами,
перерезали плотные веревки. Вместе с тем Джеф слышал звериное урчание прямо
у себя над ухом. Он хотел повернуться, но веревки все еще мешали ему.
Наконец они были срезаны, и сразу несколько рук подхватили Джефа и
быстро потащили по песку в сторону от костра.
"Должно быть, я похож на ту дохлую собаку, что мы с Гонзой привязывали
к трактору старика Бачера", — вспомнил Джеф. Он еще не успел осознать,
откуда взялись эти воспоминания, когда ему помогли подняться.
— Как ты себя чувствуешь, Жефа? — услышал Мэнсон озабоченный голос. Он
обернулся и увидел Аюпу.
— Нормально чувствую, только надо песок обмыть, а то я весь извалялся.
— Подожди, до рассвета тебе нельзя касаться воды, — предупредил
старик.
И только сейчас Мэнсон заметил, что была уже предутренняя пора. Звезды
поблекли, а небо на востоке начало светлеть.
Грозный звериный рык заставил его вздрогнуть.
— Что это? — спросил Джеф.
— Идем, я покажу тебе, — кивнул Аюпа и повел Джефа к угасавшему
кострищу. Там все еще находилось несколько мужчин, которые с безопасного
расстояния наблюдали за извивавшимся на песке существом.
Зверь неизвестного вида то взмахивал пятнистой лапой, то бился
уродливой головой и силился подняться, но почему-то не мог этого сделать,
— Что это? — снова повторил свой вопрос Мэнсон.
— Это то, чем должен был стать ты, Жефа. То же самое когда-нибудь
произошло бы и с тобой.
— И это тот парень...
— Да, это Георг Ли Хаммер. Он выполнил свое предназначение, и мы
благодарны ему за это.
В этот момент монстр поднял голову и сверкнул безумными глазами. Джеф
заметил, что превращение произошло не полностью — что-то у этого тела все
еще принадлежало человеку, а что-то — уже настоящему дикому зверю. На левой
стороне успели сформироваться мощные мускулы, и теперь они мелко
подрагивали, натягивая пятнистую шкуру, так и не набравшую природного
пигмента.
В одно мгновение Мэнсону стало ясно, сны какого хищника он видел по
ночам и кто проглядывал из-за его спины, когда отступали в джунгли кабаны и
дикие кошки.
Монстр еще силился подняться, но каждая очередная попытка становилась
все менее удачной. Силы оставляли несчастного, и в его дыхании начали
появляться громкие хрипы.
Наконец существо издохло Его уродливые члены неестественно вытянулись и
мелко задрожали, расставаясь с последними искрами жизни.
74
До рассвета Мэнсон просидел на берегу реки, а потом, с первыми лучами
солнца, вошел в еще затянутую ночным туманом воду. Он оттолкнулся ото дна и
поплыл, совершенно не боясь речных зверей. Джеф чувствовал необъяснимую
уверенность в собственной безопасности.
Смыв с себя песок, Мэнсон направился к берегу, где его ждала принесшая
одежду Дала.
— Как ты себя чувствуешь, Жефа? — спросила она, и в голосе девушки
Мэнсон уловил ту же искреннюю заинтересованность, что и в недавнем вопросе
Аюпы.
— Спасибо, Дала. Чувствую большое облегчение Видимо, эта звериная
судьба действительно слишком тяготила меня...
— Ты хочешь посмотреть хижину Когти? — спросила девушка.
Хижину духа?
Да.
Сейчас?
— Прямо сейчас, Жефа.
— А это далеко?
— Нет. Это здесь, в деревне.
— Ну пошли, — пожал плечами Джеф и последовал за девушкой.
Как оказалось, жилищем Котти была одна из обыкновенных травяных хижин,
точно такая, как и все остальные хижины деревни. Она стояла на окраине, и
Джеф видел ее и раньше, но он считал, что там живут люди.
Вблизи жилище выглядело необжитым. Отпечатков ног почти не было, а
игравшие роль дверей циновки были совсем новые. Следуя за Лалой, Джеф вошел
внутрь и поразился необычному запаху или даже качеству воздуха. Он был
насыщен невидимым электри-чеством. Оттого и запахи букетов, подвешенных к
потолочным перекладинам, казались необыкновенно резкими.
А через секунду Джеф был удивлен еще сильнее. На значительно большем,
чем требовалось самому высокому человеку, лежаке были разложены десятки
жидкокристаллических экранов. В основном они были от портативных устройств
вроде переносных радиосканеров, периферийных датчиков и осциллографов. На
экранах болтались обрывки разноцветных проводов, из чего следовало, что они
выворачивались из приборов в большой спешке.
— Что это такое? — не понял Джеф. — Откуда все это?
— Это кристаллы. Пища для Котти. Именно за ними почти каждую ночь
отправляются наши охотники.
— Это и есть та самая ночная охота?
— Да, Жефа.
В то, что эти дикари могли куда-то "летать" и воровать там экраны,
Джеф, естественно, не верил. Ну да, колдовские штучки с наркотическим
зельем, гипноз, внушение — это понятно, но полеты в космос... такого Джеф
просто не мог принять.
Стараясь оставаться серьезным, он указал на сваленные экраны и спросил:
— Я могу это посмотреть?
— Конечно, Жефа.
Мэнсон подошел к свалке и осмотрел несколько экранов, которые были еще
"живы". На них горели остановившиеся в момент обрыва цифры дат и времени.
Кулончик с часами всегда находился при нем, и Мэнсон сумел сравнить
даты на экранах с реальным временем. Как оказалось, самые "свежие" экраны
запечатлели позавчерашний и вчерашний дни. Предположение, что аборигены
подобрали какие-то обломки, совершенно не годилось.
— Надеюсь, Аюпа научит меня летать к звездам? — спросил Джеф, чтобы
скрыть свое замешательство.
— Да. Но тебе нельзя делать это слишком часто.
— Ну конечно, — согласился Мэнсон, даже не интересуясь, почему нельзя.
Когда Джеф и Лада уже шли по деревне, их встретил один из ночных
охотников — Тамил. Увидев Джефа, он радостно улыбнулся и сказал:
— Аюпа велит тебе отдыхать три дня, а потом мы возьмем тебя с собой.
— Я очень рад, — вежливо склонил голову Мэнсон, и Тамил ушел.
— Скоро ты станешь одним из нас, Жефа, — сказала Дала и, посмотрев
Мэнсону в глаза, добавила: — Скоро судьба нашего народа переменится к
лучшему.
75
Три дня отдыха оказались не тем, что привык считать отдыхом Джеф
Мэнсон. Вместо того чтобы есть от пуза и часами сидеть у песчаной отмели,
Джеф подвергался длительным лечебным процедурам. В основном это были массажи
и растирания.
Пять человек — три девушки и двое мужчин — поочередно мяли мышцы
Мэнсона, втирая в его кожу то пахнущую нефтью прозрачную жидкость, то сок
напоминавшего алоэ растения, то какой-то порошок, который Джеф поначалу
принял за обыкновенную золу.
— Зачем эта зола, приятель? — спросил он молотящего его спину мужчину.
— Это не зола, Жефа. Это просеянный помет чайки...
— О-о... — только и смог сказать Мэнсон.
— Да, — по-своему истолковал его восклицание мас-сажист. — Помета
мало. Мы его полгода всей деревней собирали...
После бесконечных втираний мыться Джефу не разрешали. Перерывы делали
только для еды. Приходилось много пить, и оттого Джеф постоянно потел и
отлучался в кусты чаще обычного.
Еще он заметил, что начал сильно сбрасывать вес, а в теле появилась
необычайная легкость и какой-то мышечный восторг. Однако этот восторг быстро
улетучивался, когда за Мэнсона снова бралась команда массажистов.
Иногда приходила Лала. Она не разговаривала с Джефом и только издали
наблюдала за тем, что с ним проделывали. Аюпа не появлялся вовсе, однако
Джеф подозревал, что старик и так был в курсе всех событий.
Во время процедур Мэнсон пытался не терять времени даром и размышлял о
своей дальнейшей судьбе и о задании полковника Кельвина, однако массаж и
душистые притирки делали процесс мышления совершенно невозможным. Голова
была пустой и расслабленной.
Лениво анализируя эти новые ощущения, Джеф пришел к выводу, что они
сродни отдыху натруженных мышц. Этот вывод слегка удивил и озадачил Джефа --
ему и в голову не приходило, что мозги могли отдыхать.
Наконец минули три установленных дня, и снова появилась Дала. Она
помогла Джефу подняться с топчана и, взяв его за руку, повела к реке. Мэнсон
двигался совершенно автоматически, не обращая внимания ни на Лалу, ни на
встречавшихся жителей деревни.
В кустах возле самого берега он помочился на речные лопухи и затем
спустился к воде, где Нала уже скручивала мочалки из сухих водорослей.
Первое за три дня прикосновение к воде вызвало у Джефа небольшой
стресс. Он громко вскрикнул, и из уголков его глаз покатились слезы. Зайдя в
воду поглубже, Мэнсон окунулся с головой и вынырнул уже совершенно другим
человеком.
— Как ты себя чувствуешь, Жефа? — задала Дала ставший традиционным
вопрос.
— Я как будто родился заново... — признался Мэнсон и подставил спину
под жесткие мочалки.
Спустя час Джеф выглядел чистым, как поросенок из рекламного ролика
овсяных хлопьев. От него пахло мыльной травой и мокрыми водорослями.
Дала помогла Мэнсону надеть некое подобие штанов, в которых ходили все
местные мужчины. Только сейчас Джеф осознал, что все три дня он был
совершенно нагим. Девущка безо всякого стеснения проверила правильность
укладки в штанах всех приложений и после этого завязала шнурок, игравший
роль пояса.
Уже почти стемнело, когда Джеф с Лалой оказались в деревне, где уже шли
приготовления к очередной ночной охоте. В сопровождении помощников важно
расхаживал Аюпа, разжигались костры, и мужчины усаживались вокруг них,
занимая свои места.
Подошел Тамил. Он принял руку Лалы Джефа и повел его на заранее
подготовленное место. Джеф покорно следовал за ним, немного удивленно
посматривая по сторонам. Необычная способность видеть все, как в освещенном
туннеле, забавляла его, и он вновь и вновь крутил головой, наводя прожектор
своего зрения на разные детали.
Куда бы он ни смотрел, все виделось ему совершенно отчетливо, несмотря
на то, что синие сумерки становились все темнее.
— Садись сюда, Жефа, — сказал Тамил, показывая на свободное место
между двумя ночными охотниками.
Джеф сел и посмотрел на своих соседей, но они не обратили на него
внимания, поглощенные только созерцанием пламени. Мэнсон решил, что Тамил
ушел, но голос охотника неожиданно прозвучал над самым ухом:
— Не верти головой, Жефа. Смотри на огонь...
— Зачем? — спросил Мэнсон.
— Смотри на пламя до тех пор, пока оно не остановится.
— А что потом?
— Потом я скажу тебе, что делать. А пока смотри на огонь...
Больше у Мэнсона вопросов не было, и он стал смотреть на пламя.
Поначалу оно было обычным жарким и оранжево-красным, но стоило Джефу
сконцентрировать свое внимание на огненных языках, как, странное дело, они
замирали. Он удивлялся и начинал думать, а мысли тотчас разрушали
концентрацию, и пламя вновь оживало, вспыхивая редкими искрами.
Мэнсон понял, что посторонних мыслей допускать нельзя, и пытался
избегать эмоций, едва только останавливались языки пламени. Он держался в
этом состоянии не более секунды-двух, но эффект был пора-зителен. Пламя
растворялось, а свечение, наоборот, усиливалось, будто огонь распространялся
вокруг и занимал все пространство. И опять удивление порождало ненужные
мысли, и снова разрушалась концентрация, но Джеф быстро учился.
Отдохнув несколько мгновений, он снова устремился за едва уловимой
точкой концентрации, проходя все новые и новые пороги. Фантомы дежурных
мыслей пытались разрушить обретенную гармонию, но Джеф гнал их прочь,
оставаясь на тонкой грани необъяснимого мира.
Наконец он осилил дисциплину собственного мозга, и все образы
растворились в едином ощущении всеобщего состояния.
Мэнсон парил в ярком и ясном пространстве, лишенном всякого движения и
звуков. Полное спокойствие и утонченная гармония держали его на своем
пересечении. Неизвестно, сколько это продолжалось, но неожиданно извне
проникли посторонние звуки. Это был голос, и принадлежал он Тамилу:
— Жефа, ты ушел слишком далеко. Вернись... — Это был не крик и не
приказ. Это было определение нужных координат.
Джеф вернулся без видимых усилий. Он вернулся к состоянию, из которого
можно было наблюдать остановившееся пламя костра и насыщаться его лимонным
сиянием.
И снова появился голос Тамила. Теперь он звучал совсем близко, и
значения слов сразу достигли сознания Мэнсона.
— Вставай, Жефа. Вставай и иди за мной...
Как поднялся на ноги, Мэнсон не почувствовал. Он просто знал, что встал
и следует за Тамилом.
Охотник зашел под навес и сел на песчаный пол. То же самое сделал и
Джеф.
Где-то далеко, за пределами теперешнего своего состояния, он ожидал,
что песок будет холодным, но никаких телесных ощущений не последовало. Не
было ни запахов, ни звуков. Только ощущение новой реальности и внутренняя
осведомленность обо всем происходившем вокруг.
— Приготовься к прыжку, Жефа, — сказал Тамил.
— К прыжку куда? — спросил Джеф. Он слышал собственный голос, но
понимал, что говорит, не открывая рта.
— Увидишь движущуюся звезду и сразу прыгай.
— Как прыгать?
— Просто. Толкайся ногами и прыгай...
Даже не поднимая головы, Джеф сразу увидел звездное небо. И странное
дело, он увидел звезды так близко, что, казалось, мог дотронуться до них
рукой. Звездная карта была такой живой и осязаемой, что Мэнсон невольно
залюбовался столь необычным зрелищем.
Вдруг слабое мерцание привлекло его внимание, и Джеф понял, что это и
есть движущаяся звезда. На короткое мгновение он засомневался, его ли это
цель, но звезда излучала волны притяжения, и Джеф, вспомнив совет Тамила, с
силой оттолкнулся обеими ногами.
76
В нос ударил запах гари, а барабанные перепонки едва выдержали раскаты
страшного грохота. Стены и пол сотряслись от сильного удара, и Мэнсон
полетел в ближайший угол. Спустя секунду он уже вскочил на ноги, но все еще
не мог понять, куда он попал и что с ним произошло.
Где-то шипел вырывавшийся из магистрали воздух, разбрасывая искры,
потрескивала замыкавшая электропроводка. Едкий дым поднимался к потолку и
растекался вдоль стен, распространяя едкий запах. И топот — неясный топот
десятков ног.
Мимо пробежали люди. Они не обратили на Джефа никакого внимания. Он
понял, что это были военные.
Осторожно ступая по ребристому полу, Джеф двинулся по задымленному
коридору. Скоро он понял, что оказался на судне. Время от времени оно
совершало резкие маневры, и Мэнсона бросало от стены к стене. Неожиданно он
наткнулся на труп. Тело лежало поперек прохода, и Джефу пришлось через него
перешагнуть.
Судно снова стало выполнять маневр, и Джефа швырнуло в сторону.
— Эй, ты! — закричали из дыма. — Вали сюда!..
Джеф двинулся на голос и увидел незнакомого лейтенанта, всего
перемазанного машинным маслом. Мэнсон хотел что-то сказать, но совсем рядом
послышался дробный стук, как будто работала автоматическая пушка.
— Ты откуда? Со второго отделения? — перекрикивая звуки выстрелов и
шипение воздушной магистрали, спросил лейтенант.
Мэнсон пожал плечами, а затем утвердительно кив-нул.
— Пошли скорее на артиллерийский пост — у нас людей не хватает! — И
лейтенант побежал по коридору, а Джеф последовал за ним, захваченный
всеобщей горячкой.
Возле одного из отводов коридора лейтенант остановился и крикнул:
— Фолкнер! Как пробоина?
— Пластырь уже твердеет, сэр! — отозвался невидимый Фолкнер, и
лейтенант побежал дальше.
Пока Джеф бежал следом за лейтенантом, в борт судна еще несколько раз
ударил невидимый сокрушающий таран. От такой встряски гасло освещение, а
Джеф и лейтенант едва не валились на пол.
Наконец они прибежали на артиллерийский пост, и им навстречу выскочил
человек с обожженным ли-цом.
— Ну что, Седрик, привел кого-нибудь? — хрипло выкрикнул встречавший.
— Вот, сэр, только этого парня со второго отделения, — указал на
Мэнсона Седрик.
— Я капитан Паттерсен, дружок, — протянул руку капитан и попытался
улыбнуться, но ожог превратил его улыбку в мучительную гримасу. — Не самое
подходящее время ходить в баню, парень, — добавил капитан, указав на
непонятные штаны и босые ноги Мэнсона. — Надень хотя бы ботинки Тьери. Ему
они уже без надобности. — И капитан кивнул на лежавший у стены труп.
— Бери-бери, — поддержал капитана лейтенант Седрик, — когда в кабину
посыплются раскаленные поддоны, ты себе все ноги пожжешь...
Джеф не стал спорить и, присев возле убитого, начал расшнуровывать его
обувь. Размер ноги у Тьери оказался подходящий, и вскоре Джеф уже красовался
в настоящих солдатских ботинках.
— Вот и отлично, — кивнул капитан, — Одежда в кабине ни к чему — все
равно жарко будет, а вот без ботинок нельзя... С пушками БТ-56 знаком?..
— Да, приходилось стрелять, но немного. В бою ни разу, — признался
Джеф.
— У нас нет выбора, парень. Сгодишься и ты. Сейчас у них передышка --
отошли на перезарядку, но через пару минут они вернутся, чтобы добить нас.
Понимаешь?
— Да, сэр.
— Как тебя зовут?
— Мэнсон, сэр.
— Не подпускай их с левого фланга, Мэнсон. Вон Тьери подпустил и
получил пробоину через поворотный механизм...
Джеф понимающе кивнул, а капитан повернулся к Седрику, следившему за
показаниями сканера:
— Что там, Седрик?
— Пока тихо, сэр...
Одна из дверок в стене поста открылась, и из нее высунулся человек с
раскрасневшимся лицом.
— Дайте водички, люди добрые, а то моя уже кончилась...
Капитан вытащил из-под стола пластиковую бутыль и отнес ее стрелку. Тот
жадно припал к горлышку, а когда напился, вернул бутылку Паттерсену. Затем
кив-нул на Джефа и спросил:
— А это кто, сэр?
— Парень со второго отделения. Будет прикрывать твой левый фланг
-вместо Тьери...
— Привет, сосед. Меня зовут Бадди...
— А я Джеф.
— Отлично, Джеф, сейчас мы им поджарим задницу. Ты как, не против?
— Не против...
— Ну тогда забирайся в кабину, а то они придут первыми, и тогда жарко
станет нам...
Капитан Паттерсен открыл соседнюю с Бадди дверку, и Джеф шагнул в
артиллерийскую кабину.
Волна горячего воздуха сразу окутала его тело, и на коже мгновенно
выступили капельки пота. Кресло стрелка оказалось перепачкано запекшейся
кровью, но крови, тем более чужой, Джеф не боялся. Он занял свое место,
проверил подвижность спаренных пушек, а затем повозил ногами, отгребая
подальше все еще не остывшие поддоны.
На подлокотнике кресла висели наушники с микрофоном и визирная маска.
Джеф тут же надел их и услышал Бадди:
— Ну ты как, сосед? Уже возле пушки?
— Да, Бадди, все в порядке.
— Не жарко тебе?
— Жарковато, конечно, но это ничего — тепло я люблю.
— Да ты шутник, Джеф.
— А что нам остается?
— Ты прав. Ну, до скорого...
— Пока, Бадди...
— Внимание, говорит седьмой визуальный пост. Атака противника:
четвертый сектор — восемнадцать бортов, третий — двадцать четыре борта,
второй — восемь и первый — пятьдесят четыре борта. Держитесь, ребята...
Снова прорезался голос Бадди:
— Джеф?
— Да, Бадди.
— Если ты еще не знаешь, то первый сектор — наш. Это мы с тобой и еще
три стрелка...
— Спасибо за информацию, Бадди.
— На здоровье, брат.
Джеф взглянул на панель и включил питание визирного световода. И сразу
все видимое Джефом пространство перечеркнула светящаяся сетка. Сначала
тускло, но потом все более отчетливо на ней стали проявляться приближавшиеся
штурмовики противника. Пока они были вне досягаемости зенитных пушек, их
отметки светились зеленым цветом.
"Их должно быть пятьдесят четыре..." — вспомнил Джеф и устроился
поудобнее.
Наконец одна из точек загорелась красным цветом — первая мишень вошла
в зону действия пушек. Джеф совместил на ней два белых луча и плавно нажал
спуск.
Затворные рамы отстучали короткую очередь, и рой снарядов унесся к
цели. Однако это был промах пилот штурмовика отвернул в сторону, и снаряды
про- шли мимо.
Мэнсон отметил, что Бадди огня не открывал. Видимо, как более опытный
стрелок, он знал реальные возможности своих пушек. Тогда и Джеф решительно
отключил визиры и наконец увидел реальную картину происходящего.
Штурмовики "гермесы" шли, выстроившись ромбами, не открывая огня и
желая действовать только наверняка. Пока они не делали маневров, но Джеф
ожидал, что "гермесы" пойдут с левого фланга, чтобы вспороть его
бронированный колпак. Пушечный огонь под основание бронированных башен не
был каким-то новым приемом. О подобной тактике знали все.
Справа застучали пушки Бадди. Мэнсон отметил, что его сосед рассыпал
снаряды веером, сплетая сплошную поражающую сеть.
"Гермесы" тотчас разорвали строгое построение и, обходя летевшие
навстречу снаряды, начали заходить на артпост с двух сторон.
Откуда-то с верхнего яруса стартовала ракета. Она с ходу распотрошила
один из штурмовиков, вызвав на ракетчиков ответный огонь. Когда интерес
противника сместился выше, Джеф поднял орудия до предела и стал ждать
появления случайных целей.
Они появлялись, но очень ненадолго. Мэнсон быстро наводил пушки и
стрелял, но все время мазал Бадди действовал лучше, он повредил уже пару
машин противника, которые поспешно ушли к своей базе.
Джеф старался, как мог, и сильно потел от жары и напряжения Его пальцы
скользили по гашеткам, а пот заливал глаза, но он снова и снова стрелял по
мелькавшим "гермесам", и один раз его снаряд даже вырвал кусок обшивки.
Сверху вывалился подраненный штурмовик. Его брюхо зависло в сотне
метров от пушек Джефа, и тот распорол "гермес" пополам.
Неожиданно сильный удар потряс кабину Мэнсона, и именно с левой,
опасной стороны. Джеф запоздало развернул пушки и обстрелял стелившийся
вдоль судна штурмовик. "Гермес" пронесся мимо и, едва не задев башню, ушел
куда-то наверх.
Джеф снова вернулся в исходное положение, и в это время в наушниках
прозвучал голос Бадди:
— Приготовься, брат. Ракетный пост они раздолбали, сейчас придут к
нам...
Едва Бадди произнес эти слова, из-под брюха судна выскочило сразу
несколько "гермесов". Их пушки открыли шквальный огонь, и ближайшая к ним
башня Джефа загудела от частых ударов. На панели вспыхнула лампочка,
предупреждавшая о декомпрессии, но с этим можно было подождать, и Джеф
открыл огонь на пределе скорострельности.
Уносившиеся снаряды чертили сплошные огненные линии, которые пересекали
темные корпуса "гермесов". Некоторые из них сразу выходили из боя, но самые
упрямые делали заход за заходом, ожидая, что вот-вот башня расколется и со
стрелком будет покончено.
— Нет, с-суки, нет!.. — кричал Джеф, не замечая, как шипят под ногами
раскаленные поддоны, окропляемые его горячим потом.
А штурмовики продолжали накатываться с левого фланга, и их снаряды били
под самое основание кабины. Вероятность того, что они могли попасть в место
старой пробоины, становилась все выше. Джеф был настолько поглощен
отражением атак с левого фланга, что сначала даже не понял, что кричал ему
Бадди:
— Джеф! Или как тебя там?! У меня заклинило поворотный механизм!..
Смотри справа, Джеф!..
От резкого поворота завизжали приводы, и Джеф открыл огонь по
штурмовикам, наседавшим на башню соседа. Его реакция была столь быстрой, что
первый же "гермес" получил пробоину в пилотскую кабину. Неуправляемая машина
задрала нос и врезалась в борт атакуемого корабля. В момент удара
сдетонировал боекомплект, и штурмовик взорвался в пятидесяти метрах от башни
Джефа.
Наконец заработали пушки Бадди, и Джеф вернулся к своему левому флангу.
И снова ему пришлось отгонять разозленных "гермесов", не давая им
возможности стрелять прицельно. Вдруг Джеф почувствовал сильное
головокружение, и очередные снаряды легли в стороне от пронесшегося
штурмовика. Однако Мэнсон быстро взял себя в руки, и следующий противник
лишился левой плоскости.
— О нет, только не это! — крикнул в наушники Бадди.
"Еермесы" как будто растворились, и их нигде не было видно. Джеф
осмотрелся, но ничего страшного не обнаружил — никакой опасности, поэтому
удар ракеты в борт судна застал его врасплох.
Джеф подлетел в кресле и разбил о пушку лоб.
— Ты жив, приятель? — послышался голос Бадди.
— Да как будто жив, — отозвался Джеф. — И даже вижу...
В этот момент новый удар потряс корпус корабля. А вслед за этим, не
давая стрелкам опомниться, снова появились упрямые "гермесы".
Едкий пот попадал на рассеченный лоб и вызывал сильное жжение, однако
эта боль помогала Джефу преодолевать накатывавшиеся на него приступы
головокружения. "Да что это я? Заболел, что ли?.." — негодовал Джеф и
продолжал стрелять по проносившимся штурмовикам. Наконец в налетах
стервятников возникла небольшая пауза, и Джеф, воспользовавшись случаем,
снял со стены баллон с аварийной пеной. Он залил старую заплатку новым слоем
замазки, и огонек датчика декомпрессии тут же погас.
Передышка была очень кстати, но, как и предыдущая пауза, она принесла
новые напасти. Целая группа закованных в броню "минеров" появилась со
стороны белой звезды и, игнорируя зенитный огонь, начала сбрасывать донные
мины.
Вращаясь, словно гигантские консервные банки, мины летели прямо на
судно, и теперь Джеф и остальные стрелки первого сектора сосредоточили огонь
только на них. Все понимали, что три-четыре этих устройства могли добить
корабль, несмотря на все его огневые возможности.
Черепашки — "минеры" разбросали смертоносные заряды и ушли к своей
базе, а стрелки продолжали вести огонь, обливаясь потом и стараясь не думать
о том, что будет, если мины доберутся до судна.
— Внимание, в секторе два — мина... — объявили по общей связи. --
Аварийной команде немедленно прибыть в сектор два...
Джеф прикинул, что второй сектор где-то там, у него за спиной. И в этот
момент прямо на прозрачный колпак шлепнулась донная мина. Мэнсон начал
отчаянно крутить башню, но мина оставалась на месте и спокойно выполняла
заложенные программой действия.
Ее ножки плотно встали на бронестекло в полуметре от лица Джефа, затем
отскочила защитная шторка, и на стрелка взглянули рубиновые глаза лазерного
бура. Опомнившись, Джеф быстро пригнулся, и в ту же секунду лазерные лучи
прошли сквозь стекло и остановились на спинке кресла. Рабочий бур начал
вращаться, и лазерная пила стала вырезать на кресле аккуратную
десятисантиметровую пробоину.
Быстро мелькавшие острые лучики слились в законченную цилиндрическую
форму и разделались с креслом в пять секунд, а затем принялись вгрызаться в
пол. Металл начал поддаваться, и на его раскалившейся поверхности задымилось
разлитое масло. Медлить было нельзя, и Джеф стал засыпать пол еще не
остывшими поддонами.
А бур все вращался, и его лазерные нити продолжали сплетать сложный
узор.
— Эй, сосед, — раздался голос Бадди, — ты живой?
— Живой... — осторожно ответил Джеф, подбрасывая все новые поддоны.
— Внимание! В районе первого отсека работает донная мина! Внимание!..
— прозвучало запоздалое предупреждение.
— Ты слышал, сосед?! — забеспокоился Бадди. — Сейчас дыра будет!..
Где же эта тварь примостилась, а? Надо что-то делать!..
— Успокойся, Бадди... Она здесь.
— Где здесь?
— Прямо на моем колпаке...
— Да?! — воскликнул Бадди. — Но он же вроде про-зрачный...
— Он-то прозрачный, а вот кресло — нет...
— И чего ты там делаешь?..
— Нагребаю побольше поддонов....
Неожиданно на Джефа накатил новый приступ головокружения, а перед
взором явственно проступило лицо Аюпы.
"Я же обо всем забыл!" — опомнился Джеф, и в ту же секунду яркая
вспышка озарила опустевшую кабину.
— Ну и как у тебя получается, сосед? — спросил Бадди. — Эй, сосед, ты
чего не отвечаешь?..
77
Ярко пылавший фон стремительно менял свои цвета, а в ушах Джефа стоял
все нарастающий свист. Его тело содрогалось от ужасной вибрации и, казалось,
вот-вот должно было разорваться на части.
Внезапный всплеск звуков, запахов и ощущений резко ударил по всем
рецепторам организма. Джеф громко вскрикнул и открыл глаза. Открыл и тут же
прикрыл их руками — даже слабый свет раннего утра показался ему
ослепительным.
Мэнсон сделал первый вздох и сразу зашелся хриплым кашлем, как будто
хватил ядовитых паров. Ветер пошевелил листья кустарника и заставил Джефа
схватиться за уши.
Через какое-то время боль и мучительное давление на все части тела
начали отступать. Джеф полежал под навесом, пока не почувствовал себя лучше,
а потом осторожно открыл глаза...
Первое, что он увидел, был Аюпа. Лицо старика выглядело строгим, но
вместе с тем на нем читалось явное облегчение оттого, что Джеф все-таки
возвратился.
— Сколько же я отсутствовал? — полушепотом спросил Мэнсон.
— Долго, Жефа, — ответил Аюпа. — Так долго, что это опасно даже для
опытных ночных охотников. Я уже и не надеялся, что ты сумеешь вернуться...
— А что же... — Тут Джеф закашлялся и, прочистив горло, продолжил: --
Я что, мог бы остаться там навсегда?
— Это еще полбеды. Ты мог раствориться среди звезд. Такое бывает... --
сказал Аюпа. — Спроси Тамила, когда-то он сам едва не растворился. Нам с
трудом удалось возвратить его пустое тело, и потом он еще две недели лежал в
темном мешке, пока не возвратился весь.
Стоявший рядом с Аюпой Тамил утвердительно кив-нул головой.
— А где все остальные? — спросил Джеф, оглядываясь по сторонам. Кроме
Аюпы и Тамила, рядом с ним никого не было.
— Все давно уже разошлись и отдыхают.
— Понятно... — тупо кивнул Джеф.
— Ты с кем-то дрался? — спросил Аюпа. — Твой лоб разбит, а на ногах
солдатские ботинки...
— Это ботинки Тьери... — пояснил Джеф происхождение обуви. Потом
понял, что Аюпе это ни о чем не говорит, и добавил: — Тьери был мертв, и я
снял с него ботинки...
Аюпа и Тамил переглянулись .
— Без ботинок мне было нельзя, потому что из пушки сыпались
раскаленные поддоны, и прямо мне на ноги. Вот смотрите... — И Джеф стал
показывать ожоги, которые остались на его лодыжках
— Такова суть "злых людей", Жефа, — развел руками Аюпа — Ты мог
выбрать любое подходившее тебе место — мирные торговые суда, большие
красивые станции, но ты оказался в самом пекле совершенно чужого для тебя
конфликта. Драка — это ваш образ жизни. Образ жизни "злых людей"... — Аюпа
тяжело вздохнул и, повернувшись к Тамилу, сказал: — Проводи его до хижины.
Пусть он отдыхает.
Отдав распоряжение, старик повернулся и вышел из-под навеса. Джеф
посмотрел ему вслед, а затем и сам поднялся на ноги.
"А ботинки-то, кажется, жмут..." — подумал он, осторожно ступая вслед
за Тамилом.
78
В каком районе города он оказался, Фрэнк не знал. Во все стороны от
дома тянулись бесконечные чахлые кустики, и, скорее всего, это жилище стояло
на каком-нибудь болоте. На Хингане, теперь Фрэнк был в этом уверен, вся
жизнь сосредоточивалась только вокруг болот.
Двухэтажный дом, в котором теперь жил Фрэнк и некоторые из людей Янга
Бристоля, был собран из товарных контейнеров. В другом месте это считалось
бы сараем из гофрированного железа — такие обычно строили бездомные, жившие
на городских свалках. Но здесь подобное жилье считалось признаком очевидного
достатка.
На третий день пребывания не то в гостях у Бристоля, не то у него в
плену Фрэнка позвали на допрос, хотя названо это было совещанием.
— Пойдем, Кертис, тебя зовет Янг. На совещание. — сказал Бино Маршак,
который все эти три дня не сводил с гостя глаз.
— Отлично, Бино, — улыбнулся Фрэнк, всем своим видом показывая, что он
готов сотрудничать. Вслед за Маршаком он спустился на первый этаж, где в
самой большой комнате, именуемой холлом, уже сидели Янг, Адольфус Ремер,
Динго и еще два незнакомых Фрэнку человека
Увидев Фрэнка, Бристоль растянул губы в улыбке, но его глаза смотрели
напряженно.
— Рад видеть тебя, Кертис. Отлично выглядишь...
— Ты тоже, Янг, — в тон хозяину ответил гость, намеренно опуская
обращение "мистер Бристоль". — Наконец-то ты решил обсудить дела. А то я уж
думал, что у вас на Хингане вечные каникулы...
— Ты держишь нас за лентяев, Рэй? — включился в игру Ремер.
— Да нет, свое непонимание я склонен списать на незнание местных
обычаев, — миролюбиво пояснил Фрэнк и без приглашения уселся на свободный
стул.
— Вот, Кертис, это новые для тебя люди. Тэд Амаретто и Эскот Леви. Они
мои большие друзья и имеют свои глаза и уши на всем Хингане, — представил
незнакомцев Янг.
— Вижу, что вы основательно подготовились, думая, что я сижу на мешке с
деньгами. Откуда такая уверенность? — спросил Фрэнк.
Янг и Ремер переглянулись, потом Адольфус снял свою шляпу и ответил:
— Как нам удалось выяснить, ты действительно привез на Хинган почти
полтора килограмма бриллиантов — это во-первых. Через "Аэропост-банк" тебе
переслали шестьдесят тысяч кредитов — это во-вторых. И в-третьих, с помощью
Динго ты хотел нанять людей.
— Но позвольте, господа, — развел руками Фрэнк, — если вы не
полицейские, то какие ко мне могут быть претензии? Нет, я, конечно, понимаю
ваш интерес, но при всей скромности жизни на Хингане я не думаю, что
шестьдесят тысяч кредитов — это те самые деньги, из-за которых вы так
разволновались.
— Дело не в этом, дорогой Кертис, — заговорил Янг, — дело в том, что
кто-то направил тебя сюда, а потом прислал тебе денег. При этом тебе дали с
собой небольшой сверточек с камнями — он, между прочим, потянул на
восемьсот тысяч. Все это говорит о том, дорогой Кертис, что здесь
задействована достаточно солидная организация. А солидная организация
подбирает себе соответствующие дела. Не маленькие дела, Кертис... --
Подчеркивая последние слова, Бристоль поднял вверх указательный палец, на
котором засверкал огромный перстень с красным камнем. Фрэнк невольно обратил
на него внимание.
Возникла небольшая пауза, в течение которой Ремер снова надел свою
шляпу, а новые люди — Амаретто и Леви — обменялись многозначительными
взглядами.
Фрэнк по-прежнему вежливо молчал, и Янг Бристоль продолжил:
— Ты же видишь, Кертис, что мы можем тебе помочь, так стоит ли грести
все "бабки" под себя? Тем более что без нас тебе все равно не обойтись...
— Хорошо, какие ваши условия? — согласно кив-нул Фрэнк и важно
положил ногу на ногу.
— Эй, Кейси! Неси выпивку! — крикнул Янг, и в холл вошел длинный
охранник с серебряным подно-сом.
На подносе стояло несколько бутылок, наполненных разноцветными
жидкостями, однако этикетки на них отсутствовали. Фрэнк тут же заподозрил,
что и здесь не обошлось без каких-нибудь спиртовых жуч-ков.
— Условия мы предлагаем самые хорошие, Кертис. Будь спокоен... --
подставляя свой бокал Кейси, пообещал Янг. — Тебе чего налить? — спросил
он, изображая радушного хозяина.
— Что-нибудь приготовленное без использования жучков, — попросил Фрэнк,
думая, что своим замечанием оскорбит аборигенов Чипиеры, но никто не сказал
ни слова, а Кейси налил Фрэнку зеленоватой жидкости.
Горовиц принял бокал и понюхал содержимое. Затем посмотрел на свет и
пришел к выводу, что это вполне обычное спиртное.
— М-м-м, хороший вкус... — кивнул он, сделав первый глоток. — Что это
такое?
— Это очень ценный продукт, — сказал Ремер. Сам он пил жидкость цвета
вишни. — Такой напиток называется "туесе", и он получается перегонкой
болотной ваты...
— А что такое болотная вата? — спросил Фрэнк, потягивая понравившийся
ему напиток.
— Это коконы личинок гнилостных мух... Фрэнк отставил стакан и, пожевав
губами, пытался убедить себя, что личинки гнилостных мух — это лучше, чем
жучки. Однако самоубеждение не срабатывало, и Горовиц предпочел снова
вернуться к делам:
— Ну так какие условия?
— Поскольку тебе нужны люди, то мы их, конечно предоставим и попросим
за это десять процентов.
— Всего десять?
— Да, всего десять, — кивнул Янг — Далее, необходимо найти судно. Даже
если оно уцелеет...
— Оно уцелеет. Оно обязательно уцелеет, — заверил Фрэнк, играя роль
прижимистого партнера.
— Пусть так, но все равно меньше пятнадцати процентов брать нельзя...
— Нельзя... — подтвердил Адольфус Ремер. Амаретто и Леви сидели молча.
— Доставка товара к месту назначения — двадцать процентов, — продолжал
считать Бристоль. — И последнее — пятнадцать процентов за то, чтобы
вытащить тебя с Хингана...
Янг залпом допил свое пойло и, выдохнув, подвел итог:
— Всего шестьдесят процентов. При том, что ты будешь на всем
готовеньком.
— Это точно, — произнес Горовиц.
— Но если ты хочешь сэкономить пятнадцать процентов, подожди на
Хингане, пока мы все сделаем сами, — улыбнулся Ремер.
— Насчет того, чтобы сэкономить пятнадцать процентов, — мысль хорошая.
Так я и сделаю, — заметил Фрэнк.
— Ты останешься на Хингане? — не удержался Янг.
— Нет, я поеду с вами, но вытаскивать меня не нужно. Я выеду как
обычный пассажир.
— Не мели чепуху, Кертис, — жестко сказал Бристоль, — ты сам прекрасно
знаешь, что на тебя составили карту и ввели ее в таможенный компьютер. Стоит
тебе назвать имя "Рэй Кертис", как тебя тотчас под ручки передадут агентам
тайной полиции и ты встретишься с лейтенантом Гиршемом. Не думаю, чтобы ты
об этом мечтал...
Молчаливые Амаретто и Леви позволили себе самодовольные улыбочки.
— А если я назову другое имя?
— А отпечатки пальцев, хиропластика ладоней, хромофиксация зрачков?..
— В этом компьютере на меня никаких данных нет, — категорично заявил
Фрэнк и уверенно развалился на стуле.
Амаретто и Леви переглянулись, а потом о чем-то пошептались с Янгом.
Затем Бристоль снова повернулся к Фрэнку и с явной угрозой в голосе
произнес:
— Давай без фокусов, Кертис. Я предлагаю тебе честную игру...
— На честную игру я согласен, Янг, но зачем навязывать мне ненужные
услуги?
— Мистер Кертис, — прошепелявил Тэд Амаретто, — если вы все же попадете
в полицию, вызволить вас будет очень трудно. Это обойдется уже не в
пятнадцать, а в пятьдесят процентов.
— Если мистер Бристоль меня не подставит, господа, ваша помощь не
потребуется, — сказал Фрэнк, обращаясь к Амаретто и Леви, но имея в виду
Янга Бристоля.
— Послушай, умник, — ты мне никто. Я мог бы набить твою башку
датчиками, и ты бы сам все рассказал, а потом я зашвырнул бы тебя в болото и
поехал брать товар...
— Ничуть в этом не сомневаюсь, мистер Бристоль.
Только ведь я могу впасть в шок. Сделать это во время сканирования пара
пустяков, и тогда вам достанется только истекающий слюной идиот. Уверен, что
только по этой причине вы все еще разговариваете со мной, а не
нашпиговываете датчиками. Или я не прав?..
Фрэнк намеренно набивал себе цену и дерзил Янгу, стараясь спутать все
его заготовленные планы. Горовиц хотел, чтобы Бристоль принимал решения в
спешке, делал ошибки и в определенной степени становился управляемым. Будь
Горовиц с Янгом наедине, он не рискнул бы разговаривать в таком тоне, но
присутствие Адольфуса Ремера застраховывало Фрэнка от необдуманных поступков
Бристоля.
"Пока Ремер сидит рядом, Янг меня не пристре-лит..." — рассуждал
Фрэнк, изучая лица участников совещания.
— Окей, Кертис. Наплевать на таможню, — махнул рукой Бристоль. — Давай
о главном: что за товар?
— Образцы высоких технологий — первые магнитные фильтры.
...
