Николай Николаевич Шпанов. Связная
страница №3
...ожить в корзиночку Цзинь Фын. Но когда он, строго глядя надевочку, объяснял ей задание, ему пришло в голову, что не следует
давать ей этот шоколад, как бы ни хотелось доставить удовольствие и
поддержать силы этой маленькой разведчицы. Мало ли кто может увидеть у
нее эту плиточку, прежде чем она успеет ее съесть... А откуда у бедной
маленькой девочки может быть шоколад? Пусть лучше она не получит
удовольствия, и пусть лучше она будет голодной, чем он обречет ее на
необходимость объяснять полицейскому, откуда взялся шоколад. Пусть
лучше сам он покажется себе жестоким к одной маленькой девочке, чем
плохим конспиратором для многих людей, жизнь которых зависит от него и
от нее.
И он еще раз глубоко вздохнул, подумав о том, как тяжело быть
суровым к таким маленьким героям нового Китая, как эта маленькая
связная...
3
В задании, полученном от купца, Цзинь Фын не видела ничего
странного. Она привыкла ко многому, что показалось бы необыкновенным
человеку, пришедшему со стороны и не знавшему сложной борьбы,
происходившей между подпольщиками и врагами, которыми были сначала
японцы, потом гоминдановцы и их иностранные хозяева. А Цзинь Фын
видела так много и слышала такое, что уже ничему не удивлялась и
ничего не пугалась. Она не хуже взрослой знала, что ждет ее в случае
провала, знала, какими средствами гоминдановцы будут выпытывать у нее
имена, даты, пункты. Разве могла она забыть сестру Цзинь Го?! Но она
не боялась, что выдаст товарищей. Ведь Цзинь Го же никого не выдала.
Так же будет вести себя и она сама, если случится то, самое
страшное... Но лучше об этом не думать. И лучше как можно меньше
помнить. Очень прав командир, всегда повторяющий ей:
"Будь как телефонная трубка. Впустила в ухо, выпустила через рот
- и все забыто".
Сейчас она должна бежать в миссию так быстро, как только могут
двигаться ее усталые ноги. Нужно забыть про еду, про усталость, про
умирающего доктора. Голод - пустяки! Усталость? Ее можно побороть,
если покрепче стиснуть зубы.
Скорее, как можно скорее добраться до миссии и предупредить
товарищей о возможности появления провокатора.
Сколько ли ей надо пройти сегодня? Цзинь Фын пробовала подсчитать
и сбилась. Много, очень много ли. Пожалуй, больше, чем она сможет
пробежать за один день. Даже больше, чем может пробежать взрослый
партизан. И все-таки она должна их пробежать! Она же хорошо знает, что
иногда партизаны идут без отдыха и без пищи и день и два... Операция
бывает длинной, и у них не хватает, запасов. А просить у крестьян -
это значит рисковать подвести под виселицу мирных жителей. Девочка
знает все это и будет вести себя, как взрослый партизан. Вот и все.
За этими размышлениями совсем незаметно прошел тяжелый кусок пути
до домика матери доктора Ли. Там она еще раз, как и утром, должна
выйти на поверхность, чтобы пробежать по земле тот кусочек, где
засыпан подземный ход. Сейчас же после поворота, отмеченного кругом и
стрелой, будет виден свет, падающий из колодца. Конечно, вот и
поворот! Вот знак: круг, а в круге стрела. Только на этот раз Цзинь
Фын не зайдет к старушке. Пускай та даже не знает, что она тут
пробегала. Только бы старушка не забыла про ковшик. Иначе как же
вылезешь из колодца? Но странно: девочка миновала поворот с кругом и
стрелой, а света из колодца все не было видно. Странно, очень
странно!.. Вот в луче фонаря мелькнули и камни колодезной кладки... Но
почему эти камни торчат из кучи земли? Почему куча земли высится до
свода, почему обвалился и самый свод?..
Цзинь Фын с беспокойством осматривала неожиданное препятствие.
Ведь если торчащие здесь камни действительно являются частью
колодезной трубы, значит она обрушилась, значит выхода на поверхность
больше нет! Этот обвал означал для Цзинь Фын необходимость вернуться в
город и уже снаружи, по поверхности, искать обхода гоминдановских
патрулей, чтобы попасть в миссию... Страшная мысль пришла ей: а уж не
побывала ли тут полиция, не ее ли рук это дело - обвал колодца?.. Но
зачем полицейские оказались тут, около колодца? Уж не пришли ли они за
доктором? Ах, как ей нужно знать, что случилось наверху!
Девочка опустилась на кучу земли и погасила фонарик, Внизу царила
тишина - хорошо знакомая ей тишина черной пустоты подземелья, куда не
проникает ни один звук из внешнего мира. Там, наверху, может
происходить что угодно, какие угодно события могут потрясать мир -
здесь будет все та же черная тишина...
Хватит ли у нее сил на то, чтобы, вернувшись к выходу в город,
еще раз проделать поверху весь путь к миссии?
Ее мысли неслись с отчаянной быстротой; мысли эти были совсем
такие, какие были бы в эту минуту и в голове взрослого: она не должна
спрашивать себя, хватит ли сил; должна спросить лишь об одном - хватит
ли времени?..
Цзинь Фын поднялась с земли и пошла. Она не замечала того, что
ноги ее уже не передвигаются с такой легкостью, как прежде. На каждом
шагу ее стоптанные веревочные сандалии шаркали по земле, как у
старушки.
Цзинь Фын уже не бежала, а шла. Она несколько раз пробовала
перейти на бег, но ноги сами замедляли движение. Она замечала это,
только когда почти переставала двигаться. Тогда она снова заставляла
себя ступать быстрей, а ноги снова останавливались.
Так, борясь со своими ногами, она перестала думать о чем бы то ни
было другом. Ноги, ноги! Все ее силы были теперь сосредоточены на этой
борьбе. Вероятно, поэтому она и не заметила, что свет ее
электрического фонарика с минуты на минуту делался все более и более
тусклым. Батарейка не была рассчитана на такое долгое действие. Она
была самодельная. Такая же, как у командира отряда, как у начальника
штаба и начальника разведки. Эти батарейки делал молодой радист под
землей.
Цзинь Фын только тогда заметила, что ее батарейка израсходована,
когда волосок в лампочке сделался совсем красным и светил уже так
слабо, что девочка почти ничего не различала впереди. Она то и дело
спотыкалась о торчащие из земли острые камни. Пронизавшая ее сознание
мысль, что через несколько минут она останется без света, заставила ее
побежать так же быстро, как она бегала всегда. Как будто в эти
несколько минут она могла преодолеть расстояние, отделявшее ее от
выхода в город.
Она бежала всего несколько минут, те несколько минут, что еще
слабо тлел волосок в лампочке фонаря. Но вот исчезло последнее едва
заметное красноватое пятнышко на земле.
Цзинь Фын остановилась перед плотной тьмой.
Нужно было собраться с мыслями.
Лабиринт ходов был сложен, они часто разветвлялись, Время от
временя на стенках попадались знаки - круг и стрелка, что значило:
идти нужно прямо. Если стрела в круге опрокидывалась острием книзу,
значит нужно было повернуть влево; если глядела острием вверх -
поворачивать надо было вправо. Эти знаки были ясно нанесены известью
или углем, в зависимости от характера почвы: на темной глине - белым,
на желтом песчанике - черным. Их очень хорошо было видно при свете
электрического фонарика и даже в мерцании простой свечи. А самые
важные указатели были выцарапаны или выбиты в почве так, чтобы их
можно было разобрать ощупью и в полной темноте. Но они были
расположены так высоко, что Цзинь Фын не могла до них дотянуться. А
какой толк был в нарисованных знаках, когда у девочки не стало света?
Цзинь Фын крепко закрыла глаза руками, думая, что, может быть,
так приучит глаза к темноте. Но как она ни напрягала зрение, нельзя
было различить даже собственной руки, поднесенной к самому лицу.
4
И все же Цзинь Фын не позволила отчаянию овладеть ею. Вытянула
руки и пошла. Она уже не думала теперь, куда поворачивать, не хотела
об этом думать. Она знала, что, пускаясь по подземным ходам в первый
раз, партизаны непременно брали с собой клубок ниток. Они разматывали
нитку за собой, чтобы иметь возможность вернуться к выходу. Так, шаг
за шагом, изучали они лабиринт, делали на поворотах отметки, один за
другим осваивали путаные ходы лабиринта, общая длина которого
измерялась десятками ли.
И вот теперь Цзинь Фын предстояло разобраться в этой путанице без
всяких указателей, без спасительной нитки...
Она была маленькая девочка, но, как всегда, когда предстояло
какое-нибудь трудное дело, она думала: а как бы поступил на ее месте
настоящий партизан - "красный крот", человек, которого она считала
идеалом силы, смелости и верности долгу?
Такой вопрос Цзинь Фын задала себе и сейчас, когда ее вытянутые
руки наткнулись на шершавую стену подземелья.
Она должна была решить: идти ли прямо, повернуть направо или
налево? Загадка, ставившаяся в сказках почти всех народов перед
храбрыми воинами, показалась ей теперь детски простой по сравнению с
тем, что должна была решить она, совсем маленькая девочка с косичкой,
обвязанной красной бумажкой. Ах, если бы кто-нибудь предложил ей
сейчас простой выбор: смерть и выполнение долга или жизнь! Всюду, куда
она ни поворачивалась, была одна страшная черная пустота, и она не
знала, куда же - прямо, направо или налево - лежит ее путь.
Она стояла с вытянутыми руками и кончиками меленьких пальцев
ощупывала шершавую стену подземного хода, словно нежная детская кожа
могла распознать круг и стрелу, нанесенные известью или углем. И все
силы ее большой и смелой души были направлены на то, чтобы не
позволить отчаянию затемнить сознание, живущее в ее маленьком теле,
таком слабом и таком ужасно-ужасно усталом.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Глава седьмая
1
Обед в миссии подходил к концу. Кароль взялся за десерт. Ел он
сосредоточенно и жадно. Его большая нижняя челюсть двигалась
ритмически из стороны в сторону, взад-вперед и снова из стороны в
сторону. Она была внушительна и работала, как тяжелая деталь
механической терки. За едой Кароль молчал. Биб же, раньше всех
расправляясь с блюдами, почти непрерывно болтал.
Так как остальные жильцы, кроме агентов, часто менялись, то
болтовня Биба не успевала им надоесть. Они слушали ее с интересом. Но
на этот раз его собеседник, рыжий иностранец в военной форме,
раздраженно постучал ложечкой по блюдцу и, заставив Биба замолчать,
спросил соседа:
- Вас тоже уведомили, что вы должны освободить комнату сегодня
же?
- Да, - ответил сосед. - Здесь это вполне в порядке вещей.
- Как, с вами это уже бывало?! - Рыжий удивленно вскинул брови. -
И вы так спокойно это переносите, не жалуетесь?
- Какой смысл? - Сосед пожал плечами. - Дом всегда очищают, если
сюда собирается прибыть какая-нибудь важная персона.
Рыжий сердито оттолкнул стул и вышел из-за стола.
За ним вскоре последовали и остальные, кроме агентов охраны Биба
и Кароля.
- Как ты думаешь, когда явится эта Ада? - спросил Биб.
Обсуждая все возможные обстоятельства следования таинственной
начальницы, агенты принялись вычислять сроки ее прибытия в миссию.
- Сегодня ночью приехала в город, - загибая короткие волосатые
пальцы, говорил Биб. - Ванна, парикмахерская и тому подобное; валяние
в постели... День уйдет на разговоры с начальством. Надо думать, дня
через два-три, выспавшись, она соизволит прибыть сюда.
Тан Кэ принесла вазу с фруктами, и агент принялся ощипывать
гроздь винограда. Он отрывал ягоды и, ловко подбрасывая, отправлял их
в рот.
- Итак, - продолжал он, - здесь мы в безопасности. Нам не нужно
день и ночь ползать по окрестностям в поисках диверсантов. Подпольщики
боятся сестры Марии не меньше, чем нас. До послезавтра нам ничто не
угрожает. А там мы примемся следить за каждым приближающимся
автомобилем, чтобы не прозевать приезда этой Ады...
- Если нам не наделает хлопот приезд Янь Ши-фана и Баркли, -
проворчал Кароль.
- Твое здоровье, старина! - Биб поднял бокал. - И за то, чтобы
начальство и эта Ада отсюда поскорей убрались.
- Воображаю, с какой помпой она сюда явится! - проворчал Кароль.
Они чокнулись, и звон стекла еще висел в воздухе, когда Биб
заметил, что чья-то тень легла поперек стола. Он быстро обернулся и
замер с открытым ртом: в дверях веранды стояла китаянка с красивым,
энергичным лицом, обрамленным гладко причесанными иссиня-черными
волосами.
- Кто вы? - рявкнул Биб, увидев незнакомку.
- Откуда вы взялись? - грубо вторил ему Кароль.
- Вот... - гостья показала на балконную дверь, - в эту дверь...
- Эта дверь - не для первого встречного.
Незнакомка обвела их насмешливым взглядом больших темных глаз и
негромко, с необыкновенным спокойствием проговорила:
- Но я пришла именно сюда: всегда приятно встретить приятных
людей, а сегодня особенно...
Едва она успела произнести пароль, как Биб, преодолевая привычное
презрение к китаянке, расшаркиваясь, подобострастно сказал:
- О, мы не знали, госпожа Ада! - Если бы ему кто-нибудь сказал,
что его начальником будет китаянка, он бы только рассмеялся. А вот
теперь он поспешно бормотал: - Прошу поварить: только по долгу
службы... Ведь мы никого, решительно никого не впускаем без
разрешения.
- Мы всегда на посту, - проворчал Кароль.
- Это и видно, - с усмешкой сказала гостья. - Я прошла сюда,
никем не замеченная.
- Непостижимо! - Круглые плечи Биба поднялись до самых ушей. - Мы
отлучились всего на минутку, подкрепиться. Эта работа дьявольски
выматывает. Мы сейчас же представим вас хозяйке, сестре Марии.
Женщина остановила его жестом:
- Она не должна знать, кто я...
- О, она вполне свой человек. На нее мы можем положиться, как на
самих себя, - вмешался Кароль.
- Все, что от вас требуется, - устроить меня сюда на работу.
- В качестве?
- Врача, - коротко ответила она и, не оставляя времени для
вопросов, тут же спросила сама: - Здесь, говорят, не совсем спокойно?
- О, тут настоящий вулкан! Особенно опасны "красные кроты" -
партизаны, скрывающиеся под землей.
Биб, не щадя красок, стал описывать коварство местных жителей,
только и ждущих, чем бы насолить иностранцам, опасности, которыми
окружены люди в этой дикой стране, не желающей признавать
благотворного влияния иностранной цивилизации. Он высказал убеждение,
что, несмотря на тщательную проверку, которой подвергались все
служащие миссии, ненадежным элементам все же удалось проникнуть даже
сюда.
Гостья испытующе взглянула на агента.
- Вы совершенно уверены в преданности Ма, которую здесь называют
сестрой Марией?
- Наша с головой, - уверенно сказал Биб.
- Безусловно, - подтвердил Кароль. - Она обходится нам достаточно
дорого, чтобы стоило сомневаться в ее верности...
Гостья перебила его:
- Могу ли я быть уверена, что вы внимательно осмотрите
окрестности виллы? На Баркли и Янь Ши-фана готовится покушение.
- В нашей разведке помешались на покушениях! - со смехом ответил
Биб.
- Партизаны поклялись их похитить.
- Эти детские попытки обречены на провал, - заметил Биб.
- Хорошо, что вы так уверены, - проговорила гостья.
- О, у нас есть к этому все основания! - хвастливо воскликнул
Биб.
Дверь отворилась, и вошла Ма. Женщины смерили друг друга быстрым,
испытующим взглядом.
Потому ли, что было очень жарко, а Ма, идя сюда, торопилась, или
потому, что безотчетное волнение овладело ею под прямым,
проницательным взглядом гостьи, но она сама чувствовала, как краска
покидает ее щеки.
Биб представил гостью Ма:
- Госпожа Ада - новый врач миссии...
- Не покажете ли мне мою комнату? - обратилась прибывшая к Ма.
Ма с неохотой повела ее во второй этаж.
Пока женщины не скрылись за дверью, Биб стоял и любезно улыбался.
Потом он с силой ударил Кароля по широкой спине.
- Ты заметил?.. Женщины вцепятся друг другу в волосы, а?
- Пожалуй.
- Кажется, наши не предупредили эту Аду о том, что Мария - свой
человек в полиции и с нею шутки плохи... Тем лучше, тем лучше, -
воскликнул Биб, потирая руки. - Посмотрим, как они передерутся.
- И чем бы ни кончилась их драка, мы с тобой будем только в
выигрыше! - с удовольствием подтвердил Кароль.
2
У Вэй отвез постояльцев, которым было предложено покинуть дом,
чтобы не мешать отдыху ожидаемых сановных господ. Вернувшись, он нашел
Тан Кэ и Го Лин в глухой аллее парка за обсуждением полученного
задания. Чем больше осторожная Го Лин думала над этим делом, тем менее
вероятным казалось ей, чтобы удалось выполнить тяжелую задачу
похищения. Ее не так беспокоил толстяк Янь Ши-фан, которого все знали
как человека неспособного постоять за себя, сколько Баркли, снискавший
славу отличного спортсмена. Вероятно, с ним не легко будет справиться.
Ведь их было три женщины и У Вэй - единственный мужчина на их стороне.
А там один Кароль стоил их всех, вместе взятых, да еще Биб. Не легко
говорить о выполнении такой задачи!
- Ты забываешь, - возразила Тан Кэ, - к нам прибудет подкрепление
- уполномоченный штаба.
- Что может изменить еще один человек? К тому же ведь и на их
стороне стало одним человеком большее с приездом этой Ады. Смуглые
щеки Тан Кэ потемнели от прилившей крови.
- Что же, по-твоему, мы не в состоянии исполнить боевой приказ? А
ради чего мы с тобой живем здесь в безопасности и довольстве, сытно
едим и мягко спим, в то время, когда, наши товарищи...
В аллее послышались шаги. Подошел У Вэй. Ища у него поддержки, Го
Лин поделилась своими сомнениями. Но, к ее удивлению, обычно такой
осторожный У Вэй на этот раз оказался не на ее стороне.
- Очень удачно, - сказал он, - что сегодня Янь Ши-фан и Баркли
будут вместе здесь. Такой случай может не повторяться.
- Что я говорю?! - с торжеством воскликнула Тан Кэ. - Мы не имеем
права ждать! Мы должны выполнять задание.
- Вот за кого я по-настоящему боюсь - это за мать, - сказал У
Вэй. - Она совсем перестала сдерживаться.
- Я бы не впутывала тетушку Дэ в это дело, - заметила Го Лин. - А
то она может в запальчивости сболтнуть что-нибудь раньше времени в
присутствии Ма.
- Ма не должна ничего почуять даже кончиком носа, - сказала Тан
Кэ, искоса глядя на У Вэя, прикусившего губу, чтобы удержать едва не
сорвавшееся возражение.
- Тсс... - Го Лин приложила палец к губам. - Кто-то идет.
Девушки поспешно скрылись в кустах. У Вэй принялся набивать
трубку. За этим занятием его и застала осторожно выглянувшая из-за
поворота Ма.
Оглядевшись, она подошла к У Вэю. Крылья ее тонкого носа
раздувались, втягивая воздух, словно она по запаху хотела узнать, кто
тут был. Она опустилась на камень рядом с У Вэем и долго молча сидела,
разминая вырванную из земли травинку. Он тоже молчал, делая вид, будто
увлечен наблюдением за тем, как взвивается над трубкой струйка дыма.
Каждый ждал, пока заговорит, другой. Первая нарушила молчание Ма:
- Есть что-нибудь новое?
- Уполномоченный партизанского штаба должен был спуститься на
парашюте.
- К нам?
- Да. Его пароль: "Кажется, жизнь здесь не так уж плоха. Не
правда ли?"
Снова воцарилось молчание. Ма нервно скомкала травинку и
отбросила прочь.
- Зачем этот человек послан сюда? Разве нельзя справиться без
новых людей?.. Или, может быть, и в штабе уже считают меня ненадежной?
У Вэй сделал последнюю затяжку и выколотил трубку.
- Тебя?.. Ты при всех обстоятельствах должна оставаться в
стороне. Работы здесь хватит на всех. Ты же понимаешь, что, даже уйдя
отсюда, враги, конечно, оставят тайную агентуру. Нужно сохранить твою
репутацию в их глазах.
- Я больше не моту! Позволь мне открыться девушкам.
- Нет, нет! Это слишком опасно. Мало ли что может случиться с
ними... Чем меньше знает человек, тем ему самому легче. Ты не можешь
возложить такое бремя на плечи девушек, каждая из которых может
очутиться в руках полиции, как уже очутилась Цзинь Го. Зачем им знать?
Ма задумалась и медленно едва слышным голосом проговорила:
- Если бы ты знал, как это трудно! - Она грустно опустила голову.
- Знаю, но уверен в тебе и спокоен за тебя.
- А я боюсь за тебя больше, чем если бы ты был там, с твоими
товарищами, в открытом бою.
- Меня тут никто не знает. Никто не может донести, что я -
командир, ты, Го Лин и Тан Кэ - студентки, мать - учительница. Для
окружающих мы те, за кого себя выдаем...
- Когда прибудет этот товарищ из штаба? - перебила Ма.
- Мне кажется, сегодня.
- Сегодня?!
Он ласково сжал ее пальцы:
- Крепись! Чем тяжелей тебе сейчас, тем выше ты поднимешь голову
потом...
8
Цзинь Фын потеряла счет поворотам. Иногда она останавливалась у
очередного извива катакомбы и тщательно ощупывала своими маленькими
руками стены. Ее пальчики осторожно ползли по стене все выше и выше в
надежде найти наконец выбитую в стене стрелу. Выше и выше... И
все-таки недостаточно высоко. Цзинь Фын была такой маленькой девочкой!
Тот, кто выбивал эти указатели в подземных ходах, не рассчитывал на
детей. Несколько раз Цзинь Фын чудился свет выхода, и она из последних
сил бросалась вперед. Но никакого света впереди не оказывалось, только
новое разветвление или снова глухая шершавая стена земли и все такая
же черная тишина подземелья.
Какой смысл метаться без надежды найти выход?!
Один раз ей пришла такая мысль.
Но только один раз.
Она прогнала ее, в который раз подумав о том, как поступил бы на
ее месте взрослый партизан. Позволил бы он себе потерять надежду, пока
сохранилась хоть капля силы?
Сандалии девочки были давно изорваны, потому что она то и дело
натыкалась на острые камни; подошвы оторвались - сна шла почти
босиком.
Кожа на руках была стерта до крови о шершавые стены...
По звуку шагов, делавшемуся все более глухим, Цзинь Фын своим
опытным ухом различала, что уже недалеко до стены. Неужели опять
тупик? Опять бежать назад в поисках выхода? Она не хотела признать
положение безнадежным...
Когда она ненадолго присаживалась на землю, чтобы хоть немножко
отдохнуть, то мысленно повторяла все, что ей сказал купец в магазине.
И, повторив и убедившись в том, что ничего не спутает, она задавала
себе вопрос: а успеет ли она передать подпольщикам в миссии это важное
поручение? Что случится с партизанами в миссии, если она опоздает?..
Что с ними будет?!
Цзинь Фын в страхе прижимала к пылающим щекам похолодевшие
ладошки.
Она еще раз поднялась с земляного пола галереи и еще раз
заставила себя идти вперед. А идти становилось все тяжелей, все
труднее было передвигать израненные ноги. К тому же мысль о том, что,
кажется, она опять приближается к тупику, приводила ее в смятение. И
тут, ей вдруг почудился звук... Звук под землей?.. Это было так
неожиданно, что она не поверила себе. Тем не менее это было так:
кто-то шевелился впереди, в черном провале подземелья.
- Кто здесь? - спросила она, невольно понизив голос до шепота.
Никто не отозвался. Но это не могло ее обмануть.
- Кто тут?
И на этот раз таким же осторожным шепотом ей ответили:
- Мы.
"Мы"! Человек был не один! Значит, отсюда есть выход!
У Цзинь Фын закружилась голова, она схватилась за выступ стены,
сделала еще несколько неверных шагов и, почувствовав рядом с собой
тепло человеческого дыхания, остановилась. Ей хотелось заплакать, хотя
она ни разу не плакала, с тех пор как пришла к партизанам. Даже когда
убили Цзинь Го... Но сейчас... сейчас ей очень хотелось заплакать. И
все-таки она не заплакала: ведь "красные кроты" не плакали никогда. А
может быть, она не заплакала и потому, что, опустившись на землю рядом
с кем-то, кого не видела, тотчас уснула.
Ей показалось, что она едва успела закрыть глаза, как веки ее
опять разомкнулись, но, словно в чудесной сказке, вокруг нее уже не
было промозглой темноты подземелья. Блеск далеких звезд над головой
сказал ей о том, что она на поверхности.
Свет звезд был слаб, но привыкшим к темноте глазам Цзинь Фын его
было достаточно, чтобы рассмотреть вокруг себя молчаливые н
неподвижные фигуры сидевших на корточках детей. Вглядевшись в
склонившееся над ней лицо мальчика, Цзинь Фын узнала Чунь Си.
Глава восьмая
1
Женщина, называвшая себя Адой, сидела на веранде в
кресле-качалке, и в руке ее дымилась почти догоревшая сигарета, о
которой она, видимо, вспомнила лишь тогда, когда жар коснулся пальцев.
Она отбросила окурок, но уже через минуту новая сигарета дымилась в ее
руке, и снова, как прежде, она, забыв о сигарете, не прикасалась к ней
губами. Сейчас, когда никто за нею ен наблюдал, она уже не казалась
такой молодой и сильной. Горькая складка легла вокруг рта, и в глазах,
лучившихся недавно неистощимой энергией, была только усталость.
Ада задумчиво смотрела в сад. Но как только на дорожке показалась
Ма, рука Ады, державшая сигарету, потянулась к губам, складка вокруг
рта исчезла, глаза сощурились в улыбке.
Когда Ма, подходя к веранде, увидела гостью, ее лица тоже
претерпело превращение: на нем не осталось и следа недавней
задумчивости. Она постаралась изобразить на лице приветливость в тоже
опустилась в кресло.
Сумеречная полутьма быстро заполняла веранду, и женщинам
становилось уже трудно следить за выражением лиц друг друга.
После долгого молчания, убедившись в том, что, кроме них, тут
никого нет, мисс Ада неожиданно проговорила:
- Перестаньте играть со мной.
Ма почувствовала, как струя колкого холода сбежала в пальцы, как
ослабли колени. "Вот оно! - подумала она. - Значит, я все же
разоблачена".
Хотя полумрак скрывал лицо Ма, ее собеседница по мелким, едва
уловимым признакам угадала впечатление, произведенное ее словами. Не
вставая с качалки и подавшись всем корпусом вперед, она быстро
проговорила:
- Мне кажется, что жизнь здесь не так уж плоха. Не правда ли?
Это было так неожиданно: пароль партизанского уполномоченного в
устах предательницы, гоминдановской шпионки! Ма не могла удержать
возгласа удивления. Она ждала от гостьи чего угодно, только не этого
пароля.
- Повторите... пожалуйста, повторите, - растерянно проговорила
она.
- Вы мне не верите?
- Это так... неожиданно...
Женщины молчали. Ада почувствовала, как трудно Ма довериться ей,
Аде, хотя Ма и не вправе была подозревать ее, произнесшую пароль. Она
наклонилась к Ма и, глядя ей в глаза, горячо заговорила:
- Мое настоящее имя Мэй, я дочь прачки, много лет назад уехавшей
на заработки за океан. Я вернулась на родину для того, чтобы отдать
народу все свое знание иностранцев, свою решительность и ненависть к
интервентам, беспощадно эксплуатирующим мой народ... Прошлой ночью,
когда я вылетела для прыжка в районе близ Сюйгоу, меня выследили и
выслали навстречу полицейскую шпионку Аду - тоже китаянку. Мне удалось
устранить ее, взять документы, переодеться - и вот я здесь под именем
Ады. На наше счастье, настоящая Ада, как и я, только что прибыла из-за
границы и ее почти никто здесь не знал в лицо...
- И никто не знает, что настоящей Ады нет? - спросила Ма, с
восхищением глядя на собеседницу.
- Никто не знает. Даже наши. Партизаны, узнав, что убитая одета в
синий комбинезон, решили, что погибла я. И я не имею возможности
опровергнуть это... Ну, теперь вы знаете, кто я?
- Это так... удивительно...
- Но вы верите мне?
- Да... конечно...
Ада-Мэй поднялась и, шагнув к Ма, протянула ей руку. Ма, не в
силах больше сдерживать охватившее волнение, отвернулась, чтобы скрыть
выступившие на глазах слезы:
- Я так истосковалась по праву смотреть людям в глаза!
- Но мы с вами не скоро еще сможем позволить себе это! Мы должны
сохранить доверие врагов и на то время, когда их здесь уже не будет.
Разве вы сомневаетесь в том, что они будут продолжать борьбу всеми
средствами, какие смогут использовать? Их агентура будет, здесь
непременно! И мы с вами... да, мы с вами должны ее знать!
Ма слушала молча, с плотно сжатыми губами. Ада-Мэй крепко пожала
руку Ма и огляделась.
- Ни один человек здесь не должен знать, кто я. Слышите?
Ма не успела ничего ответить - Ада-Мэй приложила палец к губам. В
комнату входил Биб. Ма поспешно вышла.
- Вы осмотрели окрестности? - спросила Биба Ада-Мэй. - Необходимо
помнить: на нас лежит ответственность за жизнь таких людей, как Баркли
и Янь Ши-фан.
Бибу очень хотелось разразиться длинной тирадой, но взгляд
Ады-Мэй остановил его, и он ограничился тем, что проговорил:
- Лишь только высокие гости переступят порог миссии, их
драгоценные особы будут в безопасности. Миссия превратится в крепость.
Биб подошел к двери и, распахнув ее, крикнул:
- Кароль! Эй, Кароль!
С помощью Кароля Биб продемонстрировал Аде-Мэй все средства
защиты, какими располагала миссия. Из-под полосатых маркиз, таких
мирных на вид, спустились стальные шторы, пулеметы оказались скрытыми
под переворачивающимися креслами.
- Миссионеры были предусмотрительны, - сказал Биб.
- Да, миссия - настоящая крепость, - согласилась Ада-Мэй.
Она стояла, погруженная в думы.
- Вы никогда не замечали: самые интересные открытия делаются нами
неожиданно? - проговорила она. - И... как бы это сказать... по
интуиции.
- О, интуиция для агента все! - согласился Биб. - Мы должны с
первого взгляда определять человека. Вот, например, я сразу разгадал
повариху Анну, еще раньше, чем у нас были улики против нее.
- Опасный враг! - сказал Кароль.
Ада-Мэй не спеша закурила и, прищурившись, оглядела агентов:
- Больше вы никого не приметили?
- А что? - Биб замер с удивленно открытым ртом.
- Так, ничего... - неопределенно ответила она. - Я приготовила
вам маленький сюрприз.
- Мы сгораем от любопытства.
- Дичь слишком неожиданна и интересна. Я покажу ее вам, когда
капкан захлопнется.
- О мисс Ада, я легко представляю себе, как это замечательно! Мы
уже знаем, на что вы способны, - улыбнулся Биб.
- Вот как?!
- О да, мы слышали о вашем поединке с красной парашютисткой.
- Скоро я начну действовать, следите за мной, - продолжая
неторопливо пускать дым, сказала она. - Это может оказаться для вас
интересным.
- Мы уже видим: высшая школа!
- Сегодня мой капкан не будет пустовать.
- И, судя по охотнику, дичь будет крупной, - угодливо улыбнулся
Биб.
- Вот что, - нахмурившись, сказала Ада-Мэй, - я вас все же прошу
проверить парк, все окрестности миссии. Сейчас же, сию минуту...
Оба агента нехотя вышли.
Женщина опустилась в кресло и, уперев локти в подлокотники,
сцепила пальцы. Ее подбородок лег на руки. Она глубоко задумалась и
долго сидела не шевелясь. Потом бесшумно поднялась и тихо пошла в
кухню.
2
От яркого света лампы, отбрасываемого сверкающим кафелем стен
кухни, Ада-Мэй зажмурилась.
У Дэ с удивлением посмотрела на гостью.
- Здравствуйте, тетушка У Дэ! - сказала та.
- Говорят, нанялись к нам, - с обычной для нее суровостью
буркнула в ответ У Дэ. - Поздравить вас не могу. Придется вам лечить
всякую дрянь. Иностранцы ведут себя с нами, как с неграми у себя дома.
Если бы сын не служил здесь, никакая нужда не загнала бы меня сюда.
- А я думала, вы верующая католичка.
- О да, было время - я верила в бога. И в чудеса его верила. Но
старый Чан избавил меня от этого лучше, чем пропаганда коммунистов.
Зло взяло верх над добром. Темные ангелы царят над миром, а не бог.
Ну, а переходить в сатанинскую веру мне поздно. Вот мой У Вэй и
радуется теперь тому, что его старая мать стала неверующей. Не знаю
только, как быть перед смертью: перед кем исповедаться и кто причастит
меня, чтобы апостол Петр не захлопнул перед моим носом врата рая? Не
могу же я обречь мою нетленную душу на вечные муки в аду, куда попадут
все гоминдановцы! Это плохое общество для честной китаянки.
Гостья рассмеялась было, но, пристально поглядев на старуху,
обеспокоенно сказала:
- Вы очень бледны. Наверно, устали?
- Голова болит, доктор. Временами кажется, будто их у меня две. И
сердце... вот...
У Дэ взяла руку гостьи и приложила к своей груди.
Та прислушалась к биению ее сердца.
- У меня есть для вас лекарство, - сказала она.
- Ах, лекарства! - У Дэ безнадежно отмахнулась. - Все
перепробовала.
- Я вам кое-что дам. Я хорошо знаю, что значит больное сердце.
- В ваши-то годы - сердце?
- Разве жизнь измеряется календарем? - Молодая женщина вздохнула.
- На мою долю выпало достаточно, чтобы износить два сердца... - И
вдруг потянула носом как ни в чем не бывало. - На ужин что-то
вкусненькое?
У Дэ сочувственно покачала головой. Ее проворные руки освободили
угол кухонного стола; появился прибор.
- Теперь я могу вам признаться, - весело сказала Ада-Мзй, - что
не ела уже два дня... A вам... вам следует принять вот это.
И Ада-Мэй дала старой У Дэ порошок.
3
Ма выключила свет и осталась в темноте. Ей хотелось обдумать
создавшееся положение. Голова кружилась от сбивчивых мыслей. Все было
так сложно и странно...
В комнате долго царила тишина. Издали, по-видимому из кухни,
изредка долетал звон посуды. Ма закрыла глаза и, кажется, даже
задремала. Но вот ее заставил вздрогнуть скрип осторожно отворенной
двери, луч света упал поперек комнаты. Ма не шевельнулась. В комнату
вошла женщина, назвавшая себя агентам Адой, а ей, Ма, назвавшая себя
Мэй. Не замечая Ма, она на цыпочках приблизилась к телефону и после
некоторого раздумья, как если бы силилась что-то вспомнить, прикрывая
рот рукой, неуверенно сказала в трубку:
- Коммутатор военной миссии?.. Дайте сто седьмой... О, это вы,
капитан?! Все в порядке... Категорически прошу: теперь же оцепите
миссию. Никто ни под каким предлогом не должен сюда проникнуть. После
приезда наших гостей отмените пропуска всем, вплоть до полиции и
жандармерии. Слышите: никаких пропусков! - Ада-Мэй оглянулась на
дверь. - Подождите у аппарата. - Она положила трубку, одним прыжком
оказалась у двери и быстро ее отворила. Там никого не было. То же
самое сна проделала и с другой дверью, с тем же результатом. Вернулась
к телефону. - Слышите?.. Нет, нет, это так - маленькая проверка. Нет.
Мне никого не нужно. Довольно Биба и Кароля. Да, больше ничего.
Она повесила трубку и закурила. Долго стояла у телефона.
Ма оставалась в своем темном уголке - неподвижная, со сцепленными
пальцами похолодевших рук. Страх лишил ее сил. Мысли путались. Было
ясно одно: та, что выдает себя за уполномоченного партизанского штаба,
- изменница. Это, наверно, вражеская шпионка, которой удалось овладеть
паролем партизан.
Ма с трудом поднялась и, шатаясь, пошла к выходу.
4
В миссии шли приготовления к приему высоких гостей. Убрав
комнаты, освобожденные постояльцами, Тан Кэ и Го Лин спустились в
столовую. Они знали, с какой придирчивостью Ма осмотрит стол, и, чтобы
избежать ее замечаний, накрывали его со всей тщательностью. Но,
по-видимому, в данный момент хлопоты горничных даже как будто не
касались Ма. Она не входила в дом, предпочитая оставаться в парке.
Когда сквозь деревья мелькал огонь освещенного окна, она втягивала
голову в плечи и как потерянная бродила по самым дальним дорожкам.
Иногда, решившись приблизиться к дому, она заглядывала в окно и видела
девушек, хлопочущих у стола, видела Аду-Мэй, Биба и Кароля,
проверявших стальные ставни и оружие. Все путалось у нее в голове. Она
не знала, что же ей предпринять для того, чтобы спасти товарищей от
разоблачения. Надо скорей рассказать все У Вэю. С этой мыслью Ма
поднялась на ступени заднего крыльца. И тут же навстречу ей
распахнулась дверь. Ма оказалась в полосе яркого света, падающего из
кухни. На пороге стояла Ада-Мэй. Она молча взяла Ма за руку и ввела в
дом.
- Одевайтесь, сейчас приедет Янь Ши-фан, - повелительно сказала
она.
Ма, двигаясь как автомат и глядя перед собою пустыми глазами,
пошла в комнаты.
У ограды раздался гудок автомобиля. Агенты переглянулись и с
возгласом "Баркли!" бросились в сад.
Ада-Мэй погасила свет и подошла к окну. Сквозь раздвинутую штору
ей было видно все, что происходит в саду.
В аллею въехал броневой автомобиль и остановился перед домом. Из
броневика вышли Янь Ши-фан и Баркли. Советник окинул взглядом здание
миссии и направился к крыльцу. Двое солдат с автоматами на ремнях
остановились у дверей.
Ада-Мэй задвинула штору и отошла от окна.
В комнату вошли Баркли и Янь Ши-фан в сопровождении Сяо Фын-ин.
Баркли, казалось, ничуть не удивился, увидев китаянку. Он даже
удовлетворенно кивнул головой и, обращаясь к ней, как к знакомой,
сказал:
- С сегодняшнего дня за порядок здесь отвечаете вы. Вы будете
представлять нас в миссии его святейшества папы... Надеюсь, в
остальном вы инструктированы?
- Да, сэр.
- Мы с генералом Янь пробудем здесь до утра.
- Очень хорошо.
Вошла Ма. Ада-Мэй тоном хозяйки сказала ей:
- Покажите господам их комнаты.
Янь Ши-фан и Сяо вышли. Баркли задержался.
- Должен вам сказать, - обратился он к Аде-Мэй, - что события
развиваются совсем не так, как нам хотелось бы. Тишина на фронте -
перед бурей. Красные готовят генеральный штурм Тайюани. Положение
чрезвычайно серьезное. "Красные кроты" до сих пор не уничтожены. Не
исключено, что Тайюань падет. Мы, конечно, не сложим оружия, но борьба
примет иные фермы - уйдет под землю. Подготовьте почву для работы в
тылу. Мы с Янем улетаем завтра. Вы будете тут действовать
самостоятельно.
Глава девятая
1
Очнувшись от охватившего ее короткого забытья, Цзинь Фын быстро
сообразила, где она и что должно теперь делать. Не было надежды
вернуться в миссию святого Игнатия подземными ходами. Оставалось
проделать этот опасный путь по поверхности земли. Это не легко, но
другого выхода нет. Она, не раздумывая, отправилась в путь.
Цзинь Фын успела только подойти к окраине, когда раздался сигнал
полицейского часа. После этого сигнала никого из города и в город без
специального пропуска не пускали. Патруль стоял у того места
разрушенной стены, где раньше были ворота, и проверял пропуска. Справа
и слева от пролома в стене поле было загорожено колючей проволокой.
Девочка в отчаянии остановилась: она опоздала в миссию.
Обдав Цзинь Фын пылью, по направлению к городским воротам
промчался военный грузовик. В отчаянии она взмахнула рукой и
закричала, не надеясь, что это может ей помочь.
Она была почти уверена, что если бы шофер случайно и услышал ее
зов, то не остановился бы. Но, к ее удивлению, грузовик заскрипел
тормозами. Из кабинки высунулся китаец. Когда Цзинь Фын, запыхавшись,
подбежала к грузовику, шофер сердито крикнул:
- Что случилось?
Цзинь Фын и сама не знала, что умеет так жалобно просить, как она
просила шофера взять ее с собой. Она с трепетом вглядывалась в его
лицо, и все ее существо замирало в ожидании того, что он ответит. От
нескольких слов, которые произнесет этот человек, зависела ее судьба.
Нет, не ее судьба, а судьба товарищей из миссии, судьба порученного ей
важного задания. Но ничего этого она не смела, не имела права сказать
шоферу. Ей приходилось тут же наскоро придумывать что-нибудь такое
правдоподобное и такое важное, чтобы шофер не мог ей отказать.
Дрожа от нетерпения и страха, она смотрела в глаза молодому
шоферу; она видела, как его губы растянулись в улыбку и, вместо
окрика, которого она ожидала, произнесли:
- Садись. Ты не так велика, чтобы перегрузить мою машину.
Не помня себя от радости, девочка залезла в кузов и в изнеможении
опустилась на наваленную там солому. Несколько придя в себя, она
разгребла солому и зарылась в нее. Ей стало душно, в лицо пахнуло
терпкой пылью, жесткие стебли больно кололи лоб, щеки. Но зато
теперь-то Цзинь Фын была уверена, что жандармы у переезда ее не
заметят. И едва эта успокоенность коснулась ее сознания, как сон
накатился на нее темной, необоримой, огромной стеной.
Она очнулась от того, что грузовик остановился. Сквозь скрывавшую
Цзинь Фын солому было слышно, как шофер пытался уверить жандармов, что
они не имеют права его задерживать, так как он едет по военной
надобности. Он ссылался на пропуск, выданный комендатурой, и грозил
жандармам всякими карами, ежели они его не пропустят. Но караульные
заявили, что на сегодняшний вечер именно на этой заставе отменены все
пропуска. По этому шоссе никого не велено пропускать. А если шофер
будет еще разговаривать, то они его арестуют. Пусть он сам тогда
объясняется с начальством.
Цзинь Фын почувствовала, как грузовик повернул и покатил обратно.
Она вылезла из-под соломы и постучала в оконце кабины. Шофер
оглянулся:
- Что тебе?
- Остановитесь, пожалуйста. Я вылезу.
- Что?
- Мне надо туда, - и она махнула в сторону оставшегося сзади
переезда.
- Тебя не пустят.
- Мне надо.
- Живешь там?
- Живу, - без смущения ответила девочка.
- Все равно не пустят. Завтра пойдешь. А сейчас положу тебя
спать. Не так уж ты велика, чтобы места не хватило.
- Благодарю вас, но мне очень надо туда, - сказала она, вылезая
из кузова.
Еще несколько мгновений она постояла в нерешительности и пошла на
юг. Но только на этот раз она шла не к разрушенным воротам, где стоял
караул, а в обход, к развалинам стены.
- Проволока там - не пролезешь! - крикнул ей шофер, но она не
ответила и продолжала идти. - Постой! - Шофер нагнал ее и крепко
схватил за плечо.
Она хотела вырваться, но он держал ее.
- Ты и вправду хочешь туда идти?
Она подумала и сказала:
- У меня там мать.
- Через проволоку не перелезешь. А вот что... - Он поколебался. -
Тебя одну они, может быть, и пропустят вот с этим... - и он сунул ей в
руки деньги.
Ее первым движением было вернуть их. Она не знала, кто этот
человек. Раз он служит у врагов - значит он дурной человек. Попросту
говоря, изменник. И деньги у него, значит, нехорошие. Нельзя их брать.
Но тут же подумала, что эти деньги - единственный шанс миновать
заставу, добраться до миссии и выполнить задание.
Она взяла деньги.
- Благодарю вас, - сказала она, не глядя на шофера.
Цзинь Фын забыла об усталости, о голоде. Все заслонила радость
исполняемого долга. Она побежала к воротам.
- Эй, ты! - крикнул жандарм и толкнул ее в плечо. - Может быть, и
у тебя тоже есть специальный пропуск?
- Будьте так добры, возьмите его, - уверенно ответила девочка и
протянула ему деньги.
Жандарм взял деньги и отвернулся. Он подумал, что не будет
большой беды, если он пропустит девчонку. Было уже довольно темно.
Цзинь Фын перебежала за насыпь из мешков никем не замеченная и
пустилась во весь дух по дороге. Но тут дверь караулки отворилась, и
упавшая оттуда полоса яркого света залила жандарма с деньгами в руке.
В дверях караулки стоял офицер. Он с первого взгляда понял, что
произошло.
2
Может быть, офицер ограничился бы выговором, но взгляд его упал
на что-то блеснувшее на земле. Он поспешно нагнулся и поднял фонарик,
оброненный девочкой.
- Если этот человек не будет задержан, вас всех расстреляют! -
крикнул он жандарму.
Тотчас ослепительный свет прожектора лег вдоль дороги. Цзинь Фын
бросилась в канаву.
Сверкающий белый луч ослепил ее на мгновение и пронесся дальше.
Девочка выпрямилась и села в канаве, так как чувствовала, что еще
мгновение - и она упадет в воду и захлебнется. И тут, прежде чем она
успела опять окунуться в воду, луч прожектора ударил ей в затылок.
Девочка вскочила и бросилась в поле. Трава хлестала ее по глазам. Она
проваливалась в ямы, в канавы, поднималась на корточки, ползла,
бежала. Снова падала и снова бежала. Она была уверена, что жандармы за
нею не угонятся. Она успеет скрыться вон в тех кустах, что темным
пятном выделяются на бугре. За кустами - овраг, а там снова густой
кустарник. Только бы добраться до этих кустов на бугре! Девочка бежала
на эту темную полосу кустов и не видела ничего, кроме этого
спасительного пятна.
Справа и слева от девочки землю вскидывали пули. А вот захлопал и
автомат офицера, отрезая струей свинца путь к кустарнику.
Цзинь Фын продолжала бежать. Она падала, вскакивала и снова
бежала - до тех пор, пока толчок в плечо, такой сильный и жаркий,
словно кто-то ударил девочку раскаленной кувалдой, не швырнул ее
головой вперед. По инерции она перевернулась раз или два и затихла.
Несколько пуль цокнули в землю справа и слева от неподвижно лежащей
девочки, и стрельба прекратилась. От караулки бежали жандармы. А
офицер стоял на шоссе с автоматом наготове.
Цзинь Фын пришла в себя и проползла еще несколько шагов. Но силы
оставили ее. Она опять упала головой вперед, ударилась лицом о землю и
больше не шевелилась. Жандармы добежали до нее. Один взял ее за ноги,
Другой - под мышки. Офицер посветил фонарем. В ярком свете белело ее
бескровное лицо и смешно торчала вбок потемневшая от воды красная
бумажка, которой были обмотаны косички.
Глава десятая
1
В комнате становилось душно. Прохлада ночи, заполнявшая сад
миссии, не проникала в окна, заслоненные стальными шторами.
Ма, как окаменелая, сидела с застывшим, бледным лицом. На ней
было наряднее платье, прическа была сделана с обычной для нее
тщательностью, ногти судорожно сцепленных пальцев безукоризненно
отполированы. Ничто в ее внешности не позволило бы догадаться о тем,
что творилось у нее в душе.
Стеллы - Сяо Фын-ин в комнате не было. Приехав, она сразу вызвала
У Вэя, приказала ему отнести ее вещи в комнаты, приготовленные для
гостей, и последовала за ним наверх. С тех пор ее никто не видел.
Скоро в столовой, казалось, вовсе не осталось кислорода.
- Я думаю, - сказал Баркли, - вам лучше перейти в сад.
Биб смешался. Он не решался сказать, что страх перед партизанами,
тени которых мерещились агентам всюду и всегда, не позволяет им даже
на дюйм приподнять стальные шторы, а не то чтобы ночью высунуть нос из
дома. Вместо него ответила Ада-Мэй:
- Ответственность за вашу жизнь лежит на мне. Ничто, - она
любезно улыбнулась Баркли, - даже ваше приказание, не заставит, меня
отворить хотя бы одну дверь раньше завтрашнего утра.
- Но... - Баркли провел пальцем за воротом, - я задыхаюсь...
- Пройдемте в библиотеку, там не так жарко, - сказала она и
посмотрела в сторону окаменевшей Ма. - А наша милая хозяйка тем
временем распорядится, чтобы приготовили ужин.
Баркли направился к двери.
За ним двинулись все, кроме Ма, даже не поднявшей глаз.
Оставшись одна, она продолжала сидеть неподвижно. Мучительные
мысли раздирали ее мозг. После того, что Ма слышала, она может с
уверенностью сказать: Ада - вражеская шпионка, овладевшая паролем
партизан. Трудная игра, которую Ма вела столько времени по заданию
штаба, требовавшего самой строгой конспирации и беспрекословного
подчинения, привела ее в ловушку. Как ловко обманула ее эта
провокаторша! Но виновата ли Ма в этом? Она неплохо играла роль
предательницы, ей верили враги. Ошибка совершена была в последний
момент: она поверила паролю. Но разве Ма могла знать, что враги
овладели паролем уполномоченного партизанского штаба? Или и самое
сообщение об этом пароле, принесенное связной, было подстроено
полицией? Значит, полиция и раньше знала об истинной роли Ма?
Ма стиснула руки. Можно же так распуститься! Как будто не ясно,
что нужно делать. Если провалилось, ее так бережно соблюдавшееся
инкогнито и если нельзя надеяться взять в плен Баркли и Янь Ши-фана,
нужно убить их и Аду. А тогда... тогда пусть кончат с ней самой. Ма
провела рукой по лицу. Так, именно так она и поступит!..
Окончательно сбросив оцепенение, Ма нажала кнопку звонка и, не
глядя на вошедшую Тан Кэ, строго приказала:
- Подавайте закуски.
Ма поднялась к себе, вынула из туалета маленький пистолет и
положила его в сумочку. Когда ока вернулась в столовую, стол был
готов. Она окинула его привычным взглядом, сделала несколько
исправлений в сервировке и отпустила горничных. В отворенную дверь
донеслись тяжелые шаги Баркли. Когда Ма увидела входящего советника,
пальцы ее судорожно сжали сумочку, словно он мог сквозь замшу увидеть
лежавшее там оружие.
- На нашу долю не так часто выпадает удовольствие провести
спокойный вечер... - сказал Баркли.
Он говорил что-то, но сознание Ма не воспринимало его слов. Ее
мозг был целиком занят одним: он не знает, кто она, или делает вид,
будто не знает?.. А может быть, Ада еще не успела сказать ему, что Ма
подпольщица-партизанка... Нет, скорее это только новая ловушка. Этот
человек играет с нею, как кошка... Впрочем... не все ли равно? Зачем
бы он ни явился сюда, он здесь, перед нею, и он не ожидает того, что
за спиною она открывает сумочку, опускает в нее руку, нащупывает
прохладную сталь пистолета, охватывает пальцами его рукоятку, отводит
кнопку предохранителя, медленно, осторожно вынимает оружие из
сумочки...
2
Крик испуга вырвался у Ма: запястье ее правой руки, державшей
пистолет, было до боли сжато чьими-то сильными пальцами... Любезно
улыбаясь, за спиною Ма стояла та, которая называла себя то Мэй, то
Адой.
- Что случилось? - удивленно спросил Баркли.
- У нашей милой хозяйки нервы не в порядке, - с улыбкой ответила
Ада-Мэй.
- В таком райском уголке, как эта миссия, можно иметь
расстроенные нервы? - Баркли рассмеялся. - Я вижу, Мария, вам нужен
отдых. И могу вас уверить: хотите вы или нет, вам придется им
воспользоваться. - Подумав, Баркли обратился к Аде-Мэй: - Поручаю ее
вашему попечению. Надеюсь, вы найдете такое надежное место, где наш
верный друг сестра Мария сможет отдохнуть.
- В этом вы можете быть уверены, - сказала ...
