Цезарь Солодарь. Дикая полынь
страница №10
... как мы знаем, равнозначен китайской грамоте. А "ГолосИзраиля" вещает на многих языках, и каждый радиослушатель может
выбрать наиболее понятный ему. Кроме того, как мне довелось слышать в
голландском городе Эйндховене от деловых людей, "радио ориентирует
короче".
И, дорожа временем, сионисты Бельгии и Голландии немалую толику
пожертвований выделяют непосредственно на укрепление иерусалимской
радиостанции.
Но вот когда в некоторых бельгийских и голландских газетах и
журналах просионнстского толка промелькнули сравнения "Голоса Израиля"
с пресловутой "Свободой", удивились даже самые бывалые газетные
"волки" этих стран.
Ведь они помнят, как гневно встретила общественность Нидерландов
сообщение, что американские хозяева клеветнической "Свободы"
намереваются перевести ее из Мюнхена в Гаагу. Это было, когда в ФРГ
все чаще и громче зазвучали голоса протеста против пребывания
радиофабрики антисоветских "уток" в Баварии, и ЦРУ пришлось всерьез
подумать о подыскании своему детищу нового затененного места под
солнцем. И некоторым голландским газетам пришлось успокоить своих
читателей, срочно заверив их, что в Гааге жилплощади для "Свободы" не
найдется.
Меня, однако, не так уж удивило лестное, с сионистской точки
зрения, желание провести аналогию между "Голосом Израиля" и
"Свободой". Сразу припомнилось кое-что из того, чему я был свидетелем
в Мюнхене в дни Олимпиады 1972 года и что к спортивным соревнованиям
никакого отношения не имело.
Три советских писателя, представляющие три наших издания на XX
Олимпийских играх, попытались тогда посетить радиостанцию "Свобода".
Мы знали, что окопавшиеся там матерые антисоветчики не жалуют
нежданных и любопытствующих посетителей, особенно из нашей страны. Тем
не менее направились в дом на Арабелаштрассе, 18.
В вестибюль, напоминавший контрольно-пропускной пункт на
тщательно охраняемой границе, спустилась к нам немолодая дама. Очень
вежливо и даже в извинительной тональности она известила нас:
- Экскурсий мы не практикуем. А беседовать с вами сейчас
абсолютно некому: все редакторы и комментаторы, с которыми вам было бы
интересно побеседовать, на все время Олимпиады заняты исключительно
спортивными состязаниями.
Это звучало смешно, если учесть, что информацию на
спортивно-олимпийские темы "Свобода" укладывала в одну-полторы минуты
вещания.
Но по-своему дама была права: как наемники ЦРУ, работники
"Свободы" не вправе были упустить столь удобной возможности
потолкаться среди сотен советских людей - участников и гостей
Олимпиады. И хотя хозяевам радиостанции удалось всеми правдами и
неправдами просунуть в олимпийский пресс-центр только четырех
"спортивных" корреспондентов, множество агентов "Свободы" непрестанно
шныряло и на стадионах и во всех уголках олимпийской деревни - всюду,
где можно было наткнуться на советских граждан. Особенно рьяно
"сопровождали" они юных гостей Олимпиады - туристские группы нашего
"Спутника". Прикидываясь коллекционерами значков, старались втянуть
наших ребят в "дискуссии".
Характерно, что одной из гвоздевых тем этих безнадежно
провалившихся дискуссий был "еврейский вопрос". У молодого лазутчика
"Свободы", представлявшегося сыном коренного кубанца, был такой
излюбленный "первый ход": он громогласно удивлялся, как это в
приехавшую на Олимпиаду группу советских мастеров искусства включили
композитора Яна Френкеля - ведь он же, дескать, еврей.
В олимпийском пресс-центре тоже постоянно вертелись два-три типа,
обменивавшиеся между собой фразами по-русски, но от нас старательно
это скрывавшие. Здесь им, естественно, делать было нечего - в
телетайпах и даже в телефонах у них надобности не было, ведь до логова
"Свободы" всего несколько километров.
Итак, на радиостанцию нас не пустили. Не спеша отходя от дома на
Арабелаштрассе, мы увидели, как из подъехавшего "фольксвагена"
выскочили израильские корреспонденты Кац и Розенбаум. Уверенно,
хозяйским шагом вошли они в цитадель радиолжи.
Через несколько дней я напомнил этот случай Кацу, которого до
того встречал на предыдущих Олимпиадах и мировых чемпионатах. Он так
объяснил мне свой визит в "Свободу":
- Наш "Голос Израиля" пользуется техникой "Свободы".
Нет, не только техникой, а идеологией и методологией этого детища
ЦРУ широко пользуется "Голос Израиля"! И даже обменивается с ним
материалами. Приведу такой факт.
Я уже рассказывал, как в дни Олимпиады близ Мюнхена, на лагерной
площади в Дахау, где гитлеровцы замучили в каторжном застенке сотни
тысяч узников, в том числе евреев, была сделана открытая попытка
сорвать интернациональный траурный митинг молодых олимпийцев. Мне,
одному из корреспондентов "Советского спорта" на Олимпиаде, довелось
писать об этой гнусной провокации. Журналисты задали вопрос
представителям властей: с кем же сблокировались, осуществляя эту
провокацию, баварские сионисты и прибывшее к ним подкрепление? И мы
узнали, что сионистам тогда охотно помогли неонацисты из профашистских
западногерманских группировок и остатки украинского
националистического отребья, прославляющие имена Петлюры и Бандеры.
"Голос Израиля" тоже проинформировал своих радиослушателей об
"инциденте в Дахау". И текст сообщения совпал с тем, что передала
"Свобода". Слово в слово! Не установлено только одно: то ли
иерусалимский корреспондент работал на своих мюнхенских друзей, то ли
"Свобода" поспешила позаботиться о "Голосе Израиля". В обоих вариантах
налицо творческое содружество и трогательная взаимопомощь.
Успешно осваивая опыт "Свободы", ее младший иерусалимский брат не
выпускает из поля зрения ни одного международного спортивного
соревнования, где обычно собирается много молодежи.
Ну, зачем, скажем, упомянутый Кац приезжал в Гренобль на зимнюю
Олимпиаду? Ведь Израиль не был представлен на зимних Олимпийских играх
ни одним спортсменом. Ведь ни один вид зимнего спорта не имеет
никакого распространения в самом Израиле.
Зачем же все-таки туда пожаловал специальный корреспондент
"Голоса Израиля"? Затем, чтобы со значком "Пресса" на лацкане пиджака
вертеться вокруг спортсменов, судей и журналистов еврейской
национальности, заводить с ними разговоры, назойливо приглашать в
рестораны с национальной кухней. А там выудить хоть косвенное, хоть
самое отдаленное подтверждение клеветнической сплетне о популярном
советском писателе, актере, режиссере. И, главное, активно участвовать
в устройстве "дружеских встреч спортсменов-евреев" из разных стран.
Такие встречи с треском проваливаются. Одна за другой.
Раздосадованные серией провалов, "Голос Израиля" и ведущие
сионистские газеты Израиля решили заблаговременно готовить их на
широкую ногу. Начали с Мехико, куда на Олимпиаду заранее прибыла
основательная группа корреспондентов во главе с видным сионистским
журналистом Александри, редактировавшим тогда тель-авивскую спортивную
газету.
Он знает русский язык. Это явно сказалось на пламенном тексте
приглашений, обнаруженных советскими олимпийцами у себя под подушками.
Помню, знаменитый наш пловец Семен Белиц-Гейман, заразительно хохоча,
показал писателю Льву Кассилю и мне постоянный бесплатный абонемент на
ужины в ресторане "Тель-Авив". Заманчивые слова "кошерная пища" были
выделены жирным шрифтом и обрамлены восклицательными знаками.
Ах, как рассчитывал господин Александри на вечерние огни
шикарного ресторана вблизи самого фешенебельного отеля "Мари-Исабель"!
И на чары пикантных представительниц самой древней профессии,
абонированных на целый вечер устроителями "встречи". И на моднейшие
автомобили, предоставленные в распоряжение тель-авивских журналистов
маккабистским спортклубом в Мехико. Клуб этот опекают богатейшие
сионисты Мехико, вроде фабриканта Хулиана Ласки, так что стесняться в
расходах не пришлось. Рьяно помогал израильскому редактору
американский сионист Лео Гольдстайн, прибывший на Олимпиаду под маркой
футбольного судьи. Подкатывался к нашим спортсменам он с неизменным
возгласом:
- Люблю Льва Яшина!
И тут же пытался всучить приглашение.
Однако и в Мехико "дружеская встреча евреев-спортсменов" тоже
провалилась. Об олимпийцах из социалистических стран и говорить не
приходится: никто из них не пришел ни в ресторан "Тель-Авив", ни в
сионистский спортивный комплекс. Единичные же спортсмены из других
стран ограничились коротким ужином в ресторане. Когда же дело дошло до
"дискуссии", они сослались на спортивный режим и тут же уехали. Всем
журналистам, аккредитованным в олимпийском пресс-центре, это стало
известно. В некоторых мексиканских газетах промелькнули короткие
заметки на эту тему. Просионистские издания промолчали.
А сотрудники "Голоса Израиля" поступили так, как поступили бы,
конечно, их наставники. Радиобрехуны известили об "оживленной
дискуссии" на этой международной встрече, куда "тайком" прибыли
многочисленные спортсмены социалистических стран. Устами мифических
ораторов авторы этой очередной радиоутки выражали надежду на то, что
на следующей Олимпиаде - в Мюнхене очередная "дружеская встреча"
пройдет еще многолюдней, еще активней. Кстати, наученные горьким
мексиканским опытом, сионисты и не пытались в Мюнхене организовать
"встречу".
В ЭФИРЕ ВОСПЕВАЕТСЯ ДВОЕДУШИЕ
Как видите, "Голос Израиля" орудует в духе "лучших" традиций
"Свободы". Недаром все крепнут его контакты со "старшей сестрой".
В этих контактах за последнее время вырос удельный вес
иерусалимского младшего брата. Он, например, во все нарастающих
масштабах поставляет "Свободе" информацию о социалистических странах,
выкачиваемую из переехавших в Израиль бывших граждан этих стран.
Покупатели подобной информации услужливо не замечают, что один и тот
же голос на пленке сегодня принадлежит "пражскому экономисту", завтра
- "ленинградскому врачу", послезавтра - "лодзинскому инженеру".
Приобретая такой товар, "Свобода" проявляет особенно большой
спрос на клеветнические откровения о "национальной розни" народов
социалистических стран, ведь "Свободе" приходится ежедневно на одних
только двадцати трех языках советских народов выдавать свою продукцию
в течение почти трехсот восьмидесяти пяти часов! Многие олим и не
подозревают, что от их имени выпекаются выдумки о странах, откуда они
выехали в Израиль.
Если "Голос Израиля" оповещает о "сенсации", "Свобода" немедля
заимствует ее для своих передач. В качестве примера приведем такое
сообщение иерусалимского радио: "На конкурсе поцелуев в США победила
еврейская пара - Скотт Сандлер и Лиз Шапиро". Далее следовали
"оглушительные" подробности: поцелуй длился 35 секунд и дал лучшие
результаты по пяти показателям - красоте объятий, положению губ,
владению дыханием, изобретательности, сексапильности.
Сенсация, правда, не политическая, но мюнхенские радиопираты
сочли, что и она в какой-то степени возвеличивает сионизм.
Развивается и обмен кадрами между "Свободой" и "Голосом Израиля".
Вот характерный пример.
Некий Гарри Табачник некогда был сотрудником эстрадных программ
Московского радио. Пронырливый Гарри неоднократно уличался в
настойчивом выманивании старого тряпья с иностранными фабричными
марками у зарубежных эстрадных гастролеров. Переехав в Израиль, Гарри
в избытке снабжал своими "новеллами из советской жизни" израильских
радиодельцов. За эти творения он был превращен сионистской пропагандой
в крупного писателя и даже назначен членом руководства субсидируемого
"Сохнутом" израильского объединения "русских писателей". Но
способность новоиспеченного писателя сочинять антисоветские небылицы
прельстила хозяев Табачника гораздо больше, чем его "художественные"
произведения. И потому этот новеллист был переуступлен "Свободе",
направившей его одним из своих корреспондентов в Вашингтоне.
Мюнхен не остается в долгу перед Иерусалимом. Например, заправилы
"Свободы" милостиво разрешили своему сотруднику, изменнику родины
Финкельштейну, засоряющему эфир под именами Владимирова и Зайцева,
поставлять свои писания непосредственно Иерусалиму.
В Голландии я встретился с супругами Айзманс, пожилыми людьми, на
чьих глазах рождался "Голос Израиля". Они тогда наивно верили в
чистоту и благородство задач этой радиостанции и даже посильно
помогали ее становлению. Но сейчас один из бывших редакторов "Голоса
Израиля" первого поколения, работающий над книгой о борьбе
голландского Сопротивления за спасение евреев, так характеризует роль
передач израильского радио на политические темы:
- Создается впечатление, что "Голосу Израиля" отведена роль
дирижера, чьей палочке подвластны все сионистские средства массовой
информации во всем мире. Возьмем, к примеру, второй этап Совещания по
безопасности и сотрудничеству в Европе. Стоило только иерусалимскому
радио дать очередную язвительную запевку насчет безнадежности и
бесперспективности работы координационного комитета, как ее тут же
подхватили сионистские газеты во всех странах. Одни и те же фразы,
одни и те же доводы!
ПЕРЕД ОПАСНОСТЬЮ... МИРА
Свой беспощадный анализ политических передач израильского радио
Айзманс закончил так:
- В последних войнах агрессоры наряду со всеми смертоносными
видами оружия широко применяли и оружие лжи. По этому поводу говорят:
"Когда начинается война, первой жертвой становится правда". Что же
касается сионистского радиовещания, то для него правда - перманентная
жертва. В значительной степени оттого, наверно, что Израиль
перманентно находится в состоянии войны. Особенно старается "Голос
Израиля" в двух направлениях - антикоммунистическом и антимирном. Не
удивляйтесь термину "антимирный", он в данном случае очень точный.
Сионистские радиопередачи настолько милитаристичны, что их девизом
смело можно было бы взять поговорку, пущенную геббельсовской
пропагандой во время второй мировой войны: "Радуйтесь войне, ибо мир
будет страшным". К счастью, прогрессивные израильские круги начинают
сознавать, к чему может привести такая пропаганда по радио, со страниц
газет, в публичных выступлениях самых реакционных сионистских
идеологов типа Бегина. И не случайно появилось несколько трезвых книг
израильских авторов, пытающихся образумить сторонников милитаристского
угара. Я бы порекомендовал вам познакомиться с книгой Марка Хиллеля.
Она попадает точно в цель уже одним своим названием - "Израиль перед
опасностью мира". Опасность мира - вдумайтесь в эти слова!
- Просионистскую критику таких книг, - спросил я, - вам читать не
приходилось?
- Приходилось. Главный критический аргумент был один: авторы -
антисемиты!
Сионистские теоретики до того щедро именуют антисемитом любого
неугодного им автора, что весьма частенько садятся в глубокую лужу.
В объемистой книге А. Форстера и Б. Эпстена "Новый антисемитизм",
изданной одновременно в восьми крупных западных городах на английском
языке, к сонму часто публикующихся в Москве антисемитских "экспертов"
(авторы с намеренным презрением заключили это слово в кавычки) был
причислен П.А. Гольбах. "Сионистские "эксперты" (тут уж без кавычек
никак не обойтись), - пишет советский исследователь М.А. Гольденберг,
- сном-духом не ведают, что это выдающийся французский
философ-материалист XVIII века Поль Анри Гольбах. И публиковался он не
только в Москве, но и в некоторых из восьми городов, "одаривших"
человечество "трудом" сионистских сочинителей, например в Лондоне, где
"Социальная система", одно из его основных произведений, была издана
впервые. Произошло это в 1773 году, задолго до того, как "эксперт по
фамилии Гольбах" стал "московским автором".
Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно - ведь
многочисленные израильские рецензенты безмерно хвалили Форстера и
Эпстена за смелое разоблачение "злостного московского антисемита"!
Любителям приклеивать без разбора ярлычок "антисемита" скоро
станет еще легче работать: под свою клеветническую практику они смогут
подвести "научно-теоретическую" базу. Дело в том, что житель
Майами-Бич мистер Бен Левин, именуемый израильской прессой известным
американским филантропом, пожертвовал организации "Бнай-Брит" 100
тысяч долларов специально для финансирования конкурса на лучшее
исследование о международном антисемитизме в современном мире. Премию
завоевали Беньямин Эпстен и Арнольд Форстер. На двухстах с лишним
страницах "лауреаты" доказывают, что современное общество в странах,
где есть еврейское национальное меньшинство, никак не может
существовать без антисемитизма и поэтому у евреев всего мира
единственный выход - переселение в Израиль.
Очевидно, всех, кроме... филантропа Вена Левина. Судя по размеру
учрежденной им премии, ему в Америке живется безбедно, и, когда зайдет
речь о всемирной алии в Израиль, он по примеру предусмотрительной
американской дамы скажет: "Только без меня!"
Премированное исследование, вероятно, вдохновит бнайбритовцев на
новую волну "заочного нажима". Так называется широко применяемый
сионистами прием, когда они хотят заставить намеченную жертву
переехать из своей страны в Израиль. Человеку регулярно звонят по
телефону и, сдабривая речь отборнейшими антисемитскими ругательствами,
угрожают расправой, если он не покинет своей страны. На малодушных
людей, как показал печальный опыт, такие дешевые провокации действуют.
Человек переселяется в Израиль и уже только там иногда узнает,
что его, простофилю, "разыграли". Чтобы утешить спровоцированного, ему
предлагают назвать кандидатуры новых жертв, созревших, по его мнению,
для "заочного нажима".
А маккабисты предпочитают телефону подметные письма от имени
мифических антиеврейских организаций. Так маккабисты действуют не
только в странах Бенилюкса, но и в Италии, Англии, Аргентине, да и,
пожалуй, всюду, где живут евреи.
Это далеко не единственные приемы из сионистского арсенала,
нацеленные на искусственное разжигание "мирового антисемитизма".
Арсенал не новый, если вспомнить заветную мечту сионистского теоретика
Шаруна о "глобальной провокации".
"Я не постыжусь признаться, - развивал мысль Шаруна израильский
премьер Бен-Гурион, - что, если бы у меня была не только воля, но и
власть, я бы подобрал группу сильных молодых людей - умных, скромных,
преданных нашим идеям и горящих желанием помочь возвращению евреев - и
послал бы их в те страны, где евреи погрязли в грешном
самоудовлетворении. Задача этих молодых людей состояла бы в том, чтобы
замаскироваться под неевреев и, действуя методами грубого
антисемитизма, _преследовать_[Выделено нью-йоркской еврейской газетой
"Кемпер".- Ц.С.] этих евреев антисемитскими лозунгами. Я могу
ручаться, что результаты с точки зрения значительного притока
иммигрантов из этих стран были бы в десять тысяч раз большими, чем
результаты, которых добились тысячи эмиссаров чтением бесполезных
проповедей".
Что ж, первую часть провокационного плана последовательно
осуществляет сегодняшний международный сионизм: недостатка в приемах
провокационного разжигания антисемитизма нет. Вот с плодами провокаций
дело обстоит значительно хуже: люди, поддавшиеся сионистским
провокациям, быстро прозревают в Израиле и бегут оттуда. Даже по
официальным данным, кривая реэмиграции из Израиля из года в год резко
ползет вверх.
ДЕСАНТ ЭМОЦИОНАЛОК
Что же касается Шаруна и Бен-Гуриона, то в своих прожектах
использования антисемитизма как благотворного стимула развития
сионизма, они выглядят жалкими дилетантами по сравнению, скажем, с
нью-йоркским сионистским теоретиком Хаимом Гринбергом. Он без обиняков
утверждал: "Чтобы быть хорошим сионистом, нужно быть немного
антисемитом". Не это ли утверждение помогло Гринбергу получить
должность редактора теоретического журнала сионистов "Еврейский
рубеж"!
Гастрольные поездки израильских златоустов в западноевропейские
страны - далеко не редкость. Только возникает потребность подвести
высокоидейную базу под какую-либо дурно пахнущую акцию сионистских
правителей Израиля, немедля для обработки еврейского населения в
страны Западной Европы прибывают батальоны испытанных ораторов из
Тель-Авива и Иерусалима.
Готовит, скажем, израильская Фемида очередную серию инсценировок
суда над непокорными жителями захваченных арабских селений. Или
начинается подавление очередной волны забастовок. Или в очередной раз
требуется оправдать снижение зарплаты сефардам - темнокожим
израильтянам третьего сорта. И тут же (опять-таки в очередной раз!)
гонцы израильского пропагандистского аппарата спешат оседлать трибуны
сионистских аудиторий в крупных западноевропейских городах. А их
местные единомышленники, орудуя в лучших традициях эстрадных
импресарио, обеспечивают гастролерам бизоний рев публики, точно перед
ней выступают короли бита и королевы стриптиза.
Одно время израильские посланцы особенно жадно хватали путевки в
Бельгию. Там обычно их в избытке ожидало все, что радует жаждущего
успеха гастролера, - аншлаги, топот ног и особенно полновесные
гонорары в виде густо исчерканных подписных листов на денежные
подношения (конечно, внеочередные!).
И все же, как рассказали мне в Бельгии, за последнее время и туда
не очень-то охотно стали наведываться израильские проповедники. Как ни
фильтруют устроители публику, уж на очень каверзные вопросики
чрезмерно любознательной аудитории приходилось держать ответ
взопревшим гастролерам:
- Почему понадобилось в энный раз девальвировать израильскую
валюту? Вероятно, только потому, что израильская экономика крепнет,
как вы образно выразились, словно Голиаф?
- Почему израильские газеты посмели сказать, что "руководители
наших банков элементарно проворовались"? Наверно, хотели незаслуженно
охаять честнейших банковских деятелей, чьи достоинства вы так красочно
описали?
- Почему все больше и больше рабочих поддерживают движение
Коммунистической партии Израиля против преследований палестинцев?
Потому, очевидно, что израильские коммунисты, как вы горячо
доказывали, неуклонно теряют доверие рабочих?
Словом, неблагодарной это стало профессией - прославлять за
границей политику государства, где под разными псевдонимами и
этикетками правят сионисты. Только приезжий оратор толкнет выспренную
речугу - самое, казалось бы, время пустить по залу подписной лист. А
дотошные слушатели высыпают пригоршнями не монету, а уйму всяческих
"почему", да еще с режущими нежный слух гостей нехорошими словами:
инфляция, дороговизна, безработица, наркомания, милитаризация,
аннексия.
И я, понятное дело, удивился, услышав от знакомого журналиста в
Брюсселе:
- Вчера самолет израильской авиакомпании "Эл Ал" высадил у нас
мощный десант ораторов-агитаторов. Пропагандистский батальон особого
назначения. Учтите, оригинальнейший репертуар: никакой политики,
никакой войны, никакой экономики. Разговор пойдет только о фортуне, о
надеждах, о мечтах. И, разумеется, о любви. Неспроста прилетевшие
гости из Израиля именуют себя эмоционалами. Точнее было
бы - эмоционалками. Ибо на сей раз Израиль направил к бельгийским
евреям исключительно особ прекрасного пола. Причем различных поколений
- ведь эмоциям все возрасты покорны.
Выступления солдаток пропагандистского батальона оказались весьма
разножанровыми.
Коронным номером самой солидной по возрасту эмоционалки был, к
примеру, глубоко психологический трактат "Учитесь оптимистически
читать письма".
В нашу эру скоростной деловитости, утверждала сионистская
гастролерша, "текучка жизни" не дает человеку времени осознать
возвышенное, и он пишет письма исключительно на грубо материальные
темы. Вкусил в Израиле редчайшее счастье посещения наисвятейших мест и
стриптиза чистейший парижской пробы, а письмо родным посвящает -
подумайте только! - такой обыденности, как низкая зарплата и высокие
налоги. Отсюда следует вывод: критически относитесь к мрачным
посланиям новоиспеченных израильтян, научитесь читать в письмах то,
что в них не сказано. И затем, ради всевышнего, не показывайте письма
знакомым и сослуживцам, письмо - категория интимная. Израильтяне,
дескать, больше писали бы вам о вере в фортуну, о надеждах на удачный
бизнес, о сугубо пикантных развлечениях, но им мешает боязнь, что их
интимные письма сможет прочитать каждый встречный-поперечный.
Почтенная эмоционалка предусмотрительно умолчала о развернувшейся
в Израиле шумной кампании "против плохих писем в страны рассеяния". И
не сказала, что эти злополучные письма стали главным оборонительным
оружием сохнутовцев, когда на них обрушивают едкие насмешки по поводу
резкого сокращения притока иммигрантов. Зато гастролерша сумела
вложить максимум металла в свою заключительную тираду, произнесенную
абсолютно директивно и без всяких обиняков:
- Пусть нелегко у нас новым израильтянам, но каждое их письмо
должно быть голубем радости и надежды, а не, как ныне повелось,
вороном грусти и отчаяния. Пусть поймут, наконец, это все еще не очень
устроенные у нас, если им действительно всего дороже репутация их
исторической родины!
Дореволюционные одесские куплетисты в таких случаях выражались
менее витиевато. Они пользовались недвусмысленным рефреном: "Лопни, но
держи фасон!"
Не менее эмоциональны, но более сладкоречивы были в своих
проповедях и гастролерши более юного поколения.
Но по общему признанию звездой гастрольной труппы, бесспорно,
стала тель-авивская Шахерезада по имени Ципора, сумевшая эффектно
совместить в своем туалете протертые до плешин джинсы с туникой
древнего покроя из ультрамодной ткани.
Дело, очевидно, не в туалете, а в репертуаре. Он состоял из одной
только истории, но зато захватывающей, в своем роде единственной - о
благодетеле Гарун-аль-Рашиде. Он, правда, не стародавний калиф, а
современный бизнесмен, и благодеяния свои совершил не в сказочном
Багдаде, а на улицах неказистого городка Бейт-Шемеша в 28 километрах
от Иерусалима. Пусть городок и захудалый - тем более радостно и
знаменательно, подчеркнула госпожа Ципора, что даже в нем могло
случиться чудесное происшествие, какое и не приснится никому в самом
крупном городе другой страны.
ШАЛОСТИ ИЗРАИЛЬСКОЙ ФОРТУНЫ
Итак, жил-был в Бейт-Шемеше (и не в глубокой древности, а в наше
время) человек по имени Харар. Было у него мало денег и много дочерей
- шестеро. И все вокруг сочувствовали бедняге. Но вот самая младшая из
дочерей Харара приехала как-то на несколько часов в Иерусалим. И
приметил ее сквозь стекло своего сверкающего "понтиака" Айзек Джемил,
тридцатидвухлетний миллионер из Вашингтона. Любезно подвез прекрасную,
но не очень-то изысканно одетую Офру к автобусному вокзалу. Настойчиво
попросил продиктовать адресок.
А назавтра началось то, что госпожа Ципора назвала "явлением,
свойственным исключительно свободной стране", а израильские газеты
прорекламировали как "чудо", "знамение времени", "сказку".
Рассказывая эту сказку, госпожа Ципора больше налегала на
хорошенькое личико и стройный стан Офры. Зато в изложении
тель-авивского журнальчика "Неделя" крупногабаритное счастье не
случайно, а закономерно привалило именно в дом "ортодоксальной семьи
сиониста Харара, возглавляющего список религиозных депутатов на
местных выборах". Рука божья - и никаких гвоздей!
Молодой миллионер, прихватив папу-миллионера, пригласил отца Офры
в иерусалимский "Хилтон" на обед. Тут же было сделано предложение
руки, сердца и долларов.
"И пошло, и поехало, - захлебывается от восторга тель-авивский
репортер. - Айзек примчался в Бейт-Шемеш с грузом подарков для
выведенной из равновесия семьи. Предмету своей любви он преподнес
пустяк - колье стоимостью 45 тысяч лир да кольцо тысяч на пятнадцать.
В последующие дни началось паломничество такси, набитых всяким добром,
и по одному и тому же адресу: дом Хараров на улице Ганаси, 198. На
этом сказка не кончается..."
А мораль нескончаемой сказки такова: в такой цветущей стране, как
Израиль, даже шесть дочек не обуза для бедной семьи, если ее
возглавляет истинный сионист и верный приверженец иудейской религии.
Сколько бы ни мучился он, фортуна его отыщет и осенит сиянием
долларов!
И бог пошлет такой семье персонального миллионера, и, подобно
Айзеку, он закатит в "Хилтоне" в честь помолвки шикарный бал, который
обойдется ему в 40 тысяч лир. И трогательно пригласит на пиршество
провинциальных соучениц невесты, чтобы они впервые в жизни увидели
грандиозную увеселительную программу, "гвоздем которой была, - смакует
репортер, - высокооплачиваемая исполнительница танца живота".
А папаше Харару любвеобильный Айзек открыл кредит в отеле
"Хилтон", чтобы папаша мог там поесть, попить и повеселиться, когда
ему заблагорассудится.
Словом, торопитесь, девушки, переселиться в Израиль, и там
найдете своего миллионера! А увозя вас в Америку, он, подобно щедрому
Айзеку, великодушно скажет вашему отцу:
- Мой высокочтимый тесть, в благодарность за отнятое у вас
сокровище я приказал открыть вам кредит в "Хилтоне"...
На этом поставил точку обалдевший от жениховского куража
репортер, на этом закончила свой - глубоко поучительный для юных
сионисток - рассказ Шахерезада из Тель-Авива. И, надо признать,
стяжала аплодисменты.
Их не стяжали в Брюсселе прочие эмоционалки. А совсем полный
конфуз выпал на долю госпожи Матильды: несмотря на заступничество
сионистских администраторов, ее высмеяли и освистали. Виновницей
такого сверхпрограммного дивертисмента оказалась седенькая старушка,
обычно застенчивая и малоразговорчивая.
Случилось это, когда госпожа Матильда кокетливо сетовала на
непомерные капризы некоторых непатриотичных израильских женщин: в
своих требованиях к бытовому комфорту эти дамы опережают самых
избалованных бельгийских домохозяек. Знай наших!
Но тут старушка, привыкшая по своей отсталости читать в письмах
лишь то, что в них написано, отважилась прервать гастролершу:
- Кстати, о комфорте. Мне сын писал о страшном маабароте в городе
Акко. Вы не можете сказать, когда будет покончено с этими чудовищными
жилищами?
Госпожа Матильда очень кратко и очень кротко ответила, что
малозначительный городок Акко близ Хайфы действительно существует. Что
же касается какого-то там "маабарота-шмаабарота" - никогда она о
таковом не слыхала и посему просит уважаемую слушательницу не мешать
ей закончить лекцию.
Но строптивые слушатели рассудили почему-то иначе. Помогли
седенькой старушке взобраться впервые в жизни на трибуну и попросили
прочитать письмо сына о таинственном маабароте. И услышали
прелюбопытнейшие подробности о шалостях израильской фортуны.
Лет двадцать тому назад в Акко на так называемой наполеоновской
горке из бракованных асбестовых плит наскоро соорудили барачный
поселок. Такие скопища лачуг в газетах называют маабаротами - неужели
же высокоуважаемая госпожа Матильда не читает своей прессы? В аккском
маабароте поселились сначала сто сорок семей переселенцев. Хайфские
власти давали клятвенные обещания снести лачуги и на этом основании не
ремонтировали их. А на деле вскоре сколотили еще двести таких лачуг, и
на наполеоновской горке оказалось уже 2300 переселенцев. Сейчас бараки
совершенно развалились, в них кишмя кишат крысы, змеи, скорпионы.
Недавно наполеоновцам удалось затащить на горку нескользких
журналистов, и те убедились, что многие лачуги стали прибежищем для
воров, наркоманов, проституток.
Старейший житель этих "временных" жилищ Ицхак Окайон рассказал
журналистам:
- Моих родителей поселили в маабароте еще в 1960 году. Сотрудники
"Сохнута" уверяли, что всего на полгода. А как видите, уже и моим
детям приходится здесь прозябать. Если даже нас и переселят, то
лачугу, где я укорачиваю себе жизнь, все равно не снесут. На нее
найдутся охотники, хотя они знают, что женщинам нельзя ни на час
отлучаться из развалившихся лачуг: надо охранять вещи от воров, а
детей от проституток.
Старушка умолкла. Паузу нарушила гастролерша. Невнятно
пробормотав что-то о фортуне, имеющей капризное обыкновение не ко всем
поворачиваться лицом, она поспешила ретироваться из зала.
Итак, из всего десанта эмоционалок избежала в Брюсселе обструкции
только одна - госпожа Ципора, та, что столь душещипательно поведала о
Гаруналь-Айзеке, вашингтонском миллионере, влюбившемся в Золушку из
бейтшемешской сионистской семьи.
Почему так произошло именно с Ципорой? Неужели опять фортуна?
Нет, объясняется это гораздо прозаичней, обыденней, грубей.
Тель-авивская Шахерезада просто упустила в финале своего повествования
маленькую деталь, совсем-совсем крохотную. Что ж, простим гастролерше
легкий склероз и восполним ее упущение.
Оказывается, отец счастливой невесты, услышав, что зять-миллионер
открыл ему кредит в знаменитом "Хилтоне", покачал головой и застенчиво
сказал ему:
- А-а, зачем бедному еврею "Хилтон"! Вы можете, дорогой зять,
отблагодарить меня гораздо лучше, и главное-вам дешевле обойдется. Ваш
отец - умница, он еще полсотни лет тому назад эмигрировал из наших
мест. Но говорят, лучше поздно, чем никогда. Вывезите меня отсюда с
моим грузом из пяти дочерей - и я тогда поверю, что вы действительно
любите мою шестую дочь!..
Рассказав мне об этом, брюссельский бухгалтер, недавно
вернувшийся из туристской поездки в Израиль, уверенно добавил:
- Вряд ли стоит осуждать проверенного сиониста и религиозного
ортодокса Харара за такие "дезертирские" настроения. Если уж человеку
привалила израильская фортуна, то из нее надо выжать самое полезное,
самое насущное!
ПОЭЗИЯ ПРИМИТИВНАЯ, НО ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ
Я вынужден вновь вернуться к зловещим маабаротам - ведь несмотря
на то, что число беженцев из страны вот уже несколько лет подряд
намного превышает число прибывающих олим, жилья для них
катастрофически не хватает.
Это можно видеть и в Иерусалиме, незаконно провозглашенном
израильской столицей. Как и в Тель-Авиве, там есть еврейские кварталы
нищеты. Условия жизни ужасающие. Некоторые дома давно уже подлежат
сносу, но семьи бедняков вынуждены обитать там под угрозой обвала крыш
и потолков. Полноправные соседи жильцов - полчища крыс. Порою в этих
кварталах происходят бунты обреченных на жизнь среди мусора и крыс
жильцов - впрочем, правильнее было бы назвать их бездомными. Полиция
усмиряет очередной бунт, власти дают очередное обещание предоставить
обитателям трущоб другое жилье, и... все остается по-прежнему.
Нетрудно представить себе, с какой горечью узнала иерусалимская
беднота, что построенная в городе летом 1982 года "самая роскошная и
самая красивая в мире синагога" обошлась в 14,5 миллиона долларов.
"Чего тут только нет! - умиляется "Джерузалем пост". - 1700 дубовых
кресел, обитых плюшем, хрустальная люстра весом 3,5 тонны, уникальное
устройство, позволяющее сдвигать потолок, чтобы сыграть пышную свадьбу
под открытым небом, итальянский и греческий мрамор... За дверьми с
витражами и бронзовыми медальонами - вестибюль, ведущий в овальный зал
с мозаичным мраморным полом, который освещают пятнадцать итальянских
канделябров: их собрали итальянские специалисты. Есть в синагоге зал,
выложенный дубовыми панелями и украшенный витражами. За элегантными
круглыми столами могут одновременно разместиться 600 человек. Зал
предназначен для свадеб, банкетов и т. п.". Под "и т. п."
подразумеваются занятия сионистских вечерних школ для взрослых и
встречи с сионистскими эмиссарами из США.
Но особенно неимоверный восторг сионистской газеты вызывает такая
сверхсовременная деталь: "В женскую галерею можно попасть на
"субботнем" эскалаторе или "субботнем" лифте, устроенных так, что
могут действовать автоматически, без участия человека".
Бездомная беднота недоумевает: как же это городские власти, не
располагающие, по их утверждениям, несколькими тысячами долларов на
ремонт опасных для проживания домов, ухитрились найти колоссальные
средства на постройку роскошнейшей синагоги. В ответ на эти горькие
недоумения следует такое разъяснение:
- Около восьми миллионов долларов специально на новую синагогу
пожертвовали зарубежные богачи сэр и леди Вольфсон, что, как видите,
увековечено на иврите и английском массивной плитой у входа.
И жителям иерусалимских трущоб остается только подсчитывать,
сколько домов для них можно было бы построить на остальные шесть с
половиной миллионов.
Когда заходит речь о катастрофической нехватке жилья для олим,
сохнутовцы взваливают вину на чиновников министерства абсорбции, во
главе с министром Узаном, а те - на сохнутовцев. Но и те и другие в
одинаковой мере ненавидят жалующихся на скверное жилье новоприбывших
"непатриотов". В Остии мне рассказал беженец из Израиля, бывший
рижанин:
- В Хайфе приехавший из Каунаса пожилой человек заработал большие
неприятности и от "Сохнута", и от мисрада абсорбции. Власти
перехватили его письмо в Литву, где черным по белому было написано
приблизительно так: "Передайте всем, кто собирается в Израиль, чтобы
не забыли прихватить с собой палатку. Тогда они наверняка будут
обеспечены жильем". Конечно, крамольника как следует проработали, но
квартиры он как не имел, так и не имеет. Ох, с жильем для олим дело в
Эрец-Исроэль обстоит безнадежно. На этот счет среди недавних
израильтян, подумывающих о бегстве куда глаза глядят, в ходу старая
притча на новый лад.
Один еврей пожаловался раввину на страшную тесноту в своей жалкой
лачуге. Раввин посоветовал ему: посели у себя сначала кошку, потом
собаку, потом козу. А затем по одной выгоняй. Жаждавший мудрого совета
так и поступил. Когда он, наконец, выгнал козу, то действительно
почувствовал облегчение...
- В чем же новый лад этой и впрямь старой притчи?
- Такой вопрос задают все. Отвечаю: в том, что вместе с козой
очутился на улице сам жилец лачуги. Вероятно, он жил в тель-авивском
квартале трущоб - Кфар-Шалеме или Шабази, в доме, предназначенном на
слом. Но какой-то олим, потуже подтянув живот, предложил хозяину дома
пять шекелей надбавки, и хозяин выбросил своего старого жильца на
улицу. И тут уж ему не мог помочь самый мудрый раввин. Единственное
для бедняка утешение - то, что у нового жильца тесной лачуги семья на
двух человек больше...
Кстати, о кварталах нищеты Кфар-Шалеме и Шабази. Осенью 1982 года
тамошние жители подняли массовый бунт и вместе с детьми и престарелыми
родственниками направились к мэру. Им преградила путь полиция. Не
подействовало. Полицейские прибегнули к слезоточивому газу.
Демонстранты разбегались с возгласами: "Из своих вилл вы не видите
наших лачуг! Ваша "машканда" - дыра в кармане и фальшивая льгота!"
"Машкандой" именуется широко рекламируемая министерством
абсорбции ипотечная ссуда, то есть выданная под залог недвижимого
имущества денежная ссуда на приобретение квартиры. Таким образом, еще
не полученная квартира уже оказывается заложенной. Причем на кабальных
для олим условиях, ибо от дня получения ссуды до дня вселения в
квартиру строительные фирмы чуть ли не ежемесячно повышают расценки на
свои работы, стараясь не отстать ни на шаг от чудовищного роста
инфляции (по этому показателю Израиль вот уже много лет никому в мире
не уступает первенства). В итоге "машканда" обесценивается чуть ли не
до нуля и поддавшийся на банковскую удочку олим должен влезать все в
новые долги, намного превышающие сумму ипотечной ссуды.
Не знаю, опутал ли себя "машкандой" Саадия Шмуилов, вот уже почти
пять лет ютящийся с семьей из семи человек в маленькой комнатке за
номером 410 барака Пеэр в городе Хадере. Временами работает Шмуилов,
правда в Хайфе, но там не смог получить даже комнатенки. О своих
неудачных попытках добиться от пакидов (чиновников) хадерского
отделения "Сохнута" хоть какого-нибудь жилья он поведал в стишках,
получивших широкое распространение среди бывших советских граждан,
пока еще не бежавших из "страны отцов". Поэзия, естественно,
сверхпримитивная, но поистине документальная - в этом можно убедиться
по таким отрывкам:
Не тревожь ты "Сохнут", не тревожь,
Анекдотов о нем не рассказывай,
Так как этим его не проймешь,
И дебатов ему не навязывай.
Грубость слышна на каждом шагу:
"Кто вас звал и зачем понаехали?
Я помочь вам ничем не могу -
Отправляйтесь, откуда приехали",
Встань, "Сохнут", пробудись ото сна,
Обрати на олим ты внимание,
Ведь оставив родных и дома,
Получили мы боль и страдание.
Письма пишем родным и друзьям
С описанием страшных волнений
Воздержитесь, не ездите к нам,
Избегайте ужасных мучений!
ТАК ГДЕ ЖЕ СУЩЕСТВУЕТ ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС?
"...К вечеру первого дня в вагон советских корреспондентов
явились два вестника капиталистического мира: представитель
свободомыслящей австрийской газеты господин Гейнрих и американец Хирам
Бурман... Для разгона заговорили о Художественном театре. Гейнрих
театр похвалил, а мистер Бурман уклончиво заметил, что в СССР его, как
сиониста, больше всего интересует еврейский вопрос.
- У нас такого вопроса уже нет, - сказал Паламидов.
- Как же может не быть еврейского вопроса? - удивился Хирам.
- Нету. Не существует.
Мистер Бурман взволновался. Всю жизнь он писал в своей газете
статьи по еврейскому вопросу, и расстаться с этим вопросом ему было бы
больно.
- Но ведь в России есть евреи? - сказал он осторожно.
- Есть, - ответил Паламидов.
- Значит, есть и вопрос?
- Нет, евреи есть, а вопроса нету...
Из купе вышли совжурналисты, из соседнего вагона явилось
несколько ударников, пришли еще два иностранца... Фронт спора был
очень широк - от строительства социализма в СССР до входящих на Западе
в моду мужских беретов...
Мистер Хирам Бурман стоял, прислонившись к тисненому кожаному
простенку, и безучастно глядел на спорящих. Еврейский вопрос
провалился в какую-то дискуссионную трещину в самом же начале
разговора, а другие темы не вызывали в его душе никаких эмоций..."
Читатели, конечно, узнали строки из "Золотого теленка",
сатирического романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова.
Очень многое в этом романе - плоды неистощимой фантазии
талантливых сатириков. Но диалог американского сиониста Бурмана с
советским журналистом Паламидовым принадлежит к непридуманным
эпизодам. Подобного американского публициста Ильф и Петров встретили в
апреле 1930 года в специальном поезде, который вез на пуск Турксиба
советских и иностранных журналистов и гостей.
Об этом рассказывал поэтессе Зинаиде Николаевне Александровой и
мне советский прозаик Арон Исаевич Эрлих, друживший с Ильей
Арнольдовичем Ильфом и Евгением Петровичем Петровым еще со времен
совместной работы в "Гудке":
- Принося в "Гудок" очерки о пуске Турксиба, Евгений Петров
частенько делился с гудковцами своими меткими наблюдениями над
пассажирами специального поезда. Очень смешно описывал Петров
американского журналиста из сионистов, которого прозвал провинциалом
из местечка Нью-Йорк. А Ильф утверждал, что тот корреспондент
отважился поехать на открытие новой советской магистрали с
единственной целью: вдохновиться на какую-нибудь сенсацию по
"еврейскому вопросу" в духе среднеазиатской экзотики. Живой прообраз
Хирама Бурмана был, рассказывали Ильф и Петров, не столько удивлен
тем, что в Советском Союзе нет "еврейского вопроса", сколько
разочарован, даже обижен этим. Словом, как сказано в романе,
расстаться с этим вопросом американцу было больно...
Ох, многим, очень многим борзописцам было больно расстаться с
"еврейским вопросом" в Советской стране за десятилетия, что прошли со
дня встречи замечательных наших сатириков с сионистским писакой из
Америки! И те, кто не может просуществовать без пресловутого
"вопроса", продолжают упорно и методично придумывать и раздувать его.
Под диктовку главаря координационного комитета сионистских
организаций Бельгии Зусскинда, являющегося президентом, руководителем,
шефом многочисленных советов, лиг, объединений и прочая, и прочая,
антверпенские сионисты выпустили обширный манифест о "еврейском
вопросе" в Советском Союзе. Это совпало с наивысшим пиком активности
брюссельского филиала хулиганской "Лиги защиты евреев", созданной
небезызвестным террористом Кахане.
Достойную отповедь разнузданной клевете дала Антверпенская
федерация Коммунистической партии Бельгии в специальном обращении к
жителям своего города:
"То, что в Европе не были уничтожены все евреи, так это благодаря
победоносным советским армиям, освободившим их из концентрационных
лагерей.
Может быть, кое-что прояснит и тот факт, что Советский Союз был
одной из первых стран, признавших Израиль де-юре и де-факто. Однако
это признание не означало, что Советское правительство могло
когда-нибудь поддержать агрессивную политику израильского
правительства.
Ясно только одно: истеричная антисоветская пропаганда, проводимая
американским раввином Кахане и нашим Зусскиндом, действует, как
бумеранг. Народу Израиля нужна политика дружбы с советским народом, а
также с другими народами, в том числе с бельгийским".
И все же бельгийские и голландские сионисты лихорадочно мечутся в
поисках "еврейского вопроса". И, не найдя, придумывают.
Зачем же, однако, придумывать, если на нашей планете есть страна,
где "еврейский вопрос" - наболевший, жгучий, тревожный, с подлинно
расовыми отгенками - реально существует. И день ото дня обрастает, как
снежный ком, все новыми и новыми конфликтами, катаклизмами,
трагедиями.
Какая же это страна?
Та, где власть в руках сионистов.
- То, что я сейчас скажу, на первый взгляд может показаться
чудовищным, но Израиль раздирают, да, да, именно раздирают и ранят
дикие противоречия самого острого "еврейского вопроса". Я убедилась в
этом еще до войны 1967 года, когда переехала из Голландии в Израиль.
Моей собеседнице сейчас тридцать один год, хотя выглядит она
гораздо старше - глаза тусклые, потухшие. Восемнадцатилетней девушкой,
со всем пылом юности впитав в себя сионистские убеждения, она однажды
резко выступила на собрании молодых сионистов одной из еврейских общин
Амстердама:
- Мы все твердим и твердим: надо жить на родине отцов, надо
возродить и укрепить страну предков, надо все силы отдать священной
земле Израиля! Все слова, слова. Когда же начнутся дела? Как же мы
сагитируем других, когда сами остаемся в Голландии! Я решила показать
пример: уезжаю в Израиль!
Послышались дружные рукоплескания.
- Кто со мной?
А вот этот вопрос встретили томительным и гнетущим молчанием.
Даже юноша, которому незадолго до того был отдан первый в жизни
поцелуй, юноша, слывший самым красноречивым оратором общины и еще
вчера под звездами уверявший девушку, что не мыслит своей жизни без
нее, даже этот юноша, несколько минут тому назад казавшийся ей самым
близким и дорогим человеком на свете, молчаливо смотрел отрешенным
взглядом куда-то в сторону.
А после собрания остывший поклонник пытался образумить девушку:
- Ты привыкла к благам цивилизации. Ты не выдержишь жизнь в
палатках.
В ответ он услышал:
- Теперь-то я уж обязательно поеду. И в значительной степени
назло тебе!
Девушке устроили торжественные проводы. Родители подруг, втайне
косясь на нее, задарили девушку подарками. Богатый коммерсант, в
текстильной фирме которого служил ее отец, пообещал ей периодически
присылать в Израиль денежное вспомоществование.
Она поселилась в Иерусалиме и, хотя по своему образованию и
склонностям могла рассчитывать на более высокооплачиваемую работу,
сразу же согласилась пойти медицинской сестрой в инфекционное
отделение госпиталя. Ее обнадеживали радужными перспективами: ведь она
принадлежит к уважаемой прослойке ашкенази - выходцам из Европы. А ее
дети будут уже совсем привилегированными израильтянами - сабрами: они
ведь родятся в Израиле. И девушка...
Почему я не называю ее по имени и фамилии?
Не могу. Дал ей слово. Впрочем, не уверен, что при нашем
знакомстве девушка не назвала вымышленное имя, настолько боится сейчас
сионистов. Бежавшая обратно в Голландию из "страны предков", она
причислена амстердамскими сионистами к ренегатам и находится под их
неослабным подозрением. Владелец фирмы, где она работает, и без того
намерен избавиться от нее, посмевшей разочароваться в сионизме, да еще
и в самом Израиле. Вот почему она согласилась встретиться со мной
только в Гаагеблаго не так уж далеко от Амстердама.
И не в отеле, не у своих родственников, а на глухой улочке близ
памятника Свелинку - известному композитору XVI-XVII веков. В тот
апрельский полдень дул холодный зимний ветер, вперемешку с дождевыми
каплями падали неправдоподобно продолговатые снежные хлопья, но я не
решился предложить своей собеседнице укрыться в кафе: там бы у нас
разговора совсем не получилось.
Моя новая знакомая проявила себя в Израиле усердной, как она о
себе говорит, экзальтированной сионисткой. Закрывала глаза на бытовые
невзгоды, на очень многое, что ей не нравилось в Израиле, - уж очень
оно расходилось с ее понимани...
