Ян Чжу. Чжуанцзы
страница №10
...тебя [защиты]. К чему это? [Стоит]результату разойтись с предвидением, и непременно получится огорчение. [Оно]
бессмысленно и поколеблет твои способности. Никто из последователей [этого]
тебе не скажет. Вся их мелкая болтовня - яд для человека. Без пробуждения,
без сознания разве [помогут] созреванию друг друга?
Искусный трудится, знающий печалится, неспособному же нек чему
стремиться. Наевшись досыта, скитается в праздности, подобно отвязавшемуся в
половодье челну, пустой движется по воле волн.
Чжэнец Педант {1} [учился] в местности рода Одетых в Меха {2},
благоговейно повторяя [все] нараспев. [Через] три года стал конфуцианцем, и
милости потекли [к нему] рекой на девять ли, благодеяния распространились на
три рода. Младшему же брату [он] велел [стать] моистом. [Когда] пошли споры
между конфуцианцами и монетами, отец Педанта помогал [Mo] Ди, и через десять
лет Педант покончил с собой.
Отец увидел Педанта во сне, и [тот] сказал:
- Ведь это я велел Вашему [младшему] сыну [стать] моистом. Почему бы
[Вам] не взглянуть на мою могилу и не убедиться, какие [над ней] могучие
кипарисы? {3}
То, что творит вещи, воздает человеку, но воздает не самому человеку, а
его природе. Один <Педант>, конечно, принудил другого <брата>, но, чтобы
презирать своего отца, человек [должен! считать себя выше других. [С тех
пор] как подрались цисцы, которые пили воду из [одного] колодца, стали
говорить: "В нынешнем мире все - Педанты". По этой-то причине и пользуется
незнанием тот, кто обладает достоинством, а тем более тот, кто обладает
путем. В старину это называлось: "избежать кары природы".
Мудрый [обретает] покой в том, что дает покой; не [ищет] покоя в том,
что не [дает] покоя. Дюжинный человек [ищет] покой в том, что не [дает]
покоя; не [обретает] покоя в том, что [дает] покой.
Чжуанцзы сказал:
- Познать путь легко, не говорить [о нем] трудно. Познавать и не
говорить - так достигнешь естественного. Познавать и говорить - так
достигнешь человеческого. Древние люди обращались к естественному, а не к
человеческому.
Чжу Легкомысленный был учеником Урода Полезного {4}, [учился] убивать
драконов {5}. Разорил [свою] семью, [обладавшую] тысячей золотом, и за три
года овладел мастерством. Однако своему искусству [он] не нашел применения.
Мудрый и необходимое не считает необходимостью, поэтому не обладает
оружием. Дюжинный человек считает необходимостью и не необходимое, поэтому
[обладает] многим [оружием]. Послушен оружию, поэтому и пускает его в ход
при [своих] домогательствах. [Но] тот, кто полагается на оружие, гибнет.
Мелкий человек в своих знаниях не выходит за пределы свертка с подарком
и дощечки для письма. [Он] утруждает свой разум незначительными
препятствиями, а хочет всемерно помогать пути и [всем] вещам и в великом
единстве [с ними] очищать свое тело. Подобные ему, не зная первоначала,
обременяя свое тело, блуждают во вселенной.
Другой же, настоящий человек, обращается разумом к безначальному и
сладко дремлет в небытии. [Он подобен] воде, которая течет без формы и,
просачиваясь, обнаруживается в великой чистоте.
Как печально! Ведь, обратив свои знания на кончик волоска, не познаешь
великого покоя.
Жил среди сунцев Цао Торгаш {6}. Отправил его сунский царь Послом в
Цинь и дал [ему] с собой несколько колесниц. А Торгаш сумел угодить
[циньскому] царю, и колесниц у него стала сотня.
Вернувшись в Сун, [Торгаш] встретился с Чжуанцзы и стал над ним
смеяться:
- [Вы] живете в самом закоулке нищей деревеньки, от нужды плетете
сандалии. У [меня], Торгаша, конечно нет ни такой длинной иссохшей шеи, ни
такого пожелтевшего лица. Зато стоило мне вразумить властителя тьмы
колесниц, и [за мной] последовала их сотня.
- Уходи прочь! - ответил Чжуанцзы. - [Когда] циньский царь хворал, [он]
звал лекарей. Тот [лекарь], что вскрыл чирей и удалил легкую опухоль,
получил одну повозку; тот, что вылизал геморрой - пять повозок. Чем ниже
способ лечения, тем выше награда {7}. Как же ты лечил его геморрой, что
заслужил столько колесниц?
Луский царь Айгун спросил у Яня Врата Бытия:
- Будет ли лучше в царстве при Конфуции? Я считаю его даровитым
деятелем.
- [Он] опасен! [Быть] беде! - ответил Янь Врата Бытия. - Конфуций
разрисовывает даже фазаньи перья. Занимаясь лишь цветистыми речами, выдает
побочное за главное, Терпеливо поучает народ, не зная [его] и [ему] не
доверяя. Воспринимая [лишь свои] мысли, управляя [лишь своим] умом, разве
достоин [он] стоять над народом? Считать его пригодным, кормить [его] можно
лишь по ошибке. [Он] ныне велит народу уйти от сущности, учиться лицемерию -
это не то, чему следует поучать народ. Лучше от этого отказаться, [а не то]
трудно будет управлять, достанется забот и последующим поколениям.
Раздавать так, чтобы [о даяниях] не забывали, [это] не [похоже на]
даяния природы. Купцов оседлых и странствующих не разделяют по рангам. Хотя
дела их различны, [но] мудрые отнюдь не разделяют [их] по рангам.
[Орудия] внешних пыток - металл и дерево {8}. [Орудия] внутренних пыток
- действия и ошибки. Малый люд, подвергшийся внешней пытке, допрашивают
металл и дерево; подвергшихся внутренней пытке грызут [силы] жара и холода.
Ведь избежать пытки и внешней, и внутренней способен лишь настоящий человек.
Конфуций сказал:
- Познать каждое человеческое сердце труднее, чем природу, оно опаснее,
чем горы и реки. У природы есть сроки весны и осени, зимы и лета, утра и
вечера. У человека же лицо непроницаемо, чувства [таятся] глубоко. Бывает с
виду добрый, но алчный; бывает одаренный, похожий на никчемного; бывает
нетерпеливый, но проницательный; бывает [внешне] решительный, а [внутренне]
медлительный; бывает [внешне] нерешительный, а [внутренне] вспыльчивый;
поэтому-то и случается, что стремятся во имя долга пожертвовать собой, будто
охваченные жаждой, но и отступают от долга, будто опаленные жаром.
Поэтому-то государь посылает человека далеко, чтобы проверить его
преданность; посылает близко, чтобы проверить его почтительность; дает
сложные поручения, чтобы проверить его способности; задает вопросы внезапно,
чтобы проверить его сообразительность; назначает кратчайший срок
[исполнения], чтобы проверить, [насколько можно] ему доверять; вверяет ему
богатство, чтобы посмотреть, [насколько] он милосерден; сообщает ему об
опасности, чтобы посмотреть, [насколько] он верен долгу; поит его допьяна,
чтобы посмотреть, [куда] он склонится; сажает его в смешанные <вместе с
женщинами> ряды, чтобы посмотреть, [насколько] он целомудрен. В этих девяти
испытаниях и обнаруживают человека негодного.
Покойный Отец Правильный {9} при первом указе [о возведении в ранг]
пригибался, при втором указе горбился, при третьем указе клонился до земли и
уползал вдоль стены. Кто посмел бы не счесть [его] за образец! А есть и
такие мужи: при первом указе [становятся] надменными, при втором - красуются
на колеснице, при третьем - [начинают] звать всех старших по имени. Кого же
из них уподобишь Высочайшему и Никого не Стесняющему?
Нет разбойника хуже того [человека], чьи достоинства искусственные, чье
сердце обладает [выражением, как] ресницы. [Если выраженное] его ресницами
сопоставить с [его] внутренним, то рассмотрение [его] внутреннего нанесет
[ему] поражение.
Злых свойств - пять. Основное - считать главными [собственные]
достоинства. Что это означает? Это означает - превозносить собственные
достоинства и порицать тех, кто поступает по-иному.
Бедствия вызывают восемь крайностей, успех приносят три необходимости,
тело вмещает шесть внутренних органов. Красота, [длинная] борода, высокий
рост, крепкое телосложение, цветущий вид, величие, смелость и решительность
- это восемь крайностей. При превосходстве над другими [они] служат причиной
бедствий. Покорность, уступчивость, опасение [оказаться] хуже других - эти
три необходимости приносят успех. Сообразительность проникает во внешнее,
смелые поступки [вызывают] большие обиды; милосердие и справедливость
[вызывают] многие укоры. Кто проник в [сущность] жизни - велик; кто проник в
знания - незначителен; постигший большую жизнь <природу> следует [за
главным]; постигший малую жизнь <отдельного человека, свою собственную>
следует за случайным.
Некто [удостоился] приема у сунского царя, был пожалован десятью
колесницами и стал хвастаться своими десятью колесницами перед Чжуанцзы.
Чжуанцзы же сказал:
- У Реки жила бедная семья, которая кормилась тем, что плела [вещи] из
полыни. [И вот] юноша из этой семьи нырнул в пучину и достал жемчужину
[ценой] в тысячу золотом.
- Разбей ее камнем! - велел ему отец. - Ведь жемчужина в тысячу золотом
хранится под челюстью у Черного Дракона в Девятой Пучине. Ты достал ее лишь
потому, что он спал. А проснется Черный Дракон и [сожрет] тебя без остатка!
Ныне [омут] в царстве Сун поглубже Девятой Пучины, а сунский царь
пострашнее Черного Дракона. Ты раздобыл колесницы лишь потому, что он спал.
А проснется сунский царь и сотрет тебя в порошок!
Некто звал Чжуанцзы [к себе] на службу. Чжуанцзы так ответил его
посланцу:
- Видели вы жертвенного быка? [Как] наряжают [его] в узорчатые ткани,
[как] кормят травой и бобами! Но вот его поведут, и [он] вступит в храм
предков. Сможет ли он [снова] стать вольным теленком, как бы [ему этого] не
хотелось?!
Чжуанцзы лежал при смерти {10}, и ученики собирались устроить ему
пышные похороны. Но Чжуанцзы воспротивился:
- К чему все это? Я считаю землю своим гробом, небо - саркофагом,
солнце и луну - нефритовыми кружками, планеты и звезды - мелким жемчугом, а
[всю] тьму существ - своими провожатыми. Разве мои похороны не будут
совершенными?
- Мы боимся, - ответили ученики, - что [Вас], учитель, склюют вороны и
коршуны.
- На земле, - сказал Чжуанцзы, - [я] пойду на пищу воронам и коршунам,
под землей - муравьям. Отнимите у одних, отдадите другим. За что же муравьям
такое предпочтение?!
[Если] выравнивать с помощью неровного, то и ровное станет неровным.
[Если] доказывать с помощью недоказанного, то и доказанное станет
недоказанным.
Знающий действует [на других] только своими знаниями. Прозорливость
подтверждается [естественными законами]. Ведь давно уже [известно] что
знающему далеко до прозорливого. Но разве не печально, что глупцы, опираясь
лишь на виденное ими самими, несут [это] людям? Их успехи только во внешнем.
Глава 33
КАК УПРАВЛЯТЬ ПОДНЕБЕСНОЙ
Учений как управлять Поднебесной много, но ни одно из них нельзя
применить, оттого что они деятельны. Где же в действительности так
называемое учение древних? Отвечу - "повсюду". На вопросы - "Откуда
появляется прозорливый? Откуда появляется умный?" - [отвечу]: "Источник
рождения мудрого, формирования государя - один".
Не отделяющегося от рода называют естественным человеком, не
отделяющегося от тончайшего семени называют прозорливым человеком, не
отделяющегося от истинного называют настоящим человеком. Того, кто [своим]
родом считает природу, корнем - основные свойства, воротами - путь, началом
же - развитие, называют мудрым человеком. А тот, кто считает милосердие
наградой, справедливость - правилом, обряды - поведением, музыку -
гармонией, от кого пахнет благими делами и милосердием, называется
благородным мужем.
Те, кто разделяет с помощью устоев, берут за образец имена <славу>,
считают обучение свидетельством, а сопоставление - решением, они считают
[всего лишь] до четырех. Так вот [все] сто должностных лиц общаются друг с
другом по старшинству. Обычным [они] считают дела, главным - пищу и одежду;
естественным законом народа - размножение, собирание и накопление для
прокормления всех - старых и малых, сирых и вдовых. Разве этого не было в
изобилии у людей древности? Равные прозорливому по разуму, будучи
безыскусственными, [как] природа, взращивали тьму существ, гармонировали со
[всей] Поднебесной, и [ее] даяния распространялись на [все] сто семейств.
Понимая исходные числа, соединяли [их] и с конечным мерилом. Шесть стран
света, четыре времени года, малое и великое, грубое и тонкое - движение,
которое существует повсюду. [Все это] они понимали и неоднократно повторяли.
Есть еще много хронистов, передающих старые устои от поколения к поколению.
Те [устои, что содержатся] в песнях и преданиях, обрядах и музыке, способны
понимать многие из мужей в Цзоу и Лу {1} - Преждерожденных в широких поясах
с табличками. [Они] используют песни, предания, обряды, чтобы говорить о
стремлениях, о событиях, о поведении; [они] используют музыку, гадательные
знаки, хронику "Весна и осень", чтобы говорить о гармонии, о жаре и холоде,
о разделении по именам <знатности>. Сколько-то их рассеялось по [всей]
Поднебесной, [они] утвердились в Срединных царствах. В учениях ста школ их
иногда хвалят и о них говорят.
[С тех пор как] в Поднебесной началась великая смута, утратилась
ясность достойных и мудрых, не стало единства в [понимании] пути и основных
свойств, многие пришли к пристрастности во имя самовосхваления. Так, уши,
глаза, нос, рот - каждый [из этих органов] что-то воспринимает, но [они] не
способны общаться друг с другом. То же и во всех искусствах, в ста школах, -
у каждой есть какие-то достоинства, которые иногда следует использовать. Но
крайне пристрастные мужи, не обладающие ни проницательностью, ни кругозором,
берутся судить о красоте природы, объяснять законы тьмы вещей, целостность
древних людей. [У них] не хватает способностей для того, чтобы охватить
красоту природы, оценить проницательных и умных. По этой-то причине путь
внутренний - мудрых и внешний - царей становился скрытым и неясным, приходил
в застой и не проявлялся. Каждый в Поднебесной принимал то, что ему
нравилось за собственное учение. Как печально! Ведь [все] сто школ уходили,
но не возвращались и, конечно, не объединялись. Учащиеся же последующих
поколений, к несчастью, не увидели безыскусственности природы, высшей
сущности древних, и тогда в учении Поднебесной произошел раскол.
В учение древних входили такие [положения]: чтобы быть готовыми к
неожиданным бедствиям, исправлять [все] по плотничьему правилу и [с помощью]
туши, не [приучать] молодое поколение к роскоши, к расточительству, к блеску
в числах и установлениях. Услышав о таких наставлениях, обрадовались Mo Ди и
Цинь Гули, но стали проводить их чрезмерно строго. Назвав это бережливостью,
они провозгласили отказ от музыки, [чтобы] живые перестали петь, мертвых
перестали одевать. Моцзы [учил] всеобщей! любви и пользе, а также отрицанию
войны. Не допуская гнева, его учение требовало любви к обучению, привлечения
сторонников; но не было тождественным [учению] ранних государей и разрушало
обряды и музыку древних. При Желтом Предке была песня "Восход солнца", при
Высочайшем - "Великое уложение", при Ограждающем - "Великое цветение", при
Молодом Драконе - "Великое лето", при Испытующем - "Великий разлив", при
царе Прекрасном - "Согласие в каре", царь Воинственный с Чжоугуном создали
"Воителя" {2}. В древнем похоронном обряде был ритуал для благородных и для
презренных, были ранги для высших и низших: гроб внутренний и саркофаг для
Сына Неба - семикратной толщины, для правителей царств - пятикратной, для
великих мужей - троекратной, для мужей - двойной толщины. Ныне только один
Моцзы [учит], чтобы живые перестали петь, мертвых перестали одевать, чтобы,
как правило, стали делать гробы и дриандры толщиной в три цуня, без
саркофага; Учить этому людей [значит], пожалуй, их не любить, действовать,
так самому - [значит], конечно, не любить самого себя. Учение Моцзы еще не
потерпело поражения, но разве достойно [человеческой] природы осуждать
пение, когда поют, осуждать плач, когда плачут; осуждать радость, когда
радуются. Жизнь Моцзы прошла в тяжелом труде, похороны его были бедными,
учение его очень жестокое. [Оно] велит людям печалиться, горевать, его
трудно осуществить и, боюсь, нельзя считать учением мудрого. [Оно]
противоречит сердцам Поднебесной и для Поднебесной невыносимо. Хотя сам
Моцзы мог его выполнять, но что было делать с Поднебесной? [Оно] отделилось
от [всей] Поднебесной и далеко ушло от [учения древних] государей.
Восхваляя свое учение, Моцзы говорил:
- В старину Молодой Дракон преградил [путь] потопу, проложил русла рек
и потоков, открыл [дороги] во [все] девять областей и ко [всем] четырем
[странам] варваров. На трехстах знаменитых горах <реках> {3}, трех тысячах
притоках, малых же речках без числа Молодой Дракон сам брал в руки мешки и
лопату, смешивал [воды для стока] в девять рек Поднебесной. [У него]
стерлись волоски на икрах и пушок на голенях {4}. Умывал [его] проливной
дождь, причесывал быстрый ветер. [Он] учредил тьму царств. Молодой Дракон
был великий мудрец, а так утруждал себя ради Поднебесной.
Поэтому монеты следующих поколений одевались большей частью в шкуры и
платье из грубого сукна, носили деревянные сандалии или плетеные из соломы,
не отдыхали ни днем, ни ночью и считали высшим [благом] тяжкий труд. [Они]
говорили: "[Тот, кто] на это не способен, отрицает путь Молодого Дракона и
недостоин называться моистом".
Ученики Сянли Циня - слуги пяти правителей. Южные моисты, такие как Гу
Ху, Цзи Чи, Дэнлинцзы {5}, все распевали основу [учения] Mo {6}, но каждый
по-своему обманывал вдвойне, называли же друг друга отдельной [ветвью]
моистов. Они поносили друг друга в спорах о том, что такое "твердость" и
"белизна" {7}, что такое "тождество" и "различие" {8}, отвечали друг другу
речами о различии между единичным и парным {9}.
Наиболее выдающийся считался мудрецом, и все стремились сделать его
Покойником <главой> в надежде на преемство в следующем поколении. Это не
прекратилось и поныне.
Замыслы Mo Ди и Цинь Гули были истинными, а поступки - ложными. [Они]
повели к тому, что монеты последующих поколений лишь состязались друг с
другом, изнуряя себя в труде [до тех пор, пока] не стирались волоски на
икрах и пушок на голенях. В смуте [они] первые, в управлении - последние.
Несмотря на это, [сам] Моцзы воистину лучший из [людей] Поднебесной, и
[другого] такого не найти. Пусть иссох, как сухое дерево, [от него] нельзя
отказаться, [он] действительно талантливый муж.
В учение древних входили такие [положения]: не отягощать себя обычаями,
не приукрашиваться перед другими, не относиться нечестно к людям, не
приносить вреда народу, желать Поднебесной мира и покоя, чтобы оживить жизнь
народа, чтобы [все] ограничивались питанием, достаточным и для себя и для
других, и этим очистили сердце. Услышав о таких наставлениях, обрадовались
Сун Цзянь и Инь Вэнь {10}. Отличительным знаком они выбрали для себя шапку
[в форме] Хуа-горы {11}. Воспринимая [всю] тьму вещей, начинали со
снисходительности к отличавшимся [от них], говорили о терпимости и назвали
это движением сердца. [Пытались] гармонией соединить в радости и привести в
согласие [всех] среди морей. Стремились [к этому] и просили принять эту идею
как главную. Встречаясь с оскорблениями, но не считая [их] позором, [они
стремились] спасти народ от борьбы, запретить нападения, отложить оружие,
спасти [своих] современников от войн. С этим обходили [они] всю Поднебесную,
убеждая высших и поучая низших. Хотя в Поднебесной [их учения] не принимали,
они непрестанно на нем настаивали, поэтому [о них] говорили: "Настойчиво
[добиваются] встреч, хотя [всем] сверху донизу надоели". Несмотря на это,
они добивались для людей слишком многого, для себя же делали слишком мало.
Говорили: "Стремимся и просим твердо установить питание в пять шэн [зерна,
этого] достаточно. Преждерожденные, пожалуй, не будут сыты, а ученики, даже
голодные, не забудут о [заботе] Поднебесной". Днем и ночью без отдыха
твердили: "Должны же мы обрести возможность жить! Необходимо гордиться
мужами, спасающими [свое] поколение!". Говорили: "Государь не должен сурово
взыскивать, не должен присваивать себе чужого, считать ниже себя по уму тех,
кого признают бесполезными для Поднебесной". В большом и малом, грубом и
тонком их учение ограничивалось тем, что во внешнем [они требовали]
запретить нападения, отложить оружие, а во внутреннем - умерить желания и
страсти.
В учение древних входили такие [положения]: быть справедливым и
беспристрастным, ровным и бескорыстным, решительным,, но без предвзятости;
следовать за другими, но без измены; не оглядываться с опаской, не хитрить
со знаниями; отправляться, вместе со всеми, никому не отдавая предпочтения.
Услышав о таких наставлениях, обрадовались Пэн Мэн, Тянь Пянь и Шэнь. Дао
{12}. Главным [они] признали равенство [всей] тьмы вещей. Говорили: "Небо
способно покрывать их [сверху], но не способно поддерживать их снизу; земля
способна поддерживать их снизу, но не способна покрывать их сверху {13}.
Великий путь способен их вмещать, но не способен их различать". [Они] знали,
что для [каждой из] тьмы вещей есть возможное, есть и невозможное, поэтому
говорили: "При выборе нет всеобщего, обучение не [каждого]; достигает,
[лишь] путь [объемлет все] без остатка". По этой причине Шэнь Дао отбросил
знания, отказался от самого себя и действовал лишь по принуждению. [Он]
считал естественным законом очищение от вещей и равнодушие. Говорил: "Знание
- это незнание, даже незначительные знания приближают к опасности". Стыдил
безнравственных, не служил, но высмеивал [тех, кто] почитал достойных в
Поднебесной; свободный, необузданный, [он] не действовал, но порицал великих
мудрецов Поднебесной. То молотком, то рукой [он] сглаживал шероховатости и
вместе с другими приспосабливался [к обстоятельствам]. Отбрасывал и истинное
и ложное, лишь бы избежать [затруднений]. Не изучал ни [людских] знаний, ни
забот, не ведал ни прошедшего, ни будущего и лишь величественно возвышался.
Действовал, лишь когда толкали; шел, лишь когда тащили; крутился, подобно
вихрю, кружился, подобно перышку {14}, вращался подобно жернову. Почему же
[он] оставался целостным, не встречая порицания, не делая ошибок ни в
движении, ни в покое, никогда не совершая преступлений? Потому что [подобно]
вещи, не обладающей знаниями, не ведал беды самоутверждения, не отягощал
себя применением знаний, не отходил от естественных законов ни в движении,
ни в покое; поэтому-то за всю жизнь так и не прославился. Поэтому говорил:
"Высшее лишь в том, чтобы уподобиться вещи, не обладающей знаниями, не
использовать ни достойных, ни мудрых. Ведь [любой] ком земли не утратит
пути". Удальцы между собой его высмеивали: "Не достойно ли удивления учение
Шэнь Дао? [В нем] поведение не живого человека, а мертвого!" Таково же и
[учение] Тянь Пяня. [Он] удостоился перенять у Пэн Мэна [учение] без
поучений. Наставляя, Пын Мэн говорил: "Даосы древности пришли лишь к тому
[выводу], что нет ни истинного, ни неистинного". [Его наставления подобны]
шуму встречного ветра, как же можно [о них] говорить? [Он] всегда
противоречит людям, но не встречает внимания и неизбежно сглаживает
шероховатости. То, что он называет учением, не [настоящее] учение; в истине,
о которой [он] говорит, неизбежно [есть] ложь. Пын Мэн, Тянь Пянь и Шэнь Дао
не знали учения, хотя, в общем о нем и слышали.
В учение древних входили такие [положения]: считать основой мельчайшее
[семя], а вещью - крупное; считать накопление недостатком, жить безмятежно,
в одиночестве, с ясным разумом. Услышав о таких наставлениях, обрадовались
Страж Границы и Лаоцзы. [Они] построили учение на постоянстве бытия и
небытия с главным - великим единством. [Учили] во внешнем - быть терпеливым,
мягким, уступчивым, в сущности <во внутреннем> - пустым [чистым], не
разрушать [ни одной из] тьмы вещей.
Страж Границы сказал: "[Телесные] формы и вещи сами показываются [тому,
кто] на самом себе не останавливается. Его движения подобны [течению] воды,
его покой подобен зеркалу, его ответ подобен эху. Туманный, будто
отсутствует; тихий, будто прозрачен, уподобляясь [вещам], гармоничен,
приобретая [вещи], несет урон. Никогда не опережая других, всегда следует за
другими".
Лаоцзы сказал: "[Кто] сознавая свою мужественность, соблюдает
женственность, становится для Поднебесной [главным] руслом. [Кто], сознавая
свою чистоту, соблюдает стыдливость, становится для Поднебесной долиной. Все
предпочитают быть первыми, лишь он предпочитает быть последним". [И еще]
сказал: "[Он] принимает на себя унижение Поднебесной. Все предпочитают
полноту, только он предпочитает пустоту; не накапливает, поэтому обладает
избытком. Обладая избытком, высится одинокий. В поведении нетороплив и
потерь не несет, [держится] недеяния и высмеивает ловкость [других]. Все
домогаются счастья, и лишь он [видит] целостность несовершенного" [И еще]
сказал: "Лишь бы избежать беды. Считать глубокое корнем, умеренность
правилом". [И еще] сказал: "Твердое ломается, острое тупится. [Он] всегда
великодушен к вещам, ничего не отнимает у других. Вот что можно назвать
высшим совершенством" {15}. Да! Воистину настоящими людьми среди древних
были великие Страж Границы и Лаоцзы!
В учение древних входили такие [положения]: о туманном, обширном, не
обладающем [телесной] формой; об изменениях, о развитии, не обладающих
постоянством. Объединяются ли жизнь и смерть с небом и землей? Уходят ли
душа и разум? Почему же? Неясно! Куда же? Туманно! [Всю] тьму вещей [оно]
охватывает сетью, нечего (и говорить], что все к нему возвращается. Услышав
такие наставления, обрадовался Чжуан Чжоу. В безрассудных речах, в
небылицах, в выражениях, бесконечных и беспредельных, всегда необузданный,
но не пристрастный, [он] рассматривал учение не с одной единственной точки
зрения. Считая, что Поднебесная погрязла в пороках, не мог говорить прямо. С
помощью речей, [как вина] из чарки, развивал [мысли] беспредельно, с помощью
речей почитаемых подтверждал истинность, с помощью притч расширял [замысел].
В одиночестве общался разумом со вселенной, но не отделял себя в гордости от
[всей] тьмы вещей, не отвергал {чужой} истины или не истины, чтобы найти
себе место среди пошлости современников. Хотя записи его [речей] - редкая
драгоценность, и, [внимая им], все время отбивают такт, (они] не приносят
вреда. Хотя выражения у него неровные, странные, но внимания заслуживают.
Полнота сущности у него неисчерпаема. Наверху он странствует вместе с тем,
что создает вещи, а внизу дружит с теми, для кого ни жизнь, ни смерть не
составляют ни начала, ни конца. [В понимании] основы он необъятен и
открывает новое - глубоко, огромно, необузданно. [В отношении] основы <дао>
он, можно сказать, многое привел в порядок и достиг высшей проницательности.
Несмотря на то что следовал развитию и освобождался от вещей, его учение
безгранично и не отклонилось от своих истоков. [Оно] глубоко, непостижимо,
неисчерпаемо.
Творящий Благо очень разносторонен. Записей речей {16} у него пять
повозок. Его учение противоречиво. Его слова не попадают в цель. Перечисляя
значение вещей, сказал: "У самой большой нет внешнего, назовем ее великим
единством; у самой малой нет внутреннего, назовем ее малым единством. Не
обладающее толщиной {17} нельзя нагромоздить, а заполняет [оно] тысячи ли.
Небо вместе с землей - низкое, горы вместе с болотами - ровные: Солнце в
зените - в то же время на закате; рождение вещи - в то же время [ее] смерть.
Тождество в большом отличается от тождества в малом, это назовем малым
тождеством и [малым] различием. [Вся] тьма вещей и тождественна и различна,
это назовем большим тождеством и [большим] различием. Южная сторона и
предельна и беспредельна. Направился в Юэ сегодня, а пришел [в Юэ] вчера.
Соединенные кольца можно разнять. Я знаю, [где] центр Поднебесной: к северу
от Янь, к югу от Юэ. [Тот, кто], любовью охватывает [всю] тьму вещей,
[составляет] единое целое с природой".
Такими изречениями {18} Творящий Благо привлек в Поднебесной общее
внимание и стал известным оратором. Ораторы Поднебесной стали ими
наслаждаться. Вместе с Творящим Благо ораторы отвечали друг другу подобными
[софизмами]: "В яйце есть перья"; "у курицы три ноги"; "[город] Ин владеет
Поднебесной"; "пес мог стать бараном"; "у лошади есть яйцо"; "у лягушки есть
хвост"; "огонь не горячий"; "у горы есть рот"; "колесо не давит на землю";
"глаза не видят"; "свойства беспредельны, вещи неисчерпаемы"; "черепаха
длиннее змеи"; "наугольник не квадратный"; "циркуль не может быть круглым";
"паз не окружает клина"; "тень летящей птицы не движется"; "в полете стрелы
с наконечником есть мгновенье, [когда она] не движется и не покоится";
"кобель не пес"; "гнедой конь и вороной бык [вместе составляют] три"; "белый
пес черен", "у жеребенка-сироты никогда не было матери". "Если ежедневно
делить пополам палку [длиною] в один чи, не закончить и через тьму
поколений". [Подобных софизмов] не исчерпать и за целую жизнь. Хуань Туань
{19} и Гунсунь Лун {20} - последователи софистов. [Они] приукрашивали сердца
людей, изменяли их мысли. Были способны победить уста, но не способны
покорить сердца. (Таков] замкнутый круг софистов. С помощью таких знаний
Творящий Благо ежедневно спорил с другими и вызывал особое удивление у
софистов Поднебесной. Такова была его основа.
Однако сам Творящий Благо считал свою болтовню наивысшим достоинством
{21} и говорил: "Разве во вселенной [найдется] мне равный!" Творящий Благо
остался сильнейшим, а учения от него не осталось.
Жил на юге чудак, которого звали Хуан Связанный {22}. [Он] спросил:
"Почему небо не падает, земля не проваливается? Каковы причины [появления]
ветра, дождя и грома?" Творящий Благо [ему] отвечал, не отказываясь, давал
ответ без размышлений. Изложил все учение о тьме вещей, говорил без
передышки, все длиннее, без конца и, будто этого было мало, все добавлял и
добавлял, лишь бы [вызвать] удивление. [Он] считал главным опровергать
других, желая приобрести славу победителя. Вот по этой-то причине и не
подходил для народа. [Он был] слаб во [внутренних] свойствах, силен во
[внешних] вещах, [шел] окольными путями. Если оценить способности Творящего
Благо с точки зрения пути природы, то (они] уподобятся лишь труду комара или
москита. Мог ли он принести вещам пользу? [Он] мог еще пригодиться для
[какого-нибудь] одного [дела, но] разве приближался [к тому, чтобы] еще
больше ценить путь? [Нет!] Творящий Благо не был способен на нем
успокоиться. [Он] растрачивал себя без устали на [всю] тьму вещей и в конце
концов заслужил славу прекрасного оратора. Как жаль, что Творящий Благо при
таком большом таланте ничего не создал. Увы! В погоне за [всей] тьмой вещей
не вернулся [к учению], своим голосом будил лишь эхо, состязался в беге
[лишь] с собственной тенью.
КОММЕНТАРИИ
ГЛАВА 1
1 О разногласиях в толковании этого сказочного образа см. Предисловие,
прим. 24.
2 Сыма Бяо (III-IV вв.) считает Ци Се фамилией и именем, лянский
Цзяньвэньди - названием книги.
3 В Китае до 1911 г. был принят лунный календарь.
4 Сыма и Чэнь Сюаньин говорят о жарких парах на болоте весной, движение
которых уподобляется "диким копям".
5 Здесь рациональное познание противопоставляется
конкретно-чувственному в гиперболическом контрасте образов: гигантской птицы
(Феникса), взирающей на мир с огромной высоты, и малых существ (Цикады и
Горлицы), почти не способных оторваться от земли.
6 Сунца Мужа Чести (Юнцзы) отождествляли с философом Сун Цзянем, см.
гл. 33, стр. 317. (Wilhelm, Dschuang Dsi, S. XVIII). Ср. "Хань Фэйцзы", цз.
50, V, 357.
7 Шесть явлений - жар и холод, ветер и дождь, пасмурная погода и ясная.
8 Для познания природы (т. е. объективного мира) даосские философы
требовали отказа от собственного "я" (т. е. всего субъективного).
9 Покойник (Ши) - внук или другой родственник, одетый в костюм
умершего, исполнял его роль на похоронах, во время жертвоприношений, при
провозглашении преемника умершего и в других обрядах. Покойник был первым и
ведущим артистом в раннем действе - зачатке театрального зрелища. -
10 Этот герой выступает и как человек (стр. 170, 245) - современник
Суньшу Гордого (VII-VI вв. до н. э.), и как дух горы (стр. 164).
11 Лянь Шу - известен лишь по данному фрагменту.
12 Лу Дэмин и Чэн Сюаньин пытаются отождествить Встречающего Колесницы
(Цзеюй) с отшельником Лу Туном, отказавшимся служить чускому царю. В других
эпизодах (см. стр. 155-156, 170; "Изречения", гл. 18, I, 390), он похож на
юродивого, называется Чуским безумцем и выступает с темными, пророческими
речами. Трактовку безумия у даосов см. стр. 73-74, 245-247.
13 Здесь явно выражено признание Чжуанцзы необходимости чувственного
познания (см. также стр. 168, 268, 283).
14 Не изучая чужих обычаев, нельзя даже торговать: сунец из Срединных
царств Китая, где мужчины носили длинные волосы, перевязывая их шнурком,
сворачивая и закрепляя шляпой, не знал, что коротковолосым юэсцам такая,
сложная прическа была чуждой.
15 Учитель Высочайшего - Никого не Стесняющий (Сюй Ю), учитель Сюй Ю -
Беззубый (Не Цюэ), учитель Беззубого-Наставник Юных (Ван Ни) и учитель Ван
Ни - В Тростниковом Плаще (Пи И или Пу И), см. стр. 189.
16 Творящий Благо (Хойцзы, Хой Ши)- IV в. до н. э., принадлежал к школе
логиков-софистов (минцзя), постоянный участник споров с Чжуанцзы, см. также
стр. 320-321.
17 Дань - мера объема, около 100 л.
18 Фрагмент о субъективном понимании полезного, см. такжестр. 232-233,
280.
ГЛАВА 2
1 Владеющий Своими Чувствами, Странник Красоты Совершенной см. также
стр. 154, 265, 283. Несмотря на некоторое расхождение в именах (Наньго Цзыци
- Наньбо Цзыци, Яньчэн Цзыю - Яньчэнцзы) комментарий устанавливает, что это
одни и те же герои.
2 Варианты см. стр. 59, 256, 265-266. Даосское образное обозначение
отказа от всего субъективного для познания объекта - природы, ее законов, в
данном случае причины возникновения ветра (ср. с одой Сун Юя "Ветер", - В.
М. Алексеев, Китайская классическая проза).
3 Устройство музыкального инструмента объясняется как подражание ветру,
явлению природы (см. также стр. 230-231, гл. 19, прим. 8).
4 В утверждении саморазвития всех вещей содержится отрицание "воли .
Неба".
6 См. Предисловие, стр. 20-21.
6 Здесь заметна попытка выразить единство объективного и субъективного
- субъективное осознается лишь в сопоставлении с объективным.
7 Размышляя над строением человеческого тела, Чжуанцзы отказывается
определить, что в нем второстепенное (слуги), что главное (государь), и,
наконец, отрицает бессмертие (душа превращается в прах вместе с телом).
8 Одно из положений Хойцзы, с которым полемизирует Чжуанцзы (см. также
стр. 320-321).
9 Чжуанцзы признает возможность выразить речью все многообразие
объективного мира, но отрицает роль красноречия, которое затемняет
содержание.
10 Дословно "этот" и "тот" - местоимения, которые по-русски не
ассоциируются с данной проблемой - относительности объективного и
субъективного возможности познания противоположностей лишь в единстве
(например, "я" в сравнении с "не я", смерти - с жизнью и т. д.).
11 Чжуанцзы полемизирует с положениями моистов ("белый конь - не конь"
и др.).
12 Си Ши - ставшее нарицательным имя знаменитой красавицы (начало V в.
до н. э.). Подаренная юэсским царем царю У, она сыграла немалую роль в
разгроме последнего.
13 Признание постепенного познания мира (повторение этих положений см.
стр. 258).
14 Чжао Прекрасный (Вэнь) - легендарный музыкант. Чэн Сюаньин поясняет,
что Чжао бросил играть на цине, убедившись в своем пристрастном отношении то
к одному, то к другому тону, что было несовместимо с целостностью дао.
15 Положения моистов, с которыми полемизирует Чжуанцзы (см. также стр.
161, "317;.
16 Вариант космогонии Лецзы (ср. стр. 143).
17 Шесть стран света - восток, запад, юг и север вместе с зенитом и
надиром.
18 Возможно, здесь подразумевается эпоха, охватываемая хроникой Лу
{723-481 гг. до н. э.) или других царств, которые также назывались "Весна л
осень".
19 "Встал лицом к югу" - взошел на трон, стал царем.
20 Цзун, Гуй и Сюйао - племена, которые позже завоевал Высочайший {см.
также стр. 149).
21 Здесь дается вариант мифа о десяти солнцах, ср. "Хуайнаньцзы": "Во
времена Высочайшего сразу взошли десять солнц, спалили [все] злаки, иссушили
[все] растения... Охотник по приказу Высочайшего... поразил [девять] из
десяти солнц..." ("Хуайнаньцзы", цз. 8, VII, 117-118).
22 Первая - наложница царя Юэ (начало V в. до н. э.), вторая -
наложница царя Цзинь (VII в. до н. э.), имена их стали нарицательными.
Значение фрагмента: иллюстрация к положению об относительности субъективного
восприятия действительности (см. также притчу о морской птице в Лу, стр.
224, 232).
23 "Река и Хань" - реки Хуанхэ и Ханьшуй.
24 Комментарий говорит о первом герое как об ученике Конфуция, но
прозвище в даосском стиле (Зоркий, как у птицы, взгляд, Цюй Цяоцзы)
свидетельствует о его переходе к даосам; прозвание второго - Высокий Платан
(Чан Уцзы) обычно для даосов: настолько познал природу, что стал ей подобен
(см. также стр. 273).
25 Здесь речь идет о Конфуции.
26 Данный фрагмент в более пространном варианте см. стр. 284. В нем -
попытка поставить проблему всеобщей зависимости явлений объективного мира.
Поскольку причина движения тени солнечных часов была известна, причудливые
объяснения ее (зависимость от "чешуи змеи..."), вызывались, видимо,
полемическими целями.
27 Данный фрагмент без заключительной фразы используется для
доказательства "мистицизма" Чжуанцзы, см. Предисловие, стр. 20-21, прим. 79.
ГЛАВА 3
1 Признание возможности познания объективной истины, которое не
позволяет относить Чжуанцзы к релятивистам, как это делают некоторые ученые
(см. также стр. 269-270, 274, Предисловие, стр. 26, прим. 100).
2 Прекрасномилостивый (Вэньхой) - комментаторы отождествляют его с
царем Милостивым (Хойваном), который правил в Л ян г 370 по 335 г. до н э.
3 Сведений о содержании упоминаемых произведений, не вошедших в "Книгу
песен", не сохранилось.
4 Здесь представлена попытка Чжуанцзы объяснить процесс познания как
переход от чувственных наблюдений к рациональному обобщению (ср. "Лецзы",
стр. 94-95, гл. 5, прим. 60; Предисловие, стр. 26, прим. 99).
5 Средство для достижения долголетия, по признанию царя, - познание
законов объективного мира (здесь - анатомии) и умение ими пользоваться для
покорения природы, других существ, а также самого себя. Герой притчи -
повар, простой человек, умелец.
6 Правый Наставник (Ю Ши), Гунвэнь Высокая Колесница (Сянь) - персонажи
с прозвищем, образованным от ранга или присвоенных ему регалий.
7 В древнем Китае преступника, которому отрубали ногу, обращали в раба.
Говоря о "внешнем виде", одноногий, по мнению комментаторов, указывает на
целостность духовную (собственное достоинство), которой свободный, даже
калека, отличался от порабощенного.
8 Во фрагменте опровергается известная легенда о том, что Лаоцзы ушел
на запад и больше не возвратился.
9 Цинь Свободный от Суеты (И) - прозвание и взгляды героя указывают на
его принадлежность к даосам.
10 Инвектива против Конфуция и конфуцианцев, см. также стр. 148, 158,
310;
ГЛАВА 4
1 Гуань Встреченный Драконом (Лунфын) - (миф.) советник Разрывающего на
Части.
2 Ветви Терновника (Цунчжи), Владеющие домами (Юху) - названия племен,
завоеванных китайцами.
3 Скоромными в Китае считаются пряности: лук, чеснок, порей, рута,
полевой тмин (Палладий Кафаров и П. С. Попов, Китайско-русский словарь, т.
II, Пекин, 1888, стр. 149).
4 Полемический прием: положения даосов вкладываются в уста их
противника - Конфуция (ср. "Лецзы", стр. 75).
5 Опирающийся о Стол (Цзи Цюй) - по комментарию, правитель,
предшественник Готовящего Жертвенное Мясо.
6 Царский сын Высокий (Гунцзы Гао, или Шэ Чжулян) - этот персонаж
встречается и в "Изречениях", где выступает с вопросом другого характера
(ср. "Изречения", гл. 7, I, 145).
7 Свидетельство об отсутствии принципа неприкосновенности послов, что
отличает международные обычаи, вырабатывавшиеся в древнем Китае, от
древнейших представлений о "праве гостеприимства" в Греции и Риме - будущего
дипломатического иммунитета (см. "История дипломатии", т. I, М., 1959, стр.
32, 61).
8 По толковому словарю - это речи "древних царей", представленные в
"Книге песен", "Книге преданий" и других конфуцианских сводах (см. "Цы хай",
т. I, разд. сы, стр. 48), с которыми, однако, расходятся цитируемые здесь
наставления. Это был, видимо, устный свод. От него, как сообщает
комментарий, заимствовал название своего труда Ян Сюн (I в. до н. э. - I в.
н. э.). Фрагмент свидетельствует о том, что послы отправлялись не с
грамотами, а с речами (ср. Д. С. Лихачев, Возникновение русской литературы,
М., 1952, стр. 97-98), а также объясняет причины расхождений в записях одной
и той же речи в различных царствах (см. Л. Д. Позднеева, Ораторское
искусство и памятники древнего Китая, "Вестник древней истории", 1959, Э 3,
стр. 25-26).
9 Янь Врата Бытия (Хэ) - уроженец царства ЛУ, о нем см. также стр. 231,
287, 311.
10 Чудотворный (Лингун) - царь Вэй, правил с 534 по 493 г. до н. э.
11 Цюй Боюй - уроженец царства Вэй (о нем см. также стр. 274;
"Изречения", гл. 14, 15, I, 319, 335).
12 Ср. "Лецзы", 57-58. Рассказы об укрощении тигра, об уходе за конем -
иллюстрации к диалогу о воспитании наследника, кроме его обличения,
подчеркивают и принадлежность человека к животному миру, который необходимо
изучать, чтобы подчинить человеку.
13 Притча о Плотнике и Дубе и следующие за ней фрагменты посвящены
проблеме относительности субъективного понимания полезного (см. также стр.
232-233). Заключает раздел атеистический вывод: вредное для богов
оказывается полезным для человека.
14 Здесь относительность полезного и бесполезного связана с особым
героем, человеком с физическими недостатками; о значении этого образа см.
Предисловие, стр. 30-31, прим. 105-107.
15 Вариант см. "Изречения", гл. 18, I, 390, где "Песня безумца" дается
в сокращенном виде. В "Книге песен" она отсутствует.
ГЛАВА 5
1 "Знак полноты свойств" (дэ) - этот термин в конфуцианской школе
трактовался как "добродетель", в даосской - как "постоянные свойства" вещей,
их атрибуты, качества (см. Ян Хин шун, стр. 634 и ел.).
2 Ван Кляча (Тай) - признание этого изувеченного героя более мудрым,
чем сам Конфуций, - полемический прием даосов.
3 Точные сведения о Чан Цзи отсутствуют.
4 Характеристика, обозначавшая учение Лаоцзы и даосской школы в целом.
См. "Дао дэ цзин", 43.
5 Попытка определить единичное и всеобщее как ступени в познании:
конкретно-чувственном, низшем и рациональном, высшем.
6 Догадку о познании как "отражении" см. Предисловие, стр. 29, прим.
102, 103.
7 Чэн Сюаньин видит здесь классификацию: растений, у которых голова
внизу; животных, у которых голова сбоку; человека, у которого голова
наверху.
8 Наставник Счастливый (Шэньту Цзя) - сторонник даосизма родом из Чжэн.
Этот искалеченный герой выходит победителем в споре с Цзычанем (полемический
прием).
9 Охотник (И) - (миф.) легендарный стрелок, см. гл. 2, прим. 21.
10 Беспалый (Учжи) - герой, изуродованный физически, ставится выше
Конфуция и по уму и по моральному облику (полемический прием).
11 Царь Айгун - правил в Лу с 495 по 467 г. до н. э.
12 Жалкий Горбун (Айтай) То - герой, который, вопреки своему уродству,
оказывается настоящим человеком.
13 Единственный - местоимение, обозначавшее царя.
14 Миньцзы (Минь Цзыцянь) - ученик Конфуция (см. также "Изречения" гл.
11, I, 238).
15 Ум, доказывают эти герои и Чжуанцзы, важнее внешности и способен за-
ставить забыть об уродстве.
ГЛАВА 6
1 "Учитель - это тот, кому подражают... учителем здесь считается дао" -
этот комментарий Го Сяна (умер в 312 г.) подтверждается текстом дважды (см.
стр. 168, 197). В ряде фрагментов в главе представлена попытка
сформулировать дао как природу, материю в ее противоречии с человеческим
субъективным, т. е. как объективную действительность, и утвердить ее
познаваемость
2 "Настоящий человек" - чжэнь жэнь, термин, возникший для обозначения:
даосского философа; приобрел позже значение "святой", "бессмертный".
3 Ху Буцзе - по комментарию Чэн Сюаньина не принял трона, предложенного
ему Высочайшим, бросился в реку и утонул.
4 Омраченный Свет (У Гуан, или Моу Гуан) - отказался от трона,
предложенного ему Испытующим, и, обняв камень, утопился в реке Лу (см. стр.
291-292).
5 Помнящий о Других (Цзи То) - скрылся вместе со своими учениками из
опасения, что после отказа Омраченного Света, Испытующий предложит ему
престол (см. стр. 282).
6 Наставник Олень (Шэньту Ди) - утопился от горя, думая, что Цзи То
погиб (см. стр. 282).
7 Жизнь и смерть рассматриваются Чжуанцзы как звенья одного и того же
процесса - движения "огромной массы" (материи). Ср. с образом "огромный
плавильный котел" (стр. 166).
8 В этом изречении Чжуанцзы сближается с утверждением Анаксимена (VI в.
до н. э.) о том, что сами боги возникли из материального первоначала -
воздуха (см. "История философии", т. I, стр. 78).
9 "[Человек] из рода Кабаньей Шкуры (Сивэй или Чжувэй)" - комментаторы,
как обычно, называют его древним царем, предком, но, судя по значению слов,
это название племени, уничтоженного, согласно традиции, в 1879 г. до н.э.
10 Ковш, Связующий Звезды (Вэйдоу) - Большая Медведица. Древние
китайские астрономы считали, что от нее зависят все звезды.
11 Каньпэй - по Чэн Сюаньину, получеловек, полузверь, который обрел дао
и стал божеством.
12 Фын И - человек, который овладел силами жара и холода и стал богом
реки Хуанхэ.
13 Вечно Недовольный (Чжуаньсюй) - комментатор называет его предком из
рода Высокого Солнца (Гао Ян), который стал богом Севера. Дворец у него
Черный - цвета Севера (см. "Лецзы", гл. 5, прим. 6).
14 Пять царей (У бо)-или пять гегемонов (У ба). Ни один из приводимых
комментаторами вариантов "пятерки" не приводит к возрасту Пэн Цзу -
восьмистам лет.
15 Фу Юэ (миф.) стал помощником иньского царя Удина, согласно традиции,
в 1322 г. до н. э.
16 Подсолнечник из Южного Предместья (Наньбо Цзыкуй) - комментаторы
отождествляют его с Владеющим Своими Чувствами из Южного Предместья (Наньбо
Цзыци), см. гл. 2, прим. 1.
17 Женщина Одинокая (Нюй Юй), - судя по ее речи, она знаток даосского
учения.
18 Бу Опора Балки (Лянъи)-о нем ничего не известно.
19 Так Чжуанцзы формулирует противоречие и единство покоя и движения, в
результате которых и возникают вещи.
20 Первое в этой традиции имя-прозвище (см. также стр. 203, гл. 14,
прим. 2) подтверждает предположение о том, что даосское учение происходит от
оракулов (см. Чжан Сюэчэн, Вэнь ши тун и. Историко-филологическое
толкование, Пекин, 1956, стр. 17). Именно из среды гадателей, повседневно
наблюдавших за явлениями природы, могли появиться люди, пытавшиеся перейти к
первым научным, философским выводам из изучения объективной
действительности. Остальные имена-прозвища представляются обозначением
каких-то звеньев познания, на что указывает и комментарий. Но несмотря на то
что ко второму имени - внуку Повторяющего, дан комментарий Чэн Сюаньина:
"Древние предания сначала передавались устно, а затем были записаны на
бамбуке и шелке"; несмотря на то что передача представлена в тексте устной
(всюду глагол "слушать" - вэнь), синологи трактуют Фумо как "написанное" и
дают неверный перевод, например, "I got it from books" (Herbert A. Giles, p.
80); "I learned it from writing" (Yu-lan Fung, p. 120).
21 Носильщик (Цзыюй) - часть данного фрагмента с заменой Цзыюя на Цзыци
(см. "Хуайнаньцзы", цз. 7, VII, 106-107.
22 Пахарь (Цзыли) - собеседники здесь люди простые, один из них калека,
но все они показаны настоящими мыслителями (ср. с диалогами на стр. 166-167,
169).
23 Еще один образ, иллюстрирующий единство процесса жизни и смерти.
24 Это, как и следующие предположения, своей нарочитой нелепостью
подчеркивают мысль Чжуанцзы о стихийности процесса создания вещей. Они
направлены против конфуцианского учения о "воле Небес", а также лишают
оснований сближение древнего даосизма с буддизмом, с его догматом о
переселении душ как воздаянии за жизнь предшествующую.
25 Этот образ творящей природы вместе с другими - "литейщик" металла,
"огромная масса" (см. также стр. 163), которая снабжает телом, со всей
полнотой выражает материалистическое миропонимание Чжуанцзы, а поэтому
лишает оснований идеалистическую трактовку памятника и перевод "создание
вещей", или "то, что творит вещи" (цзао у, цзао у чжэ) как Бог. Создатель -
"he creator" (J. Legge, vol. XXXIX, I, pp. 247-250; "God" H. Giles, pp.
80-82); "Der Schopfer" (R. Wilhelm, Dschuang Dsi, p. 50-51); "The Maker of
things" (Yulan Fung. pp. 121-122). Следует отметить появление критики на
перевод Тао как "God" в рецензии D. Leslie на книгу James R. Ware "The
Sayings of Chuan Chou" (New York 1963. - см. "The journal of the American
Oriental Society" 1964, vol. 84, Э 1, p. 62).
26 Учитель с Тутового Двора (Цзы Санху), Мэн Цзыфань, Цзы Циньчжан -
имя первого (см. также стр. 169, 236) говорит о том, что он принадлежит к
беднейшим слоям населения, к которым относились дворы, выращивавшие туты;
имена двух остальных расшифровать не удалось. Следует присоединиться к Дж.
Легге, который критикует попытку отождествить этих трех героев-...
