Кэтрин Кертц. Камбер - еретик
страница №15
...можем позволить им совершить это!--прошептал Джаван.--Этовопиющая несправедливость. Не дерини выбирали Алистера. Нужно было десять
голосов, так что семеро из них не могли быть дерини. А винить во всем
деринийские Ордена--это... это... это просто возмутительно!
— Я согласен. Однако они--хорошая мишень, если ты умеешь ненавидеть
так же люто, как регенты. Подумай. Джеффрэй мертв, значит, они ничего ему
сделать не могут, но они могут сделать кое-что с его Орденом. Это месть
определенного рода. А Алистер...
— Забудь об Алистере! Регенты собираются уничтожить оба
Ордена,--прошептал Джаван,--Мы не можем просто так смотреть, как убивают ни
в чем не повинных святых людей. Мы должны предупредить их!
Тавис задумался на минуту, потирая губы глянцевой кожей покалеченной
руки, потом посмотрел на Джавана.
— Хорошо. У меня есть идея, которая может сработать, в то же время она
разрешит еще одну проблему. Как ты себя чувствуешь?
— Что? Прекрасно, я понял.
— Нет,--ответил Тавис, взяв перо и пергамент,--ты чувствуешь себя
ужасно.--Он коснулся лба мальчика, воскликнул громко и покачал головой.--Да
тебя трясет в лихорадке или будет трясти к тому времени, когда это попадет
по назначению,--добавил он, слегка улыбнувшись. Он обмакнул перо в
чернильницу и начал писать.
— В самом деле я очень обеспокоен твоим здоровьем, Джаван, хотя ни за
что не сообщил бы этого нашим драгоценным регентам. Боюсь, они во всем
обвинили бы меня. Но если я пошлю Рису информацию, которую мне удалось
собрать сегодня, прежде чем я вернулся и нашел тебя тяжело больным, ты
думаешь, он откажется прийти на помощь?
Джавана осенило, и он неспешно кивнул.
Когда часом позже королевский слуга принес послание Тависа, Рис сидел,
запершись с новым архиепископом и его секретарем. Там же были Джебедия и
епископы Найэллан и Кай. Вечерняя месса только что закончилась, и шестеро
дерини, легко поужинав, принялись за обсуждение нового сана Камбера и
необходимых мер предосторожности.
К этому моменту возмущение регентов результатами выборов стало
очевидным. К вечеру доверенное лицо епископа Эллина сообщило о событиях в
большом зале. А все дальнейшее они легко могли представить. Следующие
двадцать четыре часа станут решающими. Если им удастся обеспечить
безопасность Алистера при вступлении на престол примаса и водворении в
Регентский совет в соответствии с законом, весь деринийский народ получит
дополнительный шанс спастись или по крайней мере оттянуть развязку.
Они были увлечены своей дискуссией, защищенные от вторжения человека
или дерини преградами Камбера, и не заметили приближения гонца, только
осторожный стук в дверь прервал обсуждение.
— Кто бы это мог быть?--Камбер говорил со страхом и раздражением.
Одновременно он поднял свои защиты, проверил, что его собеседники сделали то
же самое, и мысленным приказом убрал преграды.
Когда Йорам пошел открывать, Камбер не встал и даже не повернулся, но
использовал свои способности, чтобы установить, кто пришел. За дверью
чувствовался мозг человека знакомого, но не связанного с какой-то конкретной
личностью. Йорам открыл дверь и отступил в сторону.
— Рис, он хочет говорить с тобой.
Рис направился к двери, где ждал королевский слуга.
— Бертранд, не так ли?--спросил Рис. Бертранд нервно кивнул.
— Да, милорд. Священник внизу сказал, что я могу найти вас здесь.
Надеюсь, я не помешал. Прошу меня извинить, ваши милости,--добавил он,
обращаясь к трем епископам, повернувшимся взглянуть на него.
Рис подбодрил юношу улыбкой.
— Все в порядке, Бертранд.--Он заметил, что юноша держит свернутый и
запечатанный пергамент.--Это послание для меня?
— Да, милорд. Меня прислал лорд Тавис от имени своего хозяина принца
Джавана.--Он посмотрел на остальных и смущенно опустил глаза.--Его
Высочество очень болен, сэр,-- продолжал он тише.--У него лихорадка. Лорд
Тавис услышал, что сегодня утром вы прибыли в Валорет, и надеется, что вы
придете к Его Высочеству. Он поручил мне отдать вам вот это.--Он протянул
пергамент.--Он очень просит вас прийти.
— Он очень просит меня?--спросил Рис, беря юношу за плечи и проверяя
его мозг.
В то же мгновение Камбер присоединился к зятю и увидел лицо Тависа,
принца, бьющегося в лихорадке и в бреду раскидывающего одеяла, Тависа и
юношу, вытирающих горящее тело Джавана водой из растопленного снега,
Джавана, мечущегося и стонущего под руками Тависа.
О, Боже, что случилось с Джаваном?
Мгновение спустя Рис взял пергамент, все еще торчавший из неуверенной
руки слуги, пробежал пальцами по печати, убеждаясь, что послание было
действительно от Тависа.
Камбер посмотрел на остальных и установил с ними контакт, чтобы все
могли узнать содержание письма,--сначала на Йорама, потом--на Джебедия и
после секундного колебания--на Найэллана и Кая. Глазами Риса они видели, как
разворачивается пергамент, и с растущим беспокойством взглянули на неровные
строки послания.
"Из достоверных источников мне стало известно, что регенты планируют
двинуться против гавриллитского и михайлинского религиозных домов на
Лендорском нагорье. Сейчас там находятся барон Рун и его войска, которым
отдан приказ начать действия после избрания Алистера Каллена, детали мне не
известны. Его Высочество так ужаснула мысль о возможном убийстве святых
людей, что у него началась лихорадка, с которой я не могу справиться.
Пожалуйста, предупредите архиепископа Каллена, пусть позаботится о своем
Ордене, и приходите помочь мне. Жизнь принца Джавана зависит от вас".
Под посланием стояла печать и подпись: Тавис О'Нейлл.
ГЛАВА 24
Они грабили храм Божий, словно и не было мстителя.
Псалмы Соломона 8:10
— Боже мой!--пробормотал Рис, опуская пергамент и ошеломленно глядя на
Камбера.
В его мозгу еще звучали слова послания, а рука уже лежала на плече
Бертранда, направляя его к выходу.
— Подожди за дверью, пожалуйста,--сказал он.--Я присоединюсь к тебе
через минуту.--Он закрыл дверь, на мгновение прижался лбом к ее гладкому
дереву, потом повернулся и подошел к камину.
— Алистер, по-моему, нам лучше снова установить преграды,--прошептал
он, опускаясь на колени возле камина и во второй раз заглядывая в
пергамент.--Если регенты дознаются, как нам стало известно об этом, Тавис
О'Нейлл погиб.
— Если только не они отправили письмо,--заметил Йорам. Камбер покачал
головой.
— Нет, не думаю. Это противоречит словам Джеффрэя о поведении Тависа
при дворе после смерти Дэвина. Прочти послание еще раз и посмотри, может
быть, найдешь аргументы против.
С этими словами он закрыл глаза и мысленным приказом установил
преграды. Когда он огляделся, снова ощущая защиту, Йорам и Джебедия
устроились по обе стороны от Риса, чтобы собственными глазами увидеть
предупреждение Тависа. Найэллан и Кай не двинулись с места, ожидая его
действий. Когда Камбер встал, они тоже поднялись. Рис развернулся к ним и
оглядел всех троих, хотя обращался только к Камберу.
— Как по-вашему, это может быть ловушкой?
Камбер медленно покачал головой, прижимая руки к груди.
— Он что, станет рисковать жизнями стольких наших людей? Нет,--мягко
ответил Камбер.--Боюсь, регенты замышляют именно то, о чем он пишет. Отчасти
это и моя вина. Мне не следовало принимать предложение и становиться
архиепископом.--Он шумно вздохнул и посмотрел на Йорама.--Вот Йорам думает,
что ничто на свете теперь не исправит содеянного, и он прав. Разрушение уже
необратимо, но мы должны уменьшить его последствия. Найэллан и Кай, вы
поможете нам?
Старший из двух епископов быстро кивнул.
— Что мы должны делать?
— Пока, если возникнет необходимость, просто прикрывайте
меня,--ответил Камбер.--Йорам и я отправимся в аббатство святого Неота и
предупредим отца Эмриса. Джебедия, ты идешь в Гаут Эйриал и убедишься, что
там никого из наших людей не осталось.
Джебедия кивнул.
— Там и так никого нет, но я проверю. Когда мы ушли, аббатство заняла
другая община. Войска Руна могут и не обратить внимание на различие между
михайлинцами и другим Орденом, если они хотят только крови. После Гаут
Эйриала я отправлюсь в Моллингфорд. Это поблизости.
Пока Джебедия говорил, Йорам направился к мечу, которого не носил в
относительно безопасном жилище Камбера.
Теперь он в возбуждении покусывал нижнюю губу, его серые глаза
превратились в холодную сталь.
— Милорд, прошу меня извинить, но кое-что пока не ясно. Послание
звучит не вполне убедительно.
— Вы думаете, это простая уловка? Кая Дескантора прервал Найэллан.
— Мне кажется, Кай, я понимаю нерешительность Йорама. Весьма выгодно
вынудить Алистера двинуться против регентов.
Камбер обвел взглядом двух епископов и своего сына, вопросительно
поднял пушистую бровь.
— Тебя это беспокоит, Йорам?
— Что-то похожее, ваша милость. Рис покачал головой и бросил пергамент
в камин, глядя, как тот сворачивается и занимается огнем.
— Я не слишком осведомлен о планах регентов, но точно знаю, что принц
Джаван сильно болен. Какие бы ни были у Тависа мотивы, чтобы отправить мне
это послание, Бертранд не может обмануть меня в этом. Вам самим решать, как
поступать, А мое место сейчас возле Джавана.
— Я тоже так думаю,--согласился Камбер, поднимая плащ Риса и
протягивая его ему.--Когда мальчик будет вне опасности, передай ему мои
наилучшие пожелания, Рис. А мы будем молиться за то, чтобы болезнь оказалась
просто детской лихорадкой.
— Надеюсь, вы правы,--ответил Рис, взявшись за свою сумку, и
направился к двери. Однако такой Целитель, как Тавис, не станет поднимать
панику из-за ерунды. Может быть, он более обеспокоен тем, что узнал. Или,
может быть, он в конце концов вспомнил, что он тоже дерини. Преграды?
Когда он остановился у двери, Камбер улыбнулся и снял Защиту.
— Удачи, сын мой. Наши молитвы будут с тобой.
— По-моему, вы в них нуждаетесь больше меня,--с _улыбкой ответил
Рис.--Я могу не вернуться до утра. Не ждите меня.
Когда он открыл дверь, Камбер увидел, что Бертранд взволнованно
взглянул на Риса, но потом выражение на его лице сменилось облегчением,
когда Целитель что-то тихо сказал ему. А затем дверь закрылась за обоими.
Пока Йорам и Джебедия прицепляли свои мечи, а Камбер возился с тяжелой,
шитой золотом мантией, Найэллан и Кай бесстрастно наблюдали, как их
архиепископ накинул на плечи свое тяжкое одеяние и расправляет его.
— Алистер, что вы конкретно хотите от нас во время вашего
отсутствия?--спросил Найэллан.
— Если я не вернусь вовремя, отслужите за меня раннюю мессу,--ответил
он.--Скоро начнется ночная служба. Если вам придется прикрывать меня
скажите, что я. нездоров и отдыхаю до утра. Мне говорили, что архиепископ
Энском однажды использовал подобную отговорку, когда таким же рождественским
вечером венчал Синила и его королеву.
Он заметил улыбку Йорама: его сын вспомнил, что Камбер слышал об этом
от самого Энскома.
Найэллан согласно кивнул.
— Я понял. Мы сделаем все, что в наших силах. Я правильно понял, вы
идете к Порталу?
— Да, он в комнатах Джеффрэя, и о нем мало кто знает,--ответил
Камбер.--К счастью, Эйлину не пришла в голову мысль поселить там
кого-нибудь--это, знаете ли, было бы слишком бесцеремонно,--так что дело
лишь за тем, чтобы отпереть замок и пройти незаметно. Если нас все-таки
заметят, я скажу, что мы пришли помолиться в часовню Джеффрэя, прежде чем
занять его место. Если повезет, необходимости оправдываться не будет.
— Надеюсь, вы правы,--пробормотал Найэллан, когда Йорам открыл дверь и
они с Джебедия выскользнули наружу.--Все же будьте осторожны, Алистер.
— Именно так я и собираюсь поступить,--ответил Камбер, криво
улыбнувшись.--И пусть это будет нашим общим намерением. Да поможет нам Бог,
друзья мои.
Он хотел было обнять обоих мужчин за плечи, но Найэллан ловко поймал
его руку и, опустившись на колени, прижал ее к губам. Кай сделал то же
самое. На это Камбер ничего не мог ответить, он только положил руки на
склоненные головы и благословил их.
В комнату заглянул Йорам, позвал его, и Камбер вышел. Они быстро и
бесшумно шли по коридору, навстречу никто не попался. Подойдя к апартаментам
Джеффрэя, Камбер склонился к замку, а двое других оглядывались по сторонам.
Им никто не мешал. Несколько секунд спустя они оказались в покоях
архиепископа, и Йорам зажег маленькую лампу" освещая темную и холодную
комнату. Камбер сделал то же самое и велел своим спутникам следовать за ним.
Часовня помещалась в довольно просторном алькове, выходившем в спальню,
от нескромных взглядов ее скрывала занавесь. Отодвинув ткань, Камбер увидел,
что алтарь был по-прежнему пуст, так как после смерти Джеффрэя святые дары
были перенесены в собор. Тонкий слой пыли покрывал пол, скамью у алтаря и
сам алтарь, но слабый запах ладана еще витал в воздухе.
Камбер нечасто бывал здесь, но это место вызывало в нем самые живые
воспоминания. Задолго до того, как он стал Алистером Калленом, Камбер
приходил сюда на помощь Энскому Тревасскому, предшественнику Джеффрэя,
умершему двенадцать лет назад. Энском спрятал его в этой самой комнате,
велел другому священнику выполнять его обязанности, пока они с Камбером
будут венчать Синила и Меган, родителей нынешнего короля и его братьев.
Камбер мысленно вернулся по длинному коридору лет и вздохнул. Джебедия
стоял на квадрате Портала между скамьей и алтарем, его темные глаза тревожно
светились.
— С вами все в порядке?--забеспокоился он.
— Все хорошо,--ответил Камбер, сжимая руку Джебедия и уверенно
кивая.--Просто вспомнил былые времена. Договоримся, что тот, кто вернется
первым, будет ждать остальных?
— Хорошо. Вы будете осторожны, не так ли? Вы оба!
— Смотри, сам выполни свой совет,--улыбнулся Камбер.--Да поможет тебе
Бог, Джеб.
— И вам тоже. Надеюсь, Тавис не сыграл с нами злую шутку.
Согласно кивнув, Камбер отступил и смотрел, как Джебедия положил руку
на рукоять меча и закрыл глаза. Через мгновение Джебедия уже не было.
Вздохнув, Камбер повернулся к Йораму.
— Рис и я уже проделывали такое путешествие, только из другого
Портала. Мы вышли в ризнице аббатства святого Неота.--Он заметил стоявший у
алтаря посох Джеффрэя и осторожно поднял его.--Как ты думаешь, Джеффрэй не
будет против?
— Почему он должен быть против? Это твое,--ответил Йорам, взяв
расшитую митру и, протягивая ее Камберу.-- Кроме того, если понадобится,
посох станет прекрасным оружием. А теперь нагнись, я надену на тебя митру.
Когда мы без предупреждения явимся к отцу Эмрису и его братьям, тебя ни с
кем нельзя будет спутать.
— А почему ты решил, что в этом я не стану желанной целью для людей
Руна?--поинтересовался Камбер, ступая на квадрат Портала вместе с сыном,
который потушил лампу, жутким сиянием освещавшую их приготовления.
Они вошли в давно знакомый контакт и мгновение спустя стояли уже в
другой темноте, тускло освещаемой мерцающей лампадой под красным стеклянным
колпаком.
Было совершенно тихо, и они не спеша огляделись, встречая знакомые
очертания и вдыхая знакомые запахи. Не было никаких признаков сражения, но
не было и ощущения ужасной тишины свершившегося злодеяния. Это скорее было
похоже на покой молитвы с беззвучным шепотом голосов, взывающих к Богу.
Облегченно вздохнув, Камбер направился к открытой двери ризницы,
сопровождаемый Йорамом. Он немного пригнулся, чтобы митрой не задеть
деревянный косяк двери, вышел в коридор с мозаичным изображением святого
Гавриила на стене и остановился. Если не считать тусклого света лампад и
свечей, алтарь ничем не освещался. Повернувшись к хорам в нефе, Камбер
увидел спину отца Эмриса у нижней ступени хоров. Где-то перед ним
располагался источник серебряного сияния, освещавшего ряды скамей позади
Эмриса.
Вечерняя служба завершила уставные часы молитв, и две ровные цепочки
монахов, священников, Целителей и нескольких старших учеников потянулись с
хоров к центру, чтобы выразить свое почтение аббату и затеплить свечи.
Камбер и Йорам видели, как каждый возвращается с зажженным огоньком в
ладонях и опускается на колени: молящиеся все полнее уходили в
самоотрешение, и серебристые огоньки в руках меняли цвет, у каждой свечи все
заметнее становился собственный, неповторимый оттенок. Это была уникальная
способность дерини, но сейчас Камберу было не до любования волшебной
картиной, и он нетерпеливо шагнул к Эмрису. Неужели все эти хорошо обученные
дерини не заметили его прибытия?
Камбер увидел, что один из священников наконец-то заметил его и что-то
шепнул Эмрису на ухо. Старый дерини кивнул, но не повернулся и продолжал
подавать огонь своим духовным детям, словно появление епископа Грекотского,
а теперь и архиепископа Валоретского на вечерней мессе в Рождество было
будничным делом.
Камбер ждал, размышляя, солгал или сам обманулся Тавис, сообщив о
нападении. Из-за стен часовни доносились неясные звуки, но предчувствия
чего-то враждебного, рокового не было, хотя где-то на краю сознания
шевелилась тревога. Возможно, это был лишь плод воображения.
Он дождался, пока последний гавриллит зажжет свечу от огня своего
наставника, и с облегчением вздохнул, когда Эмрис обернулся и низко
поклонился. Подгоняемый нетерпением, Камбер подошел, быстро преклонил колени
перед лампадой и позволил Эмрису поцеловать свое кольцо.
— Вы все в большой опасности,--произнес он, знаком веля остальным
подойти поближе и собраться на ступенях вокруг.--Барон Рун и его люди идут
сюда, чтобы разрушить аббатство и убить тех, кого найдут. Мы подозреваем,
что Гаут Эйриал и Моллигнфорд тоже в опасности, а возможно, и другие
крепости. Вы должны немедленно уходить.
Эмрис кивнул, казалось, не ведая ни волнения, ни растерянности.
— Я опасался, что вы принесете такие новости, ваша милость. В течение
нескольких недель мы видели солдат поблизости от обители и удивлялись,
почему люди короля так долго задержались на учениях. Теперь все ясно.
— Значит, Тавис не солгал,--пробормотал Камбер.--Отец Эмрис, вы готовы
защищаться?
— Защищаться? Нет. Несмотря на любое сопротивление, барон Рун
уничтожит центр деринийского обучения, если уж он вбил это в свою
голову.--Он обернулся к братии.--Мы уходим немедленно, дети мои. Каждый
знает, что ему делать. Идите в ризницу и уходите. Порядок вы знаете.
Когда он замолчал, люди начали строиться по двое, учителя и ученики,
все еще со свечами в руках. Три священника быстро подошли к алтарю,
отодвинули завесу из венецианской парчи и стали выносить обрядовую священную
утварь.
Через западные двери в церковь ворвался ученик в сопровождении кучки
послушников и мирян и бросился к хорам.
— Отец настоятель, нас атакуют! Там около пятидесяти рыцарей и вдвое
больше вооруженных людей. Они ломают внешние стены. Брат Гиллис и лорд Дов
убиты!
— Да поможет нам Бог, мы опоздали!--прошептал Камбер, до боли в
пальцах сжимая свой посох.
Эмрис был готов действовать, однако лицо старика стало белее его
кипенной сутаны.
— Не так уж и поздно для кое-чего. Стивен,--обратился он к ученику со
своей обычной Выдержкой,--пусть братья опустят решетку на воротах, а потом
возвращаются в храм. Через Портал должно уйти как можно больше людей.
Юноша побежал исполнять приказ, а Эмрис встал между Камбером и Йорамом
и взял их под руки, направляясь к двери ризницы. Камбер, ошеломленный только
что услышанным, взглянул на Эмриса.
— Вы не станете сопротивляться?
— Чего мы этим достигнем? Только покажем, что дерини используют свое
могущество, чтобы убивать людей?--ответил Эмрис,--Ваша милость, мы Орден
наставников, Орден Целителей, Мы поклялись не причинять зла даже в целях
самозащиты.
Теперь в церковь дюжинами входили монахи и мирские слуги, странно
спокойные для мужчин, вынужденных безоружными противостоять силе.
— Идемте, ваша милость,--Эмрис настойчиво стиснул руку Камбера.--Мы
готовы исполнить то, что должны, но солдатам нельзя видеть здесь вас. Еще
некоторое время высокий сан сможет вас оберегать, и еще многое вы успеете
совершить, но только если будете живы и на свободе.
— Они всех перережут, как ягнят!--воскликнул Камбер.
— Некоторых--да. Но, возможно, только убийство части из нас сохранит
чистое имя Ордена святого Гавриила в истории. Ни один член нашего Ордена не
причинил человеку вреда своим могуществом. Мы должны показать, что так будет
и теперь, когда угрожают нам. А теперь, пожалуйста, идите! Ваше присутствие
задерживает тех, кто может спастись, потому что они не станут пользоваться
Порталом прежде вас.
Большинство младших учеников уже прошли мимо Камбера, присоединяясь к
другим монахам, Целителям и священникам. Несколько дюжин остались
баррикадировать двери, уже затрещавшие под натиском с другой стороны. На
западе небо полыхало багряным заревом, ярким, как закат. Камбер понял, что
солдаты подожгли замечательное здание аббатства святого Неота, превратив его
в факел.
Подавив вздох, Камбер позволил отвести себя в ризницу, где его ждал
Йорам, стоя у Портала и нервно поигрывая рукоятью меча,--в отличие от
гавриллитов, михайлинцам не запрещалось убивать, если это делалось в целях
обороны. Приближаясь, Камбер видел, как расступаются гавриллиты, освобождая
для них с Йорамом путь к Порталу.
В глазах Камбера стояли слезы, когда он занял место рядом с сыном и
поднял свой посох в прощальном благословении тем, кого, вероятно, никогда
больше не увидит. Потом закрыл глаза, склонил голову и позволил Йораму
перенести их обратно через головокружительную пустоту Портала. Первые крики
прорвавшихся внутрь храма солдат мгновенно оборвались, они снова оказались в
безопасных апартаментах Джеффрэя за многие мили от аббатства.
А там, в ризнице святого Неота, старый и слабый деринийский аббат
готовился предстать перед солдатами, убивавшими его учеников и братьев.
Соединяя руки и мозг с Целителем Кенриком, Эмрис оградился прочными
защитами, препятствуя тем, кто сейчас крался вдоль нефа. Он чувствовал, как
братья спешат мимо, чтобы затем исчезнуть в Портале по двое, по трое сразу,
и знал, что никогда больше не увидит их, для него не будет спасения.
До его ушей донесся сильный шум и звон бьющегося стекла. Эмрис слышал,
как вокруг с грохотом ударялись о пол камни и лопались стекла окон. Он
уловил хруст тонкой деревянной резьбы, уничтожаемой солдатами, и сквозь
закрытые веки почувствовал красные сполохи--храм святого Неота был подожжен.
И все же деринийские защиты Эмриса и Кенрика действовали, продолжали
поддерживать иллюзию, которая заставила солдат верить, что они пробираются
козьими тропами и воображаемая липкая грязь вынуждает с трудом поднимать
ногу для каждого шага.
Гром разрушений тем не менее приближался. Эмрис открыл глаза, и иллюзия
пропала. Теперь захватчики были в середине нефа, встречаемые лишь
безоружными учениками и наставниками, своими телами преграждавшими путь
солдатам. Эмрис огляделся по сторонам, увидел, что большинство братии ушло
через Портал, и подтолкнул к нему Целителя.
— Иди в Портал Дассы, Кенрик. Отец Юрис будет держать его открытым,
пока ты не попадешь туда. Потом Портал нужно превратить в ловушку. А у меня
осталась последняя задача.
— Хорошо, отец настоятель. Да поможет нам Бог,--пробормотал Целитель,
и слезы стекали по его щекам, когда он целовал руку старика.
— И тебе тоже, сын мой. А теперь иди!
Как только Целитель вошел в Портал и исчез, Эмрис опустился на колени
рядом с ним, нащупывая камень под ковром. Он слышал тяжелые шаги за стеной,
крики людей, бегающих по храму, лязг оружия. Эмрис не поднимал головы,
собирая все жизненные силы, чтобы разрушить Портал. За мгновение до того,
как топор рассек ему затылок, он был уже мертв, а задача его выполнена.
Еще от порога забрызганный кровью Рун Хортнесский увидел, что старый
священник мертв, и скомандовал отбой-- аббат сделал свое дело, а он опоздал.
Рун хотел через Портал догнать хотя бы нескольких из ушедших дерини, а также
связаться с Валоретом.
Даже если бы солдатский топор удалось задержать, все равно было уже
поздно. На квадрате Портала сломанной куклой лежало безжизненное тело
старого аббата, и тонкая струйка крови стекала на ковер, указывая плиту
Портала. Позже, когда его люди убили всех, кого смогли отыскать, и
приступили к методичному разрушению самого аббатства, Рун убедился, что
Портал окончательно выведен из строя. Был приведен один из двух деринийских
пленников, которые путешествовали с ними в цепях. Этот дерини смирился со
своей участью, потому что его жена и сыновья оказались в заложниках, но,
проверяя состояние Портала, он ползал по окровавленному ковру и плакал.
Следующий час захватчики ломали, крушили и грабили. Несмотря на все
свои старания, они не смогли свалить огромный главный алтарь, но сломали
тонкую резьбу по его бокам, разбили каменную глыбу жертвенника пополам и
бросили на нее изуродованное тело убитого монаха, и снежно-белый мрамор
оросила кровь.
Не пощадили часовни Богоматери с ее прохладными сверкающими панелями
синего стекла по стенам и богатыми украшениями, не пожалели и часовни
святого Камбера в северо-восточном углу нефа. Статую деринийского святого
сбросили с пьедестала и обезглавили, откололи руки, выламывая украшенную
драгоценными камнями корону Гвинедда, символизирующую прозвище
Камбера--"Взраститель королей". Даже по выложенной мозаикой полусфере, на
которой стояла статуя, прошлись дубины и булавы. Позолоченная резьба алтаря
испытала особо неистовую ярость вандалов, потому что имя святого дерини
Камбера надлежало стереть, если не из памяти, то хотя бы с лица земли.
Военные топоры и дубины до тех пор крушили алтарь, пока только воображение
могло подсказать, что раньше там было написано "Jubilate Deo + + + Sanctus
Camberus". Изящные деревянные створки, которые вырезались годы, пылали;
скоро в угли должно было обратиться все, что не было уничтожено солдатами.
Храм пылал, как огромный факел, а разрушители, взглянув на дело рук
своих, взобрались на лошадей и уехали. Искры летели в полночное небо. До
самой зари полыхал пожар в аббатстве святого Неота.
Двое дерини в кандалах ехали вместе с Руном и его воинством, В одном из
этих двоих, в отличие от всех его собратьев, кроме негодования и ужаса, жила
в ту ночь и мстительная радость. Пленник Руна никогда не расскажет своему
ненавистному хозяину о послании мертвого аббата на разрушенном Портале, о
предупреждении Эмриса, которое будет жить до тех пор, пока жива эта земля.
"Берегитесь, дерини! Впереди опасность! Из сотни братьев остался я
один, чтобы своими слабыми силами попытаться разрушить этот Портал, прежде
чем он будет осквернен. Скройтесь, братья. Защитите себя, дерини. Люди
убивают то, что им непонятно. Святой Камбер, спаси нас от страшного зла
слепцов!"
ГЛАВА 25
"День нашего царя!"--говорят князья, разгоряченные до болезни вином, а
он протягивает руку свою к кощунам.
Книга Пророка Осии 7:5
Святой Камбер таинственным образом спас обитателей монастыря святого
Неота, послав предупреждение, хотя живой Камбер считал это своей маленькой
победой. Так или иначе, но без вмешательства Алистера Каллена мало кто из
гавриллитов пережил бы ночь рождественского сочельника. Когда несколько
часов спустя Камбер попытался вернуться обратно в Портал аббатства, он нашел
только последнее послание Эмриса и понял, что предостережение было правдой:
люди убивают то, что им непонятно.
В Гаут Эйриале и Моллингфорде, как обнаружил Джебедия, люди поняли еще
меньше. Прежде чем напасть на аббатство святого Неота, Рун бросил своих
людей одновременно на две крепости михайлинцев. Это случилось еще на закате,
и в. обоих случаях сообщение Тависа опоздало.
Михайлинцы давно отказались от обоих храмов в пользу других Орденов, но
солдаты Руна не знали об этом или им было все равно. Бедные монахи,
считавшие подарком судьбы земли и дома михайлинцев, были атакованы и убиты
там, где работали или молились. Когда Джебедия добрался туда, он обнаружил
только дымящиеся руины, пепел и вскрытые могилы, которые он не решился
присыпать землей, чтобы не быть обнаруженным солдатами-мародерами, все еще
бродившими по окрестностям.
Вернувшись в Валорет вскоре после полуночи, он застал там Камбера,
ожидавшего его. Йорам отправился в Шиил рассказать Эвайн и Энселю о ночных
событиях, пока оставался свободный доступ к Порталу. В ожидании возвращения
Йорама, Камбер, как мог, кратко рассказал о гибели аббатства.
Рождения дочери Эвайн ожидала в конце января. Поэтому, когда она узнала
об избрании Камбера, несмотря на все желание ехать с Рисом, ей пришлось
остаться дома с Квероном, Энселем, двумя младшими детьми. Полдюжина
преданных слуг, как они с Рисом считали, обеспечит относительную
безопасность.
Теперь Камбер не был уверен в этом, а еще меньше--в безопасности
первенца Эвайн и Риса Эйдана, который жил у внука сестры Камбера в Трурилле.
Если безумие этой ночи продолжится, любой дерини, а особенно родственник
святого Камбера, станет желанной целью регентских войск.
— И, к несчастью, с Эйдрианом МакЛином можно связаться только обычным
способом,--объяснил Камбер, меряя шагами маленькую молельню.--Моя сестра
Айслин никогда не была замужем за дерини, поэтому в Трурилле не построили
Портал.
— Ее мужу не нравилась такая идея?--спросил Джебедия.
— Нет, просто не было необходимости. Когда мы были молодыми, она
пользовалась старым Порталом графства Кулди, если хотела навестить нас в
Кэррори, но она бывала у нас не часто. У нее была своя жизнь, трое
подрастающих сыновей и обязанности графини и жены Иаина МакЛина. Но в любом
случае Портал в Кулди больше недоступен. Ты знаешь, что земли семьи МакРори
переданы брату Хуберта МакИнниса, не так ли?
Джебедия открыл рот и покачал головой.
— Я не знал о графстве Кулди, даже не думал об этом. Достаточно и
того, что они забрали Кэррори.--Он задумался, потом продолжал.--А ваша
сестра, она еще жива?
— О да. Она была младшей из нас пятерых, на пять лет младше меня. У
меня есть еще одна сестра, которой под восемьдесят. Она аббатиса в монастыре
святой Нильды в Картмуре. Прости, но я думал, ты знаешь.
Джебедия снова покачал головой, озадаченная улыбка тронула его губы.
— Вы забываете, я не слишком хорошо знал Камбера МакРори, пока он не
стал Алистером Калленом. А эта Айслин, она не может быть женой нынешнего
графа Кирнского?
— Нет. Это ее старший сын, его тоже зовут Иаин. Двое братьев ее мужа
мертвы, хотя и у них остались дети.
— Значит, она живет со своим сыном и его семьей?
— Нет. Со своим внуком Эйдрианом и его семьей. А сына Эйдриана,
который на год старше моего внука, тоже зовут Камбер. Все зовут его Камлин,
сокращенно от Камбера Эллина.
— Понятно.--Джебедия задумался на мгновение и опять посмотрел на
Камбера.--Вы хотите, чтобы Эвайн забрала только Эйдана, или уйдет вся семья?
— Надеюсь, они все уйдут,--ответил Камбер.--Я бы не стал утверждать,
что в Трурилле, особенно так близко от Кулди, будет безопасно.
— А где будет безопасно?
Камбер устало опустился на колени на скамью перед алтарем и потер
глаза.
— За Кулдским нагорьем есть монастырь. Он называется монастырь святой
Марии в горах. Более века назад слуги нашей семьи, недерини, основали его. Я
наказал Йораму послать их туда,. Обитель находится в епархии епископа
Грекотского, так что я мог официально следить за делами в ней. Новый епископ
о ней знать не будет. За оградой монастыря мало кто знает о его
существовании.
— Ясно.--Джебедия задумчиво потер подбородок.--А вы не боитесь за
Эвайн? Путешествовать зимой по Гвинеддской равнине в ее положении...
— Конечно, я беспокоюсь, Джеб,--он вздохнул.--Но пусть уж лучше они
будут там на свободе, чем останутся здесь мишенью для регентов. Кроме того,
Энсель и слуги будут оберегать Эвайн и детей, Кверон может разрешить
акушерские проблемы, а дороги Гвинедда вполне сносны. Другого выбора нет.
Эйдриан и Мэйри ни за что не отпустят Эйдана ни к кому, кроме члена семьи.
— Это одновременно и успокаивает, и сулит известные
неудобства,--произнес Джебедия, снова покачав головой.-- А как насчет Йорама
и Риса? Если уж дело дойдет до этого, разве и они не станут мишенями?
— А разве каждый из нас--не цель, если дело дойдет до беды?--возразил
Камбер.--Нет, придется смириться со своей судьбой. Кстати, о Рисе, по-моему,
лучше вернуться в мои комнаты, на случай, если он уже вернулся. Меня волнует
принц Джаван. Кроме того, я подозреваю, что теперь Найэллан и Кай уже
закончили мессу и им не терпится узнать о происходящем. Жаль, не в нашей
власти принести им хорошие новости.
— А как же Йорам?
— Я уверен, что он остался проследить за отъездом Эвайн и остальных.
Как только сможет, он присоединится к нам. Сейчас меня больше волнует Рис.
Надеюсь, ему больше повезло, чем нам.
Покинув комнаты Камбера, Рис следовал за Бертрандом к боковому выходу
из резиденции архиепископа. Держась замковых стен, они дошли до маленькой
калитки в огромных южных воротах, у юноши был ключ от нее. Оттуда они попали
в заснеженный замковый двор, пройдя который, оказались у перехода,
соединявшего западную стену большого зала с королевской башней. После чего
оставалось только миновать узкие переходы и подняться по лестнице к комнатам
Джавана. Когда паж отворил нужную дверь, бледное лицо Тависа, склонившегося
над бившимся в лихорадке мальчиком, обратилось к Рису.
— Когда это началось?--спросил он, сбросил плащ, поставил сумку и
положил руку на горячий лоб Джавана.
— Около трех часов назад. Он весь горит. Рвота, судороги. Пару раз мне
казалось, что я теряю его. Если бы я знал наверняка, то сказал бы, что его
отравили.
Рис тщательно осмотрел мальчика и покачал головой.
— Нет, прослеживается нарушение баланса, но это не отравление. Что он
ел?
Тавис ополоснул тряпицу в чаше с холодной водой, которую держал слуга,
и стал вытирать содрогающееся тело.
— Ничего необычного, все, как в другие дни. Прошлой ночью у него были
симптомы простуды, но утром он казался вполне здоровым и даже тогда, когда я
оставил его в зале сегодня днем.
— Сейчас он даже слишком нездоров,--произнес Рис, исследуя руками тело
Джавана и качая головой.--Бертранд, подай, пожалуйста, мою сумку.
С этими словами Рис приподнял сомкнутые веки Джавана и заглянул в
зрачки, потом порылся в сумке.
— Итак, прежде всего нам нужно сбить лихорадку. У вас найдется немного
вина, чтобы высыпать туда вот это?
— Бертранд, налей, пожалуйста,--приказал Тавис, указывая на графин и
небольшие бокалы на маленьком столе рядом с камином.--Это сладкое вино,
именно такое он пьет обычно. Если хочешь, я могу принести другого.
— Нет, это совершенно все равно. Это всего лишь талисил. Я удивлен,
почему ты еще не давал его.
— Я давал,--ответил Тавис, наблюдая, как Рис открывает пергаментный
пакетик и высыпает содержимое в протянутый Бертрандом бокал.--Хотя,
очевидно, мало. К некоторым лекарствам он особенно чувствителен. Боялся
переборщить.
Покачав головой, Рис взболтал вино в бокале, обмакнул палец, облизнул,
сморщившись, и велел Тавису приподнять голову Джавана.
— Оно горькое. Но попробуем. С талисилом трудно переборщить. Вот так,
малыш,--произнес он, когда Джаван машинально осушил бокал.--Хороший парень.
А теперь его нужно укрыть. Посмотрим, сможем ли мы сбить лихорадку.
По-моему, он скоро начнет потеть.
Следующие несколько минут ушли на то, чтобы укрыть Джавана кипой одеял.
Почти час оба Целителя ухаживали за больным, передавая свою энергию для
борьбы с недугом. В конце концов на лбу и верхней губе мальчика выступили
первые капельки пота, потом он взмок весь и наконец заснул сном
выздоравливающего. Когда Рис и Тавис сменили влажные простыни и завернули
мальчика в более легкие одеяла, Тавис усталым взмахом руки отпустил слугу
спать и опустился в кресло рядом с кроватью.
— Не знаю, как и благодарить тебя, Рис,--сказал он, покачав головой и
проводя рукой по глазам.--Я не скрываю, что был напуган. Не припомню, чтобы
когда-нибудь раньше так беспокоился за него.
Слегка улыбнувшись, Рис занял кресло возле Тависа и со вздохом
облегчения стал разминать шею.
— Ты просто не привык иметь дело с детскими болезнями, Моего старшего
сына нередко так же вот лихорадило. Теперь он это перерос, хотя немного
младше Джавана.
Тавис недоверчиво фыркнул.
— А вот у Элроя, несмотря на его слабое здоровье, никогда не бывает
такого.--Он потянулся, зевнул, взял кувшин с вином и открыл
крышку.--Чувствую себя так, будто я из себя выгонял лихорадку. Хочешь вина?
Обычно я не пью сладкого, но сейчас нет сил посылать за другим.
— Пойдет и сладкое,--сказал Рис, кивая Тавису и вспоминая другой
вечер. Тогда вино пили принцы, слуги и Тавис, причем последний не по своей
воле.
Он помнил, что и тогда вино было сладким фианнским. Размышляя, он
смотрел, как Тавис отставил свою чашу и поднялся, чтобы проверить Джавана.
Рис выбрал именно это вино отчасти, чтобы угодить детям, а отчасти, чтобы
скрыть запах и цвет наркотиков, которые он подмешал в вино. Возможно, у
этого вина букет даже богаче и тоньше, решил он, делая глубокий глоток,
потом еще один.
После второго глотка, продолжая смаковать вино во рту, он обратил
внимание, что Тавис сел, но к своей чаше не притронулся. Он, кажется, вовсе
не собирался пить. Сидел, откинувшись на спинку кресла, и довольно
поглядывал на Риса.
Рис опустошил чашу и только теперь заметил едва ощутимый металлический
привкус в этом фианнском вине. Внезапно он понял, чем был так доволен Тавис.
— Что ты мне дал?--прошептал он, поставив чашу на подлокотник кресла,
и сделал неудачную попытку справиться с легким шумом в затылке.
Тавис приподнял бровь, встал на ноги, подошел к своему Плащу, достал
маленький стеклянный пузырек и склонился к Джавану.
— Это причинит тебе не больше вреда, чем то, что ты дал мне
однажды,--произнес он, приподнимая голову спящего Джавана и выливая
содержимое флакона ему в рот.
— А что я дал тебе?--едва выговорил Рис, зная, что Тавис имел в виду
ночь смерти Синила, и опасаясь предполагать, что Тавису слишком многое стало
известно.--Что ты имеешь в виду? И что ты даешь Джавану?
— Это частичное противоядие того, что пил ты,--ответил Тавис.--К
несчастью для тебя, это все, что у меня было. Как раз достаточно, чтобы
избавить его от того, что мы... что ты имел неосторожность однажды дать
ему.--В конце концов он сел на край кровати.--Я помню, что случилось в ночь
смерти Синила, Рис. Я не помнил раньше, но помню сейчас. И этот мальчик
помог мне.
Он указал на Джавана, веки которого начинали подрагивать, он приходил в
себя.
— И теперь принц хочет знать, что случилось тогда с ним. Я помогаю в
этом.
— Ты, должно быть, сошел с ума!--прошептал Рис, стараясь выбраться из
кресла, но только опрокинул свою чашу-- ноги не держали его.
Чаша разлетелась на куски, а он упал на четвереньки, перед глазами все
плыло. Теперь он удивлялся, как не понял этого раньше. Болезнь Джавана была
подделкой, выдумкой Тависа, чтобы заманить его сюда. Рису уже трудно было
мыслить связно, тело отказывалось повиноваться. Добраться до целительных
точек в сознании не удавалось.
Рис чувствовал, что его защиты рассыпаются даже без вмешательства
Тависа, и знал, что очень скоро все его существо будет открыто для
досконального осмотра Тависа, Он был не в силах сдвинуть секретную
информацию на более глубокие уровни, одним из первых наркотики Тависа
разрушили механизм сообщения между уровнями.
Воспоминания о смерти Синила были спрятаны, но не слишком глубоко для
Тависа, знающего, что искать. Вероятно, личности членов Камберианского
совета было не установить, но нельзя было скрыть факт его существования. А
информация о новом таланте Целителя была вообще наверху. Из всех его
секретов, возможно, только правда о Камбере была похоронена так надежно, что
Тавис не отыщет ее.
Изо всех сил стараясь удержаться и продолжая следить за Тависом, Рис
увидел, как тот склонился над Джаваном, который застонал и попытался сесть,
ухватившись за тунику Тависа. Когда он встретился взглядом с холодными,
обретающими ясность глазами принца, то понял, что обречен. В этом ребенке не
было жалости. Рис чувствовал, что мышцы все менее послушны и он не в силах
сохранять ясность в голове.
— Тавис, ты сделал это,--прошептал Джаван, стараясь сесть повыше и
глядя на Риса.--Он засыпает?
Тавис закутал мальчика в меховую накидку, подошел к Рису и принялся
втаскивать его обратно в кресло.
— Он не совсем спит, это больше похоже на полубессознательное
состояние. Он слышит нас, но реагировать не может. Его защиты разрушены.
Заинтригованный, Джаван просунул руки в рукава и придвинулся к краю
кровати. Тавис с сомнением посмотрел на мальчика, свесившего с кровати ноги,
но оказалось, он мог довольно твердо держаться на ногах. Джаван добрел до
кресла, осторожно протянул руку и коснулся левой руки Риса.
— Он совсем холодный, Тавис. С ним все в порядке? Я не. хочу причинять
Рису вреда.
— Наркотики немного понижают температуру,--ответил Тавис, стягивая с
кровати одеяло и укрывая им беспомощного Риса.--Я постараюсь быть как можно
осторожнее, но, видимо, придется причинить боль, если мы хотим выяснить все,
что ты желал узнать. Усаживайся в кресло напротив него. Уверен, что с тобой
все в порядке? Разумеется, наркотики на человека действуют не так сильно,
но...
— Беспокоиться не о чем. Меня совсем немного мутит.-- Джаван забрался
в кресло и наблюдал, как хлопочет Тавис, он приподнял веко своей жертвы, и
одобрительно кивнул сам себе,--Теперь ты сможешь читать его память?
— Да, думаю, он уже готов.
Тавис, не торопясь, обошел кресло и остановился за спинкой, поддерживая
затылок Риса. Он потрогал лоб Целителя, прижал голову к своему животу, а
покалеченную руку положил на шею с левой стороны.
Под действием наркотиков ровный пульс стал реже. Тавис уверенно
установил контроль Целителя над телом Риса, не испытывая никакого
сопротивления. С глубоким вздохом он ушел из обыденного сознания и начал
поиск в мозгу Риса. Обычно неодолимые защиты разлетались, как клочья тумана,
и он все глубже и глубже уносился в лорда Риса Турина.
События той ночи Тавис нашел по своему присутствию в них, вызвав к
жизни историю с вином по собственным воспоминаниям о ней. На поверхность
всплывали подробности и рецептура снадобья Риса. Тут Тавис обругал себя за
то, что пропустил один важный компонент.
При этом он был все-таки более Рисом, чем Тависом. Открылся и еще один
существенный факт. Оставив Тависа спящим у камина и проверив принцев, Рис
пошел к гардеробу, где за потайной дверью скрывался Йорам МакРори!
Тавис увидел, как Йорам поднял Джавана, а Рис--Элроя, и последовал за
священником по узкому темному коридору, освещенному единственным зеленоватым
огоньком, плывшим перед ними. Они вошли в личную часовню Синила, где Рис
опустил спящего Элроя на келдишский ковер, лежавший в центре комнаты возле
маленького столика. Он узнал, что Йорам, положив Джавана у стены, снова
исчез в потайном коридоре, но он не видел этого, потому что в то время Рис с
закрытыми глазами стоял на коленях возле Элроя, положив руку ему на голову,
и касался контрольных точек, которые были неизвестны Тавису. Когда Рис
открыл глаза, Эвайн протягивала ему влажную губку, распространявшую резкий
знакомый запах. Протерев мочку Элроя и проткнув ее иглой, переданной Эвайн,
он вдел знакомую рубиновую серьгу, которую подал... Синил!
Теперь Рис был на коленях возле Джавана и делал то же самое, только
серьга была из золотой крученой проволоки, ее Джаван не снимал. Странно, что
раньше Тавис не обращал внимания на то, откуда она взялась...
Со спящим Рисом Майклом все было проделано в третий раз. После этого
Рис вернулся к Элрою, положил руку на его лоб и передал контроль над ним
Йораму.
Епископ Алистер тоже был в центре комнаты и, подойдя совсем близко,
обменялся несколькими словами с королем. Однако в это время Рис был
самоуглублен и не обращал внимания на то, о чем они говорили. Спустя
мгновение Элрой открыл сонные, помутневшие глаза, а Рис и Йорам помогли ему
сначала сесть, потом подняться.
Рис быстро подошел к Эвайн, стоявшей со свечой в руке, она поцеловала
его и отпустила к двум спящим мальчикам. Когда Рис уселся между ними, Тавис
понял, что теперь события в центре комнаты воспринимались Рисом через
какой-то барьер, это Йорам замкнул магический круг вокруг тех, кто был в
центре комнаты.
Ошеломленный, Тавис едва не потерял контакт. Раньше он никогда не
думал, что в ту ночь могло произойти вмешательство волшебства. Ему никогда
не приходило в голову, что другой Целитель может иметь иной, отличный от его
собственного взгляд на применение магических ритуалов.
Однако, наблюдая за тем, что случилось дальше, он понял, что это было
не обычным магическим ритуалом, но высшим деринийским волшебством. Четверо
дерини, Синил и его сыновья собрались той ночью именно с этой целью, и
мальчиков заставили забыть именно об этом. Не удивительно, что они с
Джаваном не могли восстановить память!
Над каждым принцем поочередно внутри магического круга совершалось
какое-то странное действие, и каждому мальчику Синил клал руки на лоб,
словно благословляя, и делал... что-то. После этого его сыновья теряли
сознание, и их выносили из магического круга к Рису.
Джаван вторым прошел обряд, но о нем Тавис узнал не больше, чем о
совершенном над его братьями. С каждым разом Синил становился слабее, и Рису
приходилось вливать энергию в его тело, они оба знали, что приближают
кончину короля. Синил в третий раз упал без сил, и Рис уже ничем не мог
помочь, Король умирал и хотел, чтобы только Алистер и Йорам были рядом.
Когда в круге остались два священника и умирающий Синил, епископ и
Йорам служили над Синилом последний обряд. Алистер и Синил говорили недолго,
и Алистер приказал Йораму прорубить в круге ворота, а потом круг исчез, и он
понял, что Синил мертв.
Эта последняя часть была какой-то странной, словно в дымке. У Тависа
появилось чувство, что не хватало чего-то очень существенного. Он вышел из
сознания Риса и покачал головой, встревоженный и испуганный странностью
того, что ему удалось узнать. Все это было волшебством и все-таки...
— Что это было, Тавис?--прошептал Джаван. Тавису пришлось прочистить
горло, прежде чем он вымолвил только одно слово.
— Магия.
— Магия?--воскликнул принц.--Что ты имеешь в виду?
---- Я имею в виду,--произнес Тавис, глубоко и осторожно вдыхая,--что
те, кого мы подозревали,--Рис, Эвайн, Йорам и епископ Алистер--вместе с
твоим отцом совершили магический ритуал в ночь его смерти.--Он снова глубоко
вдохнул.--В этом участвовали вы все: ты, Элрой и Рис Майкл. Поэтому вам и
дали наркотики, чтобы вы стали более восприимчивыми и забыли об этом до тех
пор, пока не придет время,
Джаван с шумом проглотил слюну и еще более испуганно взглянул на
Тависа.
— Время для чего?
Вздохнув, Тавис пожал плечами.
— Не могу сказать тебе этого. Даже в его памяти я не сумел отыскать
значения всего совершенного с вами. Другие проделывали это, Рис находился
вне магического круга, присматривая за тобой и твоими братьями.--Он
посмотрел на спокойное, неподвижное лицо Риса, чье сознание пребывало во сне
под действием наркотиков, и снова покачал головой.--К сожалению, что-то не
верится, чтобы нам удалось узнать у него дополнительные подробности.
— А почему нет? Ты не можешь проникнуть глубже?
— Только с риском для нас обоих. Читать воспоминания-- это одно, а
искать ответы, принципы, идеи--совсем другое. Ты же говорил, что не хочешь,
чтобы зло, причиненное ему, было необратимо.
— Нет, не хочу. Но как мы узнаем, что случилось со мной, если он не
может или не хочет сказать этого?--раздраженно спросил Джаван.
Тавис задумчиво потер подбородок покалеченной рукой.
— Возможно, воспоминания Риса не так уж важны,--ответил он.--Разве ты
не видишь? Я прочитал его воспоминания, но ты один из тех, с кем это
случилось. Он находился вне круга и был занят другими вещами. Он не видел
подробностей, и от него нельзя узнать о них.
— Но, Тавис, я не могу вспомнить...
— Теперь нет,--ответил Тавис.--Но, может быть, сейчас я догадываюсь,
как помочь вспомнить. Кто лучше тебя самого знает, что произошло.
Джаван уставился на Целителя, потом выбрался из кресла и схватил Тависа
за руку.
— Когда, Тавис? Когда мы сможем сделать это? Сейчас?
— Нет, позже. Через несколько дней, когда наркотики выйдут из твоего
организма.
— Но с Рисом наркотики помогли тебе,--пробормотал Джаван, снова
опускаясь на край кресла, и надул губы.--Я не понимаю.
— Для этого нужны твои осознанные усилия и контроль. Я обеспечу
поддержку тебе, когда придет время, но это совсем другая работа. А теперь
посиди спокойно. Я хочу проверить еще кое-что, прежде чем его защиты снова
поднимутся.
Снова погружаясь в мозг Риса, Тавис обратился к его воспоминаниям о
Дэвине МакРори, который приходился Рису племянником со стороны жены, и
выяснил, что Рису было известно о смене ролей Дэвина. Однако, как Тавис ни
старался, он не узнал, кто еще участвовал ...
