страница №1
Андрей Быстров. Эффект проникновения
-----------------------------------------------------------------------
OCR & spellcheck by HarryFan, 30 July 2000
km?
-----------------------------------------------------------------------
Памяти моей жены Светланы, без которой
не было бы ни этой, ни других моих книг
Существует мир видимый и мир неведомый.
Между двумя мирами есть двери.
Джим Моррисон
Если вам нужен образ Будущего, вообразите
сапог, топчущий лицо человека вечно.
Джордж Оруэлл
Никогда не ставь и доллара на лошадь по
имени Бессмертие.
Элис Купер
ПРОЛОГ. ЗОНА ПРОНИКНОВЕНИЯ
Хабаровский край, 120 км западнее Антыкана, июль 1997 года
Пятеро сидели в неверном оранжевом свете угасающего костра. Пламя
быстро уничтожало сухие сучья и теперь жадно и обреченно расползалось в
поисках уцелевших кусков дерева, торжествующе вспыхивая всякий раз, когда
таковые попадались на периферии огненного круга. Казалось, в
послеполуночный час умерли все звуки дальневосточной тайги, темной стеной
подступавшей к спинам пятерых отчаянных энтузиастов. На самом деле,
конечно, это было не так - тайга жила и ночью особой жизнью, радикально
отличавшейся от дневной. Однако люди у костра ощущали себя изолированными
от окружающего, их мир заканчивался на призрачной границе света и тьмы.
Сретенский сгреб в охапку высохшие ветви, собранные днем, и швырнул в
костер эту новую порцию пищи для пламени. Взметнулся сноп ярких искр, они
танцевали в нагретом воздухе.
- И все-таки жаль, - сказал Малыгин в продолжение прерванного было
разговора.
Сретенский пожал плечами:
- В науке важен и отрицательный результат... Заблуждения выводят на
правильный путь.
Аня Кудрявцева вдруг прыснула:
- Заблуждения, вот именно... Блуждаем тут в лесу, как...
- На что, собственно, вы надеялись? - язвительно спросил Сретенский, не
обращаясь ни к кому конкретно. - Раскопать здесь базу пришельцев? Вы как
дети, честное слово. Можно подумать, что мы впервые проверяем туманные и
противоречивые сообщения местных жителей, которые оказываются фикцией.
- Исчезновение четырех охотников не фикция, - веско произнес Олег
Мальцев, новоиспеченный аспирант-физик.
- Тайга, - заметила Аня с умудренно-философской интонацией. - Тут не
четверо, население целого города сгинет - ищи-свищи...
- Да? - Мальцев даже привстал. - Ну, допустим, население города, шут с
ним... Но охотники! Люди, выросшие в тайге, знающие ее, как я свой
компьютер, хорошо вооруженные... Не один - четверо!
- Мы же не милиция, не охотников искать прибыли, - проговорил Дима
Петров, протягивая к огню тонкую веточку, чтобы прикурить от нее.
- Все приборы молчат, - напомнил Сретенский. - Никаких аномалий. Так
что рассказы местных придется либо признать вымыслом, либо...
- Либо? - Аня пристально посмотрела на руководителя экспедиции.
- Ну... - Сретенский развел руками. - Если здесь и было что-то, теперь
уже нет...
Никто не отозвался на эти слова. Андрей Иванович Сретенский,
сорокалетний доктор биологических наук и председатель неформального
уфологического объединения, поправил очки на носу и принялся открывать
банку консервированной ветчины. Разные, думал он, какие мы разные.
Характеры, склонности, темпераменты, профессии... Физик Мальцев, астроном
Дима Петров, записной гуманитарий Малыгин. Студентке университета Ане
Кудрявцевой едва исполнилось двадцать лет... И все мы здесь, в сердце
тайги, в который раз гоняемся за непознанным и в который раз ничего не
находим. Уфология - занятие неблагодарное. Снисходительные усмешки ученых
коллег, нелепые, способные дискредитировать любой научный поиск выдумки
шарлатанов и психов, нездоровый интерес желтых газетенок, а главное - ни
одного, буквально ни единого серьезного доказательства существования
паранормальных явлений. Косвенных - сколько угодно, пруд пруди. Прямых
же...
"Вот что еще объединяет нас, - подумал Сретенский с горечью. - Общее
разочарование".
- Утром в обратный путь? - не то спросил, не то предложил Малыгин.
- Пожалуй, - неохотно ответил Сретенский после паузы. - Припасов пока
хватает, но что же тут больше искать... Вот, правда, пройди мы пару лишних
километров на запад, могли бы осмотреть... Да нет, зачем. Ничего
интересного мы там не увидим.
- Осмотреть что? - Аня Кудрявцева подалась вперед.
- Объект, - сказал Сретенский. - Точнее, развалины объекта.
- Какой объект? - Глаза девушки зажглись.
Сретенский засмеялся:
- Уверяю тебя, Аня, ничего особенного. В сороковых годах по указанию
НКВД - несомненно, с личного одобрения товарища Сталина - здесь начали
сооружать что-то сверхсекретное. По неподтвержденным данным, нечто вроде
третьей столицы. Якобы в случае падения Москвы и Куйбышева сюда
намеревались эвакуировать правительство и...
- И вы говорите - ничего особенного! - возмутилась Аня.
- Именно так, - улыбнулся Андрей Иванович. - Видишь ли, пару лет назад
эти места уже посетила экспедиция. Вел ее мой друг, историк Злотников
Борис Архипович, и целью их было как раз исследование этого объекта.
- Что же они там обнаружили? - подал голос Дима Петров.
- Ничего. Ничего в самом полном смысле слова. Огромные пустые
подземелья, какие-то недостроенные здания, ржавые остатки разобранных
железнодорожных веток. Злотников рассказывал мне... Скучное место.
Строительство не было завершено, его забросили, как только ситуация на
фронтах изменилась в нашу пользу.
Дима Петров недоуменно поморщился:
- Любопытно, почему резервную столицу решили строить здесь, под боком у
японцев...
- Во-первых, - пояснил Сретенский, - назначение объекта точно не
известно. Может быть, не столица, а что-то иное... Никаких документов то
ли не осталось, то ли их разыскать не могут... А во-вторых, в сорок первом
году Япония представляла опасность довольно проблематичную, а Германия -
близкую, реальную. Мало ли тогда принималось панических решений... Да и не
совсем рядом тут Япония, Дима. Двойка тебе по географии.
- Мы должны идти туда, - непререкаемым тоном заявила Аня. - Как знать,
а вдруг то, что видели местные, связано с...
- Да нет же, нет! - раздраженно перебил Сретенский. - Экспедиция
Злотникова облазила там все до последнего камня. Нету там ни гнезда
инопланетян, ни психотропных генераторов, ни привидений. Нету.
- Не было два года назад, - не сдавалась девушка. - А сейчас?
- Тихо! - внезапно вмешался Малыгин, поднимая руку. Четверо уставились
на него с тревогой, отблески догорающего костра подчеркивали напряжение,
застывшее на неподвижных лицах. - Тихо! Вы слышали?
- Я ничего не слышал, - вполголоса откликнулся Олег Мальцев.
- Вот снова... Тише, слушайте!
Теперь услышали все. Низкий равномерный гул, исходящий будто из-под
земли... Нет, не равномерный. Он пульсировал в неровном ритме, становясь
то громче, то тише, то замирая совсем, то разражаясь сериями глухих мощных
ударов, не подчиненных видимым закономерностям, - так мог бы играть
сумасшедший бас-гитарист, подключивший свой инструмент к гигантским
колонкам на грани инфразвука.
- Что это? - испуганно шепнула Аня. - Землетрясение?
- Гроза идет, - неуверенно высказался Дима Петров и сразу умолк, точно
устыдившись абсурдности собственного предположения. Действительно, звук ни
в коей мере не походил на отдаленный гром. Мысль о землетрясении,
посетившая не одну Аню, также едва ли могла претендовать на близость к
истине - почва не дрогнула ни на секунду. Но возможно, это некое
предвестие землетрясения, которое вот-вот начнется?
- Смотрите! - воскликнул Мальцев.
Там, куда он указывал, разгоралось белесое зарево, словно у самой
поверхности земли включились десятки вытянувшихся в линию, направленных в
небо прожекторов и кто-то медленно и неуклонно усиливает напряжение при
помощи реостата. До источника или источников загадочного света было метров
сто пятьдесят, и стволы деревьев мешали разглядеть какие-либо подробности.
- Лесной пожар, - выдохнул Малыгин едва ли не с облегчением.
Аня Кудрявцева подавила нервный смешок, остальные вообще не сочли
нужным отреагировать на реплику Малыгина. Этот свет был белым и ярким, он
становился все более насыщенным, и если продолжать аналогию с
прожекторами, источником излучения в них должны были служить сильные
люминесцентные лампы. Гул несколько утих и теперь напоминал гудение
огромного трансформатора, расположенного где-то вдалеке.
Первым опомнился Сретенский.
- Берите фотоаппараты, видеокамеру, - скомандовал он. - Скорее туда!
- Я боюсь, - всхлипнула девушка.
- А тебе идти и не обязательно...
Необдуманной фразой, прозвучавшей к тому же с оттенком пренебрежения,
Андрей Иванович добился противоположного эффекта. Аня гордо вскинула
голову, потом нырнула в палатку и появилась с видеокамерой в одной руке и
фонарем в другой. Сретенский недовольно нахмурился, но промолчал. Он знал
Аню Кудрявцеву: когда она в таком настроении, как сейчас, увещевать
бесполезно.
Остальные последовали примеру девушки. Желтоватые лучи фонарей
прорезали тьму, нащупывая корни, упавшие стволы и прочие препятствия, о
которые можно было споткнуться и не только набить себе шишек, но и, не дай
бог, повредить аппаратуру. Сретенский нес биолокатор - не традиционную
рамку, а опытный экземпляр прибора, воплощенный в металле под руководством
Олега Мальцева. Сам Олег и Дима Петров вооружились фотоаппаратами,
заряженными высокочувствительной пленкой. Малыгин зачем-то взял ружье.
Андрей Иванович собрался было отпустить по этому поводу ехидное замечание,
но не смог придумать ничего остроумного. Как и четверым другим участникам
экспедиции, ему было не до сарказма. Импульсы внутренней дрожи проносились
по нервам, люди испытывали и страх и восторг. Неужели наконец-то...
Стрелка биолокатора металась по слабо фосфоресцирующей шкале. Метрах в
трех от световой стены, уходящей отвесно к темному небу и рассеивающейся
на громадной высоте, уфологи остановились. Здесь кончалась тайга -
исчезали деревья, кустарники, трава, прошлогодние прелые листья под
ногами. Вместо того дальше тянулась какая-то щебенчатая насыпь, белый свет
рождался прямо в воздухе сантиметрах в тридцати от ее поверхности. Он был
очень ярким, но странным образом не слепил глаза и позволял взглядам
проникнуть за сияющую преграду.
- Это... рельсы, - пробормотал Олег Мальцев, как во сне. - Рельсы,
шпалы. Железная дорога.
Остальные могли бы подтвердить, если бы нашли в себе силы что-то
высказать. Да, за стеной света проходило железнодорожное полотно,
пропадающее справа и слева в облаках причудливо клубящегося синеватого
тумана. Новенькие рельсы блестели на фоне щебня и черных полос
просмоленных шпал. В воздухе ощущалась вибрация, словно люди оказались в
сильном электрическом поле.
К низкому гулу добавился новый звук - далекое ритмичное погромыхивание,
и оно становилось все громче. С запада туманное облако рассек
ослепительный луч, и что-то громадное, темное, грохочущее двигалось за
ним.
- Снимайте! - закричал Сретенский.
Засверкали блицы фотоаппаратов, Аня Кудрявцева навела объектив
видеокамеры на то, что приближалось в изодранных клочьях дыма.
- Паровоз... поезд, - хрипло выдавил Мальцев.
По железной дороге мчался паровоз, самый настоящий, из тех, что сейчас
можно увидеть только в музеях. Пассажирские вагоны, которые он тащил за
собой сквозь плотную туманную завесу, наводили на мысль о предвоенных
кинофильмах. Находился ли кто-нибудь внутри этих вагонов, рассмотреть было
невозможно, за окнами царил кромешный мрак.
У Ани внезапно закружилась голова. Чтобы не потерять равновесие, она
поставила ногу на большой камень, оказавшийся очень неустойчивым. Он
пошатнулся, опрокинулся, и девушка по инерции сделала шаг к световой
стене. Она пыталась отступить, вернуться, но некая могучая сила тянула ее
вперед, словно несчастный корабль, попавший в исполинскую воронку
Мальстрема. Фигуру девушки, облаченную в комбинезон, окружило тусклое
фиолетовое свечение, непрерывно пробиваемое трескучими разрядами крохотных
молний. В беззвучном крике Аня открыла рот. Видеокамера полетела на камни,
прикрепленный к ремешку фонарь болтался на запястье девушки, будто подавал
сигналы бедствия.
Ближе всех к Ане стоял Сретенский. Без колебаний он шагнул к девушке,
схватил ее за руку и тут же почувствовал сильнейший электрический удар.
Как и Аня, он не мог сопротивляться втягивающему вихрю - их влекло к
световой стене.
Золотистые шары, исторгающие шлейфы искр, пронеслись параллельно
железнодорожному полотну, сопровождая поезд. Малыгин, Мальцев и Дима
Петров подбежали к Сретенскому и Ане, когда белый свет стал малиновым,
потом синим и наконец быстро угас в сумеречной агонии. Стало абсолютно
темно, так как погасли и фонари уфологов. Дима Петров машинально нажал
кнопку фотоаппарата и убедился, что блиц также не работает.
Трое беспомощно остановились в полном мраке и тишине - не было больше
ни гула, ни стука колес поезда, ни вибрации воздуха.
- Аня! - позвал Малыгин. - Андрей Иванович!
Он хотел крикнуть во весь голос, но вместо того получилось жалкое
сипение. Безлунная ночь обволакивала троих страшной осязаемой темнотой без
малейшего просвета, они не видели даже отблеска оставшегося позади костра.
Малыгин поднял ружье и выпалил вверх. Откликнулась лишь ночная птица
вдалеке протяжным долгим воплем.
- Аня! - звали они снова и снова. - Андрей Иванович!
Ответом было молчание тайги.
Москва, октябрь 1997 года
Олег Мальцев устроился за письменным столом с чашкой свежесваренного
кофе, куда предусмотрительно плеснул щедрую порцию коньяка. Он придвинул к
себе потрепанную картонную папку, лежавшую возле компьютера, но открывать
ее не спешил. Минуты две Олег отсутствующим взором смотрел то на папку, то
на экран выключенного монитора, потом отхлебнул из чашки, откинулся на
спинку стула, сжал ладонями виски, полуприкрыл глаза. Он думал по-прежнему
об одном, все о том же.
Поиски в тайге, организованные спасателями Министерства по чрезвычайным
ситуациям, результатов не дали. В пункте исчезновения Кудрявцевой и
Сретенского никакой железной дороги не проходило - ни теперь, ни раньше.
На осторожные вопросы о возможном наличии действующего железнодорожного
полотна где-то неподалеку спасатели отвечали недоуменными взглядами. А
там, где пропали двое участников уфологической экспедиции, деревья росли
настолько густо, что между ними едва мог протиснуться человек.
Фотопленки оказались засвеченными, кассета в разбитой видеокамере -
пустой, электронная память оброненного Андреем Ивановичем биолокатора не
зафиксировала ничего. Кстати, именно разбитая камера навела следователей
на подозрения. Как она могла разбиться, упав на мягкую почву с небольшой
высоты? А не возникло ли противоречий между участниками экспедиции, не
завершились ли они трагической развязкой? Происшествие с камерой казалось
тем более странным, что ни один из молодых ученых не мог объяснить его
толком. Разумеется, они не собирались рассказывать официальным лицам о
Том, что камера разбилась на щебенчатой насыпи, сгинувшей впоследствии в
единый миг... К счастью, у следователей достало здравого смысла не
доводить дело до обвинений против троих разумных и уравновешенных людей,
но Малыгину и Петрову эта история стоила дорого. Оба очутились в больнице
с сильнейшим нервным расстройством. Что до судьбы Кудрявцевой и
Сретенского, власти посчитали их заблудившимися в тайге и, увы,
погибшими...
Еще до возвращения в Москву Петров, Малыгин и Мальцев долго спорили о
том, кому и в какой форме сообщить о виденном. Сошлись на том, что Мальцев
выступит с докладом на заседании уфологического общества - только там
можно было найти людей, которые не поторопятся набирать ноль-три после
подобных заявлений.
На доклад Олега реагировали по-разному. Рассуждали о массовых
галлюцинациях, о редких случаях миражей, как обычно - о вмешательстве
инопланетян. Так или иначе, доклад пополнил копилку косвенных
доказательств существования паранормальных явлений. Непреложным фактом
было лишь исчезновение двух человек приблизительно в том же районе, откуда
ранее не вернулись четверо местных охотников. Но ведь и те, и другие
действительно могли заблудиться, нет? Даже охотники - маловероятно, но
возможно.
В лаборатории своего института Олег Мальцев тщательно исследовал
отказавшие фотоаппараты и фонари (они восстановили работоспособность без
замены батарей через несколько часов после выхода из строя). Он не
обнаружил следов воздействия каких бы то ни было известных излучений.
Ничего необычного не случилось также с биолокатором и видеокамерой.
Правда, то, что камера разбилась, как будто неопровержимо доказывало:
щебенчатая насыпь не мираж и не галлюцинация. Как будто... Но не более
того. Почему, скажем, камера не могла удариться о присыпанный землей
камень, потом отлететь в сторону или быть отброшенной чьей-то ногой в
темноте? Нетрудно придумать с десяток других рациональных объяснений.
Гораздо проще, чем поверить в реальность того, что не укладывается в
сознании.
Мальцев протянул руку к чашке с кофе, отпил большой глоток. Кофе уже
успел остыть, а коньяка было слишком много, и во рту остался неприятный
привкус. С раздраженной гримасой Олег поставил чашку на стол, включил
радио и вскоре выключил, не вникнув в содержание передачи. Начинала болеть
голова - эта головная боль стала в последнее время проклятием Мальцева. Он
был у знакомого врача, проведшего по просьбе Олега комплексное
обследование и не нашедшего явных признаков ухудшения здоровья. Малыгин и
Дима Петров подверглись почти такому же обследованию в больнице. Никаких
патологических изменений в организме не обнаружили и у них. Нет
изменений... "А вот поди ж ты, - невесело усмехнулся Мальцев, - голова-то
разламывается, чтоб ее... Или это от мыслей?"
Сильнее всего Олега угнетало отсутствие ответа - личного ответа, для
себя - на вопрос, с чем именно они столкнулись в тайге, жертвами чего
стали Сретенский и Кудрявцева. Будучи настоящим ученым по складу ума, Олег
Мальцев привык к систематическому мышлению. На основе опыта создается
теория, которая затем доказывается или опровергается сериями аналогичных
опытов... Теперь же Мальцев терялся на совершенно чуждой для него
территории догадок и предположений.
Медленным движением Олег открыл картонную папку. Сверху на кипе бумаг
лежала газетная вырезка, ее принес Мальцеву один из уфологов после
памятного доклада. Это была статья из старого номера "Совершенно
секретно", испещренная сделанными Олегом пометками. Он притянул вырезку
поближе и в который раз начал перечитывать первый отчеркнутый фрагмент.
Эпизод относился к 1955 году и представлял собой пересказ воспоминаний
некоего севастопольского старожила Петра Григорьевича Устименко.
"В ту ночь я дежурил по железнодорожному переезду, что перед самой
Балаклавой... Вдруг вижу: со стороны бывшей ветки на карьер (рельсы сняли,
насыпь осталась) идет поезд. Глаза протер, думал, блазнится - ведь не
могут поезда по полотну без рельсов ходить, а он идет: паровоз и три
пассажирских вагончика. И локомотив, и весь состав не нашенские, вроде как
довоенные, а может, и того раньше. Паровоз-то на старую "овечку" похож,
вы, наверное, не помните - серия "Ов" была такая - но не "овечка".
"Овечку"-то я хорошо знаю, до войны кочегаром на ней начинал. А этот - ну
не видел таких. Небольшой, вроде маневрового... В общем, идет без огней,
идет со стороны горы Гасфорта, где рельсов-то и сроду не было, да на наш
главный путь и выходит. Там с бывшей ветки и стрелочный перевод давно
снят, а тут явственно слышу, как стрелки лязгнули. Я успел только шлагбаум
опустить. Поезд мимо меня проследовал и пошел в Севастополь. Ну, мое дело
маленькое. Я за переезд отвечаю, у меня все в порядке, а дальше пусть
диспетчера разбираются. Но вот как он шел без рельсов?! Я даже на полотно
старое выбежал - ни следов, ни травы - кочки примятой. Чертовщина
какая-то..."
Карандаш в руке Олега перескочил через несколько абзацев и замер в
начале следующего обведенного рамкой фрагмента статьи. Здесь цитировалась
газета "Слава Севастополя" за 1992 год.
"14 июля 1911 года с римского железнодорожного вокзала в круиз,
устроенный фирмой "Санетти" для богатых итальянцев, вышел прогулочный
поезд. 106 пассажиров осматривали достопримечательности, окружавшие новый
участок дороги. Поезд приближался к супердлинному, по меркам начала XX
века, километровому тоннелю. И вдруг начало происходить что-то ужасное. По
свидетельству двух пассажиров, успевших выскочить на ходу, все вдруг
покрылось молочно-белым туманом, который по мере приближения к тоннелю
густел, превращаясь в вязкую жидкость. Поезд вошел в тоннель и... пропал.
Возможно, об этом случае и забыли бы, если бы трехвагонный призрак не
появился недалеко от села Заваличи Полтавской области на переезде дежурной
Елены Спиридоновны Чебрец. Поезд с наглухо закрытыми шторами, открытыми
дверцами и пустой кабиной машиниста двигался абсолютно бесшумно, давя
разгуливающих по полотну кур. Несколько дней спустя поезд-призрак
показался вторично, потом еще раз. Председатель комиссии по изучению
аномальных явлений при Академии наук Украины Василий Петрович Лещатый 25
сентября 1991 года подстерег загадочный поезд на переезде в селе Заваличи.
Он прыгнул на подножку призрака и... Больше его никто не видел".
Остальная часть обширной статьи изобиловала выспренней псевдонаучной
риторикой, призванной доказать, что поезда-призраки (или один поезд,
возникающий то там, то тут) якобы свободно перемещаются во времени. Автор
сыпал лихими терминами вроде "взаимосвязи разномерных пространств",
"стереометрии времени", "хрональных полей" и т.п. Для неподготовленного
читателя это выглядело внушительно, но для физика Олега Мальцева не имело
решительно никакого смысла. Да и приведенные в статье факты вполне могли
оказаться вымыслом досужего журналиста. Не было никаких поездов-призраков,
допустим... Но тот поезд, в тайге, он _был_!
Голова болела все сильнее. Теперь боль сконцентрировалась в блуждающей
точке где-то над правым ухом и пульсировала в такт биению сердца. Мальцев
поднялся из-за стола, прошел на кухню, достал анальгин из аптечки. Он уже
вытряхнул таблетку на ладонь, как вдруг передумал, налил полстакана
коньяка и большими глотками выпил.
Инстинктивно найденное решение, как ни странно, оказалось верным - боль
отступала. Мальцев вернулся за стол.
Ну хорошо, пусть все эти причудливые игры пространства - времени -
бред, чепуха на постном масле. Но какое-то объяснение должно быть...
Мальцев тяжко вздохнул. Чем дальше, тем меньше верил он самому себе,
собственной памяти. Поймав себя на этой мысли, он вспомнил прочитанный
некогда американский роман о вампирах, бесчинствующих в Лос-Анджелесе. Они
не встречали сопротивления только потому, что в них никто не верил...
А может быть, все-таки объект, подумал Мальцев, заброшенный секретный
объект в тайге. Что из того, что там побывала экспедиция Злотникова?
Историки изучали объект лишь как своеобразный памятник эпохи. Никаких
других задач перед ними не стояло.
Коньяк принес легкое опьянение, но вместе с тем Олегу почему-то стало
душно. Он подошел к окну, поднял раму. Холод московской ночи ворвался в
комнату. Мальцев смотрел вверх, в небесный мрак, где мерцали голубые
льдинки далеких звезд. Наверное, он смотрел слишком долго, потому что
дурные предчувствия начали терзать его. Каждым нервом, каждой клеточкой
тела он ощущал опасность, смутную угрозу, и исходила она из так и не
осознанного прошлого, из яркого белого света, окутавшего таинственный
поезд.
Отгоняя наваждение, Олег встряхнулся, закрыл окно. Несмотря на интерес
к паранормальным явлениям, приведший его в тайгу, он оставался
рационалистом и к предчувствиям относился с пренебрежением.
И напрасно, ибо опасность действительно грозила миру.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. КЛЮЧ
1
США, штат Пенсильвания, август 1998 года
Местная радиостанция Гаррисберга передавала музыку в стиле кантри -
Джон Шнайдер задумчиво пел о голливудских героях и о том, как трудно
обогнать ветер. Придерживая одной рукой рулевое колесо синего
"тандерберда", Уильям Д.Тейлор давил на акселератор и покачивал головой в
ритме мелодичной песни. Он только что миновал Йорк и приближался к границе
штата Мэриленд. Если ничто не задержит его в пути, он будет в Вашингтоне
вовремя, к восьми часам вечера.
Тейлор крутанул руль, сворачивая с Восьмидесятой дороги на
Одиннадцатую. Так быстрее - правда, на Одиннадцатой нет ни одной
заправочной станции до самого Балтимора, но Тейлору бензин пока не нужен.
Слышимость радио из Гаррисберга заметно ухудшилась, и Тейлор
переключился на балтиморскую станцию. Упругие волны тяжелого рока сотрясли
просторный салон "тандерберда". Кажется, "Аэросмит" - впрочем, Тейлор не
слишком разбирался в подобной музыке, предпочитая что-нибудь поспокойнее.
Но на дороге сойдет... Скорость и ритм.
Сорокатрехлетний белый американец англосаксонского происхождения Уильям
Д.Тейлор являлся начальником исследовательского отдела корпорации
"Хантер", выполнявшей среди прочего секретные высокотехнологичные заказы
для Пентагона. Сейчас он торопился в столицу отнюдь не на работу, он был в
двухнедельном отпуске. И хотя изрядную долю этих двух недель сожрали дела
в Гаррисберге, теперь Тейлор наконец-то спешил на свидание с Джейн - и
если он опоздает, она будет очень, очень недовольна.
В зеркале заднего обзора показался коричневый "ягуар", он быстро
нагонял "тандерберд". Тейлор корректно приблизился к обочине, освобождая
полосу для "ягуара", но при обгоне коричневая машина едва не спихнула
"тандерберд" в кювет. Из открытого окна донеслись обрывки смеха.
Ошеломленный Тейлор повернул голову - в машине сидели четверо
гримасничающих юнцов.
- Дьявол, - хмуро пробормотал Тейлор. - Этого только не хватало...
"Ягуар" резко сбросил скорость и принялся вилять по пустынному шоссе,
не давая "тандерберду" возможности проскочить мимо и унестись вперед.
Тейлор вполголоса ругался, выискивая лазейку для маневра. Улучив момент,
он дал газ и обошел "ягуар" по плавной дуге.
- Эй, хлюпик! - услышал он вслед. - Где ты достал эту коляску для
младенцев? Настоящие мужчины с автоматической коробкой не ездят!
Реплика сопровождалась жизнерадостным ржанием.
Дорога шла на крутой подъем. Тейлор выжимал из несчастного
"тандерберда" все, на что тот был способен, но "ягуар" снова догонял его,
причем пытался подрезать справа, чтобы вытеснить жертву на полосу
встречного движения. В какое-то мгновение Тейлор понял, что, если сейчас
он не нарушит правила, бампер "ягуара" неизбежно ударит сбоку в багажник
его машины. Он свернул влево, пересек разделительную линию...
Когда именно появился грузовик, он так и не осознал. Словно ниоткуда,
над верхней границей подъема стремительно и величественно взмыла громадная
кабина многотонного чудовища "интернэшнл". Тормозить было поздно,
поворачивать тоже - тем не менее Тейлор ударил ногой по педали тормоза и
вывернул руль. "Тандерберд" занесло и потащило прямо на грузовик. Скорости
обеих машин были настолько велики, что столкновение отбросило "тандерберд"
на десяток метров в сторону от дороги, где он перевернулся несколько раз и
застыл колесами вверх. "Интернэшнл", конечно, не пострадал - удар о кузов
"тандерберда" был не более чувствительным для стальной махины, чем если бы
автомобиль Тейлора оказался бумажным. Что касается "ягуара", подростки
сочли за лучшее немедленно смыться подальше от места аварии - их машина на
предельной скорости умчалась прочь.
Водитель грузовика, парень медвежьей комплекции, сумел погасить инерцию
лишь метрах в ста от точки столкновения. Бледный от ужаса, он выскочил из
кабины и бросился бежать к перевернутому "тандерберду". То, что он увидел,
казалось воплощением ночного кошмара.
Безусловно, человек в "тандерберде" был мертв. Застегнутый ремень
безопасности сыграл роковую роль - если бы не он, Тейлора могло выбросить
из машины... Впрочем, и в этом случае шанс уцелеть равнялся нулю.
Наклонившись к погибшему, водитель грузовика смог рассмотреть глубокую
рваную рану на горле, рассеченную кожу сплошь залитого кровью лица,
вытянутую словно в последней мольбе руку.
Нужно искать телефон, срочно звонить в полицию. Парень выпрямился,
повернулся и сделал шаг к грузовику.
Какой-то звук сзади заставил его остановиться и вновь взглянуть на
разбитую машину. Он не поверил своим глазам. Этого не могло быть, и все же
это происходило - человек в "тандерберде" двигался! Он жив, и как знать,
может быть, его удастся спасти...
Кинувшись назад к злосчастному легковому автомобилю, парень рванул
ручку перекосившейся, сплющенной дверцы.
- Сейчас, сэр, - повторял он. - Потерпите, сэр...
Страшная рана на горле Тейлора, нанесенная, очевидно, обломком
ветрового стекла, находилась прямо перед глазами водителя грузовика.
Парень изо всех сил дергал ручку, но внезапно застыл, сел на песок и
медленно перекрестился.
Рана затягивалась с такой быстротой, будто процесс заживления некогда
фиксировали покадровой съемкой и теперь демонстрировали в ускоренном
режиме. Обнаженная плоть зарастала новой кожей. Минуту спустя от раны не
осталось и следа... Пожалуй, не совсем так. Если приглядеться, можно было
заметить небольшой шрам.
От удара изнутри корпус "тандерберда" вздрогнул. За первым ударом
последовал второй, выбивший заклиненную дверцу и отшвырнувший ее метра на
два. Тот, кого водитель грузовика посчитал мертвым, выползал из машины.
Лицо его было по-прежнему окровавленным, но без всяких серьезных
повреждений.
- Иисус Христос, святая Мария, - зачастил парень, пятясь на
четвереньках прочь от надвигающегося существа. - Боже праведный,
милосердный...
Тейлор встал, покачнулся и шагнул к парню.
- Ты видел это, сынок, - низким срывающимся голосом проговорил он. - Ты
не должен был этого видеть. Мне очень жаль.
Его рука метнулась вперед подобно атакующей кобре и стиснула горло
водителя грузовика стальными клещами. Сильный, здоровый парень не смог
оказать ни малейшего сопротивления. Глаза его угасли, как догоревшие
свечи. Тейлор не убил его - пока еще нет. Только лишил сознания.
Легко, будто тряпичную куклу, Тейлор поднял бесчувственное тело на руки
и понес к грузовику. Опустив ношу возле кабины, он разыскал в машине
бутылки с минеральной водой, разделся, смыл с себя кровь. Потом он
облачился в одежду парня, а на того напялил свой окровавленный костюм.
Размеры совпадали довольно приблизительно, но едва ли это имело значение.
Тейлор заволок водителя в кабину грузовика, усадил за руль. Устроившись
рядом с ним, он запустил двигатель и погнал "интернэшнл" к заброшенному
карьеру. Управлять машиной, сидя сбоку, было неудобно, но вполне возможно.
В десятке метров от обрыва Тейлор выпрыгнул из кабины, кубарем
покатился по песку и тут же вскочил на ноги. Он еще успел проводить
взглядом падающий в пропасть громадный грузовик, затем - несколько долгих
секунд спустя - услышал грохот и глухой взрыв.
Возвратившись на шоссе, Тейлор зашагал в сторону Балтимора. Его не
слишком беспокоила перспектива полицейского расследования инцидента.
"Тандерберд" не принадлежал ему - в связи с конфиденциальным характером
дел в Гаррисберге машина была арендована на вымышленное имя и прокат
оформлял не Тейлор, а другой человек. Что с того, если полиция обнаружит
много странностей при реконструировании происшествия на Одиннадцатой
дороге? К Тейлору не ведет ни один след.
Примерно через сорок минут его нагнал открытый джип. Тейлор выставил
кулак с поднятым большим пальцем, и машина остановилась. За рулем сидел
похожий на фермера толстяк в пижонской техасской шляпе.
- Вы едете в Вашингтон? - осведомился Тейлор самым дружелюбным тоном.
- Только до Балтимора, приятель.
- Ну что ж, поехали... Там доберусь.
Тейлор взобрался на сиденье, и толстяк дал газ.
- Вы ведь шли со стороны Йорка, - сказал он. - Видели разбитую машину?
Я как вас заметил, подумал, не ваша ли...
- Не только видел, но и осмотрел, - ответил Тейлор.
- Я тоже. Думал, не нужна ли помощь, но там никого нет. Наверное,
полиция уже приезжала. А крови-то, крови...
Уильям Д.Тейлор сдержанно улыбнулся:
- И вы полагаете, будь я в этой машине, выглядел бы так, как сейчас?
- Ну, нет, - засмеялся фермер. - От того бедняги, похоже, мало что
осталось. Помоги ему бог, если жив...
Налетевший порыв ветра растрепал волосы Тейлора. Он небрежно пригладил
их ладонью и покосился на спидометр, потом на часы. Он все-таки опоздает.
Джейн будет очень, очень недовольна.
2
Москва, август 1998 года
Вечерний бульвар был расцвечен тысячами рекламных огней, играющих в
тонированных стеклах лимузинов, отражающихся в огромных витринах. Здесь
можно было купить все вплоть до новейших синтетических наркотиков, но в
основном сюда приезжали за живым товаром.
Человек за рулем темно-синего "фольксвагена", медленно катившегося
вдоль тротуара, высматривал проститутку. Девушки подбегали к машине
поодиночке и стайками, предлагали услуги и получали от ворот поворот,
несмотря на привлекательную внешность большинства из них. Казалось,
мужчина в "фольксвагене" ищет какую-то конкретную девушку. Это было так и
не так. Его действительно не устраивала кандидатура любой ночной бабочки,
но искал он не ту, с кем был знаком, и не ту, кого рекомендовал кто-то из
друзей. Ему требовалась представительница определенного типа.
Он увидел ее на углу возле бара. Девушка (если здесь уместно это слово)
выглядела лет на двадцать пять. Она не блистала особой красотой и была
одета менее вызывающе, чем другие, но именно на нее обратил внимание
владелец "фольксвагена". Он притормозил, поманил ее движением руки,
приоткрыл дверцу. Простучав каблучками по асфальту, девушка села в машину.
- Привет, - сказала она с искусственной улыбкой. - Меня зовут Оксана, а
тебя?
- Вас, - мягко поправил человек за рулем.
- Ну ладно, вас, - несколько обиженно протянула Оксана.
- Меня зовут Владимир Сергеевич.
Тому, кто назвал себя Владимиром Сергеевичем, было около сорока лет.
Поджарый до худощавости, безупречно одетый, он носил очки со слегка
затемненными стеклами, мешавшими уловить выражение его глаз. Потому,
собственно, этот человек с превосходным зрением и надевал иногда очки -
например, сегодня вечером.
- Сейчас мы поедем ко мне, Оксана, - произнес он негромко. - Долго я
вас не задержу.
- Ага, значит, по-быстрому... А долго ехать?
- Не близко. Но если пожелаете, я доставлю вас обратно или куда
скажете.
- Ого! Полный сервис! После такого даже неловко заикаться о цене...
- В цене сойдемся, - заверил Владимир Сергеевич. В его голосе звучали
настолько убедительные интонации, что девушка сочла тему исчерпанной.
Этому человеку хотелось верить.
"Фольксваген" долго петлял по Москве и остановился у пятиэтажного дома
старой постройки в незнакомом девушке районе. Владимир Сергеевич проводил
Оксану на второй этаж, отпер дверь, зажег свет.
Двухкомнатная квартира была самой обычной, обставленной стандартной
мебелью. На стенах висели пейзажи в простых рамах, работы художников не
первой и даже не второй величины, зато подлинники. Владимир Сергеевич
предложил девушке удобное кресло, включил музыкальный мини-центр "Самсунг"
и поставил кассету, сборник эстрадно-джазовых саксофонистов. Затем он
достал из бара бутылку французского белого вина, водрузил на стол два
бокала, наполнил их. При неярком электрическом освещении Оксана показалась
ему усталой, даже измотанной. Он подумал, что ошибся в определении ее
возраста, она старше. Что же, оно и к лучшему.
- Давайте выпьем за знакомство. - Владимир Сергеевич приподнял бокал. -
Полагаю, вам следует знать не только мое имя-отчество, но и фамилию -
Зорин. Я работаю в Министерстве путей сообщения, вот моя визитная
карточка. Здесь телефоны, домашний и служебный...
- Зачем мне ваши телефоны? - удивилась Оксана. - Вы что, хотите
завязать со мной... м-м-м... дружбу?
Зорин отпил немного вина и отставил бокал:
- Видите ли, Оксана. - Он посмотрел на девушку задумчиво-изучающе. - Я
выбрал вас потому... Помните фильм "Место встречи изменить нельзя"? "У
тебя, Шарапов, десять классов на лбу нарисованы"... Вот, а у вас на лбу
нарисовано высшее образование.
- При чем тут мое образование? Вы пригласили меня сыграть партию в
шахматы или побеседовать о Сартре?
Владимир Сергеевич ответил не сразу. Он убавил громкость музыки до
минимума, долил вина в бокалы и только тогда произнес располагающим
баритоном:
- И все-таки... Расскажите о себе.
- Да что там рассказывать. - Оксана с горечью махнула рукой. - Вы правы
вдвойне...
- То есть? - прищурился Зорин.
- А у меня два высших образования, - усмехнулась Оксана. - Я закончила
педагогический, потом медицинский. Добиться разрешения было нелегко, ведь
после одного гуманитарного вуза поступать в другой, вообще-то, не
полагается... Словом, получила две самые престижные и высокооплачиваемые в
нашей стране профессии - учитель и врач. Ну, а потом... Одно к другому...
И я оказалась там, где вы меня подобрали.
- Понятно. - Зорин кивнул, точно услышал то, что ожидал. - Не
спрашиваю, как вы относитесь к своему теперешнему занятию. Вряд ли оно вам
совсем уж противно, в таком случае вы предпочли бы небольшие, но честные
деньги...
- А эти ворованные, что ли? - возмутилась девушка.
- Подождите, не перебивайте! Если я задел ваши чувства, приношу
извинения. Но я думал, уровень вашего интеллекта позволяет объективно
оценивать ситуацию...
Оксана заинтересованно смотрела на Зорина. Любопытно, и к чему он
клонит...
- Я предлагаю вам работу, - продолжал Владимир Сергеевич. - От вас не
потребуется менять образ жизни. Чем вы будете заниматься помимо моих дел,
меня не волнует. А платить я буду хорошо, очень хорошо.
- Гм... Работа для девушки с высшим образованием?
- Да нет. - Губы Зорина тронула обезоруживающая улыбка. - Образование
просто предполагает коммуникабельность. Вы будете моей шпионкой, если
угодно, а также... Как бы выразиться точнее... Агентом влияния. Мне нужна
информация о девушках с пан ели. Одиноких, иногородних, желательно не
совсем дурах. Таких, кто согласился бы выехать за рубеж на блестящих
условиях. Вы предварительно обработаете их в соответственном духе...
Все ясно, мелькнуло у Оксаны. Вербовщик. Сколько она о них читала,
сколько слышала невыдуманных историй... Девушек вывозят в закордонные
бордели, нещадно эксплуатируют, потом выкидывают за ненадобностью,
больных, выжатых досуха. Вырваться из этого ада удается немногим... Нет,
работать на вербовщика - настоящее преступление. Придется согласиться для
вида, только чтобы уйти отсюда, а потом... Возможно, и бежать из Москвы,
эти люди безжалостны, найдут и отомстят. Но почему он не обратился к
сутенеру? Проще, удобнее, логичнее.
Поднявшись из глубокого кресла, Зорин обогнул стол, присел перед
девушкой, заглянул в ее глаза, ободряюще положил руку на колено.
- Я знаю все ваши мысли, - сказал он, - так хорошо, как если бы я читал
их. Поверьте, я не торгую живым товаром. Будь это так, я имел бы дело с
сутенерами, нет?
- То-то и оно, - вырвалось у девушки помимо воли.
- Ну вот, уже хорошо... Оксана, это совсем другое... Я не могу сейчас
объяснить вам всего, но тем, кого мы уговорим ехать с нами...
- С нами?
- Да... Выслушайте... Им не будет причинено ни малейшего вреда,
напротив... Им даже не придется продавать себя...
- Ого! А что же это, варьете?
- Гм... Все не так-то просто... Каждой будет предложена посильная
работа с учетом склонностей и желаний, в прекрасных условиях, с высокой
оплатой...
- Как-то странно вы говорите, Владимир Сергеевич, - вздохнула Оксана. -
Уж не из благотворительной ли вы организации?
- Нет. - Зорин встал, вытащил из кармана пачку "Честерфилда", щелкнул
ронсоновской зажигалкой. - Но к делу, которым я с вашей помощью займусь,
слово "благотворительность", пожалуй, подойдет. В смысле, сотворение
блага. Возьмем, к примеру, вас. Врач и учитель - превосходно! Там, куда мы
отправимся, дефицит и тех и других, а оплату труда не сравнить с
российской...
- Так вы и меня зовете с собой?
- Именно.
- Но наши дипломы, - осторожно сказала девушка, - на Западе не
котируются.
- А кто вам сказал, что мы едем на Запад?
- А куда? Какая-нибудь африканская глушь?
- Нет, не глушь. Высокоразвитая страна, во многом обгоняющая ведущие
мировые державы. Пока я не могу ее назвать.
Совершенно сбитая с толку, Оксана не знала, что и подумать - так не
походили речи Владимира Сергеевича на то, что можно было услышать от
вербовщика проституток, да и сам он представлялся девушке личностью
загадочной. Допустим, он все-таки обычный вербовщик и хочет обмануть ее.
Но тогда сплел бы мало-мальски солидную историю вместо этих "не могу
объяснить всего" и "не могу назвать страну"... Нет, похоже, он говорит
правду - ведь в отличие от безупречно сконструированной лжи правда часто
выглядит беспомощной. Но если так, что стоит за этой правдой?
Растерянность девушки не укрылась от Зорина.
- Я не требую от вас немедленного ответа, - произнес он. - Вот конверт,
в нем тысяча долларов. Независимо от того, какое решение вы примете,
деньги ваши. Подумайте и позвоните мне... И поверьте, тысяча долларов -
мелочь по сравнению с тем, что ожидает вас и наших будущих подопечных.
Машинально приняв конверт из рук Зорина, Оксана почти взмолилась:
- Но, Владимир Сергеевич... Как же я могу согласиться, если вы ничего
не хотите разъяснить?! Что я, к примеру, должна буквально говорить
девушкам?
- Это мы обсудим при следующей встрече, когда вы сочтете ее
необходимой... Но чем меньше они будут знать, тем лучше. Без секретов пока
не обойтись. Впрочем, - добавил он, - довольно скоро это утратит всякое
значение.
Последняя фраза окончательно добила Оксану. Теперь она не понимала уже
решительно ничего. Зорин смотрел на нее в раздумье, потом неожиданно
рассмеялся.
- Извольте! - воскликнул он. - Я приоткрою завесу, совсем чуть-чуть...
В скором времени грядут перемены, Оксана, большие перемены. Оставаться в
России попросту небезопасно.
- Вот так приоткрыли, - молвила Оксана с иронией - Да что вы имеете в
виду, какие перемены? Политические, экономические? Военный переворот,
фашистская диктатура, что? От чего вы рветесь спасать падших женщин?
Зорин аккуратно затушил окурок в пепельнице:
- Оксана, я охотно рассказал бы вам все и даже не попросил бы сохранять
наш разговор в тайне - потому что передай вы кому-то его содержание, вам
бы не поверили. Проблема в том, что и вы не поверите мне. Чтобы поверить,
надо увидеть, и вы увидите... И тогда все поймете. А пока давайте
остановимся на тысяче долларов и на том, что я жду вашего звонка. Вас
отвезти или вы доберетесь сами?
Замедленным движением, как сомнамбула, Оксана убрала в сумочку конверт
и визитную карточку. Она далеко не была уверена, что позвонит Зорину, но
ведь он сказал, что деньги так или иначе принадлежат ей, и глупо
отказываться от них. Но во что же ее все-таки втягивают?!
- Если нетрудно, - попросила она, - отвезите меня домой...
В машине Оксана из предосторожности назвала адрес квартала за три до
своего дома, хотя и не обольщалась по поводу действенности такой меры.
Если Зорин пожелает найти ее, найдет.
По дороге Владимир Сергеевич молчал, размышлял о своем. Он считал, что
выбрал правильную стратегию поведения с Оксаной. Лгать ей было бы ошибкой,
ложь облегчила бы первый этап сближения, но в дальнейшем могла привести к
труднопоправимым последствиям. Гораздо лучше было поступить так, как Зорин
и поступил, - издалека, исподволь готовить Оксану к встрече с истиной. Он
с удовлетворением отмечал, что едва ли обманулся в ожиданиях. Конечно,
высшее образование здесь ни при чем, само по себе оно очень мало значит
для целей Зорина. Но девушка обладала достаточно развитым воображением,
чтобы принять в итоге действительное положение дел и помогать Владимиру
Сергеевичу уже вполне сознательно. Может быть, она даже станет одной из...
Стоп, осадил себя Зорин. Не ему и не сейчас решать будущую судьбу Оксаны.
3
Около семнадцати часов следующего дня Зорин вошел в здание райотдела
милиции. Его вызвал по телефону капитан Прохоров, и Владимир Сергеевич
выехал немедленно, так как посчитал сообщение капитана заслуживающим
внимания.
- Ну, что у тебя, Виктор? - Зорин переступил порог кабинета Прохорова.
- Давай-ка побыстрее и поподробнее.
- Здравствуйте, Владимир Сергеевич, - укоризненно сказал капитан.
- Здравствуй, здравствуй... Прости, замотался совсем, а надо еще успеть
вернуться в министерство... Так что выкладывай.
- Да в общем банальный сюжет. - Прохоров вытряхнул из смятой пачки
сигарету и закурил. - Инженер-электронщик, двадцать восемь годов. После
смерти жены запил по-черному, знаете, как это бывает... Ну, и подкатились
к нему добры молодцы, у которых водка не кончается. Как подписал
документы, сам не помнит. Очнулся, а квартира уже не его... Примерно с
месяц бомжевал бедняга невесть где, потом к нам явился. А что мы можем
сделать? Все законно, продажа квартиры оформлена без нарушений. Пусть
скажет спасибо, что живой...
- Как зовут твоего героя? - спросил Зорин таким тоном, что трудно было
понять, заинтересован его рассказ об инженере или нет.
- Лагутин Дмитрий Васильевич. Если хотите с ним поговорить, он в
дежурке.
- Задержан?
- За что? - удивился капитан. - Разве за бродяжничество, так это совсем
зверем надо быть... Я просто попросил его подождать.
- Ладно. - Зорин легонько хлопнул ладонью по столу. - Я забираю твоего
Лагутина. Глядишь, и удастся что-нибудь для него сделать... Спасибо за
информацию, Витя. За мной не пропадет.
- Да уж знаю, Владимир Сергеевич... Счастливо!
С прощальным жестом Зорин покинул кабинет. Минуту спустя он разглядывал
через стекло сидевшего на скамье молодого инженера. Вид у Лагутина был
удрученный, но он не производил впечатления отчаявшегося человека -
возможно, еще не полностью осознал всю катастрофичность своего положения.
Людям свойственно с трудом верить в плохое и надеяться до конца.
Зорин толкнул дверь и подошел к инженеру:
- Дмитрий Васильевич? Добрый вечер.
В тяжелом взгляде Лагутина не вспыхнуло мгновенных симпатий к
незнакомцу.
- Добрый, если для вас он такой, - откликнулся инженер хрипловатым
баском. - С кем имею честь?
- Зорин Владимир Сергеевич. Хотелось бы с вами побеседовать, только не
здесь... Как вы смотрите на ужин в ресторане?
- Положительно, если угостите, - усмехнулся Лагутин. - Но меня
милицейское начальство просило тут ждать чего-то...
- Не чего-то, а кого-то, - поправил Зорин. - Ждали вы меня... Так что
приглашаю.
Небольшой итальянский ресторанчик располагался кварталах в двух от
здания райотдела. По дороге Лагутин не задавал никаких вопросов, лишь
искоса рассматривал Зорина. Его потрепанный костюм и отсутствие галстука
вызвали сомнения у швейцара, но Зорин урегулировал проблему, и они заняли
столик у окна.
- Что будем пить? - осведомился Владимир Сергеевич.
- Минеральную воду, - буркнул Лагутин. - Зарекся я пить жидкости
покрепче... Да поздно, вот в чем дело.
- Может статься, ничего не потеряно, - сказал Зорин с открытой улыбкой.
Он продиктовал заказ подошедшему официанту и вновь обратился к инженеру: -
Вы что заканчивали?
- МФТИ. Хардвер, софтвер - это все моя епархия. Монтаж электронного
оборудования и программирование. Знаете, тут я если не бог, то полубог
точно, а Остап Бендер считал, что это одно и то же...
- Гм... А работали где?
Лагутин махнул рукой:
- Так, в одной фирме... Какая теперь разница. Когда умерла жена, все
пошло прахом - работа, квартира... И скажу я вам...
- Родственники у вас есть? - перебил Зорин.
- Ни единой живой души. Первое время, как меня из квартиры-то
шуганули... Вы ведь в курсе?
- В курсе, - кивнул Владимир Сергеевич.
- По друзьям кантовался - у одного, другого. Только ведь друзьям тоже
мало радости. Нет, они нормальные люди, ни словом не давали понять... Но и
я сам не идиот. Так что потом - где придется. Простите, Владимир
Сергеевич, а в чем, собственно, цель ваших расспросов? Вы не из
правоохранительных органов, не надо быть гением, чтобы это увидеть, да и
какая во мне тем органам корысть... Тогда кто вы?
Зорин показал глазами на приближавшегося с подносом официанта.
- Не знаю, как вы, а я голоден, - деликатно высказался он. - Не
возражаете, если мы сперва воздадим должное ужину?
- Кто бы возражал, а я не буду, - в тон отозвался инженер.
Пока Лагутин ожесточенно расправлялся с ужином, Владимир Сергеевич
незаметно наблюдал за ним, для вида ковыряя вилкой в тарелке. Когда
инженер с выражением полнейшего удовлетворения на лице чуть отодвинулся от
стола, Зорин заговорил:
- Вот что, Дмитрий Васильевич. Ситуация у вас, прямо скажем, аховая. Но
все можно поправить, если вы только примете мое предложение.
- Какое предложение? - насторожился Л...
