Константин Леонтьев. Чужие чувства
сторінка №4
...дамент для дальнейшего общения, чемпопытка...
Линни:
(перебивает) Хватит теории, пора переходить к практической части.
Только не надо самых стандартных вариантов (кривляется): "Девушка! Давайте
откроем общество взаимного восхищения - я буду восхищаться Вами, а Вы - моим
вкусом!", "Девушка, а что вы делаете в свободное от отдыха время?" - это
дядюшка Ганс и дядюшка Эдвард наверняка сами вспомнят или тетушка Эльза им
подскажет.
Тилли:
Начну все-таки с самых известных. "Девушка! Девушка! Почем брали
глаза?"
Линни:
Боже, как тривиально...
Тилли:
"Девушка! Вы не подскажете мне кратчайший путь к Вашему сердцу?"
Линни:
Это уже география. Это скучно.
Тилли:
"Девушка, а где Вы держите коллекции скальпов Ваших поклонников?"
Линни:
Это, видимо, годится для девушек, обучающихся на патологоанатомов.
Тилли:
Вот что я еще помню из "классики": "Девушка, а как у Вас канализация
работает?"
Линни:
Фи! Как грубо и нефотогенично!
Тилли:
Виноват! Исправлюсь. "Девушка, Вы не разрешите мне с Вами
познакомиться?"
Линни:
Ну вот, сразу видно, что говорящий - благородный, интеллигентный и
воспитанный человек. Сам задает вопрос, сам на него и отвечает, причем
правильно.
Тилли:
Есть еще спортивные варианты: "Девушка, как вы думаете, я у вас
выиграю в шахматы или нет?" Или еще: "Девушка, а Вы в жизни что-нибудь
тяжелее букета поднимали? А меня поднимете?" Говорят, если девушка выглядит
голодной, можно предложить: "Девушка, а хотите я Вам своих рыбок покажу? У
меня их много - и все в таких красивых консервных баночках!"
Линни:
А что-нибудь более "сухопутное"?
Тилли:
"Девушка! С такими ножками надо на руках ходить! С такими тонкими
кривыми ножками..."
Линни:
Хватит анатомии.
Тилли:
Вот одни из простейших: "Девушка! А Вы не знаете, как Вас зовут?"
Линни:
Но это же глупо. Он что, считает ее слабоумной?
Тилли:
"Девушка! А какие цветы Вы предпочитаете в это время суток?",
"Девушка! Ой, Вы мне так понравились!", "Девушка, а Вы не подскажете, зачем
обезьяне хвост?"
Линни:
Может обидеться.
Тилли:
Зато не проигнорирует. "Девушка! Я никогда не видел девушку, которая
бы так мило улыбалась".
Линни:
Слишком просто.
Тилли:
Хорошо, а так: "Девушка! Едва только первые лучи восходящего солнца
озарят восточные края лазурного неба, я думаю о Вас. Едва лишь ночь, свой
серый плащ накинув, опустит тень на снег замерзших крыш, я думаю о Вас..."
Линни:
А это слишком сложно. Я уже почти уснула...
Тилли:
"Девушка, а Вы верите в любовь с первого взгляда или мне подождать,
пока Вы несколько раз моргнете? Хотя с такими глазками моргать -
бесчеловечно!", "Девушка! Не будьте так жестоки: стреляя глазками, добивайте
раненых, чтоб не мучались!", "Девушка! Как Вы можете! Кто Вам дал такое
римское право - иметь такие глазки? Это же не глазки - это гаубицы!"
Линни:
Опять эти глазки! Я же сказала - хватит анатомии. Я слышала, что глаза
женщины чаще всего хвалят, если у нее некрасивая фигура.
Тилли:
Это не всегда так. Мне, например, очень нравится тонуть во взгляде
Ваших глаз - и вовсе не из-за недостатков Вашей фигуры.
Линни:
Ничего себе "комплимент"!
Тилли:
Безуговорочно раскаиваюсь! "Позор, тоска, о жалкий жребий мой!"
Линни:
Ладно, чистосердечное раскаяние уменьшает вину наполовину.
Тилли:
А можно я тогда раскаюсь два раза?
Линни:
Вы лучше не отвлекайтесь.
Тилли:
"Девушка! Значит так: или Вы со мной знакомитесь, или я в Вас
влюбляюсь!"
Линни:
Какой нелепый ультиматум.
Тилли:
"Девушка, ну что я Вам такого плохого сделал, что Вы со мной дружить
не хотите?", "Девушка, а как Вас зовут? Не скажете? А спорим, я с третьего
удара догадаюсь?"
Линни:
Фи, как некультурно! Бить девушку нельзя, тем более, что она может
дать сдачи. Так, давайте дальше.
Тилли:
"Девушка, выходи за меня замуж, а то руку заломаю?"
Линни:
Это уж совсем негигиенично.
Тилли:
А может быть, за хамскими манерами в данном случае просто скрывается
трепетная душа нервного, легко ранимого идиота?
Линни:
Все равно давайте что-нибудь повеселее.
Тилли:
"Девушка! Неужели Вы позволите мне погибнуть от любви к Вам?"
Линни:
Что ж, красота требует жертв.
Тилли:
Но жертвам обычно не до красоты. Продолжим?
Линни:
Продолжим.
Тилли:
"Девушка, а Вы - настоящий ангел? Не подскажете, как там погода в
раю?"
Линни:
Так, еще.
Тилли:
"Девушка, разрешите к Вам поприставать?"
Линни:
Это, по крайней мере, прямо и честно. Можно сразу вызывать полицию.
Тилли:
"Девушка, может быть, Вы не откажете себе в удовольствии побеседовать
со мной!"
Линни:
Какой самонадеянный молодой человек!
Тилли:
Тогда эти Вам тоже не понравятся: "Девушка! Давайте скорее
познакомимся, а то я передумаю!". Или вот еще: "Девушка, у меня к Вам
маленькая просьба - сразу в меня не влюбляйтесь. Давайте сначала поговорим
минут пять", "Девушка! Давайте познакомимся? Только не надо меня сразу
ненавидеть за мою несравненную красоту!", "Девушка! Не надо на меня плевать
- Вам ведь еще об меня ножки вытирать!", "Ой, девушка, а давайте не будем
ссориться?", "Девушка, улыбнитесь, сделайте приятное хорошему человеку!",
"Девушка, давайте поспорим, что я в Вас могу влюбиться за две минуты, а Вы в
меня - за полторы?", "Девушка! Ну что, будем знакомиться или будем ждать,
когда я окончательно состарюсь?"
Линни:
Какие они все торопыжки!
Тилли:
Любовь всегда нетерпелива. А еще говорят: "Девушка! Не проходите мимо
- дальше мужчины еще хуже!"
Линни:
Надо же, как самокритично. Правда, дядюшка Ганс утверждает, что
большинство мужчин совершенно не восприимчивы к самокритике.
Тилли:
"Девушка! У меня была такая трудная жизнь - сплошные разочарования! И
вдруг Ваше милое лицо... Будьте милосердны - не прерывайте этот миг
упоительного наслаждения", "Девушка, а Вы встречали кого-нибудь красивее
себя?"
Линни:
А что-нибудь необычное?
Тилли:
"Девушка! А у Вас внуки есть?"
Линни:
Если такой близорукий, то надо с собою носить телескоп!
Тилли:
"Девушка, можно с Вами познакомиться? Нет? Ну и слава богу".
Линни:
Неудачный вариант. Вряд ли девушка быстро раскается в том, что она
потеряла такого поклонника.
Тилли:
"Вы так прекрасны, что взглянув на Вас, только невежда, лишь глупец
докучный, который до рассудка не дорос, Вам о знакомстве задал бы
вопрос...".
Линни:
Что ж, весьма поэтично, только где-то я это уже слышала в более мирных
целях.
Тилли:
"Твои глаза струят сиянье, в котором мой единый свет..."
Линни:
Нет, это никуда не годится: сразу на "ты" и опять про глаза.
Тилли:
Глаза - очень поэтическая деталь организма. Недаром же говорят "нежное
сердце мое Вы стрелами глаз уязвили" и "к колодцам глаз Твоих иду на
водопой". И в старинных романах пишут, что нет в мире ничего прекраснее глаз
благородной женщины, одушевленных возвышенной любовью. Красивые глаза бывают
только у очень умных женщин.
Линни:
Все равно, не надо больше о глазах. Я так хочу, я так велю, такова моя
воля!
Тилли:
Слушаюсь и повинуюсь. Продолжим?
Линни:
Продолжим.
Тилли:
"Девушка! А если это - судьба? Девушка, не спорьте с судьбой, Вам это
не поможет!"
Линни:
А как это надо говорить?
Тилли:
Без улыбки. Глупости всегда надо говорить со скорбно-торжественным
выражением лица. "Девушка! Вы единственная, кто способен утолить жажду любви
моего обескровленного невзгодами сердца..."
Линни:
Красиво. Надо будет запомнить. Потом напишу себе на зеркальце в
прихожей.
Тилли:
"Девушка, добрый день! Можно пройти рядом с Вами сначала метров
восемь, а потом всю жизнь?"
Линни:
А если она сидит?
Тилли:
Тогда так: "Можно я с Вами посижу? А то ко мне тут всякие барышни с
непристойными предложениями пристают, документы спрашивают, спички
отнимают", или: "Можно я за вас подержусь, а то от Вашей красоты у меня ноги
подкашиваются!", "Девушка! Угадайте, сколько у меня зубов и в какой руке?"
Линни:
Я же сказала, хватит анатомии.
Тилли:
Но это уже не анатомия, это - стоматология.
Линни:
Стоматологии тоже достаточно.
Тилли:
Ладно, перейдем к кулинарии: "Девушка, а Вы обычно какие макароны
покупаете? С дырочками или без?", "Девушка! Я хочу устроить романтический
ужин, но не знаю, какие для этого нужны свечи, сколько и куда вставлять? А
можно я теперь всегда с Вами буду по всем вопросам консультироваться?"
Линни:
Так, дальше что-нибудь жалостливое, пожалуйста.
Тилли:
"Девушка, возьмите меня с собой. А то мне с детства с женщинами не
везло. Меня даже родная мама, когда я младенцем был, грудью кормить
отказывалась. Говорила: я тебя люблю, конечно, но давай останемся просто
друзьями..."
Линни:
Ой, какая жуткая трагедия!
Тилли:
"Девушка, не разбивайте мне сердце", "Девушка, разве можно быть
настолько бесчеловечной? Вы же видите, как я страдаю. Утешайте меня,
утешайте!"
Линни:
Какой плаксивый молодой человек!
Тилли:
"Девушка! Я - жертва Ваших массовых репрессий", "Девушка, а зачем Вы
такая красивая?", "Девушка, а душа у Вас такая же красивая, как походка?",
"Девушка! У Вас такие чудесные волосы - надеюсь, они натуральные?"
Линни:
Как-то глупо звучит.
Тилли:
Ну, это смотря как посмотреть. Глупость, как сказал один генерал, это
не отсутствие ума, это такой ум. Пожалуйста, можно так: "Девушка! Зачем? Ну,
зачем Вы воруете? Зачем Вы постоянно воруете ... мужские сердца!"
Линни:
Ну вот, обвинили несчастную девушку, оклеветали, опозорили... Давайте
теперь что-нибудь более героическое.
Тилли:
"Девушка, а Вы мне с детства снились. Сначала я пугался, а потом
привык".
Линни:
Какой пугливый молодой человек!
Тилли:
"Мой бультерьер просил передать Вам свой пламенный привет".
Линни:
Ой, как страшно. А еще?
Тилли:
А еще говорят: "Девушка! Вы верите в загробную жизнь? Мой покойный
хомячок завещал мне с Вами подружиться, а если Вы не исполните его последнюю
волю, то тысячи неотмщенных душ дохлых хомячков будут каждую ночь являться в
Ваши сны и настырно взывать к Вашей совести".
Линни:
Боже, какой триллер! Просто Хичкок на улице Вязов. Хотя, с другой
стороны, если и после смерти нет жизни, то когда же она есть? А что-нибудь
лирическое в запасе еще осталось?
Тилли:
"Девушка, разрешите Вами повосхищаться?", "Девушка, ну нельзя же
поступать так бесчеловечно. Куда же Вы так быстро идете? Я же за Вами не
поспеваю - Вы же видите, что меня от Вашей красоты почти парализовало".
Линни:
Это какой-то больной, ему лечиться надо.
Тилли:
"Девушка, как Вы считаете, для женитьбы сейчас не слишком сложная
геополитическая обстановка?"
Линни:
А зачем бедной девушке лезть в большую политику?
Тилли:
"Девушка! Что ж Вы наделали - вот увидел Вас и ослеп, теперь уже ни в
кого другого влюбиться не смогу. Придется Вам со мной всю жизнь мучиться".
Линни:
Ничего себе перспективы!
Тилли:
"Девушка! И как Вы умудряетесь не сжечь весь мир в обжигающих лучах
Вашей сияющей красоты?"
Линни:
Витиевато. Видимо, особенно подходит для девушек, работающих
пожарными.
Тилли:
"Девушка, Вы мне так нравитесь, что я умру, если завтра не увижу Вас
снова. Умру сегодня же!"
Линни:
Это нам не подходит. Мы девушки мирные, нам лишние трупы ни к чему.
Тилли:
"Девушка, я уже установил, какая Вы красивая. Осталось установить,
насколько Вы умная, добрая и хорошая!", "Девушка! Не забывайте о мерах
предосторожности! Таким убийственно красивым людям, как Вы, нельзя слишком
долго находиться рядом с зеркалом."
Линни:
Как все это глупо!
Тилли:
Глупо.
Линни:
И не смешно!
Тилли:
Не смешно. Но Мистер Циннеркнок говорит, что не важно, над чем смеется
девушка, важно, чтобы юноша верил, что она смеется не над ним, а над его
шутками. Продолжим?
Линни:
Продолжим.
Тилли:
"Девушка! Вы не подскажете, как нужно правильно называть такую
прЭлесть, как Вы, чтобы Вы в ответ не отозвались плохо о такой прЭлести, как
я?"
Линни:
Кстати, почему все время повторяется "девушка, девушка", неужели
бедные девушки не заслуживают хотя бы небольшого разнообразия титулов?
Тилли:
Вообще-то в словаре есть много слов, которыми заинтересованный мужчина
может обозначить избранницу своего сердца. Все не помню, перечисляю по
памяти в более-менее алфавитном порядке (смотрит на Линни с умилением):
Ангелочек, Бельчонок, Веточка, Звеpyлечка, Звеpyшенька, Звездочка,
Игpyленочек, Игpyлечка, Кисанька, Кошечка, Лапyленок, Лапyлечка, Лапyшка,
Лапонька, Лапочка, Лашатка, Мypеночка, Очаpовyлечка, Рыбонька, Тpостиночка,
Чаpовница, Чаpовнюша, Чаpодейка. Влюбленный может сказать, что девушка его
мечты адски божественная, ароматная, благоуханная, великолепная,
волнительная, восхитительная, грациозная, изумительная, клевая, лучистая,
лучезарная, невообразимая, ненаглядная, неотразимая, обворожительная,
обожаемая, обольстительная, пленительная, прельстительная, сказочная,
сладостная, сногсшибательная, трепетная, хрупкая, чумовая, удивительная,
элегантная. Кажется, я пропустил еще: единственная и неповторимая. Изредка
могут встречаться более самобытные варианты: "пушистая звездочка", "душа
души моей" и другие.
Линни:
А часто дядюшка Эдвард говорит такие слова тете Эльзе?
Тилли:
Постоянно.
Линни:
А что он говорит, когда ее нет рядом?
Тилли:
Он все время или ругает ее...
Линни:
Боже, как это пошло!
Тилли:
Или жалуется на нее.
Линни:
Как это глупо! Наверное, он ее очень-очень любит.
Тилли:
Наверняка. Я слышал, как после ссоры с мистером Циннеркноком мистер
Дагмар обещал мисс Дагмар всегда и на все смотреть только ее глазками,
слышать только ее ушками, чувствовать только ее чувствами, думать только ее
мыслями, а когда окончательно потеряет все свои зубы - то и жевать любую
пищу только ее вставной челюстью.
Линни:
Как это мило. Подумать только, ведь бывает же на свете настоящая
любовь. Наконец-то у них все будет хорошо. А дети говорят, что любовь - это
когда двое сидят близко-близко, даже если на скамейке полно свободного
места.
Тилли:
Ой, какая Вы добрая! Какая Вы хорошая! Какое Вы счастье!
Линни:
Что такое "счастье"?
Тилли:
Об этом все говорят, потому что этого никто не знает. Это что-то
такое, чего все ищут. Может быть, счастье - пронзительное осознание
оправданности всех наших надежд
Линни:
А вдруг его нет на свете? Может ли счастье быть вечным? А ведь оно
должно быть вечным, иначе сама мысль о нем будет отравлена ожиданием конца.
Тилли:
Мне хочется, чтобы вечной были Вы, Линни! Вы ведь всегда были и всегда
будете. Вечно. Как природа. Линни, у Вас такое чудесное выражение лица,
когда Вы слушаете, думаете, сердитесь. Я жуткий эгоист. Я люблю видеть Вас и
никого не люблю видеть рядом с Вами.
Линни:
Расскажите о себе, Тилли, о своей жизни.
Тилли:
Наша жизнь - это не самое главное в нашей жизни.
Линни:
Вы хотите стать писателем?
Тилли:
Не знаю. Мистер Циннеркнок утверждает, что литература - это побочный
продукт жизнедеятельности. Искусство - это консервная банка, набитая
аппетитными тушками чужого страдания.
Линни:
Но если бы Вы вдруг стали писать, Вы смогли бы превратить в роман то,
что было для Вас всем - всей жизнью, всем счастьем? Могли бы?
Тилли:
Не думаю. Вряд ли писатель способен превратить в настоящую литературу
свою любовь, пока она еще теплится. Прежде она должна умереть, а уже потом
ее бальзамируют...
Линни:
Ну вот, писателем Вы быть не хотите, так кем же?
Тилли:
Вы будете смеяться.
Линни:
Не буду. Ну, скажите, скажите, кем Вы хотели бы быть? Пожалуйста,
пожалуйста, пожалуйста!
Тилли:
Это трудно объяснить словами... "Мировым разумом" - все знать, все
понимать. Правда, мистер Циннеркнок по этому поводу напомнил мне древнюю
притчу о том, как один кудрявый ангел пообещал дать молодому человеку то,
что он попросит. Молодой человек попросил мудрости и получил ее. "Ну, что ты
теперь скажешь?" - поинтересовался ангел. "Эх! Деньгами надо было брать!
Деньгами!" А много ли счастья могут принести жемчуга и бриллианты?
Линни:
Не знаю. Пока еще не попробовала.
Тилли:
Линни, когда я с Вами, когда я вижу Ваш взгляд, всегда загадочный,
всегда дразнящий, всегда манящий, когда на устах Ваших играет неясная
усмешка, мне хочется быть умнее, сильнее, красивее самого себя. И тогда
думается: вот - весь мир открыт для мыслей, чувств, поступков... Простите,
то же самое Вам, наверное, уже говорили миллион разных принцев. Но...
Молодость - это пустыня, в которой очень тесно одному. Вы будете моим добрым
гением, Линни? В ожидании...
Линни:
В ожидании чего?
Тилли:
Сам не знаю. В ожидании создать что-то стоящее. Но, говорят, чтобы
что-то создать, надо чем-то быть.
Линни:
(рассеянно) Так говорят?
Тилли:
Да, так говорят. Каким мне быть?.. Линни, как чудесно блещут лучики
Вашего звездного взгляда! Как Вы думаете, могут ли двое создать свой
собственный мир? Отчего бы не попытаться добраться до самых высоких вершин,
чтобы трогать небо кончиками пальцев?
Линни:
Люди живут в долинах, а не на вершинах гор. Лучше расскажите мне
что-нибудь интересное.
Тилли:
(обиженно) Говорят, когда-то жили на земле драконы, которые питались
только добрыми девушками. А потом они все вымерли.
Линни:
Девушки?
Тилли:
Драконы.
Линни:
Отчего?
Тилли:
От голода.
Линни:
Да, теперь легче встретить слона, чем некурящую девушку.
Тилли:
Можно, я Вас спрошу о чем-то? Только обещайте, что не рассердитесь.
Линни:
Посмотрим.
Тилли:
Я Вам совсем не нравлюсь?
Линни:
Тетушка Эльза говорила мне, что для молодых девушек все мужчины
делятся на три категории: те, кого они терпеть не могут, те, кого они могут
терпеть, но с трудом, и те, кого они еще не знают.
Тилли:
И к какому же виду принадлежу я?
Линни:
Вы пока находитесь в переходной стадии. Видите ту звезду? Какая
красивая...
Тилли:
Звезды - слезы неба... Что там прячется за этим прекрасным личиком?
Ах, если б знать...
Линни:
Там не скрыто ничего примечательного, все как у всех: белки, жиры,
углеводы...
Тилли:
Как Вы к себе необъективны! Вы себя совершенно не знаете!
Линни:
Зачем что-то знать? Знания не приносят счастья...
Тилли:
Я Вам совсем-совсем не нравлюсь?
Линни:
Ну, мне надо подумать...
Тилли:
Хорошо, тогда я спрошу об этом снова минут через пять, а пока
поговорим о чем-нибудь другом.
Линни:
Уже поздно, мне пора собираться в дорогу.
Тилли:
Линни! Мое сердце рвется к Вам, а Вы рветесь прочь, куда-то вдаль,
вдаль, вдаль...
Линни:
Я понимаю - и не понимаю. Мне так тоскливо, я сейчас так устала.
Тилли:
А теперь в Вашей красоте появилось что-то немилосердное, чужое,
опасное.
Линни:
Я устала. Пора ехать.
Тилли:
Не убивайте меня сразу, лучше сделайте это постепенно, растягивая
удовольствие...
Линни:
Я устала.
Тилли:
Я буду ждать!
Линни:
Я устала...
Тилли:
Но нет, так нельзя расстаться. Больше никогда так не будет, как этим
летом. Никогда больше так не будет!
(За сценой раздается голос Эльзы Дагмар: "Линни, пора ехать!").
Линни:
Ну, наконец-то!
(все, кроме Тилли, уходят)
КАРТИНА СЕДЬМАЯ. "ЭПИЛОГ"
"Кто знает, как пусто небо
На месте упавшей башни..."
А. Ахматова
Тилли на сцене один.
Темнеет.
Тилли:
(монолог) Вот и кончился сон. Кто я? Что со мной? Что со мной будет?
Значит - конец? Так что же это было? И это - все? И больше ничего? Никогда?
Какое-то странное, щемящее чувство. "Пусть звезды навсегда исчезнут с неба,
пусть скроет посрамленная луна свой нежный лик в вуали облаков..." Счастье,
где ты? Только в минуты разлуки узнаешь, сколько надежд томилось в сердце. И
почему реальность постоянно наводит на мысль, что встреча папы с мамой была
большой ошибкой? Что ж, поглядим, какая она, эта жизнь. Попробуем понять,
что кроме счастья быть любимым есть еще счастье любить. Может быть, это
намного лучше, чем та любовь, которая начинается с унижений, проходит через
банкротство и заканчивается позором. А может быть, счастье - в умении щадить
чужие чувства и беречь свои? Любить. И быть благодарным за это чувство
судьбе и женщинам, которые способны его вызывать. Потому что, как говорит
мистер Циннеркнок, есть женщины, способные вдохновить, есть женщины,
способные поддержать, и есть женщины, способные только настучать сковородкой
по щекам. Любить - это огромное счастье, может быть, самое огромное счастье
на свете, что бы ни говорили о любви люди, у которых ее нет. Надо только
научиться любить так сильно, чтобы уже не нуждаться ни в чем, даже во
встречах с тем, кого любишь. Хотя... где-то за подкладкой души все равно
будет жить надежда. Надежда - это кость, застрявшая в горле у нашей судьбы.
Улицы всех городов мира вымощены обманутыми надеждами. Но жить - значит
помнить, помнить - значит надеяться, надеяться - значит ждать. Линни, Линни.
Увидеть бы Вас еще хоть разок, услышать Ваш милый, ласковый голос.
Линни:
(тихо входит) Мяу!
Тилли:
Линни?! Я думал, Вы уже уехали.
Линни:
Что Вы, Тилли! Вы же знаете тетушку Эльзу, дядюшку Ганса и дядюшку
Эдварда - это ссорятся они быстро, а для того, чтобы расстаться, им нужна
целая вечность. Чтобы как следует попрощаться, им сначала надо еще раз
двадцать поссориться и раз двадцать помириться. В конце концов тетушка Эльза
решила ехать с нами и теперь подбирает соответствующее случаю платье. Как Вы
наверняка знаете, для женщины одежда очень важна, потому что обнаженная
женщина выглядит не так устрашающе, как одетая, следовательно, резко
возрастает вероятность внезапных приступов несанкционированной влюбленности.
Тилли:
У Вас такая изумительная улыбка - теплая, добрая, умная, милая.
Простите, когда вспоминаю все те глупости, которые говорю Вам, мне хочется
рассыпаться на тысячи невидимых, невесомых частиц.
Линни:
Не надо. Берегите себя.
Тилли:
Не беспокойтесь, как только начну подозревать, что умер, сразу же
позвоню. Вы больше на меня не сердитесь? Что же делать, если чувства
наполняют сердце, обкрадывая мозги? Большую часть ума приходится тратить на
то, чтобы заставить замолчать меньшую.
Линни:
Ничего. Я слышала, что у молодых мужчин, как полагал один древний
философ, мозг вообще существует только для охлаждения крови и не участвует в
процессе мышления.
Тилли:
Простите, я такой ... невменяемый.
Линни:
Мы оба непростые люди...
Тилли:
Что же теперь будет?
Линни:
Все будет, как раньше, только расстояние между нами будет другим.
Медленно уходят.
КАРТИНА ПЕРВАЯ (И ПОСЛЕДНЯЯ). "ПРОЛОГ"
"Я всегда симпатизировал центральным убеждениям"
М. Зощенко "Прелести культуры"
"Ничто не наводит в наш век большего уныния, чем увеселения"
Честертон
Автору представлялось не совсем уместным начинать пьесу с появления на
сцене двух барышень, одержимых игриво-пляжным настроением, не предпослав
этому хотя бы небольшого предуведомления. В то же время при чтении все
предисловия выглядят столь удручающе, что полностью убивают всякий интерес к
дальнейшему повествованию.
Именно поэтому автор счел возможным расположить в конце письменного
варианта пьесы то, чем должно было бы начинаться ее сценическое воплощение.
И последнее примечание.
Роль первого критика может исполнять тот же актер, который играет
мистера Циннеркнока, а роль второго критика - актер, играющий Эдварда
Дагмара.
1 критик:
Коллега, Вы ведь тоже критик? Вы не подскажете, что мы сейчас здесь
будем слушать под кашель публики, перебиваемый завываниями актеров?
2 критик:
Говорят, эта пьеса про какой-то запутанный любовный многоугольник: он
любит ее, она, разумеется, его не любит, все остальные любят самих себя.
Обычное повествование о крушении надежд, только выполненное в радужных
тонах.
1 критик:
Жаль. Пьесы о любви пишут только очень плохие авторы.
2 критик:
А хорошие?
1 критик:
Хорошие вообще не пишут.
2 критик:
А Вам не кажется, коллега, что невозможно написать хорошую пьесу - ни
одному критику не удалось это сделать?
1 критик:
Совершенно с Вами согласен, коллега. Ни один критик не написал хорошей
пьесы, но это не так уж плохо для людей, которые видят только плохие.
Остается предполагать, что хорошая пьеса должна начинаться с драки, а затем
накал страстей должен все время возрастать. Недаром современные
кинорежиссеры тоже считают, что ничто так не украшает фильм, как множество
окровавленных трупов героев и оголенных тел героинь. Правда, сейчас делают
такие отчаянно-скучные фильмы, как будто главная задача кино - привить
любовь к театру. А в конце хорошей пьесы должны быть или похороны, если это
трагедия, или свадьба, если это комедия. Впрочем, последний акт всегда
выглядит самым неудачным. Но если бы его не было, самым неудачным выглядел
бы предпоследний акт. Главное, пьеса должна быть насыщена не столько
мыслями, сколько действиями, как современные детективы, в которых все
дерутся, а думают только собаки.
2 критик:
Не могу полностью согласиться с Вашим мнением, коллега. Человек идет в
театр, чтобы развлечься. Изнасилований ему вполне хватает в обычной жизни.
1 критик:
Что же интересного может быть в пьесе, если в ней никого не женят и
никого не убивают?
2 критик:
Слова, слова, слова.
1 критик:
О чем?
2 критик:
О любви. Говорят, в этой пьесе есть несколько забавных монологов.
1 критик:
Писать монологи не трудно, трудно превращать их в диалоги. Это Вам
подтвердит любой женатый мужчина.
2 критик:
Еще говорят, что в этой пьесе много глупых разговоров.
1 критик:
Что же может быть приятного в глупых разговорах?
2 критик:
Под них приятно спать и удобно разговаривать по мобильному телефону. К
тому же наши предки считали, что смысл, как айсберг, должен быть скрыт под
глубокой водой слов.
1 критик:
А если он там не скрыт, а утоплен?
2 критик:
Искусство писателя как раз в том и заключается, чтобы из короткой и
скучной истории сделать длинную и скучную. Впрочем, люди готовы смотреть и
слушать что угодно, лишь бы только иметь не видеть и не слышать друг друга.
Ради этого они покупают телевизоры, ходят в кино, посещают театры.
1 критик:
В театры ходят не только ради этого. Как гласит старинное театральное
правило: зрители не слушают, если слушают - не понимают, если понимают -
немедленно засыпают. Поэтому не бывает плохих спектаклей - бывает сильная
бессонница. Ах, обычно самое прекрасное в театре - это дамы, мило храпящие в
партере.
2 критик:
Ну что же: зритель всегда прав, особенно когда он спит. Но не могу
безоговорочно присоединиться к Вашему мнению, коллега. Можно подумать, что в
наши дни в театр ходят только для того, чтобы как следует выспаться. Нет!
Нет! И еще раз - нет! На самом деле театр посещают, чтобы откашляться.
Недаром актеры все время возмущаются: почему в зрительном зале мучающихся от
кашля всегда больше, чем страдающих от бессонницы.
1 критик:
Должен признать, коллега, Ваша точка зрения заслуживает права на
существование. Уточним формулировку: в театр идут, чтобы прокашляться и
вздремнуть. Причем опытным театралам удается успешно совмещать оба эти
удовольствия. Именно поэтому зрители - существа очень чувствительные,
нежные, легко ранимые. Особенно это становится заметно, если спектакль не
начинается вовремя. Как Вы полагаете, это все-таки комедия или трагедия?
2 критик:
Видимо, как любой современный спектакль, это комедия для тех, кто
кашляет, и трагедия для тех, кого мучает бессонница.
1 критик:
Чем же тогда комедия отличается от трагедии?
2 критик:
Трагедия - это то, что случается, когда человеку не дают как следует
выспаться. А комедия - это тоже трагедия, только чужая.
1 критик:
Совершенно с Вами согласен, коллега. Впрочем, сейчас граница между
трагедиями и комедиями все больше стирается, потому что людей, имеющих
чувство юмора, современные комедии способны заставить только расплакаться.
2 критик:
Увы! Написать комедию может каждый, если пообещать его супруге хороший
гонорар, а потом оставить их наедине друг с другом. Впрочем, скорее всего,
получится трагедия.
1 критик:
В этой пьесе хотя бы есть настоящие злодеи?
2 критик:
Кажется, нет.
1 критик:
Это ужасно. О хороших людях сочиняют только очень скучные истории.
2 критик:
Что поделаешь? Все драматурги - садисты: все время пытаются словами,
которых не понимают, рассказать о чувствах, которых не знают.
1 критик:
Так уж устроен мир. Писатели выдают желаемое за действительное и
паразитируют на процентах с разницы между ними. Именно поэтому множество
людей, которых никто не любит, любят читать книги о любви, написанные
людьми, которые никого не умеют любить.
2 критик:
С другой стороны, любовь - весьма театральное чувство. В том смысле,
что в театре оно встречается чаще всего. И что делать бедным авторам?
Интересные люди встречаются еще реже, чем счастливые судьбы. Зачем пилить
кол, на котором сидишь? Приходится наряжать старые чувства в новые слова и
пытаться выдать все это за оригинальные мысли.
1 критик:
Совершенно с Вами согласен, коллега. Именно поэтому в наше время
классические пьесы пишут только мертвые иностранные авторы. А когда смотришь
большинство современных спектаклей, кажется, что все это один и тот же
спектакль. Как будто все драматурги сговорились писать одинаково скучно.
2 критик:
Как жаль, что нет такого хорошего языка, на котором было бы невозможно
написать плохую пьесу.
1 критик:
А между тем каждый автор желает, чтобы его хвалили, чтобы ему платили
и чтобы его называли скромным и бескорыстным, оригинальным и гениальным. Но
это так трудно сделать. Однажды я попытался, для разнообразия, в своей
критической статье похвалить первую пьеску одного молодого драматурга -
"изумительно, восхитительно, бесподобно" - но запас хвалебных слов столь
быстро иссяк, что пришлось в конце статьи эту пьеску обругать. А потом
редактор вычеркнул начало. Вы же знаете - всякий редактор считает основным
своим долгом перед человечеством хоть что-нибудь вычеркнуть. Вот так погибло
молодое дарование. Из-за недостатка синонимов.
2 критик:
Ничего страшного, все равно в театре успех означает только то, что
провалится не эта, а следующая пьеса. Поэтому совесть критика всегда
остается чистой, как слеза крокодила. К тому же, как бы ни была плоха пьеса,
актеры всегда смогут сделать ее хотя бы чуточку хуже.
1 критик:
Да, у современных актеров большие проблемы и с дикцией, и с
воображением: раньше в театрах умели говорить самыми разными голосами, а
теперь умеют только оригинально заикаться (говоря это, демонстрирует
заикание). А современные актрисы? Да они курят быстрее, чем говорят
(показывает заикание, курение, икоту и заторможенность речи на примере:
"Если я тебя теряю, значит, ты теряешь тоже...". Отплевывается).
2 критик:
Вы совершенно правы, коллега! Современные актеры вообще отличаются
друг от друга только тем, что по-разному заикаются и по-разному шепелявят
(последние слова произносит пришепетывая). Вот раньше актеры были... Как
вспомнишь - так вздрогнешь! Как они умели играть! Как они умели выговаривать
фразы! Каждое слово запоминалось (произносит басом, раскатисто): "Прощай! И
если навсегда, то навсегда - прощай!" А после современной сценической
трактовки любого классика, видимо, можно доставать из гроба и использовать в
качестве вентилятора.
1 критик:
Да, теперь не умеют играть так, чтобы сердце плакало благородными
слезами и чтоб душа, как козлик, танцевала. Не умеют. Вот раньше...
2 критик:
Зато, в отличие от авторов, современным актерам нравится все, что о
них пишут, даже некрологи... Ну, все, сейчас будет комедия. Пора занимать
места согласно купленным билетам.
1 критик:
И постараемся дожить до того места, когда опустится занавес и
раздадутся вежливые аплодисменты, вероятно, сильно заглушаемые зевотой.
2 критик:
Все-таки как хорошо, что в театре все как в жизни: приходишь,
смотришь, смотришь, ничего не понимаешь, скучаешь и уходишь.
1 критик:
Посмотрим, посмотрим...
2 критик:
Покритикуем, покритикуем...
Зарегистрировано и задепонировано
в Российском авторском обществе (РАО)
www.rao.ru
Свидетельство No 5595
Адрес автора: konstantin@copyright.ru
