Василий Гунько. Богатым быть не вредно
страница №10
...ь, и по джентльменским законам за что надоотвечать..."
Кукушкин уже знал, в чем будут заключаться будущие "дружеские услуги"
Маршалу, поэтому, не задавая никаких вопросов, ответил:
- Я согласен.
- Но вы хоть знаете?..
- Да, знаю, - твердо повторил он, - вы мне сами только что об этом
подумали.
Роберт Михайлович сегодня впервые поверил в чудеса. А ведь раньше он
был уверен, что на чудеса способны только люди с реальной властью.
10
Семья Маршала готовилась к свадьбе, которая должна была состояться
через две недели. Роберт Михайлович для своей единственной дочери ничего
не жалел. Свадьбу спланировал провести в течение трех дней. На первый
день, пятницу, была намечена регистрация брака в Центральном Дворце
бракосочетания и пир в лучшем зале ресторана. В субботу это событие решено
было отметить дома в кругу близких и приближенных. А в воскресенье
планировался вылет в Крым заказным спецрейсом.
На все это торжество Маршал выделил двадцать пять тысяч, рассчитывая,
что расходы вполне окупятся свадебными подарками. Но, готовясь к свадьбе,
он не забывал и о своей главной затее, которую назвал "защитный вариант".
Ему доподлинно было известно, что многие люди, которые его окружали и от
которых зависела его дальнейшая судьба, были с подмоченной репутацией. И
теперь с помощью Кукушкина Роберт Михайлович собирал на каждого
компрометирующие материалы.
Два первых досье он завел на начальника внутренних дел Захарчука и
прокурора города Властолюбченко. Можно сказать, что они были друзьями.
Часто встречались в выходные дни, бывали друг у друга дома. Но дружба эта
основывалась на довольно практичных принципах: "Хорошо только то, что
хорошо кончается" и "Дружба дружбой, а табачок врозь".
Вот в ком абсолютно был уверен Роберт Михайлович, так это в Рушмане
Семене Миновиче, которого он вытянул из рядовых прорабов в управляющие
строительным трестом. Рушман, естественно, сумел красиво отблагодарить
своего протеже, построив ему шикарную дачу за государственный счет в
пригородных северо-западных лесах. Но чтобы она никому не бросалась в
глаза, он распорядился прибить на ней дощечку с надписью "Дом лесника" и
приставил к ней сторожа с ружьем и двойным окладом. Семен Минович знал,
что Маршал любил, когда ему взятки преподносят с фантазией.
Вот на эту дачу Захарчук и Властолюбченко были приглашены Робертом
Михайловичем на воскресенье. С утра планировалась охота, потом - финская
баня, а после обеда - легкий стол с видеофильмами, элементами стриптиза и
современного секса. "Француженок" пообещал привезти с собой Вася Кукушкин.
Но охота получилась неудачной. Кроме грибников, в лесу не оказалось
никакого зверья. Захарчук с досады пристрелил двух ворон и повесил их над
дверью бани Маршала.
Зато баней они наслаждались почти три часа. Влажный и сухой пар,
березовые и мятные веники, бассейн, а потом чешское пиво и рыбный балык -
это было весьма недурственно.
Но такого волшебства, какое они увидели после "легкого пара", не помнил
даже Роберт Михайлович. Тут уж вовсю постарался Кукушкин. Он пригласил
вокально-хореографический квартет "Не омрачай воспоминаний". Правда,
исполнительницам уже было далеко не по девятнадцать, зато они никому не
дали повода усомниться в своей профессиональности. Девочки выдали все, на
что они были способны. Музыкально-световая фантазия и свобода эротических
действий пленили мужчин так, что они забыли, на каком свете находятся.
Гвоздем камерной развлекательной программы была песня в исполнении
полуобнаженных чаровниц. Ведущим и, само собой разумеется,
режиссером-наставником был непревзойденный жизнелюб Вася Кукушкин.
Не омрачай воспоминаний,
Безгрешных душ на свете нет,
И тот, кто в жизни это знает,
Тот знает жизненный секрет...
Никакого секрета, конечно, здесь не было. Грех - он и в Африке грех.
Просто Кукушкин хотел установить хотя бы приблизительно размеры того моря
грехов, в котором уже успели искупаться Маршал, Захарчук... А вот
Властолюбченко еще не совсем утонул в этом море. Постоянно прослушивая его
мысли, Вася чувствовал его сопротивление. Прокурор считал, что он честный
семьянин и должен ненавидеть распущенность. Ему, конечно, было приятно
видеть стройных фей в прозрачных голубых накидках, от волшебных прикасаний
которых он вздрагивал. Но когда ему приходилось закрывать глаза от
невероятного наслаждения, перед его глазами представала статья уголовного
кодекса о разврате.
"Прав тот, кто утверждает, что законы для того, чтобы их нарушать, -
рассмеялся мысленно Вася и подвел к прокурору руководительницу квартета,
которая могла творить эротические чудеса. - Ну что ж, гражданин,
возглавляющий органы надзора за соблюдением законности, сейчас мы
посмотрим, что для вас нравственность и мораль".
Прокурор Властолюбченко сопротивлялся соблазну очень упорно. Видать, не
зря он дослужился до старшего советника юстиции.
"Нет, нет, я порядочный человек!" - кричал он молча сам себе, но
продолжал сидеть в кресле-качалке с закрытыми глазами и таял от приятных
ощущений.
"Я тоже порядочный, люблю всех по порядку", - ответил ему мысленно Вася
и продолжал дирижировать "выступлением девочек" языком собственной мимики
и жестов.
"Что вы делаете со мной, я же однолюб!" - мысленно обратился
Властолюбченко к руководительнице квартета, которая его обвораживала не
душой, а своим условно одетым телом.
"А вы знаете, я тоже однолюб - люблю только женщин", - молча просмеялся
Кукушкин и глянул в сторону Маршала и Захарчука.
О, там был полный матриархат! Трио соблазнительниц решительно сломало
сопротивление могущественных представителей власти и превращало их просто
в слабых мужчин. Причем делало это так, что о близости двоих и речи не
могло быть. Клиенты выдыхались в преждевременных оргазмах, к чему и
стремились участницы квартета. Они не хотели иметь от своей прибыльной
работы дополнительные хлопоты и отвращение.
И вот прокурор наконец почувствовал, что у него может наступить
изнеможение.
- Прекратите немедленно этот!.. - громко сказал он сидя, так как встать
у него уже не было сил. Слово "разврат" он все же не промолвил из чисто
человеческой благодарности. - В противном случае, девочки, я вас всех
арестую, - пробормотал он с суровой нежностью.
"Девочки" решили, что это импровизированная шутка, и продолжали свою
работу. Но Властолюбченко ударил ногой по столу и скомандовал:
- Захарчук, я вам приказываю арестовать этих простиком!
- Ну что вы, какие же они... Они добросовестные пчелочки, - Кукушкин
попытался защитить квартет.
- Извините, Владислав Николаевич, арестовать их у меня нет ни сил, ни
законных на то оснований, - ответил Захарчук и по-отцовски погладил по
голове девицу, стоявшую у его ног на коленях.
Маршал посадил одну из девиц себе на колени и начал поить ее шампанским
и кормить шоколадом.
- Красотулька, труженичка ты моя, - говорил он ей так ласково, как
никогда не говорил ни одной из своих трех жен, - если б ты работала у
меня, я тебя непременно повысил бы в должности. Эрудиция и опыт у тебя -
феноменальные.
- Прекратите! - вскипел прокурор и наконец поднялся на ноги. - Роберт
Михайлович, вы отдаете себе отчет?!
- Послушай, Властолюбченко, пошел ты, мягко выражаясь, кобыле на
трещину, - ответил ему спокойно Маршал и продолжал любезничать с девицей.
- Кто здесь хозяин - ты или я?
Две другие участницы квартета ублажали Захарчука, не обращая внимания
на крикуна.
Властолюбченко оттолкнул от себя улыбающуюся руководительницу квартета,
которая активно пыталась его успокоить, и заорал не своим голосом:
- Послушайте, простикомы, если вы сейчас же не уберетесь отсюда, я вас
завтра вышлю в такие отдаленные места, откуда не возвращаются!
- Так не возвращаются или не развращаются? - с насмешкой переспросил
Маршал.
- Вы меня слышали, простикомы, или нет?! - грозно напомнил
Властолюбченко.
- Как вы смеете оскорблять порядочных женщин! - вскрикнула
руководительница квартета и выдала ему пощечину. - Пошли, девочки, из
этого жлобятника!
Участницы квартета вскочили, как по команде, и пошагали за своей
руководительницей. По всему видно было, что дисциплина у них на
профессиональном уровне. Через две минуты они уже ждали в машине
Кукушкина, привезшего их в это дикое и безлюдное место.
- Зря вы их так, - хмуро сделал замечание Кукушкин прокурору и
направился к выходу. - У вас, видать, баня забрала много сил...
Спустя несколько секунд Вася уже вез приглашенный квартет обратно.
Переодевались на ходу. Вечер был испорчен. Выступление сорвалось.
Руководительница негодовала:
- Куда ты нас притарабанил, Кукушкин?! Чтобы я с тобой еще раз имела
дело! Да я лучше на панель пойду!..
- Ага, Вася, ты нас больше не вози в общество, которое разлагается, -
поддержала ее первая подчиненная.
- Да, киса, зачем нам эти полуживые трупы, - отозвалась вторая. - Ты
нам должен забашлять за вредность.
Третья промолчала: она понимала, что у нее работа хоть и потная, но не
пыльная.
- Да я лучше на одну зарплату жить буду... Да я лучше со своим бывшим
мужем-пьянице1 сойдусь, - продолжала негодовать руководительница, но
вынуждена была на время умолкнуть, так как в блузе ее голова застряла.
Наконец подала свой голос и третья подчиненная:
- Слушай, телка, а чего ты мычишь. Сама молока не даешь, доишь только
козлов - еще и рычишь на них.
Кукушкину понравилась ее откровенность, и он открыл "бардачок", в
котором лежала стопка бумажек разного достоинства.
Руководительница, заметив деньги, мгновенно успокоилась, затем с
радостным визгом схватила их и начала делить: крупные купюры, естественно,
отобрала себе, а остальные небрежно бросила на заднее сиденье и
королевским голосом обронила:
- Девоньки, пока я жива, вы обеспечены!
- Мы будем верить тебе до последнего нашего зуба, - ответила третья
подчиненная, которой достались самые мелкие гроши.
...А на даче Властолюбченко терпеливо выслушивал язвительные упреки в
свой адрес.
- Сто лет тебя знаю, но не предполагал, что ты такой ханжа, - говорил
ему Маршал и от досады нажимал на шампанское. - Ты испортил нам
настроение.
- А он мне всю жизнь его портит, - поддержал Маршала Захарчук,
выкуривая одну за другой сигарету. - Возомнил, что ему все позволено.
Представляешь, Роберт Михайлович, даже я, генерал, не могу себе такого
позволить.
Прокурор молчал и думал об анонимных материалах, лежащих в его столе
вот уже более года. Это были сигналы на преступные деяния Маршала и
Захарчука. Он и раньше догадывался, что за ними - немало квартирных и
других махинаций. Но ему было понятно и другое - бороться против этих акул
у него не хватит ни сил, ни власти.
11
Никто, кроме Кукушкина, не знал, что на даче Маршала была вмонтирована
видеокамера и последняя встреча записана на видеомагнитофон. Но Васе еще
не было известно, где Роберт Михайлович хранил подобные видеофильмы.
Наверняка в тайнике находилось много такого, что могло бы заинтересовать
Лунина. По этому поводу Кукушкин и решил встретиться с Иваном Дмитриевичем
и посоветоваться.
Но на следующий день, после представления, Кукушкин случайно обнаружил,
что за ним установлена слежка. Чтобы в этом убедиться окончательно, он
сделал несколько кругов вокруг Дворца на подаренной Маршалом "Волге" и
отправился домой. По дороге его преследователи сменялись дважды. А возле
его нового дома прохаживались двое дюжих парней, с которыми ночью лучше не
встречаться.
Приятное и одновременно тревожное волнение овладело Кукушкиным. Он
понимал, что вошел в большую игру, о чем и мечтал раньше. Приятно было,
что его охраняют, но тревожно становилось от мысли, что он попал в поле
зрения таких людей, играть с которыми, как с Хитроумовым, будет нелегко.
Дома, как обычно, Васю ждал вкусный ужин, приготовленный "отцом". Но
есть сегодня Кукушкину совсем не хотелось. Чувствовал усталость. Он
подождал, когда "отец" закончит свою очередную "йогистику", и спросил:
- Давно те двое шатаются возле нашего дома?
- Меня ваша жизненная суета не интересует, - ответил квартирант,
перейдя на глубокие вдохи и выдохи. - Ваша жизнь - это джунгли, где есть
свои хищники и травоядные. А я всего лишь наблюдатель.
"Странный человек, - подумал Вася. - Никакой от него пользы и никакого
вреда, не живет и не умирает, никому не мешает, но и помощи от него не
жди. Мыслит явно с отклонениями, но и шизофреником назвать нельзя. Но
самое удивительное то, что его мысли почему-то невозможно прослушать.
Очевидно, он обладает какой-то противоборствующей реакцией".
Ночью Кукушкина разбудил "отец". Вася долго не мог понять, в чем дело.
- Василий Васильевич, телефон звонит.
- А вы сами не могли поднять трубку? - простонал Кукушкин и, с трудом
поднявшись, подошел к аппарату. - Алло, кому это не спится в ночь глухую?
- Василий Кукушкин? - спросил его мужской голос.
- Ну и что с этого? Вы не могли узнать об этом утром?.. - Вася уже
разозлился, что ему прервали красивый сон.
- Извините, Василий, но вы мне должны сто тысяч, - неизвестный голос
сделался угрожающим.
- А почему только сто, а не целый миллион? - Кукушкин решил, что над
ним кто-то пошутил. - Мошенники должны делиться между собой добычей.
- Предупреждаю вас, будете торговаться - вам же обойдется дороже, -
грозно предупредил неизвестный и добавил: - Даю вам на размышление три
дня. Напоминаю, если хотите, чтобы у вас осталась голова на плечах,
советую не торговаться со мной. До свидания!
Вася некоторое время слушал короткие гудки, но не страх, а неудержимый
смех вдруг разобрал его. Он громко расхохотался и долго не мог
успокоиться. Затем упал на ковер с трубкой в руке и начал кататься.
- Что с вами, Василий Васильевич? - спросил его с олимпийским
спокойствием "отец" из своей комнаты.
Вася внезапно перестал смеяться и насторожился. Он неожиданно
обнаружил, что ему почти неведомо чувство страха.
- Послушайте, черт побери, как вас все-таки зовут?
- Вы же знаете, что у меня - ни имени, ни кола, ни двора, - ответил
спокойно "отец" голосом робота.
- Отец мой родной, а вы видели когда-нибудь в лицо шантажиста,
рэкетира?
- Я не знаю, кто это такие.
- А смерти боитесь?
- Всех нас родила земля и всех нас заберет обратно. Смерти и рождения
не существует, есть только разновидность существования дураков во времени.
"Поговорили. С этим аскетом с абстрактным построением мозгов
пообщаешься. А все же он чем-то развлекает. Кто он?" - с этим вопросом
Вася не мог уснуть до самого утра. Более того, он съел все, что было
приготовлено ему на ужин. Пошли в ход даже припасы из холодильника.
Кукушкин удивился, откуда у него появился такой зверский аппетит. К
восходу солнца в хлебнице не осталось ни крохи даже тараканам.
Насытившись, Вася нырнул с головой под одеяло и проспал до обеда.
Перед представлением Кукушкин заехал к Вите в театр. Остановился он
специально с противоположной стороны здания и зашел в ее костюмерную через
дворы со служебного хода. Она его уже ждала с неприятной вестью.
- Ну наконец-то! - воскликнула Вита и со слезами бросилась ему на
грудь. - Где ты столько пропадал, гад ползучий?! Искуситель подлый...
Пока она плакала, из ее запутанных мыслей Вася понял, что ее тоже
шантажировали. Значит, им занялись серьезно.
- Кукушкин, забери... забери деньги обратно! - рыдала она. - Они... он
сказал мне по телефону, если я на тебя не повлияю, они тебя... убьют!
- Ничего они не сделают! - разозлился Вася и начал ее трясти. -
Слышишь, ничего! И успокойся.
- Оставь меня в покое, прошу тебя, я хочу иметь нормального ребенка и
больше ничего, - Вита достала из стола толстый пакет. - Забери свои деньги
и уходи навсегда...
- Предательница! И это вся твоя любовь?! - взорвался Кукушкин и
заметался по комнате, затем схватил ее за руку и потащил к выходу. -
Пошли!
- Куда ты меня... я же на работе! Меня же режиссер изнасилует!
- С сегодняшнего дня твой режиссер будет насиловать только твою
бабушку. И вообще, я сегодня на тебе женюсь! - решительно сказал он и
крепко прижал ее к своей груди. - Успокойся и никого не бойся, моя
дурочка.
В его объятиях Вита немного успокоилась, затем уцепилась руками за его
шею и тихо, всхлипывая, произнесла:
- Если так, я согласна. Ребенок будет твой, ты не волнуйся...
Спустя полчаса они уехали. Кукушкин специально вел себя вызывающе, так
как хотел показать своим преследователям, что он никого не боится.
Впрочем, "хвоста" на этот раз за ним не было. Перед выступлением Вася
позвонил из своей гримерной Лунину и попросил срочно приехать к нему. Он
почувствовал в себе невероятные силы и желание побороться со своими
врагами. Тем более что он с детства мечтал о романтических приключениях.
- Вита, Виточка, Виктория, ты же моя победа! - повторял он, поднимая
себе настроение и успокаивая свою невесту.
И она ему поверила больше, чем себе, хотя раньше ей не раз приходилось
разочаровываться в мужчинах.
После второго представления Кукушкин попросил Хитроумова уйти с глаз
долой и закрыл гримерную на ключ. Вита и Лунин уже ждали его за столом и
пили кофе. Им предстоял секретный разговор. На подносе рядом с третьей
чашкой лежали какие-то три миниатюрных предмета, похожие на пуговицы.
- Что это? - спросил Вася и начал пить приготовленный для него кофе. -
У-у, какая вкуснятина!
- А это, уважаемый Василий Васильевич, электронные подслушиватели, -
ответил Иван Дмитриевич. - Я отыскал их в гримерной и ванной. Думаю, что
это еще не все. Так что вам большой почет и уважение.
- Что вы говорите! Ай-я-яй, - Вася почувствовал прилив гордости. - Не
каждый может удостоиться такой чести.
- Василек, я боюсь за тебя, - взволнованно сказала Вита. - За тобой
следят, как за шпионом.
- Не бойся, дитя мое, ты под надежными мужчинами, - неудачно пошутил
Вася и чмокнул свою чашку. - Мы с Иваном Дмитричем кастрируем каждого, кто
посмеет нарушить наши мирные и демократичные желания. Я прав, Иван
Дмитриевич?
- Да, Василий Васильевич, вы правы, я знал, что вы меня обязательно
позовете... на свою свадьбу, - поправил на себе штатский пиджак майор. -
Эх, если бы мой семейный опыт и кулинарные знания да объединить с вашими
возможностями, то к пенсии я дослужился бы до генерал-рядового. Правда,
погон еще не придумали для такого чина...
- Извините, так вы кулинар или милиционер? - спросила его Вита.
- А черт его знает... Представляете, я мечтал попасть в милицию с
детства, но так как мне всегда хотелось есть, я закончил кулинарное
училище. А в милиции я после армии.
- И сколько же вам лет?
- Полвека существую и четверть века охраняю ваш покой, - Лунин немного
пригрустнул.
- Плохо охраняете, - угрюмо сказал Кукушкин. - Вот именно по этому
вопросу я и хотел с вами посоветоваться.
Вася вскочил на ноги, быстро подошел к двери и выплеснул остатки кофе в
замочную щель, в которую подглядывал Хитроумов.
За дверью послышался грохот и звон разбитого стекла. Это Всеволод
Львович отскочил, ошпаренный, и завалился на журнальный стол, где стояла
настольная лампа. Он стонал и корчился от боли и злости.
12
Секретный план Кукушкина, оглашенный в присутствии Лунина и Виктории,
заключался в следующем: Маршала они разоблачают на второй день свадьбы его
дочери, когда все почетные и уважаемые гости будут у него дома; Маршал, в
свою очередь, безусловно, будет искать защиты у своих могущественных
друзей, на которых хранит тайные досье; Маршал никогда не станет тонуть в
одиночку, а окружающие его "соратники" в свою очередь побоятся вытаскивать
его из трясины, рискуя замараться, вот тут и сработает, был уверен автор
плана, принцип: "воровали вместе - и отвечать вместе", и Роберт Михайлович
пустит свои тайные досье в ход.
Вася был очень уверен в успешном осуществлении своего плана. А тут и
фортуна, можно сказать, обернулась к нему лицом. Маршал пригласил
Кукушкина на охоту. Присутствовали снова Захарчук и Властолюбченко,
несколько человек из мелкого начальства, которых брали обычно для того,
чтобы они загоняли гончими псами дичь в ловушку, ну и некоторые незнакомые
Васе лица, о которых не принято было говорить персонально, зато каждому из
них предоставлялось право встречать дичь и стрелять первым.
И хотя Кукушкину тоже дали ружье и патроны, ему была отведена Робертом
Михайловичем роль наблюдателя. Вася принялся за свое дело с удовольствием,
ибо чувствовал, что он скорее выстрелит в любого из охотников, нежели там
в какую-то зверюшку. Чаще всего он вертелся возле Захарчука, выслушивая
его тайные мысли. К обеду ему стало ясно, что генерал настолько ненавидит
и боится прокурора, что готов утопить его в ложке охотничьей ухи.
Властолюбченко, в свою очередь, остерегался Захарчука и его связей, но
ждал удобного случая "повесить его, зарвавшегося, на первом же суку". Но
пока ему в этом мешал Маршал. Этот человек с длинными руками между ними
был как бы связующим и временно примиряющим звеном. Нельзя сказать, что
сам Властолюбченко был чист перед законом, как горный хрусталь, хотя он и
считал себя ангелом по сравнению с другими. Он всего-навсего устроил свою
дочь в институт по телефонному звонку, спас своего зятя от трех лет тюрьмы
за хулиганство, имел квартиру, в которой было всего на одну комнату
больше, чем положено, ну и прочие мелочи. Правда, взяток он не брал. Не
давали. Иначе неизвестно, как бы он себя повел.
Охота началась после легкого завтрака. Охотники разбились на четыре
группы. Мелкое начальство с верными собаками послали глубоко в лес
выгонять дичь. Представителей органа надзора и карательного органа
отправили на фланги, ну а обладавшие правом на первый выстрел
расположились в кустах за поляной. Среди них, конечно, был и Маршал, при
котором Кукушкин состоял как адъютант.
Только к обеду они услышали приближающийся лай собак. Вася увидел, что
на поляну выбежало несколько зайцев, быстро снял с плеча ружье и
прицелился.
- Спокойно, Василий Васильевич, - Маршал отвел рукой ствол его ружья в
сторону, - не волнуйтесь, здесь есть кому стрелять. Ваша задача стрелять
мысленно. Вы ничего не скажете мне дополнительно о Захарчуке?
Кукушкин вынул из ружья патроны и лег на спину.
- Недавно он через жену получил взятку в пятнадцать тысяч, - спокойно
ответил он, глядя на облака.
- Ух, гад, это наверняка за трехкомнатную квартиру, которую он у меня
выклянчил неделю назад для особо отличившегося сотрудника, - нервно
отреагировал Роберт Михайлович и сплюнул.
- Нет, за ту квартиру он получил двадцать тысяч лично.
- Ух, наглец, а за что ж эта?
- Его жена замяла одно уголовное дело об изнасиловании, спекулируя
именем своего супруга. Недавно у вашего Захарчука был даже семейный
скандал по этому поводу.
- Ах, черт! Вы знаете, Василий Васильевич, - чертыхнулся Маршал, - и до
меня доходили слухи, что она трясет городскую торговлю похлеще ОБХСС. Ну,
баба - гром и молния! Да, такую жену иметь с одной стороны - хорошо, но с
другой...
- А что - с другой, с другой стороны - тоже хорошо, - засмеялся Вася. -
В случае чего на нары загремит она.
- Фу, Василий Васильевич, как вам такое могло в голову прийти. Женщину
- в тюрьму?! Да вы что!.. А в принципе вы правы, - ехидно хихикнул Роберт
Михайлович.
Кукушкин прислушался к мыслям Маршала и понял, что скоро он поручит ему
следить за женой Захарчука. "Этого еще не хватало - следить за женщиной,
унижаться до такой степени! - разозлился он. - Впрочем, ничего не
поделаешь, такие подарки, как трехкомнатная квартира, арабская мебель,
"Волга", да и такие охоты - надо отрабатывать".
- Вы, наверное, прочитали мою просьбу, Василий Васильевич? - спросил
его собеседник.
- Да, Роберт Михайлович, - Вася согласился сразу, потому что у него на
этот счет возникли и свои планы.
В зайцев никто не стрелял. Несколько выстрелов загремело лишь тогда,
когда из лесу выскочили два перепуганных лося. Убили только одного,
второму дали уйти. Хотя и ему осталось бродить по лесу не больше недели.
Убитое животное жарили на костре. Как в древние времена. Обед на свежем
воздухе, на лоне природы, да еще в такой солидной компании и с рюмкой
чистой водочки успокаивал нервы. Каждый чувствовал себя хозяином земли,
несмотря на то, что охота происходила в запрещенной зоне.
Это был воистину охотничий пир. К вечеру Вася Кукушкин узнал о пирующих
столько, что все это у него не укладывалось в голове. Он даже на время
забыл, что должен запоминать тайные мысли каждого, чтобы потом доложить о
них Маршалу...
Вечером Кукушкин поехал к Лунину домой. Ему захотелось поделиться
своими впечатлениями, от которых у него поднялось давление. Казалось, еще
одна такая охота и такой пир - и можно идти прямо к психиатру. Впрочем,
лучше сразу в клинику, где побывал недавно Хитроумов.
Иван Дмитриевич случайно оказался дома.
- Майор, готовьте квитанцию! - выкрикнул Вася с порога.
- Какую еще квитанцию? - Лунин был несколько удивлен его приходу, но
сразу поздоровался с ним за руку и провел в свою комнату. - Так что вас
привело ко мне?
- Во-первых, я хочу уплатить вам штраф, - ответил гость, присаживаясь в
мягком уголке. - Кстати, вы вправе принимать штрафы?
- Знаете, как-то не приходилось. Вы первый мне это предлагаете. Вот
если бы я брал взятки, которые мне предлагали, я сейчас ходил бы в золоте
или в фуфайке. Так за что вы хотите уплатить штраф?
- За охоту в запрещенном месте. И хоть я лично не стрелял, но жареного
лося ел и водку пил.
Лунин догадливо усмехнулся и сказал:
- В таком случае, если вы так уважаете закон, внесите через сберкассу в
бюджет государства определенную сумму, которую вы считаете нужной, и ваша
совесть будет чиста. Но я уверен, хотя мыслей читать и не могу, вы пришли
не для этого, - хозяин положил на стол сигареты и поставил пепельницу.
Закурив, Кукушкин спросил:
- Скажите, майор, как у вас насчет мужества?
- А у вас? - будто передразнил его Лунин.
- Можете мне не верить, но я смерти не боюсь. Клянусь: если вы сейчас
застрелите меня на месте, я и глазом не мигну.
- В таком случае, вы, извините, дурак, - майор закрыл дверь, чтобы их
не подслушали.
- Возможно, - Вася был невозмутим. - Я и сам над этим часто думал. Вот
вы честный, а если быть точнее, чистоплюй. Но честность, согласитесь, это
не профессия, а качество. Качество, конечно, нужное. Но только побеждает
ложь... Умная честность...
- Василий Васильевич, вы хотите сказать, что моя честность не умная?
- А давайте мы это проверим...
- У вас есть такой прибор? - усмехнулся Лунин.
- У меня есть идея, которая вам, служителям законности, может
показаться бредовой.
- И которая неприменима на практике?! - хозяин достал из бара бутылку
сухого вина, две рюмочки и сел рядом с гостем.
- Поверьте, Иван Дмитриевич, - продолжал уже с каким-то фанатичным
увлечением Кукушкин, размахивая руками, - сегодняшняя охота во мне все
перевернула...
- Верю и вижу, - Лунин наполнил рюмки. - Вы похожи сейчас на монаха,
который решил порвать со своим заточением и вырвался первый раз в
цивилизованный мир.
- Вы сделали очень удачное сравнение! - воскликнул Вася. - За ваше
здоровье! - Его рука машинально схватила бутылку со стола, и он выпил
несколько глотков вина прямо из горлышка.
Хозяин сделал вид, что ничего не заметил, хотя ему показалось, что его
гость не совсем здоров.
- Я предлагаю всяких там жуликов, мошенников, спекулянтов и, само собой
разумеется, взяточников не сажать в тюрьму. Убийцы, бандиты и насильники
подходят только под вышку. Но зачем нам изолировать деловых людей?! Это же
бесхозяйственность! Как может разумное общество разбрасываться своим
интеллектуальным потенциалом...
- Вы правы, Василий Васильевич, - сказал Лунин и надпил вино.
- Вот видите, вы меня понимаете... - обрадовался гость и снова начал
пить вино из горлышка, как воду.
- Вы были правы, дорогой мой, когда говорили, что ваша идея мне
покажется бредовой, - уточнил майор.
Кукушкин раскашлялся и поставил пустую бутылку на пол. Потом вытер губы
рукавом рубашки и начал отстаивать свое мнение:
- Поймите, вы, юрист от кулинарии, на каждый закон всегда найдется
противозакон, и для умных людей нарушить ваш закон не составляет труда. А
еще проще - обойти его! Слышали такое выражение: умные люди тоже
ошибаются, когда это нужно. Так давайте быть умными и ошибаться, когда это
будет нужно нам!
- Это вы мне говорите? - майор внимательно посмотрел на возбужденного
Кукушкина.
- А кому же еще, - Вася уже начал раздражаться. - Вот представьте себе:
через пару лет вы идете по улице, видите новый жилой дом и читаете на
табличке такую надпись: "Этот дом построен на подпольные деньги гражданина
Хитроумова. Простим его за то, что он сошел с ума". Или такая надпись:
"Этот детсад построен на взятки, полученные работниками Минздрава.
Народный отдел образования благодарит взяткодателей за заботу о
подрастающем поколении и сочувствует тем взяткополучателям, которые не
дожили до открытия этого детского учреждения".
- А о Маршале вы еще ничего не придумали? - Лунину вдруг стало
интересно и смешно. - Ведь за его деньги можно наверняка отгрохать целый
Дворец спорта.
- Придумаю, - отмахнулся Вася. - А еще я бы открыл музей проходимцев и
жуликов. Пусть люди смотрят свои пороки. Ведь воров без ротозеев не
бывает, махинатор без бюрократа - никто, спекуляция без дефицитов -
невозможна, взяточники без взяткодателей не процветали бы. Так за что же
их судить? Их даже осуждать не за что. Да, да, я серьезно говорю: на жизнь
надо смотреть с юмором, а не через репрессивные очки. Я убежден, что
такого рода преступники должны страдать или умирать от всеобщего смеха, а
не в бараках, и в этом заключается сила общества. И его гуманность.
- Это гуманно по отношению к преступникам. А по отношению к нам? Нет,
наказание должны понести все, кто переступил закон. - Все без исключения,
- прокурорским тоном сказал майор и закурил вторую сигарету.
- Так в чем же дело, почему не понесли ответственность Хитроумов и
Маршал? А ваш широкоуважаемый Захарчук? Между прочим, ваш городской
прокурор достаточно наслышан об их "подвигах", тем не менее...
- Наверное, он боится, - вздохнув, ответил Иван Дмитриевич. - Вы не
юрист, и вам трудно понять, что виновность некоторых порой доказать
невозможно.
- Ага, он все-таки боится! - Кукушкин встал и прошелся по комнате. -
Боится, бедный. А боится потому, что у самого рыльце в пушку, и он
осознает бессмысленность, а вернее, беспомощность ваших законов против
них. В таком случае, прав я. А жестокость или, по-вашему, суровость
законов - это всего-навсего месть. Но одно дело - кровь за кровь, насилие
- за насилие, а другое дело - мстить из зависти.
- Значит, по-вашему, достаточно у них отобрать все наворованное и
незаконно приобретенное, и пусть продолжают свои мерзкие дела?!
- Ну, во-первых, не надо меня "в таком плоскостопии" понимать.
Во-вторых, конфискация всего имущества - это не так мало. Это наказание,
которое пережить не так просто. Благодаря мне уже покинули мир двое или
трое. Это только Хитроумов выжил после психиатрички. Но он потерял свою
прежнюю прибыльную должность и вряд ли захочет повторить свой печальный
опыт.
- Василий Васильевич, вы что же, отказываетесь от своего
первоначального плана? - хозяин был несколько встревожен.
- Нет, Маршала мы жестоко разоблачим, но после этого я сразу ухожу в
подполье. Собственно, мне и деваться будет некуда. Они мне этого никогда
не простят. Да и надоело мне ликование толпы - на потеху глупости. Я хочу
быть таинственной силой, великим инкогнито. Чтобы люди вздрагивали и
задумывались, рассказывая о моих делах.
- Да, уважаемый, вы уникальный ненормальный, - задумчиво произнес Лунин
и покачал головой. - Но вы... один!
- Ничего, я и один наделаю столько шороха, что вы все будете годами
успокаиваться!
- А почему - все? Я что, тоже должен бояться вас? - спросил майор
шутливо.
Телепат ему не ответил. Он вспомнил свой вчерашний прием больных после
представления. Первой к нему в гримерную зашла женщина средних лет с
жалобой на сердечные боли.
- Мне раздеваться? - спросила она, робко постояв возле двери.
- Зачем? - скептично спросил Кукушкин, оценивая ее внешность.
- Странно, а врачи всегда раздевают...
- Раздевают не врачи, а рвачи. А я ни то и ни другое. Я исцелитель, вам
ясно?
Женщина наивно ответила:
- Ага, понятно. Вы - исцелитель общества...
Вася грустновато улыбнулся и, посмотрев на своего собеседника
по-дружески, сказал:
- Иван Дмитриевич, я хочу вам одолжить немного денег. Не исключено, что
после разоблачения Маршала вы останетесь без работы. Надеюсь, вы
понимаете, что это не взятка. Спасибо за угощение.
Он положил на стол несколько пачек крупных банкнот и молча вышел. Лунин
хотел что-то сказать, но так и остался сидеть с открытым ртом.
13
За несколько дней до свадьбы дочери Маршала Кукушкин провел первую из
своих тайных операций. Ночью на даче Роберта Михайловича он обнаружил
тайник, где хранились кассеты с видеофильмами. Это были доказательства
морального разложения высокопоставленных лиц, с которыми Маршал встречался
в своем загородном "гнездышке". Кроме кассет, Вася нашел массивную
статуэтку слона, покрытую эмалью. Хотел было оставить ее, но интуиция
подсказала, что вряд ли это какая-то безделушка. На обратном пути, в
машине, он убедился, что статуэтка была из желтого металла и эмалью
покрыта только для видимости.
Хранить такие ценные трофеи ни на старой, ни тем более на новой
квартире Кукушкин не решился и отвез их Вите. Но Виктория тоже побоялась
хранить их у себя. Шантажисты продолжали ее осаждать телефонными звонками,
хотя она уже к этому начала привыкать. И Вася решил передать трофеи
Лунину.
Он подъехал к нему на рассвете. Поднимаясь в лифте на пятый этаж,
Кукушкин вдруг подумал: а ведь у него нет друзей, на который можно
положиться! Но, вспомнив о Гринко, сразу успокоился. Только ради учителя,
ради осуществления его цели стоило рисковать жизнью.
Лунин уже ждал его в коридоре. Он увидел "Волгу" Кукушкина из окна
своей квартиры. В последние ночи, накануне важной и серьезной операции,
майор вскакивал с постели почти на каждый ночной шум автомобиля.
- Уверен, Василий Васильевич, что вы несете мне вещественные
доказательства, - сказал он, встречая его.
Они тихо поздоровались и прошли на кухню, чтобы не разбудить жену и
внука. Кукушкин поставил деревянный чемодан на стол и сел, чтобы
избавиться методом самовнушения от усталости.
- Я практически не сплю две ночи подряд. Мне пришлось прощупать почти
каждый сантиметр дачи Маршала, - вздохнул он.
- Что это? - спросил майор, показав на чемодан. - Василий Васильевич,
мы же договорились, что все свои действия будете согласовывать со мной.
- Иван Дмитриевич, хоть вы и закончили кулинарное училище, но я сам
знаю, что мне делать. Я вас выбрал себе не в руководители, а в помощники,
- ответил шутливо Вася, стараясь не обидеть Лунина.
- Ну что ж, как вам будет угодно...
- Это угодно не мне, а жизни. Ваше уголовное законодательство настолько
отстало от современной жизни, что по нему можно только путешествовать из
Сибири на Юг. А это, - Кукушкин постучал пальцем по чемодану, - я дарю
вам. Полюбуетесь, как отдыхают некоторые высокопоставленные чины. Маршал
снимал это в качестве улик против своих соратников. Здесь находится также
слоник, стоимость которого не меньше полмиллиона...
Лунин заволновался и закурил:
- Ой, Василий Васильевич, втянете вы меня снова в какую-то аферу. Я
ведь должен служить закону и поступать по закону...
- А вы лучше служите народу и поступайте по совести, тогда это будет
честно и законно, - повысил голос гость и поднялся с места.
- Говорите тише, вы разбудите жену и внука, - попросил хозяин и плотнее
прикрыл дверь.
- Извините... Итак, встречаемся в субботу, на свадьбе дочери нашего
Роберта Михайловича. И не волнуйтесь вы, я все за вас продумал. Наше дело
хоть не во всем правое, но мы победим!
Кукушкин в знак солидарности чувствительно ударил кулаком Лунина в
грудь и, тихо что-то напевая, ушел.
14
На свадьбе Луизы Робертовны Маршал не хватало только салютов,
фейерверков, колокольного звона и пушечных выстрелов. А так все было: и на
столе, и вокруг стола, и под столом. Но главное - гости. Да еще какие!
Министры и министерши, начальники главков, и главы их семей, управляющие
трестами и отправляющие из них на пенсию, налогооблагатели и их
налогополучательницы. Короче, присутствовала та часть благородного
общества, на которую другая часть, неблагородная, уже давно махнула рукой.
Это было событие исторической важности. Обед, который давал Роберт
Михайлович в честь новорожденной семьи и своих почетных гостей, проходил в
торжественной и несколько завистливой атмосфере. Некоторые присутствующие
даже пытались утверждать, что такой свадьбы не было за всю историю
существования их города.
Гостей представлять не приходилось, так как почти все знали друг друга
не только в лицо, но и по делам. Кукушкин представился директором музея
сатиры, который он собирается открыть в ближайшее время с помощью
присутствующих. Все дружно согласились приложить к этому руку, даже не
поинтересовавшись, в чем должно заключаться их содействие. Вот что значит
привычка - обещать и никогда не выполнять.
После довольно долгой и утомительной беседы за громадным столом,
который ломился от щедрости вице-главы города, Маршал произнес тост за
улучшение благосостояния народа и его светлое будущее (ввиду скромности
Роберта Михайловича свадьба, к сожалению, не транслировалась по
телевидению). Затем Маршал, временно оставив гостей на попеченье жены,
пригласил Кукушкина в свои апартаменты для обмена мнениями.
- Вы знаете, Василий Васильевич, - начал он беседу с ним, поднимаясь на
второй этаж своей квартиры по беломраморной лестнице, - я мог бы
разместить у себя роту солдат. Более того, я мог бы содержать их за свой
счет, чтобы высвободить некоторые государственные средства на другие цели.
Поверьте, я не вру. Вот клянусь честью! Но это, увы, незаконно. А пойти
против закона я не могу.
- Почему же, мне кажется, это добровольное и благородное дело, - Вася
охотно включился в разговор.
- Понимаете, получается парадокс: откуда бедность - мы знаем, а откуда
взять богатство - никому не понятно. Поэтому выбрасывать народное добро на
ветер я позволить не могу. Какой же хозяин, если, конечно, он хозяин,
будет делать то, что противоречит нормальной человеческой логике?! Это
может позволить себе лишь тот, кто считает, что все его. А зачем,
спрашивается, мне все? Все, как вы убедились, это почти ничего. Так что
тот, кто хочет меньше, получает больше. Но это закон неписаный.
Большинство же нашего народа хочет жить только по писаным законам. Видите
ли, все им поднеси на блюдечке с розовой каемочкой. Так что, Василий
Васильевич, наш народ очень культурный - верит только в могущество
официальных законов...
"Какое неслыханное кощунство! - мысленно возмутился Кукушкин. - Вы,
гражданин Маршал, заслуживаете после таких слов самого жестокого
разоблачения! И никакой жалости к вам! Никакого сострадания! Вышка - вот
ваш самый лучший исцелитель!.."
- Вы что-то сказали? - спросил его Маршал, дружески улыбаясь.
- Ну что вы, я только подумал, - ответил Вася, копируя самодовольную
улыбку магната.
- А о чем вы подумали?
- Я подумал о том, что вам неприятно... думать обо мне...
- Друг вы мой разлюбезный, друг вы мой ненаглядный, да как вы можете
такое думать?! Если б вы были женщиной, а женщиной вы были бы хоть куда,
честное слово, я бы на вас женился или сделал бы вас своей секретуткой, -
сказал Маршал и, громко чмокнув его в щеку, заржал, как сумасшедший.
Кукушкин был брезглив и с удовольствием плюнул бы ему в лицо, но не
хотел опережать события. Поэтому он только посмотрел на часы и озабоченно
покачал головой.
- Василий Васильевич, вы куда-то спешите? - Роберт Михайлович схватил
его за руку и повел по другой лестнице вниз в бильярдную. - Нет, я вас
сегодня не отпущу. А завтра мы всей компанией летим спецрейсом на юг, там
нас ждет шикарный ресторан с девочками и со всеми вытекающими отсюда
удовольствиями.
"Все вытекающие отсюда "удовольствия" вас уже ждут сегодня", - злорадно
подумал Вася и снова посмотрел на часы.
- Кстати, могу вам подарить японские, - Маршал снял свои электронные
часы и вложил в руку Кукушкина. - Будят и шестнадцать музыкальных
произведений играют. За тот вечер, что вы нам устроили на моей даче,
заслужили. Заслужили, заслужили, чувствуется, что вы тоже профессионал.
Рядом с бильярдной была библиотека. С отдельным читальным уголком,
видеотекой и маленьким зрительным залом. Тут же стоял рояль. На нем были
бюсты Наполеона, Сталина и Гитлера, которые смотрели друг на друга.
Посредине между ними стояли песочные часы.
- Слушай, Роберт, у тебя тут можно заблудиться, - послышался голос
Захарчука, которому не терпелось закурить. - Да у меня в управлении меньше
комнат, чем у тебя дома.
- Так я ведь Маршал, а ты только генерал, - откликнулся хозяин.
- Дочка у тебя, скажу, ну очень талантлива, - льстил начальник
внутренних дел города, прикуривая от своей позолоченной зажигалки
сигарету. - Отхватила себе такого жениха, что будет играть на нем, как по
нотам.
- А она у меня учится в консерватории на композиторском, - прихвастнул
Маршал, возвращаясь в бильярдную вместе с Кукушкиным.
- Ничего не поделаешь, вся в тебя, - глубоко затянувшись дымом,
подчеркнул генерал.
- Ты так говоришь, будто о чем-то жалеешь...
- Ну что ты, мне остается только жалеть о том, что я не маршал и не
имею такой прекрасной дочери. Да, кстати, ты не приглашал Властолюбченко?
Я его что-то не вижу.
- Кое-кто не желает его видеть...
- Ты очень правильно сделал, - похвалил его Захарчук и обратился к
Кукушкину: - Да, Василий Васильевич, вы тогда так быстро ушли со своим
квартетом, что я даже не успел вас поблагодарить за отличнейший концерт.
- Мог бы и подарить что-нибудь, - напомнил ему Маршал.
- Конечно, конечно, - генерал протянул Васе свою зажигалку: - Вот,
пожалуйста, золотая. Только смотрите, Василий Васильевич, соблюдайте
правила противопожарной безопасности, чтобы не обжечь себе руки.
Это был откровенный намек, на что Вася ответил поклоном.
- Слушайте, Владимир Захарович, Василий Васильевич, как вам моя
свадьба? Почему вы меня не хвалите, ведь я так старался ради вас? - Маршал
очень любил, когда все говорили о его щедрости и могуществе.
- Свадьба, конечно, хорошая, но она же не твоя. Вот когда ты будешь
жениться... - Захарчук решил пошутить, хотя с завистью подумал о том, что
на деньги, потраченные на подарки, которые преподнесли молодым, можно было
бы устроить еще две такие свадьбы.
- Василий Васильевич, а что гости думают обо мне? - Роберт Михайлович
не успел спросить Кукушкина об этом раньше, когда не было среди них
Захарчука. - Генерала не бойтесь, он свой человек.
- Вашим гостям, Роберт Михайлович, некогда думать - они едят и пьют, а
вот лично мне свадьба не понравилась, - ответил Кукушкин с улыбкой.
- Почему? - хозяин не понял его шутки.
- А где парад войск? Где прохождение военной техники? И что это за
безобразие, Роберт Михайлович, если вчера в ресторане присутствовало до
сотни человек и никто не подрался, не было поножовщины. Ну что это за
свадьба, если в коридоре возле туалетов весь день торчала милиция и не
давала порезвиться молодежи!
- Тут вы правы, - Маршал захохотал и снисходительно похлопал по спине
генерала. - Это он виноват - зажимщик свободы...
- Роберт Михайлович, разрешите присоединиться? - послышался голос
Хитроумова у двери бильярдной. - Мне, червонному валету, среди ваших тузов
скучно. Даже их дамы меня бьют по мастям.
- Давайте, Всеволод Львович, нам для комплекта вас не хватает, -
пригласил его хозяин и замысловато усмехнулся. - Теперь здесь все лучшие
люди города, в руках которых сосредоточен... - он хотел сказать: "теневой
капитал", но промолчал, хотя его и так все поняли.
- Да, Всеволод Львович, наслышан о вас, - сказал Захарчук таким тоном,
будто видит его первый раз, и предложил сигарету. - Вы хоть и валет, но
козырный, можете шарахнуть и туза.
- Ладно, Владимир, туза можно ударить и козырной шестеркой, но биться
одними козырями - слишком расточительно, - Хитроумов удачно вписался в
дружескую беседу, прикуривая от зажигалки Кукушкина. - Козырь нужно
использовать в исключительных случаях, не так ли?
- Всеволод Львович, а мне понравилась ваша жена, - любезно сказал
Маршал. - Вы не станете возражать, если я с ней один раз станцую?
- Роберт Михайлович, вы можете танцевать с ней хоть до утра, -
подвыпивший импресарио Кукушкина готов был даже женой поделиться. - Мне
ваша жена, кстати, тоже...
Кукушкин уже не слушал их болтовню. Он с нетерпением ждал Лунина с
сотрудниками и понятыми, которые должны были появиться во второй половине
дня. Вася уже знал, что Маршал почти все свои наличные превращал в золото.
"Деньги - это бумаги, а золото - это деньги всегда и при любой власти", -
часто повторял про себя этот "слуга народа".
"Да, старость он себе обеспечил", - подумал телепат и вздрогнул, когда
услышал частые звонки в квартиру, а затем голос домработницы:
- Роберт Михайлович, к вам тут пришла какая-то экскурсия!
- Так пусть идут сюда! - откликнулся Маршал, не желая прерывать беседы.
В бильярдную вошли четверо молодых мужчин и женщина. Кукушкина поразило
то, что это была Виктория. Маршал, Захарчук и Хитроумов решили, что это
очередная делегация с поздравлениями, хотя цветов у них и не было. Двое
были с "дипломатами".
- Уважаемые гости, все вы знаете такое известное слово, как "несун",
потом появилось усовершенствованное слово "везун", - заговорила голосом
экскурсовода Вита, несколько волнуясь. - Но эти слова появились благодаря
"говорунам". Это они разложили наше общество на несколько частей по
принципу мясника. Это они не жалели никаких красивых эпитетов и метафор, и
в результате такой расточительности появились и "писуны". Все они в один
голос пытаются доказать нам, что слово "коммунизм" не латинского
происхождения и обозначает: кому - "на", а кому - "ни". И вот, уважаемые
гости, мы с вами попали в одну из квартир, которую можно смело назвать
музеем, где хранится часть золотого запаса страны. Вот посмотрите, - Вита
быстро зашла в библиотеку и, не прерывая рассказа, вынесла оттуда
маленький бюст Сталина, - это самый известный наш говорун. Весит он до
пяти килограммов, стоимость до ста тысяч. Он покрыт серой эмалью, чтобы
скрыть блеск благородного металла от народных глаз. Впрочем, в этом музее
мы найдем много произведений, в которых истинная сущность спрятана за
формами и образами. И в этом заслуга нашего Роберта Михайловича Маршала,
давайте ему похлопаем! - Она поставила "Сталина" на бильярдный стол и
отошла в сторону.
Послышались дружные аплодисменты в честь хозяина дома, хотя никто не
понял такого странного вступления. Во всяком случае, гости решили, что
разыгрывается маленькая комедия.
Увы, следующий сюжетный ход буквально потряс всех.
- Следователь по особо важным делам, младший советник юстиции Артеменко
Вадим Максимович, - представился один из мужчин, показывая удостоверение
Маршалу. - Гражданин Маршал Роберт Михайлович, прокуратурой республики
против вас возбуждено уголовное дело за ряд должностных преступлений при
особо отягчающих обстоятельствах...
- Этого не может быть! - возмущенно заявил Захарчук. - Что вы себе
позволяете?
- Мне тоже кажется, что это недоразумение, - более скромно возмутился
Хитроумов, тихонько отступая назад.
- Спокойно, товарищи, сейчас мы разберемся, - с поистине маршальским
высокомерием заговорил Роберт Михайлович и подошел к телефону.
Артеменко быстро достал из "дипломата" документы и подошел к Маршалу:
- Вот санкция прокурора на ваш арест, а также ордер на обыск.
Ознакомьтесь, пожалуйста.
Роберт Михайлович дрожащими руками взял документ и, прочитав его,
вернул обратно. Он понял, что пришел конец...
Глядя на его побледневшее лицо, занервничали Захарчук и Хитроумов.
Больше они не выронили ни слова, а только курили.
Кукушкин сначала удивился, что среди них нет Лунина. Но четкая мысль
неизвестного следователя предупредила его, что только молчание гарантирует
жизнь ему и Виктории, он также понял, что документы у них были "липовые".
О молчании Васю просили и умоляющие глаза Виты.
Обыск начался по всем правилам.
- Гражданин Маршал, - продолжал "следователь", - вы юрист и прекрасно
осведомлены: суд учтет то обстоятельство, если вы сами добровольно
укажете...
- Щенок, сопляк! - рявкнул Маршал и достал из бара бутылку коньяка. -
Еще не родился тот судья, который посмеет поднять свой голос на Маршала.
Тупица, ничтожество! - Он сделал несколько глотков из бутылки и взял в
руки бильярдный кий. - Всеволод Львович, как вы помните, за мной - реванш!
Составьте, пожалуйста, компанию, пока эти кретины будут здесь
вынюхивать...
- С удовольствием, - сразу согласился Хитроумов. - Так на что будем
играть? Снова - "американку"?
- Свободную "американку", - ответил хозяин и, отставив на время
бутылку, приготовился к игре.
Когда Маршал увидел, что трое из пришедших приступили к обыску, то
рассвирепел так, что первым ударом забил сразу три шара. Потом в лузу
влетело еще два шара, и после этого наступила затяжная игра. Захарчук,
Кукушкин и "следователь" с увлечением наблюдали за поединком. Только
Виктория сидела в крес
