Джой Адамсон. Навсегда свободная
страница №2
...том вернулась к.львятам. Джеспэ и Эльса-маленькая ели мясо, Гупа все еще оставался на
другом берегу. Я вернулась к могиле.
Вечером мы с Джорджем пошли еще раз проведать своих подопечных.
Джеспэ и Эльса-маленькая дремали возле козлятины, а Гупа так еще и не
отважился переправиться. Тогда мы решили его спровоцировать. Джордж
сделал вид, что тащит мясо к лагерю, но тут вмешался Джеспэ и отстоял
козлятину. Мы возвратились к палаткам, надеясь, что Гупа в конце
концов соберется с духом и придет за своей долей.
Позднее, когда мы сидели у палатки Джорджа, послышался голос
Джеспэ: "Цяннь!" Мы попросили боев поскорее принести мяса. Как только
появилась туша, Джеспэ стал подкрадываться к ней, но тронуть не
посмел, а когда ее поместили у палатки, он сразу же ушел. Чтобы
привязать мясо на ночь, надо было забрать цепь с того места, где мы
виделись со львятами днем. Однако, придя туда, мы не нашли ни цепи, ни
мяса.
Вернувшись в лагерь, мы застали там всех троих. Они жадно рвали
мясо, но, завидев нас, ринулись прочь. Видимо, Джеспэ сперва приходил
как разведчик, а потом привел сестру и брата. После смерти Эльсы он
взял на себя роль предводителя и защитника. Когда до лагеря снова
донесся протяжный вой гиен, мы обрадовались, что львята здесь,
неподалеку. Однако подойти к мясу львята отважились лишь после того,
как мы легли спать.
На рассвете я отправилась искать их и обнаружила всех троих на
гряде Ворчун. Они заметили меня, но на зов не откликнулись.
А Джордж в это время искал их у реки. Около порогов, посреди
потока, он увидел останки буйвола. Должно быть, это его кровь попалась
нам двумя днями раньше. Следы крупного льва позволяли представить
себе, какая отчаянная была здесь схватка. Но хотя она произошла в
полукилометре от лагеря, мы тогда ничего не слышали, если не считать
комментариев гиен. Этот буйвол весил больше восьмисот килограммов.
Просто невероятно, что такого колосса одолел лев весом неполных двести
килограммов. Джордж считал, что это мог быть супруг Эльсы.
К туше слетелись грифы, и, что примечательно, среди них было три
пальмовых грифа. Ведь обычно считают, что этот вид не питается
падалью.
Ночь львята провели в лагере. Просыпаясь, я слышала их шаги и
сардонический хохот гиен, уничтожающих останки буйвола.
Утром Джордж отправился на кордон. Я решила побыть со львятами. В
самое жаркое время дня они предпочитали отдыхать, и я задумала
использовать это, чтобы приучить их к своему обществу. Я отыскала
Джеспэ на крутом берегу реки, он дремал под кустом и позволил мне
приблизиться почти вплотную, но настороженно следил за каждым моим
движением. Через час он встал и зашагал прочь. По его следу я дошла до
суковатого дерева на берегу глубокой лагги. При моем приближении два
других львенка мигом скрылись за поворотом.
Вдруг я почувствовала, что кто-то смотрит на меня. Подняла голову и
увидела в развилке дерева Джеспэ. Он тут же спрыгнул на землю и
бросился догонять Эльсу-маленькую и Гупу. Я просидела тут с час, чтобы
дать львятам успокоиться, потом пошла следом и увидела их за поворотом
лагги. Джеспэ стоял на карауле. Я села метрах в десяти от них,
просидела еще целый час, потом встала и начала осторожно приближаться
к львятам. Когда оставалось метра три, Джеспэ быстро отскочил в
сторону. Я окликнула его, он повернулся, подошел ко мне, поглядел в
глаза и выбрался на берег лагги.
В высокой траве идти по следам было невозможно, я вернулась в
лаггу. Вдруг я снова почувствовала, что на меня кто-то смотрит.
Оглянулась и увидела Джеспэ. Я присела, ожидая, что и он сядет. Но
Джеспэ скрылся так же бесшумно, как и появился. Я прождала два часа и
наконец заметила, как в кустах, метрах в двадцати от меня, что-то
зашевелилось. Приглядевшись, я увидела, что там лежат два львенка.
Вскоре подошел Джордж, и львята тотчас же исчезли. Сквозь кусты мы
заметили, что и Джеспэ убегает во всю прыть через заросли.
Теперь мы поняли, что все время львята мирились с нами только
благодаря Эльсе. После ее смерти они перестали откликаться на зов и,
стоило им завидеть или учуять нас, тут же убегали прочь. Чтобы львята
не ушли совсем, мы положили для них мяса на берегу недалеко от
палаток, а сами отправились искать растения, которыми хотели украсить
могилу Эльсы.
На обратном пути мы решили проверить, нашли ли они свой обед. На
узкой тропке, ведущей на берег, вдруг послышался сильный треск всего в
трех метрах от нас, и мы чуть не столкнулись с тем старым буйволом,
который уже один раз отделал меня своими копытами.
Посветив фонарем, мы увидели на противоположном берегу Джеспэ.
Видно, буйвол и львят напугал, потому что в эту ночь они не пришли в
лагерь.
Рано утром за рекой возбужденно затараторили бабуины. Мы
переправились на тот берег и увидели прячущихся в кустарнике львят. У
нас было с собой два куска мяса. Один мы им отдали сразу, а второй
положили на видном месте на нашем берегу. Все утро я охраняла приманку
от грифов. Львята следили за мной, но переправляться не решались.
В полдень, зная, что они должны быть очень голодны, я не выдержала,
отнесла им мясо. Джеспэ мигом уволок его в чащу. А я вернулась на наш
берег, спряталась и смотрела, как они жадно уничтожали козлятину,
иногда спускаясь к реке напиться. Выходя из зарослей, львята
беспокойно озирались по сторонам. Когда все наелись, Джеспэ зарыл в
землю требуху и вскарабкался на дерево. Сидел он там долго, потом ушел
в буш.
Позднее мы с Джорджем опять спустились к реке. Львята были на том
же месте, но, увидев нас, убежали. Когда стемнело, за рекой принялись
выть гиены. Я очень тревожилась за львят, а потом успокоилась, услышав
около полуночи голос их отца. Сначала он доносился издалека, но
постепенно все приближался и теперь уже был слышен как раз напротив
могилы Эльсы. Лев принимался реветь три раза. Может быть, он звал
Эльсу?
Ночь была ясная, звезды на небе казались огромными, и прямо над
могилой Эльсы сверкал Южный Крест. Видно, львята в это время были
где-то поблизости, а утром они ушли за реку. Мы искали их весь день,
но так и не нашли. Уже вечером нам попались далеко от лагеря следы и
отца, и детей.
В бесплодных поисках прошел еще один день. Встречались только
буйволы и носороги, да в одном месте на нас бросился дикобраз. Ниже по
течению реки нам попались на берегу следы льва, а потом в другой
стороне - следы льва и львицы.
Уж не Свирепая ли со своим супругом?
Вечером мы привязали тушу к лендроверу, но наши надежды приманить
львят не оправдались.
Прошла уже неделя, как умерла Эльса. Мы думали, что ее дети будут
доверять нам. А они нас избегали, только голод приводил их в лагерь.
Теперь я пытаюсь оценить жизнь и смерть Эльсы. Пока она жила, ее
состояние полуприрученного животного неизбежно накладывало отпечаток
на львят, мешая им вести естественный образ жизни. Из-за нее их
приговорили к изгнанию на угрюмые берега озера Рудольф. Но вот она
умерла, и все переменилось. Львят могут усыновить дикие львы, тогда
ничто не помешает им остаться здесь. В крайнем случае, можно
переселить их в национальный парк или заповедник, куда Эльсу из-за ее
привязанности к людям не пустили бы. Сейчас у львят самый подходящий
возраст, чтобы приспособиться и к тем и к другим условиям. Как знать,
может быть, Эльса по-своему разрешила эту проблему и ее смерть полна
смысла?
На следующий день Джорджу нужно было уезжать в Исиоло. Но перед
отъездом мы еще раз попытались отыскать львят. Собираясь пересечь
реку, мы вдруг увидели Джеспэ, который тоже хотел переправиться на
другой берег. Мы отдали ему козью тушу, и он тотчас поволок ее к брату
и сестре, прятавшимся в кустах за рекой.
Ночью львята не пришли, я слышала только рыканье льва у Больших
скал и на рассвете отправилась с Нуру проверить следы. Мы ничего не
нашли, но по пути домой услышали, как за рекой затявкали бабуины.
Свернули туда и увидели Джеспэ. Гупа и Эльса-маленькая прятались в
кустах. Все трое держались очень настороженно. Мы сходили за мясом и
оставили его на нашем берегу. Через час Джеспэ отважился переплыть
реку.
Мне нездоровилось. Я вернулась в лагерь и измерила температуру.
Тридцать девять и пять. Малярия. Надо лежать, пока не пройдет приступ.
Все-таки, когда стемнело, я поднялась, сходила к реке за остатками
туши и привязала их у палатки.
Около девяти часов я услышала, что львята подошли к мясу, и у входа
в ограду увидела Джеспэ. Но когда я приблизилась к нему,
Эльса-маленькая и Гупа бросились наутек.
Ночью мне не спалось. Прошел ровно год, как Эльса привела львят
знакомиться со мной. Как вернуть себе их доверие? Ведь они еще месяцев
десять, не меньше, будут нуждаться в нашей помощи.
Только во второй половине дня я окрепла настолько, что смогла пойти
на поиски. Вместе с Нуру мы обошли вокруг скал, но все впустую. Мы
повернули обратно и увидели следы гиены, которые привели нас к
поваленным стволам пальм около лагеря. Тут мы застали львят. Джеспэ
проводил меня до палаток. Пока бои готовили для него тушу, он позволил
мне погладить его, потом поволок мясо в заросли к брату и сестре.
Прежде чем приняться за еду, он возвратился ко мне и сел спиной,
приглашая поиграть. Потом наклонил голову, лег кверху лапами и, только
я пододвинулась ближе, сделал молниеносный выпад лапой. Я еле успела
отпрянуть. Сколько раз он в шутку шлепал мать, не убирая когтей,
откуда же ему знать, что моя кожа не шкура львицы? Чтобы утешить
Джеспэ, я прикатила старую покрышку и бросила ему палку. Он немного
поиграл, но эти неживые игрушки ему скоро наскучили, и он вернулся к
другим львятам.
Может быть, после еды Джеспэ станет посмирнее? Выждав час-другой, я
подошла к нему, но он опять стал колотить лапами. Тогда я ласково
заговорила с Гупой. Он зарычал в ответ, прижал уши и отступил. Джеспэ
тоже отошел и лег между нами, охраняя брата. Вдруг кто-то зафыркал у
реки. Я сходила за фонарем. Тем временем Джеспэ утащил козлятину в
колючий кустарник.
Он был еще совсем молод, сам нуждался в защите, а уже заботился о
брате и сестре, добросовестно выполняя обязанности предводителя.
Следующие два дня львята не показывались, но на третий день вечером
я услышала "цяннь" Джеспэ. Когда один из боев подошел с мясом к моей
палатке, Джеспэ вдруг выскочил из зарослей, вырвал у него козлятину и
скрылся. Позднее с Больших скал донеслось рыканье, а утром я по следам
увидела, что львята ушли в противоположную сторону.
Во второй половине дня из Исиоло приехал Джордж.
От него я узнала, что показало вскрытие. Эльса погибла от
переносимого клещами паразита бабезии, который разрушает красные
кровяные тельца. Она была заражена не очень сильно, но укусы манговой
мушки подорвали ее силы, и организм не выдержал.
Это был первый известный случай, когда в крови льва нашли бабезию.
Глава шестая. МЫ РАЗРАБАТЫВАЕМ ПЛАНЫ
В тот день, когда вернулся Джордж, львята пришли в лагерь уже
затемно. Сначала Джеспэ, а несколько погодя Гупа и Эльса-маленькая.
Джеспэ опять пригласил меня поиграть с ним. Теперь, когда здесь был
Джордж, можно и рискнуть. Преодолевая страх, я протянула львенку руку.
В тот же миг у меня на пальце появилась глубокая царапина. Это была
пустяковая рана, однако я с грустью поняла, что вместе нам не играть.
Джордж сообщил мне, что завтра в Исиоло будет майор Гримвуд. Я
решила встретиться с ним и поговорить о будущем львят. Если их
придется увозить, он поможет нам договориться с каким-нибудь из
заповедников Восточной Африки.
Гримвуд сочувственно выслушал меня и обещал связаться с
администрацией национальных парков Кении и Танганьики.
Я привезла с собой в лагерь старую клетку, которую сделали еще в те
времена, когда мы собирались отправлять Эльсу в Голландию. Я надеялась
приучить львят есть в этой клетке.
План у нас был такой: сперва львята привыкают к большой клетке,
стоящей на земле. Выбрав время, когда все трое будут в ней, мы
закрываем дверцу и даем им в трех мисках костный мозг, к которому
подмешано успокоительное. Когда лекарство подействует, львята будут
находиться в клетке в полной безопасности. Это очень важно. Ведь
нельзя, чтобы они, одурманенные, бродили на воле и стали жертвой
какого-нибудь зверя. А как только они уснут, мы поместим их в
отдельные клетки, специально пригнанные к кузову пятитонного
грузовика.
В лагерь я приехала около полуночи и застала львят у палаток, они
охраняли мясо. Свет фар их не смутил, даже когда я посветила прямо на
них. Мы уже заметили, что к вечеру тревога львят проходила, как бы они
ни нервничали днем. Джорджу нужно было ехать в Исиоло, и я снова
осталась за главного в лагере. Без него я всегда спала в своем
лендровере, который ставила поближе к приготовленному для львят мясу.
Вечером 10 февраля я наблюдала, как львята после ужина затеяли у
палаток игру в пятнашки. Я обрадовалась, ведь со дня смерти матери они
впервые стали играть после еды, а не просто сидели с унылым видом.
На следующий день я поставила клетку на землю и привязала мясо по
соседству с нею. Появились львята, Джеспэ недоверчиво пофыркал, зашел
в клетку, вышел и вместе с Гупой и Эльсой-маленькой принялся за мясо.
Я тихо заговорила с ними - надо, чтобы они привыкли связывать еду с
моим присутствием. Ежедневно каждый львенок получал миску с
лакомством: мозги, рыбий, жир и костный мозг. Нужно было приучить их
есть врозь, а когда придет время дать им успокоительное, каждому
достанется только его доза, никто не съест лишнего.
Три дня все шло заведенным порядком. День львята проводили за
рекой, в том месте, где в последний раз были с матерью, а как
стемнеет, шли. в лагерь. Я не вмешивалась, пусть чувствуют себя
непринужденно, может быть, скорее признают меня. На четвертый день
Джеспэ пришел в шесть вечера из-за реки и начисто вылизал миску с
угощением, которую я держала в руке. Я решила, что дело идет на лад.
При слове "Эльса" (когда я окликала Эльсу-маленькую) Джеспэ всегда
оглядывался. Он и Гупа хорошо знали свои имена. Конечно, не совсем
удачно, что сестру зовут так же, как мать, но ничего, пусть привыкают.
Эльса-маленькая должна знать, что этим именем я зову ее.
Вечер прошел мирно, и потом я отправилась спать в лендровер. Около
трех утра из-за реки негромко прозвучал голос отца. Как будто он
обращался к львятам. Видно, они переправились к нему, так что лучше
убрать мясо в клетку от четвероногих грабителей. Я выбралась из машины
и спросонок напоролась ногой на острый пенек. Из раны потекла кровь. Я
надеялась, что это убережет меня от инфекции. Сделав себе перевязку
при свете фонаря, я снова легла, но боль не давала мне уснуть. Слышно
было, как на Больших скалах рычит супруг Эльсы. Утром Нуру сказал, что
следы львят ведут к гряде.
Чтобы остановить кровотечение, я все утро держала ногу приподнятой.
У меня уже кружилась голова от потери крови. Во второй половине дня я
почувствовала себя лучше и вместе с Нуру пошла проверить следы. Да,
львята встретились с отцом. Мне не хотелось мешать им, и я вернулась в
лагерь. Дотемна меня развлекали своими проказами два попугая.
Около восьми вечера пришел Джеспэ, потом явились и остальные. До
поздней ночи смотрела я, как они едят и играют. Боль в ноге не давала
уснуть. Я размышляла, как поведет себя папаша, будет ли он кормить
львят или научит их самих охотиться.
Вернулся Джордж. В этот день Джеспэ впервые поел в клетке, а Гупа и
Эльса-маленькая смотрели на него, но подражать ему не торопились.
Впрочем, когда мы легли спать, они тоже собрались с духом и пообедали
в клетке. Наконец-то! Раз они больше не боятся незнакомого предмета,
можно заказывать транспортные клетки.
Обычно диких зверей перевозят в зоопарки в деревянных клетках с
тремя сплошными стенками, иначе они могут поранить себя. Но мы
помнили, как трех диких львов повезли в таких клетках в заповедники, и
они буквально взбесились по дороге, так что пришлось их застрелить.
Чтобы у нас так не вышло, мы решили три стенки сделать из железных
прутьев, пусть львята в пути видят друг друга, это послужит им
взаимной поддержкой. Правда, они могут ушибиться о прутья, но ссадины
легче залечить, чем душу, раненную страхом. С четвертой стороны будет
деревянная дверь-ловушка.
Я отправилась за триста пятьдесят километров в Наньюки, чтобы
заказать три клетки. Заглянув на обратном пути в Исиоло, я нашла там
письмо от одной фармацевтической фирмы, она вызывалась прислать
лекарство для львят, которое поможет им поскорее справиться с их
теперешним состоянием тревоги. После гибели Эльсы мы получили много
писем с соболезнованиями, люди во всех концах света успели полюбить
ее. Должностные лица, связанные с зоопарками, предлагали забрать
львят, но теперь кто-то впервые задумался об их нынешнем состоянии. Я
дождалась в Исиоло представителей фирмы и была очень тронута их
подарком. Они привезли порошки террамицина, надеясь, что этот
антибиотик усилит сопротивляемость львят болезням.
Кстати, они дали мне советы об успокоительных средствах. Из ответов
на наши письменные запросы мы поняли, что годится только либриум. Львы
вообще слишком чувствительны к лекарствам, а кроме того, очень трудно
предсказать их индивидуальную реакцию. Либриум считался совсем
безвредным. Если даже львенок съест две дозы, это не грозит бедой. Но
трудность заключается в том, что надо спрятать в мясе восемь - десять
капсул по десяти миллиграммов. Проглотят ли львята все это?.. Мои
новые друзья посоветовали мне написать изготовителям и заказать
повышенную концентрацию, тогда понадобится гораздо меньше капсул. Я
тотчас написала, но ответ, к сожалению, был неутешительным.
Когда я приехала в лагерь, Джордж сказал, что без меня ему скучать
не приходилось. В первый день львята пришли поздно вечером и всю ночь
оставались возле палаток, хотя из буша звал лев. На следующий день
Джордж по их следам дошел до гряды Ворчун. Поднялся на гряду и
покричал. На зов явился Джеспэ, сел рядом с ним и позволил почесать
себе голову. Потом Джордж увидел Эльсу-маленькую, но она сторонилась
его. Гупа прятался, из-за камней торчали только его уши.
По пути домой Джордж спугнул трех буйволов и одного носорога.
Хорошо, что львята не пошли за ним. Когда стемнело, они сами прибежали
в лагерь и принялись за мясо, привязанное около клетки. Потом Джеспэ
затащил козлятину внутрь. После еды львята ушли за реку и пробыли там
сутки. Они ловко лазали по деревьям, забираясь довольно высоко.
Обедать вечером они не пришли, а утром Нуру понес мясо в "кабинет" и
подвесил его в тени на дереве. Когда он уже спускался на землю, снизу
за мясом прыгнул Джеспэ и чуть не задел Нуру. Тут подоспел Джордж. Он
увидел, что Джеспэ рвет подвешенное мясо, а Эльса-маленькая следит за
ним с тамаринда на другом берегу. Выждав, когда Джеспэ спустился к
воде напиться, Джордж перерезал веревку. После этого львенок
переправил козлятину через реку к брату и сестре.
Позднее Джордж застал их на песчаном берегу. Гупа и Эльса-маленькая
кинулись наутек, Джеспэ за ними. Еще через час Джордж перешел реку
вброд и минут двадцать безуспешно звал львят. Вдруг он приметил
какое-то движение в кроне тамаринда, поднял голову и высоко на ветке
увидел леопарда, который поедал остатки мяса, украденного у львят.
Появился Джеспэ и полез вверх, к леопарду. Тот сердито шипел и
фыркал. Верхние ветки были слишком тонкими для Джеспэ, и он предпочел
занять позицию в развилке, поближе к земле.
Чтобы лучше видеть, Джордж поднялся на откос. В этот миг леопард
прыгнул вниз и пролетел в каком-нибудь метре от Джеспэ. Приземлившись,
он что есть духу помчался прочь, все три львенка бросились за ним.
Позднее Джордж набрел на Джеспэ, который, задрав голову, пристально
разглядывал деревья. Так как леопарда нигде не было видно, Джордж
решил идти в лагерь.
Львята явились поздно вечером. Джеспэ вылакал свою порцию рыбьего
жира из миски, которую Джордж держал в руке. Гупа пообедал в клетке.
Тут как раз приехала я и очень обрадовалась, что он начинает
осваиваться.
А какой молодец Джеспэ! Ведь леопарды и львы - естественные враги.
Конечно, со взрослым львом леопарду лучше не связываться. Совсем иное
дело встреча со львенком, так что Джеспэ проявил немалую отвагу.
Утром меня разбудило тихое мяуканье, очень уж знакомое. Я едва
могла поверить, что это не Эльса. Оказалось, что Джеспэ призывал брата
и сестру заканчивать утренние гонки вокруг палаток и идти за ним через
реку. Вскоре до нас донесся плеск воды. И тут же послышалось рычание
двух львов.
Ночью Джеспэ на минутку заглянул в лагерь. Очевидно, это была
разведка, потому что вскоре он пришел опять, на этот раз вместе с
Гупой и Эльсой-маленькой. Джеспэ выпил рыбий жир и позволил погладить
его по голове и потрепать уши. Когда погасли огни, Джордж увидел, что
и Эльса-маленькая вошла к братьям в клетку. Всем вместе им там было
довольно тесно.
На другой день командование снова перешло ко мне, так как Джордж
уехал в Исиоло. Под вечер, встретив львят на берегу вблизи "кабинета",
я заметила, что грива у Гупы уже совсем подросла. Она была сантиметров
на пять длиннее и гораздо темнее, чем у Джеспэ.
Ночью я слышала только громкие всплески на реке, словно там
бултыхался буйвол. Львята не подавали никаких признаков жизни. Они
прибежали только к концу следующего дня, очень голодные.
Эльса-маленькая не скупилась на тумаки своим братьям, давая понять,
что на этот раз вовсе не намерена уступать им свою долю рыбьего жира.
Вдруг кто-то зафыркал в прибрежных кустах, и затем послышался
тяжелый топот. Видимо, крупный зверь... Львята насторожились и
отправились на разведку. Я облегченно вздохнула, когда они вернулись к
своей козлятине. А потом где-то у "кабинета" завыла гиена. Похоже, что
она воет от боли. Утром я увидела следы носорога, которого накануне
прогнали львята, и у "кабинета" следы чужого льва.
Львята опять пришли в лагерь уже затемно. На этот раз братья вели
себя вежливо. Они подождали, пока Эльса-маленькая вылакает свой рыбий
жир, и только тогда подошли за своей долей. Они еще не знали, как
разделать тушу, а бои забыли об этом. Выждав удобный момент, я
попыталась помочь львятам, но Джеспэ не мог допустить посягательства
на их "добычу" и атаковал меня. Я с козьей тушей находилась в клетке,
а львенок загородил выход, так что положение у меня было незавидное. К
счастью, он все-таки уразумел, что я хочу им помочь, и дал мне
спокойно закончить разделку. Сообразительностью и добродушием Джеспэ
был в мать.
После этого львята исчезли на целые сутки. Ранним утром мы услышали
голос их отца. Сначала лев был около самого лагеря, а потом удалился к
Большим скалам. Вскоре я услышала, как львята лакают воду из своей
любимой посуды - шлема. Я вышла из лендровера, хотела открыть клетку,
где лежало мясо, но они, не взглянув на меня, затрусили к скалам. Им
не терпелось увидеть отца. Может быть, он их подкармливает? До самого
рассвета с гряды доносилось ворчание, а утром по отпечаткам лап я
убедилась, что там побывала вся стая. Но, увы, отец снова бросил своих
детей, и львята пришли в лагерь совсем голодные. Однако они терпеливо
дожидались, пока я открывала клетку, и бросились к мясу лишь после
того, как я укрылась в своем лендровере. Съев все до последней крошки,
они под утро отправились за реку. Я не спала всю ночь. Болела нога,
волновало будущее львят. Мы еще не получили ответов на запросы,
которые майор Гримвуд разослал в заповедники Восточной Африки. Если
львята поладят со своим отцом, может быть, им разрешат остаться здесь?
Но от меня это совсем не зависело. Пока решался вопрос, я могла
заботиться только о том, чтобы львята были в добром здравии.
Глава седьмая. ИХ ПРИНЯЛИ В ПРАЙД
Начался Рамадан, и на закате наши благочестивые мусульмане с таким
рвением распевали молитвы, что я уже начала опасаться, как бы
необычные звуки не отпугнули от лагеря львят. Пока длился пост, бои не
отличались особым прилежанием, поэтому я очень обрадовалась приезду
Джорджа. Когда стемнело, пришли львята. Эльса-маленькая поспешила
съесть свою долю рыбьего жира и опередила ненасытных братьев. Мы
всегда держали в лагере большой запас рыбьего жира и обрадовались, что
он пришелся по вкусу львятам, ведь нам до сих пор не удалось придумать
способа скармливать им террамицин.
В этот вечер они впервые отдыхали у могилы Эльсы. Прошел месяц с
тех пор, как мы соорудили надгробие, и, хотя прежде здесь было любимое
место игр, после смерти Эльсы мы еще ни разу не видели тут ни львят,
ни отпечатков их лап.
Возможно, это была просто случайность, а может быть, здесь сыграло
роль острое обоняние львов. И все-таки нельзя отрицать, что у животных
с высоко развитым интеллектом есть некое понятие о смерти.
У слонов, во всяком случае. Я знаю об одном слоне, которого
особенно любили его товарищи. Когда он умер, трое из них несколько
дней не отходили от его тела, потом вырвали клыки у мертвого и
захоронили их неподалеку. Я помню еще любопытный случай. Как-то
Джорджу пришлось убить слона, ставшего опасным. Он застрелил его ночью
в одном из садов Исиоло. Тушу убрали, чтобы не распространялся трупный
запах. А через день Джордж обнаружил, что товарищи убитого принесли
его лопаточную кость и положили на том месте, где он погиб.
Нередко на слонов влияет смерть человека. Во время одного сафари мы
узнали от местных жителей, что недавно слон убил человека и с тех пор
ежедневно приходит на место трагедии и стоит там по часу и по два. Мы
проверили, и это оказалось правдой.
Две ночи львята не приходили в лагерь. Потом из-за реки донесся
призывный голос льва. Тогда Джордж отыскал следы львят. Он увидел, что
они переправились на другой берег в том месте, где река ближе всего
подходит к гряде Ворчун. На следующий день он нашел отпечатки их лап
километрах в трех от лагеря. Поблизости бродили лев со львицей. Следы
вели к той самой гряде, на которой Македде в июле отыскал Эльсу, когда
она пропадала шестнадцать дней.
Джордж обошел вокруг гряды. Отпечатки лап львят обрывались у одного
ее конца, льва и львицы - у другого.
Я не могла ходить с Джорджем, больная нога меня не пускала, хотя
прошло уже три недели, как я напоролась на пенек. Поначалу рана как
будто стала заживать, но затем воспалилась и теперь отчаянно болела. Я
пробовала лечиться сама, пока не убедилась, что нужен настоящий врач.
Джордж мог оставаться в лагере всего несколько дней, поэтому я
решила не ездить в ближайшую больницу, до которой было триста с лишним
километров, а обратилась к живущим гораздо ближе миссионерам, хотя они
обычно принимали только африканцев.
Мы выехали рано утром вместе с Ибрахимом, а в полдень были уже у
цели. В пути нас основательно растрясло. Увидев мою рану, врач тотчас
отправил меня на операционный стол. Когда я очнулась от наркоза, то
увидела, что меня поместили в кабинете настоятельницы. Великодушная
хозяйка приготовила мне удобную постель. Она рассказала, что врач
вырезал из моей ноги кусок мяса величиной с яйцо. Два дня я находилась
на попечении настоятельницы и врача и наконец оправилась настолько,
что могла возвращаться в лагерь. Ибрахим ежедневно привозил мне
записки от Джорджа, который сообщал, как идут поиски.
5 марта Джорджу надо было ехать в Исиоло. К этому времени я как раз
вернулась из больницы. Ночью львята не пришли, и я не знала,
волноваться или радоваться. Если их приняли в прайд и львица учит их
охотиться, львята одичают прежде, чем решится вопрос о высылке. Это
было бы лучше всего. Но может быть, чужаки их прогнали и теперь
львятам приходится худо.
Из-за ноги я не могла отправиться их разыскивать. Я утешала себя,
что это к лучшему, ведь своим вмешательством я рискую испортить дело,
спугну их приемных родителей, если львята действительно приняты в
прайд. Но так ли это? Я нервничала...
Еще один день прошел в неизвестности. Вечером я сидела в палатке,
напряженно ловя каждый звук, и вдруг почувствовала, как что-то мягко
коснулось моей ноги. Маленькая пичуга искала спасения от мангусты. А
вот и сам зверек появился у входа в палатку. Я подобрала испуганный
комочек и выпустила лишь после того, как мангуста ушла. Всю ночь за
рекой рычали львы. Голоса были неокрепшие, рыканье сопровождалось
четырех-, пятикратным тявканьем. Уж не наши ли это львята?
Утром я увидела, что припасенный для них костный мозг съеден.
Видно, мангуста вернулась после того, как я легла спать.
Весь день Нуру и Македде разыскивали львят, но свежих следов не
нашли. Ночью опять рычали львы под аккомпанемент бабуинов. Звук быстро
нарастал, - видимо, львы приближались к лагерю. Вскоре они
замолчали... Я долго прислушивалась, и только через два часа издалека
донеслось рычание. Потом я с удивлением увидела отпечатки лап льва и
львицы возле самой машины, в которой была моя постель. Мужчины пошли
на поиски, но львят не встретили, зато за рекой им попались следы двух
львов.
Прошли еще сутки, львят все не было. Приехал Джордж, однако и его
вылазка ничего не дала. Утром он и Нуру снова вышли на поиски. Ниже
водопада им попались следы львят, они вели от Слоновьей лагги к реке и
обратно. По отпечаткам было видно, что львята бежали, - видно, учуяли
людей.
Всю ночь какой-то лев рычал на Больших скалах. Рано утром Джордж
ушел в буш, а я съездила в больницу на перевязку. Вернувшись, я узнала
от Джорджа, что он и Нуру спугнули за водопадом не меньше четырех
львов. Нуру успел разглядеть одного львенка, в котором уверенно
опознал Джеспэ. И среди следов были отпечатки лап трех львят. Джордж
ждал около часа, надеясь увидеть еще раз хотя бы Джеспэ. Потом пошел
по следу и отыскал место, где львята только что отдыхали. Все
свидетельствовало о том, что львята примкнули к прайду, и Джордж не
стал их преследовать, боясь спугнуть приемных родителей.
Чуть не каждую ночь по соседству с лагерем рычали два льва. Джорджу
казалось, что он узнает голоса Свирепой и ее супруга. Они-то,
наверное, не входят в прайд, который, судя по всему, принял львят.
Во время своих поисков Джордж встречал следы по меньшей мере пяти
львов, в том числе трех львят. Эта семья облюбовала себе участок от
водопада до Слоновьей лагги. Что ж, место отличное - много дичи, и
туда редко заходят браконьеры.
Джорджу никак не удавалось увидеть львов днем. Тогда он поставил
лендровер недалеко от их тропы и засел в нем на ночь. Но и эта уловка
не помогла.
Конечно, полной уверенности у нас не было, но все говорило о том,
что львята сами позаботились о своем будущем. Мы их не видели уже
двенадцать дней.
Глава восьмая. ОСЛОЖНЕНИЯ
Утром 16 марта Джордж и Нуру вышли пораньше на разведку. Я была
одна в лагере, когда оба объездчика пришли с одним африканцем и
сообщили, что в ночь с 13-го на 14-е три льва атаковали бомы на реке
Тана и искалечили четырех коров. Африканцы пытались отогнать их
камнями, дубинками, огнем, но львы все равно возвращались снова.
Подозрение пало на львят Эльсы, и теперь они хотят попросить Джорджа,
чтобы он застрелил их.
Я тотчас послала боев за Джорджем. Сигнальные выстрелы помогли
быстро найти его. После ленча все направились к месту происшествия. По
прямой туда всего километров двадцать пять, но прямого пути нет. Если
ехать на лендровере напролом через густой буш, это будет семьдесят с
лишним километров, если двинуться в объезд - двести километров по
скверной дороге, да еще километров тринадцать пешком. Джордж решил
пробиваться через буш.
Погрузив в машину лагерное снаряжение и двух коз, он не без труда
переправился через реку и нырнул в заросли. Оставалось еще шесть-семь
километров до цели, когда стемнело, поэтому они заночевали в буше, а
утром дошли пешком до деревни.
В деревне было восемь отдельных бом: кучки круглых глинобитных
лачуг, обнесенных колючей изгородью, почти в рост человека, шириной
около двух метров. Густой буш обступал бомы, звери могли незаметно
подобраться к лачугам. Неподалеку была река, куда африканцы гоняли
скот на водопой.
Жители подтвердили, что в ночь на 14 марта три льва искалечили двух
коров. Их отогнали, но на следующую ночь они явились снова, напали еще
на двух коров. На третью ночью они уже в другой боме убили двух коров
и одну из них сожрали в трехстах метрах от лачуг.
Джордж нашел следы львицы, которая ухитрилась проникнуть сквозь
изгородь и выйти тем же путем. Другие следы было труднее разобрать, их
затоптал скот. Все-таки он проследил отпечатки лап до реки, куда львы
ходили на водопой. Может быть, ниже по течению попадутся свежие следы?
И он действительно нашел отпечатки лап трех львов.
С двумя объездчиками и проводником он пошел по следу. Час спустя,
когда они остановились среди кустарника в сухом русле, Джордж вдруг
метрах в трех от себя за деревом увидел спящую львицу. Похоже,
взрослая. Один из объездчиков жестом привлек внимание Джорджа и
коснулся рукой его винтовки. Черт, не заряжена! Даже стук затвора не
разбудил зверя. Шепотом объездчик уговаривал Джорджа стрелять. С
такого расстояния не промахнешься. И львица-то взрослая. Но что-то
удерживало Джорджа. Вдруг львица села. Ее глаза встретили его взгляд,
она оскалилась, фыркнула и, глухо зарычав, бросилась наутек. В тот же
миг еще в двух местах послышался шум. Джордж был убежден, что это не
наши львята. А все-таки хорошо, что не выстрелил - кто его знает?.. На
всякий случай он покричал, но ответа не было. Нет, львята ни при чем,
уж очень смело совершено нападение. Так ловко пробрались сквозь
изгородь, так легко расправились с двумя коровами. Тут явно
действовали опытные разбойники.
Джордж попросил местных жителей немедленно известить его, если
будут новые случаи, и поехал обратно в лагерь.
Разбирая обстоятельства нападения, мы пришли к выводу, что Эльсины
львята никак не могли в нем участвовать, и решили возобновить розыски
в нашем районе.
Утром Джордж и Нуру встретили на берегу реки сборщиков меда.
Сборщики обычно вешают на деревья, к которым часто наведываются пчелы,
полые колоды, вроде бочонков. Когда рой займет такой улей, они
выжидают, пока пчелы не наносят достаточно меда, потом выкуривают их
дымом и забирают добычу. Для многих здешних племен мед - единственный
вид сладкого. У сборщиков есть, так сказать, джентльменское
соглашение, они не трогают чужих колод. Нарушителю грозит строгая
кара. Определить владельца можно по метке, вырезанной на колоде. Нас
часто угощали липкой массой, только что извлеченной из улья. Когда ее
уваришь и процедишь, получается чистый мед, особенно ароматный, если
пчелы брали взяток с акаций. К сожалению, сборщики небрежно обращаются
с огнем, из-за этого в буше часто возникают опустошительные пожары.
Встреча оказалась полезной. Сборщики рассказали Джорджу, что видели
следы пяти львов у водопоя, выше по течению. Он сходил туда и недалеко
от устья Слоновьей лагги увидел на островке посреди реки двух львят.
Они сразу скрылись, он даже не успел как следует разглядеть их в
бинокль. Тут же он услышал, как убегают другие львы. Следы привели его
к туше молодого буйвола, убитого ночью. Здесь пировали пять львов.
Джордж не сомневался, что это были наши львята и их приемные родители.
Он долго звал Джеспэ, из-за реки как будто донеслось в ответ негромкое
мяуканье, но львята не показывались, и Джордж возвратился в лагерь.
Полагая, что львы еще придут к своему буйволу, Джордж утром поехал
туда на лендровере и собирался заночевать возле туши. Весь день он
изучал следы и выяснил, что львы ушли к Слоновьей лагге. С двумя
объездчиками Джордж провел ночь в сухом русле, у крутого, высокого
берега. Это было самое надежное место. Львов они не увидели, а тут еще
разразилась сильнейшая гроза, ливень промочил их насквозь и смыл все
следы.
Я лежала в палатке, мне было слышно львиное рычание вдали, потом
дыхание крупного зверя донеслось от грузовика с козами. А затем гроза
пришла и к нам и все заглушила.
На следующий день Джордж уехал в Исиоло, его там ждали дела.
Ночью снова лил дождь. К утру река сильно вздулась, ее трудно было
одолеть. Тем не менее к нам переправился гонец от старшины деревни
Тана: львы снова напали на их скот.
Я послала Ибрахима в Исиоло, чтобы он известил об этом Джорджа. Он
вернулся и сообщил, что Джордж приедет в Тану сразу же, как только
закончит все дела. А пока пусть сержант, заведующий кордоном,
отправится туда и отвезет осветительные шашки, которые Джордж прислал
с Ибрахимом. Этими шашками можно отпугивать львов, но только не надо
стрелять по ним, Джордж сам этим займется.
Я передала все это сержанту, и он поехал в Тану. Остановившись по
пути у местной лавчонки, он услышал, что староста велел своим людям
убить львов, даже послал за объездчиками соседнего участка, чтобы они
помогли. Надо было поскорее добираться до Тана, чтобы передать слова
Джорджа и шашки, но сержант решил вернуться в лагерь и рассказать обо
всем мне. Я с ужасом подумала о том, сколько времени уже потеряно, и
просила сержанта поскорее ехать в Тану. Хотя бы он успел добраться
туда прежде, чем убьют кого-нибудь из львят! Разумеется, если дети
Эльсы и впрямь причастны к нападению на скот.
Все это происходило 24 марта.
Болезнь не позволяла мне выйти из лагеря, не говоря уж о том, чтобы
искать следы, и я очень волновалась. Дождь барабанил по реке, ночью с
той стороны доносилось рычание нескольких львов.
Вечером приехал Джордж, и вскоре из зарослей около лагеря подал
голос лев. Под утро зверь отступил к скалам. Джордж пошел на разведку
и увидел следы львицы. Затем он отправился на лендровере в Тану, к
месту последнего налета. Дождь вынудил его ехать дальним путем. Я
осталась в лагере, на случай если львята покажутся в нашем районе.
На следующий вечер на Больших скалах рычал лев, ему издали
отзывался другой. Потом львы приблизились к Китчен-лагге. Вот бы наши
львята пришли с ними! Я попросила боев приготовить мяса. Неожиданно
грянул целый львиный хор. Было такое впечатление, словно лагерь со
всех сторон окружен хищниками. Мы поспешили убрать мясо в мой
грузовик, потом каждый стал укреплять свою изгородь. Наконец я легла,
но о сне не могло быть и речи, львиное рычание не давало мне сомкнуть
глаз всю ночь. Только на рассвете львы ушли к Большим скалам.
Утром я пошла на могилу Эльсы и оттуда приметила какое-то движение
на Больших скалах. В бинокль я разглядела двух львов, которые нежились
на солнце, и поспешила к скалам, насколько позволяла больная нога. Три
взрослых льва и три львенка, ростом с детей Эльсы, четко
вырисовывались на гребне. Несколько минут я наблюдала за ними. Семья
мирно отдыхала, одна львица облизывала львят, а они играли и катались
по земле. Хотя было далековато для моего объектива, я сделала
несколько снимков, после чего осторожно стала приближаться к ним.
Когда оставалось около четырехсот метров, львы встревожились и один за
другим стали нырять в расселину, где в свое время у Эльсы начинались
схватки. Остался только один львенок. Он припал к земле и следил за
мной, положив голову на передние лапы. Может быть, это Джеспэ? К
сожалению, утреннее солнце светило мне прямо в глаза, поэтому я видела
только силуэт. А когда я подошла еще ближе, львенок скрылся.
При виде этой львиной идиллии у меня впервые после смерти Эльсы
стало немного легче на душе. Конечно, нельзя с уверенностью сказать,
что это были именно наши львята со своими приемными родителями. С
другой стороны, разве может быть такое совпадение, чтобы вблизи от
лагеря появились взрослые львы с другими тремя львятами точно такого
же возраста?
Я рассказала обо всем в лагере, потом мы погрузили в лендровер
козью тушу и вместе с Ибрахимом поехали к Большим скалам. Здесь я
положила мясо на видном месте, чтобы львы легко его нашли. Мы прикрыли
машину ветками и стали ждать. Если появятся львята, постараюсь еще раз
сделать снимки, может быть, удастся все-таки опознать их.
Но вот уже и одиннадцать часов, стало совсем жарко, да еще ветер
переменился, несет запах не в ту сторону. И нет грифов, которые могли
бы навести львов на тушу. Придется перевезти ее на гряду Ворчун. Но
сперва надо сходить в лагерь, оставить записку для Джорджа, на случай
если он приедет и захочет присоединиться к нам. Двое суток, как его
нет, я ждала его с минуты на минуту.
А у палаток меня встретили два объездчика с письмом от Джорджа. Он
писал:
"Добрался до деревни 26-го вечером, одолев шестьдесят пять
километров скверной дороги и тринадцать километров густого буша.
Раздобыл тушу для приманки и устроил засаду возле бомы, на которую
нападали львы. Просидел ночь - никого. Утром разбил лагерь в трех
километрах от деревни, на берегу Таны, и пошел вниз по реке искать
следы. Свежих отпечатков не было. Пришли объездчики, рассказали, что
ночью львы пытались проникнуть в другую бому, но их отогнали.
Объездчики хотели выследить их, но потеряли след. Вчера вечером я
снова устроил засаду на поляне в километре от второй бомы. Около
одиннадцати часов внезапно появилась Эльса-маленькая и бросилась на
мясо, привязанное к пню. Следом выскочил Джеспэ, сзади у него торчала
стрела, к счастью не отравленная. Оба львенка принялись есть. Тут и
Гупа показался, он тоже подошел к туше. Все трое сильно исхудали,
изголодались. Я заговорил с ними, они ничуть не испугались и за
какой-нибудь час управились с козой. Несколько раз подходили к миске с
водой, которую я поставил позади машины. Они, конечно, узнали мой
голос, и я уверен, что сегодня ночью они придут опять. Сомневаться не
приходится, это они нападали на бомы. Мы должны выплатить немалую
компенсацию. Немедленно пришли на своем лендровере с Ибрахимом всех
коз, продукты для меня, а также мою маленькую палатку, стол, стул,
ящики. Я найму местных жителей, и мы сразу начнем прорубать дорогу,
затем надо будет перебросить сюда весь лагерь и доставить на грузовике
клетки, чтобы вывезти львят. Но главное, чтобы Ибрахим привез коз.
Если река сильно разлилась, пусть едет дальним путем, только он
обязательно должен быть здесь сегодня. Львята очень голодны, если я их
не подкормлю, они непременно нападут на какую-нибудь бому. Это,
конечно, Свирепая виновата, она отогнала львят от лагеря Эльсы 4
марта.
Твой Джордж. Пожалуйста, пришли мне все мои боеприпасы".
Глава девятая. КРИЗИС
Письмо Джорджа поразило меня. Надо же, такое совпадение, чтобы
именно сейчас в нашем районе появилась семья с тремя львятами такого
же возраста! А мы все время думали, что Джеспэ, Гупа и Эльса-маленькая
держатся вблизи лагеря...
И тут я вспомнила семью, для которой Эльса во время своей
беременности была "тетушкой", даже мясо им уступала. Может быть,
Свирепая родила как раз перед Эльсой? Тогда район вокруг лагеря до
нашего появления по праву принадлежал ей. Возможно, что Свирепая,
обнаружив соперницу, которая к тому же водилась с людьми, ушла со
своим потомством подальше от лагеря, вверх по течению реки. Мне
вспомнился случай, когда в июле мы искали Эльсу. Мы нашли, как нам
показалось, ее семейство под баобабом, и нас удивило странное
поведение львов. Может, и то была Свирепая? Ведь, наведываясь в
лагерь, она всякий раз появлялась именно с той стороны. Правда, она
приходила одна. Но это ничего не значит, возможно, львица просто
прятала своих детей, прежде чем идти на вылазку. Выходит, что, воюя с
Эльсой, Свирепая просто-напросто отстаивала свои владения. Но она
всегда наталкивалась на нас и отступала. Теперь же, когда Эльса
погибла, вполне естественно, что Свирепая решила прогнать чужих львят
и утвердиться на своей территории. Во всяком случае, львята, которых я
в это утро приняла за наших, были скорее всего детьми Свирепой.
Удар был теперь особенно мучительным. Ведь всего несколько часов
назад я радовалась, что наши львята в полной безопасности и совсем не
причастны к нападениям на бомы Тана.
И как только они смогли выжить! Охотиться на диких зверей они не
умеют. Должно быть, здорово изголодались, прежде чем набрели на коз,
которых к тому же привыкли считать своей обычной пищей. Недобрый
прием, оказанный им жителями, видимо, напугал их. Но кто же упрекнет
владельцев скота за то, что они защищали свое имущество?
Теперь нужно пощедрее вознаградить их, чтобы они не так рвались к
расправе со львятами, а потом поскорее подыскать хорошее место для
наших воспитанников.
В лагере меня больше ничто не удерживало. Забрав с собой пять коз и
важнейшее снаряжение, я вместе с Ибрахимом и одним объездчиком поехала
к Джорджу. В машине места было мало, поэтому остальным пришлось идти
пешком через буш.
Нас основательно потрясло на ухабах. Местность была такая, словно
здесь когда-то потешался великан, разбрасывая во все стороны камни.
Иногда попадалась африканская деревушка, зажатая среди громадных глыб.
Бугорки земляных лачуг почти сливались с окружающей местностью.
В Тану мы добрались как раз до темноты. Река тут около четырехсот
метров в ширину. Высокие деревья по берегам и узкая полоса кустарника
- единственное яркое пятно, дальше простирается мрачный, пыльный,
сухой буш. По сравнению с лагерем Эльсы высота здесь над уровнем моря
намного меньше и климат более жаркий.
Последние тридцать километров пути впереди машины шел проводник,
ведь в таком густом буше слишком легко налететь на какое-нибудь
препятствие. Колючки безжалостно царапали его, но он был молодцом,
нащупывал путь через поваленные стволы и норы, кусты и русла, кое-где
заполненные водой. Путь себе он освещал фонариком, наши фары только
ослепляли его.
Два часа мы пробивались сквозь буш, наконец очутились на берегу
стремительного потока шириной около пятидесяти метров. Мы сняли с
вентилятора ремень, съехали вниз с крутого берега и, бредя по колено в
воде, переправили машину на ту сторону.
Здесь нам попалась бома старосты, до лагеря Джорджа осталось еще
три километра. Добравшись туда, мы узнали, что Джордж сидит в засаде,
ждет львят. Бросив все, я поспешила к нему, встретились мы с ним в
девять часов вечера. Джордж обычно скуп на похвалу, но на этот раз он
одобрительно заметил:
- И как вы только ухитрились в темноте пробиться сквозь буш?
Мы стали ждать вместе. Джордж включал время от времени мощный
фонарь, чтобы не прозевать львят, и рассказал мне, как был ранен
Джеспэ.
В ночь на 25-е несколько местных жителей решили прикончить
львов-разбойников. Они заметили одного из них в загоне для скота. Это
был Джеспэ. Он убил двух коз, но не успел уйти с добычей. Отряд,
вооруженный луками и отравленными стрелами, окружил его. Он забился в
изгородь. По нему выпустили два десятка стрел, но они застревали в
ветках. Только одна стрела, пущенная юным стрелком, попала в цель. К
счастью для Джеспэ, она не была отравлена, взрослые еще не доверяли
мальчику смертельный яд.
Стрела проникла не глубоко. Зубец и сантиметров семь-восемь древка
засели под кожей, да снаружи торчало сантиметра два-три.
Джордж надеялся, что стрела выпадет под собственным весом и Джеспэ
залижет рану, так что заражения не будет. Она вроде бы не мешала
львенку и не причиняла боли. Джеспэ как ни в чем не бывало ложился на
этот бок. Львята хорошо приняли Джорджа и не избегали его, но извлечь
стрелу у Джеспэ он, конечно, не смог.
Джордж нанял тридцать человек, чтобы прорубить вдоль реки дорогу на
тринадцать километров. Дорога нужна была для того, чтобы перебросить
на грузовике весь наш лагерь. Он подобрал также четверых помощников
выслеживать львят, а владельцам убитого скота обещал большое
вознаграждение. Местные жители были только рады случаю подзаработать,
с их стороны он не встретил никакой враждебности.
Джордж посоветовал мне ночевать в нашем временном лагере, на случай
если там появятся вдруг львята. Я пробовала звать их, но не дозвалась
и поехала обратно. Мы слишком устали, чтобы ставить палатку, и я легла
спать под открытым небом, надеясь, что дождя не будет.
Утром меня разбудил стук, это совсем рядом упал орех с пальмы дум.
Что ж, добрая примета, ведь орех мог попасть мне в голову и убить. К
завтраку вернулся Джордж. Ни он, ни его помощники, которые охраняли
хижины, вооружившись осветительными шашками, львят не видели. Позднее
Джордж пошел на разведку. Он взял с собой Нуру: львята его знают и не
испугаются.
Наш лагерь находился как раз у водопоя на Тане. Не успел Джордж
уйти, как появилось огромное стадо скота. Лагерь окутало густое облако
пыли, оттуда доносилось мычание, блеяние и топот копыт. Очевидно, так
будет каждый день. Надо подыскивать другое место. Я пошла вдоль реки,
чтобы высмотреть подходящую площадку. Было очень жарко, я старалась
держаться в тени под деревьями. Тана в этом месте делает огромную
петлю, здесь много быстрин и островков с пышной растительностью.
Повсюду на песке нежились под солнцем крокодилы. В зарослях по берегам
было много тропок, видимо проложенных бегемотами.
Наконец мне попалось хорошее место. Спуск к реке там был не очень
крут, удобно будет ходить за водой. Если срубить кусты, можно
расчистить ровную площадку для наших палаток. Берег подымается над
рекой метра на три, как бы отделяя ее валом от равнины, которая
казалась просто раскаленной сковородой в сравнении с полоской тени у
реки.
Джордж вернулся около двух часов, львят он не нашел. Его разморило,
он весь обливался потом, и я от души пожалела его. К счастью, на
мелководье у нашего берега можно было искупаться и освежиться, не
боясь попасть в зубы крокодилу.
После купания Джордж рассказал, что в это утро спас жизнь водяному
козлу. Они прошли вдоль реки метров триста, как вдруг Нуру заметил в
воде какое-то темное пятно. Джордж навел бинокль и увидел водяного
козла. Тут же он заметил на берегу пятерых браконьеров, они
натравливали на антилопу своих псов. Думая, что и браконьеры заметили
его, Джордж сделал пр...
