Андрей Белянин. Джек на Востоке
страница №3
...и кости.- Ты ведь тоже заколдованный человек? Присоединяйся к нам. Ты очень
похож на болонку, но совершенно невероятных размеров. С твоими данными легко
втираться в доверие, ты сумеешь заманить сюда побольше народа. Об остальном
позаботимся мы, - подмигнул третий.
- Эй, эй, парни... вы чего? - отступил ошарашенный песик.
- Люди зашевелились. Мы не успеем отнести их за бархан. Придется
разделывать здесь. Пойдем, брат, мы научим тебя рвать нежное горло человека.
Шакалы, довольно повизгивая, двинулись вперед. Джек едва начал
приходить в себя, а Мейхани, безуспешно пытаясь поднять голову, не находила
сил даже на то, чтобы открыть глаза. Шакалы обнажили кривые клыки, но в тот
же миг меж ними и беспомощными людьми, рыча, встала грозная белая болонка!
x x x
- Вон! Пошли вон, блохастые твари! - завелся Сэм, ощетинив шерсть от
переполнившей его ярости.
Внешне это было похоже на большой пушистый шар с ножками, сдвинутыми
бровями и отнюдь не маленькими зубками.
- Они же люди, брат. Они не такие, как мы. Ты только попробуй, как
сладка человеческая кровь, и уже никогда не захочешь другой пищи, - ласково
начал один.
- Но мы можем пощадить любого из них на твой выбор. Мужчину? Девушку?
Бери и неси за бархан, мы оставим тебе твою долю. Решай, - предложил второй.
- И поторопись, ибо мы голодны! Ты наш. Тебя заколдовали люди -
отомсти же им! Ты такой же зверь, как и мы. Сбрось с себя узы глупой
привязанности к человеку, стань свободным, сам повелевай своей жизнью. Но
берегись, если ты не с нами...
- Я - не с вами! - гордо рявкнул ученик чародея. - Я - не зверь, я -
человек! И в собаку меня превратили ифриты по моей же глупости. А из своих
друзей я не отдам вам никого! Слышите? Пусть только кто протянет грязную
лапу к Джеку или Мейхани - он будет иметь дело со мной!
- Предатель! Изменник! Трус!
- Неправда! Я очень верный и очень храбрый, - надулся пес.
- Прощайся с жизнью, раб! Мы не станем долго церемониться с жалкой
болонкой.
- Во-первых, я не раб, а свободный гражданин. А во-вторых, не жалкая
болонка, а Болонка Невероятных Размеров! Покусаю, на фиг, волки позорные!
Три тощих шакала не успели пасть раскрыть, как "страшный" Сэм
бросился в "психическую" атаку. Первого шакала он так стукнул лбом в лоб,
что у того посыпались искры из глаз. Второй получил боковой удар лапой в ухо
и классический апперкот. С третьим песик сцепился в партерной борьбе,
яростно катаясь по песку. Шакал вырывался и пытался укусить болонку за
горло, но Сэм был больше и тяжелее, а густая кудрявая шерсть забивала
хищнику горло. Положив врага на обе лопатки, ученик чародея быстро
"начистил" ему морду, оставив невыбитыми зуба два. В это время братья
побитого несколько пришли в себя и кинулись на Сэма сзади. Бой закипел с
новой силой. Конечно, Вилкинс не проходил школу рукопашного боя у ведуна, но
частенько наблюдал, как тренируется Джек.
- Ки-я-я-я! - выкрикнул пес, приняв боевую стойку, после чего
подпрыгнул и в полете расшиб пяткой нос ближайшему врагу.
Шакал отлетел шагов на десять. Второй попытался укусить героя за
ногу, но Сэм увернулся, свалил противника эффектной подножкой и удобно
уселся на спине поверженного, выкручивая ему переднюю лапу. Шакал, воя,
запросил пощады. С удовольствием добавив каждому по пинку в зад, белая
болонка повыкидывала всех троих за бархан. Неравная битва завершилась полным
триумфом пушистого героя!
Подойдя к лежащим друзьям, он с удивлением и даже нежностью отметил,
что они мирно спят. Сэм еще раз поправил веточки, похлебал водички,
успокаивая разгоряченные боем нервы, и тихо прилег рядом.
"Ну вот что ты с ними сделаешь? Спят себе, как сурки, без задних ног.
Я тут дерусь, подвиги совершаю, бьюсь один в кольце врагов, а эти двое ни
сном ни духом... Вот ведь расскажу - не поверят. Скажут, вру и хвастаюсь.
Как может одна болонка, бывший ученик чародея, устоять против трех шакалов,
да еще бывших разбойников? Джек начнет ворчать, что его не разбудили, не
дали помахать мечом, показать свою силу и ловкость. Мейхани решит, что я
опять все приукрашиваю в свою пользу. И на самом-то деле дрался не с
шакалами, а с тушканчиками. И не с тремя, а с одним. И даже тот один сам
сбежал без боя... Где справедливость? Когда другие совершают безумные
подвиги, у них всегда полно свидетелей. А мои побитые кошкодавы ушли за
бархан и вряд ли кому расскажут, кто их так разукрасил. Остается надеяться
лишь на то, что моя луноликая Гюль-Гюль сразу поверит геройской повести
храброй болонки и поцелует меня в нос..." - С этими мыслями он привалился
белокурой спиной к Сумасшедшему королю и задремал.
Джек проснулся первым. Он напился воды, умылся и только тогда обратил
внимание на следы яростной борьбы. Весь песок был истоптан следами больших
шакальих лап вперемешку с отпечатками Сэма. Валялись клочья рыжей и белой
шерсти, кое-где виднелась подсохшая кровь. Проснувшаяся девушка подошла к
Сумасшедшему королю и тронула его за рукав:
- Как мы сюда попали?
- Не помню... Знаю, что вы потеряли сознание и наш друг нес вас на
руках или, вернее, на лапах. Я шел впереди, потом... закружилась голова, я
упал и... больше ничего не помню. Наверно, Сэм притащил сюда нас обоих.
- О Аллах, какой же он умница! А что вы тут рассматриваете?
- Здесь был бой, Мейхани. Настоящая битва. Взгляните на песок, видите
следы? Я учился их читать. Минимум три здоровенных зверя, вроде волка или
шакала, напали на нашего героя. Вилкинс бился один против всех и победил!
Все это время мы оба лежали в отключке, совершенно беззащитные. Он дважды
спас нам жизнь.
- Бедный песик... - всхлипнула девушка, - А я-то думала, что мне
приснился страшный сон... Будто бы я на мгновение открыла глаза и увидела,
как наш храбрый Самюэль-ага-угу бьется с тремя рыжими шакалами, Я знала, что
такого не может быть, повернулась на другой бок и снова уснула. О пророк
Мухаммед, так это был не сон?
- Да, - кивнул Джек, разводя руками. - Мне очень стыдно, но я не
видел даже этого. Просто провалился в сон и очнулся буквально пять минут
назад. Как только он отдохнет, я первый пожму его честную лапу.
- А я его поцелую!
- Только не сейчас.
- Почему?
- Пусть выспится, он очень устал. Давайте вечером.
- Ну уж нет! Пусть сию же минуту поцелует, - тут же открыл глаза
хитрый пес. - А то вдруг к вечеру она передумает?
Ночевали друзья в том же оазисе. Сэм вообще предлагал никуда отсюда
не уходить, утверждая, что и Лагуну будет приятнее найти их здесь, а не
где-нибудь по уши в песке. Но Джек был непреклонен, и следующим утром,
запасшись водой и финиками, путешественники двинулись дальше. Всю дорогу
Вилкинс бурно расхваливал свой личный героизм так, что к обеду ухитрился
надоесть даже благодарной Мейхани. Тогда он переключился на друга:
- Джек, а Джек!
- Чего?
- Скажи, а женщины очень любят собак-героев?
- Безумно, - отмахнулся Сумасшедший король.
- Я тоже так считаю. Это людей-героев полным-полно, а героическая
собака - большая редкость. Перед ними надо бла-го-го-веть! Она как узнает,
сразу в меня влюбится, правда?
- Угу.
- А давай ты ей об этом расскажешь! А я буду как бы скромно стоять в
тени. Так, ненавязчиво, мягко улыбаясь облакам, хорошей погоде... Вроде речь
вовсе и не обо мне...
- Ну уж нет. Будет гораздо лучше, если ты обо всем расскажешь сам.
Мне ни за что не удастся расписать такое батальное полотно. Я это не видел,
а вот ты все покажешь в лицах. Кто и что сказал, кого и как укусил, куда и
зачем убежал. Нет, дружище, твой героизм, ты о нем и рассказывай, - твердо
решил Сумасшедший король.
- Логично, - покачав головой, признал песик. - Слушай, а вот...
Может, я отвлекаюсь от темы, но... ты тут случайно нигде не видел столбика,
кустика или деревца?
- Зачем? - не понял Джек.
- Балда! Как ты думаешь, зачем собаку выводят погулять?! Дела у меня.
Личные. Очень интимного свойства, а Мейхани я стесняюсь.
- А-а-а... так бы сразу и сказал. Столбиков здесь нет, но вон слева
на горизонте что-то чернеется. Похоже на развалины крепости или мечети.
Можешь спрятаться там.
- Я быстро.
Сэм кивнул и, помахивая куцым хвостом, рысью побежал в сторону
развалин. Возможно, это и вправду была какая-нибудь древняя крепость, пески
замели ее так, что лишь небольшой участок каменной кладки возвышался над
барханами. Сделав свое дело, ученик чародея удовлетворенно потянулся, замел
задней лапой "следы преступления" и... почувствовал, как его коготь царапнул
по чему-то металлическому.
- Клад! - едва не завопил Сэм.
Он быстро начал разгребать песок лапами, но вытащил на свет лишь
странной формы лампу. Он видел похожие во дворце у султана, но эта была
гораздо старее, вся черная и проржавевшая. Вилкинс раздраженно отшвырнул ее
в сторону, покопался еще, но увы - ничего не обнаружил.
- Жизнь полна разочарований, - философски изрек пес, после чего
развернулся было назад. - А вдруг сокровище спрятано в старой лампе? Она
довольно объемная, туда запросто можно засунуть десяток драгоценных камней.
Ну-ка посмотрим!
Пес быстро отыскал отброшенную лампу, обнюхал, потряс, но, к
сожалению, внутри ничего не бренчало.
- А что это за надпись здесь в уголке? - неожиданно разглядел он. -
Наверняка инструкция к применению!
- Сэм! Ты скоро? - донеслось из-за бархана.
- Иду! Уже иду-у-у! - И Вилкинс быстро потер пушистой лапой лампу,
стирая ржавчину с текста.
В ту же минуту из лампы повалил желтый дым и перед ошарашенной
болонкой вырос классический восточный джинн.
- Надо же! Столько раз читать арабские сказки, и вляпаться в самую
банальную историю с джинном в лампе! - раздраженно фыркнул пес.
- О мой великий спаситель! О царь зверей! О благороднейшая из всех
собак! - загундосил джинн, склоняясь перед Вилкинсом в глубоком поклоне. --
Куда же ты уходишь?
- Дела, дела... Меня друзья ждут.
- А как же я, мой господин?
- А при чем тут ты? - развернулся пес. - Сколько ни читал "Тысячу и
одну ночь", все сделки с джиннами приводили героев лишь к очередным
неприятностям. Все - я умный и образованный. Пока. Привет семье.
- Не уходи, о мудрый и предусмотрительный! - возопил брошенный джинн.
— Ты вызвал меня из тысячелетнего сна, и мне не обрести свободы, прежде чем
я
не исполню три твоих желания.
- Слушай, прилипала! Я уже говорил, что у меня много дел? Со своими
проблемами разбирайся сам. Я не Красный Крест и не касса взаимопомощи. Я
тебя выкопал - ну и будь благодарен. А что касается исполнения желаний... -
Только тут до ученика чародея дошло, о чем, собственно, речь. Он повернулся
к джинну нос к носу и прерывающимся шепотом уточнил: - Что ты сказал?! На
какое количество желаний я имею законное право?
- На три, мой господин.
- Маловато будет, - заскупердяйничал пес.
- Увы, таковы традиции джиннов. Три желания бесплатно, а за остальные
придется платить.
- Сколько?
- Тридцать лет жизни за каждое, - улыбчиво пояснил джинн.
- Хм... не пойдет, - скумекал Сэм. - Мне уже двадцать пять, да плюс
тридцать, это ж я буду почти старик! На фига мне тогда желания? Ладно уж,
сегодня ограничимся тремя, а с завтрашнего дня я начну тотальный поиск
зарытых ламп, понаосвобождаю целую кучу джиннов и уж тогда заживу в свое
удовольствие. Что ты можешь?
- Все, мой господин.
- Вот и ладушки! А теперь не отвлекай меня, я должен сосредоточиться.
Загадывать желания не такое простое дело, как может показаться...
- Сэ-эм, ты где-е-е?.. - опять донесся из-за бархана встревоженный
голос Джека.
- Да иду! Иду я! Уже почти прише-ел! - проорал песик и повернулся к
джинну: - Значит, так. Хочу стать обалденно красивым! Ну, там прическа,
маникюр, декоративная косметика, костюмчик с иголочки по последней моде,
духи, одеколоны... Все по первому разряду, уловил? Да, и большое зеркало!
- Слушаю и повинуюсь, мой господин...
x x x
Когда Сумасшедший король все же не выдержал и, вытащив меч, пошел
вместе с Мейхани на поиски подозрительно задержавшегося друга, он был готов
ко всему. Но это... Первоначально у Джека просто челюсть отпала от
удивления. Мейхани среагировала быстрее и, схватившись за живот, рухнула на
песок, задыхаясь от дикого хохота. Классический сказочный джинн держал в
руках большое зеркало, а перед ним на задних лапах стоял Сэм с самым глупым
выражением на морде. Белая болонка была завита, расчесана, украшена
бантиками и ленточками, ресницы выкрашены сурьмой, губки подведены алым, на
голове роскошный тюрбан из индийской кисеи с перьями павлина, на плечах
длинный плащ из тяжелой парчи, пузо перехвачено шелковым шарфом с
кисточками, на передних лапах дорогие кольца, в ушах серьги, на шее бусы...
Вдобавок ко всему - красные туфли с загнутыми носами, усыпанные
драгоценностями! Джек закатил глаза и сел на песок, хохоча как сумасшедший.
Бурый от стыда Вилкинс набросился на джинна:
- Ты что же это со мной сотворил, недоумок?
- Все как вы приказали, господин, - искренне удивился джинн, пытаясь
успокоить разгневанную собаку. Но Сэма уже понесло:
- Болван! Дебил ламповый! Балбес стоеросовый! В какой школе для
недоразвитых тебя так учили магии?! Во что ты меня вырядил?
- Но вы сами так захотели! - праведно возмущаясь, завопил обиженный
джинн. - Кто просил костюм, прическу, маникюр и все такое? Я честно выполнил
ваше пожелание, уважаемый!
- Ты мне тут дурака из себя не строй! - взвыл опозоренный Сэм. -
Перечисляет он тут... На фига мне все это барахло, если я сейчас болонка?!
Я же подразумевал...
- А не надо подразумевать! Думать надо и говорить внятно, чего
хочешь! Что же мне, все назад убирать?!
- Да, убирать! И уберешь как миленький! - окончательно рассвирепел
ученик чародея. - Чтоб мигом всего этого тут не было.
- Слушаю и повинуюсь, - скрипнул зубами несправедливо оскорбленный
джинн. Мгновение спустя Вилкинс принял тот же вид, что имел до выкапывания
лампы.
- Уф... Ну, слава Богу, хоть что-то он может сделать как положено.
- Сэм, сейчас же признавайся, где ты раздобыл джинна? - все еще
смеясь, выдохнул Сумасшедший король.
- Он в лампе сидел, а я его нашел. Случайно. Думал, клад, а он... Вон
чего вытворяет! Нет, ну, я ему арабским языком говорю - хочу быть писаным
красавцем, и все такое. Любому вшивому магу ясно, что я имел в виду красавца
мужчину, то есть меня! Так этот умник с кольцом в носу начинает наворачивать
бантики на бедную болонку. Джек, ну ведь всякому терпению есть предел!
- Но мой господин не указал... - начал было оправдываться джинн.
- А голова у тебя на что?! Мозги есть? Или они за тысячу лет в труху
превратились? Соображать же надо!
- Он... и... ха-ха-ха!.. со-об-ра... хи-хи!.. сообразил! - едва
выдавила хохочущая Мейхани. - Он и от... отделал он... тебя, от всей широты
души-и-и...
- Прекратите ржать, вы, чурбаны бесчувственные! - затопал лапами
бедный
пес. - Этот эфирный недоучка пообещал мне исполнить три желания, а в
результате вырядил, как... Так даже клоуны в цирке не гримируются!
- Но, мой господин, я действовал в точном соответствии с вашими... --
вновь встрял джинн.
- Заткнись! - взвился Вилкинс. - Прочь с глаз моих, двоечник! Чтоб
сию же
минуту и духу твоего здесь не было! Все! Разговор закончен. Когда
понадобишься, я сам тебя позову.
Последнюю фразу Сэм произнес уже на два тона ниже, поймав себя на
том, что разговаривает с пустотой. Джинн испарился, даже не успев сказать
"слушаю и повинуюсь". Ученик чародея неожиданно понял, что впустую
израсходовал все три желания, предоставленные ему судьбой. Болонка
внимательно обнюхала то место, где буквально минуту назад стоял добрый
джинн, всхлипнула и... вновь бросилась тереть старую лампу.
- Сэм?
- Отстань!
- Сэм?!
- Я занят.
- Сэм, это бесполезно. Если я правильно вас понял, то он исполнил все
три твоих желания. Вы квиты.
- Вот сейчас он выйдет... Я ему покажу! Он по гроб жизни заречется
измываться над честной собакой. Я ему такое устрою... А ну, выходи,
несчастный! - Песик яростно заколотил лампой по песку. Результата,
естественно, не последовало.
- Не надо, уважаемый, - включилась в разговор отсмеявшаяся девушка.
— Его там уже нет. Он исполнил свой долг, а последним желанием вы велели
ему вообще не показываться вам на глаза. Теперь он далеко.
Вилкинс хлюпнул носом и зашвырнул старую лампу подальше. Друзья
присели рядком на песочке.
- Шут с ним, - наконец вздохнул пес. - Ну, не повезло, с кем не
бывает. Восточные сказки предупреждали меня, что от джиннов не жди добра.
Пришлось убедиться на личном опыте, так лучше запоминается...
- Тогда - в путь? - предложил Джек.
Сэм безоговорочно поднялся, предоставив на своей спине место и
девушке, и другу. Когда троица перевалила за ближайший бархан, то с
удивлением увидела странного слона, идущего им навстречу. Казалось, животное
было склеено из разных лоскутков пестрого восточного ковра! Но самое
удивительное, что на нем дружно восседали Лагун-Сумасброд и Байрам-Бабай.
- Где вы шлялись все это время, негодники?! - строго спросил старый
волшебник.
Друзья переглянулись и пожали плечами. Однозначного ответа не было...
x x x
А в тайной комнате дворца хана ифритов две закадычные подружки
скармливали огненному демону длинный стол. Всю прочую мебель он уже слопал,
но, как вы помните, обогатил девушек знаниями по управлению магическими
вещами. Теперь Шелти и Гюль-Гюль выпытывали у него главный секрет хана
ифритов.
- Ну что я могу вам сказать? Полное имя моего господина - Магистр
черной магии хан Саюмбамбей, Повелитель джиннов, ифритов и ракшасов. Ну а на
самом деле подчиненных у него раз-два и обчелся. Три-четыре ифрита, но они
тупы как пробки, для серьезных дел не используются. Так, грязная работа...
Джинн, так тот вообще один. Старина Лю-ля-ке-Баб. Да вы его наверняка
видели. Он тут за порядком следит, ну и иногда мотается туда-сюда с
поручениями. Джинн на самом деле неплохой, но робкий очень, нерешительный.
Вот на нем воду и возят. Ракшасы есть, штук пятнадцать. Мелкие злобные
демоны. Дай им волю, так они все здесь переломают, а что с них возьмешь? Ума
нет - считай калеки! Это раньше наш хан могучим был, пока молод был да
силен. А сейчас, не поверите, заклинания забывать стал! Нет, какое-то время
он их вспоминал, урывками... Но представляете, что бывает, когда волшебник
произносит заклинание и не доводит его до конца? Он как-то раз затребовал
ванну с горячей водой, но забыл, как это произносится, - в результате его
окунуло в ледяную воду с мылом! Старик потом две недели кашлял, а излечиться
колдовством боялся: мол, попытается извлечь из груди кашель, забудется и
ненароком вытащит всю дыхательную систему! Нет ничего опаснее недоделанной
магии. Как быть? И придумал наш хан такое подспорье - заколдованный
пергамент! Теперь, как ему что надо, он пальцами - щелк, и в руках
появляется лист белого пергамента. Остается лишь сказать, чего тебе надобно,
и на листе тут же возникает нужное заклинание. Остается лишь прочитать.
Хрум, хрум, хрум
- Эй, уважаемый, где обычно хранится эта полезная штучка? --
уточнила принцесса.
- А вот этого я вам не скажу, - задумчиво протянул огненный демон. -
Во-первых, стол кончился. А во-вторых, честно говоря, и сам не знаю. Хозяин
знал, да забыл. Но ведь ему и вспоминать не надо. Щелкнул пальцами, сказал,
прочел, листок опять исчез. Эх, девочки-девчоночки! А не угостите ли меня
еще чем-нибудь? Так славно разговорились, даже жаль вас отпускать...
- Это что же вы тут делаете?! - раздался сверху возмущенный голос
джинна Лю-ля-ке-Баба.
Девушки вздохнули, взяли в охапку волшебные вещи и, попрощавшись с
демоном, пошли по лестнице наверх. У люка их встретил рассерженный джинн:
- Почему не слушаетесь? Зачем в тайную комнату ходили? Зачем вещи
брали? У, хулиганки нехорошие!
- Накрывай-ка на стол, дорогой ты наш, - подумав, решила Шелти. -
Глядя на этого обжору внизу, я тоже проголодалась.
- И я, - призналась дочь султана. - Лю-ля, ты есть хочешь?
- Что? - От удивления джинн даже прекратил ругаться.
- Ну, ведь ты все носишься, работаешь, убираешь, следишь за нами, ни
минуты покоя. Хватит! Садись, мы все сами накроем, - поддержала охотница.
Девушки поставили на ковер деревянный столик, и Гюль-Гюль произнесла
заклинание:
- Дастархан, встречай гостей!
Маленький столик мгновенно сервировался на три персоны. Гюль-Гюль
разлила вино, все трое подняли хрустальные бокалы, чокнулись.
- За знакомство! - предложила Шелти.
Подруги выпили, а джинн неожиданно... заплакал. По его морщинистым
щекам текли крупные слезы, капая в вино. Девушки с чисто женским
состраданием бросились жалеть несчастного. Джинн разревелся еще пуще,
сбивчиво пытаясь что-то объяснить:
- Никогда... за всю службу... Ни разу за все триста лет! Ему это...
это и в голову не при-хо-ди-ло-о-о-о... А я ведь... я тоже... У меня же душа
есть! И сердце... я же не ка-мен-ный... Ишачу тут... с утра до ночи... Хоть
бы кто спасибо сказал! Мне что надо? Мне... много не надо... "Спасибо,
Лю-ля-ке-Баб-джан!" - и все...
- Ну, не убивайся ты так, - утешали девушки. - Вот, выпей, закуси
инжиром
и полегчает.
- Вы... меня за стол сажаете... Поите, кормите, не брезгуете старым
джинном... А он? Я ему столько лет... служу... Лучшие годы! Ни разу...
стакан воды... ни разу не предложил... Уйду я от него! Клянусь шайтаном, все
брошу и уйду. Не хочу... не могу так больше жить. Еще налей, уважаемая.
Спасибо... - Джинн выхватил у Шелти весь кувшин и мигом его опорожнил. На
дастархане тут же появился другой.
- Подруга, как бы его не развезло от такого количества, - шепотом
просигналила Гюль-Гюль.
- Но он джинн. Разве джинны пьянеют? - удивилась дочь рыцаря.
- О Аллах, откуда я знаю?! Но ты только взгляни на него, он за вторым
потянулся. Смотри, смотри... он же пьян!
- О... пр...кр...сные пэри моей ду-ши! - Икнув, Лю-ля-ке-Баб оглядел
подружек самым любящим взором. - Вы оби... обе... обей... просто
пре-ле-с-ть! Да я для вас... Ик! Что только захотите... Ик! Пусть он тока...
это... того... в смысле... то есть... образно говоря... Пусть тока
поп-ро-бу-ет... вас пр... вр... тить! В баш-ма-ки... Да я... Ик! Его сам...
пр... вр... щу - в валенок сибирский!
- Лю-ля-ке-Баб, шел бы ты спать, - ласково попросила Шелти. — Завтра
встанешь, мы тебя опохмелим, а сейчас баиньки.
- Как будет... уг...годно, моей зо-ло-то-во-ло-сой госпоже! Сюшию...
и того... этого... по...в...нуюс-ся!
Джинн с третьей попытки хлопнул-таки в ладоши и исчез. Девушки в
одиночестве довершили ужин.
- Пойдем ко мне, - предложила принцесса. - Надо еще вещи разобрать и
определиться с планами на завтра. Интересно, а где шляется наш престарелый
жених?
- Понятия не имею, но чем дольше его не будет, тем лучше. Главное,
что мы завербовали в свои ряды серьезного союзника.
- Не забудь, как говорил о нем огненный демон: Лю-ля-ке-Баб робок и
нерешителен.
- Но у него добрая душа и... он наш друг!
К вечеру Лагун-Сумасброд объявил привал. Восточный волшебник,
помудрив над костром, сотворил котел, полный ароматного плова. После ужина
оба старика нижайше попросили Мейхани-джан заняться починкой ковра-самолета.
Девушка согласилась, тряпичный слон был тут же возвращен в прежнее
лоскутковое состояние, а пока волшебники под руководством Мейхани
раскладывали на песке сложный узор персидского ковра, Сэм вновь принялся
донимать засыпающего Джека:
- Плохо мне...
- Я тебе говорил, не налегай на плов, он очень жирный.
- Да при чем здесь плов?! У меня душа болит!
- А... это, конечно, серьезнее, - сонно пробормотал Сумасшедший
король, поворачиваясь на другой бок.
- Понимаешь, какое дело... Запутался я, - продолжал тихо жаловаться
белокурый пес. - Шелти твою мы, разумеется, спасем, и принцессу тоже. Меня
вот что беспокоит: куда мы потом Мейхани денем? Заботит меня ее судьба, и
все тут! Может, ей место при султанском дворце выхлопотать? Но ведь она
простолюдинка, ее выше посудомойки ни за что не поставят. Может, ей денег
дать? Лагун из султана крупную сумму вытрясет, они за спасение дочери
договаривались. Хотя... она гордая, может и не взять. И потом, я... я к ней
привык! Она уйдет, а мне может стать скучно. Помнишь, как она поцеловала
меня в нос, там, у оазиса? Что делать, ума не приложу... Ведь если я спасу
принцессу, она непременно потребует, чтобы я на ней женился! Спору нет,
Гюль-Гюль очень красивая девушка, и приданое, и положение, но... Что же ты
спишь, когда мне так плохо?!
- Ахм... хр...хр-р-р... - просыпаясь, ответил Джек.
- Все ясно, - скорбно покачал головой Вилкинс. - И этот человек
называет себя моим другом. Ах, в мире нет совершенства!
Убедившись, что последнее слово осталось за ним, песик повалился на
бок и, сладко потянувшись, уснул рядышком, грея пушистой спиной Сумасшедшего
короля. Престарелые волшебники закончили свою сложную мозаику, наколдовали
для работы нитки, новые иголки и магические лампы, дающие хороший свет на
всю ночь. Впрочем, сама Мейхани была уверена, что справится с заданием за
несколько часов. Все давно спали, когда она, спустя уже часа четыре, делала
последние стежки. Работа оказалась не столь легкой, к тому же, забыв
попросить наперсток, девушка исколола себе все пальцы. Но все-таки летающий
ковер был починен. Загасив лампы, она осторожно подошла к заколдованной
веревке, которой Лагун вновь опоясал место стоянки, и, произнеся нужное
заклинание, вошла в круг. Через минуту веревка заиграла синими искорками -
магическая защита была восстановлена. Мейхани прилегла было спать, но
непонятное чувство тревоги охватило ее. Она уговаривала себя, что никто не
сможет безнаказанно переступить охранный барьер, и все равно не могла
уснуть. На мгновение ей даже показалось, будто при слабом свете догорающего
костра она видит маленьких странных существ, выстроившихся вдоль охранной
веревки. Она встала и подошла посмотреть поближе, но никого не обнаружила.
Девушка вернулась на прежнее место, легла и... явственно услышала скрип
песка. Словно кто-то рыл нору, продвигаясь под землей к их лагерю. Мейхани
вскочила в тот самый момент, когда первый ракшас уже выбирался на
поверхность. Это был маленький мускулистый демон ростом не больше ладони,
очень похожий на уродливую обезьянку с драконьим хвостом, острыми зубками и
перепончатыми крыльями. Обомлевшая от страха Мейхани круглыми глазами
наблюдала, как больше десятка злобных тварей повылазило из песка, миновав
таким образом охрану Лагуна. И лишь когда один нацелился в горло
Сумасшедшего короля, Мейхани неожиданно для самой себя выбросила вперед руку
с зажатой в пальцах иглой. Демон взвыл и... рассыпался пеплом! Девушка
завизжала так, что спящие путники буквально подпрыгнули на месте. Джек
первым понял, что происходит. Серебряный меч со свистом рассек воздух,
зацепив при этом не меньше трех взлетевших тварей. Маленькие демоны вились
вокруг, атакуя людей, стараясь укусить, оцарапать, вцепиться в волосы.
Мейхани тыкала во все стороны иголкой, отважно зажмуривая глаза. Лагун
сбивал врагов точными электрическими разрядами, срывавшимися у него с
кончиков пальцев. Байрам-Бабай сотворил сачок для ловли бабочек и успешно
накрывал им очередного демона. Прошло не менее получаса яростной схватки,
прежде чем все исчадия ада были перебиты.
- Мейхани, девочка моя, - едва отдышавшись, поклонился
Лагун-Сумасброд, - на этот раз мы обязаны тебе жизнью. Я бы сроду не
предположил, что кому-то может прийти в голову просто проползти под
магической веревкой.
- Мы все у вас в долгу, уважаемая Мейхани-джан, - поддержал восточный
маг. - Будьте уверены, мы никогда не забудем такой услуги. Аллах не оставит
вас без награды, и мы сделаем все, чтобы не остаться неблагодарными.
- Мейхани... - начал было Сумасшедший король, но девушка остановила
его:
- Не надо, пожалуйста. Не стоит меня благодарить. Вы мои друзья. Я
вас всех очень люблю, а разве между друзьями могут быть какие-нибудь счеты?
Вместо ответа Джек встал на одно колено и поцеловал ей руку.
Умиленные волшебники еще раз поклонились.
- Хрр-р-р-а-ам-м-м...
Все разом обернулись. У костерка, никем не потревоженная, мирно
храпела огромная белая болонка. По морде Сэма было разлито самое блаженное
выражение, наверно, ему снился хороший сон. Он скромно продрых весь бой.
Лагун-Сумасброд сдвинул брови и потянулся за посохом.
- Не надо, мой мудрый друг, - остановил его старый Байрам. — Скоро
рассвет. Пусть хоть кому-то сегодняшняя ночь покажется доброй и сладкой. А
на завтрак я угощу вас пахлавой...
x x x
Ранним утром, после роскошного завтрака, устроенного восточным магом,
Лагун-Сумасброд открыл короткое совещание:
- Друзья мои, как всем известно, сегодняшней ночью на нас было
совершено коварное нападение...
- Мне не известно! - тут же встрял пес. - Кто напал? Когда? С какой
целью? Почему меня не разбудили? Вот вечно так, стоит завести речь о том,
чтобы хоть чуть-чуть поделиться боевой славой - фигу! Все будут драться
втихомолку и ни за что не позовут поразвлечься бедную, одинокую собаку!
- Все сказал? - нахмурился колдун. - Тогда сядь и помолчи. Итак,
продолжая начатую тему, я хочу пояснить, что данная атака является не чем
иным, как реакцией на продолжение нашего похода. Судя по всему, мы находимся
довольно близко от искомого дворца хана ифритов. Я хотел бы предоставить
слово моему уважаемому коллеге, магу, уроженцу здешних мест и крупному
специалисту Востока - уважаемому Байрам-Бабаю.
- Большое спасибо, Лагун-джан, за такие теплые слова, - поклонился
волшебник, - Для начала я немного расскажу о самом хане. Конечно, он не
безымянный. Его имя - Саюмбамбей. Но, в отличие от северных магических
традиций, мы не можем его заколдовать, используя знание его истинного имени.
Увы, увы... У каждого волшебства свои законы. С другой стороны, мне
известно, что он уже очень стар. Ему более трехсот лет. Как сами понимаете,
в таком возрасте очень трудно сохранять ясность ума и твердость памяти. А
тут еще в его седую башку ударила мысль завести себе гарем... Пока был
молод, обходился и так, но плешь на голову - шайтан в ребро! Думаю, молодые
жены окончательно свели его с ума. Раньше, лет двести назад, его воле
повиновались все ифриты, джинны, ракшасы и тысяча других демонов. Теперь
Саюмбамбей растерял былое влияние, но нельзя недооценивать врага: он и
сейчас способен сделать из всех нас шашлык и скушать, заедая лепешками.
- Позвольте вопрос, - поднял руку Джек. - А что за странные звери
напали на нас этой ночью?
- Это ракшасы. Мелкие демоны, но злы до невозможности и очень
коварны. Умирают от прикосновения холодного железа, просто рассыпаясь в
прах.
- Можно я тоже спрошу? - поднялась Мейхани. - Далеко ли нам еще идти
до этого страшного дворца?
- Не очень, - улыбнулся Байрам. - А дворец совсем не страшный, даже
наоборот - очень красивый. Вам понравится. Если все пойдет спокойно, то мы
придем к нему уже завтра.
- Значит, мы всего в одном дне пути от местонахождения леди Шелти и
дочери султана. Но теперь на нас будут брошены все войска выжившего из ума
хана ифритов. Так каковы же наши шансы, Лагун?
- Пятьдесят на пятьдесят, - гордо ответил волшебник. - Это очень
хорошие ставки. Обычно мы начинаем игру - девяносто семь против трех. К
сожалению, Джек, твои предположения о мнимой силе врага не подтвердились.
Старик еще очень силен. В любом случае принимай командование, мой мальчик...
Совещание закончено. Благодарю всех за внимание, господа.
Еще какое-то время ушло на восстановление ковра-самолета, что и было
проделано объединенным заклинанием престарелых чародеев. Затем Мейхани
вскарабкалась на Сэма, а Сумасшедший король встал вперед, возглавляя
экспедицию.
На этот раз неугомонный пес оставил в покое Джека и пристал с
расспросами к собственной наезднице:
- Мейхани, вот скажи честно, ты собак любишь?
- Да, особенно в корейской кухне, - съязвила девушка.
- Слышал, слышал... - попытался продемонстрировать свою
образованность Вилкинс. - Что-то связанное с дрессировкой, да? Они там
вертел вертят.
- Пожалуй, нет. Скорее их там вертят на вертеле!
- Убийцы! - мгновенно помрачнел ученик чародея. - Варвары! Дикари!
Вандалы! И ты тоже с ними?
- Увы... Здесь, на Востоке, угощают кулинарными изысками всех стран
мира. К тому же бедной девушке не приходится выбирать. Будешь привередничать
- останешься голодной!
- Но все же я не могу поверить, - продолжал сокрушаться ошарашенный
Вилкинс, не подозревая, что его всего лишь разыгрывают, - ты же... ты -
такая милая, умная, красивая...
- Продолжай, продолжай, - заинтересовалась девушка.
- Такая храбрая, тактичная, скромная, умелая...
- А еще?
- Добрая, веселая, улыбчивая, талантливая...
- И все?
- Ласковая, работящая, обаятельная, честная...
- Ты меня убедил, - серьезно заключила Мейхани, едва не лопаясь от
распирающего ее смеха. - С сегодняшнего дня я никогда, ни за что, ни под
каким соусом не буду есть маленьких болонок!
- Правда? - просиял Сэм.
- Клянусь Аллахом!
А тем временем маленький караван продвигался по пустыне. Палило белое
восточное солнце, по раскаленному песку проносились серые вараны, бесшумно
скользили змеи, да кое-где попадались чахлые кустики верблюжьей колючки.
Однако через пару часов исчезло даже то немногое, на чем можно было
остановить взгляд.
- Что-то подозрительно тихо вокруг, вы не находите? - обратился
старый колдун к своему седобородому коллеге.
- Вы, как всегда, правы, уважаемый, - поклонился тот. - В пустыне
мало звуков. Днем она выжжена солнцем и лишь ночью оживает во всей красе. Но
сейчас я не слышу даже шелеста песка. Ветер перестал дуть. Кажется, будто
само солнце испуганно замерло в небе.
- Интуитивное предчувствие опасности обычно остро ощущается дикими
животными. Человеком это умение утеряно. Но взгляните на нашего Сэма, он
шумен и беззаботен, как всегда.
- Увы, уважаемый, ваш пес всего лишь заколдованный человек.
- Это справедливо, коллега, - важно кивнул Лагун. - Так как же
по-вашему, какая именно опасность может нам угрожать среди бела дня?
И тут в десяти шагах от путешественников заклубился пыльный вихрь. Он
становился все больше и больше, а в его середине начинала проступать
массивная черная фигура.
- Карсак! Черный Пес пустыни! - ахнул Байрам-Бабай.
- Карсак? Что это значит? - переспросил колдун.
- Сейчас узнаете, достопочтеннейший. На всякий случай нам лучше
проститься. Я не слышал, чтобы после встречи с Черным Псом оставались живые
свидетели...
x x x
Песчаный вихрь прекратился так же внезапно, как и начался. На его
месте высился исполинский зверь. Черный как ночь, с гладкой лоснящейся
шерстью, он был похож на собаку, волка и лису одновременно. Его рост втрое
превышал самого крупного слона, глаза без зрачков светились синим пламенем,
а зубы напоминали мечи. Он встал поперек пути, словно неумолимый символ
смерти.
Байрам-Бабай тяжело вздохнул и опустил ковер на песок.
- Многоуважаемые друзья, мы погибли. От Карсака нет спасения. Он сам
- черное дыхание пустыни! Его нельзя убить, он всесилен. Нам остается
только молиться.
- Это что же, опять хан ифритов удружил? - недовольно заворчал
Вилкинс. - Науськал на нас такого кобеля, а сам и носу не кажет. Ну,
попадется он мне... Я его всего один разок тяпну, но за такое место - век
помнить будет!
- Хан здесь ни при чем, - отмахнулся Байрам. - Черный Пес не
подчиняется никому. Я же сказал - молитесь...
Огромный зверь внимательно осмотрел путников и громоподобно
захохотал! От его смеха у Мейхани закружилась голова, и Джек едва успел
подхватить теряющую сознание девушку. Лагун мгновенно оценил невероятную
магическую мощь противника, прекрасно понимая, что даже объединенными
усилиями оба волшебника способны причинить ему не больше вреда, чем перо,
упавшее на хвост. Но Сэм-то этого не знал! Ссадив Мейхани, он крикнул:
- Эй ты, недомытый! Нечего строить из себя крутого. А ну-ка, отойдем
в сторонку и поговорим один на один, как собака с собакой.
Черный Пес повернул ужасную голову и пристально вглядывался в храбрую
болонку. Потом неожиданно фыркнул и... пошел за учеником чародея. Байрам
лишь поправил чалму, вновь съехавшую набекрень, а Лагун попытался было
остановить безрассудного героя:
- Мальчик мой, не надо! Вернись! Уж если умирать, то...
- Ради всего святого, помолчи, уважаемый! - тут же перебил его
восточный маг. - Этот пес - наша последняя надежда. Бежим отсюда. В Карсаке
проснулось любопытство, мы можем успеть...
- Без Сэма я никуда не пойду! - уперся Сумасшедший король.
- О Аллах, ну почему юноши так неразумны?! Ты не спасешь его, если
останешься, но поможешь своей невесте, если уйдешь. Твой друг позаботится о
себе сам и найдет нас по следам.
- Пусть я погибну с ним, но я его не брошу!
- Идите отсюда! - закричал песик, оборачиваясь назад. - Не ждите
меня. Я сам вас догоню! Джек, не дури, уводи всех! Я верну-у-у-сь...
Скрепя сердце Сумасшедший король взял за руку пришедшую в себя
девушку и двинулся вперед. Все старались побыстрее уйти от страшного места.
А неугомонный Вилкинс, заведя Карсака за ближайший бархан,
спокойненько сел на песок, храня гробовое молчание. Черный Пес сел рядом,
тоже не говоря ни слова. Карсак не выдержал первым, через полчаса
любопытство на его морде сменилось раздражением.
- Зачем ты увел меня? - Его голос был подобен шуму камнепада.
- Поговорить, - быстро откликнулся пес.
- О чем?
- О любви.
- Любовь... - задумчиво протянул Черный Пес. - Я - Разрушитель!
Сеющий Смерть! Выносящий приговор! Зачем мне любовь? В моей памяти --
мудрость тысячелетий!
- Ага, - обрадовался Сэм. - Тебя-то мне и надо! С Джеком обо всем не
поговоришь, он, видите ли, весь из себя благородный. Мейхани только
издевается, а притворялась, что влюблена. Ну, раз ты такой умный, то
растолкуй-ка мне вот что...
Спустя еще час Черный Пес с некоторым удивлением понял, что он ничего
не смыслит в сложном переплетении взаимоотношений белой болонки с обычной
девушкой, дочерью султана и еще какой-то Шелти, вечно купающейся в ручье.
Дальше - больше... Почему луноликая Гюль-Гюль отказалась идти в баню с неким
Вилкинсом, который и есть ученик чародея, к тому же внебрачный сын
марокканского султана и, кроме того, еще и белая болонка? Причем та самая,
которая и ведет речь. Почему неблагодарная Мейхани вместо сотни поцелуев
один раз чмокнула его в нос, а потом весь день угрожала приготовить из него
бешбармак на вертеле в строгом соответствии с рецептами корейской кухни?
Почему Аллах терпит на земле корейцев, если они допускают подобное
безобразие и даже учат этому варварству Мейхани? И уж конечно вся "мудрость
тысячелетий" была бессильна разъяснить, почему Шелти больше никогда не берет
его с собой купаться, хотя именно болонку можно с успехом использовать как
удобную мочалку? Карсак почувствовал, что теряет нить разговора. У
исполинского зверя ум заходил за разум, а Сэма уже невозможно было
остановить! Впервые в жизни он напал на внимательного и молчаливого
слушателя, готового часами вникать в личные проблемы пушистого пса.
- Послушай, - наконец успел вставить слово страшный Карсак, - я ведь
уже говорил, что моя судьба - это уничтожение всего живого и неживого. Мой
разум холоден, сердца нет вообще, души тоже. Мне непонятны слова:
сострадание, жалость, доброта, нежность, любовь...
- Не волнуйся, сядь - я все объясню. Значит, так... Сострадание? Ну,
это для женщин, и нам, кобелям, без надобности. Пропускаем. Жалость? Это
когда ты стащил колбасу, а она в лужу упала. И взять неприятно, и бросить
жалко. Доброта? Всем помогать, старушек через улицу переводить, яблоком
делиться, и все такое прочее... Воскресная школа, второй класс, скукотень
страшная... Нежность? Это к телятам в отдел крупного рогатого скота. А вот
любовь... О, что такое любовь? Это, собака ты страшная, словами не
объяснишь. Ну да я попробую...
- Н-не надо, - попытался вклиниться Черный Пес, но было поздно.
К вечеру у осоловелого Карсака светился только левый глаз, правый
урывками вспыхивал обреченно синим светом. Зверь уже не сидел, а лежал,
накрыв голову лапами. Бедняга все еще пытался сообразить своим аналитическим
умом: почему у султана две дочери и обе Гюли? Каким местом Мейхани надо
сесть на Сэма, чтоб ей было мягко, а ему удобно? Когда же наконец эта
мытая-перемытая Шелти вместе с папой-рыцарем вылезет из ручья? И самое
главное - как в связи со всем этим безобразием должна вести себя приличная
болонка, намеревающаяся связать себя законным браком со всеми сразу по
закону шариата в христианской церкви у отца Доминика?!
- Ты не перенапрягайся, - советовал песик. - Ты не спеши. Обдумай все
как следует, прикинь так и эдак. Знаешь, а лучше напиши мне. Солидно и
подробно, разборчивым почерком, печатными буквами. Можно по-арабски. Посылай
прямо в Кэфри, на адрес султана, мне передадут. Я буду тебе очень
благодарен. Пока.
Черный Пес пустыни тупым взглядом проводил за бархан белую болонку.
Говорят, с тех пор он исчез. Вроде бы сидит в своей подземной пещере и пишет
книгу мудрых советов. Временами на него нисходит прозрение, он спрашивает
сам себя: "А на фига мне это надо?!" - потом вспоминает Сэма и безропотно
берется за перо...
x x x
Но представьте себе удивление Вилкинса, когда, перевалив за бархан,
он увидел ожидающего его Джека!
- Я отвел их подальше и вернулся за тобой, - смущенно объяснил
Сумасшедший король.
- Зачем? - не понял пес, - Я же велел уходить. Что ты думаешь,
взрослая собака не нашла бы дороги домой? Для меня, знаешь ли, семь верст -
не крик!
- Байрам-Бабай всю дорогу рассказывал разные ужасы, творимые Карсаком
со своими жертвами. Я проводил всех до колодца и пошел за тобой. Байрам
упрашивал, ругался, взывал к Лагуну и Мейхани... В общем, пошли, мы тебя
ждем.
- Пошли.
По дороге Сэм неожиданно остановил друга и спросил:
- А что бы ты делал, если б этот зверь убил меня?
- Дрался.
- Но он бы убил тебя тоже, это ясно как божий день!
- Ну и что? Зачем мне жить, если моя жизнь куплена твоей смертью? --
пожал плечами Джек.
Белая болонка лизнула ему руку, и оставшуюся часть пути они шли
молча. В лагере у колодца появление друзей встретили криками радости и
вздохами облегчения. Зареванная Мейхани бросилась на шею Вилкинсу и, все еще
плача, запричитала:
- Живой... родной мой, милый, любимый! А он... он говорил, что Черный
Пес не всегда оставляет даже кости... а ты... Ты - живой!
- О несравненная белая болонка! О светоч мудрости и удачи! Поведай
мне, недостойному скептику, как ты исхитрился избежать страшных клыков
ужасного Карсака? Есть, есть Аллах на небесах! Воистину, неисповедимы пути
его!
- Молодой человек, сейчас же прекратите обнимать девушку и подойдите
сюда. Я хочу, чтоб ты, остолоп, популярно объяснил всем, что ты навешал на
уши той черной собаке, с которой ушел за бархан.
- Ха, этому вислоухому кобелине? Стану я с ним разговоры
разговаривать! Он на меня как наехал, как наехал... В морду кулачишком
тычет, но я видал таких - в гробу по тыще! Он мне - по уху, я ему - в глаз!
Он мне - в бок, я ему - в нос! Он боксом, а я греко-римской борьбой. Он -
подножку, а я прямо в лоб с переката кувырком в левостороннюю стойку
экзотического стиля для непосвященных "Черный Лотос ждет рассвета". Он
перешел на грязные штучки, а я...
- Сэм!!! - в один голос взвыли все.
- Ну, ладно... - присмирел пес, - Ничего такого не было. Поговорили.
- О чем?
- О жизни, о любви, о женщинах. Этот ваш Карсак, между прочим, очень
неглупый мужчина. Много знает, прожил долгую и интересную жизнь, насыщенную
разными там разрушениями, катаклизмами. Умны-ы-й... Поэтому говорит мало. За
всю беседу только пару раз рот и открыл. Так что говорить в основном
пришлось мне. Но как он умеет слушать!.. Вот вам бы так!
- Значит, ты его просто до смерти уболтал, - заключил
Лагун-Сумасброд.
- Я не был навязчив, ему было со мной очень интересно, - тут же
поправился Вилкинс. - Он даже пообещал ответить на все мои вопросы в
письменном виде и отправить во дворец к султану, где я и намереваюсь
прописаться в самое ближайшее время.
- Как бы то ни было, он нас спас! - вступился за друга Джек.
- С этим никто не спорит, - признал колдун. - Весьма сожалею,
уважаемый Байрам-Бабай, но, как видите, метод моего ученика вряд ли можно
считать панацеей. Не уверен, что где-нибудь на свете обретается второй такой
несусветный болтун, способный повторить подвиг Сэма...
После короткого ужина старый Байрам объявил друзьям, что уже завтра к
обеду они увидят заколдованный оазис хана ифритов.
- Почему "заколдованный"? - поинтересовалась Мейхани.
- Видите ли, обычно любой маг, имеющий дело с нечистой силой, просто
обязан обезопасить себя и свой дом. Это элементарные требования по технике
безопасности в любом виде магии. Ибо если маг неверно произнесет заклинание
или оставит лазейку для нечистого духа, то силы Зла обязательно
воспользуются этим и нападут на того, кто ими помыкает. Поэтому
предусмотрительный хан Саюмбамбей давно заколдовал свой дворец и оазис.
Внутрь не может пройти ни один ифрит или ракшас. Там управляется какой-то
одомашненный джинн с кулинарным именем.
- А какие сложности с оазисом?
- О, он просто прекрасен! Там растут сказочные цветы, на деревьях
поют райские птицы, по дорожкам гуляют олени и тигры. Но стоит человеку
переступить границы оазиса, как все звери кидаются на несчастного и съедают
живьем.
- Просто жуть! - посопев, решил пес. - Джек, я настоятельно не
рекомендую тебе туда соваться. Как я потом объясню твоей строгой Шелти, что
не уберег тебя от необдуманного поступка? Конечно, от смерти еще одного
сумасшедшего монарха мир ничего не потеряет, но что делать, если именно этот
псих мне так дорог?..
- Ты научился мыслить логически, ученик! - тепло похвалил болонку
Лагун-Сумасброд, - Конечно, мы с коллегой легко могли бы превратить вас в
животных. Если я правильно понял, то звери живут там в полной райской
гармонии?
- Истинно так, уважаемый! - просиял Байрам-Бабай. - Но стоит ли
превращать в неизвестно кого благородного короля и неопытную девушку? Мне
кажется, у нас уже есть герой, неоднократно доказывавший, что он может
просто творить чудеса, справляясь с самыми сложными задачами. Его тоже не
тронут.
- Интересная мысль, - призадумались все. Сэм было открыл пасть, чтобы
повозмущаться, а потом прикинул и передумал. Идея попасть во дворец в
одиночку, лично спасти дочь султана, широким жестом вернуть другу похищенную
невесту и сотворить невероятные подвиги на глазах у изумленной Мейхани
казалась слишком заманчивой...
- Уговорили! - важно кивнул он. - А сейчас мне надо выспаться. Перед
диверсионной работой голова должна быть холодной, сердце горячим, а лапы
чистыми. Всем спокойной ночи...
x x x
Ранним утром спящих девушек разбудил воодушевленный джинн. От
вчерашнего перебора не было видно и следа, даже перегаром не пахло.
Напротив, Лю-ля-ке-Баб казался бодреньким и свежим:
- Вставайте, солнцеподобные повелительницы моего сердца!
- Нет у тебя сердца... будить людей в такую рань! - буркнула
принцесса, переворачиваясь на другой бок.
- Спешу напомнить, ваш господин прибывает завтра! Обе
"повелительницы" вскочили одновременно. Они столько провозились с разбором
вещей, что Шелти уже не пошла ночевать к себе, а осталась у подруги. Благо
ширина кровати позволяла уложить рядком всех наших героев, включая
здоровенную болонку.
- Как это "завтра"? - хмурым со сна голосом заворчала принцесса. - Мы
тут только-только начали наводить свои порядки, а он, нате вам, - едет!
- Увы, госпожа, я вас предупреждал...
- А может, он задержится? - с надеждой спросила Шелти.
- Нет, хозяин прислал весточку с ракшасом.
- Ну, так отправь ему ответную о том, чтобы погулял где-нибудь еще с
недельку! - приказала Гюль-Гюль.
- Как можно, госпожа?! Вы хотите, чтобы я передал хану: "Не
приезжайте, здесь еще не все переломано?!"
- А мы думали, ты нам друг.
- Конечно, друг, но не до такой же степени! - Джинн раздраженно
развернулся и пошел по своим делам.
Две подруженьки, как две нашкодившие школьницы, какое-то время сидели
как
мышки. Хан ифритов приезжает завтра. Ему достаточно щелкнуть пальцами,
чтобы нужное заклинание оказалось у него в руках. Что могли противопоставить
этому две милые девушки, по уши нагруженные магическими вещами, но
совершенно н...
