Андрей Добрынин. Сборник поэзиии 4
страница №2
...ает дам:Хотение всего и сразу
Плюс отвращение к трудам.
И ты такая же. Ты видишь
Лишь то, как скуден твой удел,
И тех смертельно ненавидишь,
Кто в мире чем-то овладел.
Любой хоть чем-то да владеет
И оттого он враг тебе,
И никогда не оскудеет
Твое стремление к борьбе.
Филипп Киркоров и Бетховен,
Людская мелочь и киты -
Любой перед тобой виновен
Хотя бы в том, что он - не ты.
Сегодня людям расскажу я,
Каким прозреньем я томим:
Ты - дщерь Вселенского Буржуя,
В наш мир отправленная им.
В тебе ни жадность не убудет,
Ни злоба не прейдет вовек,
И в безопасности не будет
С тобою рядом человек.
2000
Андрей Добрынин
Вы, для кого мы в молодости пели,
Рассеялись - и нам вас не созвать.
Вы от наживы легкой отупели,
Теперь нет смысла с вами толковать.
Чем больше денег, тем их больше надо.
Казалось бы, абсурд, а вот поди ж!
Вас одурманил впрыскиваньем яда
Коварный гад по имени Престиж.
Увы, как низко цените себя вы,
Платя за уважение толпы!
Теперь поэтов милые забавы
Для вас малопочтенны и глупы.
Мы - птицы невысокого полета,
Но склонны оставаться при своем.
Мы будем жить без всякого расчета
И, вероятно, раньше вас умрем.
И я с небес когда-нибудь увижу,
Окинув взором дольние миры,
Как вы в объятьях жирного Престижа,
Провалитесь, гремя, в тартарары.
2000
Андрей Добрынин
Не много в творчестве веселья -
Пока до неба не дорос,
Ты сам и все твои изделья
Не будут приняты всерьез.
Когда же дорастешь до неба,
Где только тучи и орлы,
Не будет там вина и хлеба -
Одни пустые похвалы.
И сколько крыльями ни хлопай,
Напрасно с голодом борясь,
Но вскоре отощавшей жопой
Ты плюхнешься в земную грязь.
Чтоб слиться с племенем орлиным,
Сперва в грязи поройся всласть,
И сможешь снова взмыть к вершинам -
И снова с чавканьем упасть.
Наведываясь на высоты,
Я ценный опыт приобрел:
Поэт порой способен к взлету,
Но он, однако, не орел.
Орлы способны пропитаться
Лишь вольным воздухом высот,
А я уже устал пытаться
Подняться выше всех забот.
В себе я вижу сдвиги те же,
Что и поэты прежних дней:
И воспарения все реже,
И персть земная все родней.
2000
Андрей Добрынин
Меж гладких валунов похрюкивал прибой,
Вдали, в чаду огней, оркестр вздыхал утробно.
На гладком валуне лежали мы с тобой,
И было мне лежать чертовски неудобно.
Все шишки и бугры на глади валуна
Без милосердия мне вдавливались в ребра.
"Зачем я здесь лежу? Зачем молчит она?
И как ее зовут?"- я размышлял недобро.
Давно ль по валуну я ерзал так и сяк,
И потакала мне во всем моя Пленира,
Но полчаса прошло - и вот восторг иссяк,
И сразу вылезли все неудобства мира.
Пленира молода. Похоже, любо ей
Очами утопать в неисчислимых звездах,
А мне вдруг вспомнилось, что для моих костей
Губителен, увы, сырой прибрежный воздух.
А мне вдруг вспомнилось, что болен я и стар,
Что поздно подражать античному сатиру.
И рвался я душой обратно в теплый бар,
Откуда час назад я умыкнул Плениру.
2000
Андрей Добрынин
Еще порой толкаю девушек
К своей расшатанной кровати я,
Но не приносит прежней радости
Мне это пошлое занятие.
В объятьях лицемерных тискаю
Подругу юную до хруста я,
Но удовольствия не чувствую
И ничего вообще не чувствую.
В привычку выродились прежние
Непобедимые влечения.
Хоть я, как прежде, много кушаю,
Но без былого увлечения.
Я также изменился умственно:
Язык-то по привычке ботает,
Но голова моя от старости
Уже почти что не работает.
Куда девалось остроумие,
Что фонтанировало сутками?
Лишь ощущение неловкости
Теперь я вызываю шутками.
Хочу забыть о сочинительстве,
О том, что я - поэт прославленный.
Хочу я перед телевизором
Улечься на диван продавленный.
Хочу бранить я Березовского
И восхищаться милым Путиным,
Ведь все отрады жизни старческой
Даны в покое и в уюте нам.
2000
Андрей Добрынин
Мое поведенье бедою чревато,
Оно Степанцову внушит подозренье:
Затеял я вдруг совершенно без мата
Создать в виде опыта стихотворенье.
"Без мата? Да как это можно - без мата?
Ты что, охуел? Ебанулся от пьянства?"
Дрожу я от страха:"Простите, ребята,
Не бейте меня за мое хулиганство".
"Не бить? А чего ты хотел, алкоголик?
Ты Орден позоришь такими стишками.
Наш слушатель должен смеяться до колик,
А смех вызывается лишь матюками.
Уж если стишки ты строчишь, словно робот,-
Строчи, но забудь про свои выебоны,
Иначе схлопочешь немедленно в хобот -
У нас ведь ты знаешь какие законы.
Ребята, простите! Ну сделал я опыт -
Стихи написать попытался без мата,
А вы прямо сразу "отпиздим" да "в хобот"...
Ну так же нельзя! Погодите, ребята!
Ведь я не со зла - это дурь виновата,
А против нее медицина бессильна.
Я все понимаю: конечно, без мата
Нельзя перед лубликой выступить сильно.
За глупость уже я наказан, ребята,
А ваша меня доконает немилость.
Разок написать попытался без мата -
И вот ведь какая хуйня получилась.
2000
Андрей Добрынин
Прибрежье пеною узоря,
Большая, как художник Рерих,
Вся сдвинулась махина моря
И медленно пошла на берег.
Да, море глубоко, как Рерих,
Глотай же эту рифму молча.
Смотри: не мысля о потерях,
Встают войска из водной толщи.
Блестя парчовою одеждой,
Идут, не прибавляя шага.
Не оставляет им надежды
Их благородная отвага.
Ни пятна бирюзы и сини,
Ни отблеск, вспыхнувший угрюмо,
Им не преграда. Сам Россини
Не создавал такого шума.
Гляжу с обрыва, стоя вровень
С полетом плавающим птичьим.
Пожалуй, даже сам Бетховен
С таким не сладил бы величьем.
А я не так глубок, как Рерих,
Чтоб не страшиться преисподней,
Со стоном лезущей на берег,
И мне не по себе сегодня.
2000
Андрей Добрынин
Если девушка ест неопрятно,
Если чавкает или сопит,
То пускай ее мама обратно
В ужасающих муках родит.
Если девушка ест неопрятно,
То зачем же ты кормишь ее?
Ведь она истолкует превратно
Это доброе дело твое.
Она думает: ежели кормит -
Значит, любит, и, значит, дурак.
Значит, все, что я делаю - в норме,
Без меня он не сможет никак.
Вот и будет она расслабляться,
Будет ветры пускать за столом,
И не стоит тому удивляться,
Если вел себя как дуролом.
Превращается дама в скотину
У тебя на глазах, почитай.
Чтоб в тебе увидали мужчину,
Стань прижимист и деньги считай.
Пусть уж лучше она попостится,
Чтоб желудок присох к позвонкам,
И за стол уже впредь не садится
К заработавшим харч мужикам.
От заслуженной этой науки
Пусть как смерть она станет худой,
И тебя посторонние звуки
Не смутят уже впредь за едой.
2000
Андрей Добрынин
Сияют города приморья,
Гремит музыка с морвокзала.
Нет места там для слез и горя -
Мне сердце это подсказало.
Там люди понимают шутку
И подхватить ее готовы.
В Москву мне возвращаться жутко,
Ведь дома нравы так суровы.
В Москве все норовят трудиться
И страшно чванятся работой.
На Юге нет таких традиций,
Не хочешь - ну и не работай.
Там голод северный суровый
Простых людей не посещает.
Спишь на асфальте у столовой -
И самый воздух насыщает.
А после с жаркой поварихой
Запрешься в комнате подсобной -
И в результате ходишь тихий
И удивительно беззлобный.
Вот почему, когда в столице
Мне вновь придется слишком туго,
Я вновь себе представлю в лицах
Всю благодать и святость Юга.
2000
Андрей Добрынин
Коль ты не можешь за ночь с дамой
Шестнадцать раз достичь оргазма,
То ты не человек, а просто
Презренный сгусток протоплазмы.
Коль ты с товарищем за вечер
Не выпьешь шесть бутылок водки,
То ты не человек, а просто
Козел, хотя и без бородки.
Короче, если ты боишься
Себя как следует разрушить,
То о таком ничтожном типе
Я даже не желаю слушать.
Отдай себя всецело людям,
Как Данко, как Джордано Бруно -
Тогда я в честь твою настрою
Свои эпические струны.
Как царь Давид, пляши на стогнах,
Хватив как следует спиртного -
Тогда в веках тебя прославит
Мое почтительное слово.
А если ты не пьешь, не куришь,
Не занимаешься любовью,
Тогда какого же ты хочешь
От нас, поэтов, славословья?
Кому тогда какая радость
От столь унылого субъекта?
Ты не как Личность мир покинешь,
А просто как безликий некто.
2000
Андрей Добрынин
Я тяжко в жизни потрудился,
Но вот ведь странная оказия:
Я лишь богаче становился,
Бросая это безобразие.
Избыток рвения тупого
Мешает деньги заколачивать.
Буржуй всегда отыщет повод
Твою работу не оплачивать.
Лежишь в тиши родимых комнат
И скорбно думаешь - угасну, мол,
Ан тут-то про тебя и вспомнят
Все те, кто тянется к прекрасному.
И сразу денежки поступят,
Не заработанные ранее.
Платить за труд буржуй не любит,
Зато он щедр на подаяния.
И коль у нас такая участь,
И коль уж так буржуй устроен,
То надо, совестью не мучась,
Все брать, а требовать и втрое.
Сопя, стыдить его:"Мошенник,
Ну что ж ты мне так мало плотишь?"
Трудом же не сколотишь денег,
А только в гроб себя вколотишь.
2000
Андрей Добрынин
Не талантом возвышен писака Бретон,
Отличал его лишь наставительный тон,
А когда б не пытался он всех поучать,
Никогда его бред не попал бы в печать.
Если б стал выражаться понятно Бретон,
Был бы сразу причислен к бездарностям он,
Потому-то писать он старался темно:
Мол, Бретону дано, а другим не дано.
Очень долго с понятностью бился Бретон,
А когда одолел ее все-таки он,
То Бретон и читатель остались одни,
И довольны доныне друг другом они.
Хорошо им шагать сквозь столетья вдвоем,
Ибо каждый бормочет себе о своем.
"Ну а где ж Красота?"- слышен издали стон.
А читатель в ответ:"Ну так вот же Бретон".
2000
Андрей Добрынин
Сегодня солнце кроны просквозило,
В слоистой глуби парка распылилось,
И над прудом со сдержанною силой
Вся пышность увяданья заклубилась.
Сегодня свет, вооружившись тенью,
Все очертил старательнее вдвое -
Чтоб потрясло меня нагроможденье
Объемов, образованных листвою.
И хищно, как на соколиной ловле,
И то, и то хватаю я очами,
И все прорехи в ветхой пестрой кровле
Прошиты и пронизаны лучами.
В лучах и дымке я исчезну скромно -
Я не смогу, а может, просто струшу
Все то, что так прекрасно и огромно,
Вобрать в немую маленькую душу.
2000
Андрей Добрынин
Я был весьма трудоспособен
И нищих люто ненавидел,
Был с ними неизменно злобен
И многих попусту обидел.
Им только водочки желалось,
Чтоб как-то справиться с мигренью,
В моем же взоре отражалось
Лишь безграничное презренье.
Им только хлебушка хотелось
Без всяких видов на колбаску,
Но черт моих окаменелость
Лицо преображала в маску.
И маска грубо изрекала,
Борясь с нахлынувшей зевотой:
"Вас много тут, а денег мало,
Покуда цел, иди работай".
Я сам, трудясь до изнуренья,
Все стать писателем пытался,
И вот теперь до разоренья
Закономерно дописался.
Теперь и я на паперть вышел,
Хотя и с крайней неохотой,
И от богатеньких услышал:
"Покуда цел, иди работай".
Никто не хочет поделиться,
И, словно в некой страшной сказке,
Исчезли дружеские лица,
Вокруг остались только маски.
2000
Андрей Добрынин
Под шорох падающих листьев,
Под клики перелетных птиц
Паду я скоро, словно Листьев,
От рук безжалостных убийц.
Мне шепчут люди: мол, неправ ты,
Чубайса лютого дразня,
А я скажу, что, кроме правды,
Богатства нету у меня.
Чем шире правду расточаешь,
Тем больше копится она,
Хотя и пулю получаешь
За это в наши времена.
Рвану я на груди тельняшку,
Ведь он стрелять уже готов -
Похожий мастью на какашку
Руководитель всех воров.
Ну что ж, давай, стреляй, Иуда -
И я на небо уберусь
От расхищения и блуда,
Которым ты подвергнул Русь.
Лишь там, где звезды мерно ходят,
Где сфера жизни всех идей,
Постигну я, зачем приводит
Господь во власть дурных людей.
2000
Андрей Добрынин
Осеннего дня груженая барка
Порой роняет на дно монетку,
Гребя в прозрачных глубинах парка,
Словно веслом, кленовою веткой.
Медленно барка скользит по водам
Где-то невидимо надо мною,
Лишь пробежит по лиственным сводам
Движенье, вызванное волною.
Для этой барки нет в мире суши,
Она пройдет сквозь стены и скалы.
Она увозит людские души -
Те, кому время уплыть настало.
Пройдет сегодня, в высотах рея,
Чтоб завтра снова проплыть над нами,
И ей вдогонку только деревья
С прощальной скорбью всплеснут руками.
2000
Андрей Добрынин
Рифмоплеты сочиняют -
Лишь перо бы почесать,
И словами затемняют
То, что не о чем писать.
В мутных водах изложенья
Часто тонет сам предмет...
Не для самоублаженья
Пишет истинный поэт.
За перо он не берется,
Непохож на тьму писак,
Коль неясным остается,
Что писать, о чем и как.
Словно кормчий остроокий,
Он обходит за версту
Пустословье, экивоки,
Напускную темноту.
А когда слова по теме
Потекут наперебой -
Лик читателя все время
Видит он перед собой.
Ведь читатель тоже трудно,
Замороченно живет,
И поэт не пишет нудно
И шарад не задает.
Тем же, кто его пиесы
Вживе смел критиковать,
Будут в преисподней бесы
Вирши Бродского читать.
Эта мука будет длиться
Миллионы долгих лет,
А на небе веселиться
Будет праведный поэт.
И к Марии он, и к Марфе
В гости будет прилетать,
Будет, возгремев на арфе,
Так пред Богом распевать:
"Пусть поэта жребий труден,
Пусть зоил к нему суров -
Воздаянием не скуден
И теперь Господь миров".
2000
Андрей Добрынин
Я вновь рутины груз подъемлю
На утре трудового дня,
И снова вдавливает в землю
Привычный этот груз меня.
Сипят изъеденные бронхи
И жар толкается в виски,
Но если просто стать в сторонке,
Увязнут в глине башмаки.
Так нечего мечтать о бунте,
Кричать:"Куда вас всех несет!" -
Остановись на этом грунте,
И он всего тебя всосет.
Пусть далеко уже не юн ты,
Пускай простужен,- все равно
Подошвы отлепив от грунта,
Плетись со всеми заодно.
Вот так плетешься, слабый, потный,
О грузе думая своем,
И кажется - асфальт холодный
Стал вязким, словно чернозем.
И никого своей хворобой
Ты не разжалобишь, мой друг,
Осталось лишь пихать со злобой
Всех тех, кто топчется вокруг.
Вот если бы всю их породу
Суметь под корень извести,
То можно враз прибавить ходу,
Легко и весело идти.
2000
Упадок сил достиг каких-то Андрей Добрынин
Неописуемых глубин,
И, как подрубленная пихта,
Я рухнул в беспросветный сплин.
Заняться собственной хворобой
Нельзя при бизнесе моем,
И я иду, томимый злобой
И сумеречным ноябрем.
Приду в родимую контору,
Где занимаю пост большой,
Но затуманенному взору
Контора кажется чужой.
Я и не думал, что бывает
Такой необоримый сплин,
Когда все тело оплывает,
Как разогретый пластилин.
Какая б лакомая баба
В контору нашу ни зашла,
Я безучастно, словно жаба,
Гляжу ей вслед из-за стола.
Пусть предлагают план несложный,
Как можно долларов нажить,
Но я найду предлог ничтожный,
Чтоб все на завтра отложить.
Одно мне доставляет радость
В моем унылом полусне -
Коль я кому-то сделал гадость,
А он не смог ответить мне.
Поеду вечером сегодня
Я в заведение одно,
Где девок в кожаном исподнем
Пороть ремнем разрешено.
Мой сплин, невыносимо тяжкий,
Исчезнет постепенно сам,
Когда начну хлестать с оттяжкой
По розоватым телесам.
Отъелись, суки, тунеядки,
Так вот попробуйте ремня!
Я был во временном упадке,
Но рано списывать меня.
Во мне вот-вот уже проснется
Готовый к случке жеребец,
Как только синевой нальется
На попке вздувшийся рубец.
2000
Андрей Добрынин
В одиночку и группами,
Под холодным дождем,
Как ожившие трупы, мы
По столице бредем.
Мы бредем, как сомнамбулы,
Спотыкаясь подчас.
Как придонную камбалу,
Жизнь расплющила нас.
Мы бредем как-то скованно,
С горькой складкой у рта.
В жизни нам уготовано
Лишь одно - нищета.
Нас мирское везение
Обошло за версту.
Так дается умение
Постигать красоту.
Чтоб к моменту прозрения
Быть всегда начеку,
Мы выносим лишения,
Нищету и тоску.
Но приходит награда к нам
После горьких морок.
Все, что было загадано,
В свой исполнится срок.
Высшей мощи дыхание
На горящем челе -
Таково воздаяние
Нам за скорбь на земле.
Из ненастья туманного
С огоньками квартир
Встанет созданный заново
Интригующий мир.
Наших книг удивительность
Входит в думы и сны.
Мы - иная действительность
Этой бедной страны..
2000
Андрей Добрынин
Иной простак готов хоть землю рыть,
Чтоб девушку интимно пробуравить.
О, если б эту дьявольскую прыть
На дело созидания направить!
Он мог бы тайны Космоса открыть,
Большой НИИ решительно возглавить,
Но не желает он себя прославить -
Желает он лишь самочку покрыть.
Растратив силы в суете постельной,
Встает с утра он, хмурый и похмальный,
Со злобой на любимую косясь.
Он чувствует, что пошлые забавы
Его лишили ореола славы
И с Космосом его прервали связь.
2000
Так много дел, что кажется порой:
Когда б я даже был ичсадьем зла,
Дела, нагроможденные горой,
Спасут меня от адского жерла.
Но самооправдания игрой
Не обольстится ценностей шкала:
Да, я в делах рутинных был герой,
Но упустил важнейшие дела.
Те замыслы, что подсказал мне Бог,
Лелеял я, но воплотить не смог -
Я лишь противоборствовал нужде;
А если б их представил во плоти,
То мог бы оправданье в них найти
На неизбежном будущем суде.
2000
Андрей Добрынин
Я был человеком угрюмым
И к женщинам злобу питал,
Когда же с тобой познакомился,
Другим человеком я стал.
Глядел я на ручки и ножки,
Глядел на упругую грудь,
Глядел на разумную голову,
Не в силах от счастья вздохнуть.
Спасибо за то, что дала мне
Ты счастье на этой земле,
Ты стала мне как бы светильником,
Светильником как бы во мгле.
Припев:
Света и женщины
Страстно душа ждала -
Духовного как бы света,
Женского как бы тепла.
С тобою не рухну я в пропасть
И хищник меня не сожрет.
Порой мы приляжем под кустиком
И снова стремимся вперед.
Порой пошалим под березкой -
И снова шагаем туда,
Откуда светило возносится
Над нашей страною всегда.
А там оттолкнемся и прыгнем,
Прыжок совершая двойной,
Чтоб солнца достигнуть и сделаться
Светящейся массой одной.
Припев.
2000
Андрей Добрынин
Что такое осень? Это осень.
Это просто осень, понимаешь?
Если скажешь:"Что такое осень объясни",=
Я отвечу:"Это просто осень".
Что такое осень? Это осень.
Просто время осени настало.
Осень - это осень, ну когда же ты поймешь!
Это просто время, блин, такое.
ПРИПЕВ:
Осень. Где-то
Крик Шевчука.
Слушать это
Просто тоска.
Что такое осень? Это осень,
Осенью не зря она зовется,
Потому что осень наступает каждый год,
Каждый год осеннею порою.
Осень после лета наступает,
Длится до зимы она обычно.
Песню нашу мудрую прослушай до конца,
И тогда ты все поймешь про осень.
ПРИПЕВ.
2000
Андрей Добрынин
Икону делать из народа
Довольно странно в наше время,
Когда лежит он, как колода,
Скрывая древоточцев племя.
Свои ходы в народной толще
Свободно гады прогрызают,
Народ же это терпит молча
И шевелиться не дерзает.
Он лишь болезненно кривится -
Он помнит время то плохое,
Когда он вздумал шевелиться -
И весь рассыпался трухою.
С трудом вернув былую форму,
Он думает:"Борзеть не надо,
Вся жизнь придет однажды в норму -
Когда налопаются гады.
Они утратят оголтелость,
Когда решат, что с них довольно,
Сожрав все то, что им хотелось,
И станут грызть уже не больно.
Тогда и примет короедство
Цивилизованные формы
И мир опять вернется в детство,
Когда на всех хватало корма".
Но вкралось несколько изъянов
В систему этих мирных взглядов:
Народ ведь, как Земля - титанов,
Сам из себя рождает гадов.
Рисуй народа идеалы,
Лови старательно оттенки,
А на холсте - кривые жвалы
И злобно-мертвенные зенки.
2000
Андрей Добрынин
Творцы эротических произведений,
Художники секса, любители мата,
На миг отвлекитесь от ваших видений -
Реальность всем этим не слишком богата.
По-вашему, девушка только и мыслит,
Кому бы отдаться всем пухленьким тельцем.
Детина придет, подбоченится, свистнет -
И случка помчится по смазанным рельсам.
И сразу же девушка с миной умильной
Потянется к фаллосу, словно к иконе,
А дальше разумней смотреть порнофильмы,
Там ваши фантазии - как на ладони.
В реальности выйдет иная картина,
И тут никакой мне подсказчик не нужен:
Желает любви полнокровный детина
И даму зовет на изысканный ужин.
Хоть дама с другим полнокровным детиной
Давно уже в связь половую вступила,
Не может она пренебречь дармовщиной,
Иначе бы все это сказочкой было.
За ужином жрет она как Объедало,
За ужином пьет она как Опивало,
А после вдруг вскочит средь шумного бала,
Рыгнет и промолвит, что очень устала.
Добавит она, что волнуется мама,
Что завтра с рассветом вставать на работу,
Затем в гардероб зашагает упрямо,
Детине платить предоставив по счету.
В дверях пошатнется, но благополучно
В распахнутой шубе протиснется в двери,
Стрельнет на машину и сделает ручкой,
Детине считать предоставив потери.
Вот так куртизируют женщин по-руски;
Все это могло б повторяться доныне,
Но быть приложеньем к вину и закуске
Однажды наскучило все же детине.
Поэтому если начнет мне порнуха
Показывать сызнова райские рощи,
"Я вам не ребенок,- промолвлю я сухо,-
И знаю: действительность горше и жестче".
2000
Андрей Добрынин
О чем горюешь ты, старик?
О том, что ты любить не можешь?
Что стебель яшмовый поник
И женщин ты в постель не ложишь?
Не хныкать должен ты, старик,
А возгласить хвалу натуре.
Вообрази себе на миг,
Что ты в моей проснулся шкуре.
Ни телевизор посмотреть,
Ни мирно пошуршать газеткой...
Звонят - и надо отпереть,
Чтоб снова в блуд вступить с соседкой.
Блудишь с ней, мерзко-суетлив,
Насторожив по-волчьи уши -
Ведь скоро, скоро взвоет лифт,
Вещая о грядущем муже.
Да, муж как бедствие грядет,
И верь, что он шутить не станет -
Тебя он зверски изобьет
И, может быть, серьезно ранит.
Да, такова цена побед,
Всегда к беде ведет интрижка.
Благодари же Бога, дед,
За то, что книзу смотрит шишка.
О жадных самках не тужи,
Глазком бедовым в них не целься
И ласково в постель ложи
Одно лишь собственное тельце.
2000
Андрей Добрынин
Когда я был в поре весенней,
То пошутить всегда умел,
Хотя к веселью побуждений
На самом деле не имел.
Себя я называл поэтом,
Беря девиц на абордаж,
Но я не знал, что в слове этом
Им слышалась пустая блажь.
Не мог склонить к интимной дружбе
Девиц мой неказистый вид,
Я мелкой сошкой был на службе,
Как автор не быз знаменит.
Мне и доныне часто снятся
Тех лет обиды, стыд и страх,
Но я все продолжал смеяться,
А скорбь выплескивал в стихах.
Теперь же я взнуздал камену,
Возвел свой личный пьедестал.
Теперь себе я знаю цену
И от хвалебных слов устал.
В стихах свою судьбину злую
Всегда вышучивала Русь -
В стихах смеясь напропалую,
Я в жизни лишь слегка кривлюсь.
В былые дни запас веселья,
Похоже, растранжирил я.
Не видят без хмельного зелья
Меня смеющимся друзья.
Теперь я сумрачен и грозен,
Себя я прежнего забыл -
Того, кто был в стихах серьезен,
Того, кто весел в жизни был.
2000
Андрей Добрынин
Если девушку взять ты надумал в разведку,
К неприятностям разным готовься, солдат.
В темноте она глазом наткнется на ветку
И утопит в болотине свой автомат.
Подвернет она ногу и примется хныкать,
Малодушным нытьем привлекая врага.
Командир на нее будет сдавленно рыкать,
Но присяга ей - тьфу! Ей дороже нога.
В тишине перед вражьей позицией пукнет
И смертельный огонь навлечет на отряд.
И пускай командир ее после пристукнет,
Но уже не воротишь погибших ребят.
С постоянным нытьем, с ее нравом говнистым
Для чего эта цаца в разведке нужна?
А коль в лапы она попадется фашистам,
То военную тайну им выдаст она.
И тогда разгромят нас фашисты внезапно,
Оттеснят нас в чащобы, в медвежьи углы,
Чтоб мы с голоду вымерли там поэтапно,
Обглодав перед этим деревьев стволы.
Впрочем, досыта нам уж давненько не елось,
Оттеснили без боя нас к кромке трясин,-
Оттого, что когда-то девицам хотелось
Ярких западных шмоток и полных витрин.
А теперь близ витрин замирает нередко
И глотает слюну мой дружок фронтовой.
Он бормочет:"Зачем мы их брали в разведку?" -
И котуженной мелко трясет головой.
2000
Андрей Добрынин
Татары - достойный российский народ,
Простой, работящий,- ну все им дано,
Но есть у них все же один недочет -
Болезненно падки они на вино.
При этом их водка уже не берет,
Им что-нибудь нужно гораздо лютей.
Им что косорыловка, что пулемет -
Лишь с ног бы валило их, щучьих детей.
Я им говорю:"Вы дошутитесь, пьянь,
Нельзя же все время по жизни балдеть.
Пропьете, мерзавцы, Уфу и Казань
И будете с кепкой на рынке сидеть.
На русских вам, братцы, ссылаться грешно,
Ведь есть у нас Лермонтов, Пушкин, Толстой,
А вы переняли у нас лишь одно:
Стремленье нажраться и выпасть в отстой.
Ведь вы мусульмане, ети вашу мать,
Аллаха хотя бы побойтесь свово!"
Татары в ответ:"Надо дома бухать,
Сквозь крышу не видит Аллах ничего".
Конечно, им трудно меня полюбить,
Ведь чистая правда кому по нутру?
Они замышляют мне морду набить
И бродят весь день у меня по двору.
Непросто отбиться от пьяных татар,
Когда соберутся они в косяки.
Придется прикрикнуть:"Гыдын, хайванлар,
Иначе отрежу вам всем кутаки".
Услышав волшебное слово "кутак",
Они разбегутся, держась за мотню,
А я еще вслед им затопаю - так,
Как будто с ножом их вот-вот догоню.
Всем сердцем люблю я татарский народ,
Ведь если покрепче меня поскрести,
Налет европейский мгновенно сойдет,
Под ним же татарина можно найти.
Но будь ты татарин, чеченец, еврей
И пусть тебя даже поддержит мордва,
Я все-таки крикну:"Умеренно пей,
От пьянства наутро болит голова!"
2000
Андрей Добрынин
Почему ты так смотришь, японец,
В узких глазках - сполохи огня?
Я не девка, и я не червонец,
Чтобы пялиться так на меня.
Вроде ты непохож на педрилу,
Да и я на него непохож.
Что же ты улыбаешься мило
И спокойно поесть не даешь?
Нагрузил я тарелку закуской
И лафитничек взял на прицел...
Как некстати, чертяка нерусский,
Ты за столик мой дерзко подсел!
Извини, я понять не умею
Мелодичной твоей болтовни,
Потому выражайся яснее
Или пасть свою срочно заткни.
Ты - Востока любимый питомец,
И весь Запад теснится за мной...
Не понять нам друг друга, японец,
Антиподы мы в жизни земной.
Я ударю тебя не колеблясь
Или сдерну со скатерти нож,
Если ты не отцепишься, нехристь,
И за столик к себе не уйдешь.
Коль немедленно не удалишься,
То тогда тебе точно конец...
Что такое?Я будто ослышался?
Ты читал мои книги, шельмец?
Что ж, японец, я парень не склочный
И готов твою дерзость простить,
А наш общий владыка заоблачный
Повелел мне тебя угостить.
Пей до дна, некрещеная морда,
Как и я, ты не очень-то прост.
Ты увидишь - от этого города
Я до Токио выстрою мост.
Самурай поднебесного князя,
Я приду к тебе этим мостом
И твою басурманскую Азию
Осеню православным крестом.
2001
Андрей Добрынин
Слышишь голос женщины из прошлого,
Не принявшей дар твоей любви?
Не играя в ухажера пошлого,
Ты ее тирады оборви.
Объяснить ей надо не без едкости:
"У меня в душе тепло и штиль,
Ты же, моя милая, по ветхости
Мужиками списана в утиль.
Коль твое сознание померкло,
Я его сумею прояснить.
Видно, ты давно смотрелась в зеркало,
Если вдруг решилась позвонить.
Вспомни мои прежние страдания,
Вспомни мои письма и звонки.
Ты не проявила сострадания
И не протянула мне руки.
Ты ведь знала про мои томления
В лапах обезумевшей судьбы.
Но тогда с гримасой утомления
Ты отвергла все мои мольбы.
Понимаю, что тебе желается
Вновь любви, вниманья и тепла,
Но в ответ лишь нагло ухмыляются
Те, кого ты прежде предпочла.
На тебя давно уж не надеется
Тот, кого спасти могла бы ты,
И призыв твой старческий развеется
В бездне леденящей пустоты.
2001
Андрей Добрынин
Коль на тебя людским потопои
Выносит негра по Тверской,
Зовешь его ты черножопым
И бьешь по черепу клюкой.
И негры от того болеют
И поклоняются клюке,
Но ведь они же не белеют,
Коль получают по башке.
Пойми: они от оскорблений
Не станут белыми людьми;
Будь лучше с ними добр, как Ленин,
Как данность мудро их прими.
Не бей их по мясистым мордам
И выше их себя не ставь,
А лучше для занятий спортом
Ты им площадку предоставь.
Заскачут негры по площадке,
Вопя, как дьяволы в аду,
А ты уже готовь в палатке
Для них бесплатную еду.
Пришли им девок полнотелых
И вволю огненной воды,
И ты увидишь, сколько белых
Вольется вскоре в их ряды.
На негритянских стройплощадках
Сойдется вскоре весь народ
И счастьем, как зерном в початках,
Наполнен будет каждый рот.
"С веселым чернокожим малым
С утра до вечера балдей" -
Не это разве идеалом
Для всех является людей?!
И каждого сознанья недра
Заветный образ отразят
Приплясывающего негра
В бейсболке козырьком назад.
2001
Андрей Добрынин
По паркам проходя моим,
Я вижу светлого немало.
Вот вновь под дубом вековым
Собачка кучечку наклала.
Вот девушку два пацана
Ведут почтительно по тропке,
И не стесняется она
Ладоней, гладящих по попке.
Вот скрыла лиственная вязь
Ватагу пьющих и курящих -
Они, тихонько матерясь,
Слегка дичатся проходящих.
Дойду по парку до парька
И на последние копейки
Куплю бутылочку пивкаа,
Чтоб скромно выпить на скамейке.
Мамаши с деточками в ряд
Проходят мимо, словно павы...
Так что ж писатели корят
Нас за распущенные нравы?
Никто здесь никого не бьет,
Никто ничем не обижает.
Наряд ментов порой пройдет,
Но нас в тюрьму он не сажает.
У всех людей спокойный вид
И машут песики хвостами,
А если кто-то пошалит,
То это скрыто за кустами.
И потому, едва взгляну
Я на гулянье населенья,
Как всякий раз слезу смахну
Сочувствия и умиленья.
2001
Андрей Добрынин
Однажды на рельсах я вдребезги пьяным заснул,
Последним объятием гравий сырой обхватив,
И я не услышал сотрясший окрестности гул,
И ноги отсек мне блуждающий локомотив.
Теперь я сижу в переходе подзеином, скорбя,
Завистливо глядя на сотни мелькающих ног.
Подходит старуха:"А яйца-то есть у тебя?
А кожаный болт? Ну тогда все в порядке, сынок".
Я ей говорю:"За Россию я бился в Чечне
И вот в переходе выпрашивать вынужден медь".
Она же в ответ:"Коль поедешь, солдатик, ко мне,
Как Ельцин Россию, там сможешь меня поиметь".
"Как Ельцин - Россию?.. Что ж, едем, старуха, к тебе,
Кати мое кресло и встречных нещадно дави.
Покатим навстечу твоей предрешенной судьбе,
Покатим навстречу твоей извращенной любви".
На кухне у бабки со смаком я водочку пью
И жру все подряд, словно месяц дотоле не жрал,
Но томными взорами страсть выражаю свою
И шумно вздыхаю, как чующий самку марал.
Когда в холодильник полезет старуха опять,
Старушечью голову дверцей я вдруг защемлю,
Затем поспешу неопрятные юбки поднять
И в этой позиции вдумчиво с ней пошалю.
Тем временем в черепе бабки замерзнут мозги,
Глаза отвердеют и ляжет на них белизна...
Стащу я чулок у развратницы с толстой ноги
И в рот затолкаю, где каменно смерзлась слюна.
Пока не успела оттаять ее голова
И смотрят глаза беспросветным морозным бельмом,
Я накрепко к стулу ее примотаю сперва,
А после устрою в квартире полнейший разгром.
Я вынесу все и квартиру оставлю пустой,
Чтоб знала старуха, кого привела погостить,
Что был у нее не калека, не жулик простой,
А подлинный Ельцин, с которым опасно шутить.
Я вынесу все: телевизор старушечий "Темп",
И все сбереженья, и нижнее даже белье,
Чтоб знала старуха: не фраер какой-то, не штемп,
А подлинный Ельцин иметь согласился ее.
Андрей Добрынин
Примчатся дружки со двора, возбужденны и злы,
У них погоняла "Гайдар", "Черномырдин", "Чубайс";
Они моментально с добром похватают узлы
И кинутся вон из квартиры, сопя и бранясь.
А я не спешу. У старухи оттает башка,
Узрев разоренье, она побледнеет, как мел.
"Не хнычь,- я скажу, выезжая,- все честно пока,
Как Ельцин Россию, я, бабка, тебя поимел".
2001
Андрей Добрынин
Вновь женщина с лицом прекрасным
Поэту заявила:"Нет",
И вновь, мотая удом праздным,
Побрел по улицам поэт.
Мечтал он страстно об уюте,
О женском ласковом тепле,
А должен вновь в сердечной смуте
Брести по сумрачной земле.
Он что-то бормотал несмело,
А дама, глядя на него,
Никак постигнуть не хотела
Великой нежности его.
Его гримасы были горьки,
И как же тут не загрустить?
Ведь он мечтал в уютной норке
Любовный вырост поместить.
А после к женщине приткнуться
И, позабыв мирское зло,
В комочек маленький свернуться,
Родное чувствуя тепло.
Мечтал влезать он, как на горку,
В ночи на тулово ее,
Но дама не отверзла норку,
Отбила плотское копье.
Он по ночам в родное тело
Тихонько углублял бы щуп...
Но дама на него глядела
Невозмутимо, словно труп.
Он брел. Ждала его пивная
И собутыльников орда.
Он понял: женщина земная
Им не пленится никогда.
Ведь только выскользнет из норки
Его мужская колбаса,
Как вмиг духовные восторги
Его уносят в небеса.
Поэт ничтожен и недужен
Недаром в женских очесах -
Ведь ей самец в квартире нужен,
А не в далеких небесах.
2001
Андрей Добрынин
К.Григорьеву
Сел я статью сочинять для газеты,
В коей наглядно хотел показать,
Что гениальность есть форма безумья,
А написал почему-то стихи.
Сел я писать, трудолюбия полон,
В порножурнальчик рассказ небольшой,
Вывел заглавье:"Постельная ярость",
Но написал почему-то стихи.
Сел я писать для поп-группы известной
Текст злободневный и полный огня,
Вывел названье:"Лесбийские танцы",
А написал почему-то стихи.
Слоган я сел сочинять для рекламы,
В нем я задумал изящно связать
Ленина и менструальные циклы,
А написал почему-то стихи.
Что-то полезное, нужное людям
Я безуспешно старался создать,
И лишь того я стишками добился,
Что наконец мне живот подвело.
Вздумал письмо я направить начальству
И написать, что не ценят у нас
Старых защитников Белого дома,
А написал почему-то стихи.
Это явилось последнею каплей,
Я обратился с укором к себе:
"Если ты с жизнью расстаться задумал,
Способ избрал ты не лучший отнюдь.
Можно нажраться крысиной отравы
И удавиться на ручке дверной,
И провода оголенные можно
В уши себе, как в розетку, воткнуть;
Да и с моста тоже прыгнуть неплохо
В прорубь стараясь вонзиться башкой,
Также неплохо патрон динамитный
В рот себе вставить и шнур запалить;
Также неплохо и в Питер поехать
И в механизм для подъема моста
Броситься там с истерическим воплем,
Чтобы зачавкали сытно зубцы;
Андрей Добрынин
Также неплохо облиться бензином
И подпалить себя возле Кремля
И полчаса до приезда пожарных
Дико реветь и плясать трепака.
Словом, немало есть способов смерти
Ярче, надежней и просто честней,
Чем, утомив всех агонией долгой,
С мрачным упорством стихи сочинять".
2001
Андрей Добрынин
Желаниям толпы не угождать
И творчества не превращать в потеху,
Не устремляться к светскому успеху,
Достатка от труда не ожидать;
Своим усердьем вечно досаждать
Блистательным товарищам по цеху
И никого ни в чем не убеждать,
Но все отдать на растерзанье смеху;
Не пропускать при этом никого
И даже мецената своего
Вышучивать весьма неосторожно,
А также тех, кто при больших деньгах;
Жить в нищете, однако не в долгах -
Я знаю, братцы, это невозможно.
2001
Служить во имя пропитанья -
Весьма прискорбная стезя.
Хозяин нам дает заданья,
И воспротивиться нельзя.
А коль не выполнил заданье -
Хозяин бесится, грозя
Лишить нас средств на пропитанье:
Негоже пешке злить ферзя.
С ним не поладить полюбовно -
Ложись костьми или уйди.
От страха я дышу неровно,
Стесненье чувствуя в груди.
А написал сонет - и словно
Уже все беды позади.
2001
Андрей Добрынин
Проказы новоявленного барства
По-христиански вряд ли я приму -
Вновь кто-то стырил деньги на лекарства,
А я подохнуть должен потому.
Кряхтит народ, ограбленный до нитки,
Ему ли наши книжки покупать?
Поэтому писателям прибытки
Давно уж перестали поступать.
Какие там прибытки! Хорошо бы
Хоть до конца недели протянуть,
И не могу я пересилить злобы
И новым барам руку протянуть.
Да и на кой им, если разобраться,
Писательская тощая рука?
Разумней помолчать и постараться,
Чтоб сохранилась в целости башка.
Разумней пересиливать хворобы,
Скрипя зубами в собственной норе,
И только по ночам, дрожа от злобы,
Молиться на страдальческом одре:
"О Господи, в моей убогой шкуре
Одну лишь ночь заставь их провести -
Всех тех, кто выплыл в нынешнем сумбуре,
Чужие жизни сжав в своей горсти.
Пусть так, как я, повертятся на ложе,
Бессильной злобой печень распалив,
А если ты их не унизишь, Боже,
То, значит, только дьявол справедлив.
Ведь только он подводит под кутузку
Или под пулю нынешних господ,
И после смерти не дает им спуску
И на мольбы о милости плюет".
2001
Андрей Добрынин
В двух шагах от меня есть кафе "У Володи",
Где торчат до закрытья иные пьянчуги,
Так торчат в голове ноты модных мелодий
И наводят на мысль о тяжелом недуге.
Неотвязные, как малярийный плазмодий,
В голове они вертятся, как в центрифуге
И у тех, кто старательно следует моде,
Пресекают к мышленью любые потуги.
Равнодушен я к моде, но вредные ноты
Все равно, звуковые покинув приборы,
Залетают мне в мозг и жужжат там все время.
Прикатить бы, товарищ, сюда пулеметы,
Композиторов этих поставить к забору
И под корень скосить все их чертово семя.
2001
Андрей Добрынин
В горах, где своими крылами
Лениво махают орлы,
Хотел бы я встретиться с вами,
Сказать:"Здоровеньки булы".
Вы мне улыбались, а тайно
Лелеяли свой эгоизм,
Стремились вы в горы Украйны,
Чтоб там насаждать альпинизм.
Увлек вас главарь скалолазов,
Матерых, бывалых хохлов,
Поведав вам много рассказов
Про край поднебесных орлов.
И там, где бесплодные скалы
Воздвиглись ужасным хребтом,
Вы с ним поедаете сало
И спите в палатке потом.
Вам любо под звуки гитары
В ночи у костра отдыхать.
По-вашему, этот хохляра
Всю жизнь вас намерен кохать.
Працюе чи вже не працюе
У вас на плечах голова?
Но я ниякого не чую
Ответа на эти слова.
Так знайте: лишь кончится сало,
Хохлы вас засунут в мешок
И сбросят в глубины провала,
Где горный клубится поток.
Покатят мешок к океану,
Кипя и бушуя, валы,
И речь своего атамана
Воспримут с восторгом хохлы:
"Цю жинку втопылы мы, браты,
С позиций большого ума,
Бо сала ей треба богато,
А корысти, в общем, нема".
2001
Андрей Добрынин
Пишу я глупые стихи
Не потому, что я глупец,
А потому, что толстяки
Пробились к власти наконец.
Считали гением меня,
А я скатился к пустякам,
Ведь лишь подобная стряпня
Всегда по вкусу толстякам.
Не зря веселые деньки
Олеша Юрий нам предрек -
Когда оставят толстяки
Народ без хлеба и порток.
Коль ты поправился на пуд,
Не утверждай, что ты толстяк,
Не то за шиворот возьмут
И хряснут мордой о косяк.
"Попался,- скажут,- прохиндей?"
"И поделом,- добавлю я,-
Не утомляй больших людей,
Не набивайся им в друзья".
Решают сами толстяки,
Кто толст, а кто еще не толст,
А мы слагаем им стихи
И помещаем их на холст.
И честный трудовой кусок
Нам желчью наполняет рот,
Но снова в марте водосток
О переменах запоет -
Что сказочник не обманул
И к нам придут в заветный срок
Просперо, и гимнаст Тибул,
И чудо-девочка Суок.
2001
Андрей Добрынин
Видно, сколько шнурочку не виться,
Оборвется шнурок озорной.
С низкорослой угрюмой девицей
Отдыхал я однажды в пивной.
Чтоб скорее добраться до койки,
Предложил я девице пивка,
Забывая, что в смысле попойки
Баба часто сильней мужика.
Я позволил себе возгордиться,
Высоко я восставил свой рог,
Потому что любую девицу
Перепить я до этого мог.
Ведь девица, когда перепьется,
Не хозяйка бывает себе
И любому самцу отдается
С полуслова всегда и везде.
Я вливал в себя выпивку тупо,
Забывая при этом о том,
Что на каждую хитрую дупу
Есть нефритовый стержень с винтом.
Наподобие Разина Стеньки
Утопил я рассудок в вине,
В результате же паспорт и деньги
Широко улыбнулися мне.
Я не помню, чем кончился ужин,
Но понятно, что вышел облом:
Я уборщицей был обнаружен
На рассвете уже под столом.
И уборщица тыкала шваброй
Мне со злобой в промежность и в грудь.
По натуре мужчина я храбрый,
Но в тот миг я почувствовал жуть.
Мне почудилось, будто вовеки
Я не вылезу из-под стола.
Для того ли живет в человеке
Жажда счастья, любви и тепла?
Много мне причинил унижений,
Превратившись в уборщицу, рок,
И весь ряд куртуазных свршений
Оборвался, как ветхий шнурок.
Андрей Добрынин
С той поры, если пью с мужиками,
То всегда им толкую о том,
Что коса может врезаться в камень
И что стержень бывает с винтом.
Если легкой победы ты ищешь
В безобразном чаду кабака -
Знай, что в бабу влезает винища
Много более, чем в мужика.
Чтоб не стать ограбленья объектом,
Неожиданно выпав в отстой,
Очаровывай дам интеллектом
И наружной своей красотой.
2001
Андрей Добрынин
Сегодня может ныть и плакать
Лишь неудачник и бездельник.
Вот погоди: подсохнет слякоть,
И ты получишь много денег.
Ты думаешь, что ты обобран?
Ты думаешь, что ты ограблен?
И оттого глядишь недобро
И точишь дедовскую саблю?
Постой, дружок, не надо злиться,
Кричать, что президент - мошенник...
Чуть распогодится в столице,
И ты получишь кучу денег.
И на жилье былые льготы
Греф у тебя не отчекрыжит,
И до последней капли пота
Буржуем ты не будешь выжат.
По всем шахтерским регионам
Все также завершится мирно,
И Греф тебе вручит с поклоном
Права на собственную фирму.
Сообществом миллионеров
Обласкан будешь ты и понят,
Со сходняка акционеров
Тебя впервые не прогонят.
И сытый Запад удивится,
Увидев, как мы раздобрели,
И решено, что состоится
Все это первого апреля.
2001
Я - борец против всякой нелепицы, Андрей Добрынин
Я - любитель высоких идей,
Оттого ко мне женщины лепятся,
Выделяя из прочих людей.
Если женщина вдумчиво учится,
Если где-нибудь служит уже -
Все равно она скоро соскучится
Плыть на ржавой житейской барже.
Берега бесприютны окрестные,
По воде проплывает говно,
И мужчины угрюмые местные
Только злобу внушают давно.
От такого унылого плаванья,
Разумеется, можно устать,
Вот и ищет голубушка гавани,
Где сумеет надолго пристать.
И однажды за новой излучиной
Ей предстанет обширный затон.
Бурной жизнью смертельно измученный,
На причале хрипит граммофон.
И под музыку часть населения
Лихо пляшет у бочки с вином,
А поодаль идет представление
Под названьем "Принцесса и гном".
И на самом верху дебаркадера
Я с сигарою в кресле сижу.
Двадцать два разукрашенных катера
Вышлю я, чтобы встретить баржу.
Я к причалу спущуся заранее,
И, увидев огонь моих глаз,
Гостья сразу лишится сознания,
Дико гикнет и пустится в пляс.
Две недели промчатся шутихою,
Извиваясь, треща и шипя.
Вновь она утомленной и тихою
На барже обнаружит себя.
Вновь потянется плаванье сонное
К неизбежным низовьям реки.
Вновь возникнут самцы моветонные -
Плотогоны, купцы, рыбаки.
Приближается устье великое,
И все дальше тот странный затон,
Где на пристани пляшут и гикают
И надсадно хрипит граммофон.
2001
Андрей Добрынин
Прав очень много у людей,
А вот обязанностей нету.
Иной поет, как соловей,
Стараясь зашибить монету.
Уверен он в своих правах
Жить беззаботно и богато.
Я помогу ему в делах -
И сразу стану ближе брата.
Но если он деньгу зашиб,
В нем перемена наступает.
Меня, как ядовитый гриб,
Пинком он походя сшибает.
А также и других ребят,
Чтоб не дорвались до дележки.
На много верст вокруг стоят
Без шляпок тоненькие ножки.
А как, стервец, в глаза смотрел,
Являя верность и опаску!..
Когда ж маленько раздобрел,
То с наглым смехом сбросил маску.
Он ходит как бы в неглиже,
Являя всем свою измену,
И никому ничем уже
Он не обязан совершенно.
А что мы можем сделать с ним?
Ведь у него повсюду связи.
Без шляпок хмуро мы стоим -
Те, кто поднял его из грязи.
И эта истина стара,
Но к жизни вряд ли применима -
Что ради самого добра
Творить добро необходимо.
Вот так приносишь подлецу
Добра несчетные охапки,
Чтоб после в жизненном лесу
Торчать растерянно без шляпки.
2001
Андрей Добрынин
Кто выпил двадцать грамм всего,
Уже не полноправный житель -
Любой сержант уже его
Готов отправить в вытрезвитель.
Сержант не любит алкоголь
И тех, кто падок до спиртного,
И каждый дать ему изволь
Без пререканий отступного.
Его не могут запугать
Убийцы, жулики и воры,
И, значит, вправе налагать
На нас он разные поборы.
В него ведь может всякий псих
Вонзить заточку между делом.
Всех обитателей земных
Он заслоняет статным телом.
И если бедно кто живет,
Дойдя почти уже до точки -
Сержанту может он живот
Проткнуть при помощи заточки.
Сержант при этом зашипит,
Вихляясь, на асфальт осядет,
Но вскоре примет прежний вид,
Дыру заклеит и загладит.
Надует вновь его майор
Обычным бытовым насосом,
И снова, как до этих пор,
Сержант становится колоссом.
И под майоровым толчком
Он вновь плывет на шум эпохи,
И вновь по стеночке, бочком
Его обходят выпивохи.
2001
Андрей Добрынин
Если на поясе носишь ты пейджер,
Значит, ты больше не жалкий тинэйджер,
Значит, захватишь ты в бизнесе место,
Ловко избегнув угрозы ареста.
Коль телефон ты имеешь мобильный,
Значит, мужчина ты умный и сильный,
Значит, ты в жизни успел утвердиться
И продолжаешь полезно трудиться.
Коль "мерседес" ты купил "шести
